Эхо хищника (гет)

Салон патрульного внедорожника, вымытый до стерильного блеска, пах влагой от работающей климатической установки и старой кожей сидений. Лиам ненавидел этот запах. Он забивал ноздри, мешая уловить главное. Он прикрыл глаза, откинувшись на спинку пассажирского кресла, и позволил своему зверю потянуться наружу, сканируя пространство.

Город за тонированным стеклом жил своей суетливой, механической жизнью. Потоки машин гудели, как рассерженный улей, но для Лиама этот гул был лишь фоном. Его слух выхватывал из общего шума обрывки разговоров в соседних авто, щелчок зажигалки на пешеходном переходе в сотне метров отсюда, биение сердца водителя фуры, плетущегося в правом ряду. Мир людей был слишком громким, слишком ярким. Черному льву, хотелось зарычать, чтобы заставить этот шум стихнуть.

— Ты опять это делаешь, — пророкотал голос с водительского места.

Лиам открыл глаза. Ричард. Старый бурый медведь. За рулем огромного внедорожника он казался еще массивнее, чем был на самом деле. Его лапища небрежно лежала на руле, но лев знал — в случае необходимости эти пальцы сомкнутся на металле с силой гидравлического пресса.

— Что именно? — Лиам не повернул головы, продолжая смотреть на проносящиеся мимо неоновые вывески.

— Напрягаешь воздух. Твой зверь бесится. Я чувствую это по запаху. Ты пахнешь озоном и сухой травой саванны, хотя мы в центре мегаполиса.

Лиам едва заметно поморщился. Ричард знал его слишком хорошо. Слишком давно они работали вместе.

— Дело не в городе, — глухо ответил он, наконец переводя взгляд на напарника. Глаза у него сейчас были желтыми, с вертикальным зрачком — зверь был слишком близко к поверхности. — А в этом деле.

Ричард хмыкнул, сворачивая с главной артерии проспекта в тихий переулок элитного жилого комплекса.

— «Декоратор», как его называют в отделе. Звучит как название модного ателье, а не прозвище для психопата.

Лиам дернул щекой.

— Он не просто психопат. Он художник. Сраный перформансист с комплексом бога. Убить ведьму — это одно. Но подвесить её под купол атриума и выпустить стаю голубей... Это уже вызов.

Он вспомнил фотографии с места преступления. Тело женщины, застывшее в неестественной позе под самым потолком огромного пустого зала пентхауса. Вокруг неё, словно живой нимб или клетка, кружили сотни птиц, бьющихся о стекло и металл. Убийца воссоздал сцену охоты хищной птицы на земле, но сделал жертвой саму охотницу. Это было... извращенно красиво и до тошноты омерзительно.

— Мы теряем время, — прорычал Лиам, сжимая кулак так, что когти впились в ладонь до крови. Запах собственной крови был резким и будоражащим. Зверь внутри встрепенулся, требуя действия. — Мы должны искать его по горячим следам, а не ждать, пока он подготовит свою следующую «выставку».

— И как ты предлагаешь его искать? — Ричард плавно затормозил у шлагбаума, за которым уже мигали проблесковые маячки полицейских машин и фургона коронера. — Он не оставляет следов. Ни отпечатков, ни ДНК. Ни магии, которую могли бы засечь детекторы Инквизиции. Он просто человек. Слишком умный человек.

Лиам скрипнул зубами. Слово «человек» в устах Ричарда прозвучало почти как ругательство. Для оборотней люди были хрупкими созданиями, недолговечными мотыльками. Но этот мотылек оказался с зубами из легированной стали и мозгами гения-извращенца.

— Он убивает не из-за того что мы хищники, — продолжил Лиам свою мысль вслух, пока Ричард предъявлял жетон охраннику у ворот. — Он убивает нас потому, что мы — элита. Мы сильнее, быстрее, живем дольше. Напоминаем ему о его собственной ничтожности.

Внедорожник проехал на закрытую территорию и остановился за оцеплением. Лиам вышел первым. Воздух здесь был густым: сладковатый запах разложения от тела смешивался с резкой вонью химикатов криминалистов и кислым привкусом страха от патрульных-людей.

Ричард тяжело выбрался следом и положил тяжелую руку на плечо Лиама.

— Держи своего зверя на поводке. Здесь полно людей в форме.

Лиам дернул плечом, сбрасывая руку.

— Я контролирую себя лучше, чем ты думаешь.

Ричард лишь усмехнулся в бороду и кивнул в сторону группы офицеров у подъезда.

— Кстати о контроле. Нам звонили из штаба полчаса назад.

Лиам замер на полушаге и медленно повернулся к напарнику. Желтые глаза сузились.

— Только не говори мне...

— Говорю. В этот раз нам выделяют консультанта от Церкви.

Мир на секунду сузился до одной точки ярости где-то под ребрами. Лиам почувствовал, как его верхняя губа непроизвольно дергается в беззвучном оскале.

— Какого черта? Это наше дело! Мы уже работаем с Натаниелем напрямую три месяца! Зачем им присылать кого-то еще?

Ричард пожал могучими плечами и двинулся к подъезду, заставляя Лиама идти следом.

— Приказ сверху. Сказали, что дело получило слишком большой резонанс. Нужен независимый взгляд со стороны Инквизиции. Какой-то... специалист по профилю или что-то вроде того.

Лиам ускорил шаг, догоняя медведя.

— Мне не нужен «специалист». Мне нужен результат! Я не собираюсь тратить время на то, чтобы нянчиться с церковной ищейкой и доказывать ей очевидные вещи!

Они подошли к лифту. Ричард нажал кнопку верхнего этажа и повернулся к напарнику. Его взгляд был тяжелым и немигающим.

— Успокойся, котенок. Ты же альфа. Покажи выдержку. К тому же... — он криво ухмыльнулся, — ...может, это будет смазливая девчонка? Развлечешься немного? А то ты со своим придирчивым львом скоро совсем одичаешь без пары.

Лиам ничего не ответил. Он лишь глубоко вдохнул спертый воздух лифта и медленно выдохнул через нос, пытаясь загнать зверя обратно вглубь сознания. Мысль о том, что ему придется работать бок о бок с кем-то из Инквизиции — с тем самым институтом, который веками пытался контролировать таких, как он, — вызывала глухое рычание где-то в грудине.

Двери лифта открылись с мелодичным звоном на последнем этаже пентхауса. Впереди их ждал очередной акт безумного спектакля под названием «Декоратор». И где-то там же ждала неизвестная проблема в лице церковного консультанта.

Двери лифта бесшумно разошлись в стороны, выпуская их в просторный холл пентхауса. Воздух здесь был другим. Лиам втянул его носом, и зверь внутри недовольно заворочался. Запах смерти был повсюду, но он не был первобытным и честным, как на охоте. Он был стерильным, химическим, приправленным сладковатой нотой разложения, которую не могли скрыть даже мощные промышленные освежители.

Лиам вышел первым. Его шаги были мягкими, пружинистыми, как у хищника, ступающего по сухой траве. Он не смотрел на суетящихся криминалистов-людей в белых комбинезонах. Его взгляд сканировал пространство. Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на ночной город — россыпь огней, похожая на росу на паутине. Но здесь, внутри, царил полумрак.

— Атриум, — пророкотал за его спиной Ричард. Его голос эхом отразился от высокого потолка. — Как и в прошлый раз.

Лиам медленно повернулся. Пространство действительно напоминало купол. В центре зала, под самым потолком, на тонких, едва заметных тросах висело тело. Лиам поднял голову. Желтые глаза мгновенно адаптировались к темноте, выхватывая детали.

Это была женщина. Её поза была неестественно изломанной, словно сломанная кукла. Руки раскинуты в стороны, голова безвольно свисает на грудь. Но самое жуткое было не это. Вокруг неё, в огромном пустом пространстве купола, металась живая, трепещущая масса. Стая голубей. Сотни птиц бились о стекло и металлические конструкции, создавая хаотичный, шелестящий шум крыльев и глухой стук.

— Он воссоздал сцену охоты, — тихо произнес Лиам, не сводя глаз с висящей фигуры. — Хищник и жертва поменялись местами. Она — птица. А он поймал её в воздухе.

Ричард подошел к нему и встал рядом, его массивная фигура отбрасывала длинную тень.

— И оставил свидетелей. Как часть инсталляции. Они умрут от голода и паники через пару дней.

Лиам сжал челюсти так, что желваки заходили ходунами. Его лев внутри рычал от бессильной ярости. Это было не просто убийство. Это было искусство жестокости. Демонстрация власти одного существа над другим.

— Детекторы что-нибудь засекли? — спросил Ричард у ближайшего криминалиста.

— Ничего, сэр. Чисто. Ни следа магии или... иного вмешательства.

Лиам медленно опустил взгляд и осмотрел пол атриума. Идеально чистый мрамор. Ни единой капли крови, которая должна была бы хлынуть из тела при таком способе убийства на высоте нескольких десятков метров. Убийца всё убрал. Чертов перфекционист.

Внезапно тишину холла нарушил новый звук. Не стук крыльев и не гул города за окном. Это был стук каблуков по мраморному полу у входа в помещение. Ритмичный, уверенный, холодный.

Лиам и Ричард синхронно обернулись.

Женщина была одета в безупречно сидящий брючный костюм жемчужно-серого цвета. Белые волосы были собраны в строгий пучок на затылке, открывая длинную шею и бледное лицо. Она двигалась с медлительной грацией хищника, который точно знает: ему некуда спешить, добыча уже никуда не денется.

Она остановилась на пороге, обводя взглядом сцену преступления с отстраненным интересом энтомолога, разглядывающего редкий экземпляр бабочки, приколотый к бархату. Её синие глаза — два осколка льда — скользнули по телу под куполом, по стае обезумевших птиц и наконец остановились на двух фигурах мужчин.

Взгляд Лиама невольно зацепился за неё. Она была полной противоположностью тому хаосу, что царил вокруг. Спокойствие. Контроль. Холодная, почти мертвенная жесткость в каждой черте лица. Никаких эмоций. Никаких признаков страха или брезгливости.

Она сделала несколько шагов вперед, и Лиам уловил её запах. Никакой сладости или цветочных нот, свойственных человеческим женщинам. От неё пахло озоном после грозы и чем-то еще... стерильной чистотой операционной.

— Мистер Картер? Мистер Блэквуд? — её голос был тихим и ровным, без единой интонации. — Я полагаю, вы ждали меня. Я Адель Моро. Консультант от Святого Ордена.

Она протянула руку для приветствия так же холодно и официально, как если бы они находились на светском рауте, а не на месте зверского убийства.

Лиам не двинулся с места. Он просто смотрел на неё сверху вниз своим нечеловеческим взглядом, чувствуя, как зверь внутри напрягся еще сильнее, но уже по другой причине. Это была не ярость на убийцу. Это было глухое раздражение от того, что его личное пространство было нарушено этим ледяным призраком в белом.

Ричард первым нарушил затянувшуюся паузу:

— Мы не ждали вас так скоро... мисс Моро.

Адель медленно опустила руку, её взгляд оставался таким же непроницаемым.

— Убийца тоже не ждет. И я здесь не для светских бесед. Покажите мне всё.

Ричард, словно гора, сдвинулся с места первым. Он сделал широкий шаг, намеренно вклиниваясь между Лиамом и Адель, разрывая их безмолвную дуэль взглядов. Медведь прочистил горло — звук, похожий на скрежет гравия.

— Что ж, мисс Моро, раз уж вы здесь, — прогудел он, его голос заполнил пространство атриума, оттесняя на задний план даже шелест крыльев. — Позвольте ввести вас в курс дела. Это уже третий эпизод. Мы называем его «Декоратор». Каждый раз — новая инсталляция.

Адель медленно перевела взгляд с Лиама на Ричарда. В её синих глазах не было ни капли тепла, только профессиональная сосредоточенность. Она кивнула, принимая правила игры.

— Ведите, мистер Картер. Я слушаю.

Ричард хмыкнул и направился к центру зала, жестом приглашая её следовать за ним. Лиам остался стоять, словно прикованный. Он видел, как Ричард по-отечески положил тяжёлую ладонь на плечо хрупкой на вид женщины, направляя её внимание на висящее под куполом тело. Этот покровительственный жест со стороны старого медведя вызвал у Лиама глухое, иррациональное раздражение. Его лев внутри глухо рыкнул.

— Первая жертва, — начал Ричард тоном лектора, указывая рукой вверх. — Оборотень-волк. Найден в собственном спорткаре. Стена спортзала. На капоте — букет из полевых трав и цветов. Намёк на его природу? Или просто издёвка над хищной натурой? Он показал нам волка в овечьей шкуре.

Адель подняла голову, её взгляд был острым и цепким.

— Он не просто издевается. Он классифицирует. Разделяет на виды, изучает повадки и выворачивает их наизнанку. Это не ненависть к конкретному виду. Вероятно, это ненависть к самой идее превосходства.

— Вторая жертва, — продолжил Ричард, делая шаг в сторону, чтобы Адель могла обойти его и подойти ближе к центру. — Оборотень-медведь. Найден в своей галерее современного искусства. Он тоже был... инсталлирован. Подвешен за лапы к потолочным балкам, а вокруг него расставлены клетки с живыми кроликами. Охотник стал добычей для травоядных.

Лиам наконец заставил себя отлепиться от стены. Он медленно двинулся к ним, его шаги были беззвучными. Он не мог не признать: эта «человечка» мыслила глубже, чем многие из его вида.

— А теперь это, — Ричард кивнул на тело под куполом. — Ведьма. Небесный хищник. Он поймал её и подвесил в её же стихии. А эти... — он махнул рукой на стаю голубей, — ...свидетели её падения.

Адель не ответила. Она подошла к самому краю круглой площадки под телом и опустилась на одно колено. Её движения были плавными и точными. Она провела затянутой в тонкую перчатку рукой по мраморному полу.

— Здесь чисто, — констатировала она ровным голосом. — Слишком чисто для работы на такой высоте.

— Он всё убрал, — кивнул Ричард. — Перфекционист.

— Нет, — Адель поднялась одним текучим движением и повернулась к ним. Её взгляд скользнул по Лиаму лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя под микроскопом.

— Не убрал. Перенаправил. Смотрите на угол падения брызг... их нет на полу под телом. Они должны быть на стенах купола и на тросах подвески.

Лиам моргнул. Он был следователем с более чем вековым стажем, но эта мысль не приходила ему в голову так быстро. Он нахмурился, наконец позволяя своему разуму включиться в работу и оттеснить первобытные инстинкты зверя на задворки сознания.

— Точка удара... — пробормотал он себе под нос, подходя ближе и задирая голову. — Он убил её не здесь? Или... использовал какой-то механизм?

Ричард с удовлетворением хлопнул Лиама по плечу своей лапищей так, что тот едва устоял на ногах.

— Вот! Слышишь? Голова включилась! Я уж думал, ты так и будешь стоять столбом и пялиться на нашу гостью.

Лиам дернул плечом, сбрасывая руку друга, но не стал огрызаться в ответ. Его мозг уже работал на полную мощность, анализируя детали: отсутствие крови, способ подвеса, поведение птиц... Но что-то мешало ему сосредоточиться окончательно.

Его лев всё ещё был неспокоен. Зверь внутри него не рычал от ярости при виде трупа или от презрения к человеку-убийце. Нет. Он метался в клетке рёбер по другой причине. Этот тонкий, едва уловимый запах стерильного холода... Запах Адель Моро. Его зверь тянулся к ней с такой силой, что это ощущалось почти физически, как фантомная боль в ампутированной конечности.

«Это невозможно», — мысленно прорычал Лиам сам себе, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони до крови. Запах идеальной пары для льва — это запах силы, земли, мускуса... Запах хищника. А она... она пахла как северный ветер над заснеженным полем.

Он заставил себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть через нос.

— Нам нужно проверить все точки крепления тросов, — сказал он вслух твёрдым голосом, обращаясь скорее к Ричарду, чем к Адель. Его тон был деловым, холодным, почти язвительным — привычная маска для сокрытия растерянности. — И найти место первичного удара. Если она была убита не здесь, там должны остаться следы борьбы или крови.

Он говорил правильные вещи, строил логические цепочки, но внутри него бушевала буря непонимания. Его зверь сходил с ума по этой холодной женщине с глазами цвета зимнего неба, и Лиам Блэквуд понятия не имел, как с этим бороться.

Тело спустили на пол с помощью мобильной лебедки, издавшей при этом едва слышный жужжащий звук, который в оглушительной тишине атриума показался громким ревом. Лиам наблюдал за процессом, сцепив руки за спиной так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд был прикован не к безжизненной оболочке ведьмы, а к стальным тросам, которые криминалисты в белых комбинезонах тут же упаковали в герметичные пакеты.

— Чисто, — пророкотал Ричард, подходя ближе. Он шумно втянул носом воздух, но лишь поморщился. — Слишком чисто. Запах хлорки от обработки тросов забивает всё. Наш кот ничего не учует.

Лиам дернул щекой, но не ответил. Зверь внутри него действительно молчал, подавленный резкой химической вонью. Однако зрение у льва было отменным. Он присел на корточки рядом со столом для улик, где лежал один из пакетов.

— Сырость, — произнес он тихо, почти шепотом, зная, что Ричард услышит. — И... плесень. Не резкая, старая. Этот запах не от убийцы. Это фон места хранения.

Он поднял голову и встретился взглядом с Адель. Она стояла неподвижно по другую сторону стола, словно ледяная статуя. Её синие глаза были устремлены на пакет с тросами, и Лиам мог поклясться, что она анализирует его содержимое с той же точностью, что и их обостренные чувства. В её взгляде не было ни страха, ни брезгливости — только холодный, профессиональный интерес.

Ричард, уловивший напряжение, бросил быстрый взгляд на женщину. Убедившись, что та полностью поглощена осмотром, он наклонился к самому уху Лиама. Его шепот был похож на скрежет камней:

— Ты чего такой дерганый? Тебя бесит дело или наш новый консультант?

Лиам медленно повернул голову. Желтые глаза с вертикальными зрачками впились в лицо друга. Шепот медведя был последней каплей.

— Отвали, Ричи, — прошипел он в ответ, едва разжимая губы. — Я пытаюсь работать.

Но это была ложь. Он не работал. Он чувствовал её. Даже через стерильный запах химикатов, даже сквозь пластик пакета у самого носа, зверь внутри него чуял слабый отголосок её запаха. Свежесть после грозы. Холодный снег. И что-то еще... тонкое, звенящее, как натянутая струна. Это сводило с ума. До её появления его лев спал глубоким, спокойным сном. Теперь же зверь метался в клетке ребер, требуя подойти ближе, вдохнуть глубже, заявить права. Именно поэтому Лиам ненавидел её присутствие каждой клеткой своего существа. Эта слабость уже мешала ему.

Адель тем временем выпрямилась. Её голос прозвучал ровно и четко, заставив обоих мужчин вздрогнуть от неожиданности..

— Вы тоже это заметили? — спросила она, переводя взгляд своих пронзительных глаз с Ричарда на Лиама.

Медведь хмыкнул, выпрямляясь во весь рост и делая вид, что просто разминал спину. Лиам же застыл, чувствуя, как волна ярости заливает сознание. Она слышала. Или догадалась. Проклятье.

— Заметили что? — спросил Ричард нарочито громко, пытаясь сгладить неловкость.

Адель проигнорировала вопрос. Она сделала шаг вперед, обходя стол. Её движения были плавными и точными. Она указала пальцем на пакет с тросами, её жест был лишен всякой эмоциональности.

— Убийца не импровизирует на месте. Каждое действие просчитано. Тросы хранились во влажной среде. Подвал. Старая канализация. Плесень говорит о застое воздуха и отсутствии света. Ему нужно место, чтобы подготовить «инсталляцию».

Слова ударили Лиама под дых. Потому что это были его мысли. Те самые, которые он пытался поймать последние десять минут, борясь с раздражением от её присутствия. Она опередила его. Опередила его зверя. Это унижение обожгло.

— Логово, — прогудел Ричард, спасая ситуацию. — Нам нужно искать не самого психа на улицах, а его берлогу. Которая, судя по запаху сырости, находится где-то глубоко под землей.

К ним подошел старший криминалист.

— Господа, дама. Мы закончили. Тело готово к транспортировке. Следов борьбы нет, жертва идеально чистая.

Когда лифт увез каталку с телом, оставив троих в гулкой пустоте купола, Ричард снова приблизился к Лиаму. Он положил свою тяжелую лапу другу на плечо, но на этот раз с явной насмешкой. Он видел всё: растерянность молодого льва, его злость, то, как тот упускает детали из-за этой женщины.

— Знаешь, что меня веселит? — прошептал медведь, наклоняясь. — Вы двое. Вы смотрите на одно и то же дерьмо, и видите одну картину. Словно думаете одной головой. Мой косолапый мозг за вами не поспевает.

Это стало последней каплей. Лиам резко сбросил руку друга с плеча. Его желтые глаза вспыхнули яростью, когда он увидел понимающую, тихую усмешку в глазах старого медведя. Тот забавлялся! Над ним!

— Это не смешно, — прорычал Лиам так низко, что звук больше походил на рык животного, чем на человеческую речь. Он развернулся и широкими, нервными шагами направился к выходу, оставляя Ричарда и Адель одних в центре зала. Ему нужен был воздух. Нужно было пространство, чтобы загнать зверя обратно вглубь и понять, почему эта хрупкая человечка вызывает в нём такую бурю противоречий.

Лиам вышел на улицу, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося с собой запахи мегаполиса: влагу после недавнего дождя, раскаленный асфальт, выхлопные газы. Он сделал глубокий вдох, пытаясь очистить легкие от стерильной вони химикатов и сладковатого запаха смерти, которым был пропитан пентхаус.

Он стоял чуть поодаль от оцепления, наблюдая за суетой внизу. Люди в форме оттесняли редких зевак, фургон коронера ждал с открытыми дверями. Это была рутина. Механический процесс, который он видел сотни раз. Зверь внутри него начал успокаиваться, отступая под напором холодной логики следователя. «Почти... почти в порядке», — подумал Лиам, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведенные плечи.

А потом ветер изменился. Он принес с собой не городской смог, а совершенно чуждый этому месту аромат. Запах чистого снега, морозного воздуха и чего-то тонкого, звенящего, словно хрусталь. Лев внутри Лиама взревел так внезапно и мощно, что мужчина пошатнулся. Он резко обернулся, инстинктивно оскалившись.

По дорожке к нему шли двое. Ричард, массивная глыба спокойствия, и снова она. Ветер играл прядью её белых волос, выбившейся из строгого пучка, но выражение лица оставалось всё таким же непроницаемым. Она смотрела прямо перед собой, словно его здесь и не было.

— Я поеду с криминалистами, — её голос прозвучал сухо и деловито, когда они подошли ближе. Она даже не повернула к нему головы. — Мне нужно взглянуть на тело поближе до того, как его разберут на запчасти для отчета.

Лиам застыл каменным изваянием. Он мог лишь молча смотреть, как она проходит мимо него с грацией хищницы, абсолютно игнорируя его присутствие. Словно он был пустым местом. Эта холодная отстраненность бесила его ещё больше, чем если бы она проявила страх или слабость. Она села в черный микроавтобус без опознавательных знаков, и машина плавно тронулась с места, скрываясь за поворотом.

Ричард подошел и встал рядом. Несколько секунд он молчал, глядя вслед уезжающему авто, а затем издал низкий смешок.

— Ну и какого хрена это было? — спросил он уже нормальным голосом, поворачиваясь к другу. — Какая муха тебя укусила? Нормальная ведь человечка. Даже соображает неплохо.

Лиам ничего не ответил. Он просто продолжал яростным взглядом сверлить задние фонари удаляющейся машины, пока та не скрылась из виду. Его челюсти были сжаты так плотно, что проступили желваки. Увидев эту реакцию, Ричард перестал улыбаться. Он нахмурился и шагнул вперед, нависая над Лиамом. Его взгляд стал острым и проницательным.

— Скажи мне, — прорычал медведь уже совсем другим тоном, низким и требовательным. — Скажи мне, что это не то, о чём я подумал.

Наступила тишина. Лиам медленно перевёл свои горящие желтые глаза на друга. На мгновение маска невозмутимости дрогнула, обнажив первобытную растерянность зверя, но тут же вернулась обратно, превратившись в каменную стену.

— Это не то, о чём ты подумал, — сухо отрезал он, чеканя каждое слово.

Но Ричарда было не обмануть. Он понял всё мгновенно. Осознание отразилось на его лице, и через секунду ночной двор элитного комплекса огласил громкий, заливистый смех старого медведя. Он смеялся так, что пугливые голуби сорвались с карнизов соседних домов, а патрульные у оцепления нервно оглянулись.

— Не может быть! — выдохнул Ричард сквозь смех, хлопнув себя ладонью по бедру. — Наш высокомерный холостяк наконец нашел свою самочку?

Лиам дернулся, словно от удара током, и развернулся к другу всем корпусом. Его глаза полыхали чистым золотом.

— Она не моя! — прошипел он, едва контролируя рык. — Моя «самочка» не может быть этой глупой церковной ищейкой! Это абсурд!

Он отвернулся, снова уставившись в темноту улицы, куда уехала машина. Но теперь в его ярости появилось новое чувство — глухое отчаяние зверя, столкнувшегося с самой большой ловушкой в своей жизни.

Ричард, будучи старым и мудрым зверем, видел бурю в глазах друга слишком отчетливо. Он понял этот взгляд: смесь первобытной ярости, растерянности и глухого раздражения. Медведь знал — сейчас льва лучше не трогать. Любое неверное слово или жест могут спровоцировать срыв, который в центре города будет стоить им обоим погон.

Поэтому он молча достал из кармана плаща помятую пачку сигарет, вытряхнул одну и щелкнул старой бензиновой зажигалкой. Запах хорошего табака немного перебил аромат стужи, всё ещё стоявший у Лиама в носу. Медведь глубоко затянулся, выпустил струйку дыма в ночное небо и заговорил, глядя куда-то поверх крыш.

— Мы топчемся на месте, котенок, — его голос был низким и рокочущим, но лишенным привычного поддразнивания. — Это дело... оно как гнилая коряга в болоте. Хватаешься за неё, а она разваливается на руках.

Он сделал еще одну затяжку.

— Помнишь первую жертву? Волк. Мы тогда решили, что это война кланов. Или месть ведьм. Всё указывало на то, что убийца — один из нас. Слишком чисто сработано для человека. Никаких следов борьбы, никакой магии, которую засекли бы детекторы Инквизиции. Идеальная работа. Мы искали его среди хищников.

Лиам медленно повернулся к другу. Его желтые глаза все еще горели, но теперь в них отражался тусклый свет уличного фонаря, делая их почти человеческими. Он слушал. Молчал, но слушал.

— А потом появился медведь, — продолжил Ричард, стряхивая пепел. — Вторая жертва. И лишь тогда мы поняли свою ошибку. Убийца использовал сложную систему тросов, гидравлику, лебедки. Техническая часть была безупречной. Человек. Гений механики. Никакой ведьме не хватило бы ни сил, ни знаний, чтобы так рассчитать веса и натяжение, и подвесить тушу весом в центнер под потолком галереи. Наша теория о межвидовой вендетте рухнула. Мы начали искать фанатика из людей. Человека, который ненавидит нас всех особенно сильно.

Ричард замолчал, глядя на тлеющий кончик сигареты.

— Но связи между жертвами нет. Совсем. Волк был банкиром. Медведь — владелец охранного агентства. Ведьма... кто она? Пока криминалисты не скажут точно, мы даже не знаем её социального статуса. Они никак не пересекались. Ни общих знакомых, ни дел. Ничего. Это делает его выбор случайным? Или мы просто не видим закономерность?

Медведь тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Сейчас у нас есть еще одна зацепка. Сырость и плесень. Подвал. Канализация. Тысячи километров коммуникаций под этим чертовым городом. Мы можем искать годами. А он ждать не будет. Нам нужно больше данных. Нужно понять почему он выбирает именно так. Но ждать следующий труп... я не хочу думать об этом.

Ричард бросил окурок на мокрый асфальт и раздавил его тяжелым ботинком. Он посмотрел на Лиама уже без тени веселья, с суровой прямотой старого воина.

— Поэтому вмешательство церкви — логичное развитие событий, Лиам. Дело зашло в тупик. Оно получило резонанс. Натаниель хорош, но он всего лишь человек при исполнении. Им нужен кто-то... другой. Кто мыслит иначе. Даже если этот «другой» — ледяная сука из Ордена.

Лиам зло выдохнул сквозь сжатые зубы. Звук был похож на шипение разъярённой кошки. Упоминание о ней снова заставило зверя внутри него беспокойно рычать. Он резко развернулся на каблуках и, не говоря ни слова, направился к их служебному внедорожнику, припаркованному у тротуара.

— Эй! — крикнул ему вслед Ричард, и его басовитый смех эхом отразился от стен. — Не вздумай разгромить машину! Знаю я эти ваши кошачьи штучки. А то от салона одни ошмётки останутся.

В ответ раздалось лишь низкое утробное рычание, от которого у Ричарда по спине пробежали мурашки удовлетворения. Он покачал головой и пошел следом за другом, посмеиваясь себе в бороду. Кажется, скучная жизнь холостяка Блэквуда подошла к концу.

Лиам с силой захлопнул пассажирскую дверь внедорожника. Звук получился глухим, но весомым, словно удар кулака по столу. Он упал на сиденье и уставился прямо перед собой, в темноту лобового стекла, по которому барабанили редкие капли начинающегося дождя. Его пальцы непроизвольно постукивали по бедру, выбивая рваный ритм. Зверь внутри не успокаивался, он метался, раздраженный и сбитый с толку чужим, сводящим с ума запахом.

Ричард неторопливо обошел капот и тяжело опустился на водительское место. Машина качнулась на рессорах под его весом. Он завел двигатель, и низкий, утробный гул заполнил салон, создавая иллюзию уединения.

— Ты так дверью хлопнул, что я уж думал, сейчас стекло вылетит, — прогудел Ричард, выруливая от обочины. В его голосе не было злобы, только привычная насмешка. — Что, маленькая человечка так сильно задела твое львиное эго?

Лиам медленно повернул голову. В полумраке салона его глаза светились тусклым золотом.

— Заткнись, Ричи. Просто заткнись и веди машину.

— Куда едем-то? Домой? Или ты хочешь догнать «консультантский» фургон и извиниться за свое хамское поведение? — Ричард хмыкнул. — Хотя нет, извинишься ты вряд ли. Скорее, зарычишь на неё так, что уши заложит.

— Мы тоже едем в Центр, — отрезал Лиам, игнорируя подколку. — Нам нужно поднять все материалы по делу. И списки пропавших.

Ричард бросил на него быстрый взгляд и кивнул. Он понял. «Центр» — это не просто отдел полиции. Это штаб-квартира Инквизиции в мегаполисе, их аналитический мозг и морг в одном лице. Место, куда простым следователям вход был не всегда открыт, но для дела такой важности — им дали допуск.

Какое-то время они ехали молча, нарушаемом лишь шуршанием шин по мокрому асфальту и тихим гулом мотора. Но тишина была обманчивой. Мозг Лиама работал на полную мощность, пытаясь вытеснить личные эмоции профессиональной рутиной.

— Слишком мало деталей, — нарушил он тишину, глядя на проносящиеся мимо неоновые вывески. — Мы строим теории на песке.

— У нас есть детали, — возразил Ричард, ловко перестраиваясь в левый ряд. — Просто мы их пока не связали. Давай по порядку. Волк. Спорткар. Стена спортзала. Трава на капоте.

— Кролики, — добавил Лиам. — У второй жертвы. Сколько их было? Десять? Двадцать? Это важно. Это часть «послания». Он не просто убийца, он художник с манией контроля. Каждая деталь имеет значение.

— Точно, — кивнул медведь. — И голуби сегодня. Их было... много. Я не считал, но навскидку — пол сотни. Зачем? Для эффекта? Или это код?

— Или просто символика, — Лиам потер переносицу, пытаясь унять головную боль. — Он выворачивает нашу природу наизнанку. Хищник становится жертвой своей же добычи. Медведь и травоядные. Ворон и голуби... Но как он это делает? Как он их перевозит? Тело волка в спорткаре — это одно. Но ведьму? А медведя? Он не маленький.

Они оба замолчали, обдумывая логистику убийцы.

— Служебный катафалк похоронного бюро? — предположил Ричард. — Слишком очевидно. Их проверяют на постах в первую очередь. — Скорая помощь? — Возможно... Но рискованно. Сирену без дела не включишь.

— Или... — Лиам прищурился. — Он использует то, что у всех на виду. То, что не вызывает подозрений. Грузовик службы дезинсекции? Машина для перевозки экзотических животных из зоопарка? Что-то большое, с хорошей шумоизоляцией и системой креплений.

— Чтобы это проверить, нужно поднять все камеры с маршрутов за последние дни перед каждым убийством, — вздохнул Ричард. — Это будет долго.

— Значит, нужно сузить круг поиска, — твердо сказал Лиам. — Мы проверяли связи между жертвами-оборотнями. Но теперь есть ведьма. Нужно поднять списки всех пропавших за последний месяц. Не только официально заявленных в полицию, но и... внутренние списки Ковенов и Кланов. Тех, о чьем исчезновении не трубили на каждом углу.

Ричард бросил на него одобрительный взгляд.

— Дельная мысль. Может, так мы найдем закономерность или других пропавших из этого круга.

Впереди показалась подсвеченная вывеска штаб-квартиры Святого Ордена Инквизиции: строгие готические буквы на фоне темного стекла и бетона.

— Приехали, — буркнул Ричард, паркуя внедорожник на служебной стоянке рядом с уже стоявшим там черным фургоном криминалистов.

Лиам отстегнул ремень безопасности и рывком распахнул дверь, вдыхая прохладный ночной воздух с привкусом пыли от работающей вентиляции здания.

— Пошли, — бросил он через плечо Ричарду. — У нас много работы.

Штаб-квартира Святого Ордена Инквизиции возвышалась над городом монолитом из темного стекла и бетона. Лиам ненавидел это место. Ненавидел запах ладана, которым здесь, казалось, пропиталось всё, и гнетущую тишину, нарушаемую лишь гулом систем очистки воздуха. Это было царство порядка, построенного на костях его сородичей.

Они с Ричардом подошли к центральному входу. Автоматические двери бесшумно разошлись, впуская их в просторный холл, где за стойкой ресепшена сидел человек в строгой форме службы безопасности Ордена.

— Пропуска, — голос охранника был лишен всякой интонации. Он даже не поднял на них глаз, продолжая сканировать что-то на своем мониторе.

Лиам молча достал из внутреннего кармана плаща кожаный футляр и раскрыл его, демонстрируя голографический значок следователя по особо важным делам. Ричард проделал то же самое со своим удостоверением.

Охранник наконец поднял взгляд. Он скользнул по массивной фигуре медведя, задержался на желтых глазах Лиама и его хищной фигуре. На долю секунды в глазах человека промелькнул страх, но он тут же сменился каменным безразличием.

— Оборот на территории Церкви запрещен, — монотонно произнес он.

Лиам лишь раздраженно фыркнул. Это была стандартная процедура, формальность, призванная унизить. Он не стал ничего отвечать. Какой смысл спорить с человеком? Он просто прошел через рамку сканера, которая тут же отозвалась пронзительным писком и вспыхнула красным светом. Охранник нажал кнопку на пульте, и вторая, внутренняя дверь с жужжанием открылась.

Оказавшись внутри, они остановились у лифтового холла. Ричард нажал кнопку вызова и повернулся к другу. На его широком лице играла легкая ухмылка.

— Ну что, Ричи — начал Лиам, не глядя на него и поправляя манжету рубашки. — Ты в архив?

— Ага, — прогудел медведь. — Нужно же поднять все материалы по прошлым эпизодам и запросить свежие снимки с места. Хочу посмотреть на этих голубей в высоком разрешении.

Лиам закатил глаза.

— А ты куда? — Ричард хитро прищурился. — Неужели в гости к нашей снежной королеве? Решил извиниться за свое рычание?

Лиам тяжело вздохнул и наконец посмотрел на друга. В его взгляде все еще тлело раздражение, но оно уже не было таким яростным. Скорее, это была глухая усталость от того, что его зверь никак не мог успокоиться.

— Я в морг, — сухо отрезал он. — Хочу взглянуть на тело, может мы что-то упустили на месте.

Двери лифта открылись с тихим звоном.

— Ладно-ладно, не злись, — хмыкнул Ричард, заходя в кабину и нажимая кнопку «-2». — Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Ты похож на сжатую пружину.

— Я и есть сжатая пружина, — буркнул Лиам. — Из-за этого дела... и из-за всего остального.

— Ну-ну. Увидимся внизу? Или ты планируешь провести там весь вечер в компании симпатичной блондинки?

Лиам ничего не ответил, лишь одарил друга тяжелым взглядом исподлобья и нажал кнопку «-5». Двери начали закрываться.

— Эй! — крикнул Ричард через сужающуюся щель. — Не сломай там ничего! И не пугай персонал!

Лиам лишь устало покачал головой и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Он почти не злится...

Лифт с глухим звоном остановился на подземном уровне. Двери бесшумно разошлись, выпуская Лиама в стерильный, ярко освещенный коридор морга. Воздух здесь был холодным и пах антисептиком так сильно, что перебивал все остальные запахи. Это было к лучшему. Зверь внутри, и без того взбудораженный, немного притих, лишенный возможности улавливать тонкие ароматы.

Лиам прошел по коридору, его шаги эхом отдавались от кафельного пола. Он не стал стучать, просто толкнул тяжелую металлическую дверь секционной. Внутри царила рабочая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции и шелестом бумаги.

Картина, открывшаяся ему, заставила его внутренне застыть.

У дальнего металлического стола, на котором лежало прикрытое белой простыней тело, стоял Натаниель. Инквизитор был без своего строгого форменного кителя, в одной рубашке с закатанными рукавами. Он что-то оживленно рассказывал, активно жестикулируя. Адель стояла рядом с ним, прислонившись бедром к соседнему столу для инструментов. Она не улыбалась в привычном понимании, но уголки её губ были слегка приподняты, а в синих глазах плясали искорки сдержанного веселья. Она слушала его, склонив голову набок, и выглядела при этом... расслабленной. Уютной.

Это было неправильно. Это было недопустимо.

— ...и представляешь, этот балбес из отдела вещдоков пытался упаковать оторванную конечность в пакет для документов! — Натаниель рассмеялся, и его смех был теплым, дружеским. — Я ему говорю: «Джон, ты чем вообще думаешь?», а он мне...

В этот момент он заметил Лиама в дверях. Улыбка на его лице не исчезла, но стала чуть шире и приветливее.

— О! Лиам! А мы тут как раз обсуждаем логистику нашего психа. Адель выдвинула интересную теорию о...

Лиам не дал ему договорить. Он прошел вглубь комнаты, его взгляд был прикован к Адель. Он остановился в паре метров от них, скрестив руки на груди. Его желтые глаза с вертикальными зрачками сузились.

— Я смотрю, вы уже знакомы, — его голос был низким и вибрирующим, в нем отчетливо слышалось рычание. Он не смотрел на Натаниеля. Он смотрел только на неё. — Быстро сработано.

Адель медленно выпрямилась и повернулась к нему. Её лицо снова стало непроницаемой маской. Веселье из глаз исчезло слишком быстро.

— Мы обсуждали дело, мистер Блэквуд. В отличие от вас, я не теряю время на бессмысленное раздражение по пустякам.

Её холодный ответ должен был бы разозлить его еще больше, но вместо этого зверь внутри Лиама отреагировал иначе. Он напрягся еще сильнее, но уже не от ярости. Этот тон... он был для него одного. Эта холодность была броней, которую он должен был пробить.

Натаниель, не замечая напряжения, заполнившего воздух между ними, лишь пожал плечами.

— Да ладно тебе, Лиам. Не будь таким букой. Мы с Адель просто... имеем общие воспоминания.

«Общие воспоминания». Эта простая фраза обожгла Лиама хуже кислоты. Его лев внутри взревел от ревности. Его пара смеется шуткам другого мужчины! Позволяет ему быть... фамильярным!? Для зверя ничего не имело значения. Любой самец рядом с Его самкой — это вызов.

Лиам сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Он заставил себя сделать медленный вдох через нос.

— Я здесь не для светских бесед, — процедил он, наконец переводя тяжелый взгляд на Натаниеля. — Я здесь для работы. Оставь нас.

Это был не вопрос.

Натаниель удивленно моргнул, но спорить не стал. Он был инквизитором, а Лиам — следователем с безупречной репутацией и статусом альфа-оборотня. Он неловко кашлянул.

— Да-да, конечно. Я как раз собирался... э-э-э... проверить отчеты в архиве. Рад был пообщаться, Адель.

Он быстро собрал свои бумаги и, бросив на Лиама еще один озадаченный взгляд, вышел из секционной, плотно прикрыв за собой дверь.

В комнате повисла звенящая тишина. Лиам и Адель остались одни. Он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как бешено колотится сердце и как зверь рвется наружу, требуя подойти ближе, стереть с её лица это холодное выражение своим собственным запахом.

Адель выдержала его взгляд с ледяным спокойствием.

— Вы хотели что-то сказать по делу? Или просто пришли порычать? — её голос был тихим и ровным.

Лиам молчал несколько долгих секунд, просто глядя на неё. Его злость никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще — горькое осознание того, что этот барьер между ними будет сломить сложнее, чем он думал.

— Я пришел осмотреть тело, — наконец глухо ответил он и кивнул на стол за её спиной.

Она не двинулась с места. Её спина была прямой, как струна, а взгляд оставался таким же холодным и непроницаемым. Несколько долгих секунд в стерильной тишине морга был слышен лишь гул вентиляции.

— Отойди, — наконец глухо прорычал он, и звук его голоса, казалось, заставил дрогнуть воздух в помещении.

Адель несколько мгновений смотрела ему в глаза, словно пытаясь найти в них что-то, а затем молча сделала шаг в сторону. В её движении не было ни спешки, ни страха. Просто констатация факта: он здесь главный.

Лиам подошёл к столу и резким движением откинул белую простыню. Перед ним лежало тело молодой женщины. Бледная кожа, заострившиеся черты лица. Он склонился ниже, его ноздри раздулись, анализируя запахи. Формалин, химикаты для консервации... и тот самый, едва уловимый след сырости и плесени с державших её тросов. Его лев искал хоть что-то: запах убийцы, след чужой ауры, хоть малейшую зацепку. Но тело было идеально чистым.

— Предварительный отчёт, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Ему нужно было занять мозг работой, чтобы не думать о том, как близко она стоит. — Что вы нашли?

Адель подошла к своему планшету, лежавшему на соседнем столике. Её голос был таким же сухим и профессиональным, как и раньше.

— Следов борьбы нет. Ядро ведьмы было заблокировано достаточно длительное время до момента смерти. При этом... — она сделала паузу, перелистывая страницу на экране. — ...странным образом оно оставалось пустым.

Лиам резко выпрямился и медленно повернулся к ней. Его жёлтые глаза сузились.

— Пустым? Это то чём говорил Натаниель?

Адель пожала плечами, и этот простой жест показался Лиаму невероятно грациозным. Он на мгновение застыл, невольно любуясь изгибом её шеи и линией плеча под строгим пиджаком. «Проклятье», — мысленно выругался он сам на себя и заставил себя отвести взгляд.

— Есть предположение, что убийца каким-то образом выкачивает силу из ядра, — спокойно ответила она, возвращая ему планшет с данными. — Или контролирует её. Это объяснило бы, почему оборотни не смогли освободиться сами. Вероятно, он нашёл способ блокировать магию на более глубоком уровне.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Лиам застыл, переваривая услышанное. Если это правда... Если убийца действительно научился опустошать или контролировать их ядро... Они были не просто в дерьме. Они были по горло в нём.

Если об этом узнает Церковь... Они бросят все свои силы на поимку этого человека живым. Не для суда. Для сотрудничества. Чтобы иметь наконец возможность контролировать не только ведьм с активным ядром, но и оборотней.

Лиам сделал шаг к ней. Его взгляд стал острым и колючим.

— Кому ещё ты сказала об этом? — его голос упал до шёпота, но в нём звучала сталь. Он уже прокручивал в голове варианты: как заставить молчать её, как изолировать Натаниеля... как скрыть эту информацию любой ценой.

Но Адель его перебила. Она усмехнулась — едва заметно, одним уголком губ. И от этой усмешки у Лиама внутри всё сжалось. На мгновение он забыл обо всём: о деле, о звере, о подозрениях. Он просто смотрел на изгиб её губ, такой мягкий и живой на этом бледном лице.

— Я не стала вписывать это в официальный отчёт, — сказала она, и её голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — По документам состояние ядра ведьмы не изменено. И Нат... не станет об этом болтать тоже.

Лиам моргнул, вырываясь из секундного наваждения. Почти ласковое «Нат» резануло слух. Зверь внутри глухо заворчал.

Он смотрел на неё недоверчиво, изучающе.

— Почему? — спросил он прямо.

Адель встретила его взгляд без тени страха.

— Потому что это не в моих интересах — начинать межрасовую войну, мистер Блэквуд. Я прекрасно знаю, что моё начальство сделает с этой информацией.

Лиам молчал ещё несколько секунд, глядя на неё уже совсем другим взглядом. В глубине души, там, где бушевала ярость его зверя, загоралась крошечная, почти незаметная искра благодарности. Но он тут же затоптал её тяжёлым сапогом подозрений.

«Она что-то попросит взамен», — холодно подумал лев. — «Это не благотворительность». Он прищурился.

— И что же ты хочешь за эту... услугу? — в его тоне сквозило неприкрытое недоверие.

Адель не отвела взгляд. Она смотрела на него долгую, тягучую секунду, и Лиаму показалось, что в глубине её синих глаз мелькнуло что-то похожее на понимание. Или это была жалость? Эта мысль обожгла его хуже удара хлыста. Он уже приготовился к торгу. К тому, что она попросит особое место в Клане, неприкосновенность, статус... или что-то более личное, о чём он боялся даже думать. Его лев внутри напрягся в предвкушении, но вместе с тем и в глухом раздражении от возможной сделки.

Поток его мыслей, скачущих от подозрений к нелепым надеждам, оборвался так же резко, как падает нож гильотины.

Адель выдохнула. Это был не раздраженный вздох, не фырканье превосходства. Это был выдох бесконечно уставшего человека, который несёт на плечах груз, непосильный для других.

— Просто держите себя в руках, мистер Блэквуд, — тихо произнесла она, и её голос эхом отразился от кафельных стен. В нём не было ни вызова, ни холода. Только констатация факта.

После этого она резво развернулась. Не сказав больше ни слова, не дожидаясь ответа, девушка направилась к выходу из секционной. Её шаги были тихими, но уверенными. Лиам остался стоять на месте, словно пригвожденный к полу. Он смотрел ей вслед, и в его голове воцарилась оглушительная тишина, которая тут же заполнилась тысячей мыслей, которые он сам же и породил. Мыслей о том, кем она могла бы стать, о чём могла бы попросить... и о том, насколько он всё испортил своей подозрительностью?

Звук закрывающихся дверей лифта вывел его из оцепенения.

Лиам вновь перевёл взгляд на тело под белой простынёй. И только сейчас, когда её запах стал медленно растворяться в стерильном, безжизненном воздухе морга, до него дошла одна неожиданная деталь. Он нахмурился.

Как?

Как она определила состояние ядра? Ядро ведьмы — это не то, что можно увидеть глазами или прощупать. Для этого нужна специальная аппаратура Инквизиции, сложные сканеры, которых он не видел. Или... магия. Но ведьм не берут на работу в Церковь. Может, он что-то упустил?

Обдумывая эту странность, Лиам ещё раз внимательно осмотрел ничем не примечательное тело молодой женщины. Никаких внешних признаков, никаких зацепок. Ничего.

Он медленно накрыл тело простынёй, укрывая его от холодного света ламп. Ответы на эти вопросы могли подождать. Сейчас нужно было найти Ричарда и узнать, что тот накопал в архиве.

Лиам развернулся и широкими шагами направился к выходу из морга. Он вышел в коридор и нажал кнопку вызова лифта, мысленно уже переключаясь на дело. Если они правы насчёт выкачивания силы... это меняло всё. Им нужно было найти логово этого психа раньше, чем он нанесёт новый удар. И раньше, чем Церковь поймёт истинную ценность их «Декоратора».

Лиам вышел из лифта на подвальном уровне, где располагался архив. Воздух здесь был другим — сухим, пыльным и пах старой бумагой, гарью от работающей оргтехники и едва уловимым запахом кофе. Он пошел по коридору, ориентируясь на тусклый свет, льющийся из-за приоткрытой двери в конце прохода.

Войдя в просторную комнату, заставленную высокими стеллажами с папками, он увидел Ричарда. Картина была настолько нелепой, что Лиам не смог сдержать кривой усмешки.

Его напарник, двухметровый бурый медведь, чья физическая мощь могла поспорить с небольшим внедорожником, сидел за стандартным офисным столом, заваленным горами бумаг. Поверх отчетов лежали распечатанные фотографии с мест преступлений — жуткие, контрастные снимки. Ричард, водрузив на нос небольшие очки в тонкой металлической оправе, которые совершенно не вязались с его суровой внешностью, водил пальцем по строчкам на экране монитора и что-то недовольно бормотал себе под нос.

— Ты похож на бухгалтера, который вот-вот пойдет на убийство из-за налоговой проверки, — с усмешкой произнес Лиам, подходя ближе.

Ричард даже не поднял головы, лишь фыркнул.

— Смешно. Очень. Если бы не эти «бухгалтерские» бумажки, мы бы до сих пор искали убийцу по запаху на улицах. Сядь и не мешай. Я тут кое-что нащупал.

Лиам оперся бедром о край стола, от чего стопка бумаг угрожающе накренилась. Он втянул носом воздух. Среди запаха старой бумаги он уловил тонкий, знакомый аромат дорогого парфюма.

— Натаниель к тебе заходил? — спросил он без предисловий.

Ричард наконец оторвался от монитора и снял очки, устало потерев переносицу. На его губах заиграла понимающая ухмылка.

— Ага. Заходил. Минут десять назад. Жаловался на твою грубость и... — медведь сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — ...рассказал, что они с твоей дамочкой успели узнать до твоего эффектного появления.

Лиам закатил глаза и скрестил руки на груди. Огрызнулся он уже чисто механически, без прежнего яда:

— Она не «моя дамочка».

— Ну-ну. Как скажешь, котенок, — Ричард хмыкнул и снова надел очки, возвращаясь к документу. — Но ты спросил про Ната. Сразу говорю, он не будет болтать. И я с ним в этом согласен. Эта теория... это как дать обезьяне гранату. Даже в виде догадки это слишком опасно. Если кто-то из верхушки Ордена услышит об этом, они перевернут весь город вверх дном, чтобы найти этого гения живым.

Лиам молча кивнул. Слова Ричарда подтверждали то, что сказала Адель. Это немного... успокаивало. По крайней мере, одной проблемой меньше.

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — Хватит болтать. Есть что-то по делу?

Ричард удовлетворенно крякнул и развернул к Лиаму один из мониторов.

— Вот. Смотри. Я поднял отчеты по первой жертве. Волк. Мы думали, это просто постановка: машина в стену, трава на капоте. Но я запросил данные с бортового компьютера спорткара и отчет независимых экспертов-криминалистов по состоянию салона.

Он щелкнул мышкой, открывая таблицу.

— Смотри на время последнего включения климат-контроля и расход топлива за последние 48 часов до аварии. Машина проехала почти триста километров вне своего обычного маршрута по городу. И климат-контроль был включен на рециркуляцию воздуха почти всё это время.

— Хочешь сказать... — Лиам подался вперед, вчитываясь в цифры.

— Да! — перебил его Ричард, хлопнув ладонью по столу так, что звякнула кружка с кофе. — Он не убивал его дома или в офисе! Он держал его где-то у себя! Тело волка было привезено в его же машину уже после смерти! Мы это пропустили, потому что искали следы борьбы или магии, а не логистику похищения!

Лиам тихо выругался. Это было так очевидно и так... унизительно. Они смотрели на детали «инсталляции», но проигнорировали саму основу преступления.

— А вторая жертва? Медведь?

Ричард помрачнел и взял в руки одну из фотографий с места преступления — ту самую, с подвешенным телом и клетками с кроликами.

— То же самое. Я поднял данные по его охранному агентству. В день исчезновения у него не было выездов на объекты. Но! — он поднял толстый палец. — Его личный помощник вспомнил странный звонок за час до того, как босс «ушел на обед и не вернулся». Звонили якобы из мэрии по поводу внеплановой проверки систем безопасности в старом муниципальном здании.

— Которое наверняка заброшено и имеет выход в канализацию... — закончил за него Лиам, чувствуя, как внутри разгорается охотничий азарт.

— Именно! — Ричард откинулся на спинку кресла, которая жалобно скрипнула под его весом. — Мы искали логово психа-одиночки где-то на окраинах или в промзоне. А он использует городскую инфраструктуру. Заброшенные бункеры гражданской обороны, старые технические уровни под магистралями...

