Повелитель Тайн (джен)

Разобравшись с мутировавшей стеклянной бутылкой, Клейн достал золотые карманные часы, раскрыл их, посмотрел на время и запомнил его.

Через три часа ему нужно было вернуться и отделить Незатенённое Распятие от Бутылки Рабства. Только тогда он смог бы получить одну-единственную Потустороннюю характеристику Манипулятора, а не продукт, смешанный с характеристиками предыдущих Последовательностей.

«Такое чувство, будто я провожу эксперимент…» Клейн слегка кивнул, убрал часы и вернулся в реальный мир, чтобы действительно немного поспать после обеда.

В четыре часа пополудни камердинер Энуни под присмотром дворецкого Вальтера постучал в дверь хозяина.

— Что случилось? — Дуэйн Дантес в пижаме потёр лоб и открыл дверь спальни.

Энуни поклонился:

— Сэр, позавчера вечером вы приняли приглашение мэм Рианы на послеобеденный чай. Это сегодня.

Клейн взглянул на дворецкого Вальтера и сказал:

— Хорошо. Дайте мне пятнадцать минут на подготовку.

Затем он велел своему камердинеру Энуни:

— Заходи и помоги мне переодеться.

Когда в комнате остались только он и его марионетка, Клейн приказал последней принести одежду, подходящую для послеобеденного чаепития, сам же время от времени поглядывал на настенные часы.

Примерно через десять минут, завязав галстук-бабочку и надев сюртук, он сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом.

К этому моменту с прошлого визита прошло ровно три часа.

Поставленная в конце длинного бронзового стола мутировавшая стеклянная бутылка, которую сила Серого Тумана крепко связала с Незатенённым Распятием, больше не сияла мерцающей сетью и выглядела уже не как предмет искусства, а как обычная вещь с улицы.

На дне стеклянной бутылки лежало большое количество очищенной серо-белой материи. Она свободно текла, образуя предмет в форме сердца размером с детский кулак. Поверхность покрывали не только извилины, но и трещины, похожие на глаза. А сложные объёмные иллюзорные узоры, метки и символы, тянущиеся в пустоту, почти полностью совпадали с Потусторонней характеристикой Хвина Рамбиса, которую Клейн видел прежде.

«Только чуть-чуть отличается…» Клейн снял подавление Серого Тумана и вынул Незатенённое Распятие из горлышка бутылки.

С этим движением очищенный предмет полностью отделился от мутировавшей стеклянной бутылки, став завершённым и независимым.

Клейн протянул левую руку, поднял предмет, похожий одновременно на сердце и на мозг, несколько секунд его разглядывал, а потом швырнул в груду отброшенной материи и позволил Серому Туману укрыть его.

В этот момент из мутировавшей стеклянной бутылки донёсся слабый голос:

— Ты… дьявол…

Клейн не ответил. Правой рукой он снова вогнал Незатенённое Распятие в горлышко и прижал его силой Серого Тумана.

И древний дворец вновь погрузился в неподвижный покой.

Вернувшись в реальный мир, Клейн надел цилиндр, взял трость и покинул Бёклунд-стрит, 160, в собственном экипаже. Он направился к дому члена парламента Махта, к дому № 39 на Бёклунд-стрит.

* * *

В изящной комнате для развлечений в доме члена парламента Махта несколько гостей сидели вокруг изысканного трёхъярусного подноса. Перед каждым стояла чашка ароматного чёрного чая.

Клейн взял маленький сэндвич с огурцом, откусил кусочек и полушутя поделился своими подлинными впечатлениями:

— Сегодняшние десерты выглядят очень своеобразно. И морковный торт, и профитроли.

Услышав это, Махт рассмеялся.

— Дуэйн, ваша наблюдательность поистине безупречна.

«Да тут дело вообще не в наблюдательности. Если человек не слепой, он просто не может не заметить, что форма у них вся помятая…» мысленно съязвил Клейн, а вслух сказал:

— Похоже, за этим кроется что-то примечательное.

— Разумеется. Их лично приготовила Хейзел. Позже непременно попробуйте. Хотя с внешним видом у неё пока не всё получается, на вкус всё действительно очень даже неплохо, — с гордостью сказал Махт.

Сидевший рядом Портленд Момент, ректор Технического университета Баклунда, усмехнулся:

— Это совершенно не похоже на ту Хейзел, которую я знаю.

Махт взглянул на мэм Риану и с довольством ответил:

— Все ведь взрослеют, не так ли?

— Хейзел в последнее время и правда сильно изменилась. Она не только согласилась учиться тем предметам, связанным со светским общением и замужеством, которые раньше ненавидела, и время от времени готовит для нас десерты или играет музыку, но ещё и часто сама предлагает сопровождать мать на мюзиклы, скачки, в универмаг, а на всевозможных салонах и балах тихо сидит рядом и слушает.

«Судя по словам мисс Справедливость, лечение Хейзел дошло до того этапа, когда она уже способна вспоминать тот ужасный шок и боль, которые когда-то пережила. Пусть это пока всего лишь прямое ощущение эмоций, а не точная последовательность событий, но и этого достаточно, чтобы ей снились сны о потере родителей и близких… Именно это заставило её по-настоящему дорожить семьёй. Ради этого она и решила в какой-то мере изменить себя?» Клейн задумчиво кивнул и с улыбкой сказал:

— Это замечательно.

— И правда, — с чувством ответил Махт. — Я всегда беспокоился о её характере. Боялся, что брак у неё не сложится, что она не сумеет встречаться с людьми из нашего круга, а когда нас с женой не станет, ей не у кого будет просить помощи, если она попадёт в беду. Но теперь я наконец могу быть спокоен.

На лице Махта появилась искренняя улыбка, и он высказал вслух те тревоги, которыми делился очень редко.

