Повелитель Тайн (джен)

Пятница. Глубокой ночью, в спальне Одри.

Получив сигнал, золотистый ретривер Сьюзи сама открыла дверь, вышла наружу и улеглась у порога, чтобы никто не потревожил Одри.

Одри достала из тайника Потустороннюю характеристику Сноходца, соответствующие вспомогательные ингредиенты и приборы для приготовления зелья. Большая часть вспомогательных ингредиентов пришла из Города Серебра, и за них она так и не заплатила, потому что Маленькое Солнце просто не придумал, что ему нужно взамен.

Уверенными движениями она приготовила зелье и посмотрела на жидкость, усыпанную потемневшими точками серовато-белого света. Затем сделала шаг назад, сложила ладони и поднесла их ко рту, тихо прошептав:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе…

Едва молитва закончилась, перед ней возникли бесчисленные фигуры неописуемой формы.

Они быстро плыли, переплетались и наслаивались друг на друга, будто жили в море. Над этим морем струились семь чистых лучей разных цветов, словно заключавших в себе бесконечное знание.

Над семью сверкающими сияниями простирался бескрайний серо-белый туман. А ещё выше возвышался величественный, великолепный дворец.

В этот миг двери дворца распахнулись, и сотканная из золотого света фигура расправила двенадцать пар крыльев, сложенных из алого пламени, слетела вниз и опустилась перед Одри.

Двенадцать пар огненных крыльев сомкнулись слоями, заключив светловолосую девушку с зелёными глазами в объятия.

Эта картина длилась всего секунду или две, прежде чем исчезнуть. Словно видение, словно галлюцинация, но у Одри всякий раз оставалось чувство, будто она и вправду погрузилась в такую святую и возвышенную атмосферу.

Она успокоилась и искренне поблагодарила мистера Шута.

С Объятиями Ангела она могла сохранять ясность во сне и просыпаться всякий раз, когда это было нужно. Ей не грозило раствориться в собственном сне и не суметь выбраться наружу.

Это означало, что соответствующий ритуал для Сноходца уже был ею завершён, и эффект от него определённо оказался лучше, чем мог бы быть.

«В конце концов, далеко не каждый Гипнотизёр способен получить подобное благословение от сокрытого существования и быть заключённым в объятия такого особого ангела… „Одри, удачи тебе!“» — мысленно подбодрила себя девушка, после чего перестала колебаться, подняла стеклянный флакон и залпом выпила зелье.

На вкус оно оказалось не таким уж ужасным, как она ожидала. Чуть кислое, чуть сладкое, чуть горькое, чуть нереальное и чуть возбуждающее — словно дикая грёза, в которой можно наконец отпустить себя.

Не успела она ощутить, как зелье начинает воздействовать на тело, как вдруг вздрогнула и пришла в себя.

За окном ночь уже переходила в рассвет. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо багрянцем.

В саду распускались цветы, а на кончиках зелёных травинок дрожали кристальные капли росы.

Одри словно стала владычицей этого мира. Её сознание поднялось вверх, и она, глядя сверху вниз, обозревала одну картину за другой:

Её отец и мать, держась за руки, шли по садовой дорожке, вдыхая цветочный аромат и купаясь в утреннем свете;

Её два брата, Хибберт и Альфред, уладившие все разногласия, верхом на лошадях въезжали в лес в сопровождении слуг, смеясь и соревнуясь друг с другом, кто добьётся более удачной охоты;

Послы и специальные представители разных стран — Фейсака, Интиса, Фейнапоттера — подписывали во дворце Содела соглашение, объявляя всему миру, что войны не будет, и тем самым разгоняли все тёмные тучи в небе;

Ситуация со смогом в Баклунде улучшалась. Фабрики всех компаний проходили двойную проверку инспектора щелочной промышленности и Королевского комитета по расследованию загрязнения атмосферы, а эти стандарты распространялись и на другие страны;

Максимальная продолжительность рабочего дня и базовые условия труда рабочих были гарантированы, развитие каждой отрасли становилось всё лучше и лучше, число бродяг падало до немыслимо низкого уровня, а всевозможные защитные меры, продвигаемые королевством, охватывали всех;

Всё больше рабочих могли позволить себе велосипеды. На улицах велосипеды сбивались в плотные потоки, словно огромная армия, и под звон колокольчиков разъезжались в разные стороны;

Детям больше не приходилось с малых лет работать на фабриках. Они могли смеяться, шалить и вбегать в классы с партами и стульями. Там они открывали учебники и внимательно слушали урок. А если кто-то и не хотел учиться, то только по собственному выбору, а не из-за отсутствия условий;

Женщин больше не притесняли из-за пола. Даже прачка могла, выучившись, получить знания и найти лучшую работу. Репортёры, учительницы, полицейские, солдаты, шахтёры, чиновницы — женщины были во всех сферах жизни;

На улицах и в переулках появлялось всё больше механических устройств, приносящих людям удобство и радость;

На площади перед собором Вечной Ночи взлетали и снова садились голуби. Люди сидели, играли на аккордеоне и наслаждались жизнью…

Это была мечта Одри о будущем. Независимым Потусторонним больше не нужно было тревожиться. Достаточно пройти проверку физического и психического состояния — и можно открыто ходить среди людей и законно зарабатывать Потусторонними способностями.

«Как же это прекрасно… Если бы я не сохраняла ясность, я бы уже потерялась в этом сне. Я бы спустилась со своей высокой позиции в сознании и пошла гулять с родителями, охотиться с братьями, а иногда и преподавать детям в школе… Я бы часто трудилась ради того, чтобы мирная жизнь длилась как можно дольше…» Одри смотрела на этот сон, и её охватило щемящее чувство.

Вскоре она ощутила, как её Астральная Проекция вновь поднимается вверх, прорывая границы этого туманного мира.

