Город встретил Лиама влажной прохладой и гулом магистралей.
Он шёл широким шагом, но медленнее обычного. Поток машин проносился мимо, обдавая тротуары брызгами из луж и запахом жжёной резины. Прохожие инстинктивно расступались перед массивной фигурой, даже не осознавая этого — просто отводили глаза и прижимались к стенам витрин, чувствуя исходящую от него волну сдерживаемой агрессии. Городские хищники всегда чувствуют друг друга на расстоянии.
Лиам свернул в тихий переулок элитного района, где располагалось «Эхо». Здесь пахло влагой после полива улиц и дорогим парфюмом. Он уже собирался выйти на площадь перед кафе, когда его взгляд зацепился за витрину цветочного магазина по соседству.
Внутри горел тёплый свет. Розы. Огромные, тяжёлые бутоны белых роз с кремовым оттенком.
Лиам замер на месте. Цветы? Серьёзно?
Его лев внутри недовольно заворочался. Подарки? Букеты? Это всё человеческие игры, сопли, которые он должен презирать. Они идут обсуждать политический кризис, возможные проблемы и то, как спасти её шкуру от Совета. Какие, к дьяволу, цветы?
Он уже сделал шаг прочь, собираясь пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Образ Адель у него на коленях. То, как она вздрогнула, когда он коснулся её волос. Как она позволила себе уснуть, доверившись ему.
— К чёрту всё, — процедил Лиам сквозь зубы сам себе.
Он толкнул тяжёлую дверь — колокольчик звякнул мелодично и старомодно. Продавщица за прилавком удивлённо подняла брови, увидев огромного мужчину в чёрной одежде, выглядящего скорее наёмным убийцей, чем покупателем цветов.
— Белые розы, — бросил Лиам. — Самые свежие.
Кафе встретило его приглушённым джазом и мягким светом. Лиам вошёл внутрь ровно в назначенное время. Метрдотель скользнул по нему профессиональным взглядом, мгновенно считывая статус гостя, и указал направление:
— Госпожа Моро ждёт вас вон там, в нише.
Лиам тихо фыркнул. Конечно. Она контролирует всё.
Он прошёл через зал.
Она сидела в самом углу, отгороженном тяжёлой портьерой от основного зала. Свет здесь был теплее. На столе стояла чашка травяного чая и высокий бокал с водой.
Адель была одета иначе — вместо строгих костюмов или рабочих худи на ней было простое тёмно-зелёное платье, подчёркивающее бледность кожи. Волосы были сухими и падали на плечи мягкими волнами.
Когда подошва ботинка Лиама стукнула о паркет, она обернулась. Напряжение, которое не сходило с её лица ранее, чуть дрогнуло, сменяясь чем-то похожим на облегчение. Она указала на стул напротив себя.
Лиам стоял посреди полумрака ниши, чувствуя себя нелепо. В одной руке он держал букет белых роз, завёрнутый в простую крафтовую бумагу, и гадал, не слишком ли это театрально для их ситуации.
Он положил цветы на стол прямо перед ней. Официант, словно из ниоткуда, возник рядом с тонкой хрустальной вазой. Адель молча приняла букет, опустив нос к белым бутонам. На её губах промелькнула тень улыбки — настоящей, а не той вежливой маски, которую она носила обычно.
— Спасибо, — тихо сказала она. Её голос звучал мягче, чем когда-либо прежде. — Они... красивые.
Лиам сел напротив, машинально поправляя манжету рубашки. Он хотел что-то сказать, спросить про интервью или вчерашний день, но слова застряли в горле. Между ними повисла неловкая тишина, густая как сироп. Она смотрела на розы, он смотрел на неё. Жёлтые глаза альфы изучали каждую черту её лица: мягкие пряди волос, чуть покрасневшие от холода кончики пальцев, линию ключиц над вырезом платья.
Наконец Адель нарушила молчание. Она отложила меню и сцепила пальцы в замок на столе.
