Повелитель Тайн (джен)

— Содержимое этой фрески станет реальностью во внешнем мире…

И Клейн, и Леонард не могли не повторить про себя слова мисс Справедливость.

Если бы фрески с другой стороны лишь определяли историю мира книги, это уже было бы довольно удивительно. Но открытия на этой стороне хватало, чтобы потрясти любого до глубины души и поднять в ней настоящую бурю.

То, что было изображено на стене, непременно разыгрывалось бы на сцене реального мира, а не иллюзорного. Это уже было проявлением божества!

— Неужели всё настолько преувеличено?.. — повторив сказанное, тихо прошептал Леонард. Принять это ему было трудно.

Клейн же, напротив, по привычке сразу перешёл к анализу.

— Даже если 0-08 способна влиять только на крупный город и ей трудно выйти за эти пределы, Автор Последовательности 1 Пути Зрителя должен быть примерно того же порядка… А Уникальность Мечтателя, как подтверждено, находится в руках Адама… Тогда на что опирается этот Город Чудес, чтобы гарантировать: содержание фрески станет реальностью?

— На божественную силу Дракона Воображения, оставшуюся с тех времён? Когда формировалась эта книга, содержание фресок уже отпечаталось в море коллективного подсознания, осело на самом дне и разнесло своё заражение во все стороны, подталкивая поколение за поколением бессознательно доводить всё это до конца?

— Если это так, тогда возможность заставить новую фреску тоже воплотиться в реальности почти равна нулю: Дракон Воображения уже погиб, и больше некому подпитывать это новой божественной силой…

— Но попробовать можно. Если содержание новой фрески действительно проявится во внешнем мире, это будет значить, что этот Город Чудес и вправду Ливисейд и в нём скрыта огромная тайна. И заодно окажется, что вопросы, связанные с Путём Зрителя, гораздо глубже, чем я предполагал.

— Автор? Разве существует такое название зелья? — услышав мысли Клейна, Леонард не удержался от бормотания.

Если из имени «Дракон Воображения» ещё можно было с натяжкой вывести название «Мечтатель», то название зелья «Автор» действительно цепляло взгляд. Оно слишком уж распахивало простор для фантазии, словно выводя человека из реальности прямо в её царство.

Одри, давно знавшая названия высоких Последовательностей Пути Зрителя, подумала о другом:

— Уникальность… Мистер Мир действительно успел за одно мгновение связать столько вещей и выстроить такую цепочку рассуждений. Впечатляет! Э-э, не слишком ли прямо я его похвалила? Мистер Мир ведь всё это слышит… К такому залу и правда сложно привыкнуть… Нет, Мистер Мир, я действительно вас хвалю, я правда это имею в виду!

Сперва Одри немного смутилась, но очень быстро вернула себе спокойствие, стараясь держать состояние под контролем.

— …Как и ожидалось от Психиатра. Она очень быстро перестроилась… — мелькнуло у Клейна.

— Значит, мистер Мир не так уж холоден, как кажется. Скорее это тот тип людей, который непрерывно бормочет сам с собой в голове… Э-э… Я ничего не говорила! — как только у Одри возникла эта естественная мысль, она тут же стала её отрицать.

Вокруг Леонарда тоже раздался голос сердца:

— Маска Германа Спэрроу у Клейна, конечно, неплохая. Почти все, кто его знает, уверены, что он холоден и безумен. Хе-хе, кто бы мог подумать…

Но едва его мысли собрались унестись дальше, их оборвал голос:

— Заткнись!

Глядя на наряд Германа Спэрроу, Леонард развёл руками и сдержал смех:

— Вот видишь, это было недостаточно холодно, разве нет?

— Холодно? Тогда я прямо сейчас прижму Незатенённое Распятие тебе к голове! Если тебе не нужна твоя Потусторонняя характеристика, пожертвуй её тем, кому она действительно нужна! — не успев задействовать когитацию и взять мысли под контроль, Клейн рефлекторно огрызнулся.

— … — Одри посмотрела сперва на мистера Мира, потом на мистера Звезду, и сердце у неё ёкнуло. — Значит, у них в голове всегда столько драмы… У мистера Звезды я это ещё раньше замечала, но под бесстрастной маской Мира я такого не разглядела. Э-э… Джиант, Босс, Минни…

В критические моменты опытная Одри насильно поворачивала поток мыслей в сторону перечисления имён, чтобы не дать ему уйти слишком далеко.

— Кто это? — внимание Леонарда тут же переключилось.

— Гончие и лошади, которых разводит моя семья, — вежливо ответила Одри.

— Одна охотничья собака стоит четыреста пятьдесят фунтов… — Клейн вдруг вспомнил, как дворецкий Вальтер советовал купить партию гончих, когда он приобретал поместье Мейгур.

— Почему первое, о чём подумал мистер Мир, — это цена?.. — всплыл у Одри вопрос.

Леонард поджал губы. Хотя вслух он ничего не произнёс, зал всё равно озвучил ответ:

— А разве это не нормально? Этот тип в таких вещах всегда был немного прижимист, я помню…

Не дав ему «договорить», Клейн слегка кашлянул и сказал:

— Продолжим исследовать остальные места. А когда будет время, проведём эксперименты с фресками.

— Эх… Этот зал слишком легко всё усложняет. Хуже всего то, что, стоит лишь чуть-чуть отвлечься, как все личные мысли оказываются вывернуты наружу…

Услышав последнюю жалобу, Одри и Леонард не смогли сдержать смех — правда, не совсем по собственной воле.

