Повелитель Тайн (джен)

Проводив взглядом дворецкого Вальтера, уходящего со второго этажа, Клейн вошёл в столовую. Окинув помещение взглядом, он заметил, что слуги сегодня куда энергичнее обычного. В них даже чувствовалось лёгкое возбуждение.

«И правда, Трость Жизни воздействует и на людей, просто не настолько абсурдно. Всё на довольно нормальном уровне и пока ещё в пределах допустимого… Если следовать этой логике, то у слуг определённо усилится способность к размножению. Проблема лишь в том, что супругов у них нет, так что проявиться этому просто негде…

Эх… Неужели сегодняшнее возвращение мистера дворецкого домой закончится тем, что через девять-десять месяцев у него появится ещё один ребёнок?.. Его жене ведь уже почти сорок. В таком возрасте рожать немного опасно. Впрочем, как вторая участница процесса, она тоже подвергнется влиянию Трости Жизни. Значит, никаких проблем возникнуть не должно…

Хм… Интересно, а не скажется ли этот скрытый эффект именно на вероятности зачатия? Если из-за того, что Дуэйн Дантес поселился на Бёклунд-стрит, у людей начнёт повышаться шанс завести детей, моей репутации практически конец…» Мысли Клейна уносились всё дальше и дальше, пока он наконец не подвёл мысленный итог:

Трость Жизни и правда до ужаса коварна!

В будущем он собирался приносить её в реальный мир лишь на какое-то время каждый день и по возможности не затрагивать окружающих людей!

После завтрака Клейн вместе со своим камердинером Энюни спустился на первый этаж и приготовился выйти прогуляться.

В этот момент в главном холле как раз убирались две горничные.

— Доброе утро, сэр.

Увидев приближающегося Дуэйна Дантеса, обе горничные тут же выпрямились, уступили ему дорогу и поздоровались.

Разумеется, если бы они находились где-нибудь в более удалённом углу, то постарались бы не издать ни звука, чтобы, не дай бог, не потревожить хозяина. Этому их научил дворецкий Вальтер.

Клейн кивнул и коротко ответил, неторопливо направляясь к двери.

И тут обе служанки внезапно заметили, что из головы Энюни торчит колос пшеницы. Он был усыпан золотистыми зёрнами и выглядел крайне заманчиво.

Не успели они даже толком присмотреться, как камердинер, похоже, почуял неладное. Он поднял правую руку и с силой выдернул колос.

Две горничные переглянулись — и в их взглядах смешались удивление и веселье.

Они вообразили, что Энюни, следуя за мистером Дантесом в поместье Мейгур, случайно подцепил немного пшеницы, донёс её до самого дома на Бёклунд-стрит, 160, а потом она рассыпалась в местах, которые трудно убирать. Например, под подушкой, на которой он спал прошлой ночью. Во сне он оттолкнул подушку, а утром, умываясь и завтракая, не заметил, как один колосок застрял у него в волосах.

Хотя подобная цепочка событий была сложной и не так-то легко осуществимой, она всё же оставалась возможной.

Не может же быть, чтобы у Энюни вырос один-единственный колос, правда?.. Пробормотав это про себя, обе горничные продолжили работу.

Выйдя из дома на Бёклунд-стрит, 160, Клейн и Энюни неторопливо пошли друг за другом под увядшими интисскими платанами, вдыхая свежий осенний воздух.

Как и он, по соседству прогуливались и другие жители.

Разумеется, это не было привычкой людей из высшего общества Баклунда. В прошлом году смог стоял настолько густой, а воздух был настолько едким, что никто не хотел тратить время, разгуливая по улицам на холодном ветру и в сырости.

Но раз уж соседи встретились, поздороваться было совершенно естественно. Когда один из адвокатов проходил мимо, он краем глаза увидел камердинера Дуэйна Дантеса: тот поднял руку, прикрывая рот, будто собирался зевнуть.