— Есть некоторые вопросы, которые мы должны обсудить, — произнесла она тихо.
Лиам тяжело вздохнул, отводя взгляд к окну. Ему было физически больно поддерживать формальный тон беседы.
— Это связано с утренним выпуском?
Адель медленно кивнула. Её лицо стало задумчивым, почти отрешённым.
— Верно, — ровно ответила она. — Я предполагала нечто подобное, однако возникли трудности, которые...
— Тогда какого дьявола?! — рычание вырвалось раньше, чем Лиам успел его сдержать. Он резко подался вперёд, упираясь кулаками в столешницу. — Зачем ты согласилась? Позволила этой стерве выставить нас посмешищем!
Его жёлтые глаза горели чистой яростью. Зверь внутри требовал разорвать кого-нибудь на части за то, что кто-то смеет обсуждать его пару в таблоидах.
— Потому что у нас нет выбора, — всё так же ровно ответила Адель, даже не дрогнув под этим напором. Она лишь слегка наклонила голову, подставляя шею в классическом жесте подчинения, который должен был успокоить зверя, но вместо этого взбесил его ещё сильнее. — Это стандартная процедура для пар смешанного типа.
Лиам замер. Его плечи опустились. Ярость схлопнулась внутрь ледяной иглой понимания. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. Вся эта ситуация — интервью, статьи, взгляды прохожих — казалась теперь дешёвой пьесой.
— Ты ненавидишь это, — констатировал он. Это был не вопрос.
— Мне плевать на газеты, — она наконец подняла на него глаза. Синий лёд начал трескаться, обнажая усталость. — Мне плевать на Церковь. Но сидеть в четырёх стенах клетки, пока дело не закончено... Я ненавижу быть бесполезной.
Она снова посмотрела на розы, затем перевела взгляд на его лицо. Взгляд стал прямым, оценивающим, пугающе взрослым для её хрупкой внешности.
— Тебе ведь тоже не нравится этот цирк, верно?
Лиам горько усмехнулся. Горький смех прозвучал чуждо даже для него самого.
— Нравится ли мне это? — он махнул рукой в сторону окна, подразумевая весь этот город, всю эту политику и прессу. — Моя пара живёт на другом конце города, потому что боится оставаться со мной в одной комнате. Мои инстинкты сводят меня с ума, а ты смотришь на меня так, будто я вот-вот сорву тебе голову. Да, Адель. Мне очень нравится всё это дерьмо.
Он осёкся, заметив, как изменилось её лицо. Она не испугалась. Она ждала чего-то подобного.
— Значит, нам остаётся лишь играть дальше? — спросила она тише.
Вопрос ударил под дых. Лев внутри ревел, требуя схватить её, встряхнуть, заставить признать, что между ними всё реально. Что ей не нужно притворяться испуганной девочкой. Что ему не нужна игра.
Лиам глубоко вдохнул, пытаясь задавить животную ярость. Он заставил себя разжать побелевшие костяшки пальцев.
— Нет, — хрипло ответил он. — Не только.
Он подался вперёд, опираясь локтями о стол, сокращая дистанцию. Теперь они были близко. Очень близко. Он видел каждую ресницу вокруг её синих глаз.
— Скажи мне, чего хочешь ты, — произнёс он низким, вибрирующим голосом. Это не было приказом. Это было предложение сделки. — Любые условия. Любой статус. Только скажи слово. Хочешь уйти совсем? Исчезнуть? Я дам тебе документы, деньги, новую жизнь. Нас никто не найдёт.
Адель долго смотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, сменившееся странной, болезненной нежностью. Она видела его готовность разрушить собственную жизнь ради её свободы.
— Я никуда не уйду, — прошептала она. — Пока дело не закончено, это невозможно.
Она протянула руку через стол. Её холодные пальцы коснулись его сжатого кулака, разжимая хватку.
— Но нам нужно поговорить.
Лиам посмотрел на её ладонь поверх своей, затем поднял глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что может дышать полной грудью.




