Повелитель Тайн (джен)

— К-какой из них Грозелль? — Во сне Леонард с отсутствующим видом уставился вперёд.

Там горел огромный костёр, а вокруг сидело больше десятка великанов с серо-синей кожей и единственным глазом, которые на вид ничем друг от друга не отличались.

«Честно говоря, без способностей Безликого я бы его тоже не узнал… Для меня, если отбросить возраст, причёску, рост, шрамы, одежду и степень зрелости, все великаны выглядят одинаково…» мысленно пробормотал Клейн и спокойно посмотрел на мисс Справедливость, словно говоря, что уж Зрителя-то это смутить не должно.

Одри подняла руку и указала на великана, который большими глотками пил алкоголь и время от времени дважды ревел, выражая одобрение.

— Вон тот — Грозелль.

— Похоже, у великанов хлопки не считаются знаком согласия или похвалы. Вместо этого они ревут. Чем громче рев, тем выше степень одобрения.

«Мисс Справедливость сейчас прямо как этнограф… К счастью, он лишь ревёт, а не поёт. Иначе шум был бы ещё страшнее. Совершенно очевидно, что великаны здесь не умеют контролировать голос. В прежнем реве вообще не было ни намёка на ритм…» Клейн кивнул и сказал Одри:

— Тогда направляй его.

Пока Одри шла вперёд, Леонард, наоборот, отошёл назад. Подняв правую руку, он потёр подбородок.

— Скажи-ка, во Вторую Эпоху какая сверхъестественная раса в основном обладала Потусторонними характеристиками Пути Вечной Ночи?

— Разве не демонические волки? — Клейн взглянул на Леонарда, подозревая, что поэт подхватил традиционную болезнь Ночных Стражей — плохую память.

— Знаю, — в прежней позе отозвался Леонард с каким-то странным выражением лица. — Но тогда как они следовали Методу Действия Полуночного поэта? Или, может, зелье в ту эпоху называлось Полуночный Ревун?

— В самом начале названий у зелий вообще не было… — Мысли Клейна неожиданно сбились в сторону. В воображении всплыла картина: такие твари сидят на корточках и воют на луну. Он не удержался и пробормотал: — Тебе бы такое даже больше подошло. Никаких стихов писать не надо, проще простого.

Уголки рта Леонарда дёрнулись:

— Поэты бывают разных видов. Я, например, поющий тип.

Пока эти двое лениво перебрасывались репликами, Одри постепенно добилась своего. Сон Грозелля начал показывать Увядающий лес, Бесплодный туннель, угол Двора Короля Великанов, Город Рассвета и Страну Золота.

Грозелль не принадлежал к «свите богов» вроде Короля Великанов и мог лишь изредка видеть этих высокоуровневых существ, когда нёс стражу в Увядающем лесу или оказывался в отдельных местах Двора Короля Великанов и проходах между его частями. К тому же он не смел смотреть на «Них» прямо, встречая «Их» только на коленях, с опущенной головой. Поэтому он не смог воспроизвести образы Короля Великанов Аурмира, Королевы Великанов Омебеллы и старшего сына Короля Великанов, Бога Рассвета Бадхайля. Они проявлялись лишь как расплывчатые образы.

Точно так же Грозелль знал крайне мало тайн. Его понимание истории и общей картины мира не шло ни в какое сравнение с тем, что знала Эльфийская Певица Сиатас. Однако был один любопытный момент: при Дворе Короля Великанов и среди самих великанов слово «предатель» было почти синонимом Сониатрима. Они утверждали, что именно «Его» уход из союза и привёл к смерти Прародительницы Сангвинов Лилит.

Клейн сильно сомневался, что Сониатрим с его дурным нравом вообще был способен на что-то настолько тонкое.

«Королева Бедствий явно умеет думать, но проблема в том, что скрыть „Её“ замыслы от настоящего древнего бога, который к тому же „Её“ супруг, почти невозможно… На этом фоне версия, что предателем был Король Великанов, выглядит куда убедительнее…» примерно прикинул Клейн, пока Одри меняла направление Наведения, пытаясь заставить Грозелля показать всё, что тот видел или слышал за пределами Двора Короля Великанов.

К сожалению, очень скоро после того как великан покинул Двор Короля Великанов, прошёл через Город Рассвета и прибыл в Страну Золота, он получил книгу и оказался втянут в неё. Так что о внешнем облике людей из других регионов и тамошних порядках он почти ничего не знал.

— Сейчас самая ценная информация — это то, как попасть во Двор Короля Великанов со стороны Послеполуденного города, минуя главный вход. Нужно идти через Увядающий лес и Бесплодный туннель. — Закончив с Наведением, Одри вернулась к Клейну и Леонарду. — Это будет очень полезно для дальнейших исследований Маленького Солнца и остальных.

— Да, на следующем собрании сможем ему рассказать, — кивнул Клейн.

Он уже собирался предложить войти в море коллективного подсознания книжного мира через сон Грозелля, как вдруг Одри, обернувшись, задумчиво произнесла:

— Тут есть одна нелогичная деталь.

— Какая именно? — Леонард серьёзно перебрал в памяти всё увиденное и услышанное, но ничего подозрительного не нашёл.

Мисс Справедливость посмотрела на Мира и сказала:

— В том, что касается захоронения отца и матери Короля Великанов в Увядающем лесу, правило, по которому туда может войти только древний бог, выглядит нелогично.

