Эхо хищника (гет)

Город встретил Лиама влажной прохладой и гулом магистралей. Он решил пройтись пешком — расстояние до кафе было небольшим.

Он шел широким шагом, но медленнее обычного. Поток машин проносился мимо, обдавая тротуары брызгами из луж и запахом жженой резины. Прохожие инстинктивно расступались перед массивной фигурой, даже не осознавая этого — просто отводили глаза и прижимались к стенам витрин, чувствуя исходящую от него волну сдерживаемой агрессии. Городские хищники всегда чувствуют друг друга на расстоянии.

Лиам свернул в тихий переулок элитного района, где располагалось «Эхо». Здесь пахло влагой после полива улиц и дорогим парфюмом. Он уже собирался выйти на площадь перед кафе, когда его взгляд зацепился за витрину цветочного магазина по соседству.

Внутри горел теплый свет. Розы. Огромные, тяжелые бутоны белых роз с кремовым оттенком.

Лиам замер на месте. Цветы? Серьезно?

Его лев внутри недовольно заворочался. Подарки? Букеты? Это всё человеческие игры, сопли, которые он должен презирать. Они идут обсуждать политический кризис, возможные проблемы и то, как спасти её шкуру от Совета. Какие, к дьяволу, цветы?

Он уже сделал шаг прочь, собираясь пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Образ Адель у него на коленях. То, как она вздрогнула, когда он коснулся её волос. Как она позволила себе уснуть, доверившись ему.

— К черту всё, — процедил Лиам сквозь зубы сам себе.

Он толкнул тяжелую дверь колокольчик звякнул мелодично и старомодно. Продавщица за прилавком удивленно подняла брови, увидев огромного мужчину в черной одежде, выглядящего скорее наемным убийцей, чем покупателем цветов.

— Белые розы, — бросил Лиам. — Самые свежие.

Кафе встретило его приглушенным джазом и мягким светом. Лиам вошел внутрь ровно в назначенное время. Метрдотель скользнул по нему профессиональным взглядом, мгновенно считывая статус гостя, и указал направление:

— Госпожа Моро ждет вас вон там, в нише.

Лиам тихо фыркнул. Конечно. Она контролирует всё.

Он прошел через зал.

Она сидела в самом углу, отгороженном тяжелой портьерой от основного зала. Свет здесь был теплее. На столе стояла чашка травяного чая и высокий бокал с водой.

Адель была одета иначе — вместо строгих костюмов или рабочих худи на ней было простое темно-зеленое платье, подчеркивающее бледность кожи. Волосы были сухими и падали на плечи мягкими волнами.

Когда подошва ботинка Лиама стукнула о паркет, она обернулась. Напряжение, которое не сходило с её лица ранее, чуть дрогнуло, сменяясь чем-то похожим на облегчение. Она указала на стул напротив себя.

Лиам стоял посреди полумрака ниши, чувствуя себя нелепо. В одной руке он держал букет белых роз, завернутый в простую крафтовую бумагу — покупка была совершена импульсивно у цветочного магазина по пути сюда, и сейчас Лиам чувствовал себя глупо, гадая, не слишком ли это театрально для их ситуации.

Он положил цветы на стол прямо перед ней. Официант, словно из ниоткуда, возник рядом с тонкой хрустальной вазой. Адель молча приняла букет, опустив нос к белым бутонам. На её губах промелькнула тень улыбки — настоящей, а не той вежливой маски, которую она носила обычно.

— Спасибо, — тихо сказала она. Её голос звучал мягче, чем когда-либо прежде. — Они... красивые.

Лиам сел напротив, машинально поправляя манжету рубашки. Он хотел что-то сказать, спросить про интервью или вчерашний день, но слова застряли в горле. Между ними повисла неловкая тишина, густая как сироп. Она смотрела на розы, он смотрел на неё. Желтые глаза альфы изучали каждую черту её лица: слегка влажные пряди волос, чуть покрасневшие от холода кончики пальцев, линию ключиц над вырезом платья.

Наконец Адель нарушила молчание. Она отложила меню и сцепила пальцы в замок на столе.

