Повелитель Тайн (джен)

Мобет озадаченно взглянул на Леонарда:

— Они не настолько уж холодные и злые…

Он поднял кружку и сделал ещё глоток.

— Разве ты не знаешь, что чем выше Последовательность, тем сильнее склонность становиться холодным и безумным? В какой великой аристократической семье империи Соломона нет ангела? Поэтому, конечно, они отличаются от обычных людей.

— А степень холодности и злобы уже зависит от выбора «якоря» и особенностей Потустороннего пути. Я не знаю, как обстоит дело с моим прадедом. Знаю лишь, что Он очень добр и приветлив, а говорит и ведёт себя довольно непринуждённо.

— Кроме того, в правилах, установленных Его Величеством, был один ключевой пункт — дисгармония. Если бы все великие семьи придерживались одного и того же стиля, «Он» бы точно остался недоволен.

«Первую причину я и ожидал услышать, а вот вторая уже куда неожиданнее — и даже довольно забавна… Неужели Чёрный Император империи Соломона пытался поставить „Самому Себе“ диагноз обсессивно-компульсивного расстройства? Дисгармония оказывается обязательным условием…» Не надевая слишком плотную маску, Клейн едва заметно приподнял уголки губ.

В этот момент Одри повернулась к нему и задала тот же вопрос, что и мистер Звезда:

— Якорь?

Все трое давно знали, что эстетика Четвёртой Эпохи строилась на дисгармонии и асимметрии, и потому воспринимали это как само собой разумеющееся. Никто прежде особенно не задумывался, почему всё устроено именно так.

— Для божеств якорем служат верующие и вера, — коротко объяснил Клейн.

«Так вот оно что… Мистер Шут тоже говорил, что это нужно для стабилизации состояния…» Одри почувствовала, как её взгляд на вещи снова расширился, позволяя по-новому взглянуть на отношения между божествами и верующими.

И в то же время она с недоумением подумала: «На ранних этапах пробуждения мистера Шута у „Него“ не должно было быть много верующих. Что же тогда служило „Ему“ якорем?»

Леонард слушал очень внимательно и не заметил, как выражение его лица стало серьёзным. Словно он внезапно связал в уме множество разных вещей.

Вскоре он снова сосредоточился на Мобете и, немного подумав, спросил:

— Что за ангел Паллез Зороаст? Какие у «Него» привычки?

«Хм, Леонард и вправду по-прежнему крайне осторожен. Он до конца так и не поверил, что старик в его теле — это Паллез Зороаст. Да, нельзя исключать, что настоящий Паллез давно пал, а до сих пор живущий — всего лишь самозванец. Для ангела Пути Вора такое поведение вполне естественно… А для тайного существования замена одной личности на другую почти равносильна обладанию этой личностью, так что „Он“ даже не станет специально раскрывать правду…»

«Хе-хе, когда дело касается по-настоящему важных вещей, того, что его интересует, и собственной безопасности, Леонард надёжнее, чем я ожидал. Если бы не это, он бы тогда и не понял, что я всё ещё жив… А вот во всём остальном он слишком, слишком уж безалаберен. Слишком привык полагаться на прежний опыт. Не то чтобы ему не хватало ума — просто лень им пользоваться…» Клейн невольно посетовал про себя.

Мобет замер на две секунды, затем сделал глоток крепкого алкоголя и сказал:

— Дома старик выглядит как самый обычный пожилой человек. Немного ворчит, любит поколачивать потомков и умеет наслаждаться жизнью. Если не знать заранее, никто бы не догадался, что «Он» — ангел Последовательности 1. «Его» эстетика отличается от эстетики Его Величества. Старик помешан на классификации и особенно ценит чистоту и аккуратность… А когда сталкивается с врагами, «Он» предпочитает хитрость и очень любит добивать «Своих» врагов, доводя их до полного психологического краха…

«Это и правда очень похоже на то, как старик вёл себя до сих пор…» Леонард кивнул и спросил:

— У тебя есть «Его» портрет?

— С чего бы мне таскать с собой портрет? Я же не собираюсь никого разыскивать! — с улыбкой покачал головой Мобет.

И тут Леонард внезапно указал в сторону:

— А это не он?

