Повелитель Тайн (джен)

Вернувшись в мир над Серым Туманом, Клейн почувствовал, как холод в теле быстро рассеивается. Черви Духа больше не пытались породить новое сознание.

В следующую секунду перед ним возник длинный пёстрый бронзовый стол. Среди тонкого Серого Тумана он увидел, как духовные тела мисс Справедливость и Леонарда постепенно становятся яснее, хотя их очертания по-прежнему оставались слегка размытыми.

Когда Серый Туман заклубился вокруг них и опустился в «землю», Клейн спросил:

— Как вы себя чувствуете?

Он говорил обычным для Германа Спэрроу тоном, но в тот же миг вспомнил, как наружу выплеснулись его внутреннее ворчание, привычные размышления, анализ и подколки в адрес Леонарда. Поддерживать образ перед мисс Справедливость стало уже невозможно.

«Всё из-за Леонарда! Эх, следуя совету доктора, на этот раз я не только не надел толстую маску, но даже тонкую снял…» Эта мысль мелькнула у него бессознательно, и он тут же оборвал её, настороженно оглядевшись.

Он до сих пор не избавился от страха, что собственные мысли снова заговорят вслух.

К счастью, это больше не было тем местом, которое он окрестил «Залом истины». Здесь не осталось никакой «магии», от которой нельзя было бы защититься обычными способами.

Было очевидно, что и Одри, и Леонард пережили похожую психологическую травму. Одри внезапно поджала губы, а Леонард выпрямился, как будто обоим инстинктивно пришло в голову нечто не совсем уместное.

После нескольких секунд молчания они вспомнили, что Мир спросил их о состоянии, и поспешно вернули внимание в нужное русло.

— Мне показалось, будто что-то очищается… У меня было ощущение, что я вот-вот расколюсь на вторую личность — нет, не на вторую личность, а словно внутри моего тела пробуждается сознание, которое мне не принадлежит. Да, теперь это исчезло. Слава Мистеру Шуту! — Одри вполне профессионально провела небольшой самоанализ, а затем искренне выразила благодарность.

«Я могу открыто принимать такую благодарность… Это была опасная мысль. К счастью, в Зале истины мысли мисс Справедливость и Леонарда не свернули в сторону Мистера Шута. Иначе я точно не удержался бы и не „ответил“. На этом был бы мой конец… От стыда я бы прямо на месте потерял контроль и распался на клубок Червей Духа…» Эта мысль мелькнула у Клейна, и он серьёзно откликнулся:

— Слава Мистеру Шуту!

— …Слава Мистеру Шуту, — с некоторым колебанием эхом отозвался Леонард, верующий в Богиню Вечной Ночи, и быстро сменил тему: — Со мной тоже всё в порядке. Только что мне показалось, что из-за бронзовой двери кто-то зовёт. А у вас?

Убедившись, что с Леонардом всё в порядке, Клейн положил Незатенённое Распятие и металлическую бутылочку со своей кровью на пёстрый длинный стол перед собой.

— Я чувствовал то же самое, — уверенно ответил он.

— Я тоже. Это не иллюзия. Я сама проанализировала своё психическое состояние, — очень ясно и твёрдо сказала Одри.

Леонард подпёр подбородок рукой и произнёс:

— Что это вообще могло быть?

— Ради этого древнему богу действительно пришлось запечатать нечто прямо за «Своим» троном…

После недавнего происшествия он почувствовал, что особого образа перед мисс Справедливость уже не осталось, так что поза его стала заметно свободнее.

— Попробуем проанализировать… — Одри осторожно взглянула на Мира.

Ей крепко запомнилась способность этого джентльмена за короткое время собирать сведения, связывать их воедино и выстраивать выводы.

Немного подумав, Клейн ровным тоном сказал:

— Возможностей всего три. Первая: это некое могущественное существо Второй Эпохи реального мира. По крайней мере, оно близко к Последовательности 0, а Дракон Воображения Анкевельт запечатал его за «Своим» троном и под Городом Чудес, Ливисейдом. Но я считаю это маловероятным. Ведь у древнего бога наверняка были свои причины создавать эту книгу, помещать в неё Ливисейд и одновременно влиять и на мир книги, и на реальный мир. Маловероятно, что «Он» на долгий срок намеренно оставил бы здесь настолько непредсказуемый фактор.

— Да, всем известно, что надо устранять возможные случайности, а тут — тем более древний бог, — слегка кивнула Одри и уже совершенно серьёзно включилась в обсуждение с мистером Миром.

В этот момент Леонард усмехнулся и сказал:

— А может, древний бог вроде Дракона Воображения увидел какие-то сцены далёкого будущего и счёл, что запечатанное нечто поможет «Ему» достичь «Его» целей?

— Именно поэтому я и сказал, что это не невозможно, а маловероятно, — спокойно ответил Клейн. — Вторая возможность: запечатанное — ключевая часть замысла Дракона Воображения Анкевельта. Стоит этой книге и 0-08 встретиться, как печать будет снята, а тот предмет вернётся в реальный мир и вызовет определённые изменения. На мой взгляд, именно эта версия наиболее вероятна.

«Возможно, с этим связаны и подлинная позиция или истинные намерения Дракона Мудрости».

— Но что же это может быть? Мистер Шут однажды говорил, что после того как Адам получил 0-08, «Он» стал ещё ближе к божественности, и времена из-за этого изменились. Значит ли это, что Адам уже собрал все ингредиенты для зелья Мечтателя и ему не хватает только ритуала… Я правильно понимаю? — высказала свою мысль Одри.