Лиам выпрямился во весь рост. В голове начала складываться новая картина. Убийца был не просто маньяком-художником. Он был прагматиком. Инженером.

— Нам нужны списки всех муниципальных объектов, закрытых за последние пять лет. И карта подземных коммуникаций с пометками зон отчуждения.

Ричард усмехнулся и снял очки, убирая их в нагрудный карман.

— Я уже запросил их у Ната через официальные каналы Инквизиции. Под видом плановой проверки систем безопасности города. Ответ будет через час.

Лиам посмотрел на друга с новым уважением.

— Ты страшный зверь, Ричи. Когда ты не громишь мебель, ты пугаешь своей эффективностью.

Медведь лишь хмыкнул в ответ:

— А ты думал. Кто-то же должен думать головой, пока наш котик бесится из-за гормонов.

Лев не стал ничего отвечать на очередную провокацию со стороны друга. Гул компьютеров и шелест вентиляторов стали единственным звуком, нарушающим покой огромного помещения. За окном, выходящим на глухую стену соседнего здания, уже сгустились сумерки. Длинный, изматывающий день, полный мертвых тел, стерильных улик и бесконечных теорий, наконец подошел к концу.

Ричард с хрустом потянулся, разминая затекшую спину. Сняв очки, он устало потер переносицу. На его столе царил хаос из распечаток, фотографий и пустых стаканчиков из-под кофе.

— Всё, — пробасил он. — Мой мозг отказывается воспринимать информацию. Поехали по домам.

Лиам, который все это время стоял у окна и невидящим взглядом смотрел на кирпичную стену, лишь молча кивнул. Он чувствовал себя выжатым досуха. Не физически — его звериная натура была полна сил, — а морально. Запах Адель, этот проклятый аромат снега, казалось, въелся в его одежду и кожу, не давая сосредоточиться.

— Я тебя подкину, — предложил Ричард, поднимаясь со стула и нависая над столом своей массивной фигурой. — Моя малышка скучает без движения.

Лиам медленно повернулся к нему. Желтые глаза блеснули в полумраке комнаты.

— Нет, Ричи. Спасибо. Я... прогуляюсь.

Медведь удивленно хмыкнул, приподняв одну бровь.

— Прогуляешься? До твоего района? Котенок, это же километров десять по улицам.

— Мне нужно развеяться, — отрезал Лиам, и в его голосе проскользнули рычащие нотки. — Зверю тесно в четырех стенах. Вот увидишь, я доберусь быстрее тебя.

Ричард посмотрел на друга долгим, изучающим взглядом. Он видел это напряжение в плечах Лиама, эту едва сдерживаемую энергию. И не стал давить.

— Ладно, ладно, — миролюбиво поднял он руки. — Не рычи. Завтра заеду за тобой в семь. Будь готов.

Лиам лишь коротко кивнул и направился к выходу.

Оказавшись на улице, он глубоко вдохнул. Воздух мегаполиса был тяжелым — выхлопные газы, запахи разогретого за день асфальта и далекая вонь канализации. Но это было лучше, чем стерильный запах морга и ладана Церкви.

Он отошел в тень переулка, подальше от редких прохожих и камер наблюдения. Оборот на улицах официально не приветствовался, но многим оборотням было плевать. Зачем тратить время на машину или толкаться в метро, если можно просто... бежать? Дать зверю то, чего он жаждал весь день — свободы и скорости.

Трансформация началась не с боли, а с текучего, почти незаметного перетекания плоти. Это было похоже на то, как густой деготь медленно обволакивает предмет. Кожа на руках потемнела, пальцы начали удлиняться, выпуская острые черные когти. Кости меняли свою структуру с тихим, внутренним хрустом, который слышал только он сам.

Его дорогой пиджак и рубашка не порвались в клочья. Ткань вела себя странно: она не трескалась под напором меняющегося тела, а словно становилась жидкой, эластичной, обтекая формирующиеся мышцы и утопая в густой черной шерсти, которая пробивалась сквозь поры. Одежда не исчезала — она становилась частью зверя, утопая под шкурой. Через минуту на том месте, где стоял мужчина, возвышался огромный черный лев.

Зверь встряхнулся всем телом, окончательно расправляя шерсть и сбрасывая остатки человеческого оцепенения. Он поднял массивную голову и втянул воздух. Свобода!

Лев беззвучно сорвался с места и гигантскими прыжками понесся по пустынным улицам спящего города. Он несся вдоль проезжей части, пугая редких водителей светом своих неестественно ярких желтых глаз в свете фар. Для него город был не бетонной ловушкой, а гигантской игровой площадкой. Асфальт подушками лап казался мягким грунтом саванны.

В какой-то момент, пересекая широкий проспект, он резко остановился. Ноздри льва затрепетали. Среди привычной вони города он уловил его — тонкий, едва заметный след. Не озон после грозы. Нет. Это был запах чистого морозного воздуха и свежевыпавшего снега. Её запах.

Лев замер как вкопанный. Он медленно повернул огромную голову осматриваясь по сторонам и ведомый инстинктами посмотрел вверх. Высоко в черном небе, почти невидимая даже для его острого зрения, парила белая точка. Птица? Возможно. Слишком высоко, чтобы разглядеть детали.

Он постоял еще секунду, ища девушку, но затем мотнул гривастой головой и фыркнул. Показалось. Не придав этому значения больше необходимого (хотя зверь внутри протестующе рыкнул), лев снова набрал скорость.

Бег помогал очистить голову. В ритме мощных прыжков мысли о деле выстраивались в логическую цепочку: Тросы -> Подвал -> Заброшенные объекты -> Энергия. Он почти физически чувствовал близость разгадки.

Спустя полчаса спринтерского бега городские джунгли сменились элитным жилым комплексом для нелюдей. Здесь улицы были шире, чище и почти безлюдны в этот час.

Лев легко перемахнул через декоративную ограду и приземлился на просторном балконе одного из пентхаусов. Здесь трансформация пошла в обратную сторону — так же плавно и текуче. Шерсть втягивалась в кожу, кости принимали человеческую форму, а одежда «выплывала» из-под кожи, снова обретая плотность и фактуру.

Через минуту на балкон вышел уже мужчина — слегка растрепанный после бега, но собранный. Он открыл стеклянную дверь и шагнул в прохладу своей квартиры.

Просторная гостиная с панорамными окнами была идеальным жилищем для оборотня: много места для зверя и комфортная обстановка для человека. Он прошел на кухню, налил себе стакан ледяной воды и залпом осушил его.

Дело сдвинулось с мертвой точки. Но теперь оно казалось еще более опасным, чем он думал вначале.

Ночь была короткой и беспокойной. Горячий душ немного помог снять напряжение в мышцах. Лиам стоял перед запотевшим зеркалом, небрежно стирая с него влагу ладонью. Его фигура, подсвеченная тусклым светом ванной, была воплощением хищной грации и силы: широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы спины и рук, которые сейчас были напряжены, словно он все еще готовился к прыжку. Он провел рукой по мокрым волосам, но даже не потрудился взять полотенце. Капли воды стекали по его коже, но мужчина не замечал этого.

Упав на кровать, онзакрыл глаза. Последняя мысль, прорвавшаяся сквозь барьеры его воли, была о ней. О её холодности. О её уме. О том, как её запах сводит зверя с ума. «Ведьма», — успел подумать он, прежде чем усталость накрыла его тяжелой волной, и он моментально отключился.

Утро началось с резкого, пронзительного звука будильника. Лиам рывком сел на кровати. В голове была звенящая пустота, которая тут же начала заполняться мыслями о деле. Адель? Её больше не существовало в его утренней реальности. Были только улики, карты и убийца.

Быстрые сборы. Кофе на ходу. Ровно через пятнадцать минут у подъезда должен был зареветь мотор внедорожника Ричарда.

Лиам уже стоял у двери, затягивая узел галстука, когда с улицы донесся знакомый низкий гул. Он не стал ждать. Просто вышел из квартиры и направился к лифту. Спустившись, он молча открыл пассажирскую дверь и сел в машину.

— Доброе утро, спящая красавица! — прогудел с водительского места Ричард. — Надеюсь, ты выспался лучше, чем выглядишь.

— Мхм, — неопределенно буркнул Лиам, глядя прямо перед собой.

— Влажная ночка? — не унимался медведь, выруливая со двора. — Я слышал, был дождь.

Лиам лишь бросил на него испепеляющий взгляд. Его волосы действительно были еще чуть влажными на затылке. Он проигнорировал подколку и уставился в окно на проносящийся мимо город.

— Ладно-ладно, молчу, — хмыкнул Ричард, видя реакцию друга. — Давай к делу. Я получил список заброшенных муниципальных объектов в радиусе пятидесяти километров от мест преступлений. Их около сотни. Нам нужно как-то сузить круг.

— Начнем с тех, что имеют выход к старым коммуникациям, — сухо ответил Лиам. — И нам нужны данные по пропавшим за последний месяц. Не только официальные.

— Нат уже в курсе. Он поднимет свои списки.

Они ехали в тишине пару минут, каждый погруженный в свои мысли о деле. Это был их стандартный протокол: сбор данных, анализ улик, построение профиля убийцы и поиск логова. Ничего магического — просто рутинная, изматывающая работа следователей.

Когда впереди показалось массивное здание штаб-квартиры Инквизиции, Лиам недовольно поморщился.

— Я соскучился по нашему отделу, — проворчал он. — Там хотя бы пахнет кофе и старыми отчетами, а не ладаном и фальшивым благочестием.

— Согласен, — кивнул Ричард, принюхиваясь. — Тут действительно не очень приятно пахнет.

Но когда они подъехали ближе и свернули на служебную парковку, Ричард резко нажал на тормоз. Увиденная картина заставила их замереть.

Пространство перед главным входом в Центр было оцеплено патрульными машинами Инквизиции, но это не помогало. Толпа журналистов с камерами и микрофонами буквально осадила здание. Видимо узнав по своим каналам, что в этот раз жертвой стала ведьма, а не оборотень, пресса устроила настоящее столпотворение. Они выкрикивали вопросы в лицо каждому входящему сотруднику, пытаясь получить хоть какой-то комментарий.

Лиам смотрел на это безумие через лобовое стекло и медленно качал головой.

— Похоже, сегодня внутрь мы не попадем, — констатировал он.

Ричард согласно хмыкнул и заглушил двигатель.

— Кажется, наша «королева драмы» Мари уже на месте и раздувает пожар. Что будем делать? Пойдем прорываться с боем? Или подождем, пока кто-нибудь не расчистит нам путь?

Ричард заглушил двигатель, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом толпы снаружи. Мужчины синхронно посмотрели на осажденный вход. План проникновения в здание, не привлекая внимания стервятников с камерами, начал медленно формироваться в их головах. Ричард уже прикидывал, смогут ли они проскочить через подземный гараж для служебного транспорта, когда тишину внедорожника разорвал тихий звук уведомления.

Лиам достал из кармана пиджака телефон. На экране светилось новое сообщение. Ричард, сидевший вполоборота, скосил глаза и успел прочитать текст:

«К восточной стене, 15 метров от машины. А. Моро.»

Медведь тихо присвистнул.

— Ого. А я смотрю, ты времени даром не терял, котенок. Когда это вы успели обменяться номерами? — в его голосе звучала неприкрытая насмешка.

Лиам, который уже тянулся к ручке двери, замер. Он метнул на друга раздраженный взгляд, в котором на долю секунды промелькнуло что-то похожее на панику.

— Я тут ни при чем, — глухо прорычал он, распахивая дверь и выходя из машины. Холодный утренний воздух ударил в лицо.

— Ага, конечно! — крикнул ему вслед Ричард, не в силах сдержать смех. — Так я и поверил! Ну раз самочка решила самостоятельно поискать твой номерок, то явно запала! Смотри, не упусти свой шанс!

Лиам не удостоил его ответом. Он просто захлопнул дверь и, не оглядываясь, направился вдоль стены здания. Отмахиваться от нелепых попыток медведя вывести его из себя было бесполезно. Сейчас его внимание было приковано к другому.

Он втянул носом воздух. Среди запахов асфальта, выхлопных газов и озона он безошибочно уловил его — тот самый аромат морозного воздуха и свежевыпавшего снега. Он шел по следу. Сделав ровно пятнадцать шагов от бампера их внедорожника, он завернул за угол.

В глубокой тени, отбрасываемой массивной стеной штаб-квартиры, стояла она. Маленькая, хрупкая фигурка в строгом брючном костюме казалась еще более одинокой и отстраненной в этом полумраке. Она не пряталась, просто стояла неподвижно, словно была частью этой тени.

Адель молча кивнула им обоим в знак приветствия. Никаких лишних слов.

— Сегодня вам обоим нужно зайти в отдел пропусков и забрать обновленные удостоверения. Это позволит вам проходить через служебные входы и лифты, минуя главный холл.

Ричард весело хмыкнул, поправляя очки.

— С чего нам такая честь?

Адель перевела на него свой холодный, изучающий взгляд.

— Не обольщайтесь, мистер Картер. Поскольку дело получает слишком большой общественный резонанс, не в интересах Церкви еще больше тормозить и без того медленную работу следователей. Это вопрос имиджа.

Лиам сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Его бесило всё: и её холодный профессионализм, и то, что она была права, и то, что Церковь диктовала им условия через неё.

— Адель... — начал он с явным раздражением в голосе.

Она не дала ему договорить. Её взгляд снова стал отстраненным, деловым.

— И да. Сегодня к шестнадцати ноль-ноль я жду вас в конференц-зале на седьмом этаже. Я желаю получить хоть какие-то данные к этому совещанию. Данные, подтверждающие, что мы не зря не отстраняем вас от расследования.

Ричард лишь тихо рассмеялся себе в бороду от такой дерзости. Лиам же почувствовал, как внутри закипает глухая ярость.

Всё это время они шли через неприметную служебную дверь с магнитным замком, которую Адель открыла своей картой. Оказавшись внутри и пройдя по тускло освещенному коридору для персонала, они вышли в главный холл штаб-квартиры с его стерильной чистотой и запахом ладана.

Не сказав больше ни слова, даже не попрощавшись, Адель молча кивнула им и так же бесшумно и быстро удалилась в сторону лестницы для персонала, растворившись в потоке сотрудников в белых халатах и строгих костюмах.

Оставив позади гул главного холла и запах ладана, напарники направились к лифтам для персонала. Ричард, насвистывая что-то невнятное, с усмешкой наблюдал за метаниями друга.

— А она ничего, — протянул он, искоса поглядывая на Лиама. — Строгая, конечно, как полярная зима, но с характером. И, я заметил, соображает быстро.

— Ричи, — голос Лиама был тихим, но в нем отчетливо слышалось рычание. — Если ты еще раз назовешь её «ничего», я сломаю тебе палец. Один. На выбор.

Медведь лишь громогласно расхохотался, и его басовитый смех эхом отразился от стен коридора, заставив проходившую мимо сотрудницу в белом халате испуганно вздрогнуть и ускорить шаг.

— Ой, напугал! — Ричард хлопнул друга по плечу своей тяжелой ладонью. — Ты бы себя видел, когда читал её сообщение. Лицо как у кота, которому на хвост наступили. И кто мне говорил что не запал на самочку?

Лиам стряхнул его руку и нажал кнопку вызова лифта с такой силой, что пластиковый корпус жалобно скрипнул.

— Я не запал. Она меня бесит. Мой зверь... сходит с ума. А она... просто человек. Холодная, стервозная человечка, которая лезет в наше дело.

— Ага. Человек, который за пять минут на месте увидел то, что мы с тобой пропустили за день, — парировал Ричард уже серьезнее. — И который понимает, что такое «политика» и «конспирация» лучше многих из Ордена. Не обманывай себя, котенок. Она действительно «ничего».

Лифт звякнул, открываясь. Они вошли в кабину, и Ричард нажал кнопку минус первого этажа — уровня аналитических отделов и архивов.

Весь следующий час прошел в размеренной, почти рутинной работе. Их рабочее место представляло собой не один стол, а целую выгородку из четырех серых перегородок, внутри которой царил организованный хаос. Два мощных компьютера гудели вентиляторами, на одном из столов стоял огромный термос с кофе Ричарда и чашка Лиама. Стены были увешаны распечатанными картами города с отмеченными точками преступлений, фотографиями жертв и схемами.

Ричард, надев очки, занялся тем, что у него получалось лучше всего — структурированием. Он вбивал в общую базу данных новые факты: отчеты о пропавших без вести (как официальных, так и полученные от Ната), данные о заброшенных муниципальных объектах, наложенные на карту маршрутов предполагаемого транспорта убийцы.

Лиам же ходил из угла в угол, словно запертый в клетке лев. Он пытался составить психологический портрет «Декоратора», но мысли постоянно сбивались. Он злился на себя за то, что не может сосредоточиться. Злился на неё за то, что она так легко читает ситуацию и отдает им приказы. Злился на Ричарда за его бесконечные подколки.

— Сядь уже! — не выдержал наконец медведь, не отрывая взгляда от монитора. — Ты своим хождением мне картинку на экране размываешь. У меня от твоего мельтешения уже в глазах рябит.

— Я думаю! — огрызнулся Лиам.

— Ты бесишься. Это разные вещи.

Лиам хотел было что-то ответить, но лишь раздраженно выдохнул и упал в свое кресло. Он потер лицо руками и уставился на экран компьютера, пытаясь заставить себя прочитать отчет криминалистов.

Электронные часы на стене показывали 14:20. До совещания оставалось чуть меньше двух часов, и это время нужно было потратить с умом. Или хотя бы с пользой для желудка

— У нас есть полтора часа до этого чертового совещания, — пробурчал Лиам, закрывая файл с отчетом. Он чувствовал, что если сейчас же не сменит обстановку, то просто взорвется. — Если я сейчас не поем, я начну жевать бумагу.

— Я как раз собирался предложить то же самое, — Ричард с хрустом потянулся и захлопнул крышку ноутбука. — Мой мозг отказывается работать без топлива. А судя по выражению твоего лица, тебе тоже не помешает выпить чего-нибудь покрепче кофе.

Лиам хмыкнул. Идея была здравой.

— Пойдем. Тут за углом есть одно место. Бургеры у них отвратительные, но пиво холодное.

Ричард поднялся со стула, и его массивная фигура заполнила почти всё пространство выгородки.

— Звучит как план. Заодно расскажешь мне по дороге, как именно ты планируешь убедить нашу ледяную королеву, что мы не зря едим свой хлеб. Потому что пока у нас есть только догадки и очень много беготни.

Они вышли из своего рабочего отсека и направились к посту охраны. Процедура получения новых пропусков заняла не больше пяти минут. Лиам молча сунул пластиковую карту в карман, даже не взглянув на неё. Ричард же, наоборот, вертел свою в руках, с интересом изучая голографическую печать Инквизиции.

Выйдя через неприметную боковую дверь для персонала, они оказались в узком переулке. Шум главной улицы здесь был приглушенным. Лиам вдохнул полной грудью, наслаждаясь отсутствием запаха ладана.

— Смотри-ка, — пробасил Ричард, кивая в сторону проспекта. — Основная стая разбежалась.

И правда, огромная толпа журналистов, осаждавшая главный вход, поредела. Остались лишь самые стойкие, дежурившие у ворот в надежде поймать кого-то из руководства. У баррикад, как королева на троне, стояла Марианна. В руках у неё был неизменный микрофон с логотипом телеканала, и она что-то эмоционально вещала в камеру, активно жестикулируя.

— Стервятница, — фыркнул Лиам, сворачивая в сторону уютного переулка, где располагалась их любимая забегаловка. — Как она вообще узнала про ведьму так быстро? У неё что, свой человек в морге?

— Или в штабе, — хохотнул Ричард. — Эта проныра везде найдёт лазейку. Не удивлюсь, если завтра она будет караулить нас у подъезда.

— Я её придушу, — безэмоционально пообещал Лиам.

Они подошли к дверям небольшого паба. Изнутри доносился гул голосов и запах жареного мяса. Лиам уже взялся за ручку двери, когда Ричард вдруг замер на полушаге и тихо присвистнул.

— Ого. Наша ледяная королева решила растаять.

Лиам непонимающе посмотрел на друга, а затем толкнул дверь и вошел внутрь. Паб был полон наполовину. В дальнем углу, у окна, сидела компания из трех человек. Лиам узнал Натаниеля. А рядом с ним... Он застыл на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

Адель смеялась. Не той холодной, профессиональной полуулыбкой, которой она одарила их утром, а по-настоящему. От её смеха морщинки на лбу разгладились, а в синих глазах плясали искорки. В этот момент она выглядела совсем юной, почти девчонкой, сбросившей с плеч груз усталости и ответственности. Она сняла строгую рубашку и осталась в легкой майке на тонких бретельках, и Лиам поймал себя на мысли, что ему нравится этот простой, неформальный вид.

Он стоял и просто смотрел на неё, забыв обо всем на свете.

— Эй, котёнок! — Ричард грубо пихнул его локтем в бок. — Земля вызывает! Ты сейчас лужицей тут растечешься и слюни начнешь пускать.

Слова медведя сработали как спусковой крючок. Лиам резко дернулся и повернулся к другу. Его глаза снова вспыхнули желтым огнем.

— Да что за бред! — зашипел он яростным шепотом. — Я просто хочу хотя бы этот чертов обед провести без этой надоедливой человечки! Почему она везде?!

В этот самый момент Адель, словно почувствовав его взгляд или чудом услышав его голос сквозь шум паба, медленно повернула голову и посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились на долю секунды.

Ричард, увидев это, не удержался и громко, раскатисто захохотал.

— Кажется, она тебя услышала!

Лиам лишь раздраженно выдохнул сквозь зубы и демонстративно отвернулся от их столика.

— Я и не собирался скрываться, — проворчал он уже в разы тише.

Ричард всё ещё посмеиваясь, подтолкнул друга вглубь зала.

— Ладно-ладно, идём уже. Сядем вон там, в углу.

Они наконец-то прошли к дальнему столику у стены и с облегчением рухнули на деревянные стулья. К ним тут же подошла официантка.

— Два фирменных бургера и два светлых пива, — не заглядывая в меню, заказал Ричард. Лиам лишь кивнул, всё ещё хмуро поглядывая в сторону компании у окна.

Лиам видел, как после его громкого, раздраженного возгласа её улыбка померкла. Она нахмурилась, и её взгляд, словно острие кинжала, на долю секунды метнулся в их сторону. Но тут же отвернулась, демонстративно игнорируя их присутствие. Это было похоже на пощечину.

А потом стало ещё хуже.

Натаниель, сидевший рядом с ней, почувствовав её секундную слабость, приобнял её за плечи. Это был больше чем дружеский, покровительственный жест. И она... приняла его. Расслабившись, Адель склонила голову и положила её на плечо инквизитора, вновь почти беззаботно улыбаясь шуткам незнакомого мужчины напротив. Этот незнакомец, третий в их компании, что-то оживленно рассказывал, активно жестикулируя. Казалось, вся эта троица специально, назло ему, Лиаму, стала лишь активнее смеяться.

— Ого, — тихо протянул Ричард, с аппетитом откусывая от своего гигантского бургера. По его бороде уже стекал соус. — А наш котенок, кажется, приревновал.

— Не неси чушь, — огрызнулся Лиам, не отрывая взгляда от их столика. Он заставлял себя смотреть, запоминать эту картину. Её доверчивость, её близость с другим мужчиной. Это не должно было его злить. Но это злило.

— Ты посмотри на себя, — не унимался медведь. — Ты сейчас взглядом дыру в Нате прожжешь. Или в ней? Хотя нет, её дырочку ты не прожечь хочешь... ты хочешь её…

— Заткнись, Ричи! — рыкнул Лиам, наконец поворачиваясь к своей тарелке. Он сжал вилку так, что пластик заскрипел. — Я не ревную. Меня просто бесит вся эта ситуация. Бесит, что такую, как она... — он осекся, поймав себя на мысли, что чуть не сказал «мою». — ...могли вообще приставить к нам. Человечку! Она же будет путаться под ногами.

Ричард перестал улыбаться. Он отложил свой бургер и посмотрел на друга с неожиданной серьезностью.

— Да, котенок. Когда зверь выбирает человека... это всегда сложно. Очень. Особенно для таких упрямых засранцев, как ты.

Лиам фыркнул, но уже без прежнего запала.

— Он её не выбирал! Мой лев просто... сбрендил! Это временно. Это пройдёт.

Он решительно откусил от бургера, давая понять, что разговор окончен. Ричард лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

На какое-то время над их столиком повисла тишина, нарушаемая лишь громким чавканьем медведя и звуками жевания Лиама. Еда была простой, но горячей и сытной. Напряжение немного спало, уступив место рабочей усталости и тяжести в желудке.

Лиам ел механически, не чувствуя вкуса. Он принял для себя решение. Он будет стойко игнорировать её. Игнорировать эту явно занятую девушку, которая давно нашла утешение на плече другого мужчины. Это было единственно верным выходом из этой нелепой ситуации.

Он доел свой бургер быстрее и одним глотком осушил половину кружки ледяного пива.

— Нам пора, — сухо сказал он, вытирая руки салфеткой и бросая её на тарелку. — До совещания пол часа. Нужно хотя бы структурировать то, что мы нарыли в архиве.

Ричард согласно кивнул, с сожалением глядя на недоеденный бургер, но всё же отодвинул тарелку и тяжело поднялся из-за стола.

Выходя из паба, Лиам не смог удержаться. Он позволил себе один, последний взгляд в сторону их столика. Картина не изменилась. Адель всё так же сидела, доверчиво прижавшись к плечу Натаниеля, а тот обнимал её за плечи, что-то тихо говоря ей на ухо. Она выглядела... умиротворенной. Это зрелище полоснуло Лиама по живому, но он тут же сжал зубы и резко отвернулся, выходя на улицу.

— Не сверни себе шею, оглядываясь, — хмыкнул Ричард, закрывая за собой дверь.

— Я не оглядывался, — отрезал Лиам, ускоряя шаг. — Я просто проверял, не идет ли кто за нами.

Они пошли обратно к Центру по уже знакомому маршруту. Ричард, сытый и довольный, шагал широко и неторопливо, а Лиам, наоборот, был напряжен и двигался порывисто.

— Значит, так, — начал медведь, возвращаясь к делу. — По моим прикидкам, если мы отсечем объекты без доступа к старым сетям, у нас останется около двадцати потенциальных точек. Это уже что-то. За день не управимся, но...

— ...но это лучше, чем искать вслепую по всему городу, — закончил за него Лиам. Его раздражение от встречи в пабе медленно трансформировалось в рабочую злость. — Нужно будет достать схемы старых коммуникаций.

Они свернули за угол и увидели главное здание Центра. К их облегчению, толпа журналистов у главного входа действительно рассосалась. Остались лишь пара фургонов с логотипами телеканалов и несколько скучающих операторов.

— Смотри-ка, чисто, — заметил Ричард. — Не придется делать крюк. Пойдем через парадный.

Они направились к массивным стеклянным дверям. Но не успели они сделать и пары шагов по широкому крыльцу, как путь им преградила знакомая фигура.

Марианна стояла прямо перед ними, микрофон в её руке был нацелен на Лиама, как оружие.

— Детектив Блэквуд! Детектив Картер! — её голос был приторно-сладким, но в глазах горел хищный огонек охотницы за сенсацией. — Всего пара слов для вечернего выпуска! Есть ли связь между убийствами? Это серийный маньяк? Правда ли, что последняя жертва была ведьмой?

Лиам остановился так резко, что Ричард едва не врезался в него. Желтые глаза льва вспыхнули опасным огнем.

— Мисс... как вас там... — начал он с холодной яростью. — Вы мешаете проходу.

— О, я уверена, у вас есть минутка для прессы! — Марианна бесцеремонно шагнула вперед, тыча микрофоном ему чуть ли не в лицо. — Общественность имеет право знать! Вы уже вышли на след? Я слышала...

— Вы ничего не слышали, — перебил её Ричард. Его голос был спокойным и глубоким, как рокот далекого грома. Он мягко, но непреклонно отодвинул Лиама себе за спину. — И боюсь, мисс... э-э-э... мы не даем комментариев по текущим расследованиям. Это стандартная процедура.

Но журналистка была как репей.

— Я слышала ваш разговор в пабе! Вы говорили о «потенциальных точках» и «схемах коммуникаций»! Это значит...

— Это значит лишь то, что у вас слишком острый слух и больное воображение, — прорычал Лиам из-за плеча Ричарда, теряя остатки терпения. Он уже готов был просто отодвинуть медведя и послать эту стерву куда подальше в куда более грубой форме.

Журналистка уже открыла рот для новой атаки, но тут воздух вокруг словно сгустился от холода. За спинами напарников выросла тень.

— Марианна? — голос Адель был тихим, но в нем звенел такой лед, что даже у Лиама по спине пробежал холодок.

Журналистка резко осунулась. Улыбка сползла с её лица так быстро, будто её стерли ластиком. Она побледнела и сделала инстинктивный шаг назад.

— Мисс Моро... Я... я просто...

— У вас есть ровно три секунды, чтобы микрофон исчез из моего поля зрения, — всё так же тихо и ровно произнесла Адель. Её синие глаза были абсолютно пустыми и безжалостными. — Раз.

Марианна не стала дожидаться «два». Она судорожно прижала микрофон к груди и, пробормотав что-то невнятное про срочный звонок от редактора, ретировалась к своему фургону с такой скоростью, будто за ней гнались все демоны ада.

Ричард и Лиам переглянулись с одинаковым выражением недоумения на лицах, после чего обернулись на девушку, что уже смотрела на них. Её лицо снова было непроницаемой маской.

— Двадцать минут до совещания.

Не сказав больше ни слова, она развернулась и прошла сквозь стеклянные двери Центра, оставив напарников одних на крыльце под удивленными взглядами оставшихся операторов.

Ричард и Лиам проводили удаляющуюся спину Адель одинаковыми взглядами, полными недоумения. В воздухе повис немой вопрос, который озвучил медведь, как только за ней закрылись дверь:

— И что это, черт возьми, было? Наша ледяная королева только что спасла нас от репортерской саранчи?

— Похоже на то, — хмуро буркнул Лиам. Он всё ещё чувствовал этот ледяной тон, которым она говорила с журналисткой. Это было... впечатляюще. И пугающе. — Полна сюрпризов.

Они развернулись и направились обратно к лифтам. Им нужно было спуститься на минус второй этаж, в их временный аналитический отдел, чтобы забрать подготовленные материалы.

— Сначала пугает до дрожи, а потом спасает от прессы, — продолжал Ричард, нажимая кнопку вызова. — Определённо, с ней не соскучишься.

Лиам ничего не ответил. Он смотрел на табло над лифтом, но не видел цифр. Его мозг уже переключился. Разговор о девушке был окончен. Он мысленно выстраивал логическую цепочку: технически сложный убийца -> доступ к городским сетям -> бывший сотрудник корпорации -> список объектов. Он определённо не будет думать об Адель... О мисс Моро... больше, чем это необходимо для дела.

Двери лифта открылись с тихим звоном.

Спустившись на -2 этаж, они молча прошли к своей выгородке. Ричард начал собирать со стола распечатки и отчеты, а Лиам, подключив флешку к компьютеру, быстро скидывал на неё структурированные данные из базы.

— Ладно, — нарушил тишину Ричард, сгребая в охапку папки. — У нас есть десять минут. Давай не будем заставлять даму ждать.

Они вышли обратно в коридор и снова вызвали лифт. Лиам нажал кнопку «7». Ричард, видя каменное лицо друга и то, как напряжены его плечи, решил не испытывать судьбу. Он молча покачал головой и не проронил ни слова до самого момента, когда двери лифта открылись на седьмом этаже.

Они вышли в коридор штаб-квартиры Инквизиции. Здесь пахло всё так же — стерильностью и ладаном. Лиам ускорил шаг, направляясь к дверям конференц-зала. Дело было важнее всего. И сейчас он был этому даже рад.

Конференц-зал был типичным для Инквизиции: строгий, функциональный и безликий. Длинный овальный стол из темного полированного дерева, вокруг — жесткие кресла. На стене — огромный экран для проектора. В воздухе висел едва уловимый, но навязчивый запах ладана, который здесь казался еще более неуместным, чем в коридорах.

Адель уже ждала их. Она стояла у дальнего окна, глядя на город, и даже не обернулась на звук открывшейся двери. Лиаму показалось, что она специально выбрала это место, чтобы быть как можно дальше от входа. Когда они с Ричардом вошли, она лишь молча кивнула, не меняя позы.

Лиам целенаправленно, почти демонстративно, прошел в противоположный конец и сел так далеко от Адель, как только позволяла длина стола. Девушка никак не отреагировала на его маневр, что бесило его еще больше. Ричард, не обращая внимания на напряжение, по-хозяйски прошел к столу и плюхнулся в кресло рядом с другом.

В зале повисла гнетущая тишина. Было слышно лишь гудение вентиляции и тихий шелест бумаг, которые медведь начал раскладывать перед собой.

Спустя пять минут дверь открылась. Натаниель вошел первым, за ним — Кристиан Вайс. Начальник отдела по связям с общественностью выглядел так, словно сошел с обложки делового журнала. Они были так увлечены разговором, что, казалось, забыли, где находятся.

— ...и я ему говорю: «Гюнтер, если ты еще раз назовешь мою рабочую станцию 'шкафом', я запру тебя в настоящем!» — незнакомец закончил шутку громким, заразительным смехом.

Натаниель хохотал вместе с ним, но, увидев напряженную атмосферу в зале, осекся и виновато посмотрел на Адель. Та лишь закатила глаза к потолку и тяжело вздохнула. Этот молчаливый жест неимоверно взбесил Лиама. «Она ведет себя так, будто мы все — неразумные дети», — подумал он.

— Прошу прощения за опоздание и... за шум, — Натаниель прошел к столу. — Позвольте представить вам моего коллегу. Это Кристиан Вайс, начальник отдела по связям с общественностью и контролю информации. Он курирует медийный аспект нашего расследования. Крис любезно согласился присутствовать лично, учитывая статус третьей жертвы.

Вайс был высоким, подтянутым мужчиной с безупречной осанкой и обаятельной улыбкой политика. Он по очереди пожал руки Ричарду и Лиаму.

— Очень приятно. Я наслышан о вас обоих. Надеюсь, мы сработаемся.

Когда все заняли свои места, Ричард прокашлялся.

— Не будем тратить время. Я начну с систематизации данных. На текущий момент дело классифицировано как «Серия "Декоратор"». Эпизодов три.

Он активировал интерактивную панель на столе. Перед каждым участником зажглась голографическая проекция досье.

На экране появились фотографии трех тел.

— Первая жертва: Артур Волков, альфа-оборотень, вид — волк, серый. Финансовый сектор. Обнаружен в личном спорткаре после столкновения со стеной спортивного комплекса. Трава на капоте — инсценировка хищника-жертвы.

— Вторая жертва: Борис Громов, бета-оборотень, вид — медведь, бурый. Руководитель частного охранного агентства. Найден подвешенным в атриуме заброшенной галереи. Окружен клетками с живыми кроликами.

— Третья жертва: Лилит Соррская, ведьма, ипостась — ворона. Консультант-аналитик. Обнаружена под куполом жилого пентхауса. Тело окружено стаей живых голубей.

Ричард переключил слайд. Фотографии сменились графиками токсикологии и анатомическими схемами.

— Стандартный протокол вскрытия выявил общие аномалии для всех троих. Во-первых, следы длительного удержания. У оборотней это подтверждается микротрещинами суставов от принудительной неподвижности и химическим составом крови. У ведьмы была обнаружена иная картина. Структура костей третьего типа — повышенная пористость, характерная для птицы, снижение общей массы скелета. Но главное — дождавшись кивка от Адель, Ричард продолжил. — Ядро было активно заблокировано инъекционным путем задолго до смерти. По предварительным показаниям, энергия не просто подавлена, она изъята. Это объясняет отсутствие магического фона на месте преступления — убийца нейтрализовал её источник заранее.

Кристиан нахмурился, делая пометки в своем планшете.

— То есть он контролирует их еще до момента... инсталляции?

— Именно, — подтвердил Ричард. — Он работает хирургически точно. Никаких следов борьбы ни на одном теле. Ни царапин, ни переломов пальцев. Будто сопротивление было невозможно физически.

На экране появилась карта города с проложенными маршрутами.

— Протокол осмотра мест преступлений подтверждает теорию транспортировки. Мы признаем изначальную ошибку с первой жертвой, списанную на подстроенную аварию. Детальный анализ бортового компьютера автомобиля Волкова показал пробег в триста километров за двое суток до инцидента. Климат-контроль работал непрерывно в режиме рециркуляции. Тело везли долго. У второй жертвы аналогичные показатели расхода топлива служебного авто, которое нашли брошенным в доках. Третья жертва — чистый лист. Ни ДНК, ни волокон, кроме наших собственных. Стерильность идеальная.

Лиам, слушавший молча, слегка наклонился вперед. Его желтые глаза сузились.

— Ему для этого нужна база. Место с хорошей звукоизоляцией и системой креплений. И доступом к воде.

Ричард удовлетворенно кивнул, переходя к следующему пункту.

— Верно. Запросы по базам муниципальных объектов дали результат. Двадцать две точки. Заброшенные насосные станции, старые бункеры ГО, неиспользуемые уровни подземки. Все имеют общую черту — подключение к ветхим городским коммуникациям. Запах плесени, который обнаружили, говорит о застое воды. Наш парень живет там, где сыро и темно.

Ричард выключил проектор. В зале снова стало чуть темнее.

— Резюмируя: мы ищем инженера-психопата с базой в городской канализации, который имеет возможность влияния на жертв. Список локаций готов. Нам нужны люди для прочесывания секторов.

Он замолчал, переводя дух. Дело было изложено.

Тишина, повисшая после слов Ричарда, была тяжелой и осязаемой. Ричард тяжело опустился в кресло, его работа по структурированию данных была выполнена. Теперь наступала очередь кураторов — самая вязкая часть любого расследования.

Кристиан первым нарушил молчание, подавшись вперед. Его пальцы сплелись в замок на столе.

— Вы упомянули изъятие энергии у ведьмы. Это... меняет профиль угрозы кардинально. Если мы имеем дело с технологией активного поглощения, а не просто блокировки, это ставит под удар всю концепцию безопасности Ордена. Мы должны исключить любую возможность утечки этой информации за пределы этого кабинета. Я правильно понимаю статус секретности?

Лиам раздраженно дернул плечом, но ответила Адель. Она сидела прямо, её синие глаза были холодны как лед.

— Да, — ровно произнесла она. — В официальных отчетах для архива будет значиться «стандартная принудительная блокировка магического потенциала». Термин «опустошение» или «изъятие энергии» не должен фигурировать ни в одном документе. Если информация о том, что он буквально выкачивает силу из нелюдей, дойдет до Канцелярии Магистериума, они объявят чрезвычайное положение. Церковь получит карт-бланш на тотальную проверку каждого одаренного существа в городе. Нам нужен убийца, а не гражданская война.

Вайс, внимательно слушавший, удовлетворенно кивнул.

— С этим разобрались. Никакой огласки специфики блокировки. Но меня интересует оперативный аспект. Лейтенант Блэквуд, с учетом вашего зверя… Насколько велика вероятность того, что целью могут являются именно высокостатусные особи? Связаны ли жертвы чем-то помимо почерка? Клуб коллекционеров? Закрытое общество?

Ричард, успевший сделать глоток воды из стакана, прочистил горло.

— Статус здесь ни при чем, — пробасил он. — Первая проверка прошла по всем реестрам: клубы, бизнес-партнерства, родственные связи. Пусто. Волк был банкиром-социофобом. Медведь владел охранной фирмой, которая даже не пересекалась с объектами волка. Ведьма и вовсе работала фрилансером-аналитиком. Ноль пересечений. Он выбирает их не за то, кто они есть, а за то, кем они являются. За их природу. Ему плевать на деньги и власть. Ему нужна суть.

— Которую он крадет, — тихо добавил Лиам. Он смотрел на голографическую проекцию карты города, где мерцали красные точки потенциальных убежищ. — Он не убивает их сразу. Судя по состоянию тканей, первая стадия — транспортировка и установка блока. Вторая — истощение. Третья — инсценировка. Он использует их энергию. Вопрос лишь в том — потребляет сам или питает свои игрушки?

Адель впервые за всё совещание пошевелилась. Она взяла распечатку отчета судмедэкспертизы.

— Второе более вероятно, — её голос звучал бесстрастно. — Потребление такого объема биологической энергии требует от человека физиологии, которую невозможно скрыть. Скорее всего, энергия конвертируется. Убийца — инженер. Устройство должно иметь источник питания. Ядра нелюдей — идеальный автономный реактор. Плотный, стабильный, долгоживущий.

Натаниель побледнел.

— То есть каждая инсталляция — это не просто послание. Это акт зарядки батарей?

— Именно, — подтвердила Адель. — И если наша гипотеза верна, четвертая жертва даст нам больше ответов, чем все улики вместе взятые. Он должен будет использовать накопленный заряд. Оставить след излучения.

Вайс нахмурился, делая пометку стилусом.

— След радиационного или электромагнитного фона? Наши патрули могут быть оснащены детекторами?

— Стандартные полицейские сканеры бесполезны, — отрезал Лиам, наконец поворачивая голову и глядя на куратора. — Они реагируют на нас самих. Нужен прибор, настроенный на частоту распада остаточной магии. Сложная аппаратура. У Церкви такая есть?

— В хранилищах Инквизиции найдется пара списанных прототипов времен Войн Очищения, — медленно проговорил Натаниель. — Проблема в калибровке. Если фон нестабильный, они будут фонить ложными срабатываниями через каждые сто метров. Город полон аномалий.

— Значит, будем работать старым дедовским методом, — Ричард хлопнул ладонью по столу, закрывая дискуссию о высоких материях. — Пока ваши умники ищут приборы, мои ребята начнут обход точек. Двадцать два объекта. Разделим на сектора. Группа осмотрит северную промзону и старые ветки метро. Мы возьмем южные водозаборные узлы. Проверяем наличие свежих подключений к электросетям и следы плесени.

— Завтра к девяти утра мне нужны пропуска для доступа в закрытые архивы коммунальных служб, — обратился Лиам к Натаниелю, игнорируя присутствие Кристиана. — Так же схемы ливневок под этими адресами.

— К восьми они будут у вас, — кивнул инквизитор.

Кристиан Вайс удовлетворенно кивнул, делая пометки в своем планшете.

— Отлично. Я выделю вам людей из службы безопасности для оцепления. И... держите меня в курсе по часам. Общественность должна видеть, что мы действуем.

Кристиан Вайс поднялся, давая понять, что официальная часть окончена.

— Господа, леди. Благодарю за развернутый доклад. Мистер Блэквуд, мистер Картер — действуйте. Мисс Моро, я жду ваших рекомендаций по работе со СМИ сегодня к вечеру. Натаниель, пройдемте со мной.

Начальник отдела по связям направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, отсекая шум коридора, напряжение в зале снова изменилось. Вновь стало личным.

Когда тяжелая дубовая дверь закрылась за Кристианом и Натаниелем, отсекая гул коридора и звуки удаляющихся шагов, напряжение стало густым, тяжелым и почти осязаемым — как воздух перед грозой.

Ричард шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла, которое протестующе скрипнуло под его весом. Он потер массивную шею ладонью.

— Двадцать два объекта... Это неделя беготни впустую, если он не оставил следов снаружи.

Адель медленно собрала свои распечатки в аккуратную стопку. Её движения были выверенными и экономными. Она посмотрела на медведя, полностью игнорируя застывшую фигуру Лиама поодаль.

— Ричард. Каков предполагаемый график работ? Нам нужно синхронизировать действия с вашими людьми из полиции, чтобы избежать путаницы в эфире и пересечений маршрутов.

Медведь почесал бороду, мгновенно переходя в рабочий режим планирования.

— Мои ребята начнут стягиваться на север к одиннадцати ноль-ноль завтра. В южном секторе начнем обход предварительно к 18.00 послезавтра. Раньше нет смысла — нам нужен закат и первые часы темноты, когда активность персонала подземных служб падает до нуля, но системы освещения еще работают. На подготовку основных карт уйдет весь завтрашний день. Нужно наложить схемы ливневок на старые чертежи коллекторов, половина которых вообще не оцифрована. Сами пойдем плотной группой: я, вы и Блэквуд. Плюс две группы прикрытия по флангам из моих волков.

Лиам сидел неподвижно, глядя на свои сцепленные в замок руки. Костяшки пальцев побелели. Его зверь метался внутри. Ситуация была невыносимой: его загнали в одну клетку с женщиной, которая вызывала у него первобытное желание одновременно разорвать её на части и прижать к себе. Любое её слово, обращенное не к нему, звучало как личное оскорбление.

Он попытался вклиниться в разговор, чувствуя, что теряет контроль над голосом:

— Мы теряем время. Я могу начать про...

Его голос прозвучал хрипло и грубо, оборвавшись на полуслове. Адель даже не повернула головы, лишь едва заметно повела плечом, словно отгоняя назойливое насекомое. Ричард же тяжело посмотрел на друга поверх очков.

— Лиам, если ты сейчас начнешь рычать на карту метрополитена, мы никуда не сдвинемся.

Лиам захлопнул рот так, что лязгнули зубы. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и погрузился в мрачное молчание. Он предпринял еще одну попытку через пять минут, сухо заметив, что им понадобятся дыхательные фильтры для старых шахт, но фраза вышла настолько язвительной, что Ричард просто проигнорировал её, продолжая обсуждать с Адель точки входа.

Осознав, что любой звук, издаваемый его связками, звучит явно неуместно Лиам окончательно замолчал. Он превратился в каменное изваяние, кипящее изнутри.

Ричард закончил делать пометки в своем планшете и кивнул консультантке.

— Значит, завтра к десяти часам я сброшу на терминал обновленные тепловые карты секторов и маршруты отхода. Проверьте их. Ваши люди должны знать каждый люк.

Адель поднялась, оправляя пиджак. Впервые за всё это время она перевела взгляд на Лиама. Их глаза встретились лишь на долю секунды — желтые, полыхающие сдерживаемой яростью, и синие, холодные, как зимнее море. Он не увидел там ничего, кроме раздражения.

— Файлы к утру будут у вас на почте, детектив Картер, — ровным тоном произнесла она, обращаясь исключительно к медведю. — Благодарю за содействие.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к выходу. Её шаги по паркету были тихими, но в звенящей тишине зала казались оглушительными. Дверь мягко закрылась.

В зале остались только двое. Ричард снял очки и устало потер переносицу. — Выдыхай, Лиам, — тихо сказал он. — Иначе ты перегоришь раньше, чем мы найдем этого психа.

Лиам медленно разжал пальцы, которые до побеления впивались в подлокотники кресла. Воздух вокруг него казался густым от невысказанной ярости. Он резко вскинул голову, его желтые глаза опасно сузились. — Я спокоен, Ричи.

— Ты похож на паровой котел с заклинившим клапаном, — фыркнул Ричард, откидываясь на спинку. — Котенок, я знаю этот запах лучше, чем свои собственные сигареты. Это не злость следователя. Это паника зверя. Ты пытаешься драть когтями стальную стену, потому что она пахнет как твоя пара, но ведет себя как чужчка. Так работать невозможно.

— Не называй меня котенком, — глухо огрызнулся Лиам, отворачиваясь к окну, за которым сгущались сумерки. — И это... она... она просто человек. Церковная ищейка! Какого черта Натаниель вообще притащил её сюда? Она лезет в наше расследование, диктует условия...

— Потому что без неё нас бы уже сняли с дела, — отрезал Ричард, теряя свое привычное добродушие. Его голос стал жестким, командирским. — Посмотри на себя со стороны, Лиам. Альфа-лев, который рычит на мебель и бросается на людей из-за того, что бабочка села слишком близко. Думаешь, Вайс этого не видит? Думаешь, начальство слепое? Твоя карьера держится на результатах. А сейчас твой результат — это перекошенная морда и неспособность составить два слова при виде девчонки.

Лиам дернулся, словно от удара. Он хотел возразить, выплеснуть яд, но слова застряли в горле. Ричард был прав. Унизительно, грязно, но абсолютно прав. Одно дело — презирать людей идеологически. Другое — выставлять себя неуравновешенным идиотом перед Церковью и Инквизицией.

— Мне плевать, что подумает обо мне эта ледышка, — процедил он, хотя оба знали, что это ложь.

— И пусть, — махнул рукой медведь. — Речь о том, что когда всё закончится, тебя вышвырнут из отдела по профнепригодности, если ты продолжишь вести себя так, будто у тебя брачный гон посреди брифинга. Лев внутри тебя ревет, потому что чует пару. Но человеческая часть должна держать поводок. Попробуй для начала... перестать бороться с тягой. Просто признай её. Зверь бесится, потому что ты запер его в клетке стыда. Отпусти немного узду. Не ради неё. Ради работы.

Слова старого друга были тяжелыми и неприятными. Они били точно в цель. Лиам молчал долго, глядя на свое отражение в темном стекле окна. Он видел там хищника, загнанного в угол собственным инстинктом.

— Я не знаю как, Ричи, — наконец выдохнул он, и в голосе прозвучала непривычная, уязвимая хрипота. — Оно горит. Всё внутри горит.

Ричард смягчился. Он похлопал тяжелой ладонью по столу.

— Никто не знает сразу. Но сегодня ты сорвешься и натворишь глупостей, если останешься один. Собирайся.

Лиам посмотрел на напарника. Спорить дальше не было сил. Гордость требовала отказаться, но остатки здравого смысла понимали: медведь снова спасает его шкуру.

— Только попробуй завести свою шарманку про «самочку» в машине, — буркнул Лиам, поднимаясь из кресла и механически собирая планшет и распечатки со стола.

— Буду нем как могила, — ухмыльнулся Ричард, тоже вставая.

Они вышли из конференц-зала, оставив свет включенным. В пустом помещении голографические карты убитых продолжали мерцать в темноте.

Тяжелые дубовые двери штаб-квартиры закрылись за ними, отсекая стерильный запах ладана и гул вентиляции. Лиам первым шагнул на широкие ступени парадного входа, вдыхая прохладный вечерний воздух мегаполиса полной грудью.

В отличие от утреннего хаоса, площадь перед Центром была почти пуста. Толпа журналистов, осаждавшая здание днем, рассосалась — видимо, кто-то уже грамотно «слил» какую-то информацию через задние выходы, чтобы очистить периметр для следователей. Лишь несколько черных фургонов службы наблюдения стояли поодаль, сливаясь с сумерками.

Ричард щелкнул кнопкой брелока, отключая сигнализацию своего массивного внедорожника.

— А знаешь, — прогудел медведь, когда они подошли к пассажирской двери, — мы ведь так и не сказали ей спасибо.

Лиам замер, уже положив руку на ручку своей стороны машины. Он вопросительно приподнял бровь, но Ричард продолжил, заводя двигатель:

— Днем. Когда эта Марианна прижала нас у самого входа со своими микрофонами. Я только открыл рот, чтобы вежливо послать её строить светлое будущее в другом месте, как твоя ледышка возникла из ниоткуда. Один взгляд, два слова... И наша звезда репортажей испарилась быстрее, чем капля воды на сковородке.

Уголок рта Лиама дернулся вверх в едва заметной усмешке. Он сел в кресло, и кожаная обивка скрипнула под его весом. Напряжение долгого дня начало медленно отпускать мышцы.

— Она умеет расставлять приоритеты, — глухо признал он, пристегивая ремень безопасности. Ему было физически больно признавать достоинства этой женщины вслух, но отрицать очевидное было глупостью. — Человечка бывает полезна. Признаю.

— Еще бы ты это раньше сказал, а не мне тут сопли размазывал, — добродушно хмыкнул Ричард, выруливая на проезжую часть.

Некоторое время они ехали молча. Город вокруг жил своей жизнью: потоки машин, неоновые вывески, спешащие домой люди. Для них двоих всё это было лишь декорацией. Лиам сидел вполоборота к окну, полуприкрыв глаза. Его зверь внутри всё еще метался, требуя вернуться назад, найти след, заявить права, но разум постепенно брал контроль. Он сканировал улицы отстраненно, профессионально, пытаясь переключить нейронные связи с гормональных бурь на аналитику карт канализации.

Ричард искоса наблюдал за ним. Доехав до элитного жилого комплекса, где располагались квартиры оборотней, он плавно припарковался на гостевой стоянке. Выключил зажигание. Тишина стала плотной.

— Слушай, котенок, — серьезно начал медведь, поворачиваясь к другу всем корпусом. — У меня дома отличный бар. Бочковой эль, стейки. Места хватит. Можем остаться у меня. На всякий случай. Чтобы ты ночью случайно не перекусал несущие конструкции здания.

Лиам уставился на него тяжелым, немигающим взглядом желтых глаз.

— Отвали, Ричи. Мне не нужна нянька. Я альфа, а не истеричная гимназистка. Я способен провести ночь в собственной постели, никого не убив.

Медведь поднял руки в примирительном жесте, сдаваясь.

— Ладно-ладно. Как скажешь. Просто помни то, что я говорил. Не бейся лбом о стену. Кирпич крепче.

Он завел двигатель обратно, давая понять, что разговор окончен.

— Если что — звони. Хоть в три ночи.