Видя, что мистер Мир явно не хочет превращать ситуацию в новый хаос, Одри подняла голову, посмотрела на потолок и сосредоточилась уже по делу.

— Правая фреска управляет миром книги, а левая, похоже, влияет на реальность… А что будет, если нарисовать фреску на потолке?

Клейн тут же уловил мысль.

— Власть Дракона Воображения включает по меньшей мере три аспекта: «воображаемое» царство нисходит в физический мир, провозглашённое будущее становится реальностью, а «воображаемые» предметы могут быть сотворены… Первый пункт соответствует правой фреске, второй — нашим предположениям о левой. Тогда может ли пустое место на потолке дворца быть связано с третьей властью?

— То есть, если нарисовать на потолке предмет, который ты вообразил, он будет сотворён и им можно будет пользоваться? — Одри легко поняла, что имел в виду мистер Мир.

— Тогда что, если я нарисую Дракона Воображения? — «предложил» Леонард.

Клейн снова покосился на него.

— Во-первых, для этого тебе нужно было бы увидеть Дракона Воображения и при этом не сломаться окончательно и не потерять контроль. Во-вторых, тебе надо суметь восстановить основные детали «Его» облика. И, наконец, тебе нужно уметь рисовать.

— …То, что я сейчас не умею, ещё не значит, что не научусь потом. Могу нанять домашнего учителя, — «проворчал» в ответ Леонард. — И что ты называешь «основными деталями»? Строение «Его» тела или символы и знаки, выражающие «Его» божественность?

В этот момент Одри поджала губы и бодрым тоном «сказала», изо всех сил сдерживая смех:

— Я умею рисовать.

Это был один из базовых навыков благородной леди, и в этом Одри была весьма одарена.

— Да, если будет время, потом можно попробовать, — кивнул Клейн и направился к гигантской колонне в глубине главного зала.

По плану этой вылазки он сперва хотел полностью разобраться в обстановке и лишь затем думать о том, как идти дальше.

В то же время вопрос Леонарда навёл его на новую мысль:

— Символы и знаки, выражающие божественность… В них заключено огромное количество смешанного знания. Если пережить удар от прямого созерцания, можно даже усвоить соответствующие формулы зелий и способности Потусторонних… Тогда до появления первой Скрижали Богохульства что именно получал тот, кто выживал после прямого взгляда на полубога или даже древнего бога? Ведь тогда формул зелий ещё не существовало…

— Неужели только последовательное продвижение с помощью магического зелья изменяет Мифическое Существо так, что в божественности оказывается заложена эта часть знания? Или, возможно, после появления формул зелий у любого Мифического Существа, каким бы способом оно ни продвинулось, внутри оказывается выковано соответствующее знание?

— Если верны эти два предположения, значит, знание божественности может меняться и нарастать… А могут ли ангелы Пути Вора менять такое знание или вообще прямо стирать его?

— Размышления мистера Мира и правда глубоки. И уровень там очень высокий… — мысленно восхитилась Одри.

Леонард тоже не сумел удержать голос сердца:

— Вот как? Надо будет по возвращении спросить Старика…

— Этот тип и впрямь много знает… Значит, в его образе Германа Спэрроу не всё напускное. По крайней мере, эта глубина ему действительно принадлежит…

— Спасибо за похвалу. Хватит! — С маленькой кровавой бутылочкой в одной руке и Незатенённым Распятием в другой, Клейн заставил себя сдержать мысли и посмотрел на «трон» древнего бога.

Сейчас они пребывали в форме духовных тел. Хотя из-за ограничений главного зала они не могли летать, их скорость всё равно многократно превосходила человеческую.

И только теперь Клейн заметил: за колонной, напоминавшей трон Дракона Воображения, скрывается тёмный туннель.

— Ничего не видно. Вот бы был свет… — подсознательно мелькнуло у Одри.

И в тот же миг в туннеле вспыхнул мягкий, чистый свет, полностью осветивший его изнутри.

Даже не входя внутрь, Клейн, Леонард и Одри увидели в самой глубине туннеля двустворчатую бронзовую дверь.

Дверь покрывали бесчисленные неописуемые символы, похожие на бесчисленные цепи, уходящие за створки, словно что-то удерживающие под запором. От неё веяло тяжестью и тайной.

В драконьем Городе Чудес, в резиденции древнего бога, за «Его» троном скрывалась запечатанная дверь.

Почти одновременно все трое словно заглянули сквозь бронзовые створки в темноту за ними.

И сразу после этого услышали громкий стук сердец.

Это были их собственные сердцебиения.

Но сейчас они находились в форме духовных тел. У них не должно было быть сердца!

Затем бронзово-зелёный налёт на поверхности Незатенённого Распятия сам осыпался, обнажая материальное тело, сотканное из чистого света и излучающее сияние, подобное солнцу.

А Клейна, Одри и Леонарда охватил необъяснимый холод. Казалось, каждая клетка обрела собственное сознание и хотела сформировать ещё одно «я».

В их иллюзорном видении во тьме за бронзовой дверью открылся глаз. Зрачок его был темен, а по нему бежали призрачно-голубые трещины.

Почти сразу же один за другим начали открываться и другие такие же глаза. Их было бесчисленное множество, они теснились друг к другу и холодно смотрели прямо на них.

В этот момент Клейн и остальные словно услышали беззвучный зов, чрезвычайно манящий.

Не колеблясь ни секунды, Клейн расширил своё духовное тело, окутал им Леонарда и Одри, завершил призыв и вернулся над Серым Туманом.