Когда молодой полукровка опустил правую руку, адвокат вдруг понял, что что-то изменилось.

«Его нос, кажется, стал ещё выше…

Ха-ха, похоже, я слишком много думаю о подобных вещах, вот и начались галлюцинации…

Эх, вот бы и у меня нос был хоть чуточку повыше…»

С этими мыслями адвокат поднял руку и потер нос. В то же время он увидел, как впереди две бродячие собаки гоняются друг за другом, пытаясь спариться прямо на улице.

* * *

После прогулки Клейн вернулся в комнату отдыха на третьем этаже и отправил Трость Жизни над Серым Туманом.

«И правда, определённый эффект есть. Суть переваривания у Эксцентричного колдуна на самом деле заключается в том, чтобы создавать шокирующие сцены, пугающие людей, и странными способами вгонять их в ужас… Это и правда напоминает „режиссёра“, только режиссёра фильмов ужасов…

Да, мне вовсе не обязательно пугать их в лоб… Мирные будничные события могут содержать жуткие сцены, а окружающие люди поначалу вообще этого не замечают. Лишь иногда они вдруг связывают всё воедино, и тогда при мысли о некоторых возможностях их охватывает страх: они уже не смеют гасить свет и начинают видеть кошмары. Это тоже классический приём фильмов ужасов…» Наблюдая за собственным состоянием, Клейн суммировал опыт последних месяцев и в конце концов свёл всё к одному ключевому понятию:

Режиссёр фильмов ужасов.

Осознав это, он сразу придумал немало способов, как быстрее переварить зелье.

Ему нужно было не только расправляться с врагами, но и превращать их в главных героев или важных второстепенных персонажей фильма ужасов!

«Это будет довольно хлопотно. С целями уровня полубога мне уж точно придётся выкладываться по полной. У меня не будет настроения тратить столько сил и времени на всякие трюки… Хотя искать именно полубога вовсе не обязательно. Такой Метод Действия не содержит подобного ограничения. Я могу „Телепортироваться“ в море, найти каких-нибудь удачливых пиратов и заставить их „поучаствовать“, создав несколько жутких историй…

Точно. Раз уж я режиссёр, моим „работам“ нужно распространяться! Похоже, придётся каждый раз позволять части актёров благополучно сбежать и разнести по свету пережитый ими кошмар, создавая соответствующие легенды на море. Нельзя просто скармливать их Ползучему Гладу…» По мере того как план складывался в голове, Клейн внезапно задумался:

Сколько страшных легенд среди народа Северного континента и в морях было на самом деле намеренно создано Эксцентричными колдунами?

«Наверняка немало… Эх, если бы Амону пришлось следовать Методу Действия Эксцентричного колдуна, „Он“, скорее всего, переварил бы зелье меньше чем за месяц. Его талант в подобных вещах поразителен, да и о последствиях „Он“ совершенно не думает… Вообще-то, пока я буду искать пиратов для „съёмок фильма ужасов“, можно заодно найти возможность попугать и других полубогов. Не обязательно же сражаться с ними насмерть. Как только цель будет достигнута, я просто сбегу…» С этой мыслью Клейн наметил план и для второстепенных ролей.

После этого он тщательно перебрал возможные цели.

«Найти ангела или кого-то ещё выше мне точно не по силам. Те, с кем я не знаком, моментально сделают главным героем фильма ужасов уже меня. А те, кто знаком со мной, прекрасно знают, что я Эксцентричный колдун, так что напугать их не выйдет…

Есть много святых, о местонахождении которых я вообще ничего не знаю. А если пугать архиепископов, это легко вызовет ненужную цепную реакцию: обстановка в мире и так натянута до предела, а война может вспыхнуть раньше времени…

Хм, если отсеять все невозможные варианты, то самыми подходящими целями остаются полубог фракции Искусственной Смерти из Духовного Ордена, Патрик Брайан, а также советники Совета Судьбы Уилла Осептина, а ещё…»

Составив список имён, Клейн решил в ближайшие два дня выбрать время и навестить доктора Аллена Цереса. Он собирался принести немного мороженого одному малышу и заодно расспросить, где недавно видели этих «советников».