Лиам ничего не ответил, просто выбрался из теплой кабины автомобиля во влажную прохладу вечера. Он стоял на тротуаре, глядя вслед габаритным огням удаляющегося внедорожника, пока звук мотора окончательно не растворился в городском шуме.

Только оставшись один, он позволил себе тихо, утробно хмыкнуть. Старый дурак. Боится, что лев сорвется с цепи.

Развернувшись, Лиам подошел к входной группе. Приложил ладонь к сенсорной панели замка. Раздался тихий мелодичный звон, тяжелая стеклянная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская его в мраморный холл, пахнущий озоном и дорогим деревом.

Тяжелая дубовая дверь его пентхауса отрезала Лиама от внешнего мира. Замок щелкнул с глухим, удовлетворяющим звуком — клац челюстей хищника, закрывающего свое логово.

Квартира встретила его тишиной и запахом дорогого дерева. Первым делом он сбросил на пол тяжелый кожаный плащ и служебную кобуру. Звук упавшего оружия прозвучал как разрешение выдохнуть. Напряжение долгого дня стекало с плеч вместе с тяжестью плотной ткани костюма.

Лиам прошел в спальню. Он стянул через голову рубашку, небрежно бросив её в корзину для белья. В мягком свете бра рельеф мышц его торса казался высеченным из темного камня: широкие пластины груди переходили в узкую талию, покрытую сеткой старых шрамов — следы тренировок и стычек, которые заживали быстрее человеческих, но оставляли память телу. Плечи ныли тупой, привычной болью после многочасового сидения за столом и сдерживания трансформации. Зверь внутри ворочался, недовольный долгим заточением в статичной позе во время совещания.

Он направился в ванную. Горячий хлыст воды ударил по коже, смывая не только уличную пыль, но и липкое ощущение чужих взглядов. Под струями пара мышцы наконец начали расслабляться. Он стоял так долго, пока вода не стала прохладной, а голова — звеняще пустой.

Выйдя в гостиную, обмотав бедра лишь темным полотенцем, Лиам двинулся к бару. Не утруждая себя бокалом, он плеснул густой янтарный виски прямо в тяжелый граненый стакан, сделав два больших глотка. Огненная жидкость обожгла горло и ухнула вниз, растекаясь приятным теплом в желудке. Это было именно то, что нужно.

Следующие полчаса прошли в размеренной рутине холостяка со стажем. Мясо шипело на раскаленной чугунной сковороде, распространяя пряный аромат розмарина и чеснока. Лиам двигался плавно, экономя силы, словно большая кошка в тесном вольере. Поедать сырое мясо ему нравилось больше, но человеческий облик требовал соблюдения приличий хотя бы перед самим собой.

Ужинал он уже сидя на широком диване перед панорамным окном, положив ноги на журнальный столик. Стакан был наполовину пуст, сытость принесла приятную тяжесть и легкую дымку опьянения, которая притупляла остроту мыслей.

Именно в этот момент вибрация мобильника разорвала тишину. На экране светилось имя «Ричард».

Лиам поморщился, думая, что медведь всё-таки решил проверить, не отгрыз ли он себе ногу. Но когда открыл сообщение, раздражение сменилось недоумением. Ричард прислал защищенный файл с расширением .doss, используемым Инквизицией для внутреннего пользования. К файлу прилагалась короткая приписка: «Чтобы бороться с врагом, надо знать о нём всё. Р.»

Первая реакция была мгновенной и яростной. Какое право имел старый медведь лезть в личные дела консультанта? Это было низко. Лиам занес палец над кнопкой удаления архива. Ему плевать, кто такая эта Моро. Она — инструмент. Хрупкий, раздражающий человеческий инструмент.

Но рука замерла в воздухе. Слова Ричарда эхом отдавались в голове: «Принять тягу... знать всё». Это был профессиональный совет, замаскированный под дружескую подначку. Медведь прав. Игнорировать человека, который видит их улики насквозь и имеет высокий допуск Церкви — непрофессионально. Лев презирал слабость, а незнание врага — это худшая форма слабости.

С тяжелым вздохом Лиам ткнул пальцем в файл.

Экран мигнул, запрашивая биометрическую аутентификацию. Приложив большой палец к сенсору, он активировал протоколы дешифровки. Сухие строки официального досье всплыли на фоне черного интерфейса.

Моро, Адель. Статус: Человек (подтверждено). Происхождение: Сирота. Родители погибли во время Облавы на Ковен 17-го округа [данные засекречены]. Воспитывалась в закрытом пансионате Ордена до совершеннолетия. Карьерный путь: Приписана к штату Святого Ордена в возрасте 24 лет. Куратор — инквизитор Натаниель Ортис. Оценка эффективности: Исключительная. Показатели раскрываемости аналитических дел превышают норму на 34%. Специализация — поведенческий анализ серийных убийц-нелюдей. Боевые навыки: Уровень владения кинетическим оружием — "Специалист". Навыки рукопашного боя — подтвержден черный пояс по системе тактического подавления противника. Официально зафиксировано три случая применения навыков при задержании радикальных ведьм-одиночек без потерь среди личного состава. Награды: Медаль "За безупречную службу" II степени, Крест "Защитник веры" (за предотвращение прорыва Бреши силами одного подразделения). Допуск: Альфа-Прайм. Полный доступ к архивам Святейшей Канцелярии.

Лиам медленно пролистывал текст. Информация ложилась на сознание тяжелыми свинцовыми блоками. Она не просто человек. Она — машина. Орудие Церкви, выкованное из сиротского прошлого и фанатичной дисциплины. Все эти награды, все эти боевые навыки... Она могла если не убить, то покалечить любого из них голыми руками, если бы захотела. К счастью она работала с ними в одной связке.

Его взгляд скользил по сухим строчкам достижений, но разум отказывался воспринимать буквы. Что-то цепляло внимание, заставляя вернуться назад. Он перечитал строку про кураторство еще раз. Натаниель вел её почти тридцать лет. Старик буквально вырастил её.

Пролистав ниже, до раздела идентификации, Лиам остановился.

На него смотрела фотография из личного дела. Анфас. Никаких эмоций. Серый фон. Но даже сквозь сухую цифру сканирования проступали черты того лица, которое он видел сегодня утром у окна конференц-зала. Белоснежная кожа, линия подбородка, строгий пучок волос...

И глаза. Глубокие синие озера, в которых сейчас, на этом снимке, не было ни льда, ни усталости. Только выжженная дотла пустота идеального солдата.

Лиам смотрел на экран, забыв про остывающий ужин и недопитый виски.

Лиам моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Алкоголь теплой волной разливался по венам, делая мысли вязкими и неповоротливыми, но зверь внутри оставался трезвым. И он сейчас выл.

Он смотрел на фотографию Адель Моро — человека — и чувствовал, как его гордость трещит по швам.

Лиам Блэквуд не был обычным оборотнем. Он был черным львом. В мире, где доминировали кланы серых волков, бурых медведей и рыжих лис, черный лев встречался реже, чем алмаз в угольной шахте. Его окрас был генетической аномалией, маркером чистой, концентрированной силы альфы. Это ставило его на вершину пищевой цепочки автоматически, еще до того, как он открывал рот. Его статус признавали даже старые патриархи-медведи вроде Ричарда. Зверь Лиама привык быть законом. Привык брать то, что хочет. Привык к тому, что самки сами ищут его внимания, покоряясь.

А она... человечка.

Первая вспышка была чистым, незамутненным отвращением. К горлу подкатила желчь вперемешку с яростью.

— Чушь, — хрипло выдохнул он экрану, словно фотография могла его услышать. — Бред больного животного.

Его внутренний лев ревел от унижения. Как? Как после столетий эволюции, после отбора сильнейших, после всей этой первобытной магии крови, его пара оказалась смертной? Люди были пылью под ногами. Мимолетными мотыльками, чья жизнь пролетала за один вздох хищника. Сто тридцать два года самого Лиама против её тридцати четырех — это насмешка природы. Она состарится у него на глазах, покроется морщинами, станет хрупкой, а он останется неизменным. Ему придется смотреть, как время пожирает её, зная, что бессилен перед законами биологии.

И эта слабость... О, боги, эта физическая немощность людей приводила его в бешенство.

«Она же рассыплется», — подумал он зло, сжимая стакан так, что стекло едва не треснуло. — «Стоит мне просто зарычать чуть громче обычного или хлопнуть дверью, у неё лопнут барабанные перепонки. Если я обниму её слишком сильно во сне — сломаю ребра».

Мысль о том, что ему придется вечно контролировать каждое движение, каждый порыв, ходить вокруг неё на цыпочках, боясь задеть, вызывала тошноту. Лев хотел доминировать, метить территорию, показывать силу. С ней сила грозилась стать тюрьмой.

— Не дождется, — процедил Лиам сквозь зубы, снова глядя на фото. — Я не нянька. Буду я ещё бегать со стаканом теплого молока, если эта девчонка чихнет из-за сквозняка в архиве.

Эта мысль показалась спасительной. Глупой, бытовой причиной для презрения. Он представил её: сидит за столом, кутается в дешевый шарф, нос покраснел, глаза слезятся. Жалкое зрелище. Инфантильное.

Но тут алкоголь сыграл с ним злую шутку. Воображение отказывалось останавливаться на простуде. Образ изменился.

Вместо офисного кресла — больничная койка. Вместо строгого костюма — тонкая ткань сорочки. Её кожа, обычно бледная, приобретает нездоровый, восковой оттенок. Тот самый блеск в синих глазах — живой, острый ум, который сегодня днем поставил их всех на место — гаснет, становясь мутным от лихорадки. Дыхание поверхностное, слабое.

Человеческая болезнь. Что-то банальное. Пневмония. Или заражение крови от случайного пореза бумагой, которое убьет её за три дня, пока его собственная регенерация справилась бы с таким за час.

Холодный ужас сковал Лиама ледяными оковами, пробившись даже сквозь туман виски.

Зверь внутри взвыл. Не от похоти. От паники. Панического, первобытного страха потери. Инстинкт защитника, который он так долго давил, рванул наружу с силой цунами.

Оборотни-альфы редко переживали смерть истинной пары. Связь была настолько глубокой, что разрыв нити души партнера буквально выжигал нервную систему зверя. Они либо сходили с ума, теряя человеческий облик навсегда, превращаясь в безумных монстров для отстрела, либо просто ложились и переставали дышать вслед за своей половиной. Это было биологически выверенное самоубийство.

Потерять её потому, что какой-то вирус оказался сильнее её хрупкого тела?

Или хуже — потерять её из-за собственной глупости? Из-за того, что он позволил ей работать в сыром подвале, пока сам сидел в тепле? Из-за того, что не заметил, что она истощена?

Лиам резко вскочил с дивана. Стакан полетел в стену, разбиваясь вдребезги и заливая дорогой паркет дорогим алкоголем. Мясо на тарелке безбожно остыло, начав подсыхать, но Лиам этого не замечал.

Он стоял посреди гостиной, тяжело дыша, обнаженный по пояс, с перекошенным от внутренней боли лицом.

— Нет, — прошептал он темноте квартиры. — Нет. Только не человек. Умоляю, только не...

Это было слишком. Признать связь — значило признать свою уязвимость. Признать, что этот чертов лев выбрал ту, кого нужно прятать под стеклянный колпак. Для альфы, чей статус держался на непробиваемости и силе, это было равносильно кастрации. Унижение такого масштаба стирало всё его достоинство, всю его историю.

Он ударил кулаком по столешнице. Боль в костяшках отрезвила.

Нет. Он не примет это. Не здесь. Не сейчас.

Ему плевать, что там написал Ричард в этом досье. Её награды, её допуски, её боевые навыки — это всё мишура. Фикция. Она остается человеком. Хрупкой, недолговечной подделкой под пару.

Лиам подошел к раковине, открыл кран, сунув голову под ледяную струю воды. Шипя от холода, он смывал запах спиртного и липкий страх смерти. Когда он выпрямился, капли стекали по его лицу, смешиваясь с гневом.

Гнев был проще. Гнев был понятнее.

Он выкинул остатки мяса. Вытер руки. Поднял с пола телефон. Разблокировал экран. Открыл файл досье. Палец навис над кнопкой «Удалить».

Он посмотрел на её лицо. На эту идеальную линию скул. На пустые глаза солдата.

Слишком унизительно. Невыносимо осознавать, что ты — царь, готовый лечь к ногам библиотекарши.

Лиам нажал кнопку удаления. Экран мигнул красным: «Файл уничтожен».

Развернувшись, он пошел в спальню, оставляя эту ярость и разбитое стекло. Завтра будет новый день. Завтра он снова сможет делать вид, что она — просто назойливая церковная ищейка, мешающая его расследованию.

Утро началось не с будильника, а с резкого пробуждения в серых предрассветных сумерках. Лиам не помнил момента, когда сознание отключилось — тело просто сдалось под тяжестью эмоционального истощения и алкоголя.

Он лежал на спине, глядя в белоснежный высокий потолок своей спальни. Мышцы ныли тупой, фантомной болью вчерашнего напряжения, но физически он был в порядке. Оборотни восстанавливались быстро. Проблема была в голове.

Лев внутри него свернулся клубком где-то глубоко в подсознании, отказываясь просыпаться. Он игнорировал рассвет, урчание желудка и потребность встать. Зверь просто смотрел в темноту за закрытыми веками, пытаясь заглушить пульсирующую мысль: сегодня я её не увижу.

Это должно было принести облегчение. Радость. Торжество разума над первобытным инстинктом. Вчера вечером он всё решил. Стер файлы, сжег мосты. Она — человек. Хрупкая, смертная ошибка природы. Ему ведь это не нужно? Найти пару — привилегия, а не приговор. Может, если полностью игнорировать эту тягу, зверь перебесится через месяц или два. Переключится на кого-то более... подходящего. На оборотницу из прайда.

Резкий рывок вверх. Лиам сел на кровати так стремительно, что перед глазами поплыли темные пятна. Нет. Самоедством делу не поможешь. Профессионализм должен быть броней от любых эмоций. Особенно таких унизительных.

Кухня встретила его запахом остывшего подтухающего мяса. Лиам брезгливо сморщился, одним движением запечатывая мусорный пакет, после открывая окна. К черту завтрак. Кофе. Черный, как деготь, способный растворить ложку.

Усевшись за рабочий стол в гостиной, которая служила ему и кабинетом, он активировал терминал. Экран ожил, показывая заставку — ночной город с высоты птичьего полета. Почтовый клиент пиликнул входящими. Ричард уже переслал пакет данных.

Лиам открыл первое сообщение — от Натаниеля. Сухое, официальное:

«Блэквуд. Прикрепляю обновленные схемы подземных коммуникаций Южного сектора (водозаборные узлы). Отчеты криминалистов по остаточному фону энергии со второй жертвы готовы. Жду сводку».

Никаких лишних слов. Идеально.

Второе сообщение заставило желваки Лиама дернуться. Отправитель: Ричард Картер «Re:Адель Моро [Инквизиция]». Тема: «Re: Южный сектор».

В теле письма не было ни приветствия, ни подписи. Только один вложенный файл PDF. Дубликат тех самых схем канализации, которые прислал Натаниель. И короткая приписка внизу шрифтом чуть мельче основного текста:

[Вы упомянули, что нужны данные по ливневкам для сопоставления с точками доступа].

Какого черта. Почему она не пишет ему сама? Неужели боится, что он удалит письмо, если увидит её имя в отправителях? Или считает себя слишком важной персоной, чтобы общаться напрямую со всеми? Эта холодная отстраненность бесила сильнее открытой ненависти. Но вспышка ярости длилась ровно секунду. Лиам выдохнул, сделал глоток обжигающего кофе и перетянул файл в рабочую папку. Эмоции сгорают дотла, остается только работа.

День превратился в рутину — ту самую, которая всегда успокаивала его воспаленный разум.

Анализ карт.

Лиам вывел голографическую проекцию города прямо посреди комнаты. Красные точки потенциальных убежищ убийцы висели в воздухе. Он методично отсекал лишнее.

— Слишком близко к патрульным маршрутам... Исключаем.

— Высокий уровень грунтовых вод, затопление невозможно без насосов... Исключаем.

Его пальцы порхали над сенсорной панелью, масштабируя районы старой промзоны. Он накладывал слой тепловых карт поверх карты канализационных коллекторов. Искал аномалии — места, где тепло уходило в землю там, где его быть не должно.

Работа с данными камер.

На втором мониторе бесконечной лентой текли черно-белые кадры с городских видеорегистраторов. Лиам ускорил воспроизведение до х4. Его взгляд скользил по потоку машин, цепляясь за детали. Грузовые фургоны. Мусоровозы. Машины коммунальных служб.

Он искал повторяющийся маршрут. Один и тот же номер, замеченный дважды в разных концах города в дни исчезновений жертв. Это требовало нечеловеческой концентрации. Обычный следователь ослеп бы через час. Лев использовал периферическое зрение хищника, фиксируя движение на краю кадра, пока основной фокус анализировал номера.

Координация полевой группы.

Пальцы забегали по клавиатуре, открывая защищенный чат отдела.

Лиам: Ричи. Группа "Север". Статус?

Ричард (текст): Обходят старые склады возле порта. Запах плесени есть везде, Блэквуд. Нужен образец ДНК спор конкретно с мест преступлений, иначе мы тут год провозимся.

Лиам: Запроси у Ната ордер на изъятие воздуха. Пусть пришлет своих химиков с барокамерами. Нам нужен чистый концентрат.

Ричард (текст): Понял. Что по камерам?

Лиам: Нашел три совпадения по белым фургонам службы дезинсекции. Проверяю базы владельцев. Пока глухо — все фирмы-однодневки, зарегистрированные на мертвые души.

Он отправил запрос аналитикам архива на глубокое копание в реестрах недвижимости этих фирм. Стандартная процедура. Долгий, скучный поиск кончика нити.

Тишина квартиры нарушалась лишь щелчками клавиш и гулом систем охлаждения компьютера. Время потеряло значение. Был только алгоритм поиска.

Когда экран терминала снова мигнул уведомлением о новом письме, солнце уже перевалило за полдень. Это снова был Ричард.

В теме стояло: «Обновление баз + важно».

Лиам открыл вложения — массив данных по опросам свидетелей, которых вчера прочесывали волки Ричарда. Ничего полезного. Сплошные «ничего не видел, ничего не слышал».

Он почти закрыл вкладку, зацепившись взглядом за последнее сообщение в чате, которое медведь добавил уже после отправки файлов:

P.S. Как ты?

Лиам замер. Палец завис над строкой ввода. Простой вопрос. Человеческий.

Профессиональная часть его мозга кричала, что отвечать на это — нарушение протокола. Что «нормально» — это максимум, который он может себе позволить.

Но рука сама потянулась к стакану с остывшим кофе. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, голова гудела от цифр, а во рту стоял привкус дешевого табака и одиночества.

Он напечатал ответ, стерев его трижды, прежде чем отправить окончательный вариант:

Лиам: Жив. Закончил с картами. Перешли мне полный список владельцев тех фур.

Палец замер над кнопкой «Отправить». Слова «Жив. Закончил с картами» выглядели на экране как признание в собственной недееспособности, но это было единственное допустимое состояние для альфы. Лиам нажал клавишу. Сообщение исчезло в пустоте защищенного канала.

Экран терминала мигнул, переключаясь на рабочий стол. Лиам откинулся в эргономичном кресле — дорогом, кожаном, купленном специально под его габариты, чтобы спина не ныла после многочасового сидения, — и закрыл глаза.

Вопрос — «Как ты?» — эхом отдавался в черепной коробке.

Лиам попытался прислушаться к себе. Как он? Глаза открыты. Сердце бьется. Рефлексы в норме. Он жив. Что еще может предложить напарник в качестве ответа? Подробный отчет о состоянии печени после вчерашнего виски? Анализ уровня тестостерона при виде фотографии консультантки?

Абсурд. Это слово идеально описывало всё происходящее.

Он ведь решил вчера. Окончательно. Она — человек. Точка. Биологический тупик. Ему не нужно её видеть сегодня. Ему вообще не нужно её видеть. И в Центре Инквизиции ему делать абсолютно точно нечего: их часть работы — полевые данные и анализ улик, а не дипломатические танцы с церковниками. Натаниель сам договорится обо всем со своей протеже. Ричард... тоже справится без него. Медведь всегда справлялся.

Единственное, что имело значение — работа. Найти ублюдка. Когда они упекут этого психа за решетку или прикончат, гормональный шторм внутри Лиама должен утихнуть. Зверь поймет, что объект недоступен, и переключит инстинкт на дальнейшее выживание, а не на размножение. Должен понять…

Лиам выпрямился, хрустнув шейными позвонками, и открыл следующее письмо. От Натаниеля. Время отправки — 14:50.

Кому: Л. Блэквуд

От: Н. Ортис (Инквизиция)

Тема: RE: Аналитика / Южный сектор

Детектив,

Мне нужен ваш предварительный рапорт по результатам наложения тепловых карт на схемы коммуникаций. Меня интересует процент вероятности локации логова согласно вашей математической модели. Также жду список владельцев транспортных средств из базы камер. Если потребуются дополнительные вычислительные мощности Ордена — запрос подавайте через меня.

P.S. Мисс Моро передает привет. Она одобрила ваши маршруты обхода.

Последняя строчка заставила мышцу на челюсти Лиама дернуться. Передает привет. Будто они старые друзья, пьющие чай по вечерам. И эта формулировка «одобрила ваши маршруты». Ваши…будто ему вообще нужно было ее одобрение.

Но ярость бесполезна. Она сжигала кислород, необходимый мозгу и лев это понимал.

Лиам свернул почту и развернул голографическую проекцию Южного сектора прямо посреди гостиной. Сотни линий синего, зеленого и красного цвета пересекались в трехмерном пространстве. Его мозг начал работать как сверхмощный процессор, отсеивая лишнее.

Тепловые карты. Инфракрасные снимки со спутников показывали нормальное распределение тепла во всех узлах, кроме одного — старого водозаборного коллектора №4-БИС. Там фиксировался аномальный холодный след. Система охлаждения? Или изоляция?

Списки владельцев фур.

Лиам вывел на второй монитор выгрузку данных, которую прислал Ричард. Три белых фургона службы дезинсекции. Регистрационные номера совпадали с камерами возле мест похищения первой и третьей жертвы с разницей в несколько часов.

— Слишком очевидно, — пробормотал Лиам, запуская алгоритм глубокого поиска реестров Департамента транспорта.

Через десять минут программа подсветила красным имя владельца одной из фирм: Г. Вайс, ул. Механиков, 4.

Лиам замер. Вайс. Фамилия Кристиана, начальника отдела по связям с общественностью. Совпадение? В этом деле совпадений не бывает.

Связь между Церковью и убийцей? Нет, слишком рискованно для такого высокопоставленного лица. Скорее всего, фирма зарегистрирована на однофамильца или используется как подставная для нужд Инквизиции, а настоящий владелец скрывается глубже. Нужно копать дальше. Учредители. Налоги.

Звук таймера отвлек его от строк кода.

Натаниель. Напоминание. Отчет.

Лиам выдохнул сквозь сжатые зубы. Рапорт. Математика. Проценты. То, что Церковь называет «прогностикой».

Он быстро набрал текст, стирая любые оценочные суждения:

КОМУ: Н. Ортис

ДАТА: 06.07.2026 | 16:00

РАПОРТ: АНАЛИТИКА ЮЖНОГО СЕКТОРА

Согласно корреляционной модели перекрытия зон доступа к теплосетям и старым ливневым коллекторам, вероятность нахождения основной базы подозреваемого составляет 74%. Оставшиеся 26% распределяются между двумя ложными точками-контейнерами, используемыми для отвлечения внимания. Основной приоритет: Коллектор №4-БИС.

Транспортное средство: Белый фургон (дезинсекция), госномер [Данные засекречены]. Текущий владелец по реестру — частное лицо. Запрашиваю разрешение на негласную установку трекера. Прямая связь владельца с делом пока не доказана.

Ресурсы: Вычислительные мощности Ордена не требуются. Расчеты завершены.

Детектив Л. Блэквуд.

Он перечитал сухие строки. Ни слова о том, что коллектор №4-БИС пахнет так, словно там год жила химическая лаборатория. Ни слова о том, что фамилия владельца заставляет его зверя рычать от желания перегрызть кому-то горло.

Только факты. Только цифры.

Лиам нажал кнопку «Отправить» ровно в 16:00:01. Затем погасил экраны мониторов.

В квартире повисла тишина.

Тяжелая тишина элитной квартиры давила на барабанные перепонки. Лиам стоял посреди темной гостиной, освещенной лишь мертвенно-синим светом голографической проекции, которая теперь казалась просто нагромождением бесполезных линий. Он чувствовал ту специфическую усталость, когда тело требует отдыха, но мозг отказывается отключаться, продолжая перемалывать одни и те же данные.

Он тряхнул головой, прогоняя оцепенение. На сегодня достаточно. Официальная часть работы закончена. Но зверь не терпит пустоты — ему нужно действие.

Мужчина подошел к терминалу и открыл внутренний чат отдела.

Лиам: Статус по Северу?

Ответ пришел почти мгновенно, словно медведь сидел над клавиатурой в ожидании вопроса:

Ричард: Глухо. Сводку Нату скинул. Если коротко: маргиналы, бомжи и старые трубы. Запах плесени есть везде, конкретно нашего «парфюма» нет. Группа возвращается на базу. Завтра днём выдвигаемся на Юг, как договаривались. Отосплюсь и буду готов.

Лиам кивнул сам себе. Хорошо. Значит, завтра они будут работать вместе. Это дисциплинирует. Присутствие Ричарда всегда действовало на него как холодный душ — отрезвляло и заставляло держать зверя в узде.

Организм напомнил о себе резким спазмом в желудке. Отсутствие завтрака после вчерашнего алкоголя дало о себе знать — уровень сахара упал, требуя немедленной порции калорий.

Лиам прошел на кухню. Холодильник был полупустым, как и положено оборотню, который чаще ест вне дома или заказывает доставку стейков с кровью. Нашел пачку яиц, остатки бекона и немного зачерствевший хлеб. Звук шипящего на сковороде жира действовал успокаивающе.

Пока он механически жевал импровизированный ужин прямо со сковороды, стоя у столешницы, мысли снова начали свой хаотичный бег, перескакивая с одного на другое.

Вайс...

Совпадение ли это? Фамилия начальника отдела по связям с общественностью Церкви совпадает с владельцем фирмы-дезинсекции, чьи фургоны засветились возле мест преступлений. Слишком жирно для простого совпадения. Либо Кристиан ведет двойную игру, используя ресурсы Ордена для прикрытия убийцы... Либо фирма зарегистрирована на его брата-пьяницу, троюродного племянника или вообще куплена по поддельным документам. Нужно будет попросить Ричарда копнуть глубже в реестры недвижимости. Налоговые отчисления обычно выводят на чистую воду быстрее, чем магия.

Взгляд Лиама случайно упал на мусорную корзину, где валялся разбитый стакан из-под виски. Мысли тут же совершили крутой вираж, уходя с профессиональной колеи в вязкое болото личных переживаний.

А она сейчас с Натом?

Образ инквизитора, смеющегося вчера в пабе и приобнимающего Адель за плечи, вспыхнул перед внутренним взором с раздражающей четкостью. Натаниель её куратор. Наставник. Человек, который вел её дела тридцать лет. Логично, что они близки. Среди людей такие связи между старшими офицерами и их протеже — норма. Уважение, привязанность, доверие.

Но человеческая логика отказывалась применяться к этому ощущению. Ревность была иррациональной, животной. Ему было плевать, сколько Нату лет и какого он чина. Зверь внутри считал эту женщину своей, а любой другой мужчина рядом воспринимался как посягательство на территорию.

И этот Крис... Насколько хорошо она его знает? Вчера они вели себя слишком уж фамильярно для случайных коллег. Шутки, которые понятны только своим. Общие воспоминания.

«Она одобрила ваши маршруты».

Она говорила о нем, Лиаме, в третьем лице, обсуждая тактику с Ричардом и Натаниелем. Словно он был непослушным котом, которого нужно строго контролировать через поводок-медведя.

— Хватит, — глухо рыкнул Лиам вслух, ударив кулаком по краю столешницы. Посуда жалобно звякнула.

Черный лев метался в клетке ребер, отравляя разум паранойей и подозрениями. Это бессмысленно. Бесполезно. Недостойно Альфы.

Он с силой оттолкнулся от стола, оставляя недоеденный ужин. Сидеть здесь, в четырех стенах, переваривая собственную желчь — худшее, что можно придумать. Зверь начинал сходить с ума от бездействия. Ему нужен простор, движение, смена запахов. Тупое сидение дома приводило лишь к тому, что воображение рисовало картины одну мрачнее другой.

Нужно развеяться. Физическая нагрузка выгонит адреналин и прочистит голову лучше любого кофе.

Лиам быстрым шагом направился в спальню. Скинул домашнюю одежду, натянул плотные черные тренировочные штаны и бесшовную майку. Кроссовки с мягкой подошвой. Никаких служебных вещей, никакого оружия. Просто человек, вышедший на пробежку.

Южный сектор находился в десяти километрах отсюда. Далековато для простой разминки, но идеально для того, чтобы выжечь лишнюю энергию.

Зачем брать машину, стоять в пробках и искать парковку, если четыре мощные лапы (пусть пока скрытые под человеческой кожей) могут нести его быстрее ветра? Оборот среди бела дня в городе не приветствовался, но многие хищники игнорировали эти правила ради удобства. Да и кто рискнет остановить черного льва, несущегося по тротуару на скорости до восьмидесяти километров в час?

Решение было принято. Движение — это жизнь. Работа подождет до завтра. Сейчас ему нужно почувствовать асфальт под ногами.

Лиам вышел из квартиры, активировал замок и легкой трусцой направился к лестничному пролету, переходящему в скоростной спуск.

Резкий переход от кондиционированной прохлады квартиры к влажному, горячему дыханию мегаполиса ударил по рецепторам. Лиам глубоко вдохнул запахи мокрого асфальта, раскаленного железа и тысяч человеческих тел, спешащих по домам.

Он бежал ровно, экономя дыхание, держась людных проспектов первые пару километров — просто чтобы сбросить напряжение рабочего дня. Но человеческая одежда начала мешать. Ткань стесняла движения расширяющихся плечей, кроссовки давили на меняющуюся форму стопы. Зверь внутри требовал свободы.

Завернув в узкий технический переулок между старым складом и автоматизированной парковкой, где камеры наблюдения были слепы из-за граффити, он остановился. Оглянулся — ни души. Только гудение трансформаторной будки.

Трансформация прошла не так плавно, как хотелось бы — слишком много адреналина кипело в крови. Это был контролируемый взрыв силы. Хруст суставов, перестраивающихся под новую биомеханику, тихий шелест одежды, которая не рвалась, а словно впитывалась в черную, лоснящуюся шерсть, становясь её частью. Короткий рык вырвался из горла прежде, чем лев взял верх над человеком. Двое подростков, решивших срезать путь через этот же двор, замерли на месте. Глаза льва вспыхнули желтым огнем в полумраке. Животный ужас парализовал людей быстрее любого заклинания. Раздался испуганный вскрик и звук упавшего самоката. Лиам проигнорировал их — они для него сейчас были лишь движущимися препятствиями, фоном.

Мощные лапы беззвучно коснулись бетона. Он выпрыгнул из переулка прямо на проезжую часть второстепенной улицы. Город теперь выглядел иначе. Для человеческого глаза это была мешанина огней и стекла. Для льва — трехмерная карта потоков информации. Запахи складывались в четкую картину: страх (человек у банкомата), агрессия (два оборотня-волка выясняют отношения за углом кафе), усталость (сотни людей в офисах).

Лиам несся вдоль магистралей, используя тени зданий. Южный сектор считался неблагополучным районом даже по меркам нелюдей. Здесь старые промышленные зоны граничили с дешевым жильем. Воздух пах гарью, химикатами очистных сооружений и дешевой едой. Идеальное место, чтобы спрятаться тому, кто сам пахнет плесенью и сыростью.

Мысли во время бега текли тяжело и вязко. Список фур. Кристиан Вайс. Северный сектор пуст. Ричард справится без него. Завтра они пройдут водозаборные узлы частым гребнем. А сегодня... сегодня его зверь просто хотел размять мышцы.

Постепенно деловой центр остался позади. Архитектура сменилась: вместо стеклянных небоскребов пошли массивные бетонные блоки советских построек перемежающиеся с кирпичными цехами старых заводов. Лиам сбавил темп до крадущегося шага, переходя на территорию Южного сектора.

Здесь было тише. Людей почти нет, только редкие патрульные дроны Инквизиции скользят высоко в небе, мигая красными габаритами. Он начал обходить адреса из списка Ричарда. Заброшенный насосный узел №12. Старые фильтрационные резервуары. Всё чисто. Никаких следов взлома, никаких свежих подключений к электросетям.

Лев двигался вдоль высокого сетчатого забора заброшенной водоочистной станции. Его внимание привлекло здание административного корпуса — двухэтажное строение из серого кирпича с выбитыми окнами. Одно из приоритетных мест по карте.

И тут нос уловил нечто странное.

Среди вони гниющей воды, машинного масла и городской пыли стоял аромат, который совершенно не вписывался в эту симфонию распада. Чистый, холодный, высокогорный воздух. Запах снега.

Лиам прижался к земле, хвост нервно дернулся. Шерсть на загривке встала дыбом. Она? В этом секторе? Сейчас?

Его взгляд метнулся по улице, затем к крыше административного здания. На самом краю, силуэтом на фоне темнеющего неба, сидела крупная птица.

Белая. Слишком белая для этого города. Огромная полярная сова. Её перья казались сделанными из лунного света, настолько ярко они контрастировали с грязным бетоном вокруг. Птица медленно повернула голову, издав низкий, ухающий звук, полный первобытной мудрости и голода.

Первая реакция льва — оскал. Шерсть поднялась еще выше. Любая ведьма в животном обличии несет на себе печать магии — резкий, звенящий след «ядра», который невозможно спутать ни с чем. Это инстинкт выживания. Оборотень всегда чует угрозу или присутствие другого одаренного существа за километр.

Но сейчас... ничего.

Абсолютная стерильность. От птицы пахло только снегом, пухом и диким хищником. Никакой примеси озона после использования заклинаний. Никакого магического фона. Лев принюхался снова, подойдя ближе к стене здания, игнорируя опасность быть замеченным. Ничего. Совершенно чистый профиль животного.

Это сбивало с толку. Так не бывает. Даже самые сильные существа оставляют след при трансформации. Эта сова ощущалась... естественной. Дикой. Словно кто-то поймал редкого зверя в тундре, привез в город и выпустил погулять на крышу из золотой клетки, забыв, что она умеет охотиться. Дорогой питомец. Экзотика.

Зверь внутри Лиама растерялся. Угроза? Нет. Нос говорил обратное. Просто сильная, красивая, смертельно опасная птица. Любопытство альфы пересилило осторожность. Что делает чистокровная полярная сова на задворках Южного сектора, рядом с местом возможного укрытия убийцы?

Сова на крыше не улетела. Она перестала ухать, и в наступившей тишине раздался лишь тихий шелест огромных крыльев, когда птица переступила с лапы на лапу. Её голова — идеально круглая, словно высеченная из мрамора — медленно, почти механически наклонилась набок.

Взгляд кристальных синих глаз был абсолютно лишен птичьей глупости. В них читался интеллект. Изучающий. Оценивающий.

Лиам замер под стеной здания, прижавшись к холодному кирпичу так плотно, что его черная шкура сливалась с тенями. Он смотрел вверх, и внутри него начинался настоящий шторм. Первобытный инстинкт «убить или убежать» отступал перед чем-то гораздо более опасным — узнаванием.

Запах.

Тот самый запах снега. Но сейчас, здесь, без фильтрации человеческого парфюма и стерильности офиса Инквизиции, он ощущался иначе. Это был не просто озон после грозы. Это был настоящий холод. Запах бескрайних белых пустошей, где воздух настолько чист, что обжигает легкие. Запах мороза, который сковывает реки.

Но было и другое. То, что лев чуял только вблизи неё. Мягкий пух. Тот самый хищный уют, который исходит от матери-волчицы, прячущей волчат в логове. Смертельная опасность, завернутая в абсолютное спокойствие. Лев вспомнил, как Адель сидела вчера в пабе: прямая спина, расслабленные плечи, но готовность взорваться движением в любую секунду. Птица на крыше транслировала ту же ауру.

Мысли метались в голове Лиама паническими всполохами, сталкиваясь друг с другом.

«Нет... невозможно».

Его зверь выбрал человечку. Хрупкую, недолговечную, слабую. Это уже было ударом по гордости альфы. Но это...

— Нет, — глухо рыкнул лев сам себе, и звук эхом отразился от пустой улицы. — Глупость какая.

Ведьма. Даже если отбросить тот факт, что магия официально вне закона, а ведьмы — враги его вида веками... Связать свою жизнь с одной из них? Его лев хоть и одержим неуместной парой, но не сошел с ума окончательно. Ведьмы опасны. Их сила непредсказуема. Они ломают реальность вокруг себя.

Лев снова посмотрел на сову. На её идеальные перья, на то, как ветер слегка колышет их, не смея потревожить хозяйку.

Может быть... может быть, так было бы проще? Если бы она действительно была птицей. Да, статус выше. Редкий вид. Сильнее человека во сто крат. Не нужно бояться сломать ей ребро случайным объятием. Не нужно трястись над каждым сквозняком, ожидая, что она сгорит от лихорадки за три дня.

С ней можно было бы охотиться вместе. По-настоящему.

Мысль ударила Лиама обухом по голове своей абсурдностью. Он едва не пошатнулся физически.

Он стоял посреди грязного переулка, пахнущий потом и городским смогом, и всерьез сравнивал элегантность полярной убийцы с офисным костюмом консультанта-человечки.

Это отрезвило лучше ледяной воды.

«Соберись, идиот. Это просто птица. Дикая тварь из дикого леса».

И всё же... неприятие человеческой хрупкости начало уступать место чему-то вроде смирения. Ему придется оберегать Адель. Носить шерстяные шарфы, следить, чтобы она ела вовремя, блокировать двери, когда дует ветер. Это раздражает. Это унижает его львиное эго.

Но разве перспектива однажды найти её мертвой от банальной простуды не хуже? Разве мысль о том, что через пятьдесят лет она превратится в старуху, пока он останется прежним, не пугала его до дрожи больше, чем необходимость сдерживать силу?

По сравнению с этим... человек — это просто неудобство. Неприятное, досадное, бьющее по статусу обстоятельство. Но могло быть похуже. Намного хуже. Например, вот это белое чудовище, которое смотрит на него сверху вниз, как на насекомое.

Пока лев переваривал этот внутренний кризис мировоззрения, птица наверху сделала нечто странное. Вместо того чтобы сорваться в небо при виде черного хищника размером с небольшую лошадь, она сложила крылья вдоль тела. Её взгляд перестал быть изучающим. Теперь в нем появилось что-то похожее на... раздражение? Ожидание?

Лиам понял, что ситуация выходит из-под контроля. Если это обычная сова — почему она не боится? Почему не улетает? Если это ведьма, которая каким-то образом скрывает свой фон (что технически невозможно), то стоять тут в четвероногой форме — верх идиотизма. Он подставляет и себя, и стаю.

Решение пришло мгновенно. Чистая логика против интуиции зверя.

Трансформация обратно заняла доли секунды — быстрее, чем в прошлый раз. Боль была короткой вспышкой. Шерсть втянулась в кожу, кости перестроились. Через мгновение из тени черной глыбы на асфальте поднялся мужчина.

Лиам шагнул вперед, выходя из спасительной темноты стены прямо под редкие лучи заходящего солнца. Он двигался плавно, показывая отсутствие агрессии, но каждое его движение кричало о подавляющей мощи. Он подошел к стене здания, туда, куда падала густая тень от карниза. Рука коснулась ржавой пожарной лестницы.

На что он надеялся? Ни на что. Это был холодный расчет:

Если это птица: Шум шагов, появление двуногого гиганта и металлический лязг лестницы должны заставить любое живое существо исчезнуть в небе. Проблема решена. Галлюцинация от голода списана на стресс.

Если это ведьма: Она видит его. Он видит её. Игра в прятки окончена. Она нападёт.

Если его лев свихнулся: Что ж, тогда он просто выглядит полным дураком, разговаривающим с птицей. Тоже вариант.

Он подтянулся, бесшумно подтягивая тренированное тело наверх, уходя в густую тень под козырьком крыши. Оказавшись ровно под птицей, он замер, глядя на неё снизу вверх.

Белая сова даже не шелохнулась. Она продолжала сидеть, нахохлившись, и смотреть на него своим немигающим ледяным взглядом. В нём не было страха жертвы. Там вообще не было эмоций животного. Только древняя, нечеловеческая скука.

Именно эта неподвижность, полное игнорирование законов природы, заставило инстинкты Лиама взвыть сиреной опасности с новой силой. Слишком спокойно. Слишком... ручно. Словно кто-то действительно выпустил экзотического питомца погулять, уверенный, что хозяин рядом.

Внезапно, без малейшего предупреждения или взмаха крыльями, птица резко бросила свое тело вперед.

Она не взлетела. Она рухнула вниз камнем. Огромные белые крылья раскрылись лишь у самой земли, затормозив падение с такой силой, что подняли вихрь пыли и сухих листьев. Удар мощных когтей, способных дробить черепа песцов, пришелся ровно в предплечье Лиама, когда тот на одних рефлексах вскинул вверх руку.

Удар был сокрушительным. Вес птицы, помноженный на скорость падения и плотность её оперения, сбил бы с ног обычного человека, вывернув сустав из плечевой сумки. Но Лиам не был обычным человеком.

Когти, способные разорвать толстую шкуру моржа, впились в плотную ткань его куртки — ту самую «вторую кожу», которая трансформировалась вместе с ним, защищая от подобных сюрпризов. Удар пришелся ровно в предплечье вскинутой руки. Кости выдержали, лишь глухо хрустнув под давлением, но инерция заставила льва сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие.

Он замер.

Сова сидела на его руке так же невозмутимо, как до этого на краю крыши. Она переступила лапами, удобнее перехватывая добычу — или насест — и нахохлилась, отчего стала казаться еще массивнее. Синие глаза-блюдца смотрели на него без страха. В них читалось лишь холодное любопытство исследователя, изучающего новый вид жука.

Лиам медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, стараясь не делать резких движений. Его мозг работал на пределе возможностей, пытаясь сложить пазл, который отказывался собираться.

Ведьма?

Он принюхался снова, глубоко втягивая воздух, игнорируя городскую вонь. Нет. Никакого магического эха. Ни капли того металлического привкуса силы, который оставляет после себя любое колдовство. Запах был абсолютно чистым. Животным. Хищным. И...

Его лев внутри зарычал — тихо, вибрирующе, узнавая этот аромат. Чистый холод высокогорья. Снег. И что-то сладковатое, уютное. Тот самый запах — Адель Моро. Не тот парфюм, которым она маскировалась в офисе, а её истинная суть, которую зверь чуял за милю.

— Какого черта... — прошептал Лиам, глядя в круглые глаза птицы.

Разум выдавал единственно логичный ответ: это питомец. Экзотическая тварь стоимостью в годовой бюджет небольшого клана. Кто-то держит такую красоту в пентхаусе и выпускает полетать над трущобами. Безрассудно. Глупо. Любой бродячий оборотень принял бы её за изысканный ужин.

Но почему тогда она пахнет ей? Не может же это быть птица Адель? Это абсурд. И если ведьмы-совы редкость сами по себе, то держать полярную птицу дома... Это статус. Или идиотизм высшего порядка. И если эта принадлежит ей, то где хозяйка? Почему оставила свою дорогую игрушку одну?

Птица моргнула. Раз. Медленно, полупрозрачное третье веко скользнуло по глазу сверху вниз. Этот жест выглядел настолько человеческим и осмысленным, что у Лиама волосы на затылке встали дыбом. Он вдруг понял, что стоит посреди переулка, играя в гляделки с куском белого пуха весом в несколько килограммов, и выглядит при этом полным психопатом.

Нужно было что-то делать. Прибить птицу? Раздавить ей шею одним движением, пока она не улетела и не привела сюда своих безумных хозяев? Логика кричала «да». Избавиться от проблемы. Стереть аномалию.

Но рука, удерживающая лапы совы (когти всё-таки пробили защиту куртки и теперь неприятно давили на сухожилия), не двигалась. Запах... Этот чертов запах сводил его с ума. Он хотел вдохнуть его полной грудью, прижаться лицом к этим перьям, убедиться, что ему не кажется. Зверь требовал подчинения, а не убийства.

Лиам обреченно прикрыл глаза. Он никогда в жизни не общался с животными, кроме как рыком приказывая им заткнуться. Диалоги — привилегия людей.

— Привет, — хрипло выдавил он, чувствуя себя последним идиотом. Голос сорвался на низкое рычание. — Красавица.

Сова дернула головой. Её тело напряглось. Кажется, даже сердцебиение участилось. Птица явно не привыкла, чтобы двуногие прямоходящие гиганты обращались к ней светскими любезностями перед тем, как сожрать. Она смотрела на него так, словно пыталась понять, не сошел ли мир с ума окончательно.

Видя эту реакцию абсолютного недоумения, Лиам фыркнул. Смех вышел сухим и ломким, совершенно лишенным веселья. Давление ситуации стало невыносимым. Ему нужно было сесть. Прямо сейчас.

Не заботясь о комфорте пернатой фурии на своей руке, он сделал шаг в сторону и тяжело привалился спиной к кирпичной стене здания. Шершавый кирпич больно впился в лопатки, но это отрезвляло.

От движения огромная птица чуть не соскользнула с его предплечья. Чтобы не упасть, она судорожно взмахнула крыльями, подняв облако пыли, и возмущенно ухнула прямо в лицо мужчине, щелкнув острым клювом в миллиметре от его носа.

— Осторожнее, — буркнул Лиам, инстинктивно чуть приподнимая руку, чтобы дать ей опору. — Нервная какая.

Он закрыл глаза, прижимаясь затылком к холодной кладке. Весь этот день, начиная с утра и заканчивая этой нелепой сценой, казался дурным сном. Алкоголь давно выветрился, оставив только головную боль и горькое послевкусие провала.

— И почему ты пахнешь как она... — произнес он в пустоту, уже ни к кому не обращаясь. Голос звучал глухо и устало. — Везде этот запах.

Тяжелый вздох Лиама растворился в густом вечернем воздухе переулка. Он чувствовал, как холодный кирпич забирает жар его спины, но внутри... внутри бушевал пожар совершенно иного рода. Смятение. Тотальное, абсолютное непонимание происходящего.

Он стоял, замерев, боясь спугнуть наваждение. Краем глаза, через периферийное зрение, он видел каждое движение птицы. Сова больше не выглядела настороженной. Напряжение мышц под белым оперением исчезло. Теперь она изучала его с наглостью госпожи, зашедшей на чужую территорию и обнаружившей, что здешний хозяин — просто большой, грустный кот.

Птица переступила лапами по его предплечью. Когти снова впились в куртку, но уже без агрессии, просто ища опору. Затем произошло нечто, окончательно выбившее почву из-под ног у льва.

Сова сделала короткий разбег прямо по его руке, взмахнула крыльями, обдав его лицо порывом ветра с запахом морозной свежести, и тяжело приземлилась ему на плечо.

Вес был ощутимым. Массивная птица устроилась там так основательно, словно это было её законное место, созданное специально для неё природой. Огромная голова повернулась почти на сто восемьдесят градусов. Ледяные немигающие глаза оказались в паре дюймов от его собственного лица. Раздался низкий, вибрирующий звук — «угу-у» — и поток воздуха из клюва шевельнул волосы на макушке Лиама. Птица буквально ткнулась лбом в его висок, смешно ухая куда-то в сторону его уха.

Лиам замер. Его внутренний лев, который последние сутки метался в грудной клетке, пытаясь пробить ребра изнутри, внезапно затих. Не уснул, нет. Скорее, лег на дно пещеры, положил голову на лапы и начал умиротворенно наблюдать за гостем.

Это было настолько странно, что пугало. Впервые с того момента, как ветер донес запах Адель, агрессия ушла. Ревность, желание рвать и метать, потребность доказывать свою территорию — всё это испарилось, оставив после себя звенящую пустоту и странное, первобытное спокойствие. Иллюзия близости. Даже если это всего лишь бред его воспаленного звериного мозга, сошедшего с ума от недостижимости пары...

— Слезь, — глухо приказал Лиам, но голос прозвучал неубедительно даже для него самого. — Тяжелая.

Сова проигнорировала приказ. Вместо этого она начала перебирать перья на своем крыле, периодически поглядывая на мужчину то одним, то другим глазом. В этом взгляде читалась такая вселенская скука и чувство собственного превосходства, что оборотню захотелось зарычать. Но рычания не последовало. Только тяжелый вздох.

— Что смотришь? — проворчал он, обращаясь к птице, чувствуя себя пациентом психиатрической клиники, ведущим светскую беседу с галлюцинацией. — Никогда черного льва не видела? Или хозяйка тебя не кормит? Сидишь тут, вся из себя редкая, а охотиться разучилась, полагаешься на домашний корм?

Птица моргнула. Медленно, презрительно. Будто хотела сказать: «Ты говоришь слишком много лишних слов, мясо».

Лиам закрыл глаза, прислоняясь затылком к стене чуть сильнее. Абсурдность ситуации достигла своего пика. Глава отдела расследований стоит в грязи неблагополучного района и ворчит на дикую (или не очень) птицу, которая использует его как насест. Если Ричард увидит это сейчас, медведь не успокоится шутками до конца своих дней.

Но уходить не хотелось. Стоять вот так, ощущая живое тепло существа, которое пахнет ей, оказалось самым простым действием за весь этот чертов день. Ему не нужно было контролировать дыхание, чтобы не выдать ярость. Зверь был сыт просто фактом присутствия этой холодной энергии рядом.

Прошла минута. Может, пять. Городской шум где-то вдали сливался в единый гул прибоя.

Лиам открыл глаза. Посмотрел на белоснежную птицу, сидящую на нем, как на собственном троне.

— Знаешь, — тихо произнес он, глядя в синие глаза. — Я понятия не имею, кто ты такая. И мне плевать, почему ты пахнешь как церковная канцелярия. Но твои хозяева либо мертвы, либо идиоты. Выпускать такую мишень на улицу... Ты же легкая добыча для любого голодного волка или браконьера.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, оттолкнулся от стены. Птица слегка качнулась, балансируя, но когти держали крепко.

— Ладно, — буркнул Лиам, поправляя куртку свободной рукой. — Пойдешь со мной. Раз уж мы оба здесь застряли. Надеюсь, твои хозяева поймут, какую ошибку они допустили.

Сказав это, он направился к выходу из переулка, впервые за долгое время чувствуя себя не разъяренным хищником, а кем-то средним между нянькой и похитителем домашних животных.

Птица, казалось, восприняла его предложение как должное. Она лишь переступила с лапы на лапу, плотнее прижимая белоснежные крылья к телу, и издала короткий, утвердительный звук — «угу», словно кивнула головой в человеческом понимании.

Лиам сделал шаг из тени переулка на тротуар главной улицы. Под ботинками захрустел строительный мусор. И тут холодная логика ударила ему по затылку ледяным молотом.

Он замер посреди тротуара, заставив идущего мимо рабочего-оборотня (по запаху — лис) испуганно шарахнуться в сторону. Лиам бежал сюда от самого центра города. В виде льва. Почти час стремительного спринта через дворы и крыши.

А теперь он собирался идти обратно пешком. На своих двоих.

Это было не просто глупо. Для альфы это было унизительно. Топать по грязным улицам, рискуя нарваться на патруль Церкви или стаю бродячих волков, считающих этот район своей вотчиной? Это займет часов пять, если не больше. Время, которое можно потратить на сон или анализ данных.

Его взгляд метнулся к птице, сидящей на плече. Желтые глаза встретились с синими.

— Черт, — выдохнул Лиам сквозь зубы. — Я идиот.

Телефон остался в кармане куртки, которая сейчас валялась дома. Вызвать такси без коммуникатора невозможно.

Всё еще не до конца понимая, зачем он вообще объясняет свои действия существу, чей мозг размером с грецкий орех — «Совы же тупые, да? Глупее воронов», — Лиам свернул обратно в тень переулка. Ему нужно было подумать.

Он опустился на корточки, перенося вес на носки кроссовок. Движение вышло плавным, абсолютно бесшумным — врожденная градация охотника. Он осторожно переместил тяжелую птицу со своего плеча на край ржавого металлического забора. Сова недовольно щелкнула клювом, но когти разжала, позволяя себя пересадить.

Лиам упер локти в колени и уткнулся лицом в ладони, глядя на собственные шнурки.

— Ладно, — пробормотал он в пространство, обращаясь скорее к себе, чем к животному. — Допустим. Ты... ты пойдешь со мной. Но как? Я не могу нести тебя на руках всю дорогу до центрального квартала. Меня примут либо за сумасшедшего, либо за контрабандиста экзотики. А если я побегу львом... во-первых, ты сорвешься от скорости, а во-вторых, мои кости всё еще помнят твои когти. Не хотелось бы проверять их на прочность снова.