— А? — Мобет недоуменно и с сомнением повернул голову и вдруг обнаружил, что в его правой руке в какой-то момент появилась масляная картина.

Когда он поднял картину, изображение на ней постепенно прояснилось, открывая старика с тёмно-карими глазами.

Волосы старика уже полностью поседели, но не выглядели редкими и были аккуратно зачесаны назад. На лбу, в уголках глаз и у губ почти не было морщин, так что совсем древним он не казался.

Было очевидно, что в молодости он был весьма привлекательным мужчиной. Чертами лица он заметно напоминал Мобета, но при этом излучал довольно суровую ауру.

«Вообще не скажешь, что это ангел Последовательности 1… Это потому, что „Он“ не раскрыл „Свою“ форму Мифического Существа?» Одри привстала на цыпочки и взглянула на картину.

После того как Леонард запомнил портрет, он задал ещё несколько вопросов о семье Зороаст и остался доволен полученными ответами. Единственным исключением были названия зелий Последовательностей 3-0: в этом Мобет тоже не был уверен и знал только, что Последовательность 1, похоже, называлась Червь Времени.

Закончив с этой темой, Леонард перевёл разговор на империю Соломона:

— Какие великие аристократические семьи существовали в империи в твою эпоху?

— Семей с титулом герцога было не так уж много. — Мобет поставил кружку и растопырил ладонь. — Наша семья Зороаст, семья Авраам, семья Заратул. Кроме того, хотя у семьи Медичи и лорда Уробороса не было аристократических титулов, по положению они ничем не уступали великим семьям.

При каждом названии он загибал один палец, и в конце сложил ладонь в кулак.

После этого он усмехнулся:

— В те времена, хотя Тюдор и Трунсоэст считались самыми верными ангелами Его Величества, по рангу они всё равно стояли ниже нас. На одном уровне с Августусами и Кастийей.

«Значит, история семьи Августус и правда уходит корнями ещё в эпоху империи Соломона…» Одри удивилась, но слушать стала только внимательнее.

Леонард немного подумал и продолжил:

— А какова тогда была ситуация на Северном континенте?

— Все живые существа подчинялись Его Величеству. Даже божества признавали Его власть, чтобы сражаться с враждебными лагерями. — Мобет усмехнулся. — У каждого из «Них» были свои страны в более бедных местах. Короче говоря, Вечная Ночь, Бог Битвы и Смерть были в натянутых отношениях. Трое — Шторм, Палящее Солнце и Мудрость — яростно враждовали между собой. Позиция Земли оставалась расплывчатой и неопределённой, но «Она» всё же больше склонялась к Богу Битвы. Из-за этого «Они» не могли стабильно сотрудничать и, следовательно, были не в состоянии объединиться против Его Величества и Истинного Творца.

Дойдя до этого места, Мобет вздохнул:

— И именно ради сохранения равновесия Его Величество не нападал на Южный континент и позволил Смерти объединить равнины и древний лес, создав Империю Балам.

«Нет, в конечном счёте шесть божеств всё-таки пришли к соглашению. Поэтому Чёрный Император и пал, а на его месте возникла Объединённая империя Тюдоров и Трунсоэстов…» Леонард вспомнил, как Паллез Зороаст упоминал об этом периоде истории, и почему-то остро почувствовал, насколько сама история полна превратностей.

В этот момент Мобет повернул голову и посмотрел на него:

— У тебя есть сигареты?

— Эти маленькие дьяволята, что появились у верующих Истинного Творца, на самом деле очень даже неплохи.

Леонард сразу же взял под контроль сон и сотворил сигарету, после чего передал её Мобету.

— Это улучшенная версия?

Мобет протянул правую руку и прямо из кухни за барной стойкой вытянул клубок огня. Прикурив сигарету, он глубоко затянулся.

Увидев, как дым выходит у того из ноздрей, Леонард с любопытством спросил:

— Верующие Истинного Творца любят курить?

— Именно. Даже лорд Медичи время от времени выкуривал по несколько штук. Хотя для «Него» это была просто привычка, — без утайки ответил Мобет.

Леонард кивнул и спросил:

— В кого веришь ты сам?

