Повелитель Тайн (джен)

Сегодня в десять вечера… Глядя на мисс Посланницу, которая так и осталась стоять на месте, Клейн подошёл к столу и написал:

«Я буду вовремя.

Кроме того, в последнее время ситуация в Баклунде становится всё напряжённее. Постарайтесь удержать дело под контролем».

Напомнив об этом Шэррон, Клейн сложил письмо, а затем достал золотую монету и прямоугольный «алмаз», непрерывно переливавший свет.

— Это амулет «Вчера ещё раз». Он позволит вам ненадолго позаимствовать силу у себя из прошлого.

Клейн передал Рейнетт Тинекерр все три предмета.

Одна из светловолосых голов с красными глазами в руках Рейнетт Тинекерр раскрыла рот и зажала всё сразу. Остальные три по очереди произнесли:

— Почему…

— Даёшь…

— Мне…

— Считайте это частью вознаграждения, которое я выплачиваю авансом, — с обычной улыбкой ответил Клейн.

После предупреждения Арродеса он почувствовал: нужно сделать ещё больше приготовлений.

Рейнетт Тинекерр ничего больше не спросила. Четыре прекрасные головы, висящие на волосах, качнулись вверх-вниз, словно в кивке.

После этого «Она» шагнула в пустоту и исчезла из комнаты.

Глядя на моросящий дождь и тёмное небо за окном, Клейн снял сюртук и передал его своему камердинеру Энуни.

* * *

21:50, улица неподалёку от реки Тассок в районе Шервуд.

Под обычным для Баклунда осенне-зимним дождём в переулок свернул наёмный экипаж и медленно поехал вперёд.

В экипаже красноглазый Эмлин Уайт, державший в руке цилиндр, посмотрел на молодого мужчину с мертвенно-бледным лицом и растрёпанными волосами, после чего искривил губы.

— Это здесь?

Бесплотная фигура Марика кивнула. Он указал на соседнее здание по диагонали, на магазинчики впереди, и сказал:

— Да.

— Там книжный магазин. Хозяина зовут Чарли Рейкер, он чистокровный лоэнец. Но в молодости он однажды отправился на Южный Континент, надеясь разбогатеть. Там он стал членом Школы Мысли Розы и верующим Скованного Бога. Позже его отправили обратно в Баклунд, чтобы он собирал сведения и помогал другим членам Школы Мысли Розы, выполняющим прочие задания. Мы следили за ним уже какое-то время и хотели избавиться от него, а вместе с этим оборвать один из источников информации для Школы Мысли Розы, чтобы создать для себя более пригодную для жизни среду. Но в итоге сдержались.

Эмлин с улыбкой сказал:

— Факты доказывают, что терпение и правда может принести лучший результат.

— Хех, если честно, вы совсем не похожи на призрака из фракции умеренности, каким я вас себе представлял. Я думал, вы будете куда более немногословны.

Марик скользнул взглядом по вампиру, который уже стал виконтом.

— У разных людей разный характер. А умеренность нужна лишь для того, чтобы держать чрезмерные желания под контролем.

— Боюсь, вы бы меня не поняли, а это повлияло бы на итог миссии, если бы я не объяснил всё как следует. В таком случае желание, которое требуется сдерживать, только бы вышло за допустимые рамки.

«Хех, хотя это и звучит очень философски, использовать меня в качестве примера совсем не обязательно…» Эмлин лениво привалился к стенке экипажа и посмотрел на него.

— Продолжайте предыдущую тему.

Марик снова посмотрел в окно.

— В доме Чарли Рейкера живёт служанка из Долины Паз. Она тоже состоит в Школе Мысли Розы.

— Кроме того, в двух домах по диагонали напротив живут вдова и мужчина-алкоголик. Они оба верующие Скованного Бога и в критический момент передадут информацию дальше, в Школу Мысли Розы.