Закончив свой монолог, адресованный забору и птице, он поднял голову.

И встретился взглядом с абсолютной пустотой птичьего интеллекта. Сова смотрела на него так, как смотрят на муравья, который пытается решить уравнение Шрёдингера. Во взгляде птицы читалось снисходительное разочарование: «Двуногие такие непроходимо глупые создания».

Видя, что двуногое создание запуталось в собственных конечностях, птица приняла решение. Она расправила огромные белые крылья, оттолкнулась от забора мощными лапами и взмыла вертикально вверх.

Тишину переулка разорвал свист рассекаемого воздуха.

Лиам дернулся следом, инстинктивно подавшись вперед. Огорчение холодной иглой кольнуло под ребра. Всё логично. Дикая тварь вернулась в природу. Иллюзия связи разрушена. Он останется один.

Но прежде чем он успел выпрямиться или хотя бы моргнуть, сверху раздался тяжелый шлепок и возмущенное уханье прямо над левым ухом.

Воздушная волна от приземления взъерошила волосы. Лиам резко обернулся. Белая туша едва не впечаталась ему в спину — оборотень чисто рефлекторно успел сделать шаг вперед и в сторону за долю секунды до удара. Сова тяжело плюхнулась на тот же самый забор, покачнувшись, и тут же развернулась всем корпусом. Её голова повернулась на сто восемьдесят градусов. Синие блюдца глаз уставились прямо в лицо мужчине. Расстояние между ними сократилось до фута. Ни одного мигания.

Лев внутри Лиама зарычал — тихо, предупреждающе. Зверь не любил, когда нарушают его личное пространство. Но рычание быстро затухло, сменяясь полным когнитивным диссонансом.

Прошла минута. Они смотрели друг на друга. Человек на корточках и сова на заборе.

В голове Лиама медленно, со скрипом несмазанных шестеренок, начала выстраиваться мысль. Если отбросить бред про ведьм и проклятия... оставить только биологию. Перед ним стоит (сидит) высший хищник. Хищники всегда ищут путь наименьшего сопротивления. Энергосбережение.

Пешком — долго. Бежать зверем — утомительно для пассажира. Лететь...

— Погоди-ка, — голос Лиама прозвучал хрипло. — Ты хочешь сказать... ты можешь долететь сама?

Птица моргнула. Один раз. Медленно. Словно говоря: «Наконец-то, дубина, свет озарил твой разум».

Реальность происходящего обрушилась на Лиама всей тяжестью бетонной плиты. Он вел переговоры с животным. Успешные переговоры. Он чувствовал себя пациентом клиники для душевнобольных, которому разрешили выйти в сад погулять.

— Хорошо, — сдавленно произнес он, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. — Просто... держись рядом. И постарайся не врезаться в меня снова, у меня плохое настроение.

Он посмотрел на небо. Начинало темнеть. Идеальное время для охоты. Или для полета.

Лиам глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено скачущее сердце. То, что он собирался сделать, было вершиной безумия даже для него. Разум кричал, что перед ним просто птица, натренированная кем-то возвращаться на руку. Но нюх говорил об Адель. А инстинкты... инстинкты требовали забить на логику.

Он начал трансформацию.

Медленнее обычного. Гораздо медленнее. Это был не боевой переход, взрывающий одежду и асфальт. Это была текучая, почти интимная смена формы. Черная шерсть поползла по коже, поглощая ткань одежды. Кости удлинялись беззвучно. Мышцы перетекали, становясь более массивными, густыми.

Он не хотел спугнуть её резким движением. Он давал ей возможность улететь. Давал шанс признать его сумасшедшим и исчезнуть навсегда.

Через полминуты на месте мужчины стоял огромный черный лев. Его желтые глаза находились на одном уровне с белой птицей на заборе.

Черный лев смотрел на белую сову сверху вниз, и инстинкты взяли верх над остатками человеческого разума. Он не удержался — шагнул вперед к забору и мягко ткнулся влажным черным носом в густое оперение её крыла.

Этот запах...

Он был везде. В его снах, на его одежде, в легких. Но сейчас он концентрировался здесь, в одной точке. Чистый мороз, снег и тот самый хищный уют, который сводил его с ума последние дни. Лиам готов был чувствовать себя последним идиотом вечность, стоять посреди грязного переулка и выглядеть как сумасшедший кот, лишь бы иметь возможность вдыхать этот аромат так близко снова и снова.

Сова такого энтузиазма не оценила. Она недовольно ухнула, чуть присев на лапах от неожиданности мощного толчка морды, и едва не потеряла равновесие. Огромные синие глаза сверкнули гневом, и птица клацнула острым клювом прямо перед черной мочкой носа льва — резкий звук рассекаемого воздуха заставил зверя фыркнуть и отстраниться. Предупреждение было ясным: «Не трогай перья без разрешения».

Лев отступил на полшага назад, принимая правила игры этого странного вечера. Затем он развернулся. Сделал пару медленных, крадущихся шагов к выходу из переулка на главную улицу, словно давая птице время подготовиться. А потом мышцы задних ног сжались, как стальные пружины, и он сорвался с места.

Это была чистая радость движения. Асфальт летел под тяжелыми лапами беззвучно. Лиам лавировал между редкими машинами, используя свою массу и скорость, недоступную обычным хищникам. Его дом находился в элитном жилом комплексе далеко отсюда, но для льва город давно превратился в игровую площадку.

Он бежал вдоль проспекта, чувствуя, как ветер треплет черную гриву. Это было освобождение. Каждая напряженная мышца, скрученная в узел за день допросов и самоконтроля, наконец-то распрямлялась.

Внутри него ликовал Лев. Альфа ревел от восторга. Не потому, что они гнались за добычей. А потому что это была охота вдвоем. Инстинктивная, правильная. Рядом раздался мощный хлопок крыльев — такой силы, что воздушная волна ударила оборотня в бок. Белая вспышка мелькнула на периферии зрения. Сова взмыла вверх, мгновенно набрав высоту, чтобы огибать небоскребы, и теперь скользила над крышами, держась почти идеально вровень с ним. Даже когда Лиам ускорился до своего предела, перепрыгивая через припаркованные аэрокары одним длинным прыжком, белая тень не отставала ни на метр. Птица оказалась невероятно выносливой.

Обратный путь пролетел незаметно. Азарт погони смыл всю ту грязь и раздражение, что накопились внутри. Они пересекли границу Южного сектора, пронеслись через деловой центр, где редкие прохожие-люди замирали, глядя на несущегося черного льва (для них это выглядело либо как очень реалистичный голопроектор, либо как галлюцинация), и вырвались в район обитания элиты.

Лиам затормозил у подножия своего жилого комплекса, когти со скрежетом прочертили борозды в декоративной брусчатке. Зверь тяжело дышал, но глаза сияли чистым золотом удовлетворения.

Трансформация обратно заняла несколько секунд болезненного сжатия плоти. Шерсть втянулась, кости перестроились с тихим хрустом. Спустя мгновение уже мужчина подтянулся на перила, выходя на балкон своей гостиной.

Прохлада кондиционированного воздуха обожгла разгоряченную кожу. Лиам сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить пульс.

Тяжелый шлепок о стекло заставил его обернуться. Сова приземлилась на широкие каменные перила балкона. Её грудь часто вздымалась после скоростного полета, а ранее идеальное белоснежное оперение было слегка растрепано ветром — одна прядь торчала вбок, делая птицу какой-то нелепо-милой. Она смотрела на него всё тем же изучающим взглядом, наклонив голову.

Радость бега начала медленно остывать, уступая место отрезвляющей пустоте. Лиам подошел к панорамному окну, набрасывая на плечи висевший на кресле халат. Он посмотрел вниз, на ночной город, а затем снова на птицу.

Она проделала весь этот путь. Над городом, полным опасностей, не отставая от альфы, идущего на максимальном форсаже. Ей хватило сил, скорости и наглости.

И тут ледяной иглой его пронзило осознание. Горькое, ядовитое понимание собственной низости.

Если бы там, внизу, бежала Адель... если бы она попыталась угнаться за ним...

Его человеческая пара умерла бы еще на выходе из Южного сектора. Разорванные легкие, сломанные ноги или просто остановившееся сердце от перегрузки. Люди хрупкие. Их предел заканчивается там, где для нелюдей начинается разминка.

Эта суррогатная связь... эта иллюзия партнерства, которую он только что испытал — совместный бег, синхронность движений, молчаливое согласие охотников — была лишь подделкой. Приятной, теплой, заполняющей дыру в груди, но фальшивой.

Он использовал дикое животное, чтобы почувствовать себя живым. Чтобы заглушить тоску по женщине, которой никогда не сможет показать эту сторону себя. Ту сторону, которая жаждет скорости, крови и ветра.

Как же низко он пал. Альфа Львов, прячущий свою истинную суть за спиной птицы, потому что настоящая пара просто не выдержит его веса.

Птица не стала ждать приглашения. Сова оттолкнулась от перил мощными лапами и влетела в открытую балконную дверь, бесшумно скользнув над полом гостиной. Лиам остался стоять у окна, наблюдая за ней. Он даже не подумал закрыть створку — холодный ночной воздух сейчас был ему на пользу, он отрезвлял.

Сова вела себя так, будто инспектировала покупку. Она сделала круг под высоким потолком, после чего тяжело приземлилась на спинку дорогого кожаного дивана. Огромные белые крылья сложились с тихим шелестом. Ледяные глаза-блюдца осмотрели интерьер.

Лиам напрягся. Когти птицы сжались на мягкой коже обивки. Ему показалось, что он слышит звук рвущихся волокон элитного итальянского материала стоимостью в годовой доход среднего клана. Но нет — когти лишь слегка сжались, найдя идеальное положение для равновесия. Птица сидела там с видом абсолютной хозяйки положения.

— Осторожнее, — глухо произнес Лиам, проходя вглубь комнаты. Его голос звучал хрипло от долгого бега и пережитых эмоций. — Если ты распорешь мне диван, я скормлю тебя бродячим волкам.

Сова повернула голову и уставилась на него одним глазом. В этом взгляде читалось: «Твои угрозы столь же жалки, как и твоя попытка бежать по крышам вместо того, чтобы лететь».

Лиам проигнорировал её высокомерие и прошел на кухню. Холодильник встретил его гулкой пустотой и запахом испорченного мяса. Он вспомнил про свой несостоявшийся завтрак. На сковороде всё еще лежали засохшие остатки бекона и застывший яичный белок.

— Прости, — сказал он птице, которая уже переместилась со спинки дивана прямо ему на плечо, едва не заставив пошатнуться от неожиданной тяжести. — Я... не ждал гостей. И обычно питаюсь вне дома.

Он говорил это вслух, оправдываясь перед птицей, словно она была налоговым инспектором. Это было настолько абсурдно, что лев внутри только фыркнул.

Но если эта галлюцинация поможет ему держать зверя в узде... Если присутствие этого холодного белого комка будет успокаивать ту часть его души, что рычит при виде пары, то почему бы и нет? Пусть это замена. Суррогат. Ненастоящее. Но если из-за этого «ненастоящего» он перестанет скалить зубы на живого человека, значит, оно имеет право на существование.

— Сейчас разберемся, чем питаются такие привередливые красавицы, — пробормотал он, осторожно снимая тяжелую птицу со своего плеча и пересаживая её на высокую резную спинку одного из барных стульев. — Потерпи немного.

Лиам быстро схватил ключи от машины и вышел. Вернулся он через пятнадцать минут, нагруженный пакетом из круглосуточного зоомаркета премиум-класса. Замороженные мыши и какие-то специфические витамины для хищных птиц.

Разморозив пару тушек мышей в микроволновке (что само по себе выглядело сюрреалистично для квартиры оборотня-льва), он выложил их на фарфоровую тарелку, которую никогда раньше не использовал, и поставил на пол возле дивана.

Птица наблюдала за ним с нескрываемым презрением. Когда Лиам отошел в сторону, сова лениво спланировала вниз. Обошла тарелку кругом. Понюхала. Ткнула одну мышь клювом. Затем посмотрела на Лиама взглядом, полным глубокого разочарования в кулинарных способностях двуногих.

— Ешь, — приказал он. — Или завтра пойдешь охотиться на крыс сама.

Видя, что особого выбора нет, птица все же принялась за еду. Делала она это изящно, но с первобытной жестокостью — хруст костей разносился по тихой квартире. Лиам прислонился к кухонному острову, скрестив руки на груди, и просто смотрел.

Когда тарелка опустела, а белое оперение вокруг клюва окрасилось розоватыми пятнами крови, Лиам задумался. Проблема имен стояла остро. Называть её «Сова», «Птица» или «Эй ты» казалось неправильным. Существо такого уровня интеллекта заслуживало большего.

— Как же тебя зовут? — спросил он вслух. — Может, Снежинка? Нет, слишком банально. Ты же аристократка. Бьянка? Белла?

В ответ раздалось резкое, возмущенное «Угу!». Звук был похож на плевок. Птица перестала чистить перья и уставилась на него синими глазами, полными праведного гнева. Её взгляд буквально кричал: «Ты издеваешься надо мной, кусок мяса? Эти имена подходят для твоих ручных собачек!».

Лиам моргнул. Ему на секунду показалось, что птица закатила глаза к небу, демонстрируя высшую степень утомления человеческим идиотизмом.

— Раз такая умная и привередливая, могла бы сама подсказать, если у тебя есть родословная и имя от заводчика, — проворчал он.

Сова конечно же ничего не ответила. Лишь демонстративно отвернулась и начала тщательно вытирать клюв о край стула, показывая полное пренебрежение к интеллекту собеседника.

Лиам вздохнул. Грудь сдавило странное чувство — смесь грусти и нежности. Он смотрит на дикую тварь, которая ведет себя разумнее многих людей, и пытается дать ей имя, потому что одинок до зубовного скрежета.

— Айси, — тихо произнес он. Имя пришло само — коротко, холодно, отсылка к льду и полярным широтам. — Я буду звать тебя Айси.

Птица замерла. Перестала теребить перья на крыле. Медленно повернула голову. Угукнула снова — на этот раз совсем иначе. Мягко, вибрирующе. Почти одобрительно.

Лиам почувствовал, как уголки его губ сами собой ползут вверх в горькой, но искренней улыбке.

Лиам стоял посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрел в холодильник. Айси уже сидела на вытяжке над плитой — самой высокой точке в этой зоне, откуда открывался идеальный обзор всей квартиры. Она чистила перья, методично проводя клювом по белоснежному оперению, но Лиам чувствовал на себе вес её синего взгляда.

— Да не смотри ты так, — буркнул он, осматривая холодильник. — Я тоже сегодня не обедал. Не все могут питаться сырыми мышами с пола.

Сова перестала чистить крыло. Её голова повернулась под неестественным углом. Взгляд птицы говорил яснее любых слов: «Я ем со своей фарфоровой тарелки, а не с линолеума. И мыши были разморожены. Ты же ешь мертвечину прямо из пакета. Кто из нас дикарь?»

Лиам предпочел сделать вид, что он всё еще адекватный и ничего не понял, и с размаху закрыл дверь морозилки. Но вместо привычного раздражения от того, что кто-то вторгся в его личное пространство (пусть даже это пространство теперь делилось с птицей), Лиам поймал себя на странном ощущении. Почти... умиротворении.

Заказывать еду не хотелось — слишком долго, да и присутствие Айси почему-то настраивало на домашний лад. Это казалось почти уютным.

Но для начала, ему определенно нужно было смыть с себя грязь Южного сектора и пот долгого бега.

— Слушай сюда, хищница, — произнес он перед тем, как направиться к ванной. — У тебя есть пять минут. Если ты успеешь ободрать диван или разбить окно до моего возвращения, клянусь Черной Луной, я лично научу тебя летать сквозь торнадо.

Айси прекратила заниматься гигиеной. Она уставилась на него своими огромными глазищами, медленно моргнула один раз и снова вернулась к своим перьям. Этот жест читался однозначно: «Твоя мебель уродлива, твои окна грязные, а угрозы скучны. Займись собой».

Довольный таким «разговором», Лиам скрылся за дверью ванной. Горячие струи воды ударили по коже, смывая усталость. Впервые за долгие сутки мысли об Адель Моро отступили куда-то на задний план, превратившись из острой боли в глухую, фоновую тоску. Сейчас ему было просто... спокойно.

Он вышел из душа спустя пятнадцать минут, энергично растирая мокрые волосы махровым полотенцем. Капли воды стекали по обнаженной груди и рельефному прессу. Он был одет лишь в незастегнутый темно-синий халат из плотного хлопка. На губах играла едва заметная улыбка — редкий гость на его лице. Определенно, он был почти счастлив.

Именно в этот момент тишину пентхауса разорвал резкий металлический щелчок замка на входной двери.

Лиам замер с полотенцем в руках. Его слух оборотня мгновенно отсек шум города снизу. Замок открылся без чипа, только ключом-брелоком. Так бесцеремонно, зная, что хозяин дома, мог войти только один человек.

Лиам замер с полотенцем в руках. Его слух оборотня мгновенно отсек шум города снизу. Замок открылся без чипа, только ключом-брелоком. Так бесцеремонно, зная, что хозяин дома, мог войти только один человек.

— Дик, какого черта ты лезешь ко мне без стука? — прорычал Лиам, бросая полотенце на спинку стула и направляясь в гостиную, чтобы высказать медведю всё, что думает о нарушении личного пространства.

Картина, открывшаяся ему, заставила слова застрять в горле.

Ричард стоял посреди его гостиной, как скала среди шторма. В обеих лапах он держал плотные бумажные пакеты из местной китайской закусочной; горлышки стеклянных бутылок пива призывно позвякивали при каждом движении. Медведь был настолько уверен в своем праве здесь находиться, что даже не смотрел по сторонам.

Именно поэтому он совершенно не заметил белоснежную молнию, сорвавшуюся с кухонной вытяжки.

Всё произошло за долю секунды. Огромная птица, сложив крылья для аэродинамики, спикировала вниз со скоростью атакующего снаряда. Ричард успел лишь удивленно моргнуть, когда тяжелый вес обрушился прямо ему на макушку. Раздался громкий шлепок крыла по лицу, сбивший очки медведя набок, и возмущенное «УГУ-УХ!», от которого зазвенели бокалы в шкафу.

— Какого дьявола?! Блэквуд, твою мать! Почему у тебя в гостиной сидит полярная сова?! — взревел Ричард, пытаясь одновременно удержать равновесие, спасти пиво и отбиться от когтей, которые уже запутались в его густой темной гриве.

Лиам застыл на пороге. Первые полсекунды его мозг обрабатывал угрозу: кто посмел напасть на моего друга в моем доме? Но затем зрение сфокусировалось на картине целиком. Айси сидела на голове Ричарда с видом абсолютной победительницы завоевавшей территорию. Её белые перья слегка растрепались, а синие глаза смотрели на медведя сверху вниз с нескрываемым гастрономическим интересом.

Страх отпустил так же внезапно, как и нахлынул. И Лиама прорвало. Он запрокинул голову и расхохотался. Громко, раскатисто, до слез в глазах. Это был смех облегчения, абсурда и чистого восторга.

Ричард перевел на него недоуменный взгляд одного зрячего глаза (второй всё еще закрывали пушистые перья). Поморщившись, когда Айси чуть оттолкнулась от его макушки острыми когтями, используя голову медведя как трамплин, она перелетела на уже инстинктивно подставленное предплечье Лиама. Птица тяжело плюхнулась на руку нового хозяина, обхватив её мощными лапами, и прижалась к халату, словно ища защиты от этого огромного лохматого чудовища.

— Гроза медведей, — выдохнул Лиам, всё ещё давясь смехом и почесывая птицу пальцем под клювом. — Красавица моя. Ты просто шедевр эволюции.

Айси прикрыла глаза от удовольствия, принимая похвалу как должное.

Ричард наконец-то смог снять остатки пуха с лица и поправить съехавшие очки. Он обиженно засопел, проходя на кухню и брякая пакетами на столешницу.

— Тебе смешно, да? — буркнул он, доставая бутылки пива. — Я думал, ты уже решил от меня избавиться! А если бы я рефлекторно применил силу? От твоего питомца осталась бы только кучка белых перьев!

— Она не мой... питомец, — Лиам с трудом подавил новый приступ смеха, но плечи всё ещё дрожали. — Заходи, не стой столбом. И спасибо за еду, холодильник пуст.

— Мог бы хотя бы халат захлопнуть, раз рот не закрывается, — проворчал медведь, протягивая другу открытую бутылку. — Я за тебя переживал, а ты тут бегаешь полуголый с редкими видами фауны.

Лиам перехватил Айси одной рукой, чувствуя приятное тепло её тела сквозь ткань халата, и свободной рукой затянул пояс. Ткань плотно облегла бедра.

Осмелев после того, как угроза в лице медведя была нейтрализована лаской хозяина, Айси перестала цепляться за рукав мёртвой хваткой. Она перебралась выше, устроившись на плече Лиама. Лев почувствовал легкое щекотание, когда кончик хвостового пера коснулся его шеи. Он рискнул запустить пальцы в густое оперение на её груди. Сова не сопротивлялась, лишь тихо ухнула, вибрируя всем телом.

Видя эту идиллию, Ричард закатил глаза, вскрывая коробку с лапшой палочками.

— Только не говори мне, что собираешься кормить её мраморной говядиной. Ей нужны тушки. Целиком. Со шкурой.

— Уже купил, — кивнул Лиам, делая шаг вперед и заходя вслед за другом на кухню.

Ужин прошел в тишине, которая была редкостью для их тандема. Не гнетущей, а сытой и рабочей. Ричард с завидным аппетитом поглощал лапшу из картонной коробки, методично работая палочками, пока Лиам медленно пил пиво, прислонившись бедром к кухонному островку. Айси сидела на его плече как живая эполетка, периодически поворачивая голову то одним, то другим глазом, следя за движениями медведя.

Ричард шумно втянул соус с лапши, покосился на птицу и рыкнул:

— Я тебе звонил. Раз десять. Думал, одичавшего тебя уже Инквизиция упаковывает в смирительную рубашку.

Лиам сделал глоток пива, чувствуя, как холод стекла приятно контрастирует с жаром его кожи после душа.

— Телефон остался дома, — спокойно ответил он. — Когда зверь требует пробежки по крышам, электронику лучше оставить. Иначе я бы просто разбил его об асфальт.

Медведь хмыкнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он знал этот взгляд друга. Тот самый «бегущий лев», который появляется, когда Блэквуд готов сорваться с цепи от переизбытка эмоций или боли. То, что Лиам не стал громить мебель, а привел домой сову, говорило о том, что состояние было ближе ко второму.

— Решил всё-таки сыграть в святого Франциска? — кивнул Ричард на птицу. — Или решил завести себе фамилияра? После того случая в архиве то? Когда Натаниель чуть инфаркт не словил, увидев свою старую напарницу мертвой? У него вроде была точно такая же. Белая смерть. Ходили слухи, что птица выжила и улетела после взрыва...

— Это не она, — отрезал Лиам слишком быстро. Слишком резко. Зверь внутри глухо заворчал, чуя ложь хозяина перед стаей.

— Да? — Ричард прищурился, снимая очки и протирая их полой плаща. — К тому же косолапый нос говорит мне, что эта конкретная птичка пахнет точь-в-точь как та дамочка из Церкви. А она его протеже. Только сейчас запах приправлен твоим тестостероном и ноткой дорогого мебельного лака.

Лиам стиснул челюсти. Желание врезать другу боролось с желанием провалиться сквозь землю.

— Совпадение, — процедил он. — Город большой. Мало ли сов в зоопарке.

— В нашем зоопарке белые полярные совы не водятся, котенок. Там только филины-попрошайки… — неожиданно мягко сказал Ричард, возвращая очки на нос. — Пока замнем. Но если Нат увидит этот комок перьев, он устроит тебе допрос с пристрастием. А учитывая, что твоя «человечка» оттуда же родом...

Лиам проигнорировал подколку про Адель, хотя уши едва заметно дернулись. Вместо этого он начал рассказывать, опустив детали своего внутреннего кризиса у стены.

Словно почувствовав, что обсуждают именно её, Айси чуть нахохлилась. Белоснежные перья встали дыбом, увеличив птицу почти вдвое, а синие глаза сузились в щелочки полнейшего неодобрения. Выглядела она как оскорбленная герцогиня, услышавшая сплетни слуг.

Этот комичный вид вызвал усмешку у обоих мужчин. Ричард фыркнул в свою бутылку, но тут же стер улыбку с лица. Его брови сошлись на переносице в характерном жесте глубокой задумчивости.

— Если это питомец Ната... — протянул медведь, отставляя пустую коробку. — Нам нужно вернуть её. Сегодня же. Ты хоть представляешь, во сколько обходится такая порода? И если старый пес узнает, что его пропавшая боевая единица живет у тебя, пьет воду из-под крана и жрет всякую дрянь...

Лиам напрягся. Сама мысль о возвращении вызывала иррациональную волну собственничества. Но он заставил себя ответить ровно:

— Я её не удерживаю, Ричи. Дверь на балкон открыта. Окна тоже. Она вольна улететь хоть прямо сейчас.

Айси, до этого момента сохранявшая царственную неподвижность, резко повернула голову. Её мощный клюв сомкнулся на мочке уха Лиама. Укус был быстрым, контролируемым, но ощутимым — не до крови, но чувствительно, словно предупреждение «Молчи».

— Эй! — Лиам инстинктивно дернул головой, ворча скорее по привычке, чем всерьез. — Полегче, пернатая. Я же сказал — никто тебя не гонит. Успокойся.

Птица отпустила ухо, деловито поправив растрепанный мех халата когтем, и снова замерла, глядя на Ричарда с видом абсолютной невинности.

Медведь наблюдал за этим обменом репликами, скрестив руки на груди. Его аналитический мозг работал на полную мощность, сопоставляя факты: реакция птицы, запах, поведение самого Лиама (который только что ворковал над птицей, называя её красавицей).

— Слишком умная птица, — наконец вынес вердикт Ричард, и в его голосе прозвучала тревога бывалого следователя. — Нормальные совы так себя не ведут. Они либо боятся оборотня, либо пытаются выклевать ему глаза. Эта... ведет диалог. И кусается аргументированно.

Лиам не стал отрицать слов друга. Он лишь тяжело вздохнул, проводя рукой по влажным волосам и заправляя их за ухо — то самое, которое всё ещё слегка ныло после «аргументированного» укуса.

— Я знаю, Ричи, — тихо произнес он, глядя на птицу. — И если бы я сидел здесь один, в компании бутылки пива и собственных галлюцинаций, я бы списал это на стресс. На то, что мой лев просто сошел с ума от запаха пары и достраивает нейронные связи там, где их нет. Но ты её тоже видишь.

Медведь согласно хмыкнул, вытирая руки о бумажное полотенце. Логика следователя брала верх над удивлением. Если факт противоречит здравому смыслу, значит, нужно искать скрытый механизм.

— Давай без мистики, — Ричард кивнул на птицу. — Это ведь она. Та самая полярная сука Ната.

— Если это питомец Инквизиции, почему она сидит у меня, а не с хозяином? — мрачно спросил Лиам. — Может, она дрессированная? Цирковая?

Ричард скривился так, будто раскусил лимон.

— Какая, к демонам, дрессировка? — фыркнул он. — Ты себя понюхай. От тебя разит ладаном на три квартала. Плюс остатки аромата твоей ледышки на воротнике. Для неё ты сейчас ходячий кусок территории инквизитора. Она чует знакомый профиль лаборатории и считает тебя... безопасным временным насестом. Импринт-фиксация на фоне стресса. Классика жанра.

Лиам скептически выгнул бровь. Теория звучала как выдержка из учебника по зоопсихологии для умственно отсталых, но проверить стоило. Всё равно ситуация скатилась в откровенный бред.

— Сидеть, — коротко бросил он птице тем властным тоном, которым отдавал приказы патрульным-волкам.

Айси даже не повела ухом. Она лишь перелетела на вытяжку, нахохлившись так сильно, что стала похожа на белый пушистый шар с двумя голубыми фонарями. Её профиль выражал глубочайшее презрение к двуногим приматам, возомнившим себя хозяевами природы.

Ричард усмехнулся, открывая вторую бутылку пива.

— Не работает. Попробуй классику. Ну же, скажи: «Умри!»

Лиам проигнорировал шутку друга. Он встал и подошел чуть ближе к кухонному островку, чтобы оказаться прямо под вытяжкой, и посмотрел сове в глаза.

— Ко мне, — приказал он. Голос был лишен эмоций, ровный и стальной.

В ответ раздалось громкое, возмущенное «Ух-ху!», больше похожее на ругательство на птичьем языке. Айси переступила лапами по металлической сетке, демонстративно повернулась к нему хвостом и начала чистить перья на крыле, игнорируя его существование.

Медведь расхохотался. Смех был раскатистым, искренним, заставляющим вибрировать стекла шкафов.

— Обиженная дама! — выдавил он сквозь смех. — Ваше Величество недовольно низким качеством персонала?

Лиам обернулся к другу. Вместо привычной раздраженной гримасы на его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка. Уголки губ дрогнули вверх, в таком редком для него жесте, за весь этот безумный день.

— Этой можно, — фыркнул он, и в голосе прозвучала непривычная ему теплота.

Это было странно. Любой другой, кто посмел бы так открыто насмехаться над ним или игнорировать его приказы, давно бы получил рычание в лицо. Но смотреть, как эта белая выскочка демонстрирует характер, почему-то доставляло удовольствие. Это напоминало ему... общение.

— Ладно, раз команды не работают, давай проверим интеллект, — отсмеявшись, предложил Ричард, становясь серьезным. — Смотри на меня.

Он указал пальцем сначала на холодильник, затем на потолок, потом изобразил клюв пальцами.

Сова прекратила чистить перья. Она перевела взгляд с пальцев Ричарда на Лиама, словно спрашивая разрешения: «Мне действительно стоит реагировать на этого лохматого?». Получив молчаливое одобрение льва (он едва заметно кивнул), Айси медленно моргнула, а затем... сделала то же самое. Указала клювом на холодильник, затем вытянула шею вверх, имитируя жест медведя.

Ричард подавился пивом.

— Она... она передразнивает меня? — прохрипел он, кашляя. — Блэквуд, твоя птица надо мной издевается!

Лиам прислонился плечом к холодильнику, скрестив руки на груди. Его улыбка стала шире, обнажая кончики клыков.

— Добро пожаловать в мой мир, Ричи. Чувствуй себя как дома. Только учти, теперь мы оба у неё на побегушках.

Понимая, что сегодня они явно не разгадают эту аномалию — ни биологическую, ни логическую, — мужчины синхронно переключили внимание. Тайна полярной совы в центре мегаполиса требовала времени и свежего взгляда, а сейчас они оба были слишком истощены.

Лиам сделал последний глоток пива и поставил пустую бутылку на столешницу со звонким стуком.

— Ты останешься? — спросил Лиам прямо. Вопрос был продиктован скорее привычкой к присутствию напарника, чем реальной необходимостью. Квартира была достаточно просторной даже для двух оборотней, но лев предпочитал спать один.

Ричард покачал головой, тяжело поднимаясь из-за стола. Мебель жалобно скрипнула, освобождаясь от веса.

— Нет смысла, — пророкотал медведь, хрустнув шеей. — Я всё равно не усну после такой порции адреналина. Думаю пробежаться по периметру. Ночь только началась, может, мне повезет больше, и я учую этого психа напрямую, без приблудившихся в виде пернатых шпионов.

Он кивнул на Айси, которая теперь сидела абсолютно неподвижно, превратившись в белоснежную фарфоровую статуэтку.

— А ты... поспи. На тебя смотреть страшно, Блэквуд. Глаза светятся ярче уличных фонарей.

Прежде чем уйти, Ричард достал свой планшет, активируя голографический интерфейс.

— Насчет твоей гостьи, — произнес он уже серьезнее, профессиональным тоном аналитика. — Окрас у неё редкий, почти альбиносный, но самое главное — глаза. Льдисто-синий цвет радужки нетипичен для Bubo scandiacus. Обычно она желтая или оранжевая. Это уникальная метка. Не игнорируй вводные — сообщи ему. Это будет самым разумным решением.

Лиам молча кивнул, принимая план, хотя уголок его рта дернулся в раздражении.

— Я сам ему скажу. Завтра. — глухо бросил он. — Не хочу устраивать истерику по телефону среди ночи.

— Как скажешь, — хмыкнул Ричард, открывая вторую бутылку пива. — Но если старый пес узнает, что ты прячешь государственную собственность под диваном, я первый подтвержу твою невменяемость.

Они перешли к рабочему протоколу завтрашнего дня. Разговор стал сухим, лишенным эмоций, состоящим из фактов и координат.

— Южный сектор завтра берем полностью, — сказал Лиам, подходя к раковине и споласкивая стаканы чисто механически. — Водозаборные узлы два, четыре и шесть. В приоритете подземные коммуникации коллекторов под старой промзоной. Там сухо, следов магии ноль, идеальное место для базы инженера.

— Мои волки пройдут верхние уровни ливневок, — вторил ему Ричард, застегивая куртку. — Встречаемся у точки входа в семнадцать ноль-ноль. Если запах плесени подтвердится анализом образцов...

— ...значит, он там, — закончил Лиам. — И нам понадобятся респираторы. Вонь стоит такая, что человеческий нос отсохнет.

Айси слушала этот диалог, склонив голову набок. Она перестала имитировать любую птичью деятельность. Не чистила перья, не моргала, не переминалась с лапы на лапу. Она просто смотрела на них своими огромными синими глазами, впитывая каждое слово. Этот факт — абсолютная, неестественная неподвижность хищника во время обсуждения охоты — лег очередным тяжелым кирпичом в стену подозрений Лиама, но комментировать это вслух при Ричарде он не стал. Слишком много безумия на одну ночь.

Тяжелые шаги медведя стихли за входной дверью. Щелкнул замок. Лиам остался один. Тишина квартиры снова стала густой, наполненной лишь гулом холодильника и шелестом перьев.

Лев прошел в гостиную. Усталость навалилась свинцовой плитой. Он остановился посреди комнаты, глядя на сову. Та продолжала свою немую вахту с вытяжки.

— Ладно, — вздохнул Лиам, проводя рукой по лицу. — День закрыт.

Проблема быта возникла внезапно, когда мозг перестал генерировать рабочие гипотезы. Он посмотрел на идеально чистый пол своей минималистичной гостиной, затем на кожаный диван, который чудом пережил когти первого визита, и наконец на саму птицу.

— Так, — произнес он вслух, обращаясь к потолку. — Спальное место.

Он обвел комнату взглядом. Оставлять дикого хищника на свободе на всю ночь было чревато потерей пульта от стереосистемы как минимум.

— Надеюсь, ты не привыкла спать в гнездах из золотых слитков, — проворчал Лев, направляясь к шкафу в прихожей. — Потому что шелковых подушек у меня точно нет.

Лиам вернулся из прихожей с толстым шерстяным пледом в руках — единственным мягким предметом, который он мог пожертвовать без ущерба для своего спартанского быта. Он бросил его на пол возле дивана, создавая некое подобие лежанки.

— Вот, — произнес он, обращаясь к вытяжке. — Не пуховая перина, конечно, но сквозняков нет. Иди сюда.

Сова проигнорировала предложение с таким высокомерием, что Лиаму захотелось запустить в неё пультом. Она даже не повела ухом. Вместо этого белая тень плавно скользнула мимо его плеча в сторону гостиной.

Лиам замер. Айси сделала круг под потолком и направилась к открытому проему балконной двери. Порыв прохладного ночного воздуха всколыхнул шторы. Сова села на широкий каменный парапет, балансируя там так же уверенно, как на ветке векового дуба.

Лев дураком не был. Инстинкты читали язык тела лучше любых слов. Эта квартира была лишь залом ожидания. Пернатая бестия не планировала делить с ним крышу этой ночью.

Он медленно подошел к стеклянной перегородке, разделяющей комнату и балкон, оставляя дверь открытой. Опираясь плечом о косяк, он скрестил руки на груди.

— Ясно, — тихо сказал он в ночь. Голос прозвучал неожиданно хрипло и устало. — Понял. Спать со мной в одной клетке ты не намерена.

Айси повернула голову. В лунном свете её белое оперение казалось серебряным. Она смотрела на него долго, оценивающе, словно взвешивала: стоит ли этот двуногий дальнейших усилий или проще улететь прямо сейчас?

Видимо, вердикт был положительным. Птица издала короткий звук и чуть приспустила крылья, словно позволяя ему войти на территорию балкона.

Лиам шагнул наружу. Холодный камень приятно холодил босые ступни. Он протянул руку, уже зная, что сопротивление бесполезно, но необходимо соблюдать ритуал. Айси позволила пересадить себя обратно на предплечье. Её когти легонько сжали рукав халата — уже привычный захват, почти нежный.

Стоя под ночным небом мегаполиса, Лев позволил себе минутную слабость. Его пальцы зарылись в густое, невероятно мягкое оперение на шее птицы. Айси прикрыла синие глаза, издав тихое, вибрирующее «угу», похожее на мурлыканье гигантского кота.

— Я оставлю балкон открытым, — глухо произнес Лиам, глядя куда-то поверх крыш соседних домов. — Всегда. Если тебе... если понадобится безопасное место. Ты знаешь, где меня найти.

В ответ сова резко мотнула головой и чувствительно ущипнула его за палец, которым он гладил её под клювом. Укус был легким, игривым, но однозначным: «Не смей жалеть».

Лиам усмехнулся, качая головой.

— Понял. Никаких соплей.

Аккуратно, чтобы не повредить ни птицу, ни свой дорогой халат, он снова поднял руку. Айси оттолкнулась мощными лапами, поймав восходящий поток теплого воздуха от фасада здания. Белоснежные крылья сделали два мощных взмаха, и она растворилась в чернильной темноте неба над городом, мгновенно слившись с тенями высоток.

Лиам остался стоять на балконе один. Он еще несколько минут всматривался в ночное небо, пытаясь проследить траекторию полета и вычислить направление — куда именно она держит курс? К центру? К портовым докам? Но город горел миллионами огней, превращая поиск светлого пятна в небе в невозможную задачу.

Вздохнув, он признал поражение. Сейчас это было бессмысленно. Зверь внутри сыто урчал после пробежки и сытного ужина (хоть и состоявшего по большей части из пива), а разум отказывался строить теории дальше.

Повернувшись спиной к ночи, Лиам как и обещал оставил двери открытыми. На полу у дивана сиротливо лежал брошенный шерстяной плед. Лиам посмотрел на него, затем перевел взгляд на пустую миску на кухне.

— Завтра купим нормальную еду, — пообещал он пустой квартире.

Больше не думая ни об убийце, ни о ведьмах, ни о странных питомцах, он прошел в спальню, рухнул на кровать лицом вниз и отключился прежде, чем голова коснулась подушки.

Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, медленно полз по лицу Лиама, заставляя его морщиться. Он просыпался не рывком, как привык — от сигнала тревоги или внутреннего рыка зверя, требующего немедленного действия, — а плавно, словно всплывая из теплой густой воды.

Тело было тяжелым и расслабленным. Впервые за последние месяцы он чувствовал себя выспавшимся. Мышцы больше не ныли тупой болью перенапряжения, а в голове царила звенящая пустота, готовая к приему информации.

Лиам сел на кровати, потянувшись так, что хрустнули суставы. Халат валялся скомканным у изножья. Натягивая плотные черные джинсы и бесшовную футболку, он бросил взгляд на балконную дверь. Она была открыта когда он уходил спать. Айси внутри не было.

Он прошел в гостиную, машинально отметив идеальный порядок оставленный вчера: плед аккуратно сложен на диване, миска для птицы пуста. На кухонном острове лежал планшет Ричарда, который медведь забыл впопыхах вчера вечером. Рядом — их рабочие планшеты.

Активировав свой терминал, Лиам просмотрел входящие. Почта встретила его сухим шелестом уведомлений.

Ричард: Доброе утро, спящая красавица. Я скинул тебе тепловые карты Южного сектора версии 2.0. Наши ребята прошлись ночью по периметру, запах плесени подтверждается только в двух точках из шести. В остальных — просто гниль старых труб. В шестом узле фон странный. Споры плесени есть, но концентрация ниже нормы ровно на 43%. Будто кто-то прогнал через систему промышленный очиститель воздуха прямо перед нашим визитом. Буду у тебя в 17:00. Не опаздывай.

Ричард (второе): P.S. Кристиан Вайс прислал извинения. Сказал, что фирма «Дезинсектор-Плюс» принадлежит его двоюродному брату-идиоту, которого исключили из семьи пять лет назад. Так что версия со шпионажем Церкви пока откладывается. Но фамилию запомнили.

Лиам удовлетворенно хмыкнул. До пяти вечера времени еще предостаточно. Можно позволить себе роскошь выпить кофе без спешки и привести мысли в абсолютный порядок.

Лиам еще несколько секунд посмотрел на строчки сообщений. К черту отдых. Открыл исходящие вызовы. Палец замер над иконкой «Натаниэль». Глубокий вдох. Нажать.

Гудки тянулись мучительно долго.

— Ортис, — раздалось в трубке сонное и недовольное.

— Доброе утро, — ровным голосом произнес Лиам. — Вчера видели твою пташку.

На той стороне на секунду повисла звенящая тишина.

— Она у тебя? — мгновенно отрезвевшим голосом бросил Натаниэль. Через секунду щелчок соединения сменился более стабильным каналом. — Цела?

— Улетела, её сложно удерживать. —Лиам усмехнулся, сейчас отсутствие Айси было ему на руку, — Физически она в порядке. Психологически оценивает всех как кусок мебели, недостойный внимания.

— Это на неё похоже, — выдохнул инквизитор. — Она на свободном выпасе. Главное правило, Лиам: никакого физического принуждения. Никаких клеток-перенок. И если ты даже пальцем её тронешь ради своих идиотских проверок...

— Я понял, Нэт, — перебил Лиам. Его тон снова стал сухим и рабочим. — Ты бы хоть цепочку на неё повесил.

— Вот сам и вешай, Блэквуд. Раз позвонил, давай к делу. Я получил твой рапорт по Южному сектору. Семьдесят четыре процента вероятности... Математика убедительная. Но Инквизиция не может выделить группу захвата только на основе твоего чутья и спор грибка. Нам нужен физический контакт.

— Мы выдвигаемся сегодня в семнадцать ноль-ноль, — ровно ответил Лиам.

— Принял. Я буду координировать сверху. Адель уже экипируется. Она настояла на том, чтобы идти первой группой контакта вместе с тобой и Ричардом.

Лиам стиснул зубы.

— Почему именно мы, Нэт? У тебя целый отдел наружного наблюдения.

— Потому что дело зашло слишком далеко, — голос инквизитора стал жестким. — Кристиан заблокировал любую огласку специфики блокировки ядер. Если внизу окажется государственная установка слежения, которую мы приняли за лабораторию маньяка, пресса должна увидеть профессионалов, способных отличить артефакт Очищения от садистского инвентаря. Ты берешь ответственность на себя. А мисс Моро идет потому, что она единственный консультант-аналитик, чей допуск позволяет работать с протоколами извлечения энергии без санкции Канцелярии. Если эта дрянь начнет выкачивать силу из вас двоих, она единственная сможет захлопнуть ловушку изнутри.

Связь оборвалась.

Следующие два часа прошли в глубокой концентрации. Лиам сидел на полу посреди гостиной, разложив вокруг себя голографические схемы канализации. Он сопоставлял данные о расходе воды с картами подземных коммуникаций, выстраивая трехмерную модель логова убийцы. Зверь внутри дремал, сытый вчерашней пробежкой и спокойствием хозяина.

Его отвлек тихий, почти музыкальный звук — сухой шелест перьев рассекаемого воздуха. Не тот тяжелый удар крыльев ночной хищницы, а мягкий, размеренный взмах.

Лиам замер, прекратив вводить команды. Медленно повернул голову.

На спинке дорогого кожаного дивана, там же, где сидела вчера, устроилась Айси. Она чистила клювом крыло, но остановилась, почувствовав его взгляд. Желтые глаза встретились с синими.

Улыбка сама собой растянула губы Лиама — широкая, искренняя, лишенная привычного цинизма. Радость затопила его изнутри горячей волной. Она вернулась. Несмотря на открытую дверь и свободу, она выбрала его квартиру.

— Привет, — тихо сказал он, вставая. Экран терминала погас за спиной.

Он подошел к дивану быстрым, пружинистым шагом. Опустился на корточки перед птицей, чтобы быть на одном уровне с ней. Протянул руку, но не коснулся сразу, давая ей возможность отстраниться. Айси наклонила голову, рассматривая его ладонь, и после секундного колебания позволила пальцам погрузиться в густое снежное оперение на груди.

Лиам прикрыл глаза, втягивая носом воздух. Тот самый морозный аромат. Чистый, колкий, обещающий смерть тем, кто слабее.

— Я уже соскучился, красавица, — прошептал он, чувствуя, как лев внутри трется мордой об этот запах, пытаясь впитать его полностью. Соблазн зарыться лицом в эти мягкие крылья, спрятаться в них от всего мира был почти непреодолимым.

Сова восприняла это заявление без должного восторга. Она недовольно ухнула и переступила лапами, чуть сильнее сжав когти на кожаной обивке. Мол: «Не зазнавайся, двуногий. Я здесь по своим делам».

— Прости, — тут же отступил Лиам, пряча улыбку. — Ты права. Грубиян. Никакого уважения к личным границам.

Вчерашний ужин растаял вместе с уходом Ричарда, поэтому сейчас совести ради нужно было кормить даму правильно. Лиам поднялся.

— Подожди секунду. Никаких мышей сегодня. Мы идем на повышение квалификации.

Айси проводила его взглядом, полным аристократического сомнения. Когда он вернулся с пачкой замороженных суточных цыплят (специальный заказ экспресс-доставкой, которую он оформил утром, едва прочитав почту), птица спустилась со спинки дивана прямо на пол рядом с миской.

Она ела изящно, но быстро. Хруст мелких костей разносился по комнате. Лиам наблюдал за ней, сидя на краю дивана. Закончив трапезу и умывшись, Айси перелетела обратно к нему, приземлившись на мягкую подушку рядом. Близко, но не касаясь.

Мужчина откинулся на спинку, вытягивая ноги. Присутствие живого тепла справа действовало гипнотически. Он начал говорить вслух — то, чего никогда не делал раньше. Просто поток сознания, заполняющий тишину.

— Сегодня день обещает быть продуктивным. Если Ричард прав насчет тех двух узлов, мы возьмем этого ублюдка до конца недели. Осталось только понять, как он протаскивает туда оборудование...

Внезапно он осекся.

Айси смотрела на него. Её голова была повернута ровно на сто восемьдесят градусов. Огромные, невозможно-синие глаза смотрели прямо в душу, не мигая. В этом взгляде читалась такая глубокая, профессорская укоризна, что Лиаму стало стыдно, будто его поймали на списывании экзамена.

— Да-да, — усмехнулся он, поднимая руки в сдающемся жесте. — Понял. Никаких разговоров о работе в присутствии столь... утонченной компании. Приношу свои глубочайшие извинения, леди.

Птица моргнула один раз — медленно, торжественно — и прижалась боком к его бедру. Тема работы была официально закрыта.

Мысли Лиама, избавившись от груза аналитических схем, тут же нашли новую лазейку. Они скользнули к другому образу. Адель.

Сегодня они будут работать вместе. Официально. Весь день в замкнутом пространстве фургонов и коллекторов.

Ему нужно быть вежливым. Профессиональным. Не скалить зубы каждый раз, когда она будет смотреть на кого либо или дышать слишком громко. Это будет сложно. Почти невыносимо. Но глядя на белоснежную птицу, доверчиво греющуюся в тепле его квартиры, Лиам понимал одну простую вещь.

Если уж он способен заботиться об этой ледяной фурии, которая может выклевать ему глаз одним движением, то потерпеть присутствие своей пары он точно сможет.

Сова ушла так же, как и появилась. Лиам не засекал время — его внутренние часы снова давали сбой в присутствии Айси, словно само время замедляло ход, чтобы подольше погреться в её присутствии. Он почти задремал прямо на диване, окутанный запахом морозной свежести и хищного пуха, проваливаясь в ту редкую стадию покоя, когда даже лев внутри мурлыкал от счастья.

Резкий звук со стороны балкона вырвал его из дремоты. Громкое, требовательное «Ух-гу!».

Лиам открыл глаза. Солнце сместилось по небу, залив гостиную уже ярким дневным светом. Айси сидела на перилах снаружи, расправляя крылья перед полетом. Она явно прощалась или просто констатировала факт своего ухода.

Оборотень медленно поднялся с дивана, чувствуя странную ломоту во всем теле — приятную усталость после глубокого сна. Он подошел к балконной двери, открывая сдвижную панель полностью. Холодный воздух ударил в лицо.

— Я... меня не будет вечером, — произнес он вслух, обращаясь к птице. Слова прозвучали нелепо даже для него самого. Словно школьник, оправдывающийся перед родителями за позднее возвращение. «Я предупреждаю тебя, птица. Не скучай».

Айси замерла, уже готовясь оттолкнуться лапами от камня. Её голова повернулась. Огромные синие глаза уставились на него, и в её радужке мелькнула искра чистого ехидства. Птица чуть склонила голову набок, что можно было трактовать только как: «Надо же, какие мы вежливые стали. Того и гляди, тапочки приносить начнешь».

Взмах крыльев — мощный, поднявший вихрь сухих листьев с пола балкона — и она растворилась в синеве неба над городом.

Лиам еще несколько секунд стоял, глядя в пустоту, прежде чем прикрыть дверь. Но закрывать замок он не стал. Балкон остался открытым настежь, лишь тонкая тюлевая штора колыхалась от сквозняка.

Переведя взгляд внутрь квартиры, Лиам посмотрел на наручные часы-хронометр. 15:40. У него есть ровно час и двадцать минут до встречи с Ричардом.

Процесс сборов был отработан годами до автоматизма, но сегодня казался иным. Более... домашним. Квартира больше не ощущалась стерильным командным пунктом; здесь пахло жизнью, незадачливой готовкой и совой.

Он прошел в спальню, которая служила одновременно гардеробной и арсеналом. Форма Службы Расследования Нестандартных Преступлений (СРНП) висела готовой. Плотная черная ткань с серебряными вставками на плечах — достаточно прочная, чтобы выдержать трансформацию без разрывов, но гибкая для боя.

Лиам оделся быстро. Футболка-база, тактические штаны, высокие ботинки со стальной стелькой. Никаких знаков различия на повседневной куртке — статус Альфы говорил сам за себя лучше любых нашивок.

Вооружение заняло свои места привычно и весомо:

Основной пистолет: Крупнокалиберный табельный «Громобой», заряженный серебросодержащими пулями. Лег в кобуру на поясе справа.

Дополнительный модуль: Под стволом пистолета щелкнул крепеж электрошокового картриджа системы «ЭМИ-Корунд». Вольфрамовые иглы с жидким электролитом. Для тех случаев, когда нужно свалить взбешенного медведя одним выстрелом.

Коммуникатор: Защищенный браслет-тактик лег на левое запястье. Гравитация связи, шифрование Инквизиции, прямая линия с штабом.

Телефон: Обычный гражданский смартфон. Лиам бросил его на кухонный стол. После вчерашнего бега в звериной форме идея брать хрупкое стекло с собой показалась идиотской.

Проверив уровень заряда батареи коммуникатора и наличие жетона следователя в нагрудном кармане, Лиам остановился посреди гостиной.

Квартира окружала его тишиной. Но это была другая тишина. Не гулкая пустота одиночества, а ожидание. Ожидание возвращения. Странно, как присутствие одного существа способно превратить бетонную коробку в логово.

Он сделал шаг к балкону. Еще раз проверил ручку замка. Дверь была открыта. Щелчок язычка не произведен. Вдруг... вдруг она решит заглянуть днем? Проверить, не разгромил ли он её импровизированную лежанку на вытяжке. Эта мысль заставила губы оборотня дрогнуть в подобии улыбки. Он вел себя как одержимый.

Поправив воротник куртки, Лиам вышел из квартиры, активировав систему безопасности легким касанием панели у двери. Замок мягко вошел в паз.

Спускаясь на лифте в подземный гараж, он чувствовал непривычную легкость. Даже утренняя тяжесть ответственности за дело «Декоратора» казалась сейчас более терпимой. Как будто часть груза забрала с собой белая птица.

Черный внедорожник Ричарда ждал его на своем обычном месте. Двигатель тихо урчал.

Лиам подошел к пассажирской двери, но прежде чем сесть, он обернулся. Посмотрел вверх, на фасад своего дома, на седьмой этаж. На открытую балконную дверь, которая отсюда выглядела просто темным провалом в стекле.

Ричард опустил тонированное стекло со своей стороны.

— Не боишься что птичку украдут? — пробасил медведь, выпуская облачко сигаретного дыма.

Лиам ничего не ответил. Только молча сел в машину, захлопнув дверь.