Она увидела, что её сон — словно огромный пузырь, выросший из острова сознания и безмолвно его окутавший.

Вокруг «пузыря воздуха» стлался Серый Туман. Издали она смутно различала другие «пузыри», а под ними — соответствующие им острова сознания.

В глубине Серого Тумана беззвучно вздымалось и переливалось бесконечное иллюзорное «волновое» море, казавшееся бездонным.

«Море коллективного подсознания… Вот как выглядит мир разума для Сноходца… Лишь начиная с Манипулятора по-настоящему обретаешь способность вмешиваться в море коллективного подсознания…» понимающе кивнула Одри и отвела взгляд. Не задерживаясь, она силой вырвалась из собственного сна.

Зрение мгновенно прояснилось. За окном по-прежнему царила кромешная ночь, и только сад освещали уличные фонари.

Затем она посмотрела на большое зеркало в своей спальне и почувствовала, что внешне почти не изменилась. Лишь если всматриваться внимательно, можно было заметить: её зелёные глаза стали чище и глубже, словно способны отражать чужие души.

Закрыв глаза и воспринимая знания, принесённые зельем, Одри быстро постигла основную силу Сноходца.

Направляя и контролируя сон, она могла добывать информацию и влиять на врага.

Это делилось на два аспекта.

Первый — «Наведение», схожее со способностями Ночного Кошмара Пути Вечной Ночи: через разные перемены во сне можно было направлять цель так, чтобы та сама раскрывала свои самые сокровенные тайны. Разница состояла в том, что Ночной Кошмар мог насильно втащить человека в сон, тогда как Сноходец на такое был неспособен, если только не сочетал это с «Гипнозом».

Второй — «Изменение». Меняя чужой сон, можно было длительное время незаметно воздействовать на цель, постепенно изменяя её и заставляя делать то, на что она обычно не пошла бы, причём сама цель этого не осознавала. Принцип такого «Изменения» заключался в том, чтобы использовать сон как точку входа, а Астральную Проекцию — как рычаг, медленно загрязняя Тело Души цели, затем затрагивая Тело Сердца и Разума и, в конце концов, глубоко запечатлевая воздействие в подсознании. По сравнению с прямым Гипнозом контроль, исходящий из сна, был мягче и скрытнее, его труднее было заметить, и он годился даже против целей более высокого уровня.

«Похоже, значительная часть историй про любовь с первого взгляда наверняка скрывает немало случаев такого Изменения сна… Да, во многих популярных романах героине часто снится какая-то фигура, с которой она переживает прекрасные и романтические мгновения. Потому-то, встретив в реальности мужчину, похожего на героя сна, она сразу же к нему привязывается и быстро влюбляется. Хм…» Одри вспомнила прочитанные в прошлом романы и вдруг развеселилась.

Для неё ни «Наведение», ни «Изменение» не были по-настоящему решающим усилением по сравнению с Гипнозом. Куда больше ей понравилась другая Потусторонняя способность — возможность переходить по снам.

Она делала её тело бесплотным, словно у эльфа из сновидения или у истинного Сноходца. Одри могла не только прятаться прямо внутри чужого сна, но и перепрыгивать из одного сна в другой; в физическом мире это было чем-то вроде «мгновенного рывка».

Ограничение у такого перехода было лишь одно: расстояние между двумя снами не должно превышать пятисот метров, и оба сна должны принадлежать разумным существам.

«В особой среде это позволит мне прекрасно скрываться… Хм, почему же Хвин Рамбис не воздействовал на меня напрямую через Изменение сна? Потому что это место защищено Церковью? Путь Вечной Ночи тоже силен в области сновидений…» подумала Одри и начала собирать свою духовность.

* * *

В древнем дворце над Серым Туманом.

По диагонали от Леонарда за длинным бронзовым столом сидел Клейн.

— С чего это ты вдруг меня ищешь? — лениво спросил Леонард, откинувшись на спинку кресла.

Но как бы там ни было, он всё же помнил, что это место принадлежит мистеру Шуту, и потому не смел вести себя слишком уж непринуждённо.

Клейн взглянул на него и сказал:

— Мне нужна твоя помощь в одном деле.

— Моя помощь? — Леонард указал на себя и удивлённо переспросил: — Ты имеешь в виду Паллеза?

Он не думал, что может быть полезен полубогу вроде Клейна.

— У тебя очень трезвая самооценка, — цокнул языком Клейн. — Но в этот раз я действительно пришёл за тобой. Дело в основном связано с несколькими снами.

Снами… Леонард тут же кое-что понял и с оттенком недоумения и смешка сказал:

— Клейн, ты вроде немного изменился. В смысле, ты стал больше похож на прежнего себя. Больше не корчишь эту мрачную физиономию.

Не дожидаясь ответа, он пригладил свои слегка растрёпанные волосы и улыбнулся:

— И это хорошо. Ну а что, со снами я и правда неплохо умею работать. Чьи это сны?

Не моргнув глазом, Клейн ответил:

— Лоэнского солдата, умершего больше ста лет назад, дворянина Четвёртой Эпохи, аскета Третьей Эпохи, а ещё эльфа и великана из Второй Эпохи.

— Что? — с пустым выражением в зелёных глазах переспросил Леонард, не понимая, не ослышался ли он.

Если не считать эльфа и великана из Второй Эпохи, то даже дворянин Четвёртой Эпохи должен принадлежать к особому Потустороннему Пути и быть по меньшей мере Святым, чтобы дожить до наших дней!

«Да неужели, кроме того лоэнского солдата, они все ангелы? Влезать в сны ангелов… По-моему, лучше бы сразу найти старика…» мысли Леонарда мгновенно понеслись вскачь, словно он и сам уже оказался во сне.