ГривИстория (джен)

Утро началось с тумана и предчувствия праздника.

Я проснулась от того, что кто-то сопел мне в нос. Открыла глаза — Льдинка стояла на кровати передними ногами, и смотрела на меня с неподдельным восторгом.

— Сегодня мы собираем тыквы! — объявила она. — Самые большие! Самые оранжевые! Самые круглые!

Я села, и грива привычно легла на плечи. Она была тёплой и живой — я чувствовала каждое движение, каждое дыхание, каждую прядь.

— Идём, — сказала я.

* * *

Тыквенное поле было залито утренним солнцем.

Огромные оранжевые шары лежали на траве, блестя от росы, как драгоценные камни. Они были повсюду — большие и маленькие, круглые и чуть вытянутые, некоторые размером с Льдинку, а некоторые — почти с меня.

Я стояла на краю поля и смотрела на них — с предвкушением, страхом, и лёгким волнением. Мои щупальца со мной, но они всё ещё были слабее, чем раньше.

— Начинаем, — сказал Молот.

Нитка подошла к первой тыкве, обхватила её копытами и попыталась поднять. Тыква не поддалась. Она была слишком большой и тяжёлой.

— Льдинка, помоги, — сказала Нитка.

Льдинка подбежала, упёрлась в тыкву головой, и они вместе покатили её к тележке.

Тростинка подошла к другой тыкве, поменьше, и попыталась поднять её. У неё получилось — она была сильной для своего возраста, и тыква послушно покатилась в нужную сторону.

Я смотрела на них и чувствовала, что должна сделать что-то. Что-то важное.

— Ты как? — спросила Нитка, подходя ко мне.

— Хорошо, — сказала я. — Я попробую.

Она улыбнулась:

— Осторожно. Они тяжёлые.

Я подошла к первой тыкве. Она была средней — не слишком большая, но и не маленькая. Я протянула к ней копыта, чтобы обхватить её, но в тот же момент мои щупальца сами вытянулись из гривы, обвили тыкву с обеих сторон и начали поднимать.

Я почувствовала её вес — тяжёлый, плотный, земной. Влажная от росы, она пахла солнцем и травой. Щупальца напряглись, и я поняла, что они ещё не готовы к такой нагрузке — но они старались.

— Держите, — сказала я.

Они подняли тыкву на несколько сантиметров над землёй, и я понесла её к тележке, чувствуя, как щупальца напрягаются, как дрожат от усилия.

Тыква опустилась в тележку с глухим стуком.

— Получилось, — сказала я.

— Получилось! — крикнула Льдинка, подбегая ко мне. — Ты сделала это!

Я улыбнулась. Щупальца дрожали от усталости, но не опускались — они готовились к следующей попытке.

Вторая тыква была больше.

Я подошла к ней, и щупальца снова вытянулись, обхватили её, попытались поднять. Они напряглись, но тыква не двигалась.

— Давайте, — сказала я. — Ещё раз.

Щупальца напряглись сильнее. Тыква чуть приподнялась, но потом опустилась обратно.

— Мы не можем, — сказала я.

— Отдохните, — сказала Нитка, подходя ко мне. — Вы слишком много делаете за один раз.

— Но я хочу помочь.

— Ты помогаешь. Просто делай понемногу.

Я кивнула, и щупальца опустились, отдыхая.

Третья тыква была поменьше.

Я подошла к ней, и щупальца снова подняли её. На этот раз легче — они вспоминали, как распределять вес, не напрягаться слишком сильно, работать ровно и спокойно.

Тыква отправилась в тележку.

Четвёртая тыква — средняя.

Пятая — маленькая, почти как яблоко.

Шестая — большая, но щупальца справились с ней быстрее, чем я ожидала.

С каждой новой тыквой я чувствовала, как они становятся сильнее. Как увереннее движутся. Как перестают дрожать от усталости.

— Ты молодец, — заметила Тростинка, проходя мимо с тыквой на спине меж крыльев.

— Спасибо, — смутилась я.

— Ты быстро учишься.

— Это они учатся, — сказала я, кивая на свою гриву.

— А ты — вместе с ними, — сказала Тростинка.

К полудню я собрала двенадцать тыкв.

Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы чувствовать себя полезной. Щупальца болели от усталости, но они не жаловались — они были живы, они были со мной, они работали.

Я села на траву в тени тележки и закрыла глаза.

«Вы устали», — мысленно сказала я.

В ответ я почувствовала лёгкое движение — как будто кто-то вздохнул.

«Да, — показалось мне. — Но это хорошая усталость».

Я улыбнулась. Это была правда. Это была усталость после хорошей работы. После того, что имело смысл.

— Отдыхай, — сказал Молот, проходя мимо.

— Я не устала, — сказала я.

— Врёшь, — сказал он.

— Немного.

Он улыбнулся и протянул мне фляжку воды.

— Пей. И отдыхай. Мы справимся.

Благодарно кивнув, я взяла фляжку копытами и сделала глоток. Щупальца обвили фляжку, помогая держать её ровно, и я чувствовала, как они медленно отдыхают, набираются сил.

* * *

После обеда мы снова вернулись в поле.

Солнце уже не было таким жарким, и работа шла веселее. Щупальца набрались сил и работали почти как раньше — не так быстро, не так мощно, но с той же уверенностью.

Я поднимала тыквы одну за другой, укладывала их в тележку, и с каждой новой тыквой чувствовала, как растёт уверенность и спокойствие.

— Крафт! — крикнула Льдинка. — Смотри, какая!

Она стояла у огромной тыквы, размером почти с неё саму, и пыталась её сдвинуть. Тыква не двигалась.

— Помоги!

Я подошла, щупальца обхватили тыкву, и мы вместе — я и Льдинка — покатили её к тележке.

— Мы сильные! — крикнула Льдинка.

— Мы сильные, — согласилась я.

* * *

К вечеру поле было почти пустым.

Тележки были полны тыкв — оранжевых, круглых, тяжёлых. Мы сидели на траве вокруг костра, который разжёг Молот, и пили чай с мёдом.

— Хороший урожай, — сказала Нитка.

— Хороший, — согласился Молот.

— Ты сегодня хорошо поработала, — Нитка глянула на меня.

— Спасибо, — сказала я.

— Как твои щупальца?

Я посмотрела на них. Они лежали на траве, тёплые и расслабленные, и я чувствовала, как они отдыхают.

— Они устали, — сказала я. — Но они счастливы.

— Они счастливы, — повторила Льдинка. — Как я.

Она подошла ко мне и прижалась к моему боку.

Я обвила её щупальцами, мягко и нежно, и она вздохнула от удовольствия.

— Я люблю тебя, Крафт, — сказала она.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я.

* * *

Ночью, лёжа в кровати, я смотрела в потолок и чувствовала, как щупальца обвивают мои плечи, как они дышат в такт со мной.

— Вы вернулись, — сказала я.

В ответ я почувствовала лёгкое движение — как будто кто-то улыбнулся.

«Мы всегда были здесь», — казалось, говорили они.

Я закрыла глаза и заснула с чувством, что всё будет хорошо.