Тяжелая дверь внедорожника закрылась с глухим, солидным хлопком, отрезая Лиама от уличного шума. Ричард дождался, пока напарник пристегнет ремень — этот ритуал медведь соблюдал неукоснительно даже на пустой подземной парковке — и лишь затем плавно тронул машину с места.

Черный джип вырулил на городскую магистраль. В салоне пахло старой кожей сидений, оружейной смазкой и легким, едва уловимым ароматом дешевого табака, который Ричарду таскал кто-то из его волков-оперативников вопреки всем запретам Инквизиции.

Медведь вел машину одной рукой, уверенно держа руль огромными пальцами. Вторую он расслабленно положил на подлокотник, периодически постукивая по ней в такт какой-то своей внутренней мелодии. Краем глаза он внимательно наблюдал за отражением друга в лобовом стекле.

— Тихий ты сегодня, — пророкотал Ричард, не отрывая взгляда от дороги. — Обычно после ночи беготни по крышам ты либо пытаешься отгрызть мне голову, либо молчишь так злобно, что стекла трещат. А сейчас... почти умиротворенный. Как там твоя ледяная фурия?

Лиам, смотревший невидящим взглядом на проносящиеся мимо небоскребы Центра, медленно моргнул. Напряжение, которое обычно скручивало его плечи стальным обручем, сегодня отсутствовало. Он чуть повернул голову к другу.

— С ней всё хорошо, — ровно ответил он. Голос был спокойным, лишенным привычных рычащих ноток.

Ричард хмыкнул, выпуская струйку дыма в вентиляцию.

— Нат в курсе? Зря ты её не запер. Всё-таки редкий экземпляр. За такую птичку коллекционеры могут и войну кланов устроить.

Лиам фыркнул, уголки его губ дернулись вверх в подобии усмешки.

— В курсе. Такую не запрешь, Ричи. Она скорее саму клетку заставит исчезнуть. Если Айси захочет уйти — она уйдет. Я просто оставляю ей возможность вернуться без разрушений.

Медведь согласно кивнул, глубоко затягиваясь. Больше они эту тему не поднимали. Разговор переключился на рабочие рельсы, становясь сухим и жестким, как протокол задержания. Он уже вел машину одной рукой, второй удерживая планшет, на который транслировались данные со спутника.

— Южный сектор два и четыре — пустышка, — докладывал Ричард, управляя машиной с ленивой грацией хищника. — Мои ребята прошлись тепловизорами. Никаких аномалий, только старые трубы греют землю. Но вот шестой узел... Тепловой след уходит в старую ветку метрополитена. Но датчик электромагнитного фона показывает абсолютный ноль. Там вакуум. Экранирование. Такую штуку ставят либо на военные бункеры, либо на сервера Банка Кланов.

— Или на устройство для массового изъятия ядер, — добавил Лиам, активируя свой коммуникатор и выводя карту сектора на голографический дисплей между сиденьями. — Он использует городскую канализацию просто как транспортную артерию. Само логово глубже.

— Значит, люди в костюмах химзащиты? — уточнил Ричард, сворачивая на эстакаду, ведущую к заброшенным промзонам Южного порта.

— Обязательно. И берем детекторы движения старого образца. Магнитные помехи нам ни к чему.

Диалог тек профессионально, четко, без лишних эмоций. Два оборотня делали свою работу. Город вокруг сменялся: глянцевый фасад делового центра остался позади, уступив место серым бетонным лабиринтам старых складов и ржавых ангаров.

Внедорожник сбавил скорость, сворачивая с разбитого асфальта на укатанную грунтовую площадку у подножия огромного элеватора. Место сбора было выбрано грамотно — мертвая зона для дронов наблюдения, прикрытая со всех сторон ветхими строениями.

Ричард заглушил двигатель.

— Приехали.

Лиам отстегнул ремень и вышел из машины. Холодный ветер с реки тут же взъерошил волосы и принес запах соли и мазута.

На площадке уже стояло несколько служебных машин Департамента полиции оборотней и один невзрачный микроавтобус службы безопасности Церкви. Среди группы вооруженных людей в черной форме и нескольких волков из отряда поддержки Лиам сразу заметил её.

Адель стояла чуть в стороне от основной группы, рядом с Натаниелем. На ней была стандартная полевая куртка, из-под ворота виднелся край тяжелого свинцового белья — защита от случайных магических вспышек, но выглядела она так, словно вышла на прогулку в парк, а не лезть в канализацию. Волосы собраны в идеальный пучок, спина прямая. Она слушала Ната, который что-то тихо ей объяснял, указывая на схему канализации в планшете.

Лев внутри Лиама, до этого момента мирно дремавший, заворочался. Шерсть под человеческой кожей зудела. Запах снега из приоткрытого окна ударил по рецепторам сильнее, чем смог портовых районов. Зверь хотел подойти ближе, втянуть носом воздух, убедиться, что это действительно она, а не игра воображения.

Лиам сделал глубокий вдох через нос, чувствуя, как легкие наполняются холодом. Он сжал пальцы в кулак и разжал, контролируя кровоток.

«Спокойно», — мысленно приказал он себе, делая шаг вперед навстречу группе. — «Ты обещал. Сегодня ты будешь профессионалом. Только работа».

Его желтые глаза сузились, фокусируясь на фигуре Адель.

Внедорожник замер. Ричард заглушил двигатель, и наступившая тишина показалась Лиаму оглушительной после урчания мотора.

— Ну что, котенок? — хмыкнул медведь, выбираясь с водительского места и разминая затекшую шею так, что захрустели позвонки. — Готов принять свою судьбу?

Лиам не удостоил его ответом. Он просто вышел из машины, хлопнув дверью чуть сильнее необходимого. Холодный ветер портового района ударил в лицо, принося запах соли, ржавчины и чего-то сладковато-гнилого от воды залива. Лев внутри встрепенулся, чуя открытое пространство и стаю волков неподалеку.

Ричард, видя, что друг снова превратился в натянутую струну, тяжело вздохнул, поправляя ремень тяжелой винтовки на плече.

— Просто держи себя в руках, Блэквуд, — буркнул он достаточно громко, чтобы Лиам услышал, но без насмешки. — Ради дела.

С этими словами медведь тяжелой походкой направился к группе своих волков у дальней машины, раздавая последние указания по оцеплению периметра.

Лиам же глубоко вдохнул, пытаясь выровнять пульс, который участился вовсе не от запаха плесени. Он сделал несколько шагов вперед, туда, где под прикрытием ангара стояли Натаниель и Адель.

Инквизитор обернулся первым, на его лице появилась облегченная улыбка.

— Лиам. Рад, что ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием сегодня.

Лиам коротко кивнул ему, игнорируя шпильку. Его взгляд тут же метнулся к хрупкой фигурке консультантки. Она стояла вполоборота, изучая голографическую карту канализации, спроецированную из планшета Ната. Белые волосы выбились из-под капюшона её куртки.

— Нат, — голос Лиама прозвучал ровно, профессионально. — Ты идешь вниз?

Натаниель проследил за взглядом льва и едва заметно усмехнулся, прежде чем ответить:

— О нет. Мое место здесь. Координировать действия, молиться за ваши грешные души и пить кофе, пока вы будете дышать этой дрянью. Там для меня слишком... сыро.

Лиам перевел глаза обратно на Адель. Инквизитор явно давал ему карт-бланш на взаимодействие.

— Понадобится химзащита, — произнес Лиам. Это было констатацией факта, а не заботой. Люди уязвимы к спорам токсичных грибов и миазмам старых коллекторов. — У Ричарда есть запасной комплект твоего размера.

Адель медленно подняла голову от планшета.

Она смотрела на него. Не сквозь него, как позавчера, когда они были окружены людьми, и не исподлобья. Её синие глаза скользнули по его фигуре — от тяжелых ботинок до напряженной линии челюсти — задержались на секунду дольше положенного, словно сканируя, и вернулись к лицу. Взгляд был долгим, изучающим, абсолютно лишенным страха или привычного человеческого смущения. В нем читалось лишь холодное любопытство аналитика, оценивающего новый параметр уравнения.

Пауза затянулась. Слишком долго даже для нелюдей. Воздух между ними стал густым, тяжелым. Лиам почувствовал, как лев внутри поднимает голову, готовый оскалиться на любого, кто посмеет нарушить этот странный момент. Когда молчание стало почти физически болезненным, Моро моргнула. Развернулась на каблуках — движение вышло плавным, текучим — и молча направилась к служебному фургону службы безопасности, стоявшему чуть поодаль.

За спиной Лиама раздался тихий присвист. Натаниель смотрел вслед девушке с нескрываемой иронией.

— Мне показалось, или между вами сейчас можно было зажигать свечи? Искрит так, что пожарную тревогу пора включать.

Лиам резко повернулся. Его желтые глаза вспыхнули ярче обычного, зрачки на мгновение вытянулись в вертикальные щели. Зверь выпустил когти — мысленно, но инквизитор это почувствовал. Человеческая часть Ната мгновенно распознала присутствие альфы. Священник осекся, инстинктивно делая полшага назад и поднимая руки в примирительном жесте.

— А я что? — пробормотал Нат, нервно поправляя воротник сутаны. — Я ничего. Это ваше дело. Межвидовое... сосуществование. Она девочка взрослая, сама разберется...

К счастью для них обоих, судьба послала ему спасителя в лице Ричарда. Медведь подошел бесшумно, несмотря на свои габариты, и грубо опустил тяжелую ладонь на плечо Лиама, заставив того вздрогнуть и сбросить концентрацию на человеке.

— Всё готово, — пророкотал Ричард, вставая плечом к плечу с другом, отрезая его от Ната. — Волки взяли входы. Группы поддержки ждут сигнала. Мы спускаемся первыми?

Ричард сжал плечо Лиама, возвращая его в реальность. Желтые глаза льва сузились до нормальных человеческих пропорций, хотя зверь всё еще недовольно ворочался под кожей.

— Всё готово, — пророкотал медведь, вставая плечом к плечу с другом, отрезая его от инквизитора своим массивным корпусом. — Волки взяли входы. Группы поддержки ждут сигнала на нижних уровнях. Мы спускаемся первыми?

Натаниель кивнул, уже не пытаясь шутить. Он подошел к задней двери фургона службы безопасности и нажал кнопку. Гидравлика тихо зашипела, опуская аппарель. Внутри царил полумрак, пахнущий резиной, озоном и специфическим запахом полимеров.

Лиам шагнул внутрь первым. Ему нужно было увидеть её готовность лично. Это больше не было вопросом статуса или ревности. Это был... протокол выживания пары. Лев внутри него принял этот факт как данность: если самка идет в опасное место, альфа проверяет её снаряжение.

Адель стояла у стойки с экипировкой. На ней был стандартный комплект химической защиты Церкви — тяжелый прорезиненный комбинезон цвета мокрого асфальта, плотно облегающий фигуру. Капюшон откинут назад, открывая лицо, но маска-респиратор болталась на груди.

Она застегивала магнитные фиксаторы на запястьях. Движения были точными, выверенными годами тренировок Инквизиции, но ткань костюма сковывала её грацию, делая плечи чуть более широкими, а талию — беззащитно тонкой под слоями изоляции.

Лиам остановился в паре шагов от неё. Ричард прошел мимо, направляясь к ящику с детекторами газа, бросив на грани слышимости через плечо:

— Только не отгрызи ей рукав, Блэквуд. Нам нужны улики целыми.

Лиам проигнорировал друга. Его взгляд скользил по швам её костюма.

— Застежку на горле затяни выше, — глухо произнес он. Голос звучал низко, вибрируя от скрытого приказа хищника. — Там стык между маской и тканью. Если споры попадут на кожу шеи, будет химический ожог. Заживать будешь месяц.

Адель замерла. Её пальцы, державшие язычок замка, остановились. Она медленно подняла голову. Синие глаза встретились с желтыми. В них не было удивления, только та же холодная оценка, что и пять минут назад. Но теперь к ней примешалось что-то ещё. Принятие? Или просто констатация факта: «Лев пытается задавить силой?».

Не говоря ни слова, она послушно потянула язычок вверх, герметично смыкая воротник. Звук щелчка магнитного замка показался Лиаму оглушительно громким в тишине фургона.

— Удовлетворен? — ровно спросила она. В её тоне не было вызова, лишь сухая констатация.

— Почти, — ответил Лиам. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до интимной. Его нос уловил запах резины, пластика и... под всем этим — всё тот же снег. Запах точь в точь как у Айси перебивал даже едкую вонь дезинфекции, которой обрабатывали костюмы. — Перчатки проверь. Края манжет должны заходить под рукава, а не поверх. Иначе при подъеме рук образуется вакуумный мешок.

Он протянул руку, намереваясь показать на примере, как именно должна лечь ткань. Адель не отстранилась. Она позволила его пальцам коснуться своего предплечья поверх плотного полимера. Лиам аккуратно поправил складку ткани, чувствуя сквозь перчатку жар её тела.

Их лица оказались так близко, что он видел каждую ресницу вокруг её глаз. Воздух снова стал густым. Натаниель громко кашлянул из глубины фургона.

— Господи помилуй, да поцелуйтесь уже и пойдем работать! — крикнул инквизитор. — Газовые гранаты сами себя не закинут!

Лиам резко отдернул руку, словно обжегшись. Лицо Адель осталось бесстрастным, но уголок её губ едва заметно дернулся вверх. Она отвернулась, поднимая с пола свой шлем.

Через три минуты группа была готова.

Они стояли у открытого люка канализации посреди заброшенной парковки. Из черного зева бетонной шахты тянуло сыростью, тленом и тем самым сладковатым запахом гнили, который вел их сюда.

В коммуникаторах, встроенных в уши (стандартный протокол для смешанных групп), раздался голос Натаниеля:

— Проверка связи. Слышите меня?

— Слышу тебя, Нэт, — отозвался Лиам, надевая тактические очки.

— Слышу, — прогудел бас Ричарда.

— Связь стабильна, — подтвердила Адель. Её голос в наушнике казался немного металлическим из-за маски респиратора, которую она наконец надела. — Датчики внешней среды показывают превышение токсинов в 12 раз выше нормы.

— Принято, — продолжил координатор. — Напоминаю диспозицию. Объект предположительно находится на минус третьем уровне, сектор 4-БИС. Наша задача — зайти сверху, заблокировать выходы и взять пробы воздуха. Никакого героизма. Если увидите установку — фиксируйте визуал и отходите на точку эвакуации.

Ричард усмехнулся, активируя фонарь на своей винтовке. Луч мощного светодиода разрезал темноту колодца.

— Помню-помню. — проворчал он. — Не сожри никого внизу, котенок. И постарайся не метить углы, мы тут образцы берем.

Лиам ничего не ответил. Он перекинул ногу через край люка и начал спускаться по ржавой металлической лестнице. Тяжелые подошвы гулко стучали о металл. За ним последовал Ричард — лестница жалобно заскрипела под весом двух центнеров бурого меха и мышц.

Сверху спустилась веревочная лесенка для гражданских. Адель закрепила карабин страховки на поясе. Несмотря на тяжесть костюма и оборудования, она двигалась легко, спускаясь вслед за оборотнями.

Лиам ждал её внизу, стоя на бетоне коллектора. Вода здесь доходила всего до щиколоток, но воздух был спертым. Когда белые сапоги девушки коснулись бетона рядом с его ботинками, лев внутри удовлетворенно рыкнул.

Пара рядом. Пара в безопасности.

— Уровень радиации в норме, — доложил один из волков по связи. — Фон биологических угроз повышен, но в пределах допустимого для нелюдей.

— Для людей тоже, пока что, — прохрипел голос Ната в ушах. — Но фильтры долго не проживут. Двигаемся быстро. Лиам, Ричи — головной дозор. Держитесь стен. Следите за потолком, наш парень любит смотреть сверху.

Группа двинулась вперед. Впереди чернел бесконечный тоннель городской кишки.

Тяжелая крышка люка захлопнулась над их головами, отрезая серый свет пасмурного дня. Группа погрузилась в абсолютную темноту, которую рассеивали лишь лучи тактических фонарей.

— Двигаемся клином, — голос Лиама в наушниках звучал ровно и властно. — Ричард слева, я справа по стене. Адель — строго за мной, дистанция два метра.

Это была не забота альфы о самке. Это был протокол защиты ключевого эксперта. Без её планшета они слепы перед системами безопасности убийцы.

Воздух здесь был густым, тяжелым от смеси метана, застоявшейся воды и сладковатой вони плесени, которая становилась всё отчетливее по мере продвижения вглубь. Для людей это было бы невыносимо, но оборотни фильтровали запахи, вычленяя нужные маркеры.

Лиам шел первым, его движения были плавными и абсолютно бесшумными, несмотря на массивность. Желтые глаза сканировали каждый дюйм бетонных стен, покрытых слизью, и низкий потолок трубопровода. Он искал не следы борьбы, а аномалии инженерии: царапины от инструментов на высоте человеческого роста, капли застывшего припоя, скопления паутины там, где сквозняк должен был её сдуть.

Ричард двигался как ожившая тень сбоку, периодически останавливаясь, чтобы приложить к бетону портативный анализатор спор. Прибор тихо попискивал, выдавая процентное содержание нужного им грибка.

— Плесень тянет снизу, — пророкотал медведь. — Но фон рваный. Пятнами. Будто кто-то распылил концентрат только в тупиковых ответвлениях. Псих раскидывает ложные маркеры.

Адель шла точно по инструкции. В своей химзащите она выглядела хрупкой и инородной в этом царстве первобытной грязи. Свет её фонаря плясал чуть правее мощного луча Лиама. Она тоже работала: держала планшет с трехмерной картой коллекторов, сверяясь с датчиками состава воздуха.

Но рабочую атмосферу то и дело нарушало напряжение со стороны льва.

Каждый раз, когда девушка замедляла шаг, чтобы перепрыгнуть через поток нечистот, Лиам инстинктивно подавался назад, сокращая дистанцию до полуметра, готовый подхватить её, если она поскользнется. Когда с потолка сорвалась тяжелая капля конденсата, ударив прямо перед маской Адель, Лев резко вскинул руку в жесте «Стой», хотя до неё долетели лишь брызги, а сама девушка даже не вздрогнула.

В коммуникаторе раздалось раздраженное сопение Ричарда:

— Котенок, если ты сейчас попытаешься взять её на ручки, мы застрянем тут до утра. Я уже вспотел слушать твои вздохи.

Лиам проигнорировал друга, переключив канал на приватный режим для консультанта:

— Смотри под ноги. Там арматура изогнута, запнешься.

Адель остановилась. Лучи фонарей высветили сырые стены тесного тоннеля. Она медленно повернула голову. Из-за стекла маски и отблесков света выражение лица читалось плохо, но плотно сжатые губы говорили сами за себя. Она молча подняла ногу и демонстративно перешагнула через совершенно ровный участок бетона, где не было никакой арматуры.

Затем так же молча вернулась к карте.

Лиам почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом от раздражения. «Я пытаюсь сохранить ей жизнь, черт возьми!» Но он понимал абсурдность своего поведения. Оборотни регенерируют быстрее, чем люди успевают понять, что ранены. Адель же... она была профессионалом Инквизиции. Она выживала там, где дохли матерые волки. Её молчание было красноречивее любых слов — оно кричало о том, что опека альфы начинает граничить с помехой следствию.

Группа миновала развилку. Ричард указал фонарем на левый рукав:

— Следы свежие. Кто-то проходил здесь недавно. Подошвы армейского образца, размер сорок пятый. И кровь. Свежая. Не человеческая. Запах волчий. Не из наших.

— Наш объект? — уточнил Лиам по общей связи.

— Или маргиналы, которые прячутся внизу, — ответил Натаниель. — Будьте начеку. Адель, данные?

Девушка наконец нарушила тишину, её голос прозвучал глухо из-под респиратора, но четко:

— Тепловой след уходит левее. Основной грибковый фон тянет оттуда же. Но структура туннеля меняется. Мы переходим из городской канализации в технические уровни метрополитена. Стены старые, начала века. Бетон марки "В-90". Такую голыми руками не прошибешь.

Она говорила сухо, констатируя факты, намеренно используя профессиональную лексику, словно строила стену из слов между собой и навязчивым защитником впереди.

Лиам уловил этот маневр. Вместо того чтобы отступить, он сделал полшага вправо, почти прижимаясь плечом к её защищенному боку, перекрывая сектор обстрела справа своим телом. Это был чистый вызов и демонстрация доминирования без единого слова.

Адель замерла. На секунду показалось, что она сбросит его руку, если он рискнет снова коснуться её локтя. Но Лиам просто стоял рядом, сканируя свой угол обзора. Его дыхание было ровным.

Она почувствовала жар, исходящий от его тела даже сквозь слои спецкостюма — температура тела альфы всегда выше человеческой. Почувствовала скрытую вибрацию его мышц, готовых взорваться движением.

Её плечи едва заметно опустились. Бороться с танком бесполезно. Если этому идиоту-льву нужно стоять вплотную, изображая живой щит — пусть стоит. Лишь бы приборы работали.

— Впереди дверь, — шепнул Ричард, замирая у металлической створки старого сервисного лифта. — Заперта изнутри. Механически.

Лиам плавно сместился вперед, оттесняя Адель еще на шаг глубже в безопасную зону между ним и стеной. Девушка стерпела это движение, лишь крепче сжав пальцами планшет.

Ричард провел массивной ладонью по холодной, влажной стали двери. Металл здесь был старым, покрытым буграми ржавчины и глубокими царапинами.

— Механический засов с той стороны на электрозамке, — пророкотал медведь, опускаясь на одно колено. — Китайская дешевка, но сидит плотно. Если я просто вырву петли, эхо пойдет до самого Центра. Наш «Декоратор» услышит нас за милю и уйдет через вентиляцию.

Лиам стоял рядом, сканируя потолок инфракрасным визором. Его лев внутри глухо рычал от нетерпения. Ему хотелось снести эту преграду одним ударом плеча, почувствовать, как сталь прогибается под его весом. Но Ричард был прав: шум привлечет внимание не только убийцы, но и гражданских сверху, что сорвет операцию.

— Отойди, — коротко бросил Лиам Адель, делая шаг в сторону, чтобы освободить пространство для трансформации или удара.

Девушка даже не шевельнулась. Она лишь подняла взгляд от своего планшета. В тусклом свете фонарей её синие глаза казались двумя осколками льда.

— Не трать силы, Блэквуд, — ровно произнесла она, игнорируя его приказную интонацию. — И не привлекай крыс. У меня есть код доступа сервисных служб метрополитена. Это займет две минуты.

Лиам замер. Он ожидал спора, сопротивления, очередного раунда их молчаливого противостояния. Вместо этого она просто констатировала факт более эффективного решения. Зверь внутри недовольно фыркнул — ему нравилось быть самым сильным в комнате. Но человеческая часть мозга напомнила о профессионализме.

«Она человек и сильнее тебя в технологиях. Смирись».

Он молча кивнул и отступил еще дальше в тень, встав так, чтобы контролировать коридор слева, пока Ричард взял на себя правый фланг.

Адель опустилась на корточки перед электронным замком сбоку от двери. Убедившись что воздух в норме и сняв одну перчатку химзащиты, она обнажила тонкие пальцы. Из рукава её костюма выскользнул тонкий металлический щуп — инструмент взломщика высшего класса. Девушка подключила его к порту замка. На экране её планшета замелькали строки кода быстрее, чем человеческий глаз мог их прочесть.

Для оборотней время тянулось медленно. Они слышали только гулкое капанье воды, стук собственного сердцебиения и тихое гудение электроники. Лиам поймал себя на том, что снова смотрит на неё. Не на руки, взламывающие систему, а на линию её шеи над воротником. Костюм химзащиты делал её пугающе хрупкой. Резина скрадывала изгибы тела, превращая женщину в безликую фигуру. Но он знал, кто там внутри.

«Зверь бы не выбрал слабачку», — напомнил себе Лиам, пытаясь унять дрожь в руках. «Сосредоточься на работе, идиот. Просто сосредоточься на работе».

Раздался тихий мелодичный писк. Красный светодиод над дверью сменился зеленым. Тяжелый стальной засов с мягким гидравлическим шипением ушел в стену.

— Готово, — Адель поднялась, пряча инструменты. Движения её вновь стали полностью скованными резиной. — Можем входить.

Ричард подошел к двери, ухватился за ручку своей огромной лапищей и плавно потянул на себя. Петли, которые он минуту назад назвал "дешевкой", даже не скрипнули. Старый медведь умел рассчитывать силу.

В нос ударило зловоние совершенно иного порядка. Если запах плесени снаружи был терпимым, то здесь пахло смертью, металлом и... озоном. Старая трансформаторная будка, давно заброшенная.

Помещение оказалось небольшим бетонным кубом, заваленным мусором прошлых десятилетий: гнилые доски, куски арматуры, пустые бочки. Но центр комнаты был чист. Слишком чист.

Там разместился идеальный квадрат бетона размером метр на метр.

И лежало тело.

Это был волк. Массивный серый самец, одетый в остатки гражданской одежды. Он лежал на спине, раскинув лапы. Глаза были широко открыты, в них застыл ужас последней секунды жизни.

Но самое страшное было не в этом.

Тело выглядело... выпитым. Кожа туго обтягивала череп, шерсть казалась сухой и ломкой, словно старый пергамент. Ребра выпирали под разорванной тканью куртки. Никаких внешних ран, никакой крови вокруг. Только эта жуткая, противоестественная усушка плоти.

— Вот почему мы чуем плесень, а приборы нет, — тихо выдохнула Адель, активируя ручной анализатор. Её голос впервые дрогнул, потеряв профессиональную отстраненность. — Он использует это место как насосную станцию. Высасывает энергию и оставляет отходы разлагаться.

Лиам сделал шаг вперед, обходя Ричарда. Его инстинкты кричали. Здесь всё неправильно. Почему убийца оставил труп? Любой нормальный хищник избавляется от неудачных образцов, заметает следы. Этот труп должен был исчезнуть.

Ответ пришел мгновенно, холодным душем окатив его разум. Взгляд Лиама метнулся к грудной клетке мертвеца. Ребра были выгнуты изнутри. Сердце буквально расплавлено, превратившись в черную запекшуюся массу.

— Образец бракованный, — процедил Лиам сквозь зубы. — Он выкачивал ядро слишком долго. Разрушил структуру. Для его коллекции это бесполезно. Мусор.

Он услышал шорох позади — Адель сделала шаг вперед, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть повреждения на теле. Профессиональный интерес боролся в ней с человеческой брезгливостью.

Реакция льва была мгновенной.

Одним текучим, бесшумным движением Лиам оказался прямо перед ней. Широкая спина закрыла обзор полностью. Он втиснулся между девушкой и телом, выставив руку вбок, жестом запрещая ей двигаться дальше.

— Стой где стоишь, — приказал он тем самым тоном, который не предполагает возражений.

Адель могла закатывать глаза сколько угодно, но сейчас работала иерархия стаи. Он не позволит ей смотреть на искореженную магическую суть собрата. Запах горелой магии бил в ноздри, провоцируя рвотный рефлекс даже у него.

За спиной раздался тихий звук. Не вздох, скорее короткий, раздраженный выдох через нос. Звук идеально сбалансированного механизма, которого отвлекают от работы.

Лиам почувствовал, как уголки его губ дернулись вверх в горькой усмешке. Даже стоя за его броней, сверля взглядом его спину, она умудрялась показывать свое превосходство.

Лиам не шелохнулся, продолжая стоять живым щитом. Он чувствовал затылком взгляд Адель — холодный, оценивающий, сканирующий каждый миллиметр его спины сквозь слои кевлара и резины. Она явно считала его реакцию избыточной, но спорить пока не решалась. Возможно, её впечатлила скорость, с которой он переместился.

— Ричард, периметр, — бросил Лиам через плечо, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций, возвращаясь в профессиональное русло следователя. — Ищи любые точки подключения питания. Если это насосная станция, ему нужно откуда-то брать ток для устройства блокировки.

Медведь молча кивнул и тяжелой походкой двинулся в дальний угол комнаты, где из стены пучком торчали старые кабели связи. Ричард предпочитал работать грубой силой и техникой: он начал простукивать бетонные плиты пола рукоятью пистолета, ища пустоты или скрытые люки.

Лиам наконец позволил себе слегка повернуть голову, чтобы контролировать действия консультантки, что уже обходила его сбоку.

Адель опустилась на одно колено рядом с телом волка. Она двигалась с пугающей точностью хирурга. Достав из набедренного кармана тонкий манипулятор своего планшета, она аккуратно, стараясь не касаться искореженной плоти даже перчаткой, провела им над грудной клеткой мертвеца. Прибор тихо зажужжал, считывая остаточные эманации магического ядра.

— Время смерти... около тридцати шести часов, — произнесла она ровным голосом, диктуя данные скорее для протокола Ната, чем для них. Она присела на корточки, вытянув щуп анализатора к шее волка. — Ядро полностью аннигилировано. Посмотрите на угол входа энергии. Сорок пять градусов. Лазер или игольчатый эмиттер. Он промахнулся мимо центральной нервной оси на три миллиметра. Сжег сосуды вместо того, чтобы плавно слить ток. Это полное стирание. Энергия была извлечена до последнего эрга. Оборотень умер не от остановки сердца, а от распада нейронных связей. Мозг буквально выгорел, пытаясь найти энергию там, где её больше нет.

Её слова заставили льва внутри Лиама заскулить от первобытного ужаса. Смерть без чести. Смерть лабораторной крысы.

— Следов борьбы нет, — констатировал Ричард из угла. Голос медведя звучал глухо из-за поднятых плит фальшпола. — Ни царапин на стенах, ни крови, кроме той, что натекла уже после... истощения. Он пришел сюда сам. Или его принесли как мешок с картошкой.

Лиам медленно обошел тело по широкой дуге, светя фонарем под ноги. Пол здесь был залит старым машинным маслом вперемешку с водой. Но посреди этой грязи выделялся идеальный квадрат бетона размером метр на метр.

Он присел на корточки, игнорируя едкую вонь химикатов. Провел пальцем в перчатке по стыкам квадрата.

— Здесь стоял генератор, — сказал он. — Тяжелый. Ручной сборки. Крепления вырваны «с мясом», но очень аккуратно. Кто бы это ни сделал, у него были инструменты промышленного класса. И транспорт. Рич, посмотри следы погрузки.

Ричард подошел, подсвечивая пол мощным лучом.

— Есть борозды, — подтвердил он. — Шины. Широкие протекторы. Самоходка типа «транзит». Судя по глубине отпечатков, машина стояла здесь минимум час. Аккумулятор работал на холостых, отсюда и озоновый фон — перегрузка сети при подключении чего-то мощного.

Адель закончила осмотр тела. Она выпрямилась, плавно, словно механизм, и сделала шаг назад. Её синие глаза встретились с желтыми глазами Лиама поверх маски. В них читалось мрачное удовлетворение ученого, нашедшего подтверждение своей теории, смешанное с ужасом перед жестокостью метода.

— Убийца перфекционист только в работе, — заметила она, оглядывая комнату. — Как только процесс завершен, он теряет интерес. Посмотрите вокруг.

Лиам поднялся и последовал её совету, обводя взглядом помещение заново, уже под другим углом. Не как охотник, ищущий угрозу, а как следователь.

Она была права. Контраст поражал. Идеально демонтированный генератор. Чистые швы на месте креплений. Никаких забытых инструментов, окурков, капель пота. Даже пыль в углах лежала ровно, не тронутая обувью убийцы. Казалось, он материализовался здесь, выполнил свою жуткую работу и растворился в воздухе, предварительно протерев поверхности антисептиком.

— Ему плевать на улики бытовой деятельности, — пробормотал Лиам, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Для него это не преступление. Это техобслуживание.

Тишина, повисшая после слов Лиама, казалась тяжелее бетона над их головами. Осознание того, что они имеют дело не с маньяком-артистом, а с холодным инженером, меняло правила игры. Теперь это была не охота на зверя. Это был поиск неисправности в механизме.

Лиам первым стряхнул оцепенение. Он коснулся коммуникатора в ухе.

— Натаниель, — его голос прозвучал тихо, но четко прорезая фоновый шум канализации. — У нас «холодный». Мужской пол, волк. Полное истощение ядра, стадия распада тканей. Время смерти около полутора суток.

Он сделал паузу, переводя фонарь на идеально чистый бетонный пол.

— Помещение зачищено профессионально. Генератор увезли. Следы ведут к выходу в северном секторе, машина стояла здесь минимум час. Работай по базам грузоперевозок и сервисных фургонов. И... будь готов. Он не убивает ради искусства. Он калибрует оборудование. Каждая смерть — это тест пропускной способности сети.

В наушнике раздался тяжелый вздох инквизитора.

Понял тебя, — голос Ната стал напряженным. — Данные переданы криминалистам. Выбирайтесь оттуда. Связь держите на минимальной громкости, я пока глушу верхние частоты, чтобы Кристиан со своими дронами нам эфир не забил. Ричард там рядом?

Медведь подошел ближе, оттирая руки какой-то ветошью, пахнущей соляркой.

— Тут я, падре. Стены простукал. Пустот нет, тайников тоже. Наш парень просто арендует парковку для своего пылесоса.

— Выдвигайтесь назад, — приказал Натаниель. — Первая фаза завершена. Жду вас у фургона через двадцать минут. И Блэквуд...

Лиам замер, уже готовый отключить связь.

— Аккуратнее там. Судя по состоянию этого парня внизу, наш инженер перешел к калибровке мощности. Не хочу, чтобы вы стали частью следующей выборки.

Связь отключилась с тихим щелчком.

Обратный путь всегда психологически сложнее. Спуск во тьму — это адреналин и азарт. Подъем из неё — это ожидание удара в спину.

Группа перестроилась. Теперь впереди шел Ричард, низко опустив голову. Его обоняние работало на пределе, фильтруя тысячи запахов гниющей воды в поиске одного — чужого пота, озона или свежей резины. За ним скользила Адель. В своей объемной химзащите она двигалась почти бесшумно, её шаги были легкими, как у хищной кошки. Она больше не смотрела в планшет, полностью доверившись слуху и инстинктам оборотней. Замыкал группу Лиам.

Лев внутри него сейчас не спал. Он сканировал каждый шорох, каждую каплю воды, падающую сверху. Запах плесени теперь воспринимался иначе — не как след убийцы, а как маскировка. Любой враг мог прятаться за этой вонью.

Лиам старался держать дистанцию между собой и консультантом ровно в два шага, как и было оговорено в протоколе. Но раз за разом ловил себя на том, что сокращает её до полуметра. Каждый раз, когда луч фонаря Ричарда выхватывал из темноты боковой проход или ржавую лестницу наверх, тело Льва реагировало раньше мозга: мышцы напрягались, перекрывая линию огня для Адель.

Она чувствовала это. Он затылком ощущал её мимолетные взгляды. Сначала в них было раздражение, потом — холодное любопытство биолога, наблюдающего за интересным видом приматов. «Почему он защищает особь без магии?» — казалось, спрашивал этот взгляд.

Но Лиам ничего не мог с собой поделать. Страх всё еще был сильнее логики. Да, она пережила Облаву. Да, она Инквизитор. Но костюм химзащиты делал её похожей на хрупкую фарфоровую куклу, брошенную в выгребную яму. Одно неловкое движение, один кусок арматуры из-под ноги Ричарда — и эта тонкая резина не спасет её шею от перелома.

Они миновали ту самую развилку, где Ричард нашел следы крови. Здесь тоннель сужался, потолок опускался так низко, что медведю приходилось пригибаться. Вода под ногами стала глубже, доходя до колен. Звук шагов стал звонким, эхом отдаваясь от сводов.

Ричард внезапно остановился, подняв сжатый кулак. Сигнал «Замереть».

Лиам мгновенно вскинул руку, тормозя Адель и сам прижался к мокрой стене, сливаясь с тенями. Ричард медленно повернул свою огромную голову, принюхиваясь. Его ноздри дрожали.

— Воздух, — прошептал медведь в микрофон так тихо, что Лиам скорее прочитал это по губам. — Озон. Свежее замыкание. И... дезинфектор. Тот же, что мы чуяли в шестом узле. Только концентрация выше. Гораздо выше.

Ричард медленно опустил кулак, но не выпрямился. Его массивная фигура застыла в полумраке, словно изваяние.

— Мы же тут были меньше часа назад, — пророкотал медведь, и его голос эхом отразился от сводов. Он посветил фонарем на стену слева. — Я простукивал здесь каждый шов. Стена была монолитной. Марка бетона совпадает с кладкой тоннеля.

Лиам тоже подошел ближе, водя лучом по стыкам бетонных плит. Никаких следов недавней работы или инструментов. Только старый мох и слизь.

— Он нас ждал? — тихо спросил Лев, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом. — Или бежит?

В ухе раздался щелчок включившегося канала связи. Голос Натаниеля звучал напряженно:

— Группа, ответьте Базе. Что у вас происходит?

Ричард вышел на связь первым:

— Свежий след, падре. Запах озона стал невыносимым. Похоже на остаточный фон после срабатывания пиропатронов герметизации.

— Возвращайтесь к точке входа немедленно, — приказал инквизитор без колебаний. — Дублируйте маршрут. Если это засада...

Медведь недовольно рыкнул себе под нос, но спорить со священником сейчас было бесполезно. Они развернулись. Лиам пропустил Адель чуть вперед себя, снова занимая позицию замыкающего. Теперь он шел практически вплотную к ней, контролируя пространство не только сзади, но и над ними.

Они сделали едва ли пару шагов обратно по своим следам.

Удар был оглушительным.

Не грохот взрыва, а тяжелый, влажный скрежет бетона о бетон. Правая стена тоннеля, та самая, где Ричард нашел следы крови волка, пошла трещинами и начала осыпаться внутрь. Огромные куски перекрытия полетели вниз, поднимая клубы густой цементной пыли.

Реакция оборотней спасла им жизнь.

Ричард, шедший впереди, среагировал мгновенно: оттолкнувшись уже всеми четырьмя лапами, он гигантским прыжком вылетел из зоны обвала, оказавшись у самого выхода в основной коллектор.

Лиам действовал иначе. Для него существовала только одна цель, находящаяся вне его собственного тела.

Он почувствовал вибрацию пола за долю секунды до удара. Время для льва замедлилось. Он резко выбросил руки вперед, хватая Адель поперек туловища. В этом жесте не было нежности — лишь чистая биомеханика защиты.

Одним мощным рывком он швырнул их обоих назад, в ту самую нишу, которую они только что прошли. Он успел сгруппироваться так, чтобы принять весь удар на свои лопатки, прикрывая девушку собой.

Облако мелкого крошева и пыли накрыло их секунду спустя. Лиам задержал дыхание, прижимая лицо к воротнику костюма Адель. Она оказалась зажата между ним и стеной, полностью скрытая его телом от летящих осколков.

Когда пыль начала оседать, они оказались в темноте. Связь взвизгнула помехами и отключилась. Тяжелые блоки бетона отрезали их от Ричарда и внешнего мира.

— Ричи! — крикнул Лиам, отходя на пол шага от стены. Грудь горела от удара о камни, но кости выдержали. — Ты цел?

— Цен-цел! — донеслось глухо, будто сквозь толстое одеяло. — Вы там как?!

— Порядок! — отозвался Лиам. — Завал плотный. Даже вдвоем нам его не разобрать голыми руками, если будем просто бить в одну точку. Нужно искать обход!

— Маячки! — прорычал медведь с той стороны. — Включите трекеры на максимум! Если связь не восстановится, я найду вас по тепловому следу!

Лиам кивнул, хотя никто этого не видел. Он осторожно начал разжимать объятия, давая понять, что непосредственной угрозы падения камней больше нет. Но стоило ему немного ослабить хватку, как девушка под ним пошевелилась.

— Отпусти, — ровно произнес голос Адель прямо ему в ухо. В нём не было паники, только сухая констатация факта. — Ты меня раздавишь.

Лиам замер. Он совершенно забыл о разнице в весе и защите. Костюм химзащиты не рассчитан на то, чтобы выдерживать вес взрослого льва. Он молча и быстро разжал руки и отошел вбок, освобождая ей пространство.

Адель двигалась с неестественной для ситуации грацией. С её костюма комьями осыпалась бетонная крошка и пыль, но материал выдержал — ни разрывов, ни деформации. Она сделала два коротких шага в сторону, стряхивая остатки мусора с плеч, словно обычная женщина, сбрасывающая капли дождя.

Лиам остался стоять на месте, тяжело дыша. Адреналин всё еще гудел в крови, а спина отзывалась тупой болью при каждом вдохе. Он инстинктивно проверил целостность своего позвоночника, напрягая мышцы. Лев внутри был раздражен: его гордость пострадала больше, чем шкура. Позволить стене упасть на себя — верх неосторожности.

К счастью для его эго, Адель отошла лишь на пару шагов, освобождая пространство, но оставаясь в круге света его фонаря. Она не пыталась уйти в темноту тоннелей одна.

— Жива? — хрипло спросил Лиам, медленно облокачиваясь боком на стену и ощупывая поясницу. Ткань формы была порвана в нескольких местах, обнажая глубокие царапины от острого щебня. Кровь уже начинала пропитывать темную материю.

Девушка обернулась. В тусклом свете диодов маски её синие глаза казались двумя осколками льда. На лице не было ни страха, ни благодарности за спасение. Только едкая ирония.

— О, я в полном порядке, — протянула она, оглядывая абсолютно чистый рукав своего костюма. — Это ведь у вас сейчас спина изодрана в клочья, мистер Блэквуд. Видимо, архитектурные особенности коллекторов имеют что-то лично против львов.

Лиам лишь досадливо отмахнулся здоровой рукой, игнорируя боль. Её сарказм почему-то успокаивал лучше любых слов поддержки. Это означало, что её процессор работает штатно.

— Архитектура тут ни при чем, — буркнул он, доставая свой планшет. Экран треснул, но работал. — Человек знал, что мы пойдем обратно этим путем.

Адель кивнула, подтверждая очевидное. Она достала свой собственный планшет. Тот выглядел так, словно только что вынули из коробки — гладкий, белый, без единой царапины. Как?

Она активировала карту подземных коммуникаций Южного сектора.

— Ближайший альтернативный выход находится в четырехстах метрах к западу, через технический узел водозабора. Уровень воды там выше колена. Идти придется по колено в... отходах.

Лиам скрипнул зубами, изучая ту же схему. Его мозг работал как вычислительная машина, перебирая варианты мотива убийцы.

— Зачем ему это? — прорычал он, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к ней. — Что он выигрывает? Если бы он хотел нас убить, обрушил бы свод прямо на головы, когда мы стояли над телом. Но он дал нам выйти оттуда. Он отсек путь назад. Значит...

— Вариант первый, — сухо перебила Адель, водя пальцем по экрану. — Он рассчитывал, что обвал убьет или покалечит людей. Меня он списал со счетов, полагая, что мистер Картер просто вынесет завал силой, и вы двое останетесь здесь ждать помощи, которая придет слишком поздно.

— Я не жду помощи, — процедил Лиам.

— Вариант второй, — продолжила она, проигнорировав его выпад. — Он знает что мы все живы. Натаниель вызовет спасателей. Пока мы будем сидеть здесь под завалом, ожидая подкрепления, «Декоратор» уйдет через любой незамеченный нами узел. Мы потеряем время.

— Третий вариант, — мрачно добавил Лиам, поднимаясь на ноги. Боль в спине пульсировала, заставляя его слегка горбиться, что злило ещё сильнее. — Он никуда не ушел. Он ждет. Там, у того самого западного узла. Заманивает нас туда. Узкое пространство, вода, плохая видимость. Идеальное место, чтобы показать нам свою следующую «инсталляцию». Или проверить калибровку устройства на движущихся целях.

Адель наконец подняла взгляд от планшета.

— Фактов недостаточно для подтверждения любой из теорий. Но статистика говорит, что серийные убийцы редко меняют локацию преступления до завершения цикла.

Её холодный тон действовал Льву на нервы хуже любого крика. Она говорила сухие факты, пока он пытался удержать контроль над ситуацией, чувствуя себя запертым в ловушке. Запах Ричарда исчез вместе с голосом медведя в коммуникаторе — связь окончательно легла под слоем бетона. Они остались вдвоем.

— Факты такие, консультант, — Лиам шагнул ближе, нависая над ней, забыв про боль в спине. Динамика преследования вернулась, и зверь снова взял управление. — У нас нет связи. Наш напарник отрезан. И единственный способ выбраться ведет через воду, где мы будем уязвимы. Пошли.

Продвижение по тоннелю напоминало движение теней. Лиам шел впереди, выставив левую руку с фонарем вперед, а правую держа чуть на отлете — готовый в любой момент выхватить пистолет или отбросить Адель назад в укрытие. Его движения стали более дергаными, резкими. Замкнутое пространство давило на оборотня, лишая его главного преимущества — пространства для маневра и бега. Лев метался в грудной клетке, требуя либо драки, либо выхода на поверхность.

Адель двигалась след в след за ним. В отличие от напряженного мужчины, она была воплощением экономной эффективности. Она не оглядывалась по сторонам каждые две секунды; её взгляд был прикован к планшету, который освещал нижнюю часть её лица мертвенно-синим светом.

— Сорок метров до развилки, — голос Адель в коммуникаторе звучал ровно и безэмоционально. — Технический узел прямо по курсу. Уровень воды повышается. Я фиксирую изменение температуры... поток становится теплее. Мы приближаемся к системе сброса промышленных вод.

Лиам ничего не ответил. Он просто сменил шаг, переходя на бесшумную крадущуюся походку хищника, хотя сейчас это было лишним — их выдавало хлюпанье воды под ногами.

Тоннель закончился внезапно, выведя их в огромный цилиндрический резервуар. Это было место слияния нескольких магистралей. Сверху, сквозь редкие решетки ливневой канализации, падали капли дождя, создавая монотонный, сводящий с ума ритм. Но этот звук перекрывало другое — низкое, мощное гудение работающих насосов где-то внизу и по бокам.

Вода здесь доходила Лиаму до середины бедра. Адель, с учетом ее роста, увязла по пояс. Поток здесь был ледяным и вязким от городской грязи, течение тянуло вбок, заставляя прилагать усилия, чтобы просто стоять на месте.

Девушка остановилась рядом, светя фонарем вдоль стены.

— Лестница там, — она указала лучом вверх. — Винтовая. Крепится к стене колодца. Наверху выход технический. Диаметр шахты около метра. Человек пройдет, но придется протискиваться.

Лиам проследил за лучом. Металлическая спираль уходила во тьму. Выглядит старой. Очень старой.

Он подошел к основанию лестницы, вода доходила ему уже до груди.

— Держись строго за мной, — приказал он, хватаясь за холодный, скользкий поручень. — Не касайся стен. Здесь полно оголенной проводки.

Подъем начался. Лиам шел первым, перенося вес тела осторожно, словно ступал по тонкому льду. Каждая ступенька протестующе скрипела под его весом. Он двигался вперед осторожно, постоянно держа Адель в поле зрения. Каждый раз, когда особо мощный поток воды ударял её сбоку, пытаясь сорвать с узких ступеней, Лев инстинктивно выставлял руку, упираясь ей в плечо или поясницу, возвращая равновесие.

— База нас слышит? — спросил Лиам, прерывая тяжелое дыхание. Подъем усложнялся с каждым витком спирали.

— Связь барахлит из-за толщины бетона, — сухо ответила девушка, одной рукой цепляясь за лестницу, а другой удерживая планшет у самого стекла маски, защищая его от брызг. — Мистер Картер передавал что-то про спасательную бригаду, но сигнал пропал после обрушения.

— Если они начнут копать сверху, мы утонем раньше, чем они пробьют хотя бы блок, — процедил Лиам, чувствуя, как мокрая ткань формы прилипает к заживающим ранам на спине.

Именно в этот момент низкий гул насосов изменился. К нему добавился нарастающий свист гидравлики.

Мужчина замер, глядя вниз.

Уровень воды начал подниматься. Быстро.

— Что за... — начала Адель, но договорить не успела.

Поток резко усилился, закручиваясь воронкой. Вода поднялась так стремительно, что через десять секунд накрыла голову Лиама. Он оттолкнулся от лестницы, уходя под воду вместе с девушкой.

Костюм химзащиты превратился для девушки в смертельную ловушку. Резину мгновенно обволокло водой, превращая одежду в свинцовый саркофаг. Ткань сковывала движения, мешая грести. Мощное круговое течение начало затягивать их ко дну резервуара, к решеткам работающих турбин.

Лиам действовал на рефлексах. Одной рукой он перехватил девушку поперек туловища, прижимая её спину к своей груди. Другой рукой он мертвой хваткой вцепился в ржавый поручень винтовой лестницы.

Началась борьба со стихией.

Течение пыталось оторвать их от металла и утянуть в темноту коллектора. Лиам чувствовал, как Адель безвольно обвисает в его руках — костюм вытягивал все силы, не давая возможности плыть самостоятельно. Она была мертвым грузом, который пытался утопить их обоих.

Лев зарычал под водой. Пузырьки воздуха вырвались из его сжатых челюстей. Он напряг мышцы спины, используя инерцию потока. Вместо того чтобы бороться с воронкой, он позволил воде крутить их, выжидая момент. Когда центробежная сила выбросила их ближе к внешней стене колодца, Лиам сделал мощный рывок.

Его когти впились в металл. Боль в ладонях отрезвила. Он подтянулся, выталкивая тело девушки выше, зацепившись ногой за широкую ступеньку.

Они выбрались на небольшой технический балкон — крошечный пятачок ржавого железа, торчащий из стены. Лиам перевалил Адель через край, рухнув следом сам. Оба тяжело дышали, лежа на холодном металле. Вода бурлила теперь где-то внизу, полностью скрыв винтовую лестницу.

— Выход... — прохрипел Лиам, приподнимаясь на локтях. Его трясло от адреналина и холода. — Где...

Адель медленно села. Её белые волосы прилипли к стеклу маски. Она молча подняла руку и посветила фонарем вертикально вверх.

Прямо над ними зияло черное отверстие вентиляционной шахты. Решетка, закрывавшая его, была на месте. Цепь, продетая сквозь прутья, болталась свободно.

Но сама труба больше никуда не вела.

На уровне их балкона, идеально подогнанная к стенам колодца, опустилась еще одна стальная перегородка. Гладкая, глухая плита стали.

Вода уже доходила до колен, и уровень поднимался пугающе быстро. Гул насосов внизу сменился низким ревом — система сброса промышленных вод заработала на полную мощность, превращая резервуар в гигантскую воронку.

Лиам стоял спиной к стене, вода уже касалась его ребер. Адель стояла вплотную перед ним; он держал её за предплечья, чтобы течение не сбило девушку с узкого технического балкона. Холодная резина костюма скользила под пальцами, но отпускать её он не собирался.

— Шахта над нами имеет диаметр один метр двадцать сантиметров, — голос Адель звучал ровно, без намека на панику, хотя они стояли по колено в ледяной грязи, а смерть поднималась снизу. — Стандартный размер для обслуживания фильтров. Если мы доберемся до верха, я смогу снять крепежные болты решетки вручную. Но нас оттуда вынесет потоком, если мы просто прыгнем.

Лиам оскалился, глядя вверх, во тьму. Его мышцы дрожали от напряжения — удерживать равновесие в бурлящей воде было тяжело даже для альфы.

— Я могу пробить дно шахты отсюда, если трансформироваться. Выбью кусок бетона...

— Нет, — отрезала она так же сухо. — Вибрация обрушит остатки креплений лестницы вниз. Нас раздавит собственным путем к отступлению. И твоя трансформация... шерсть намокнет мгновенно. Ты останешься голым в сточных водах при температуре плюс пять градусов. Шок убьет зверя быстрее утопления.

Лев зарычал от бессилия. Он ненавидел быть запертым. Ненавидел холод. Ненавидел эту женщину, которая сейчас мыслила настолько четко, что это пугало.

— Вариант два, — продолжила Адель, чуть подаваясь вперед, чтобы перекрыть шум воды. — Центральный коллектор уходит вправо. Там есть аварийный затвор давления. Если найти рычаг ручного сброса...

Она осеклась, когда очередная волна ударила их, заставив Лиама сделать шаг назад, почти прижимая её к ржавой стене.

— Слишком далеко! — прорычал он. — Течение унесет нас к турбинам!

— Тогда остается только физика, — её синие глаза смотрели прямо в его желтые. — Вода поднимается из-за того, что основной слив забит или активирован шлюз выше по течению. Нам нужно создать избыточное давление здесь. Резервуар герметичен сверху, но трубы внизу имеют определенный предел прочности. Если заполнить этот колодец доверху...

Лиам понял мгновенно. Это был рискованный, отчаянный план. Дать себя утопить, чтобы взорвать трубу давлением.

— Сколько у нас времени?

— Уровень растет экспоненциально, — она кивнула на свой планшет, который чудом оставался сухим в специальном чехле на её поясе. — Еще семь минут до потолка. Пять минут до потери возможности дышать даже через фильтры.

Наверху же, в фургоне службы безопасности, Ричард ревел как раненый зверь.

— Она поднялась еще на полметра! — проревел медведь, ударяя огромным кулаком по приборной панели. На экране мигал красный маркер маячка Лиама. Рядом пульсировал синий огонек Адель — они всё еще были вместе.