Клейн сам поначалу не обратил внимания на эту странность. Но стоило мисс Справедливость её озвучить, как у него тут же появились мысли. Немного поразмыслив, он сказал:

— Отец и мать Короля Великанов равнозначны прародителям всей расы великанов. Если исходить из обычной логики, весь народ должен был бы их почитать…

— Именно. Независимо от расы, у её представителей всегда есть хотя бы какая-то форма почитания предков. У великанов это тоже есть. Судя по сну Грозелля, Хранители часто совершают жертвоприношения предкам у границы Увядающего леса. — Одри кивнула в знак согласия. — Если не вмешиваются другие факторы, Король Великанов должен был бы время от времени лично устраивать церемонии поминовения предков, а не устанавливать правило, что вход разрешён только «Ему».

— Возможно, в Увядающем лесу таится огромная опасность. Разве древнейшие великаны не были безумными, жестокими и неразумными? После смерти их тела могли осквернить окружающую среду и повлиять на весь лес. Такое ещё можно понять, — высказал свою точку зрения Леонард.

Одри и Клейн одновременно покачали головами, отвергая это объяснение.

— Если бы дело было лишь в опасности или осквернении, то Королева Великанов Омебелла и Бог Рассвета Бадхайль вполне могли бы это выдержать. С помощью Короля Великанов проблем бы почти не возникло. И всё же даже «Им» запрещён вход в Увядающий лес, причём даже в сопровождении древнего бога, — коротко изложил свои мысли и догадки Клейн. — Вероятно, там похоронены не только родители Короля Великанов. Там может скрываться какая-то иная тайна.

— Это действительно более вероятно, — серьёзно кивнула Одри.

На ней была серебряная маска, но её зелёные глаза чуть дрогнули, выдавая слабую тень любопытства.

— Если так, то что это за тайна, которую нельзя знать ни «Его» жене, ни «Его» ребёнку, ни второстепенным богам, ни даже представителям той же расы? Довольно любопытно… — с улыбкой позволил мыслям разбежаться Леонард.

Ещё немного обсудив увиденное, троица воспользовалась оставшимся временем, чтобы войти во Двор Короля Великанов через Бесплодный туннель и оказаться в месте, застывшем в лучах заката.

По опыту Клейна, именно сюда вёл путь к границе сна Грозелля.

На этот раз ему уже не нужно было активировать Ползучий Глад и при помощи силы зомби распахивать тяжёлую дверь в казармы гигантской стражи. Одри просто повлияла на сон, и дверь вспорхнула, как листок бумаги, сама собой. Из-за Незатенённого Распятия Клейн всё равно не мог надеть перчатку из человеческой кожи.

За дверью оказался смутный мир. Перед ними больше не было Двора Короля Великанов — вместо него обрывался утёс.

Коротко обменявшись мнениями о том, какие ситуации могут возникнуть в море коллективного подсознания, Одри создала у края утёса лестницу.

Она закручивалась спиралью, уходя в тёмный, туманный, безмолвный и, казалось, бездонный мир разума.

Троица не стала медлить и шагнула на ступени, начав спуск.

В этой одинокой среде, способной свести с ума, Одри через определённые промежутки пути использовала Умиротворение.

Она не только успокаивала Клейна, Леонарда и саму себя, но и умиротворяла серо-белый утёс — подсознание Грозелля. Это было нужно, чтобы не допустить возмущений, способных осквернить их Астральные Проекции и Тела Сердца и Разума.

Бесчисленные гниющие ладони великанов, с которыми Клейн «столкнулся» в прошлый раз, не появились. Даже невыносимое чувство одиночества, безмолвия и бесконечности здесь ощущалось уже не так страшно — просто потому, что они могли разговаривать друг с другом.

— Это и есть мир разума. Область сознания действительно совсем не похожа на остальные, — озираясь, сказал Леонард, будто хотел выразить ощущения несколькими стихами, но в конце концов отказался от этой идеи.

Будь это любая другая операция где-нибудь ещё, Клейн, возможно, попросил бы дорогого поэта немного помолчать. Но здесь ему, наоборот, казалось полезным, чтобы тот говорил хоть что-то.

Одри тоже не отвергала такой обмен и серьёзно сказала:

— Это лишь то, как среда проявляется для нас. Утёсы, пропасти и этот туманный мир — отражение нашего подсознания. Будь это другая раса, всё, возможно, выглядело бы иначе…

— …Теперь психология начинает казаться мне довольно интересной, — с искренним любопытством заметил Леонард.

Клейн лишь взглянул на него и сдержал порыв сказать, что с его характером и привычками Путь Зрителя ему совершенно не подходит.

Под этот разговор троица постепенно потеряла счёт времени и наконец ступила на твёрдую, пусть и расплывчатую землю.

Если поднять взгляд вверх, можно было увидеть колеблющиеся тени: они наслаивались друг на друга и образовывали иллюзорное море.

Клейн, Леонард и Одри уже собирались пойти вперёд, когда внезапно взметнулся водяной столб, и из него поднялась довольно размытая фигура.

Это был серо-синий великан шести-семи метров ростом. Его грудь покрывали драконьи чешуйки, а по телу шли всевозможные неописуемые узоры, символы и письмена, не принадлежащие ни одному обычному языку.

Его единственный вертикальный глаз был налит кровью, а сам он излучал неудержимо жестокую ауру с явным оттенком разрушения. В пасти у него была окровавленная человеческая нога, которую он жадно обгладывал.

Это был великан уровня полубога!

Он был проекцией, оставшейся в море коллективного подсознания. Возможно, отражением реальной встречи какого-то великана с человеком или предком иной расы. А может, просто тем, о чём слышали Грозелль и другие великаны.

Но в тот миг, когда он появился, безумие, словно зараза, хлынуло к Клейну и его спутникам.

Это был мир, напрямую соприкасающийся с разумом и сознанием!