— Я и сам не уверен. Помолюсь Мистеру Шуту и посмотрю, смогу ли получить более ясное откровение, — Клейн не захотел давать категоричный ответ.

«К сожалению, Старик — ангел Четвёртой Эпохи и о Второй Эпохе знает не слишком много, но Адам „Ему“ всё же небезызвестен…» Задумавшись, Звезда Леонард произнёс:

— Я попробую…

Он собирался сказать, что попробует разузнать это сам, но, вспомнив, что двое рядом знают его секрет, отказался от этой мысли и прямо добавил:

— …попробую спросить Старика.

— Простите за беспокойство, — искренне поблагодарила его Одри.

С её точки зрения вопрос касался Пути Зрителя, а значит, больше всего он затрагивал именно её; остальные лишь помогали.

Потом она сказала:

— Третья возможность состоит в том, что внутри мира книги запечатан какой-то предмет или монстр?

— Да, и вполне возможно, он тесно связан с самим миром книги, так что его уничтожение привело бы к крушению всего мира книги. Поэтому Анкевельт ограничился тем, что просто запечатал его, — поделился своей версией Клейн.

Помолчав, Одри сказала:

— У меня есть одна идея насчёт этой возможности.

Увидев, что мистер Мир и мистер Звезда перевели на неё взгляды в ожидании ответа, она чуть замедлила речь и произнесла:

— Я рассматриваю это с психологической точки зрения.

— Раз мир книги был создан благодаря «воображению» Анкевельта, то море коллективного подсознания там наверняка сформировалось благодаря «Ему». На нём обязательно отпечатались «Его» психика, «Его» эмоции и чувства.

— Возможно, Город Чудес, Ливисейд, запечатывает самые крайние проявления всего этого. Это травмы или страхи Дракона Воображения. Какие-то ужасающие явления из «Его» сознания могли спроецироваться на этот отпечаток. Пока «Он» не в состоянии их победить, а в реальном мире эта проблема не решена, море коллективного подсознания внутри мира книги нельзя уничтожить — его можно только запечатать. Иначе они постепенно осквернят море коллективного подсознания и уведут развитие истории прочь от заданного русла.

Леонард слушал внимательнее, чем на собраниях Красных Перчаток. Не удержавшись, он сказал:

— Но что могло оставить столь неискоренимую травму древнему богу, правившему небом и разумом, и породить столь сильный ужас?

— Не знаю, — откровенно покачала головой Одри. — Если судить только психологически, раз всё это запечатано под троном, на дне Города Чудес, и к этому ведёт туннель, значит, источник травмы и страха находится под землёй. Поэтому Дракон Воображения и запечатал это — нет, «Он» изолировал ту психическую проекцию, что поднималась снизу. Иначе почему бы не поместить это рядом с троном, в глубине зала, в специально построенной тюрьме или где-нибудь ещё?

Услышав слова мисс Справедливость, Клейн тут же вспомнил, что рассказывали мисс Маг и мисс Судья.

Согласно сведениям, предоставленным Сангвинами, они обнаружили древний замок неизвестной эпохи. На самом дне замка находилась бронзовая дверь, которая, похоже, запечатывала нечто ужасающее, идущее из-под земли. Стоило приблизиться к этой двери или слишком долго побыть рядом, как человек подвергался осквернению и мучительно погибал!

«Это был древний замок, построенный для защиты от чего-то неизвестного. Изначально его стерегли люди какой-то неизвестной эпохи… После того как его обнаружили Сангвины, больше никто не осмеливался входить внутрь… Тогда я думал, что это может быть связано с Дьяволами и что исследовать его можно лишь став полубогом… Неужели это связано с печатью в Ливисейде?» Мысли Клейна разбегались, пока память быстро подбрасывала всё новые подробности.

По дороге к руинам поля битвы богов на «Будущем» он встретил так называемый «глубоководный колодец».

Тогда матрос с «Будущего», Нина, нырнула на морское дно и провела целую серию обследований. Она сказала, что это вовсе не гигантский колодец. Он был тёмен и очень глубок — туда не смог бы войти даже человеческий ребёнок. Дна не было видно, по внутренним стенкам шли странные сотовидные следы коррозии, а вокруг лежали обрушившиеся железные строения.

«В каком-то смысле это тоже „туннель“, ведущий глубоко под землю…» Клейн обвёл взглядом окружающее и, немного подумав, сказал:

— Помните, что говорила мисс Маг? Под заброшенным замком в лесу Делиер есть двустворчатая дверь, запечатывающая мощную оскверняющую силу.

— Ах, точно! — мгновенно вспомнила Одри. — Неужели в ранние дни Второй Эпохи — в ту древнюю эпоху — у потусторонних существ был общий ужасающий враг, пришедший из-под земли?

— Возможно. — Клейн не мог дать утвердительного ответа, поэтому воспользовался случаем и добавил: — А возможно, всё как в многочисленных предсказаниях апокалипсиса, где опасность приходит из космоса.

— Угу. — И Одри, и Леонард знали о подобных вещах слишком мало, чтобы обсуждать их глубже.

— На сегодня закончим. Когда у нас появится предварительное понимание общей картины, попробуем поэкспериментировать с фресками. И ещё — помните, это должно остаться тайной. — Клейн бросил взгляд на Леонарда и сказал: — Ах да, когда вернёшься, помолись Мистеру Шуту и попроси «Его» засвидетельствовать наш обет не раскрывать секреты друг друга.

Одри не возразила и добавила:

— Я прямо здесь применю гипноз и заставлю себя забыть некоторые здешние вещи, чтобы после возвращения не вспомнить их.