— Твоя задача — тайно следить за этими тремя, пока мы будем разбираться с Чарли Рейкером. По тем сведениям, которые они отправят, можно будет выйти на того, кто сейчас руководит Школой Мысли Розы в Баклунде.

— Разумеется, мы обязательно дадим Чарли Рейкеру шанс позвать на помощь или подать сигнал.

Эмлин слегка кивнул:

— Понял.

После этого он повернул голову и посмотрел на небо. Тёмные тучи сплошным покровом затянули его, скрыв багровую луну. Эмлин машинально провернул кольцо с призрачно-голубым драгоценным камнем на безымянном пальце.

Это была Клятва Розы — кольцо, позволявшее графу Мистралю делить с ним зрение, слух и обоняние.

Пройдя по большому кругу, это кольцо снова вернулось в руки Эмлина. Разумеется, лишь временно.

А это означало, что граф Мистраль уже услышал всё, что сказал Марик, и передал это остальным участвующим в операции Сангвинам.

Изначально Эмлин полагал, что, хотя он и выступает всего лишь посредником, отвечающим за связь, и не играет особенно важной роли, даже в таком случае он всё равно сможет показать кое-какие свои заклинания как Алый учёный и передать сведения Марику в чрезвычайно эффектной и возвышенной манере. Но кто бы мог подумать, что ему вообще ничего не потребуется делать. Достаточно было просто присутствовать на месте и носить кольцо.

Это повергло его в уныние. Он ощутил себя просто инструментом.

«Не став полубогом, я не имею права напрямую участвовать во множестве дел, а уж тем более спасать всю нашу расу…» В этот миг в Эмлине вспыхнул некий импульс. Ему вдруг показалось, что его уровень совершенно не соответствует той тайной личности, которую он носит, и он попросту не способен взять на себя все положенные ему обязанности.

Что же до эффекта Клятвы Розы, позволяющего мыслям двух носителей время от времени всплывать в сознании друг друга, тут Эмлин не волновался. Он заранее попросил мисс Справедливость загипнотизировать его, чтобы этой ночью он не думал о вещах, о которых не хотел бы сообщать высшим Сангвинам.

Стоило ему об этом подумать, как он внезапно услышал голос графа Мистраля:

«Самодовольный, ребячливый, наивный…»

«Это… Это просто одна из отдельных мыслей графа Мистраля, переданная через Клятву Розы… Хех…» Эмлин усмехнулся про себя и начал беззвучно повторять имя:

«Эрнест Бояр… Эрнест Бояр…»

Этот виконт был загипнотизирован под защитой графа Мистраля и уже давно добровольно трудился при Церкви Урожая!

В этот момент Марик скользнул взглядом по выражению лица Эмлина и кивнул:

— Твоё нынешнее состояние внушает уверенность.

Очень серьёзное. Очень торжественное. И очень сосредоточенное.

А? Эмлин сперва опешил, а затем слегка изогнул губы.

— Спасибо.

* * *

Второй этаж книжного магазина служил домом Чарли Рейкера. Этому торговцу было уже за пятьдесят, его родители давно умерли, а сам он так и не женился, хотя по слухам у него имелось несколько внебрачных детей. Ни один из них, впрочем, с ним не жил.

Распорядившись, чтобы слуги проверили, заперты ли окна в доме, он вернулся в спальню, налил себе бокал красного вина и с комфортом уселся на диван.

Перед сном он привык выпивать немного вина.

Допив его, Чарли Рейкер встал и направился в ванную.

Когда он проходил мимо напольного зеркала в спальне, то как бы между делом бросил на него взгляд — и всё его тело вдруг застыло.

В отражении его лицо незаметно стало ненормально бледным. Глаза выпучились, из уголков сочилась кровь, а по губам расползалась лёгкая краснота.

Как члену Школы Мысли Розы, Чарли Рейкеру подобные ситуации были не чужды. Он не завопил и не кинулся бежать сломя голову, как сделал бы обычный человек. Вместо этого он поднял правую руку и потянулся к груди.