Натаниель сидел бледный, сжимая микрофон:

— Группа, ответьте! Мы видим подъем уровня! Рич, ломай северную стену, там должен быть технический лаз для кабелей!

— Бетон армированный! — огрызнулся медведь, уже выскакивая из фургона. — Мне нужна кирка! Или моя медвежья ярость!

Связь то и дело прерывалась статикой, сквозь которую прорывались лишь обрывки фраз: «...не удержу...», «...давление...», «...Картер...».

Внизу вода достигла пояса Лиама. Поток стал таким сильным, что стоять было невозможно. Лев сгреб Адель в охапку, отрывая её ноги от дна, и сел на корточки, упираясь спиной в стену. Теперь девушка сидела у него на коленях, лицом к нему, полностью находясь над водой благодаря его росту. Её руки мертвой хваткой вцепились в его плечи.

— Держись за шею, — прохрипел он ей на ухо. — Не смей отпускать. Прижми подбородок. Если вода зальет клапан выдоха — вдохнешь сточных вод.

Он чувствовал, как бьется её сердце — невероятно ровное для человека, которого топят заживо.

Внезапно сквозь толщу бетона и шум воды пробился новый звук. Низкий, вибрирующий гул.

Бум... Бум...

Это был не ритм насосов. Это был тяжелый, методичный удар чего-то тяжелого о бетон. Раз. Пауза. Два.

Лиам замер.

Медведь.

Ричард нашел способ докричаться до них через вибрацию конструкций. Он бил чем-то тяжелым по плите перекрытия снаружи.

Надежда вспыхнула в груди Льва, но тут же погасла. Они слишком глубоко. Медведь их не услышит.

Но затем удары изменили ритм.

Три быстрых удара. Пауза. Три быстрых удара.

Старый код.

«Держись. Иду к вам».

Лиам запрокинул голову и издал тихий, низкий рык. Смех пополам с облегчением. Он прижался щекой к мокрому стеклу маски Адель.

— Он идет, — выдохнул Лев. — Просто держись.

Вода коснулась его подмышек.

Вода достигла уровня груди Лиама, превратившись из ледяного потока в вязкую, бурлящую массу. Удерживать Адель становилось всё сложнее: её костюм химзащиты работал как парус, ловя каждое движение воды и пытаясь вырвать девушку из его рук.

— Давление... падает, — прохрипела Адель ему на ухо. Её голос дрожал от холода, но оставался четким. Она не паниковала, констатировала факт. Кислородный патрон маски шипел слишком часто для её спокойного дыхания. — Шлюз выше по течению перекрыт полностью. Мы заперты в тупике.

Лиам чувствовал, как мышцы плеч начинают гореть огнем. Он сидел на корточках, упираясь спиной в ржавую стену, а девушка сидела у него на коленях, обхватив ногами его талию, чтобы поток не унес её. Вода теперь лизала его подбородок. До потолка оставалось меньше метра грязного воздуха.

Бум... Бум...

Ритм ударов Ричарда сверху изменился. Стал быстрее, злее.

«Уже скоро», — понял Лев. Медведь снаружи бился о бетон голыми руками, сдирая кожу, чувствуя через вибрацию камня, что уровень воды внизу достиг критической отметки.

— Воздух... — выдохнула Адель. Пузырьки сорвались с её губ. Она больше не могла дышать через фильтры — вода поднялась слишком высоко, заливая клапаны выдоха.

Лиам действовал мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он наклонил голову и прижался своим ртом к стеклу её маски. Он начал медленно, порционно выдыхать воздух, отдавая остатки кислорода своего огромного тела. Его собственные легкие начали гореть.

В глазах потемнело. Зверь внутри метался, требуя трансформации, но разум кричал: нет. Если он превратится сейчас, когти разорвут резину костюма Адель, и она захлебнется за секунду. Холодная вода сомкнулась над макушкой Льва. Остался только этот контакт — его губы, прижавшиеся к маске, и биение двух сердец.

А потом мир взорвался звуком.

Это был не удар металла. Это был звук рвущейся стали и осыпающегося бетона.

Грохот был таким мощным, что резервуар содрогнулся до основания. Поток воды резко сменил направление, закручиваясь воронкой вниз, в открывшийся провал.

Сверху хлынул чистый, холодный дождь вперемешку с дневным светом.

Огромные куски бетонной плиты рухнули в воду, поднимая фонтаны брызг. В проломе показалась гигантская фигура. Ричард стоял на краю дыры, одной рукой держась за искореженную арматуру, а другой сжимая толстую нейлоновую веревку с карабином.

Увидев их под водой, медведь оскалился в яростном рыке облегчения.

— Хватай! — проревел он так, что задрожали стены.

Лиам отпустил стену. Сил держаться больше не было. Течение, устремившееся в пролом, само понесло их прямо к спасительной нити. Он вытянул свободную руку, промахнулся, но зацепился когтями за веревку и намотал её на предплечье, привязав себя и свою бесценную ношу намертво.

Ричард напряг свои колоссальные мышцы. Для обычного человека вес двух взрослых особей плюс сопротивление воды стал бы неподъемным. Но старый медведь просто зарычал, упираясь лапами в край дыры, и одним рывком выдернул их из водяной могилы, словно утопающих котят.

Лиам вывалился на грязный бетон технического этажа, увлекая за собой Адель. Он упал на бок, судорожно втягивая сырой воздух, кашляя и выплевывая воду. Девушка выскользнула из его ослабевших объятий, упала рядом и сорвала маску, жадно глотая кислород открытым ртом. Её грудь ходила ходуном.

Лиам перевернулся на спину, глядя в серый потолок. Он был жив. Они были живы.

Тяжелые шаги раздались над головой. Ричард спрыгнул вниз, приземляясь мягко, несмотря на свой вес. Он тут же бросился к ним, опускаясь на колени.

— Идиоты... безмозглые щенки... — прорычал медведь, начиная грубо, но эффективно проверять их пульс и состояние. — Я же сказал... ждать помощи...

Лиам попытался оттолкнуть его лапищу, всё ещё тяжело дыша.

— Заткнись, Ричи... — просипел он, закрывая глаза.

Лиам грубо оттолкнул лапищу Ричарда, когда тот вновь попытался проверить его пульс. Медведь лишь крякнул от неожиданности, но Лиаму было плевать. Его внимание было приковано к девушке.

Адель уже сидела на мокром бетоне, тяжело опираясь руками позади себя. Она сорвала маску и капюшон химзащиты; её белые волосы прилипли к бледному лицу, покрытому испариной и грязными разводами воды. Грудь вздымалась часто и неровно — тело боролось с холодным шоком. Но глаза были ясными. Она смотрела на него в ответ, не отводя взгляда.

— Жива? — голос Льва прозвучал хрипло, надломленно. Это был не вопрос профессионала, а рык собственника.

Она медленно кивнула, пытаясь восстановить дыхание.

— Костюм... выдержал, — выдохнула она. — Внутренний слой изолирован. Я просто... наглоталась сточных вод, но токсинов в крови нет. Система фильтрации справилась.

Лиам издал низкий звук облегчения, больше похожий на стон. Он протянул руку, дрожащими пальцами касаясь её щеки, убирая мокрую прядь волос. Проверял: настоящая ли? Теплая ли?

Именно в этот момент тело Адель превратилось в камень. Она перестала дышать. Её ладони, лежавшие на коленях, побелели. Взгляд был направлен не на Лиама, а на то место, где они только что тонули — на пролом в потолке.

— Он знал, — прошептала она. Металлический голос исчез, осталась только звенящая пустота. — Та плита вероятно была ослаблена микротрещинами еще со времен строительства. Но... он мог рассчитал траекторию падения обломков?

Лиам опустил взгляд на собственную спину. Плотная боевая форма была распорота в трех местах вдоль позвоночника. Глубоко, до мышц. Боль наконец догнала адреналин.

— Арматура, — процедил он. — Когда летели камни..

Эту мысль сбил Натаниель. Инквизитор спустился следом за Ричардом, ступая аккуратно через обломки. На нем лица не было — смесь страха за подчиненную и гнева на провал операции.

— Какого дьявола здесь произошло?! — начал он, переводя взгляд с проломленного потолка на воду внизу. — Вы должны были заблокировать сектор! Почему система сброса...

Лиам вскинул голову. Желтые глаза полыхнули чистой яростью.

— Заблокировать?! — проревел Лев, поднимаясь во весь свой внушительный рост. Вода стекала с него ручьями. — Ты сам запер нас там как крыс в бочке, Нэт! Мы едва не захлебнулись из-за твоей «координации»!

Натаниель инстинктивно отступил на шаг назад, выставляя перед собой раскрытые ладони. Он видел перед собой не следователя, а взбешенного альфу, готового разорвать любого, кто окажется рядом.

— Лиам, остынь! У тебя шок! Если бы Ричард не выбил потолочную плиту своим лбом...

Это стало последней каплей.

Лиам сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его звериная сущность рвалась наружу, требуя крови. Шерсть начала пробиваться сквозь кожу на руках, черты лица хищно заострились.

— Не смей говорить о том, что мы чуть не сдохли, пока ты сидел наверху с кофейком! — прорычал он так низко, что завибрировали остатки бетона. — Из-за вашей неподготовленности мы стали приманкой!

Ричард встал между ними, раскинув руки, готовый принять удар разъяренного друга на себя, если потребуется.

— Остынь, котенок! Священник пытался помочь!

В этот момент Адель пошевелилась.

Она с трудом поднялась на ноги. Движения её были медленными, почти сонными от истощения, но абсолютно точными. Она подошла к Лиаму вплотную. Сняв верхние перчатки химзащиты, она положила свои маленькие, ледяные ладони поверх его сжатых в кулаки рук.

— Лиам, — тихо произнесла она. Прямо по имени. Без фамилии, без звания. Просто «Лиам».

Звук собственного имени, сказанный её голосом, подействовал как ведро ледяной воды. Зверь внутри замер, прислушиваясь. Рычание оборвалось, сменившись тяжелым сопением. Желтый огонь в глазах потух, уступая место человеческой боли и страху.

Он посмотрел вниз, на неё. На то, как хрупко она выглядит в этом огромном тактическом снаряжении.

Видя, что ярость ушла, девушка сделала еще одно движение — она расстегнула магнитные фиксаторы своего костюма на груди и позволила тяжелой прорезиненной куртке соскользнуть с плеч, падая на пол мокрой грудой. Под ней осталась лишь тонкая термобелье.

Лев не смог больше ждать.

Одним резким движением он притянул её к себе, заключая в кольцо своих рук. Адель невольно уткнулась лицом ему в грудь, слишком уставшая, чтобы протестовать против такого вторжения в личное пространство. Лиам зарылся носом в её влажные, пахнущие грязью и снегом волосы, глубоко втягивая запах.

Его трясло всем телом — отходняк после адреналинового пика. Он прижимал её к себе так крепко, словно боялся, что бетон снова уйдет из-под ног, но на этот раз её уже не будет рядом.

Натаниель всё ещё стоял с поднятыми руками, пытаясь осмыслить вспышку ярости. Для инквизитора риск во время операции был статистической нормой. Они ходят по краю каждый день.

— Я не понимаю, — пробормотал Нат, глядя на то, как огромный оборотень буквально вжимает в себя хрупкую девушку. — Да, ситуация вышла из-под контроля, но мы вытащили вас...

Адель попыталась отстраниться. Ей хватило выдержки на минуту этого удушающего контакта. Она уперлась ладонями в мокрую грудь Льва, чувствуя, как под кожей перекатываются стальные мышцы.

— Мистер Блэквуд... кислород... — выдохнула она, пытаясь разжать кольцо его рук.

Лиам рыкнул низко и предупреждающе, но хватку чуть ослабил, позволяя ей сделать короткий вдох, однако отпускать её полностью он не собирался. Он переместил руки выше, одна ладонь легла на её затылок, фиксируя голову у своего плеча, вторая плотно обхватила поясницу. Это было собственническое, отчаянное объятие — так держат самое дорогое, что едва не потеряли в шторм.

Ричард, стоявший рядом, тяжело вздохнул, переводя взгляд с застывшего лица Ната на взъерошенную макушку Адель над плечом друга. Медведь почесал переносицу, словно решая сложную математическую задачу, а затем громко фыркнул, привлекая внимание инквизитора.

— Не туда смотришь, падре, — пророкотал медведь, кивая на пару. — Ты спрашиваешь, почему он злится? Посмотри на него.

Натаниель моргнул, фокусируя взгляд. До него начало доходить слишком медленно для следователя. Связь альфы была делом редким для людей в современном мире оборотней. Обычно это происходило внутри прайдов, среди своих.

— О нет... — прошептал инквизитор, бледнея еще сильнее. — Только не она.

Именно в этот момент тело Адель превратилось в камень.

Она перестала дышать. Её ладони, упиравшиеся в грудь Лиама, окаменели. Вся кровь отхлынула от её лица, делая белые волосы еще более яркими на фоне серого бетона. Она смотрела куда-то сквозь плечо Лиама, и ужас в её глазах был направлен не на воду внизу и не на гнев начальства. Это был первобытный, животный страх перед осознанием.

Лиам почувствовал эту перемену мгновенно. Тело в его руках стало тяжелым и безвольным. Он чуть отстранился, заглядывая ей в лицо.

— Что?...

Звук рвущейся тишины раздался оглушительно громко в огромном бетонном зале.

Вспышка фотоаппарата внезапно ударила по глазам заставив Лиама инстинктивно дернуться и заслонить Адель собой. Звук затвора камеры в оглушающей тишине бетонного резервуара действовал на нервы хуже капающей воды.

В пролом потолка, прямо над ними, свесилась фигура. Марианна стояла на краю дыры, закрепив страховочный трос, и улыбалась своей самой хищной репортерской улыбкой. Камера в её руках была направлена прямо на них. Вспышка осветила сцену: оборотня, прижимающего к себе человеческую девушку.

— Отличный кадр! — радостно крикнула журналистка, и затвор камеры защелкал с пулеметной скоростью.

Мгновение всеобщего оцепенения прошло так же быстро, как началось. Личные драмы остались под тоннами бетона; сейчас они были на службе.

Адель отпрянула от Лиама, словно обжегшись. Она сделала резкий шаг в сторону, разрывая физический контакт. Её лицо снова превратилось в ту самую ледяную маску Инквизитора. Дрожь исчезла, сменившись идеальной выправкой. Она одернула полы термобелья, пытаясь прикрыть хоть что-то, но взгляд её синих глаз стал острее хирургического скальпеля.

— Мисс, — голос Ната прозвучал как выстрел, сухой и приказной. Он мгновенно оказался между журналисткой и своими людьми, закрывая собой обзор. — Вы находитесь в зоне проведения антитеррористической операции. Немедленно покиньте периметр. Это уголовное преступление.

Марианна чуть пошатнулась под взглядом инквизитора, краска сошла с её лица, но микрофон она не опустила. Профессиональная жажда сенсации боролась в ней со страхом перед Церковью.

— Отец Натаниель! Всего пара вопросов! — защебетала она, запинаясь, но упрямо глядя в камеру. — Что произошло внизу? Правда ли, что «Декоратор» использует оборотней как батарейки? Наш источник утверждает...

Натаниэль оказался рядом мгновенно. В отличие от взбешенного Лиама, инквизитор двигался плавно. Он не стал хватать девушку за руку. Вместо этого он шагнул вперед, вклиниваясь между журналисткой и проломом, и нажал кнопку на своем коммуникаторе.

Пространство вокруг них завибрировало — сработал генератор белого шума, блокирующий любую запись звука.

— Мисс, вы находитесь в зоне проведения антитеррористической операции класса «Омега», — голос Ната прозвучал как выстрел, сухой и приказной. — Передача видеосигнала заблокирована моим маяком. Если этот кадр уйдет в сеть до моего разрешения, Орден аннулирует вашу лицензию пожизненно, а Кристиан Вайс лично проследит, чтобы ваше лицо забыли во всех студиях города. Опустите камеру.

Вайс, который уже подошел следом за репортершей, лишь виновато улыбнулся священнику и мягко, но непреклонно перехватил инициативу, увлекая едва упирающуюся девушку к лестнице наверх, попутно начиная читать ей лекцию об ответственности прессы за национальную безопасность.

Ричард тем временем подошел к краю пролома и протянул руку вниз, помогая сначала выбраться Адель, а затем и Лиаму. Медведь тяжело дышал, его шерсть была в пыли и бетонной крошке, одна ладонь была содрана в кровь о края плиты, но он лишь махнул рукой на беспокойство друзей.

Нат вернулся к ним, хмуро оглядывая группу. Вода внизу всё еще бурлила.

— Мы сворачиваемся. Ричард, вызывай криминалистов официально. Пусть фиксируют обвал как следствие износа конструкций. Блэквуд...

Медведь прервал его, положив тяжелую лапу на плечо друга. Ричарда всё ещё трясло от адреналина, но глаза смотрели грустно и понимающе.

— Поговорите, — тихо пророкотал он, кивнув в сторону выхода. — Оба. Мне плевать, кто там кому пара, но если вы продолжите сверлить друг друга глазами вместо того, чтобы ловить психа, я сам вас обоих утоплю. Я поведу фургон службы, заберете мой внедорожник. Ключи.

Он достал из кармана брелок и бросил его Лиаму. Лев поймал ключи одной рукой, даже не взглянув на них. Его внимание было приковано к девушке.

Адель стояла неподвижно. Взгляд был расфокусирован, устремлен куда-то сквозь мокрую стену коллектора. Казалось, она впала в транс. Шоковое состояние после утопления наложилось на осознание произошедшего. Только что альфа-оборотень заявил на неё права в самый неожиданный момент из возможных.

Лиам смотрел на неё, и внутри всё холодело. Каменная отстраненность девушки больше не казалась ему профессиональной выдержкой. Теперь это выглядело как вежливое отторжение.

«У неё действительно кто-то есть».

Или хуже — она просто считает его привязанность ошибкой природы. Дикостью зверя. Он видел, как смотрят люди на нелюдей — с опаской и легким презрением. Он только что повесил на неё клеймо собственности самого опасного хищника в городе. Он может разрушить её карьеру, её репутацию, её жизнь одним единственным порывом.

— Идем, — глухо произнес Лиам. Голос сел. В нём не было приказа, только глухая, выжженная пустота. — Мы позже сможем проверить северный рукав. Тот, куда вели следы погрузки генератора. Пока твой куратор стережет прессу.

Он сделал шаг к ней. Девушка вздрогнула, выходя из ступора, и машинально отступила на полшага назад. Этот рефлекс — желание увеличить дистанцию — полоснул по Льву тупым ножом.

Не говоря больше ни слова, Лиам просто двинулся к лестнице, ведущей на поверхность. Он шел не оглядываясь, зная, что она пойдет следом. Не потому что хочет, а потому что выбора у неё теперь нет.

Каждый шаг отдавался болью в спине, но эта боль была ничем по сравнению с той, что пульсировала в груди. Он шел не оглядываясь. Если она хочет держаться на расстоянии — пусть держится. Он даст ей защиту ценой собственной гордости; если она выбирает дистанцию — он примет и это унижение тоже.

Сзади раздался тихий плеск воды.

Адель шла следом. Её шаги были легкими, почти неслышными, но для слуха льва они звучали громче сирены. Она держала дистанцию ровно в три шага.

Тяжелая дверь внедорожника захлопнулась, отрезая их от вони канализации и гула сирен. В салоне пахло остывающей кожей, свежестью от кондиционера и чем-то неуловимо личным.

Он бросил мокрые ключи в подстаканник. Его пальцы легли на руль так крепко, что побелели костяшки.

Лиам сидел, уставившись в стену дождя за лобовым стеклом, но ничего не видел. Мозг работал со скоростью перегревшегося процессора, перебирая варианты того, что он только что натворил.

Это было слишком быстро. Слишком животно.

Его лев принял решение еще там, когда она впервые посмотрела на него своими синими глазами. Но человеческая часть Лиама Блэквуда, следователь с многолетним стажем, просто не успела догнать зверя. Он вывалил всё это на неё — свою одержимость, свою ревность, свою потребность защищать — прямо посреди операции. Перед Натаниелем. Перед прессой.

«Идиот», — билось в голове. — «Самоуверенный, эгоистичный идиот».

Она ведь сказала «Отпусти». Она пыталась отстраниться сейчас. Это не игра. Если бы у них был хоть какой-то шанс на нормальное сближение, он уничтожил его своим рычанием. Теперь она увидит в нем лишь опасного психопата, который использует собственное положение для удовлетворения своих животных инстинктов.

Холодный воздух из дефлекторов обжег разгоряченную кожу. Лиам моргнул, возвращаясь в реальность. Они оба выглядели как утопленники, пробравшиеся через свалку токсичных отходов. Форма прилипла к телу, ботинки хлюпали грязной водой. Сидеть здесь и заниматься самобичеванием было бессмысленно. Им нужно переодеться. Вымыться. Зализать раны.

— Пристегнись, — голос прозвучал ровно. Профессионально.

Адель, сидевшая на пассажирском месте, вздрогнула. Звук его голоса вырвал её из оцепенения. Она медленно, словно робот с садящейся батарейкой, перекинула ремень безопасности через грудь. Щелчок замка показался оглушительным.

Лиам плавно тронулся с места. Он вел машину аккуратно, соблюдая скоростной режим, включив дворники на максимальную скорость. Казалось абсурдным — ехать по правилам после того, как ты чуть не убил своего напарника собственническим захватом. Но правила были единственным, что удерживало его от желания резко развернуться, прижать её к двери и... Думать о том что будет дальше он не мог.

Дождь заливал стекло, размывая очертания города. Лиам свернул на проспект, ведущий к его дому.

Внезапно Адель пошевелилась. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, затем скользнул по приборной панели, задерживаясь на каждой детали интерьера дольше, чем требовала простая оценка обстановки.

На светофоре Лиам покосился на неё. Девушка поникла. Совсем.

Её руки лежали на коленях ладонями вверх, плечи опущены, спина идеально прямая. Она перестала дышать. Глаза стали огромными, заполнив всё лицо синим цветом, и смотрели в одну точку — вникуда.

Она превратилась в куклу. Идеально выполненную, дорогую статую самой себя.

Лиам почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Это была не покорность. Это был ужас такой глубины, что человеческий разум отключил моторику тела, чтобы сохранить остатки рассудка. Что он сделал? Что именно в нём самом вызвало такую реакцию?

Он подъехал к шлагбауму элитного жилого комплекса. Механизм считывал номер машины автоматически. Шлагбаум поднялся.

Лиам завернул на подземную парковку. Фары высветили пустые ряды дорогих авто. Он остановился на своем месте, щелкнул кнопкой ручника. Двигатель затих.

Тишина в салоне стала плотной, давящей.

Адель не шевелилась.

Лиам обошел капот внедорожника. Адель сидела в салоне, глядя прямо перед собой. Когда он открыл её дверь, она даже не вздрогнула от звука — просто моргнула.

— Идем, — тихо сказал он, протягивая руку.

Она вложила свою ладонь в его без сопротивления. Пальцы были ледяными.

Как только они выбрались на холодный воздух, Лиам снял свой тяжелый тактический плащ и набросил ей на плечи, закутывая девушку с головой. Ткань пахла порохом, дождем и им самим. Она приняла это укрытие молча, пряча лицо в широком воротнике.

Дорога до лифта превратилась в процессию призраков. Чем ближе они подходили к квартире Лиама, тем более механичными становились движения девушки. Её шаги стали короче, спина выпрямилась еще сильнее, словно невидимый кукловод затянул нити. Это было что-то глубоко патологическое. Реакция загнанного зверя, который понимает, что бежать некуда.

Лиам чувствовал себя отвратительно. Его внутренний лев метался в растерянности. Он знал эти истории. Оборотни, выбирающие человеческих женщин. В глазах общества это всегда заканчивалось одинаково: запертая квартира, вырванный телефонный провод, «безопасность», которая на деле являлась золотой клеткой. Страх потерять хрупкого партнера был настолько силен, что ломал волю обоих.

Но мысль о том, чтобы сделать Адель такой... покорной игрушкой, вызывала у него физическое отвращение. Пусть он едва знает её, пусть их общение состояло из язвительных перепалок и профессиональных стычек, но он видел искру. Эта женщина была острой как бритва, умной и смертоносной. Убить эту яркость ради собственного спокойствия было бы преступлением против самой природы пары.

Он приложил ладонь к сканеру. Дверь отъехала в сторону, открывая темноту квартиры.

Адель замерла на пороге. Лиам мягко подтолкнул её вперед, заходя следом и закрывая за собой массивную дубовую панель. Щелчок автоматического замка прозвучал как удар гильотины.

Девушка вздрогнула всем телом, обхватив себя руками поверх его плаща. Звук отрезанного пути к отступлению сработал триггером. Она стояла посреди его гостиной, маленькая, промокшая фигурка, освещенная лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь панорамные окна.

Лиам шумно выдохнул, пытаясь сбросить собственное напряжение. Паника сейчас убьет остатки доверия между ними. Нужны действия. Бытовые, простые вещи.

— Тебе нужно переодеться, — произнес он, направляясь в сторону скрытой гардеробной. — Ты замерзнешь.

Он скрылся за раздвижной панелью стены. Снял мокрую, тяжелую форму, оставшись в одних брюках. Кожу саднило от царапин, но это было неважно. Он быстро нашел мягкий черный свитер плотной вязки и свободные спортивные штаны — то, что точно не будет сковывать движений или выглядеть слишком интимным. Просто одежда.

Выйдя обратно в гостиную, он увидел, что Адель так и стоит там, где он её оставил. Только теперь она дрожала мелкой, но заметной дрожью.

Лиам подошел и протянул ей стопку вещей.

— Держи. Нужно помыться. От нас несет сточными водами.

Адель медленно подняла голову. Взгляд всё такой же пустой. Она взяла одежду двумя пальцами, словно ядовитую змею. Затем кивнула. Один раз. Резко, механически.

Не говоря ни слова, она развернулась и прошла через открытую арку в коридор, ведущий вглубь квартиры.

Лиам остался стоять посреди комнаты, слушая удаляющийся звук её шагов.

И тут холодная игла недоумения кольнула его разум.

«Ванна находится слева».

Он ведь не говорил ей этого. Планировка его квартиры была стандартной для элитного жилья, но откуда она знала? Как поняла куда идти?

Лиам остался стоять в гостиной, сжимая в руке мокрый ремень с тяжелым табельным пистолетом. Звук её шагов стих за поворотом коридора.

Он обвел взглядом свою квартиру — минимализм темного дерева, стекла и хрома. Место силы. Сейчас оно казалось ему не убежищем, а камерой предварительного заключения. И он сам запер их здесь.

В голове крутились варианты диалога, один нелепее другого. «Я не хотел тебя напугать». Глупо. «Это была реакция зверя». Еще хуже, это оправдание дикости. «Ты мне нужна». От этой мысли его передернуло. Как будто он ставит штамп на имущество. Она смотрела на него там, внизу, как на стихийное бедствие. Лиам слишком хорошо знал этот взгляд: так смотрят на хищника, который уже решил, что ты — обед, но еще не начал рвать плоть.

Ему нужно было остыть. Смыть с себя эту канализационную грязь, холодную воду и липкий стыд ситуации. Лев внутри требовал метить территорию, ходить из угла в угол, рычать на стены. Человек просто чувствовал себя грязным идиотом.

Прошло десять минут. Для оборотня — вечность. За это время можно выследить жертву, убить и спрятать тело. Адель всё ещё была в ванной. Вода шумела ровно, монотонно. Это немного успокаивало — значит, она не бьется в истерике и не пытается натворить глупостей.

Щелчок замка заставил его напрячься.

Адель вышла в гостиную.

Лиам замер. Невольная, чисто мужская реакция. Картина была... почти идиллической, если бы не контекст. Его футболка висела на ней мешком, полностью скрывая фигуру до середины бедра. Рукава пришлось закатать несколько раз, иначе кисти рук просто утонули бы в ткани. Мокрые белые волосы прилипли к вискам и шее.

Она выглядела невероятно юной. И абсолютно чужой в этом интерьере.

На секунду маска циничного следователя дала трещину, и Лиам позволил себе просто смотреть. Его пара. В его доме. Эта мысль отозвалась теплом где-то под ребрами.

Но тепло тут же замерзло, превратившись в лед.

Адель стояла посреди комнаты, держась одной рукой за дверной косяк, словно боясь упасть. Её плечи были подняты чуть ли не к ушам. Взгляд метнулся по комнате, оценивая пути отхода, затем вернулся к нему.

И Лиам увидел то, что окончательно убило в нём всякое самодовольство.

Панический, животный ужас.

Она смотрела на него так, словно он собирался содрать с неё кожу заживо. Футболка вдруг перестала казаться уютной — она стала смирительной рубашкой, которую жертва надела сама, чтобы задобрить палача. Её губы беззвучно шевельнулись. Дыхание стало поверхностным, паническим.

Лев внутри зарычал от бессилия. Что я сделал?

Гордость альфы рассыпалась в прах. Он смотрел на свой трофей и видел лишь перепуганного ребенка, которого сейчас стошнит от страха прямо на его дорогой паркет.

— Черт, — глухо выдохнул Лиам.

Не сказав больше ни слова, резко двинулся вперед. Ему нужно было исчезнуть из этого пространства, прежде чем он сделает только хуже своим присутствием. Он бросил мокрую сбрую с оружием на диван и широким шагом направился в ванной, игнорируя девушку.

Хлопнула дверь. Повернулся замок. Щелчок механизма прозвучал оглушительно громко в повисшей тишине квартиры.

Лиам ввалился в ванную и с такой силой захлопнул за собой дверь, что тяжелое зеркало на стене жалобно звякнуло. Он не стал включать воду — сначала нужно было избавиться от этой липкой, холодной брони.

Мокрая форма поддалась с омерзительным чавканьем. Он сорвал с себя ткань так быстро, что едва не порвал швы. Тяжелая тряпка полетела в угол.

Вода ударила из лейки ледяными иглами. Лиам шагнул прямо под душ, даже не настраивая температуру. Боль от холода была желанной. Она отрезвляла лучше любого алкоголя.

Он стоял под струями, упираясь ладонями в кафельную стену, пока кожа не покраснела, а мышцы не начало сводить. Вода вокруг его ног мгновенно стала серой от грязи канализации.

— Идиот, — прорычал он зеркалу, глядя на свое отражение. По скуле стекала мыльная пена, глаза горели диким желтым огнем. — Безмозглый кусок кошатины.

Его лев внутри метался по клетке ребер, требуя вернуться к ней, лечь у её ног и рычать на весь мир, чтобы никто не смел дышать в её сторону. Но человеческая часть мозга сейчас работала как хлыст погонщика, безжалостно хлеща зверя.

«Ей тридцать четыре», — билось в голове. Для человека это возраст расцвета, уверенности, опыта. Но он не был человеком. В мире нелюдей, где оборотни живут веками, Адель Моро была ребенком. Юным специалистом, только-только получившим допуск Альфа-Прайм. Девочка-сирота, которую Натаниель подобрал и вырастил, пытаясь уберечь от когтей Церкви.

А он... ему сто тридцать два года. Он помнил многое. Его статус альфы-льва был выкован столетием крови. И этот чертов инстинкт, эта первобытная программа «найти самку», просто взяла и активировалась при виде первой же женщины, которая смогла выдержать его взгляд дольше трех секунд.

Дьявол! Какого черта природа решила выбрать ему именно ту, кто как оказалось, боится собственной тени? Ту, кого он обязан защищать, а не пугать до потери пульса своим запахом?

Лиам резко выключил воду. Вытерся одним резким движением жесткого полотенца, бросив его на пол. Сухая одежда ждала на вешалке: черные джинсы, темно-серая футболка. Никаких костюмов. Никакой формы следователя. Сейчас он должен быть просто мужчиной.

Одевание заняло меньше минуты. Ни секунды лишней. Нельзя оставлять её одну надолго. Не сейчас. Кто знает, что она сделает в этом состоянии оцепенения? Выпрыгнет с балкона? Забьется в истерике?

Он вышел из ванной.

Картина, открывшаяся ему в гостиной, заставила льва внутри зарычать снова, на этот раз от бессильной злости на самого себя.

Адель сидела на диване.

Не развалилась уютно, не свернулась клубком. Она сидела на самом краю, идеально ровно, положив руки на колени ладонями вниз. Спина прямая, подбородок чуть вздернут. Поза кадета на плацу. Футболка висела на острых плечах, делая её еще более миниатюрной и уязвимой.

Она смотрела в панорамное окно, на огни ночного города. Но Лиам знал — она ничего не видела. Её взгляд был пустым, расфокусированным, стеклянным. Взгляд куклы. Чертовой фарфоровой куклы, которой она пыталась казаться сейчас для них обоих.

Она услышала его шаги. Голова едва заметно дернулась в его сторону, но глаз она так и не скосила. Просто замерла, ожидая следующего приказа или удара.

Лиам прошел мимо неё к кухне, стараясь ступать мягче, словно боясь хрустнуть веткой и спугнуть редкую птицу. Достал бутылку, открутил крышку. Вернулся и сел в кресло напротив, поставив воду на низкий столик между ними.

Тишина давила. Гудение холодильника казалось громом.

— Пей, — тихо сказал он, кивнув на бутылку.

Она моргнула. Медленно. Словно перезагружая систему. Затем перевела взгляд на воду. Протянула руку. Механически. Схватила бутылку. Прижала к груди.

Лиам смотрел на девушку и думал о том, что он должен сделать. Еды у него не было, нужно выяснить, что она любит есть. После такой встряски людям нужно восполнить силы. Отпустить её домой? В таком состоянии он её просто не мог оставить, да и сам был не в силах сейчас упустить её из виду. Не после того, что было часом ранее…

Он дождался, пока девушка утолит жажду. Адель сидела всё так же ровно, словно проглотила линейку. Её взгляд всё ещё блуждал где-то далеко, за пределами панорамного окна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лиам. Он сам поморщился от того, как формально это прозвучало. Как будто запрашивал рапорт. Но другого языка он не знал.

Адель моргнула, словно выходя из ступора. Её взгляд сфокусировался на нём, и Лиам увидел в нём отражение собственного ужаса перед случившимся.

— Нормально, — ответила она. Односложно. Сухо. Официально. — Организм функционирует в пределах нормы.

Лиам скрипнул зубами. Он чувствовал себя так, будто пытается наладить контакт с роботом.

— Ты хочешь есть? Я закажу доставку.

Адель отрицательно качнула головой. Её волосы, всё еще влажные, скользнули по плечам.

— Я не голодна.

Тогда Лиам кивнул и, не дожидаясь её реакции, поднялся. Адель напряглась, её пальцы на подлокотнике побелели. Она смотрела на него так, словно он собирался перерезать ей горло.

Он прошел на кухню, стараясь двигаться плавно, давая ей привыкнуть к его передвижению. Набрал номер доставки, заказал лапшу с морепродуктами. Сытно. И вроде девушкам нравится такое? Он не знал. Он не знал о ней ничего, кроме того, что она пахнет снегом, язвительна, но сейчас боится его.

Когда он вернулся, то не стал садиться в кресло. Вместо этого опустился перед ней на корточки, глядя на неё снизу вверх. Это было не поклонение, а позиция охотника, который дает жертве понять, что он не угроза.

Адель вздрогнула, когда его тень накрыла её колени. Её взгляд метнулся к его лицу, и на секунду в нём промелькнуло замешательство. Она не ожидала, что он окажется так близко.

— Я заказал еду, — тихо сказал Лиам, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. — Ты не голодна, но тебе нужно поесть. Просто чтобы прийти в себя. Пожалуйста.

Он не просил. Он предлагал сделку. И, кажется, она это поняла.

Лиам не шевелился, давая ей пространство. Он видел, как её взгляд перестал быть стеклянным. Синие глаза сфокусировались на его лице, скользнули по линии челюсти, задержались на губах и вернулись к глазам. В них больше не было паники животного перед хищником. Там появилось холодное, расчетливое любопытство аналитика.

Её мозг снова заработал в правильном направлении. Она начала думать.

Это зрелище принесло Лиаму такое глубокое, первобытное удовлетворение, что лев внутри довольно заурчал. Правильно. Думай. Не бойся.

— Спасибо, — тихо сказала Адель. Слово прозвучало хрипло, словно она давно не пользовалась голосовыми связками. — За... понимание ситуации.

Лиам почувствовал, как уголки его рта сами собой ползут вверх. Это была первая нормальная человеческая реакция. Он потянулся вперед — медленно, чтобы каждое движение можно было отследить — и коснулся кончиками пальцев тыльной стороны её ладони, лежащей на подлокотнике. Кожа у неё была ледяной.

Он хотел просто согреть её пальцы своим теплом. Но стоило коже соприкоснуться, контроль рухнул.

Запах вновь ударил в голову тяжелым молотом. Её аромат снега смешивался с запахом его кожи, оставшимся на ней после душа лишь чудом. Смесь льда, морского бриза и чего-то дикого, принадлежащего только ему.

Лев взревел так громко, что заглушил все мысли. Желание пометить эту женщину прямо здесь и сейчас стало физически болезненным. Прежде чем разум успел остановить тело, Лиам наклонился ниже и прижался сухими, горячими губами к её запястью, глубоко втягивая носом воздух над кожей.

Из горла вырвался короткий, низкий рык. Звук был похож на треск ломающихся оков.

Адель резко дернулась назад, стряхивая его руку. Глаза расширились, но это был уже не страх жертвы, а острое, звенящее напряжение натянутой струны. Она смотрела на него так, будто он только что превратился в демона прямо у неё на глазах.

Лиам со свистом выдохнул сквозь зубы, закрывая лицо ладонями. Ему нужно было загнать зверя обратно в клетку ребер, пока тот не наделал глупостей.

— Прости, — глухо выдавил он из-под ладоней. — Я… постараюсь это контролировать. Я не хочу принуждать тебя ни к чему. Ни к прикосновениям, ни к близости. Ты мне ничего не должна.

Он опустил руки, готовый увидеть ужас или презрение. Вместо этого Адель смотрела на него с таким искренним подозрением и неверием, что уголок его губ снова дрогнул в слабой улыбке. Она выглядела так, словно пыталась решить сложнейшее уравнение: «Альфа предлагает добровольный отказ от пары. Вероятность ошибки системы?»

Она нахмурилась, склонив голову набок.

— Насколько давно? — спросила она внезапно. Голос стал жестче. — Насколько давно ты учуял во мне… пару?

Слово «пара» далось ей с трудом. Она произнесла его через силу, морщась, словно вкусила что-то кислое. Для человека, воспитанного Церковью, само понятие истинной связи должно звучать как грязная шутка.

Услышав это слово из её уст, Лев внутри взвыл от такой дикой смеси чувств, что Лиама едва не пробило на скулеж. Ей неприятно говорить о паре. Неприятно признавать связь с ним.

— С того момента, как увидел тебя, — честно ответил он, глядя ей прямо в глаза. Никакой лжи. Только факт.

Адель моргнула. Информация явно требовала времени на обработку. Она откинулась на спинку дивана, уходя в себя.

Именно в этот момент, когда её внимание было полностью поглощено внутренним анализом, слова сорвались с языка Лиама раньше, чем он успел осознать всю степень своей наглости:

— У тебя есть кто-то?

Вопрос повис между ними.

Адель выдержала паузу, которая показалась Лиаму вечностью. Она смотрела на него сверху вниз, и в синих глазах медленно разгорался тот самый ехидный огонек аналитика, который он впервые увидел еще в атриуме.

— Я точно знаю, что вы видели мое досье, мистер Блэквуд, — произнесла она наконец. В её голосе уже почти не было страха, только чистый, дистиллированный сарказм профессионала.

Лиам с трудом подавил рык, рвущийся из груди. Зверь внутри бесился от того, что его так нагло ставят на место, но человеческая часть лишь криво ухмыльнулась. Ему нравилось это холодное остроумие. Это была она, а не напуганная жертва обстоятельств.

— Ну а мне, — протянул он, чуть склоняя голову набок, — известно, что подобные нюансы порой забывают указывать в официальных файлах. Особенно если хотят скрыть... рабочие подробности.

Он намеренно выделил слово «рабочие», наблюдая за её реакцией. Адель прищурилась ещё сильнее, сканируя его лицо. Казалось, она взвешивает: стоит ли ей оскорбиться.

В этот момент Лиама пронзило странное, почти забытое чувство легкости. С ней было легко вот так — обмениваться колкостями, балансировать на грани фола. Он понял, что готов посадить своего льва на самую короткую цепь, надеть намордник и ходить на задних лапах, если это поможет ей чувствовать себя рядом с ним так же спокойно, как сейчас.

Адель моргнула, принимая правила игры. Её взгляд смягчился лишь на долю градуса.

— Я не связана узами чувств, — ответила она всё тем же ровным тоном, возвращаясь к их теме. Формулировка прозвучала холодно, по-деловому, но для слуха Лиама это звучало как музыка. Свободна.

Напряжение, сковывавшее грудь стальным обручем весь день, внезапно лопнуло. Необходимость бороться за неё здесь и сейчас исчезла. Лев внутри издал тихий, удовлетворенный вздох облегчения.

Не думая больше ни о приличиях, ни о том, как это выглядит со стороны, мужчина окончательно упал перед диваном на колени. Движение вышло тяжелым, полным звериной грации. Он уткнулся лбом ей в колени, пряча нос в мягкой ткани брюк. Глубоко вдохнул. Морозный запах ударил в мозг, успокаивая бушующий шторм окончательно.

Это был акт абсолютного доверия. И жест полного, безоговорочного принятия.

Почувствовав осторожное касание Лиам замер, вжимаясь лбом в её колени. Он не дышал, боясь спугнуть этот момент. Ощущение тонких пальцев Адель в своих влажных волосах было настолько непривычным и правильным, что зверь внутри него впервые за сутки полностью расслабился, растекшись по полу довольной лужицей.

Адель чуть вздрогнула от своей смелости — человеческая кожа всегда была чувствительнее к температуре оборотней. Но она не убрала руку. Напротив, пальцы осторожно, почти невесомо зарылись в его густые черные волосы на затылке. Словно проверяя: Не укусит?

Лиам закрыл глаза, впитывая эту простую ласку. Время потеряло смысл. Для неё прошла минута, может быть две, но для Лиама это были считанные секунды абсолютного счастья, которые пролетели преступно быстро.

Когда давление ладони исчезло, он открыл глаза. Девушка медленно отвела руку, словно обжегшись о собственные эмоции.

Лиам поднял голову, заглядывая ей в лицо снизу вверх. Маска ледяной статуи дала трещину. В синих глазах плескалось смятение пополам с каким-то фатальным, пугающим смирением. Она выглядела так, будто только что подписала себе смертный приговор и теперь просто ждет его исполнения.

— Я не смогу сейчас ответить, — произнесла она ровно, но Лиам услышал дрожь в самом тембре. — Но есть некоторые… обстоятельства, которые могут оказаться сильнее этой… связи.

Слово «связь» прозвучало из её уст как ругательство. Как диагноз неизлечимой болезни.

Лиам мгновенно подобрался. Смех и облегчение испарились без следа. Его лев вскинул голову, втягивая носом воздух. Обстоятельства сильнее истинной пары? В их мире такого понятия практически не существовало. Эта связь считалась законом природы, гравитацией самой вселенной. Её невозможно игнорировать ни одной из сторон. Значит, речь шла не о чувствах. Речь шла о выживании.

— Это как-то связано с той облавой? — выдал он единственный пришедший на ум вариант. Голос стал хриплым, опасным. — В твоем детстве?

Он знал лишь то, что в досье упоминалась какая-то резня в ее прошлом. Что-то про сиротство. Но деталей Лев не знал.

При этих словах тело Адель вновь окаменело. Синие глаза расширились, а затем взгляд расфокусировался, уперевшись куда-то сквозь стену. Пальцы, вновь лежавшие на подлокотнике, побелели. Она начала едва заметно дрожать мелкой, болезненной дрожью. Эти воспоминания видимо всё ещё были слишком яркими, свежими ранами, которые кто-то только что посыпал солью.

— Чертовы ведьмы! — глухо выдохнул Лиам. Злость на секту, которая искалечила жизнь его паре, прорвалась наружу ядовитой желчью. Он ненавидел их всей своей сутью.

Реакция последовала незамедлительно. Адель дернулась назад, словно он ударил её. Она буквально впечаталась в спинку дивана, увеличив дистанцию между ними вдвое. Глаза снова стали пустыми, холодными стеклами. Тепло, которое начало зарождаться между ними, замерзло окончательно.

Лиам заметил, как она отпрянула. Заметил этот стеклянный блеск в глазах и то, как инстинктивно сжалось её тело, создавая дистанцию. Но он списал это на свой резкий рык. Слишком близко подошел к ране.

— Прости, — тихо произнес он, чуть отстраняясь, чтобы вернуть ей личное пространство.

В эту секунду тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок домофона. Доставщик прибыл.

Лиам с облегчением выдохнул. Еда была отличным предлогом сменить тему. Он быстро прошел к двери, забрал пакет у курьера и вернулся на кухню. Расставил картонные коробки на столике. Запах горячей пищи наконец-то перебил запах канализации окончательно.

Он подошел к девушке и протянул руку. Ладонь раскрыта вверх, приглашающе.

— Надо поесть.

Она посмотрела на его жест так, словно видела подобное впервые, но затем вложила свою узкую кисть в его руку. Её пальцы были ледяными. Лиам помог ей подняться, отметив про себя, какая она легкая — почти невесомая.

Ели они в абсолютном молчании. Лиам ел механически, не чувствуя вкуса, всё свое внимание сосредоточив на девушке. Его мозг работал на пределе возможностей, просчитывая варианты. Как заставить её расслабиться? Она заперлась в своей раковине вновь. Упоминать облаву нельзя — слишком свежая травма. Говорить о паре сейчас — значит давить.

Значит, нужно действовать базово. Безопасность. Тепло. Сон.

Адель доедала свою порцию медленно, методично, словно выполняла программу. Когда последний кусок был ею съеден, Лиам отставил свою пустую коробку.

— Завтра я отвезу тебя домой, — сказал он ровным тоном, констатируя факт. Ему нужно было знать, где находится её логово, даже если сама она туда больше никогда не вернется. — Но сейчас глубокая ночь. Тебе нужно поспать. Ты можешь занять кровать.

Плечи девушки едва заметно напряглись. Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

— Я могу вызвать такси... — начала она неуверенно. — Или на диване…

— Не стоит, — отрезал Лиам чуть более резко, чем хотел. — Учитывая обстоятельства глубокой ночи и твою одежду, ехать одной будет небезопасно.

Адель вскинула голову, явно собираясь возразить насчет стеснения или нарушения границ.

— Это моя квартира, — опередил её Лиам, устало потирая переносицу. Усталость брала своё. — А ты — моя пара. И будь я проклят, если позволю тебе куда-то ехать посреди ночи или спать на этом диване ради соблюдения каких-то глупых человеческих протоколов вежливости.

Он говорил жестко, пытаясь задавить любую возможную истерику в зародыше.

— Если тебе будет спокойнее… — добавил он тише, глядя ей прямо в глаза. В желтых радужках плескалась усталая серьезность. — Я могу провести эту ночь зверем. Даже на ковре у кровати. Чтобы ты точно знала: я здесь только для защиты, и мои мысли заняты исключительно твоей безопасностью, а не попытками сократить дистанцию.

При этих словах Адель вздрогнула всем телом. Она резко втянула воздух сквозь зубы, будто слова задели обнаженный нерв. Затем замолчала, плотно сжав губы. Недоверие никуда не ушло из её глаз, но теперь оно смешалось с полным непониманием.

Лиам тряхнул головой, пытаясь сбросить напряжение. Он явно перегибает палку. Запах страха от неё стал почти осязаемым, густым и кислым. Его напористость пугала её и окончательно запутывала их обоих.

Им нужен был сон. Мозг отключился еще там, в коллекторе, работая на чистом адреналине. А если даже его организм — машина из мышц и регенерации — требует отдыха, то что говорить о ней? Она должно быть держится только на силе воли.

— Иди в спальню, — коротко бросил он, поднимаясь с дивана. Он надеялся что сейчас она слишком истощена, чтобы спорить со Львом. — Это не обсуждается.

Он молча провел её до комнаты. Остановился у дверного проема, пропуская вперед. Внутри пахло им самим — кожей, мылом после душа с дикими, звериными нотками . Лиаму казалось, что этот запах должен успокаивать, но по тому, как едва заметно напряглась спина девушки, понял: для неё это лишь напоминание о том, насколько глубоко чужак вторгся в её личное пространство.

Лиам вышел, закрыв за собой дверь. Дверь щелкнула тихо, без скрежета.

Он остался один в полумраке гостиной. Взгляд упал на диван. Кожаный, широкий, идеально подходящий под габариты крупного мужчины… или льва. Зверь внутри презрительно фыркнул при мысли о попытке уместиться на человеческой мебели во второй ипостаси.

Скинув ботинки, Лиам отошел к центру комнаты. Трансформация прошла быстро, болезненным спазмом перекидывая кости. Огромный черный лев встряхнулся, разминая массивные лапы.

Первым делом он подошел к дивану. Втянул носом воздух там, где сидела она. Чистый снег. Морозная свежесть. Её аромат смешивался с запахом кожи обивки, создавая пьянящий коктейль, от которого сводило челюсти. Её след.

Лев аккуратно, стараясь не царапать дорогой материал когтями, тяжело запрыгнул на диван. Кожа протестующе скрипнула, но выдержала его вес. Устроившись клубком, подогнув под себя лапы, он положил тяжелую голову на передние. Плед ему был не нужен — густой мех прекрасно держал тепло.

Глаза закрылись, но слух обострился до предела.

Он слышал каждый её шаг. Вот она вошла глубже в спальню. Звук шагов изменился — теперь они были легче, осторожнее. Скрип пружин матраса. Шорох ткани.

Она села. Глубокий, судорожный вдох. Выдох.

Лиам слушал ритм её дыхания, постепенно выравнивающийся. Тело расслаблялось, уходя из режима «бей или беги» в режим сна.

Сам же спать не мог. Желтые глаза смотрели в темноту сквозь полуприкрытые веки. Мысли текли вязко, возвращаясь всё к той же точке.

«Как долго её запах останется на простынях?»

Эта мысль была эгоистичной и собственнической, но контролировать её не получалось. Ему хотелось пропитать эту квартиру ею полностью, чтобы любой вошедший сюда знал: эта территория принадлежит паре Черного Льва.

Услышав наконец, что дыхание Адель стало глубоким и ровным, а сама она перестала ворочаться, лев позволил себе расслабиться. Напряжение медленно вытекало из мощных мышц.Тихое сопение женщины стало лучшей колыбельной. Чувствуя, что она в безопасности, Лев провалился в тяжелый, глубокий сон.

Сон обрушился на него внезапно, тяжелой бетонной плитой. Успокоенный присутствием пары в квартире и вымотанный до предела — сначала физически в коллекторе, а затем морально из-за её близости, — лев просто отключил сознание.

Пробуждение было неприятным. Словно удар током.

Лиам открыл глаза резко, тело среагировало быстрее мозга. Желтые зрачки вспыхнули во мраке гостиной вертикальными щелями. Зверь вскинулся, готовый к прыжку, адреналин хлынул в кровь. Что? Кто?

Он замер, прижавшись мордой к кожаной обивке дивана, стараясь не дышать громко. Уши дернулись, локаторы поворачиваются независимо друг от друга. Скрип паркета. Едва слышный. Не оборотень. Слишком легкий шаг. Слишком грациозный для вторженца.

Адель.

Лев мысленно выругался последними словами. Он буквально вырубился, оставив пару без присмотра в незнакомой квартире. Идиот. Безмозглый кусок меха.

Она стояла у двери спальни. Лев чувствовал это по изменению потоков воздуха. Она застыла там, всматриваясь в темноту гостиной. Человеческое зрение бесполезно в такой темноте, но она всё равно смотрела прямо на диван, словно пыталась прожечь взглядом дыру в его силуэте.

Лиам прикрыл глаза, опуская голову еще ниже на лапы. Радуясь от того, что он замер вовремя: голова была повернута так, что свет фонарей с улицы падал ему на затылок, оставляя морду в тени. Если бы он сейчас посмотрел на неё, желтые глаза горели бы слишком ярко, выдавая хищника. Это напугало бы её сильнее, чем ночной кошмар.

Она сделала шаг. Невесомый. Паркет едва скрипнул под её весом. Затем еще один. Идеальная ориентация в пространстве. Лиам чуть приоткрыл пасть, втягивая воздух. Запах снега стал ближе, смешиваясь с запахом мыла после душа. Она успела запомнить планировку квартиры, пока они сидели вчера? Или просто инстинктивно двигалась на ощупь?

Она прошла мимо дивана, направляясь на кухню. Льда в стакане коснулась вода — звук льющейся жидкости был громким в тишине ночи. Жажда оказалась сильнее страха перед ним. Эта мысль вызвала волну глухого раздражения пополам с нежностью. Дурак. Нужно было оставить стакан воды на тумбочке. Предусмотреть. Но он думал только о том, как уложить её спать.

На этой мысли лев совершил ошибку. Расслабившись от облегчения, что опасности нет, он шумно выдохнул через нос, выпуская теплый воздух в холод комнаты.