Он поднял руку и слегка махнул ею, а затем с полной уверенностью сказал:

— Почему я веду войну с кровавым смогом и загрязнением? Почему мы должны спорить с Фейсаком из-за колоний Восточного Балама и с Интисом — из-за Западного Балама? Разве не ради того, чтобы наши дети жили лучше? Чтобы у нас было меньше поводов для тревоги?

— Для меня зрелость Хейзел важнее тех заслуг, что я приобрёл в Восточном Баламе, и куда значимее всех моих столкновений в Палате общин.

Слушая рассказ Махта, Клейн не удержался и бросил взгляд в окно.

Снаружи уже стемнело, и солнце давно исчезло.

В этот момент Портленд Момент в шутку ответил Махту:

— Нет, всё это нужно скорее нам самим.

Затем он перевёл взгляд на Клейна и спросил:

— Дуэйн, вы уже подумали? Хотите вложиться в мою механическую лабораторию?

Дуэйн тихонько усмехнулся:

— Мистер ректор, почему вы до сих пор так же нетерпеливы, как юноша?

— Я уже прочитал материалы, которые вы мне дали, и в общих чертах понял, как распределяются права и доходы. Скажу прямо: мне это очень интересно. Возможность дать талантливым молодым людям место, где они смогут проходить подготовку в подобной механической лаборатории, доставляет большое удовлетворение. Именно в это и стоит вкладываться. Что в наше время самое ценное? Таланты!

— Император Розель однажды сказал то же самое. — Портленд Момент усмехнулся. — Итак, сколько вы собираетесь вложить?

Дуэйн поднял фарфоровую чашку и отпил глоток чёрного чая.

— Для начала десять тысяч фунтов.

— Как и ожидалось от самого знаменитого богача Баклунда в последнее время. Я даже не берусь предположить, сколько у вас имущества. Сначала вы пожертвовали акции на сумму свыше десяти тысяч фунтов, затем выложили двадцать тысяч за усадьбу Мейгур, а теперь ещё собираетесь вложить десять тысяч в механическую лабораторию мистера Портленда… — не удержалась от восклицания мэм Риана.

Портленд Момент показал большой палец.

— Воистину проницательный инвестор.

Клейн с улыбкой сказал:

— Но я всё равно найму команду адвокатов и бухгалтеров, чтобы проверить реальное положение дел и прописать условия. Профессиональные вопросы должны решать профессионалы. Кроме того, мне ещё нужно обдумать, вкладываться ли напрямую или сперва учредить компанию либо фонд и уже через них завершить инвестицию. Ах да, Портленд, по-моему, вы упустили один момент. Как у такой важной лаборатории может не быть никакой охраны? Вы не боитесь коммерческих шпионов или иностранных сил, которые проникнут внутрь и всё разрушат?

Портленд Момент на секунду замер, а затем медленно кивнул:

— Это разумно… Раньше я и правда упустил этот вопрос.

Добившись своей цели, Клейн не стал продолжать эту тему и нарочно спросил:

— Есть какие-нибудь новости о бригадном генерале Конасе Килгоре?

Махт вздохнул и сказал:

— Нет. Сивеллаус-Ярд утверждает, что усадьбу Мейгур и окрестности уже обыскали. Не нашли даже зацепки.

Говоря это, депутат Палаты общин понизил голос:

— Я подозреваю, что бригадный генерал попал в беду во время секретной миссии. Настроение у начальства сейчас какое-то странное…

«С определённой точки зрения, вы угадали…» Клейн со вздохом подхватил:

— Будем надеяться, что с ним ничего не случилось.

Во время чаепития Клейн следил за временем, а затем под предлогом похода в уборную поднялся над Серым Туманом и поместил характеристику Сноходца в груду отброшенной материи, вытекшей из мутировавшей бутылки.

Когда чаепитие закончилось и он вернулся на Бёклунд-стрит, 160, небо уже совсем потемнело. По обеим сторонам дороги заранее зажглись газовые фонари, а дождь стучал по окнам экипажа.

«Теперь все вопросы сводятся к тому, что именно скрыто в руинах Кровавого Императора. Если три Церкви вовремя обнаружат проблему, они сумеют предотвратить множество бед.» Клейн смотрел на расплывающиеся в дожде огни фонарей и обдумывал последние события. «Сейчас, кроме поимки Катарины, я уже мало чём могу помочь. К тому же Богиня занята перевариванием или контролем Уникальности Смерти. Возможно, у „Неё“ просто не найдётся сил ответить на вызов такого уровня.

Чтобы решить эту проблему, мне либо нужен Запечатанный Артефакт 0-го класса с подходящим эффектом из Священного собора, либо придётся рассчитывать на Церковь Бога Пара и Машин или Церковь Повелителя Штормов и смотреть, кто из истинных божеств откликнется… Хотя, возможно, даже Запечатанного Артефакта 0-го класса не хватит, раз тут замешан Король Ангелов, а в двух Церквях ещё вполне могут скрываться предатели…»

Дорога от дома № 39 на Бёклунд-стрит до дома № 160 не заняла много времени. Не успел Клейн как следует распутать свои мысли, как уже оказался у собственного порога. Ему оставалось лишь выйти из экипажа.

Когда на третьем этаже он переодевался, внезапно сработало духовное восприятие. Он увидел, как Рейнетт Тинекерр выходит из пустоты, держа в руках четыре светловолосые головы с красными глазами.

— Это от Шэррон? — предположил он, принимая письмо.

— Да… — ответила одна из голов в руках Рейнетт Тинекерр.

Не говоря больше ни слова, Клейн открыл конверт и развернул лист бумаги. Там была всего одна строчка:

«Сегодня в десять вечера мы начнём действовать».