Едва коснувшись висевшего на нём аксессуара, он ощутил, будто провалился в ледяную бездну, которой не суждено растаять. Холод пронзил его изнутри наружу.

Этот холод словно обладал собственной жизнью. Он стремительно разрастался и охватывал каждый уголок тела Чарли Рейкера. Ему казалось, будто суставы и мышцы больше не принадлежат ему и начали повиноваться чужим приказам.

В тот момент создавалось ощущение, что в его теле поселился кто-то ещё. Холодный, смутный, полный злобы. Этот кто-то напрямую завладел всем, кроме самих мыслей.

Одновременно с этим Чарли Рейкер увидел в зеркале новые изменения собственного тела. В его глазах появились две фигуры — оба молодых мужчины в белой рубашке и чёрном жилете.

В тот же миг, пока его правая рука всё ещё прижималась к предмету на груди, перед ним вспыхнул яркий свет.

Он словно исходил от крошечного солнца и разливал во все стороны сияние и жар.

Чарли Рейкер тотчас ощутил тепло и перестал быть заложником холода внутри своего тела. Он выпалил одно слово:

— Очищение!

Крошечное солнце у него на груди вспыхнуло с новой силой. Волны тепла хлынули ему в грудь, словно тёплая вода, расходясь кругами.

После этого Чарли Рейкер вновь вернул себе контроль над телом. Он отказался от мысли бежать к двери и рванул к окну.

Шторы там не были задёрнуты, за стеклом моросил дождь, и уличные фонари казались тусклыми.

Топ! Топ! Топ!

Когда Чарли Рейкер пробежал мимо кофейного столика, стоявшего на ковре, он вдруг споткнулся и чуть не рухнул.

Ковёр словно ожил и обвился вокруг его щиколоток!

Бах!

Кофейный столик взмыл вверх, а фарфоровая чашка и всевозможные бумаги ударили Чарли Рейкера в лицо. Удар был такой силы, что Чарли Рейкер разлетелся на куски и превратился в странную расчленённую куклу.

Внезапно фигура Чарли Рейкера появилась в другом месте. С затаившимся в сердце страхом он продолжил бежать.

Никогда прежде он не ненавидел свою спальню за то, что она такая большая.

Топ! Топ! Топ!

Перьевые ручки хаотично носились по комнате, бумаги хлопали, и наконец Чарли Рейкер добрался до окна.

Но как ревностный верующий, он не стал сразу выпрыгивать наружу. Вместо этого одной рукой он схватил занавеску и резко её дёрнул.

Одновременно другой рукой он вдавил ладонь в газовую трубу.

Чёрную металлическую поверхность тотчас покрыл слой белого инея.

Хруст. Стекло перед Чарли Рейкером с треском разлетелось, и каждый осколок, как пуля, устремился обратно, врезаясь ему в лицо, пронзая прежде невредимую кожу. Из шеи хлынула кровь.

У Чарли Рейкера потемнело в глазах, и он бессильно рухнул назад. Во время падения он кричал и вопил, но за пределами комнаты не раздалось ни звука.

В этот момент в другой комнате служанка с Южного Континента отчётливо увидела, как дрогнул свет газовых настенных ламп.

Она немедленно повернула голову туда, где находился её «хозяин», и увидела, что газовые трубы там покрылись белым инеем.

А в доме напротив мужчина с красным от бренди носом, закатавший рукава и жадно вливавший в себя спиртное, вдруг заметил, что занавеска закрыта лишь наполовину.

Согласно условленному между ним и Чарли Рейкером тайному сигналу, полностью задёрнутые шторы означали, что всё в порядке. Наполовину задёрнутые или закрытые только с одной стороны говорили о чрезвычайной ситуации. В таком случае он должен был немедленно уведомить начальство.

Он резко вскочил.