Если хочешь напугать подчинённых кого-то другого, сперва надо получить разрешение у президента!

Разобравшись со своими мыслями, Клейн пришёл в прекрасное настроение. Он снова вышел из дома, отправился в собор Святого Самуила, помолился и сделал пожертвование, а затем поехал в Благотворительный стипендиальный фонд Лоэна и пробыл там до полудня.

Днём он встретился с несколькими коммерсантами, а также с профессиональными адвокатами и бухгалтерами, которые искали инвестиции, и вёл себя как самый обычный магнат.

Поев, он вернулся в полуоткрытую комнату с балконом. Едва он задумался, не отправиться ли завтра прямо к доктору Аллену Цересу домой или пригласить его семью на хороший ужин в ресторан «Серенцо», славившийся превосходным мороженым, как духовное восприятие подало сигнал.

Он повернул голову и, ничуть не удивившись, увидел, как мисс Посланница выходит из пустоты с четырьмя светловолосыми, красноглазыми головами.

Одна из голов держала в зубах письмо.

— Кто прислал? — по привычке спросил Клейн, ожидая ответа.

Пока письмо ещё не было передано, Рейнетт Тинекерр могла ответить лишь тремя головами.

— Король…

— всех…

— идиотов…

Патрик Брайан? У этого прозвища опять новая форма? Клейн протянул руку и взял письмо. Развернув его, он убедился, что оно и правда от полубога фракции Искусственной Смерти Духовного Ордена.

Вот что было написано:

«…Я уже подготовил особый ритуал, который поможет моему учителю Хайтеру ещё больше восстановиться. С вашего позволения, Ваше Превосходительство, я проведу его завтра в полночь…»

«Ритуал, указывающий на ангела Хайтера? Избежать проверки Патрика со стороны фракции Искусственной Смерти из Духовного Ордена не выйдет… В это можно вмешаться с помощью Бумажного Ангела… Как раз вовремя…» Одним взмахом кисти Клейн сжёг письмо.

Затем он достал лист бумаги и написал ответ:

«Да, можете. Будьте осторожны».

* * *

Тихая ночь, почти полночь. На пустующей швейной фабрике района Святого Георгия.

На расчищенном открытом участке стояло около десяти фигур в чёрных мантиях.

В центре стоял гроб глубокого чёрного цвета, выглядевший довольно тяжёлым. Вокруг него были разложены многочисленные золотые украшения, испачканные грязью. Тут же мерцали свечи с бледно-белым пламенем, и один за другим лежали черепа.

Жуткие белые черепа принадлежали людям, животным и каким-то чрезвычайно странным существам. Некоторые из них были так искажены, что невозможно было представить их первоначальный облик.

Впереди черепа были сложены выше всего; у этой груды стоял Патрик Брайан.

Он тоже переоделся в чёрную мантию, но капюшон не надел, открывая чётко очерченные черты лица. Чёрные волосы, карие глаза, довольно вытянутое лицо.

Полубог ещё ничего не сделал, но вокруг него уже стало необычайно холодно, словно бесчисленные невидимые существа праздновали что-то своё.

Когда Патрик Брайан поднял правую руку, верующие в капюшонах подпрыгнули и начали подёргиваться в странном ритме. Это был безумный, но размеренный танец.

Это был Танец духов — ритуал, любимый Смертью. Чем сильнее была духовность танцующих, тем лучше оказывался результат.

По мере того как танец становился всё более неистовым, из гроба вырвался холодный бесформенный ветер. Патрик Брайан опустил голову и заговорил на языке, который будто доносился из Подземного мира:

— Король из глубин ада;

— Ангел, играющий музыку смерти;

— Владыка над рекой Стикс.