На кухне мгновенно наступила абсолютная, звенящая тишина. Ни звука льющейся воды, ни движения. Адель замерла. Стояла там, в пяти метрах от него, замерев посреди кухни.

— Мистер Блэквуд? — шепот прозвучал напряженно, но голос не дрожал. Она не боялась. Она оценивала угрозу.

Лиам внутренне застонал. Отвечать рыком сейчас — значит зародить в ней лишние опасения. Оборачиваться сейчас будет так же глупо.

Он остался лежать неподвижной черной глыбой, лишь уши слегка дрогнули, ловя каждое её движение. Прошло несколько секунд. Девушка не уходила. Она ждала ответа.

Понимая, что молчание становится подозрительным, Лиам осторожно, миллиметр за миллиметром, начал менять положение головы. Кожа дивана тихо зашуршала. Он медленно, очень медленно приоткрыл веки, позволяя узким щелочкам зрачков адаптироваться к полумраку.

Лев мысленно проклинал свою генетику. Черный окрас был даром для охоты, идеальным камуфляжем в тенях мегаполиса, но сейчас он играл против него. В отличие от других светлых оборотней, его невозможно было заметить во мраке комнаты до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Желтые глаза вспыхнули отраженным светом уличных фонарей — два ярких огонька в темноте.

Адель вздрогнула всем телом. Звук удара о край кухонной столешницы прозвучал как выстрел. Она отступила на шаг назад, инстинктивно выставив перед собой руку со стаканом воды, словно это могло её защитить.

Лиам позволил себе осмотреть её целиком. Усталая. Помятая футболка съехала с одного плеча, волосы растрепались после сна. Она выглядела так, будто вообще не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху в чужой квартире. Ему стало стыдно за то, что сам он провалился в сон без сновидений, оставив её одну бодрствовать.

Он моргнул медленно, по-кошачьи прикрывая желтые огни веками, а затем опустил тяжелую голову обратно на скрещенные лапы, стараясь казаться меньше и безопаснее. Прямой взгляд хищника пугает — этот урок он усвоил давно.

Девушка неуверенно двинулась вперед. Шаг. Еще один. Она шла почти бесшумно, босиком по паркету, ориентируясь скорее на размытое пятно огромного зверя, чем на зрение. Остановилась в двух шагах от дивана, боясь подойти ближе, но и не пытаясь сбежать.

— Ох... вы действительно... — выдохнула она. Голос сорвался, выдавая нервное напряжение.

Внезапно Лиам уловил новый запах. Легкий, едва заметный сдвиг ветра подсказал ему: она чуть наклонилась вперед, повернув голову принюхалась не совсем характерным человеку жестом. Зачем? Пытается понять, насколько он зол?

Лев фыркнул, выпуская воздух из легких коротким смешком. Ситуация была абсурдной. Он — альфа прайда, следователь Инквизиции, машина для убийств — сидит посреди собственной гостиной напуганным котом, потому что боится спугнуть человеческую девушку своим взглядом.

Не выдержав этого напряжения, лев плавно потянулся всем телом. Позвоночник затрещал, мышцы перекатились под черной шкурой. Это движение заняло секунды, но казалось бесконечно медленным. Он вытянул мощные передние лапы вперед, контролируя когти чтобы не порвать обивку, и плавным движением ткнулся кончиком носа ей в бедро, прямо над коленом.

Адель дернулась, стакан звякнул о стол, который она задела. Но не убежала. Замерла, тяжело дыша, глядя сверху вниз на огромную черную голову у своих ног.

Затем произошло нечто удивительно-приятное для Лиама. Её рука дрогнула. Девушка медленно, очень осторожно опустила ладонь. Пальцы зарылись в густую, жесткую шерсть за его ухом.

Легкая вибрация зародилась глубоко в груди Льва. Не рычание. Урчание.

Лиам не сразу понял, что этот вибрирующий звук исходит из его собственной груди. Низкое, глубокое урчание зародилось где-то в горле и вырвалось наружу против его воли. Он просто тонул в этой ласке. Тепло тонких пальцев за ухом было сродни физическому обезболивающему — оно снимало напряжение лучше любого сна.

Он подался вперед, невольно подставляясь под руку, прикрывая веки от удовольствия. Это было слишком интимно, но контролировать инстинкты сейчас казалось невозможным.

Короткий смешок Адель прозвучал как удар хлыста. Тихий, почти беззвучный, но он мгновенно разрушил чары.

Лев вздрогнул всем телом, словно очнувшись от транса. Смущение обожгло горло. Урчать? Ему? Черному льву? Домашние коты мурлычут на коленях у хозяек. Он — высший хищник! Эта мысль вызвала вспышку раздражения на самого себя. Нелепость ситуации граничила с унижением.

Раздраженно фыркнув, Лиам чуть боднул лбом её бедро — жест получился грубее, чем он хотел, скорее напоминающий толчок носом: «Хватит». Отстранился, разрывая контакт, и снова опустил тяжелую голову на скрещенные лапы, демонстративно глядя в сторону. Пусть идет спать. Ему нужно проветрить собственные мозги.

Адель тихо рассмеялась. Не издевательски, а так, как смеются над расшалившимся ребенком. В синих глазах мелькнуло тепло, прежде чем она вновь вернула себе маску холодной отстраненности.

— Мне действительно нужно лечь, — произнесла она всё тем же ровным тоном.

Она развернулась бесшумно. Её шаги по пути в спальню были легкими, практически неслышными. Дверь закрылась с мягким щелчком, отрезая её от гостиной.

Лиам остался один в темноте.

Урчание оборвалось. На смену ему пришла звенящая пустота осознания.

Он лежал посреди своей гостиной, огромный черный лев, которому тесно даже в этом огромном пространстве. И смотрел на закрытую дверь спальни.

Связь. Истинная пара.

Всё это время он думал о ней как об обузе, помехе, хрупком грузе, который мешает расследованию. Но зверь внутри знал правду с самой первой секунды. Этот запах... он был выжжен в подкорке. Она была частью него. Той самой половиной, которую ищут столетиями и часто никогда не находят.

И вот теперь эта половина только что чесала его за ухом, пока он сидел тут, как комнатный питомец, и млел от счастья.

Лиам издал тихий, раздраженный рык, переходящий в стон отчаяния. Он попал. По-настоящему, глубоко и безнадежно. И самое страшное было не то, что она человек. Самое ужасное заключалось в том, что ему это начинало нравиться.

Сон не принес должного облегчения.

Лиам проснулся за полчаса до рассвета, словно от толчка. Зверь внутри ворочался беспокойно: он был сыт лаской с ночи, но инстинкты требовали контроля над территорией и защиты самки. Нахождение в квартире было слишком тесным. Трансформация обратно прошла болезненно. Не физически — боль давно стала привычным фоном, — а морально. Смена ипостаси всегда была актом сброса напряжения, но сейчас она оставила после себя лишь глухое раздражение на самого себя. Урчать у ног женщины... Черный лев недовольно встряхнул человеческой головой, прогоняя остатки звериного тумана.

Он принял душ, смывая запах шерсти, который всё еще цеплялся к коже. Когда он вышел в гостиную, солнце только-только начало окрашивать горизонт в яркие тона.

Из спальни не доносилось ни звука. Дверь была плотно закрыта. Лиам прислушался — тишина. Глубокая, ровная. Судя по всему, Адель провалилась в сон почти сразу, как рухнула на кровать, выжатая адреналиновым откатом. Хорошо. Сон лечит лучше всего.

Запах вчерашней лапши вызывал тошноту. В холодильнике тоже было шаром покати — пакет сока, какой-то соус и засохший лимон. Для человека, чей метаболизм сжигает калории ежесекундно, этого не хватит. Она истощена, ей нужна нормальная еда. Обещание отвезти домой никуда не делось, но выпускать её голодной было бы свинством.

Накинув легкую куртку поверх футболки, Лиам спустился вниз. Утренний город только просыпался. Он выбрал небольшую пекарню-кондитерскую через два квартала, которая открывалась рано. Прошло минут сорок, прежде чем он вернулся, нагруженный бумажными пакетами: свежий хлеб, сыр, фрукты, несколько коробок разного печенья (на случай, если человеческие девушки предпочитают сладкое) и большой стакан кофе навынос.

Войдя в квартиру, он бесшумно поставил пакеты на паркет. Звякнули стеклянные бутылки со сливками.

Скинув обувь, Лиам прошел в гостиную, чтобы оставить ключи и телефон. И замер.

Адель уже не спала.

Она сидела на том самом диване, где ночью урчал лев. Она подобрала под себя ноги, приняв позу, которую любой другой назвал бы расслабленной, но Лиам видел напряжение в линии плеч.

Её внимание было полностью поглощено планшетом. Пальцы летали над экраном, листая схемы канализационных узлов города. Она работала. Уже. Спустя несколько часов сна после того ада.

Она настолько погрузилась в работу, что даже не заметила его возвращения. На полу рядом лежал аккуратно сложенный серый костюм Инквизиции — тот самый, вчерашний, даже слегка отмытый.

Лиам стоял в дверном проеме, глядя на неё. На то, как сосредоточенно она прикусывает нижнюю губу, изучая карту.

Зверь внутри довольно прищурился. Умная.

Самому Лиаму сейчас хотелось сделать две вещи: либо пойти ближе к ней и лечь рядом, просто дыша одним воздухом, либо всучить ей этот чертов кофе и заставить её поесть.

Лиам кашлянул — тихо, почти деликатно, чтобы не напугать её резким звуком.

— Завтрак стынет, — произнес он всё тем же низким, чуть хриплым после сна голосом. — А работа подождет.

Адель моргнула, словно вырываясь из транса цифровых схем. Её синие глаза на мгновение задержались на его лице, оценивая серьезность намерений. Она выглядела уставшей, но этот взгляд был ясным и острым. Девушка молча кивнула, отложила планшет на диван с идеальной точностью — экран лег ровно по центру подушки — и плавно поднялась. Движения оставались экономными, как у человека, привыкшего действовать в экстремальных условиях.

Она прошла на кухню. Лиам взяв пакеты последовал за ней. Он видел, как её взгляд зацепился за высокий бумажный стаканчик от известной кофейни. Яркий логотип блеснул в утреннем свете. В глазах девушки на долю секунды вспыхнуло такое откровенное, жадное желание, что у Льва внутри потеплело. Но следом она бросила короткий взгляд на остальные покупки — был только один стакан. Не желая проявлять слабость или просить, она открыла кран и начала наливать себе обычную воду.

— Не любишь кофе? — спросил Лиам, расставив еду на стол и опираясь плечом о косяк. Вопрос прозвучал мягче, чем он планировал.

Адель замерла. Пожала плечами так неопределенно, что это могло значить что угодно: «не люблю», «не могу позволить» или «мне нельзя». Эта нерешительность была для неё нетипичной. Обычно она прорывалась сквозь жизнь как хирургический скальпель — точно и без сомнений.

К черту всё.

Лиам шагнул к ней, мягко перехватил её руку со стаканом воды и отставил в сторону. Затем взял горячий кофе и просто вложил картонный край ей в пальцы.

Адель вздрогнула от тепла. Посмотрела сначала на стакан, потом на него. И улыбнулась. Едва заметно, уголком губ, но искренне.

Внутри Лиама что-то перевернулось. Это было похоже на солнечный удар. Увидеть эту улыбку снова стало важнее, чем раскрыть дело всей жизни. Мысль была дикой, собственнической и абсолютно пугающей в своей простоте: я хочу видеть это каждое утро. Даже если ради этого придется всю жизнь носить ей кофе в постель.

Она сделала глоток. Закрыла глаза на секунду, впитывая вкус. Когда она снова посмотрела на него, во взгляде читалось нечто похожее на благодарность.

— У вас есть питомец, мистер Блэквуд? — спросила она совершенно обыденным тоном, будто они обсуждали погоду.

Лиам растерялся. Вопрос застал его врасплох посреди процесса осмысления того факта, что ему нравится смотреть, как она пьет кофе.

— М?

Он нахмурился, пытаясь связать её вопрос с реальностью. Питомцы? У него? Точно. Айси. Проклятая птица, которая недавно устроила переполох в его жизни.

— Просто Лиам, — поправил он её машинально, прежде чем ответить на вопрос. — И да. С недавних пор. Прилетела. Белая сова.

Адель застыла. Та расслабленность, которую она позволила себе за чашкой кофе, испарилась мгновенно. Она повернулась к нему всем корпусом. Брови сошлись на переносице, между ними залегла складка.

— Сова? — переспросила она тише. — В городе?

Она ждала продолжения, но Лиам молчал, прищурившись. Ему нравилось наблюдать за работой её мысли. Как она сопоставляет и додумывает факты.

Адель вздохнула, сдаваясь под этим изучающим взглядом.

— Лиам... — произнесла она его имя, и звук её голоса заставил льва довольно прижать уши. — Сова не может сама прилететь.

Мужчина позволил себе широкую, почти львиную ухмылку, когда услышал своё имя из её уст.

— Да, — спокойно подтвердил он, глядя, как она ставит пустую кофейную чашку на стол. — А эта прилетела.

Лиаму нравилось смотреть на неё.

Вчера вечером она была тенью, призраком. Сейчас же, сидя за его столом, она выглядела хищницей, вернувшейся на свою территорию. Он уже понял эту особенность её психики: стоило перед ней появиться сложной аналитической задаче — загадке без ответа, — как все страхи и социальные зажимы испарялись. Внутренний переключатель щелкал, превращая напуганную жертву обстоятельств в матёрого следователя Инквизиции.

Адель допила кофе одним глотком, поставив кружку на стол с едва слышным стуком. Она сцепила пальцы в замок, выпрямляя спину.

— Где она сейчас? — спросила Адель, возвращаясь к теме птицы. Её голос снова стал рабочим, лишенным бытовых интонаций.

Лиам пожал плечами, наблюдая за тем, как она механически собирает пустую упаковку от лапши со стола.

— Не знаю. Может, завтра вернется. Иногда улетает охотиться.

Она посмотрела на него чуть настороженно, склонив голову набок. В синих глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение или желание спросить о чем-то личном, но момент был упущен. Разум взял верх над любопытством.

— Спасибо за завтрак, — произнесла она, завершая этот странный утренний ритуал. — Но сегодня нужно подготовить отчеты для Ната и проконтролировать опергруппу. Они пойдут осматривать завал после нас, нельзя допустить утечки информации об истинной природе блокировки жертв.

Лиам хотел было возразить, предложить помощь, но вовремя прикусил язык. Вместо архива ему пришла идея получше.

— Я могу помочь с бумагами, — начал он, поднимаясь из-за стола.

Адель уже полностью переключилась в рабочий режим. Она поднялась следом, одергивая края свитера. На её лице вновь появилась та самая маска холодного сарказма, которую она носила ранее.

— У вас и так достаточно своей работы, мистер Блэквуд, — ровно ответила она, проходя мимо него в прихожую. — Займитесь ею. Опергруппа будет ждать ваших указаний по распределению секторов к вечеру.

Это прозвучало настолько официально, что Лиам почувствовал укол разочарования. Теплота кухонного утра схлопнулась обратно до рабочих отношений. Что ж, пусть будет так. Ему тоже полезно держать дистанцию.

Он молча кивнул. Подошел к вешалке, накинул свою куртку поверх футболки. Проверил оружие в кобуре под мышкой.

— Готова? — спросил он, открывая входную дверь.

Адель лишь коротко взглянула на него и шагнула в коридор.

Дорога до машины прошла в гробовом молчании. Лиам шел вперед, но видел лишь её профиль в тусклом свете. Желтые глаза льва метались то и дело на её лицо, отмечая каждую деталь: напряженную линию челюсти, пальцы, нервно теребящие края одежды.

Он завел двигатель, ожидая адрес. Адель назвала улицу и номер дома, и Лиам нахмурился, сверяя координаты с картой в голове. Её адрес находился не в церковном районе, где жили привилегированные слуги Инквизиции. Нет. Она жила на окраине мегаполиса, в одном из жилых комплексов, вплотную примыкающих к трущобам.

Это место было известно своей криминогенностью. Даже днём патрульные машины появлялись там редко, предпочитая реагировать на вызовы постфактум. Её квартира была уязвима. Любой мародер или сектант мог легко вскрыть дверь, зная, что хозяйка уходит на службу в пять утра и возвращается поздно вечером.

— Ты живёшь одна? — мрачно спросил Лиам, сворачивая на узкую улочку жилого комплекса.

Адель сидела вполоборота к нему, глядя в окно на проплывающие мимо серые фасады.

— Это моё единственное жильё, — сухо ответила она, не поворачивая головы. — А под присмотром Церкви слишком... душно.

Лиам скрипнул зубами. Душно? Она называла душным тот факт, что её круглосуточно охраняли агенты Ордена, готовые в любой момент вмешаться?

— Ты всегда можешь переехать ко мне, — бросил он, сам удивляясь собственной прямоте.

Адель наконец повернулась к нему. Её синие глаза были холодны.

— Не думаю, что это хорошая идея, мистер Блэквуд.

Больше она ничего не добавила. Машина плавно остановилась у подъезда её дома. Лиам заглушил двигатель, но выходить не спешил. В голове метались мысли, одна другой хуже. Предложить проводить её до квартиры? Нет, слишком навязчиво. Узнать, согласиться ли она ужин? Банально. Договориться просто созвониться вечером?

Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. Адель молча кивнула, словно подводя черту под их утренним визитом, и открыла дверь машины.

— До свидания, мистер Блэквуд.

Она вышла, не дожидаясь ответа, и быстрым шагом, почти бегом скрылась за дверью подъезда. Лиам остался сидеть в тишине, глядя на закрытую дверь.

Он завел двигатель слишком резко. Машина дернулась вперед, едва не заглохнув от перегазовки, но тут же набрала скорость, покидая двор жилого комплекса. Он выглядел как сталкер, преследующий добычу, но остановиться уже не мог.

Лиам не понимал, куда едет. Его руки сжимали руль так, что костяшки побелели. Мысли о квартире Адель, её страхе и его собственном идиотском поведении смешались в один тугой, пульсирующий узел. Он должен был что-то сделать. Действовать. Решать. Сидеть в машине и думать — это не его путь.

Пальцы метнулись к панели связи, набирая номер Ричарда. Медведь ответил почти мгновенно, его басистый голос звучал обеспокоенно.

— Котенок? Ты… — начал Ричард, но Лиам оборвал его, не давая договорить.

Не заботясь о том, насколько это грубо, он выплюнул в трубку:

— Ты где?

— В Центре, после вчерашнего… — Ричард попытался объяснить, но Лиам вновь его перебил, чувствуя, как внутри разгорается пожар нетерпения.

— Буду через пятнадцать минут. — И сбросил звонок, не дожидаясь ответа.

Он вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась, визжа шинами по мокрому асфальту. Правила дорожного движения, знаки, светофоры — всё это превратилось в размытые пятна за лобовым стеклом. Он добрался до штаб-квартиры Святого Ордена за рекордные десять минут, пролетая перекрестки на грани аварии.

Лиам выскочил из внедорожника, направляясь к боковой двери, не желая терять драгоценные секунды на бюрократию проходной. Пропускной пункт, охрана, проверки — всё это для обычных людей. Он быстрым шагом пересек холл, игнорируя удивленные взгляды сотрудников в деловых костюмах, шарахавшихся от его хищной фигуры.

Здраво рассудив, что Медведь, скорее всего, засел в архиве Инквизиции, Лиам направился прямиком к лифтам. Широкими, почти бесшумными шагами он преодолел расстояние до серебристой кабины, вошел внутрь и, не глядя на кнопки, нажал панель с надписью «-2 этаж».

Двери закрылись, отрезая его от шума верхнего холла.

Лиам понимал, что ведет себя как взбесившийся зверь, загнанный в клетку на собственной территории. Он сделал глубокий вдох, пытаясь загнать льва обратно в глубину сознания, и резко выдохнул, сбрасывая напряжение.

Двери лифта с тихим шипением разъехались. Нос тут же уловил знакомые запахи: старая бумага, пыль архивов и — густой, мускусный аромат Ричарда. И поверх него — едва уловимый, сухой запах ладана и озона. Натаниель.

Лиам быстрым шагом, почти бегом, преодолел два поворота по коридору архива. Запах усилился. Он буквально влетел в небольшой читальный зал, где за столом, заваленным картами и распечатками, сидели Ричард и Натаниель.

Они говорили о вчерашнем. О том, как Марианна раздула сенсацию из пары кадров и догадок. Ричард что-то объяснял про давление со стороны прессы, Натаниель хмурился, слушая его.

— ...Крис уже в курсе, — говорил инквизитор, не поднимая глаз от планшета. — Адель пока не ответила...

Они заметили его одновременно. Ричард поднял голову, его брови сошлись на переносице. Натаниель, почувствовав приближение оборотня, обернулся, и его взгляд тут же стал острым, как лезвие ножа.

— Где она? — голос Ната прозвучал ровно, но в нем звенела сталь. — С ней всё в порядке?

Лиам замер на пороге, переводя дыхание.

— Она сейчас у себя дома, — ответил Лиам, не сумев полностью скрыть рычание в голосе. Он не стал добавлять, что отвез ее лично. Это было бы лишним.

Он просто смотрел на Натаниеля, и этого долгого взгляда желтых глаз хватило. Инквизитор был умен — он умел читать язык тела хищников лучше многих людей из их окружения. Поняв, что Лиам сейчас способен только скалиться и рычать, а любые расспросы приведут к открытому конфликту прямо в архиве, Нат чуть стушевался. Его плечи опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Хорошо, — наконец произнес инквизитор уже более спокойным тоном. — Основное мы обсудили. Жду сводку по текущим уликам сегодня к вечеру. Ричард, держи меня в курсе аномалий.

Не дожидаясь ответа от медведя, Нат перевел взгляд обратно на Льва. Хмурый, тяжелый взгляд задержался на лице Лиама еще на секунду — пронизывающий, пытающийся найти трещину в броне. Не найдя ничего, кроме глухой стены раздражения, Нат коротко кивнул сам себе и развернулся.

Его шаги затихли в коридоре. Спустя мгновение раздался тихий гул открывающегося лифта, затем щелчок закрывающихся дверей.

Тишина давила на уши после шума улицы. Лиам медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как адреналиновый жар начинает спадать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и усталость.

Он тяжело опустился на ближайший стул, который жалобно скрипнул под его весом. Голова гудела. Запах Адель всё ещё стоял в ноздрях, смешиваясь с запахом собственного пота и кофе.

— Что случилось, Лиам?

Голос Ричарда прозвучал совсем рядом. Медведь подошел бесшумно, обойдя стол. Он не сел, а встал напротив, уперев руки в бока и нависая над напарником своей массивной фигурой. Взгляд старого оборотня был тяжелым, лишенным всякого намека на обычную насмешливость.

Лиам потер лицо ладонями, пытаясь стереть усталость. Ему нужно было отвлечься от мыслей о ней, иначе он просто сойдет с ума.

— Введи меня в курс дела, — хрипло сказал он, кивнув на гору бумаг перед медведем. — Что я пропустил?

Ричард тяжело вздохнул, обошел стол и упал в кресло напротив. Он выглядел так, словно только что разгрузил вагон угля.

— С прессой закончилось лучше, чем могло бы, — пробасил медведь, тяжело падая в кресло напротив. Он выглядел так, словно только что разгрузил вагон угля вручную, — Вайс взял всё на себя. Сказал прессе, что это была «несанкционированная утечка газа» или какая-то такая чушь для гражданских. Сенсации не вышло, паники нет.

Медведь достал свой рабочий планшет, постучав по экрану когтем.

— Опергруппу мы уже отправили к тем самым трущобам Южного сектора. Крис рвет и мечет, требует результатов до заката, потому что Натаниель успел шепнуть ему пару слов про... ну, ты понял. Про то, как ты смотрел на неё вчера. Старик боится за свою протеже больше, чем за статистику раскрываемости. Боится, что если вы перегрызете друг другу глотки прямо на месте преступления, Церковь спустит всех псов Инквизиции лично на нас.

Лиам слушал вполуха, механически перебирая распечатки первичных осмотров мест преступлений. Его пальцы машинально разглаживали складки на бумаге. Его пальцы машинально разглаживали складки на бумаге, но взгляд цеплялся за знакомые фамилии.

«Волк был инспектором ЖКХ... Медведь владел ЧОПом...»

Ричард говорил правильные вещи, логичные, понятные любому оборотню. Но внутри самого Лиама бушевала буря, которая никак не хотела укладываться в рамки протокола.

— Я отвез ее домой, — глухо произнес Лев, прерывая монолог напарника. Это был не отчет, а констатация факта. Попытка уложить события в голове словами.

Он поднял глаза на Ричарда. Взгляд желтых глаз был тяжелым, лишенным привычной язвительности.

— Всё нормально, Ричи. Она цела. Поела. Поговорили немного... О деле. Она умная. Видит детали там, где их вроде и быть не должно.

Он замолчал, снова уставившись в пустоту. Медведь терпеливо ждал, понимая, что главное еще не сказано.

— Но это гнетёт, — наконец выдохнул Лиам, проводя рукой по лицу. — Меня это всё гнетет, Рич.

Он посмотрел на свои руки. Огромные ладони, способные свернуть шею, сейчас казались неуклюжими.

— Ты видел, как она двигается? Как смотрит? Она сломана. Там, внутри. И этот мир... наш мир... он перемелет её кости в пыль. Эти правила, эта иерархия, эти ублюдки сверху. Если я заберу её себе, попытаюсь закрыть собой от всего этого дерьма...

Лев подался вперед, упираясь локтями в колени. Желтые глаза потемнели от мрачной решимости.

— Я бы хотел забрать её. Запереть где-нибудь высоко в горах, куда никто не доберется. Чтобы ни один мудак из Церкви даже дышать в её сторону не смел. Просто... держать рядом. Защищать.

Он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. Только горечь.

— Но она сломается, Ричи. Не от моих рук. От того, что тогда ей придется стать моей вещью. Гордость сожрет её заживо раньше, чем моя забота спасет.

Лиам провел рукой по лицу, стирая остатки напряжения. Желание забрать её и спрятать было настолько сильным, что сводило челюсти. Но он был слугой закона, а не похитителем. Если он сломает её волю сейчас, она никогда не простит ни его, ни себя.

— Ладно, — Лиам потер переносицу, возвращая себе строгую маску. — Что у нас есть? Давай без лирики.

Ричард хмыкнул, оценив этот переход от личной драмы к рабочему процессу. Он вновь пододвинул к себе планшет и активировал голографическую проекцию карты города.

— Смотри сюда, — медведь ткнул когтем в Южный сектор. — Я прогнал через сеть все заявки о прорывах труб за последние сорок восемь часов.

На карте подсветились три точки.

— Вот здесь, — Ричард указал на старую насосную станцию. — И здесь. Везде зафиксированы аномальные скачки давления в канализации именно в те ночи, когда пропадали жертвы. Наш парень там как дома. Плесень вероятно оттуда же, из старых резервуаров водоканала.

Лиам кивнул, принимая информацию. Его мозг начал переключаться в режим охоты. Личное отошло на второй план, уступив место инстинкту: защитить стаю, найти угрозу.

— Значит, база где-то внизу. Это объясняет, почему мы не чуем его след наверху. Он изолирует запах свинцом перекрытий.

— Именно, — Ричард откинулся назад, закидывая ноги на край стола. — Опергруппа докладывает с места. Трубы старые, но кто-то недавно менял замки на служебных люках. Замки четвертого класса сложности, гидравлические. Не мародеры. Кто-то со знанием спецификаций Департамента инфраструктуры

— Крис передал нам карт-бланш на использование ресурсов Инквизиции, — продолжил медведь, становясь серьезнее. — Натаниель рвет и мечет. Сказал, что если мы облажаемся еще раз, он лично спустится вниз и будет светить фонариком, пока мы ищем этого ублюдка. Боится за свою птичку.

Лиам поморщился при упоминании Ната, но промолчал. Старик действительно переживал, хоть и скрывал это за ворчанием.

— Что по базе данных? Есть совпадения?

— Почти ноль, — Ричард вывел на экран досье третьей жертвы. — Ведьма работала внештатным консультантом-аналитиком. Ни семьи, ни близких друзей. Кредитов нет, врагов официально тоже. Идеальная биография призрака. Как волк и медведь до неё.

— Кроме того, что они все нелюди, — добавил Лиам. — Он выбирает тех, кого легко списать на несчастный случай или передоз. Одиночки. Никто не станет искать их слишком усердно.

Он взял со стола один из пакетов вещдоков — кусок арматуры со следами крови. — Он выбирает тех, кого легко списать на несчастный случай или передоз. Одиночки. Никто не станет искать их слишком усердно.

Он повертел ржавый прут в пальцах, принюхиваясь.

— Нам нужно знать, откуда взялась эта арматура. — глухо сказал Лев. — Марка стали специфическая. Используется в строительстве старых очистных сооружений. Проверь поставки стройматериалов за последний год. Кто заказывал балки маркировки "С-4" для подземных работ.

Ричард быстро застучал по клавиатуре, вбивая данные.

— Принял. Запрос уйдет в департамент строительства... Ответ будет минут через двадцать.

Они работали молча следующие полчаса. Медведь перебирал цифровые отчеты, фильтруя шум. Лев методично раскладывал физические улики на столе, выстраивая хронологию.

Это была странная гармония. Они были полной противоположностью: огромный, грузный медведь и резкий, порывистый лев. Но вместе они составляли идеальный механизм. Рич видел общую картину, связи между цифрами. Лиам чувствовал запах смерти, ложь и страх.

— Кстати о вчерашнем, — внезапно подал голос Ричард, не отрываясь от экрана. — Ты так и не сказал. Почему ты просто не оставил ее у себя? У тебя квартира размером с ангар. Там хватит места даже для стаи.

Лиам замер над картой района. Его плечи снова окаменели.

— Потому что я хочу заполучить ее, Ричи, а не посадить в клетку, — глухо ответил он, не поворачиваясь. — Она едва терпит мое присутствие, а я и без того веду себя как скотина. Если запру её в своей берлоге прямо сейчас, после всего, что ей пришлось пережить... Она должна прийти ко мне сама. Понимать, что я — безопасное место. А не потому, что выбора нет.

Ричард проследил за взглядом друга. Вздох медведя был похож на шум сходящей лавины.

— Чаще всего так не получается, — пророкотал он тихо, но весомо. — Она человек, котенок. Хрупкая, смертная человечка в теле из плоти и костей. Если она продолжит работать на Церковь напрямую... ты просто сойдешь с ума от беспокойства раньше, чем мы закроем это дело. Ты будешь следить за каждым её шагом, а она будет ненавидеть тебя за этот контроль.

Лиам медленно повернул голову. В желтых глазах вспыхнули опасные искры раздражения. Он глухо рыкнул — звук зародился глубоко в груди, вибрируя в клыках.

— Она достаточно сильна, чтобы выжить. И сообразительна, чтобы не лезть под пули там, где этого можно избежать.

Ричард лишь хмыкнул, качая головой, но спорить больше не стал. Тема была закрыта. Они оба понимали: слова здесь бессильны против инстинктов.

Они погрузились в работу.

Часы тянулись незаметно. Лиам пересел за компьютер. Отчет для Натаниэля формировался сам собой — сухая выжимка фактов, лишенная эмоций. Уточнения для опергруппы ушли по зашифрованному каналу: проверить люки коллекторов по координатам, искать следы взлома замков четвертого класса сложности. Анализ ситуации методично выстраивался в четкую схему.

К вечеру штаб-квартира начала пустеть. Ричард потянулся так, что хрустнула спина, разминая затекшие суставы после часов сидения.

— Всё, я пас, — заявил медведь, выключая монитор. — Пойду перекушу нормально. Вернемся сюда часам к десяти? Еще раз пробежимся глазами по свежим данным.

Но Лиам уже отрицательно мотнул головой, даже не отрываясь от экрана.

— Я поеду домой, — коротко бросил он. — Поем там.

Медведь только хмыкнул, поднимаясь со стула. Он подошел к столу где лежали ключи, изабрал их со стола себе в карман.

— Хорошо, — отрезал Ричард тоном, не терпящим возражений. — Мой зверь хочет спать, а не бежать через пробки.

Лиам молча кивнул. Он чувствовал тяжелый взгляд медведя на себе всё то время, пока шел к выходу, но оборачиваться не стал. Разговор окончен.

Выйдя в коридор, Лиам почувствовал, как напряжение последних суток снова начинает сковывать мышцы.

Ему нужно было двигаться. Бежать. Лететь.

Трансформация прошла болезненным спазмом прямо на пустой парковке. Резиновые подошвы ботинок лопнули, ткань формы пошла трещинами, осыпаясь черной пылью. Огромный черный лев встряхнул массивной гривой, сбрасывая остатки одежды.

Запах Адель всё еще стоял в ноздрях, сводя с ума своей близостью и недоступностью. Лев зарычал низко и утробно, выплескивая накопившееся раздражение. Ему нужен был простор.

Мощные лапы бесшумно коснулись холодного бетона. Он вылетел гигантскими прыжками, пронесся мимо удивленного охранника, который успел лишь открыть рот, и вырвался в городскую ночь.

Ночной мегаполис принял хищника. Для человеческого глаза это была бы черная тень, смазанное пятно скорости. Но для самого Лиама мир замедлился. Запахи стали картой. Звуки — музыкой.

Лев бежал вдоль магистралей, перепрыгивая эстакады, используя тени небоскребов. Это была свобода. Единственная вещь, которая могла сейчас остудить кипящую в нем ярость и тоску.

Лиам решил сделать крюк. Ему нужно было развеяться, сжечь остатки адреналина в мышцах, прежде чем он окажется в замкнутом пространстве квартиры в одиночестве. Он выбрал маршрут через старые промышленные зоны — там меньше камер и больше простора для зверя.

Однако резкий порыв ветра справа заставил льва резко затормозить всеми четырьмя лапами, оставляя глубокие борозды на асфальте проулка.

В него чуть не врезалась белая тень.

Огромная полярная сова вынырнула из темноты так стремительно, что лев инстинктивно пригнулся, готовясь к атаке или защите. Птица заложила крутой вираж, едва не задев его крылом, и тяжело опустилась на ржавый бак для мусора. Перья были взъерошены от скорости.

Лев замер, удивленно глядя на птицу. Как? Как она нашла его здесь?

Он медленно, плавно шагнул вперед, сокращая дистанцию. Айси следила за ним, поворачивая голову. Она не пыталась улететь. Лев подошел вплотную, склонил массивную черную голову и уткнулся мокрым холодным носом в её белое оперение у самой шеи. Выдохнул горячий воздух, втягивая её запах глубже. Сова недовольно ухнула, дернув крылом, но отстраняться не стала.

Лиам выпрямился. Нужно было как-то объяснить ей свой маневр. Он надеялся, что птица поймет. Осторожно указал носом направление вдоль улицы. «Я бегу туда».

Сова моргнула своими огромными синими глазами. Затем издала короткий звук, похожий на смешок, и сорвалась с места вертикально вверх, растворившись в темноте между небоскребами.

Это была лучшая охота в его жизни.

Она играла с ним. Белая молния мелькала то слева, то справа, появляясь в окнах заброшенных фабрик прямо перед его носом и тут же исчезая, когда он делал рывок в её сторону. Она пикировала сверху, пролетая в сантиметрах от его спины, дразня, провоцируя. А он прыгал вбок, совершая невозможные для такой массы акробатические этюды, позволяя ей уйти. Они не касались друг друга — это был танец хищников, игра силы и грации. Он давал ей фору, а она пользовалась ею, чтобы загнать его в угол.

Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Азарт сменился приятной, тяжелой усталостью во всех мышцах. Зверь получил свою долю свободы.

Мощный прыжок перенес его через невысокую ограду жилого комплекса. Еще один скачок — и черный лев приземлился на широкий балкон своего пентхауса. Лапы мягко спружинили о доски настила. Дом. Запах безопасности.

Рядом раздался тихий шелест крыльев. Льву даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто это. На широкие каменные перила балкона бесшумно опустилась птица.

Айси сложила крылья, встряхнулась, стряхивая уличную пыль, и осталась сидеть неподвижной статуей, наблюдая, как огромный черный лев успокаивает дыхание.

Лев чуть отдышался, успокаивая бешеный ритм звериного сердца. Трансформация прошла болезненно — мышцы ныли от резкого сжатия костей и сухожилий, но это была приятная боль усталости после хорошей охоты.

Волосы растрепались в воронье гнездо, а желтые глаза горели смесью дикой радости погони и глухой печали одиночества. Он толкнул раздвижную стеклянную дверь балкона — замок щелкнул, открывая путь внутрь. Лиам не стал закрывать её за собой, оставляя проход открытым для Айси. Это было его логово, но сейчас она имела на него такое же право, как и он сам.

Прошел на кухню. Сова бесшумно спикировала следом, приземлившись на широкую стальную вытяжку над плитой. Она сложила крылья, превратившись в белоснежный комок перьев, и уставилась на него сверху вниз своими пронзительными синими глазами.

Лиам подошел к холодильнику, доставая из морозилки упаковку замороженных мышей.

— Я рад тебя видеть, — произнес он вслух, обращаясь скорее к птице, чем просто думая вслух. Голос сел и звучал хрипло. — Извини... я вчера был занят. Не смог уделить тебе время.

Он поставил пакет размораживаться под струю теплой воды. Пока вода стекала по пластику, Лев прислонился бедром к столешнице, глядя на птицу.

— Как ты? Всё хорошо?

Вопрос повис в тишине кухни. Лиам моргнул, осознавая абсурдность ситуации. Он только что спросил какую то чушь у совы. Буквально поинтересовался самочувствием птицы, которая даже ответить ему человеческим языком не могла.

Тихий смешок вырвался из его горла. Смех прозвучал странно, почти безумно в пустой квартире. Он чувствовал себя полным идиотом. Разговаривать с птицей. Дожил.

Пакет нагрелся. Лиам достал несколько оттаявших мышей и одного цыпленка, положив их на край кухонной стойки перед совой.

Айси слетела с вытяжки мгновенно, без единого взмаха крыльев — просто спланировала вниз. Её клюв аккуратно ухватил мышь. Звук ломающихся мелких косточек казался единственным звуком в этом мире.

Пока птица ела, Лиам грустно посмотрел на пакеты из магазина, которые принес утром. Ему нужно было пополнить запасы. Для двоих.

— Мне нужно отойти, — тихо сказал он птице, словно извиняясь. — Полчаса. Максимум.

Не дожидаясь реакции, он быстро выбежал из квартиры, прыгнул в лифт и помчался вниз. Ближайший круглосуточный гипермаркет находился через два квартала.

Обратная дорога заняла меньше времени, чем планировалось — адреналин всё еще гнал кровь быстрее обычного. Ворвавшись обратно в квартиру, он швырнул тяжелые пакеты на пол. Основное мясо — говяжьи стейки, баранина, субпродукты — полетело в промышленную морозильную камеру. Остальное — овощи, зелень, яйца — заняло свое место в холодильнике.

Когда Лиам вернулся в гостиную, Айси всё так же сидела на вытяжке. Она закончила есть и теперь чистила перья, приводя себя в порядок после уличной пыли. Услышав его шаги, она замерла, скосив на него синий глаз.

Лиам стоял у плиты, методично переворачивая стейк щипцами. Сковорода яростно скворчала, выпуская клубы пара, но в квартире пахло не только едой. Пахло ею.

Сова сидела на вытяжке, чистя перья, но Лев чувствовал её взгляд затылком. Она наблюдала за ним так же внимательно, как он сам сканировал периметр. Это раздражало и... успокаивало одновременно.

— Странная ты птица, — пробормотал Лиам вслух, скорее для себя, чем для неё. Он привык разговаривать сам с собой во время готовки; тишина пустой квартиры всегда давила слишком сильно. — Совпадение ли, что вы обе так или иначе принадлежите ему...

Он замолчал, нахмурившись. Взял бутылку соевого соуса и полил мясо. Запах Адель преследовал его весь день. Тот самый морозный след, который он теперь чуял везде. Даже сейчас, когда она не была рядом, этот аромат был у него в легких. Он исходил отовсюду, смешиваясь с его собственным запахом.

— И самое странное, — продолжил Лев, глядя на птицу, которая сейчас умывала клюв лапой. — От тебя всё так же пахнет ею. Как будто вторая кожа. Только чище.

Айси прекратила чистить перья. Замерла, уставившись на него одним глазом. В этом взгляде читался интеллект, совершенно не свойственный обычным животным. Она явно знала, о ком речь.

Лиам хмыкнул, выкладывая мясо на тарелку.

— Это невозможно, — сказал он уже тише, ставя еду на стол. — У ведьм всегда есть след в их звериной сути. Я бы учуял магию под любой личиной. А иначе, зачем ей скрывать? Если бы она была твоей хозяйкой, она бы...

Он осекся. Вспомнил их разговор утром. То, как она говорила про «душность» Церкви. Её отстраненность. Может быть, сова действительно не принадлежит ей? Просто случайная городская хищница, которую привлек свет или тепло?

Но тогда откуда этот запах? И почему она сидит здесь, игнорируя открытый балкон?

Ужин прошел в молчании. Лиам ел быстро, жадно восполняя потраченную энергию. Его мозг работал параллельно пищеварению, выстраивая схемы завтрашнего дня: допросы, запросы данных по стройматериалам, встреча с Крисом.

Мысли то и дело сбивались на одну и ту же орбиту, возвращаясь к женщине.

«Что она делает прямо сейчас?» — подумал он, откладывая вилку.

Ему захотелось написать ей. Простое сообщение. Проверить, всё ли в порядке. Не напугал ли он её своим поведением в машине или здесь, в квартире.

Лев внутри недовольно заворочался при мысли об отправке сообщения. Это было навязчиво. Давление. Альфа не должен просить внимания пары, если та его не предлагает сама.

Айси, словно услышав его внутренний диалог, громко ухнула. Звук был резким, возмущенным, почти осуждающим.

Лиам замер с куском мяса на вилке. Посмотрел на птицу. Та смотрела на него с явным неодобрением.

— Нагло будет, да? — тихо спросил Лев, усмехнувшись уголком рта. — Писать сейчас. Ей нужно пространство. Время переварить всё это дерьмо.

Птица моргнула, принимая аргумент, и вернулась к чистке когтей.

Лиам вздохнул, снова поворачиваясь к окну.

Пространство.

Она просила пространства. Он обещал себе дать его. Но черт возьми, как же тяжело сидеть здесь, зная, что она где-то там одна, а убийца всё ещё гуляет на свободе. Инстинкт требовал окружить её плотным кольцом охраны, запереть в безопасном месте и никого не подпускать.

Вместо этого он сидит один в темноте.

Не выдержав, Лиам встал и подошел ближе к сове. Остановился всего в шаге. Поднял руку медленно, давая возможность улететь, если захочет.

Айси позволила ему подойти вплотную. Когда его пальцы коснулись жестких белых перьев на макушке, аккуратно почесывая между ушами (или тем местом, где они должны быть), она лишь прикрыла глаза, издав тихий, вибрирующий звук удовлетворения.

Лиам глубоко вдохнул. Уткнулся носом в белые перья на её шее, втягивая воздух до самого дна легких.

Запах снега. Идеально чистый, первородный.

И под ним — тот самый тонкий, едва уловимый феромонный след, который принадлежал только его паре.

Его пара должна пахнуть огнем земли, мускусом, силой. А она пахнет морозом. Ледяной королевой Севера.

— Что бы я без тебя делал? — прошептал он в белое оперение, закрывая глаза.

Айси замерла неподвижно, позволяя огромному мужчине стоять посреди кухни и дышать ею, пока напряжение сегодняшнего дня окончательно не покинуло мышцы Льва. Она спасала его рассудок просто фактом своего присутствия. Своим существованием доказывала, что даже в самом глубоком мраке коллектора есть место холодному, чистому снегу.

Лиам простоял в тишине еще минут десять, просто позволяя её запаху заполнить легкие. Айси терпеливо ждала, лишь изредка переступая лапами.

— Мне нужно помыться, — наконец сказал он птице, словно извиняясь за то, что покидает её ради ванной.

Сова моргнула и перелетела на спинку дивана, устраиваясь там как дозорный.

Горячий душ немного привел мысли в порядок физически, но ментально Лиам чувствовал себя так, будто попал под обвал. Он переоделся в чистые черные джинсы и сел на диван, снова взяв бутылку крепкого бурбона со столика. Сделал глоток прямо из горла. Алкоголь обжег горло, помогая заглушить фантомный вкус снега во рту.

Айси наблюдала за ним с высоты своего насеста-спинки. Затем бесшумно спланировала вниз, приземлившись на мягкий подголовник дивана позади его головы. Через секунду Лиам почувствовал легкий тычок клювом в макушку. Птица аккуратно перебирала пряди его влажных волос, словно ища паразитов или просто изучая текстуру.

Лиам издал короткий смешок, больше похожий на кашель. Горький смех человека, который проиграл спор самому себе.

— Знаешь, — хрипло сказал он в пустоту комнаты, не ожидая ответа. — Я ведь никогда этого не планировал. Никогда. Зверь всегда был... избирательным. Слишком придирчивым для этой жизни. Я привык быть один. Контролировать всё. А теперь...

Он сделал еще один глоток, глядя на свое отражение в темном окне. Там он видел мужчину с растрепанными волосами и глазами зверя, которому только что сломали хребет.

— Всё перевернулось с ног на голову. Инстинкты орут мне одно. Мой разум говорит другое. То, что я считаю правильным... мой гребаный кодекс... всё это разбивается вдребезги о животное желание закрыть её собой от всего мира. И самое паршивое, Ричи прав. Чем дольше она рядом, тем меньше у меня сил держать маску. Вчера в коллекторе... если бы хоть кто-то посмел даже пальцем её тронуть, я бы сорвался. Оборотень посреди города. Полная потеря контроля. Я бы убил всех вокруг.

Лев зарычал. Низко, утробно, вибрируя всем телом. Звук вырвался сам собой — рык бессилия перед ситуацией, которую нельзя решить когтями.

Айси вздрогнула от неожиданности, крылья дернулись вверх, готовясь к взлету. Но тут же замерла, услышав, как изменился тон его рыка. Это была не угроза ей. Это была боль.

Лиам осознал, что напугал её. Резко оборвав звук, он заставил себя расслабиться, опустив плечи.

— Прости, — тихо сказал он птице. — Не хотел пугать. Старые привычки.

Ему действительно нужно было спать. Ресурсы тела исчерпаны.

— Ты улетишь? — спросил он вполголоса, кивнув головой в сторону открытого балкона. Вопрос казался глупым даже ему самому. Зачем спрашивать дикую птицу?

Вместо того чтобы вылететь в ночь, сова вдруг резко оттолкнулась от спинки дивана. Одним мощным рывком крыльев она преодолела расстояние до него и тяжело плюхнулась ему на плечо. Острые когти сомкнулись сквозь ткань футболки, а острый клюв чувствительно ткнул его в висок. «Я останусь здесь».

Лиам невесело усмехнулся. Усталость брала своё, притупляя эмоции.

— Наглая девчонка, — пробормотал он сипло. — Ладно. Сейчас достану плед.

Не успела эта фраза отзвучать, как острые кончики когтей больно сжались на мочке его уха. Айси чувствительно ущипнула его, требуя внимания или протестуя против слова «плед».

— Эй! — шипение Льва прозвучало скорее ворчливо, чем угрожающе. — Полегче, пернатая. Или иди сама ищи себе гнездо в этом доме, раз такая привередливая!

Птица вместо ответа ухнула ему прямо в макушку, щекоча дыханием волосы.

Лиам покачал головой, сдаваясь этому безумию окончательно. Дверь спальни приглашающе темнела впереди. Ему нужно было сменить одежду на сухую пижаму, смыть остатки запаха канализации, которые вода почему-то не взяла, и попытаться поспать хотя бы пару часов. Разбираться с наглой гостьей и вопросом её происхождения он будет потом. На свежую голову.

Сейчас же единственное, чего он хотел — это лечь.

Лиам толкнул дверь спальни плечом. Просторная комната с панорамным окном встретила его прохладой и запахом чистого белья.

Айси, до этого сидевшая у него на плече, бесшумно спикировала в комнату. Она сделала круг под потолком и приземлилась на массивное изголовье кровати из темного дерева. Сложила крылья, превратившись в белоснежный комок перьев, и уставилась на мужчину немигающим взглядом хищной птицы.

Лиам тяжело вздохнул, проходя вглубь комнаты.

— Серьезно? — спросил он пустоту. — Будешь спать здесь?

Сова моргнула одним глазом, но позы не изменила. Выглядела она при этом донельзя прилично и даже как-то по-домашнему. Лиам покачал головой. Что ж, если птица решила составить ему компанию — пусть. По крайней мере, сюрпризов от неё ночью не предвидится: Айси доказала, что умеет вести себя тихо и знает границы дозволенного. Это было странно для дикой птицы, но сейчас Льву было слишком лень анализировать её психологию.

Он проигнорировал пристальный взгляд, словно был один в комнате. Тяжело опустился на край кровати. День выдался таким длинным, что кости ныли требуя горизонтального положения.

Сначала он избавился от тяжелой куртки и футболки. Бросив их на кресло, Лиам замер перед своим отражением в дверце шкафа-купе. В памяти всплыл утренний разговор с Ричардом. Да, природа наградила его приличным телом: широкие плечи, переходящие в узкую талию, рельефные мышцы пресса, которые покрывал легкий загар, россыпь старых шрамов на ребрах — следы когтей других претендентов на статус в прайде еще из юности. Но сейчас эта мощь казалась бесполезной. Какая разница, насколько ты силен физически, если твоя пара закрылась в себе, а зверь готов выть от тоски?

Подойдя к окну, он уперся руками в подоконник, чувствуя, как натягиваются сухожилия. Резко крутанул шеей вправо, затем влево. Раздался громкий хруст позвонков. Лев потянулся всем корпусом, заводя руки за спину и разминая лопатки. Каждое движение отдавалось приятной болью расслабления. Он стянул джинсы, оставшись только в свободных домашних штанах, и бросил одежду туда же, куда и рубашку. Футболку надевать не стал — дома жарко, да и стесняться было некого.

Когда он повернулся обратно к кровати, собираясь лечь, сова всё так же сидела на изголовье. Её немигающий взгляд следил за каждым его движением. На секунду Лиаму показалось, что белая птица нахохлилась сильнее, а клюв едва заметно дернулся вниз, будто она смутилась или отвела глаза от вида обнаженного мужского торса.

Это было настолько абсурдно, что уголки губ Лиама дрогнули в ухмылке.

— Надо будет предложить ей тоже посмотреть на меня без рубашки, — пробормотал он себе под нос, направляясь к выключателю. — Может, хоть тогда она перестанет делать вид, что я кусок мусора. Хотя нет... тебе повезло больше, птичка. Тебе хотя бы приятно на меня смотреть.

Последняя фраза прозвучала горькой шуткой. Ему действительно казалось, что Айси одобряет его присутствие. В отличие от той, чье имя он запретил себе произносить сегодня вслух.

Прежде чем погасить основной свет, Лиам подошел к огромному окну спальни и полностью открыл створку настежь, впуская ночную прохладу города.

— Если захочешь уйти — выход там, — сказал он птице, кивнув на проем. — Я закрою его лишь утром.

Айси ответила тихим, вибрирующим уханьем, которое можно было принять за согласие.

Лиам доковылял до кровати и рухнул лицом в подушку. Усталость навалилась бетонной плитой, вымывая все мысли об убийствах, птице и паре. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание прежде, чем провалиться в тяжелый сон без сновидений — это густой запах снега и мороза, ставший совсем близким, и легкое касание холодного клюва к его волосам.

Сон был тяжелым, вязким и обрывочным. Лиаму снилось, что он бежит по бескрайней белой пустоши, а след за ним тянется запахом её духов. Он искал источник запаха в сугробах, но находил лишь окровавленные перья полярной совы.

Резкий, вибрирующий звук разорвал тишину квартиры.

Лиам подскочил на кровати так быстро, словно его ударило током. Сердце колотилось где-то в горле. Свет уличного фонаря выхватывал из темноты очертания комнаты. Пусто. Адель конечно же не было рядом.

Повторный звонок телефона пронзил тишину громче сирены гражданской обороны.

Лиам схватил телефон со стола так стремительно, что сбил стоявшую рядом кружку. Керамика разлетелась вдребезги, но он этого даже не заметил. Взгляд впился в экран: «Натаниель».

— Что случилось? — рявкнул Лиам в трубку, едва нажав кнопку ответа. Его голос прозвучал низко, вибрирующе, обнажая льва, который стоял слишком близко к поверхности кожи.

В динамике раздалось сонное сопение инквизитора, а затем щелчок зажигалки.

— Адель у тебя? Я тебе звоню уже пятый раз...

— Нет, что с ней?! — перебил его Лев. Голос сорвался в рык.

Натаниель ответил не сразу, видимо, переваривая информацию сквозь утреннюю заторможенность.

— Она не берет трубку, — напряженно произнес Натаниэль. В наушнике слышался шум проезжающих машин — значит, инквизитор уже ехал куда-то. — Я думал, она у тебя. У нас новый труп и Ричард...