— У нас обоих есть новости, которые мы должны обсудить, — произнесла она тихо. — Но я думаю... учитывая обстоятельства... будет лучше, если начнешь ты.

Лиам тяжело вздохнул, отводя взгляд к окну. Ему было физически больно произносить это вслух.

— Совет Старейшин требует официального представления пары сегодня вечером, — глухо сказал он. — Нат пытался замять скандал после утренних газет, но кто-то уже пустил слух о «редком биологическом феномене».

Адель медленно кивнула. Её лицо стало задумчивым, почти отрешенным.

— Я предполагала нечто подобное, — ровно ответила она. — Когда Марианна начала задавать вопросы...

— Тогда какого дьявола?! — рычание вырвалось раньше, чем Лиам успел его сдержать. Он резко подался вперед, упираясь кулаками в столешницу. — Зачем ты согласилась? Позволила этой стерве выставить нас посмешищем!

Его желтые глаза горели чистой яростью. Зверь внутри требовал разорвать кого-нибудь на части за то, что кто-то смеет обсуждать его пару в таблоидах.

— Потому что у нас нет выбора, — так же ровно ответила Адель, даже не дрогнув под этим напором. Она лишь слегка наклонила голову, подставляя шею в классическом жесте подчинения, который должен был успокоить зверя, но вместо этого взбесил его еще сильнее. — Это стандартная процедура для пар смешанного типа.

Лиам замер. Его плечи опустились. Ярость схлопнулась внутрь ледяной иглой понимания. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. Вся эта ситуация — интервью, статьи, взгляды прохожих — казалась теперь дешевой пьесой.

— Ты ненавидишь это, — констатировал он. Это был не вопрос.

— Мне плевать на газеты, — она наконец подняла на него глаза. Синий лёд начал трескаться, обнажая усталость. — Мне плевать на Церковь. Но сидеть в четырех стенах клетки, пока дело не закончено... Я ненавижу быть бесполезной.

Она снова посмотрела на розы, затем перевела взгляд на его лицо. Взгляд стал прямым, оценивающим, пугающе взрослым для её хрупкой внешности.

— Тебе ведь тоже не нравится этот цирк, верно?

Лиам горько усмехнулся. Горький смех прозвучал чуждо даже для него самого.

— Нравится ли мне это? — он махнул рукой в сторону окна, подразумевая весь этот город, всю эту политику и прессу. — Моя пара сидит через половину города, потому что боится оставаться со мной в одной комнате. Мои инстинкты сводят меня с ума, а ты смотришь на меня так, будто я вот-вот сорву тебе голову. Да, Адель. Мне очень нравится всё это дерьмо.

Он осекся, заметив, как изменилось её лицо. Она не испугалась. Она ждала чего-то подобного.

— Значит, будем играть дальше? — спросила она тише.

Вопрос ударил под дых. Лев внутри ревел, требуя схватить её, встряхнуть, заставить признать, что между ними всё реально. Что ей не нужно притворяться испуганной девочкой. Что ему не нужна игра.

Лиам глубоко вдохнул, пытаясь задавить животную ярость. Он заставил себя разжать побелевшие костяшки пальцев.

— Нет, — хрипло ответил он. — Не будем.

Он подался вперед, опираясь локтями о колени, сокращая дистанцию. Теперь они были близко. Очень близко. Он видел каждую ресницу вокруг её синих глаз.

— Скажи мне, чего хочешь ты, — произнес он низким, вибрирующим голосом. Это не было приказом. Это было предложение сделки. — Любые условия. Любой статус. Только скажи слово. Хочешь уйти совсем? Исчезнуть? Я дам тебе документы, деньги, новую жизнь. Нас никто не найдёт.

Адель долго смотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, сменившееся странной, болезненной нежностью. Она видела его готовность разрушить собственную жизнь ради её свободы.

— Я никуда не уйду, — прошептала она. — Пока дело не закончено, это невозможно.

Она протянула руку через стол. Её холодные пальцы коснулись его сжатого кулака, разжимая хватку.

— Но нам нужно поговорить, ты прав. После Совета.

Лиам посмотрел на её ладонь поверх своей, затем поднял глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что может дышать полной грудью.