— Разумеется, в Его Величество. Все аристократы империи верили в Его Величество. Ну, кроме лордов Медичи и Уробороса. Они верили в Истинного Творца. А ещё герцог Бетель Авраам, возможно, только притворялся. Насколько мне известно, «Он» верил лишь в «Самого Себя», — поддел Мобет.

«Бетель Авраам…» В сердце Клейна что-то шевельнулось. Он уже собирался подать Леонарду знак, чтобы тот расспросил подробнее, как вдруг услышал вопрос поэта:

— Герцог Бетель Авраам был очень силён?

Очевидно, поведение этого предка семьи Авраам, так непохожее на остальные великие семьи империи, сразу бросалось в глаза.

— Очень. Даже лорд Медичи и Уроборос «Его» побаивались, — выпуская кольца дыма, ответил Мобет. — В эпоху войн «Его» открыто признавали одним из ангелов, имевших наибольшие шансы стать божеством.

— Эпоха войн? — с любопытством переспросил Леонард.

Мобет посмотрел на медленно тлеющую сигарету в руке и сказал:

— Этого мало, не хватает остроты. Хе-хе. Эпохой войн называли время от окончания Катаклизма до основания империи. Она длилась примерно сто двенадцать лет. Первый ангел нашей семьи Зороаст пал именно в ту эпоху. К счастью, Его Величество помог нам ещё до того, как «Он» стал богом, так что Потустороннюю характеристику мы не потеряли.

— Кто это сделал? — немедленно спросил Леонард.

Мобет покачал головой:

— Я ещё не Последовательность 4, так что очень многого знать не имею права.

— Лучше давай вернёмся к герцогу Бетелю Аврааму. Я, вообще-то, почти ничего о «Нём» не знаю, но их семья и контролируемый ею Потусторонний путь всегда меня очень интересовали. Говорят, что, став Последовательностью 2, Ученик уже может странствовать по космосу. Впрочем, есть и слухи, что это происходит на Последовательности 3.

«Космос?» Зрачки Клейна слегка расширились, и он сосредоточился ещё сильнее.

В этот момент Мобет продолжил:

— Они оставили после себя немало записей о космосе, где описано множество любопытных вещей. Жаль только, мне так и не удалось их позаимствовать. Зато я слышал о трёх законах, которые они вывели для странствий по космосу:

— Во-первых, не отвечай ни на какие призывы. Во-вторых, не приближайся безрассудно к неизвестным существам или строениям. В-третьих, выдерживай одиночество.

«Похоже, космос огромен и очень опасен… Интересно, сохранились ли у нынешней семьи Авраам записи о путешествиях по космосу. Нужно будет как-нибудь попросить мисс Маг расспросить об этом…» Когда взгляд Клейна скользнул в сторону, он как раз пересёкся со взглядом мисс Справедливость, обращённым к нему. И они сразу поняли: каждый подумал о мисс Маг.

Леонард тоже дошёл до той же мысли. Он слегка кивнул и продолжил расспрашивать о других вещах.

По мере разговора сон менялся вслед за воспоминаниями Мобета. Вскоре они увидели внешность Медичи, Уробороса и других фигур высокого уровня.

Конечно, поскольку Мобет почти не взаимодействовал ни с Чёрным Императором, ни с Бетелем Авраамом и не смел смотреть на «Них» прямо, впечатления о «Них» оставались размытыми.

Под конец Одри схватила Клейна и Леонарда за руки и прыгнула в сон Сиатас.

Эта Эльфийская Певица стояла в саду, держась за живот, и хмуро смотрела на Мобета.

— Ты можешь украсть плод из моего живота и сунуть его в своё тело?

— Это возможно, но даже если он окажется в моём теле, родить его я всё равно не смогу, — испуганно ответил Мобет.

Сиатас серьёзно задумалась:

— Тогда укради и соответствующие органы, которые нужны для этого?

— …Если речь только о простой краже, то, возможно, и получится. Но что будет потом — тут я уже ничего не смогу сделать. Это выше моих сил… — нервно сказал Мобет.

Этот разговор человека и эльфа заставил троицу онеметь.

Через несколько секунд Одри осторожно предложила:

— …Может, в этот раз лучше начну я?