— Через десять минут буду у её дома! — Лиам уже натягивал джинсы одной рукой, путаясь в штанинах. Паника ледяными иглами прошивала позвоночник.

— Откуда ты знаешь, где она живет?! — крик Ната прозвучал почти панически.

— Потом объясню! — прорычал Лиам и сбросил вызов.

Выбросив телефон на диван, он замер посреди гостиной, пытаясь взять контроль над дыханием. Зверь внутри метался по клетке ребер, требуя крови или немедленного бега.

Взгляд упал на изголовье кровати. Пусто.

Айси исчезла.

Лиам почувствовал короткий укол вины. Он забыл про птицу, когда началась паника. Резко обернувшись, он увидел белое пятно на подоконнике открытого окна балкона. Сова улетала стремительно, явно напуганная его криком.

«Потом извинюсь», — подумал Лиам, чувствуя укол совести. Но сначала нужно убедиться, что Адель цела.

Трансформация заняла доли секунды. Боль всегда отрезвляла лучше любого кофе. Пространство кухни содрогнулось, когда массивная фигура черного льва приземлилась на четыре лапы. Металл когтей оставил глубокие царапины в паркете. Запах девушки здесь всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с его запахом, заставляя Льва глухо рычать от тревоги.

Зверь вылетел на улицу через балкон.

Ночной город встретил его холодом и свободой. Лиам оттолкнулся мощными задними лапами, взвиваясь в воздух. Мимо замелькали этажи спящего элитного комплекса. Ему было плевать на правила приличия. Пусть видят. Пусть вызывают полицию. Никто не посмеет встать на пути Черного Льва, бегущего спасать свою пару.

Мощные мышцы работали как единый механизм. Город превратился в смазанную полосу огней. Он срезал углы, перепрыгивал припаркованные авто, используя переулки, недоступные машинам. Расстояние до дома Адель сокращалось с каждым прыжком. Лев несся сквозь ночь, ведомый единственным инстинктом: Найти.

Лиам добежал до её района в рекордные сроки. Адреналин гнал кровь по венам, превращая мышцы в тугие стальные канаты. Только когда он вылетел на знакомую улицу и увидел серую панельную многоэтажку, разум смог пробиться сквозь пелену звериной паники.

Он так и не выяснил номер её квартиры.

Мысль об этом заставила Льва зарычать от собственной глупости. Он ничего не знал о ней — лишь то, как она пьет кофе, какой длины её ресницы, но забыл спросить адрес. Впрочем, это сейчас казалось наименьшей из проблем. Лев втянул воздух расширившимися ноздрями. Среди вони мусорных баков и выхлопов он уловил его — тот самый запах морозной свежести. Слабый, едва уловимый след, тянущийся к знакомому подъезду.

К счастью, удача сегодня была на его стороне. Как только Лиам подбежал, тяжелая металлическая дверь отъехала в сторону, выпуская заспанного работягу с запахом перегара и дешевого табака. Мужчина открыл рот, чтобы возмутиться вторжению огромного льва, но тот уже пронесся мимо него черной молнией, лишь мазнув хвостом по ногам рабочего. Испуганная ругань осталась за спиной.

Лестница казалась вечностью. Первый этаж... слабо. Второй... не то. Запах становился сильнее только ближе к шестому этажу. На лету, прямо в тесном пространстве, трансформация ударила по телу болью перестраиваемых суставов. Шерсть впиталась обратно в кожу, кости со скрипом встали на место. На этаже вышел уже человек — растрепанный, тяжело дышащий мужчина.

Нужная квартира. Дверь под номером 42.

Лиам нажал на звонок. Раздалась пронзительная трель. Еще раз. И еще.

В голове проносились мысли, одна страшнее другой. Она спит? Какой вообще час? По солнцу — только рассвет. Но если она дома, почему не отвечает? Может быть, убийца нашел её раньше?

Пока мозг лихорадочно перебирал варианты штурма — выбивать дверь плечом или звонить, чтобы прислали наряд, — замок тихо щелкнул.

Дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла она.

Живая.

Всё напряжение последних минут, весь страх, злость и первобытный ужас схлопнулись в одну точку. Не дав ей произнести ни слова, Лиам шагнул вперед. Одной рукой он толкнул дверь шире, а второй схватил девушку за талию, рывком притягивая к себе.

Адель сдавленно выдохнула от неожиданности, врезавшись в твердую стену его мышц. Её волосы пахли дождем и чем-то цветочным, чужим для неё запахом. Теплая. Живая. Сердце билось часто-часто, совсем рядом с его собственным.

— Жива, — хрипло выдохнул Лиам, утыкаясь носом в её макушку и сжимая объятия так сильно, что девушка едва могла вдохнуть. — Господи, ты жива.

Это было грубым нарушением всех границ личного пространства. Он буквально впечатывал её в себя, пытаясь через физический контакт убедиться, что перед ним не призрак. Девушка замерла в его руках, напряженная как струна, явно ошарашенная таким напором.

Лиам стоял, вжимая девушку в свою грудь, и просто дышал. Вдыхал её запах — смесь льда, дорогого парфюма и того специфического мороза, который исходил только от неё одной. Сердце в её груди колотилось с бешеной скоростью испуганной птицы, но оно билось. Живое.

Тишину прервал тихий, почти беззвучный шепот прямо ему в ключицу:

— Дверь.

Лиам вздрогнул, возвращаясь к реальности. Намек был понятен лучше любого приказа. Не отпуская Адель, он сделал шаг назад, толкнув спиной входную дверь. Тяжелый замок щелкнул, отрезая их от лестничной клетки, запаха чужих людей и потенциальной опасности. Теперь они были одни.

Только тогда Лиам позволил себе немного ослабить хватку.

Он почувствовал, как девушка судорожно втянула воздух, когда стальные тиски объятий разжались, позволяя ей дышать полной грудью. Переборщил. Он снова напугал её своей силой. Зверь внутри недовольно заворчал, требуя вернуть контакт, но Лиам заставил себя сделать шаг назад.

Адель тут же отступила на полшага, увеличив дистанцию. Она стояла перед ним в той самой рабочей одежде: строгие брюки, белая блузка сейчас выглядела мятой и неуместной. Волосы растрепались, несколько прядей прилипли к влажной шее. Выглядела она так, будто одевалась впопыхах среди ночи или... словно бежала вместе с ним по крышам всего пару минут назад.

Её сердце всё еще билось слишком часто, отдаваясь набатом для обостренного слуха Льва. Она была испугана. Напугана им.

Лиам попытался взять себя в руки, прочистить горло, чтобы голос звучал ровно, как подобает следователю.

— Новое убийство, — хрипло произнес он, чувствуя себя идиотом под этим изучающим синим взглядом. — Натаниель передал, что ты не отвечаешь на телефон.

Она чуть истерически хмыкнула. Звук получился ломким, совсем не похожим на её обычный холодный тон.

— А вы сразу помчались выяснять всё лично, верно, мистер Блэквуд?

Лев рыкнул. Низко, предупреждающе, но без агрессии. Скорее, это был протест против ледяной стены, которую она мгновенно выстроила между ними.

— Мы опять на «Вы»? — прорычал он, понимая всю нелепость ситуации. Страх за её жизнь отключал разум полностью, оставляя только инстинкты собственника.

Адель устало выдохнула, прикрыв глаза. Когда она открыла их снова, во взгляде читалась бесконечная усталость.

— Лиам... Я в порядке.

Мужчина медленно осмотрел её сверху вниз, сканируя каждую деталь профессиональным взглядом. Дорогая ткань костюма, идеальная осанка даже сейчас... Всё это совершенно не вязалось с интерьером убогой панельки. Здесь было стерильно чисто, пахло дешевым освежителем воздуха и пылью пустующего жилья.

Лиам нахмурился, но промолчал об этом. Сейчас важнее было другое.

— Ты должна была быть дома, — глухо сказал он, делая шаг вперед и нависая над ней, сокращая расстояние до минимума. Ему нужно было чувствовать границы её личного пространства своим телом. — Почему не отвечала?

Адель лишь плотнее закуталась в воображаемый невидимый плащ, отводя взгляд.

— Я гуляла. Хотела побыть одна. Подумать.

— О чем подумать? — его голос стал опасным, низким вибрирующим рокотом. — Об убийце? А если он узнает тебя на улице?

Девушка сжалась, инстинктивно пытаясь стать меньше, спрятаться.

— Это не...

— Но это так! — рявкнул Лиам, теряя терпение. — Если бы любой псих захотел добраться до тебя сегодня ночью, твоя железная дверь не стала бы препятствием!

Он подошел вплотную, загоняя её в угол между стеной и кухонным гарнитуром. Это было жестоко, давить на неё, но страх потерять её окончательно затуманивал рассудок. Его ладонь легла на стену рядом с её головой, блокируя путь к отступлению. Зверь внутри бесновался, готовый разорвать любого, кто посмел угрожать паре.

— Ты моя, Адель, — процедил он, глядя ей прямо в глаза. Желтые зрачки горели диким огнем в полумраке коридора. — Моя. Если ты делаешь глупости, которые могут стоить тебе жизни — это касается меня напрямую. Поняла?

Адель сглотнула. Её губы дрогнули, но она не отвела глаз. Вместо страха в них появилось странное, упрямое выражение.

— Я поняла вас... Лиам.

Это прозвучало как капитуляция. Но Лев чувствовал запах её кожи сквозь ткань рубашки — тонкий аромат снега смешивался теперь с запахом его собственного пота и кофе. Её пульс под его пальцами (которыми он упирался в стену) начал замедляться, переходя из панической дроби в ровный, быстрый ритм. Она реагировала на него. На его близость.

Зверь внутри довольно заурчал, наконец-то успокаиваясь. Она здесь. Она слушается. Всё остальное решаемо.

Лиам продолжал нависать над ней, упираясь ладонью в стену. Тишина стала густой и звенящей от неловкости. Он только что фактически прижал её к стене, демонстрируя доминантность альфы перед напуганной самкой, хотя разумом понимал — она не его собственность, а девушка на грани нервного срыва.

Адель первой нарушила молчание. Она медленно подняла руку и мягко, но настойчиво уперлась пальцами в его грудную клетку, прося отстраниться.

— Нам нужно выдвигаться, — ровно произнесла она, избегая смотреть ему в глаза. — Нас обоих ждут. Инквизиция не простит прогулов после предыдущего скандала.

Лиам послушно убрал руку, отступая назад, чтобы дать ей пространство. Зверь внутри недовольно заворчал, протестуя против потери контроля, но Лиам мысленно одернул его. Сейчас он вел себя как животное, защищающее территорию, а Адель была человеком. Хрупким, умным, но смертным человеком.

На ближайшей тумбочке раздалась тихая трель телефона. Девушка вздрогнула от неожиданности.

— Да? — ответила она, поднося аппарат к уху. — Натаниель... Доброе утро.

Она сделала паузу, слушая шквал вопросов со стороны инквизитора. Лиам видел, как краска заливает её шею и скулы.

— Я гуляла, — сухо ответила она в трубку, глядя куда-то в сторону окна.

Повисла пауза. Лиам слышал лишь неразборчивое басовитое бурчание Ната из динамика. Судя по лицу девушки, разговор шел о нём.

— Нет, я просто вышла проветриться, — её голос стал тише, почти извиняющимся. — Хорошо... Да, я поняла.

Закончив разговор, она опустила руку с телефоном. На лице читалась смесь облегчения и смущения.

Из трубки донесся приглушенный смех инквизитора. Звук был странным — понимающим и каким-то слишком веселым для человека, у которого пропал подопечный за час до общего сбора.

— Передай своему льву, — голос Ната зазвучал громче, видимо, тот наклонился к микрофону, — что через пять минут я буду у вашего подъезда. И пусть Блэквуд ведет себя аккуратно, мне моя машина еще дорога!

Адель положила трубку. Её щеки всё ещё горели румянцем, когда она встретилась взглядом с Лиамом.

— Мне нужно две минуты, — сказала она тем же ровным голосом, которым диктовала отчеты. — Привести себя в порядок.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и скрылась за дверью ванной комнаты. Щелчок замка отрезал её от гостиной.

Лиам остался один. Запах снега теперь витал в воздухе так густо, что сводил с ума. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть остатки звериного безумия. Ему тоже стоило очеловечиться.

Спуск в лифте превратился в пытку.

Они стояли в углу крошечной кабины: Лиам прислонился плечом к холодному металлу, сложив руки на груди, а Адель замерла у противоположной стены, сжимая ремешок своей сумки. Между ними было не больше метра расстояния, но казалось — целая пропасть. Воздух искрил от невысказанных слов. Лиам чувствовал запах её шампуня даже сквозь закрытую дверь лифта и ненавидел себя за то, что инстинкты реагировали на неё сейчас так остро, несмотря на её страх.

Когда двери открылись на первом этаже, они вышли молча. Прошли мимо консьержа, который проводил их выпученными глазами, узнав вторженца и увидев рядом с ним бледную девушку.

Натаниель приехал следом буквально через минуту. Его старенький седан притормозил рядом, скрипнув тормозами. Инквизитор выбрался наружу, поправляя воротник пальто. Увидев их вместе, он удивленно приподнял брови, но комментировать сцену «Лев и человек ранним утром» не стал. Только хмыкнул:

— Вижу, вы нашли общий язык.

Адель обошла машину и открыла заднюю дверь.

Лиам ожидал, что она полезет вперед, поближе к нему или подальше от него, но девушка спокойно села сзади, пристегивая ремень.

Это почему-то вызвало у него волну иррационального облегчения. Ей хватило такта оставить личное пространство между водителем и пассажиром. Нат занял свое место за рулем, бросив нечитаемый взгляд на льва.

Мотор рыкнул. Машина плавно тронулась с места, выезжая обратно в утренний поток.

В салоне автомобиля пахло кожей и остывающей резиной. Натаниель вел машину одной рукой, второй удерживая планшет с оперативной сводкой. Зеркало заднего вида отражало салон: Лиам на переднем пассажирском сиденье — собранный, мрачный, всё ещё источающий запах бега по крышам; Адель сзади, закутанная в плед, который привычно ждал её в машине Ната. Она смотрела в окно, но Лиам чувствовал её присутствие затылком.

— Начнем с начала, — начал Натаниель, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был лишен привычной иронии, звучал жестко и сухо. — Новое убийство. Две жертвы сразу.

Лиам подобрался, подавшись вперед.

— Кто?

— Львица из твоего прайда и человек. Служащий мэрии, отдел градостроительства. Их нашли час назад в подсобном помещении старого склада электроники.

Натаниель перелистнул страницу на планшете, выводя фото на экран между сиденьями. Лиам подался вперед, всматриваясь в детали. Слишком чисто. Как всегда. Ни капли крови на полу.

— Время смерти? — спросил он.

— В том-то и дело, — Натаниель помрачнел еще сильнее. — Прошло меньше суток с момента пропажи. «Декоратор» никогда не работал так быстро. Обычно интервал между похищением и... инсталляцией составляет минимум две недели. В среднем — месяц. Ему нужно время, чтобы подготовить сцену, вывезти оборудование. Сейчас же это выглядит как спонтанная вспышка ярости.

— Он торопится, — глухо произнес Лиам. — Почему?

— Потому что ты устроил шоу позавчера вечером, — холодно ответил инквизитор. Хмурый взгляд Ната метнулся к зеркалу заднего вида, впиваясь в глаза Льва. — Крис рвет и мечет. Ты понимаешь, во что мы влезли?

Лиам непонимающе нахмурился. При чем тут резонанс? Да, убили оборотня, бывает.

— Это просто очередное тело...

— Нет, — перебил Натаниэль. — Информация о твоей паре просочилась в СМИ. Заголовки утренних газет гласят: «Наследник Черных Львов нашел истинную пару. И она — человек».

Лиам замер. Кровь прилила к лицу, а затем схлынула, оставляя лишь ледяную пустоту. Вот оно что.

— Мы официально заявили, что консультант Моро привлечена исключительно ради экспертизы тел, — продолжил Натаниель тише, но жестче. — Но теперь этот псих убивает двоих. Львицу и человека. Вместе.

Он сделал паузу, входя в крутой поворот. Шины взвизгнули.

— Учитывая ситуацию в коллекторе... Очевидно, что убийца пристально следит за вами обоими. Эта спешка — реакция. И если то, что даже я видел внизу — правда, то он знает об этом лучше вас самих. И бьет по больному.

Они прибыли на место через двадцать минут. Полицейское оцепление здесь было плотнее, свет прожекторов резал темноту промзоны. Этот район дышал смертью и ржавчиной гораздо отчетливее.

Лиам вышел из машины первым, накидывая капюшон черной парки. Холод тут же пробрался под тонкую ткань, заставляя мышцы напрячься. Он глубоко вдохнул через нос, фильтруя запахи: машинное масло, мокрый бетон, дешевый кофе патрульных... И кровь. Свежая, человеческая, перебивающая даже специфический аромат оборотня.

Ричард уже был здесь. Массивная фигура медведя возвышалась над желтой лентой оцепления; он раздавал указания группе криминалистов-людей, которые суетились вокруг входа в старый складской ангар.

— Свет вырублен по всему блоку, — вместо приветствия бросил Ричард, когда Лиам подошел ближе. — Питание отрезано от города еще неделю назад. Работают только наши генераторы.

Лиам молча кивнул, принимая информацию. Его взгляд метнулся к толпе журналистов, которую сдерживали бойцы Инквизиции у дальнего выезда. Вспышки камер били по глазам даже сквозь забор. Натаниель оказался прав: резонанс стал проблемой. «Пара альфы» стала главной сплетней таблоидов, и теперь каждое их действие рассматривали под микроскопом.

Адель вышла из внедорожника Ната бесшумно. Ни следа паники или усталости, которые она демонстрировала еще в машине. Только холодный профессионализм. Она надела перчатки прямо на ходу, доставая планшет.

— Синхронная остановка сердца, — констатировала она ровным голосом, подходя к телам. — Точное время смерти — между нулем и двумя часами ночи.

Лиам встал рядом, плечом к плечу, глядя на тела. Мужчина лежал лицом вниз, рука всё еще сжимала рукоять служебного пистолета, который так и не успел достать. Женщина-оборотень лежала навзничь, раскинув руки. На ней была форма службы внутренней безопасности мэрии.

— Они знали друг друга, — тихо произнесла Адель, опускаясь на корточки. Её пальцы в перчатках аккуратно коснулись воротника формы мужчины. — Это не случайные попутчики. Смотрите.

Она указала на лацкан пиджака жертвы. Крохотная золотая булавка в виде шестеренки — знак отличия старшего инспектора департамента городского планирования.

— Львица работала здесь. Обход территории. Судя по журналу дежурств, который я вижу вон там, — она кивнула на планшет, куда транслировалось изображение найденного планшета убитого, — они должны были встретиться для внеплановой проверки подвальных помещений именно этой ночью.

— Убийца знал график, — процедил Лиам. Его голос звучал глухо, вибрируя от сдерживаемой ярости.

Он шагнул внутрь ангара, сканируя пространство профессиональным взглядом хищника. Здесь пахло иначе. Не просто сыростью. Запах дешевого растворителя, озона и чего-то сладковато-химического. Генератор энергии. Мощный.

— Энергопотребление, — Адель словно прочитала его мысли. Она подняла голову к потолку, где тянулись толстые кабели. — Чтобы поддерживать температуру ниже нуля внутри локального контура радиусом пять метров, нужна промышленная установка. Он заморозил место убийства. Именно поэтому нет запаха разложения и почти нет бактерий.

Лиам подошел к импровизированному алтарю. Деревянные паллеты были застелены белым брезентом. На нем покоились тела. Идеальная симметрия. Хищник и добыча. Или два союзника?

— Почему львица? — спросил Лиам вслух скорее для себя. — Мы искали связь по типу жертв. Волк — одиночка. Медведь — силовик. Ведьма — аналитик. Лев...

— Служба контроля территорий, — закончила за него Адель. Она стояла теперь совсем близко, их плечи едва не соприкасались. — Она проверяла периметр. Она должна была заметить аномалию первой.

Лиам медленно повернул голову. Их лица оказались в опасной близости. Желтые глаза встретились с синими.

«Читает мысли», — пронеслось в голове. Они снова думали в унисон.

Натаниель кашлянул за их спинами, напоминая о своем присутствии.

— Что у вас? — голос инквизитора был напряженным. Он тоже чувствовал этот странный резонанс между ними.

— Преступление готовилось минимум сутки, — ответил Лиам, не оборачиваясь. — Убийца знал маршрут обхода. Знал, что львица пойдет проверять генераторную внизу. Она спустилась проверить жалобу на шум. Человек пытался оказать сопротивление, но получил разряд тока. Высоковольтный. Прямо в грудь.

— Зачем ему ток? — нахмурился Нат.

— Чтобы парализовать ядро без повреждений кожи, — ответила Адель. Она наконец выпрямилась, поворачиваясь к мужчинам. Лицо её было бледным, но собранным. — Если бы зверь боролся, остались бы следы сопротивления. Но электрошок высокого напряжения отключает моторику мгновенно. Он хотел идеальную картинку. Два тела, сложенные крест-накрест. Симметрия. Посмотрите на позы.

Лиам перевел взгляд на тела. Действительно. Рука человека откинута в сторону ладонью вверх. Лапа львицы прижата к груди зеркальным жестом. Словно они пытались дотянуться друг до друга в последний момент.

— Очередное сообщение, — мрачно заключил Лиам. — Ему плевать на иерархию видов. Для него мы все — экспонаты. И если он читает новости...

Он замолчал, потому что осознание ударило как обухом по голове.

Убийца ускорился. Две жертвы сразу. Романтичная обстановка "воссоединения" посреди промзоны.

Это больше не серия случайных убийств. Это охота. Против них двоих. Против самой идеи их союза.

— Нам нужно знать, кто эта львица, — сказал Лиам, переводя тяжелый взгляд на Ричарда. — Кто её семья, друзья. Копать надо в архивах ведомства.

— Я займусь базами данных, — кивнул Натаниель, хмурясь всё сильнее. Он смотрел то на Лиама, то на Адель. — Вы двое слишком заметны сейчас. Крис рвет и мечет, пресса висит на хвосте. Работайте дистанционно. Адель пусть анализирует данные удаленно, ты, Блэквуд, координируй группу снаружи.

Лиам лишь коротко кивнул. Спорить времени не было.

Когда Нат ушел отдавать распоряжения опергруппе, а Ричард направился осматривать технические люки в полу, Лиам остался стоять над телами.

— Мне нужно взять образцы почвы с подошв, — тихо сказала Адель за его спиной. — Если твой напарник прав...

— Возьми мой нож, — Лиам протянул ей свой тактический клинок рукоятью вперед. — Режь аккуратнее. Я прослежу за периметром.

Их пальцы соприкоснулись, когда она брала оружие. Короткий контакт, искра статического электричества. Оба замерли на секунду, неловко отводя взгляды, прежде чем вернуться к работе. Профессиональная этика трещала по швам, но дело требовало холодного расчета.

Спустя сорок минут работа на месте преступления начала сворачиваться. Группа Ричарда ушла вниз, в темноту подземных коммуникаций, вооружившись тепловизорами. Натаниель уехал на срочный вызов к начальству — успокаивать верхушку Церкви после утечки в СМИ.

Лиам стоял у багажника их внедорожника, методично упаковывая собранные улики в термоконтейнеры. Работа помогала держать зверя в узде. Порядок действий всегда спасал от хаоса в голове.

Он закончил, закрыл багажник и прислонился к холодному металлу, наблюдая, как криминалисты грузят свои кофры в микроавтобус.

Из подъезда СК вышли Адель и Ричард. Девушка несла свою сумку сама, двигаясь всё той же легкой, летящей походкой, которая казалась совершенно неуместной среди грязи промзоны. Однако Лиам заметил, как она чуть морщится при каждом шаге — ноги замерзли, туфли не предназначены для долгих прогулок по бетону.

— Едем ко мне, это ближе, — бросил Лиам, когда они подошли. — Примешь душ, согреешься. Потом разберем данные.

Адель остановилась. Она посмотрела сначала на машину, потом на него.

— Мистер Блэквуд, это непрофессионально, — ровно произнесла она, хотя краска всё ещё не вернулась на её щеки. — Совместное проживание недопустимо протоколом.

— К черту протокол, — отрезал Лиам, открывая переднюю дверь. — Садись. Иначе поедешь в багажнике.

Ричард, проходивший мимо, громко фыркнул, садясь за руль авто:

— Давай, птичка. Пожалей котика, видишь, у него шерсть дыбом стоит от недосыпа. Довезу с ветерком.

Адель ничего не ответила. Лишь бросила на Лиама тот самый изучающий, рентгеновский взгляд, которым смотрела на трупы, и села в машину.

Ричард вел машину уверенно, лавируя в плотном утреннем потоке с грацией танка. В салоне пахло кофе из картонного стаканчика.

— С учетом новых обстоятельств тебе придется купить свою тачку, котенок, — пробасил медведь, барабаня пальцами по рулю. Он глянул в зеркало заднего вида на заднее сиденье, где Адель сидела идеально ровно, глядя в окно. — Я слишком стар для того, чтобы носиться по городу туда-сюда на своих лапах каждый раз, когда у тебя случится приступ собственничества.

Лиам лишь раздраженно фыркнул, но спорить не стал. Логика была железной. Носить её на руках через весь город или вызывать такси под прицелом камер папарацци было бы верхом идиотизма. Оставлять её одну сейчас — самоубийство. Убийца уже показал, что перешел от охоты к вендетте. Центр Инквизиции наверняка осажден журналистами прямо сейчас; везти её туда — значит устроить цирк с конями перед всем городом.

— Завтра решим, — бросил Лев, переводя взгляд на дорогу. — Пока просто веди.

Ричард только покачал головой, издав звук, похожий на смех гиены, но комментировать больше не стал. Напряжение между пассажирами можно было резать ножом. От Адель веяло арктическим холодом, а от Лиама исходили волны глухого раздражения хищника, чью территорию нарушили.

Дорога до жилого комплекса заняла рекордно короткое время благодаря навыкам Ричарда игнорировать правила дорожного движения. Когда внедорожник замер на подземной парковке, Лиам вышел первым. Обойдя капот, он открыл дверь со стороны Адель. Она выбралась наружу, кутаясь в его старую куртку, которую он успел прихватить из квартиры вместе с планшетом.

— Ключи, — протянул руку Лиам.

Ричард хмыкнул, бросая ему тяжелый брелок.

— Не сожри девчонку, Блэквуд. И помни: если она вдруг поцарапает тебе личико — это твои проблемы.

Лиам проигнорировал это высказывание, молча кивнув напарнику. Ричард махнул им рукой на прощание, и уже медведем вышел в город.

В лифте они ехали вдвоем. Пространство казалось крошечным. Запах шерсти и парфюма Адель смешивался в густую, тяжелую смесь, от которой зверь внутри Лиама начинал довольно урчать, несмотря на общую усталость. Девушка стояла, прижавшись спиной к поручням, максимально далеко от него, делая вид, что изучает цифры этажей.

Дверь квартиры открылась с тем же мягким щелчком. Лиам вошел первым, включая освещение жестом руки. Теплый желтый свет залил гостиную.

Адель остановилась посреди комнаты, оглядываясь. На ней всё ещё была чужая куртка, доходившая почти до колен. Она выглядела потерянной в этом пространстве, которое внезапно стало слишком интимным.

— Где душ помнишь, — Лиам мотнул головой в сторону коридора, сбрасывая обувь. — Полотенца чистые. Бери любые вещи что найдешь.

Она ничего не ответила. Лишь коротко взглянула на него снизу вверх, словно оценивая степень угрозы, и ушла в ванную. Щелчок замка прозвучал как точка в конце предложения.

Оставшись один, Лиам позволил себе наконец выдохнуть. Мышцы спины заныли тупой болью. Он подошел к своему рабочему столу, активировал терминал. Планшет лег на стол с тихим стуком.

Пока система загружалась, перекидывая данные осмотра места преступления, Лиам прошел на кухню. Достал бутылку воды. Руки слегка дрожали — отходняк адреналина всегда накрывал Льва именно так, постфактум, когда больше не нужно изображать несокрушимую стену.

Он вернулся в гостиную, упал в кресло и развернул монитор. На экране высветились карты. Красные маркеры пульсировали в темноте цифровой проекции.

Из ванной доносился шум воды. Ровный, ритмичный. Звук успокаивал.

Лиам потер переносицу, открывая файлы первичного осмотра. Нужно было структурировать хаос. Если раньше «Декоратор» играл в долгую игру, наслаждаясь процессом подготовки, то теперь он действует импульсивно. Спешит.

«Из-за меня», — мрачно подумал Лев, выводя на экран схему подземных коммуникаций.

Шум воды в ванной стих. Лиам, погруженный в анализ данных на терминале, лишь дернул ухом на смену звукового фона. Спустя минуту щелкнул замок ванной комнаты.

Он не обернулся сразу, продолжая сканировать строки кода, но всё его существо напряглось, фокусируясь на звуках за спиной. Мягкий шаг босых ног по ламинату. Шорох ткани. Запах её кожи — что-то свежее, с нотами морозной мяты — смешался с запахом самого Льва, пропитавшим гостиную.

Лиам медленно повернул голову.

Адель стояла у края дивана. Она переоделась в его одежду: старая черная футболка, которая на ней выглядела скорее как платье-свитер, доходила почти до середины бедра. На бледных ногах — штаны из его запасов.

Она выглядела... своей. Не хрупкой фарфоровой куклой, которую нужно прятать от сквозняков, а просто уставшей женщиной, нашедшей убежище. Мысль была настолько дикой, но правильной, что Лиам едва заметно усмехнулся уголком губ. Ему нравилось видеть её такой. Ненакрахмаленной. Живой.

— Садись, — кивнул он на диван рядом со своим рабочим местом. — Я сбросил часть данных на почту.

Адель молча села. Диван едва прогнулся под её весом. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, и взяла предложенный планшет. Профессиональный барьер снова встал между ними невидимой стеной, но теперь это ощущалось иначе. Интимнее.

Следующие два часа прошли в относительной тишине, нарушаемой только шелестом клавиш.

Лиам открыл файл первичного осмотра тел криминалистами. Адель сидела рядом, скрестив ноги в позе лотоса, и методично вбивала параметры, синхронизируя его с базой Инквизиции.

— Кровь группы B, резус отрицательный, — произнесла она, увеличивая изображение пробирки на своем экране. — У обоих. Это совпадение или...

— Навряд ли он проверяет совместимость перед тем, как вскрыть? — мрачно закончил за неё Лиам. Его пальцы замерли над клавиатурой.

Они замолчали, глядя на голографическую проекцию новой жертвы. Женщина-лев лежала на алтаре идеально ровно. В отличие от предыдущих жертв, здесь убийца допустил промах. Или намеренно оставил след.

— Ядро цело, — тихо сказала Адель, увеличивая снимок рентгеновского снимка грудной клетки льва. — Но оно... спит. Глубокая кома, вызванная внешним воздействием. Электрический разряд прошел через нервную систему, блокируя синапсы связи со зверем.

— В отличие от волка, — глухо отозвался Лиам. Его голос стал ниже, приобретая вибрирующие хищные нотки. — От него осталась пустая оболочка. Выжатый лимон. Зверь бился о стенки черепа, пока не выгорел дотла, пытаясь прорвать блокировку. Здесь же...

— Здесь контроль точнее, — закончила Адель. Она увеличила снимок артерий на шее женщины. — Посмотрите сюда. Следы микроожогов. Иглы вводились непосредственно в нервные узлы вдоль позвоночника. Он больше не использует грубую силу. Действует точечно.

Лиам откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. Холодок пробежал по позвоночнику.

— Возможность лишить живого оборотня связи со зверем при жизни... — прошептал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнице. — Без разрушения тканей. Чисто. Это объясняет, почему мы не нашли следов борьбы внизу. Жертвы даже не успевали понять, что происходит.

Лиам открыл глаза. Желтые зрачки впились в экран, где мерцала схема подземных коммуникаций Южного сектора.

— Значит, нам нужно найти его лабораторию быстрее. Ричард нашел что-нибудь внизу?

— Пока нет. Группа прочесывает западное крыло, там старые кабели связи. Но если он контролирует энергию дистанционно...

Её прервало громкое, требовательное урчание.

Лиам замер. Звук исходил не от него. Он перевел взгляд на девушку. Адель смутилась, прижав руку к животу, словно пыталась удержать звук внутри.

— Ты сегодня не ела, — констатировал факт Лев. Это был не вопрос, а приговор.

— Мне не нужна еда, мне нужен доступ к серверам мэрии, чтобы проверить закупки генераторов, — попыталась возразить она, выпрямляя спину и возвращая маску профессионализма. — Нам нужно понять, откуда взялось оборудование такого класса.

— Всё потом, — отрезал Лиам, поднимаясь. Его движение было стремительным, заставившим воздух колыхнуться. — Ты можешь упасть в обморок от голода.

Не слушая дальнейших возражений, он развернулся и широким шагом направился на кухню.

Лиам открыл холодильник, и холодный воздух коснулся разгоряченной кожи. Он потянулся за упаковкой сырого стейка — привычная еда для льва, не желающего тратить время на готовку.

— Сколько?.. — начал было он, оборачиваясь через плечо, но осекся.

Адель уже стояла рядом. Она молча отодвинула его руку от полки с мясом и достала контейнер с овощами. Движения её были точными, экономичными, лишенными суеты. Она вытащила болгарский перец и помидоры черри, положив их на разделочную доску перед ним.

— Белок без клетчатки замедляет метаболизм, — ровно произнесла она, беря нож. — Особенно в стрессовых условиях.

Лиам лишь хмыкнул, принимая правила игры. Странно, но делить это тесное пространство кухни оказалось... правильным. Он резал мясо крупными кусками, слушая, как ритмично стучит лезвие ножа по доске в такт её движениям. Запах крови смешивался с запахом зелени.

Поздний обед прошел почти в тишине. Они сидели друг напротив друга за высоким столом. Адель ела изящно, но быстро, словно боялась, что еду вот-вот отнимут. Лиам просто наблюдал за ней, отмечая каждую деталь: как она держит вилку, как прячет зевоту за ладонью. Когда первая волна голода была утолена, девушка отложила приборы и вытерла губы салфеткой.

Она подняла на него взгляд. Синие глаза смотрели прямо, без страха, но с какой-то тяжелой, взрослой обреченностью.

— Ты собираешься представлять меня прайду?

Вопрос прозвучал буднично, будто они обсуждали прогноз погоды, но Лиам почувствовал, как напряглись мышцы спины. Он откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок на столе.

— Придется, — глухо ответил он. — У нас есть несколько дней форы, пока Крис тушит пожар в СМИ. До официального оглашения у нас есть время обсудить... детали.

Он намеренно оставил фразу повиснуть в воздухе. Обсудить статус пары означало признать существование «нас». А этого Лев хотел больше всего на свете, но понимал, что сейчас это неуместно. Слишком быстро для обоих.

Адель долго смотрела на него. В синих глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Она медленно выдохнула, и напряжение покинуло её плечи, сменившись апатией.

— Я не могу переехать к тебе, — тихо сказала она, глядя в свою пустую тарелку. Голос звучал глухо, лишенный эмоций.

Лиам замер. Вилка, которую он крутил в пальцах, жалобно хрустнула, сминаясь в бесформенный кусок металла. Он даже не заметил этого.

— Почему? — спросил он слишком ровным голосом. Зверь внутри ощетинился, готовый услышать любой ответ, кроме правильного.

Адель посмотрела на свои ладони. На то место, где под кожей скрывался след от старой капельницы или чего-то похуже — Лиам видел этот бледный шрам ранее.

— Обстоятельства непреодолимой силы, — ответила она так же тихо, избегая смотреть ему в глаза. Формулировка из юридических учебников прозвучала дико и неуместно.

Лиам ничего не сказал. Желание спорить, давить и требовать ответов испарилось, оставив после себя только холодную пустоту понимания. Если она уходит в отказ настолько глубоко, значит, дело действительно дрянь.

Обед закончился в молчании.

Лиам собрал посуду со стола, гремя тарелками чуть громче обычного, чтобы заполнить звенящую пустоту между ними. Он загрузил посудомоечную машину, чувствуя затылком её присутствие. Когда он обернулся, Адель всё так же сидела, завернувшись в плед, который нашла на спинке дивана. Она выглядела крошечной и потерянной в огромном пространстве его квартиры.

Лиам проследил за тем, как она сильнее укутывается. Его терпение, и без того истончившееся до предела за этот бесконечный день, начало трещать по швам.

— Ты не можешь оставаться одна, — произнес он ровным тоном, который скрывал глухое рычание на самом дне грудной клетки. — В твоей квартире сейчас небезопасно. Учитывая обстоятельства...

Адель лишь кивнула, стирая с пальцев несуществующую грязь салфеткой. Движение было механическим, лишенным всякого изящества.

— Я знаю. Натаниель уже предложил мне комнату в гостевом крыле Центра. Сказал, что присмотрит, пока шумиха не уляжется.

Лиам замер. Медленно выдохнул через нос. Запах её кожи смешивался с запахом его дома, дразня зверя обещанием обладания, но слова девушки били под дых сильнее любого удара.

Он действительно ждал этого? Надеялся?

Ярость поднялась изнутри горячей волной, застилая глаза красным. Зверь оскалился, требуя выхода. Контроль, который держался и без того лишь на честном слове, дал сбой.

— И ты будешь жить с ним? — процедил Лиам. Вопрос был адресован скорее стенам, чем ей, голос вибрировал от едва сдерживаемого гнева. — Ты готова жить под одной крышей с инквизитором. Но со мной мешают — «обстоятельства»?! Почему?!

Он шагнул к ней, сокращая дистанцию. Желтые глаза полыхнули опасным огнем в полумраке кухни. Это была чистая провокация, попытка продавить её защиту.

Но Адель не отступила. Она вскинула подбородок, встречая его ярость своим ледяным спокойствием. Синие глаза потемнели, став почти черными.

— Потому что Натаниель знает обо мне всё, — ровно ответила она, и сталь в её голосе заставила бы попятиться даже медведя. — Включая особенности здоровья, которые требуют покоя, а не постоянных вспышек чужой агрессии рядом со мной.

Лиам подавил готовый вырваться рык так резко, что свело челюсти. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить наваждение. Ответ ударил под ребра неожиданностью. Не отказом. Обоснованием.

Она назвала вещи своими именами. Его злость — это угроза для неё. Её организм слишком истощен, чтобы выдерживать постоянные выбросы адреналина. Эта мысль принесла мрачное удовлетворение: значит, дело не в личной неприязни. Дело в биологии.

— Насколько всё серьезно? — спросил он уже тише, беря контроль над голосом. — Твое здоровье.

Адель вздохнула. Устало, обреченно. Она потерла переносицу пальцами, словно у неё болела голова.

— Это последствия моей жизни, — уклончиво ответила она. — Физиологическая особенность. Это не опасно ни для меня, ни для окружающих. Просто... дестабилизирует систему при резких эмоциональных скачках.

Формулировки были слишком выверенными. Профессиональный язык патологоанатома или военного аналитика, описывающего поломанный механизм. «Дестабилизирует систему».

Лиам прищурился.

— В твоем досье нет упоминаний о ранениях. Ни одного листа нетрудоспособности по причине истощения.

Девушка вздрогнула, будто её ударили. Она медленно опустила руки, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. Взгляд стал колючим, закрываясь щитами один за другим.

— Там много чего нет, мистер Блэквуд, — отрезала она. Холод вернулся, заморозив воздух между ними. — Как и в вашем личном деле наверняка отсутствуют записи о том, сколько раз вас пытались списать в утиль за излишнюю жестокость.

Это был конец разговора. Граница проведена.

Не дожидаясь его реакции, она развернулась и ушла в гостиную. Звякнул планшет, ложась на журнальный столик. Послышался шелест ткани — она села на диван, подобрав под себя ноги, снова отстраняясь.

Лиам остался стоять посреди кухни один. Запах снега теперь казался вызовом. Он хотел пойти следом, прижать её к дивану и вытрясти всю правду вместе с душой. Узнать, кто оставил эти следы на её теле. Узнать, всё о ней, что знают другие.

Но вместо этого Лев молча прошел обратно к своему терминалу. Сел в кресло. Открыл файл с картой. Если она хочет играть в профессионала — пусть будет так. У него тоже есть работа.

Остаток дня прошел в гнетущем, вязком молчании.

Лиам сидел за рабочим столом, методично вбивая данные в базу Инквизиции, но периферийным зрением постоянно отслеживал её силуэт на диване. Адель не пыталась заполнить тишину разговором. Она сидела, подобрав под себя ноги, и листала отчеты с предыдущего дела, словно это был самый обычный день. Эта отстраненность била по нервам сильнее крика. Для Льва, привыкшего сканировать пространство на уровне инстинктов, такая пустота была физически болезненной.

К семи вечера напряжение стало физически плотным. Лиам бросил быстрый взгляд на часы. 19:04. В кармане девушки завибрировал телефон.

Она ответила почти мгновенно.

— Да, Нат... — голос её прозвучал мягче, чем когда-либо звучал при Лиаме. Устало, но тепло. — Да, я сегодня буду у тебя. Заезжать?.. Нет. Не нужно.

Лиам замер над клавиатурой. Его плечи окаменели. Желтые глаза сузились в вертикальные щели. Зверь внутри вздыбил шерсть, оскалившись невидимо для человека, но ощутимо сотрясая воздух низким вибрирующим рычанием. «У тебя». Эта мысль ударила под дых. Простая констатация факта: она переночует там, где безопасно. Где нет его запаха. Где стены пропитаны ладаном и спокойствием другого мужчины.

Лиам медленно откинулся на спинку кресла, сцепив руки перед собой до побелевших костяшек. Он пытался собрать мысли в кучу, заставить зверя успокоиться, напоминая себе, что она просто пытается выжить в их системе координат. Но понимание логики не убивало ревность. Оно делало её только острее, ядовитее.

Он смотрел на профиль девушки, освещенный экраном планшета. На то, как расслабились линии её плеч от голоса наставника. От обреченной усталости Лев перешел к глухому, тяжелому отчаянию.

— Останься сегодня, — произнес он тихо. Голос сел до хриплого баса, лишенного всякой властности. Это была просьба, граничащая с приказом уставшего хищника. — Утром отвезу куда скажешь.

Адель повернула голову. Их взгляды встретились. В синих глазах больше не было льда или раздражения. Только такая же смертельная усталость, какая давила на него самого. Она смотрела на него оценивающе, взвешивая риски. Прошел долгий миг напряженного безмолвия, прежде чем она снова прижала телефон к уху.

— Хорошо, — сказала она в трубку тем же ровным голосом, каким разговаривала с ним самим. — Я приеду завтра. К десяти.

Тишина после её слов казалась оглушительной. Лиам услышал лишь обрывок слов инквизитора из динамика.

Спустя секунду раздался тихий шелест ткани — она встала. Прошла мимо его стола, даже не взглянув, и вложила свой мобильный прямо ему в руку. Пальцы были привычно холодными.

Лиам поднес аппарат к уху.

— Да?

В динамике повисла пауза. Затем раздался тяжелый вздох инквизитора. Натаниель говорил медленно, чеканя каждый слог, вкладывая в слова всю тяжесть своего сана:

— Держи. Себя. В руках.

Щелчок отбоя.

Лиам опустил руку с телефоном. Посмотрел на погасший экран.

Затем перевел взгляд на закрытую дверь ванной комнаты, куда ушла Адель. И впервые за весь день позволил себе закрыть глаза, упираясь затылком в подголовник. Зверь внутри выл раненым волком, царапая ребра изнутри.

Победа не принесла радости.

Лиам выключил компьютер одним резким движением ладони по сенсору. Темнота экрана показалась ему отражением его собственного состояния — выжженная пустота. Он прошел в гостиную и тяжело опустился в кресло, стоящее напротив ванной. Смотреть на закрытую дверь было единственным доступным сейчас действием.

Дверь открылась минут через десять. Лиам даже не повернул головы, лишь повел носом. Запах мороза стал свежее, к нему добавилась нота дорогого цветочного мыла из его набора. Адель прошла мимо него к дивану за своей сумкой. На её шее блестели капли воды.

— Мне нужно полчаса, — произнесла она ровным голосом, который никак не вязался с тем, как она прижимала к груди свою куртку. — Ровно полчаса без твоего присутствия.

Лиам молча кивнул. Внутри всё протестовало против того, чтобы выпускать её из поля зрения хотя бы на метр. Но он понимал: давить нельзя. Она только-только перестала смотреть на него затравленным зверем.

— Насколько далеко? — спросил он, стараясь держать тон нейтральным.

— Балкона будет достаточно, — бросила она так же сухо и скрылась на кухне.

Он остался стоять посреди гостиной, переваривая приказ. Балкон. Ему выйти? Оставить её одну в квартире? Зверь внутри недовольно заворочался, требуя контроля над территорией. Это была какая-то проверка? Если он выдержит эти тридцать минут, если докажет, что может контролировать себя, возможно, завтра она позволит остаться подольше... Мысль была эгоистичной, но дарила крошечную надежду.

— Почему? — спросил он прямо. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого раздражения. — Боишься, что я перекину тебя через плечо, если останусь?

Адель замерла со стаканом воды в руке. Медленно повернула голову. В синих глазах не было льда, только бесконечная усталость.

— Я боюсь, что ты сорвёшься, — ровно ответила она. — Я слишком устала для игр в доминирование, Лиам.

Она сказала это буднично, но слова ударили под дых. Дело было не в протоколе. Дело было в нём самом. В том, насколько нестабильным стал его контроль.

Закрыв за собой балконную дверь, Лиам оперся плечом о внешнюю стену квартиры. Холодный ветер бил в лицо, отрезвляя. Отсюда, сквозь стекло панорамного окна гостиной, он видел её силуэт. Она стояла у кухонной стойки спиной к нему. Двигалась быстро, почти лихорадочно. Звякнуло стекло — она взяла стакан.

И тут началось странное.

Сначала был звук. Резкий металлический треск, похожий на ломающуюся проволоку. Затем — глухой удар железа о металл. Что-то со звоном упало на стол.

Следом пришел запах.

Едва уловимый, железистый, сладковатый. Кровь. Свежая.

Лев вскинул голову, уши прижались к черепу. Пульс подскочил до критических отметок. Паника ледяной иглой вошла под ребра. Ранена? Кто-то вошел? Почему нет звука борьбы?

Но следом за запахом крови пришел другой. Смрад. Гнилостный, магический. Едва уловимый аромат искаженной реальности, от которого шерсть на загривке встала дыбом.

Зверь взревел внутри.

«Нападение!»

Инстинкты кричали сорвать дверь с петель, разорвать любого, кто посмел коснуться её. Тело само качнулось вперед, мышцы сжались для прыжка внутрь, через стекло, напролом.

Остановило его осознание. Ударило обухом по затылку, выбив дух.

Если он войдет туда сейчас... увидит кровь, увидит угрозу... Лев возьмет верх окончательно. Трансформация начнется бесконтрольно. И тогда Натаниель действительно снимет с него шкуру. А главное — Адель этого не простит.

Лиам замер, впившись когтями собственных пальцев в ладонь до боли. Физической болью пытаясь перебить ментальную пытку.

Секунды тянулись как часы.

Пять минут. Десять.

Запах магии становился гуще, смешиваясь с медным привкусом железа. Его пара была там, за стеной, а он стоял здесь, бесполезный, слепой и глухой.

Зверь бился о прутья ребер, захлебываясь яростью. Желтые глаза горели в темноте балкона опасным безумием. Хотелось снести эту стену голыми руками.

Чертова девчонка со своими секретами.

Она знала, что делает. Проверяла ли она его выдержку или просто пыталась скрыть свои тайны — неважно. Сейчас это выглядело как издевательство.

Его пара была в опасности. Прямо за тонкой перегородкой.

А он мог только считать секунды.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Лиам стоял на балконе, вросший ногами в бетон. Время потеряло смысл. Адреналин выжигал остатки разума, оставляя только инстинкты: защищать.

В какой то момент нос резануло острой, горячей медью. Запах собственной крови. Лиам опустил взгляд на свои руки. Когти пробили кожу ладоней насквозь от того давления, с которым он сжимал кулаки. Боль была фантомной; зверь блокировал её полностью, считая несущественной по сравнению с угрозой для пары.

Зверь взвыл, требуя сорвать дверь с петель. Трансформация уже жгла позвоночник, клыки удлинились, прокалывая нижнюю губу. Но Лиам держался. Стиснув челюсти до боли, он смотрел на закрытую дверь, отсчитывая удары собственного сердца.

А затем всё прекратилось.

В один момент. Словно кто-то перерубил невидимый кабель. Зловоние исчезло, сменившись запахом медицинского спирта. Спустя пару минут послышались легкие шаги по направлению к балкону.

Этого оказалось достаточно.

Контроль рухнул.

Дверь балкона распахнулась от удара ноги еще до того, как девушка успела подойти. Лиам влетел внутрь одним текучим движением, едва удерживаясь на самой грани трансформации — желтые глаза светились во мраке, когти впились в косяк проема. Он схватил Адель, впечатав её в себя, закрывая обзор всей комнаты. Голова работала лихорадочно: сканирование углов, поиск тени, оценка угроз.

Ничего. Пусто. Только открытая аптечка на раковине в ванной и мокрые полотенца.

Адель шумно выдохнула ему в грудь, обмякая в захвате. Звук получился дрожащим, почти истерическим.

— Это того стоило? — прошептала она куда-то в район его ключицы.

Вопрос застал врасплох. Лев внутри недовольно зарычал, недовольный тем, что она говорит загадками. Лиам чуть ослабил хватку, позволяя ей дышать свободнее, но рук не убрал. Его ноздри все еще трепетали, выискивая следы чужака.

— О чем ты? — хрипло спросил он, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Адель медленно подняла голову. Она сделала лишь один крошечный шаг назад, выскальзывая из жесткого захвата, но не разрывая контакт окончательно — теперь между ними было расстояние вытянутой руки. Её синие глаза казались огромными на бледном лице.

— Мне жаль, — тихо сказала она, глядя ему за спину, в темноту квартиры. — Что тебе пришлось всё это терпеть.

Она говорила без конкретики, но формулировка «всё это» подразумевала нечто большее, чем просто неприятный вечер.

Лиама будто ударило током. Анализ ситуации щелкнул в голове со скоростью процессора.

Запах магии. Кровь. Обстоятельства.

— Проклятие? — вырвалось у него само собой. Вопрос прозвучал слишком жестко, лишая девушку последней иллюзии безопасности.

Адель горько усмехнулась. Криво, одними уголками губ. Усталость этого дня легла на неё тяжелым грузом, стирая последние капли профессиональной отстраненности.

— В некотором роде, — ответила она.

Лиам коротко рыкнул, но тут же подавил порыв. Воспоминание о том, как она отшатнулась от него ранее, было слишком свежим. Зверь внутри бесновался, требуя найти источник угрозы и уничтожить его, но Лев заставил себя сделать медленный вдох.

Он мягко, но непреклонно взял Адель за локоть, уводя её глубже в гостиную. Усадил на диван — почти насильно, игнорируя её попытку отстраниться. Опустился перед ней на одно колено, беря её руки в свои.

Его когти всё еще кровоточили — два темных пятна расплывались по ткани. Но сейчас Лиама волновала только она. Он принюхался, водя носом вдоль её шеи, ключиц, запястий. Искал запах чужого яда или пореза. Ничего. Только спирт, мыло и этот сводящий с ума аромат снега.

Пораженного участка кожи не было видно.

Лиам отстранился, тяжело выдыхая сквозь сжатые зубы. Желание узнать причину стало почти невыносимым.

— Что это было? — его голос прозвучал хрипло, вибрируя на низких частотах. Лев внутри метался, требуя уничтожить источник боли своей пары.

— Следствие, — ровно ответила она, глядя куда-то в сторону. — Последствия жизни с тем, что тебе не принадлежит.

— Чушь, — отрезал Лиам. Зверь внутри рычал, чуя её страх, но разум Льва держал поводок мертвой хваткой. — Я чувствую магию, Адель. От тебя фонило так, что у меня до сих пор сводит зубы. Но я не вижу ни одного признака этого "проклятия". Ни одного амулета для сдерживания.

Она подняла на него взгляд. В синих озерах плескалась паника, которую она отчаянно пыталась скрыть за ледяной коркой.

— Насколько хорошо ты себя контролируешь? — тихо спросила Адель, нарушая повисшую на долгие секунды тишину.

Вопрос показался Льву абсурдным до смешного. Контроль был иллюзорным. Он уже открыл рот, чтобы бросить что-то язвительное, но осекся, глядя в эти синие глаза. Она спрашивала не из праздного любопытства. Ей нужно было знать параметры безопасности.

— Достаточно, — хрипло ответил он, стараясь держать голос ровным. — Чтобы от меня не требовалось больше того, что есть.

Адель кивнула. Коротко, деловито.

— Хорошо. Просто... не трогай.

Лиам замер. Вопрос «что именно?» застрял в горле, когда девушка потянула край футболки вверх.

Она раздевалась. Прямо здесь, при нем. Не соблазнительно, а механически, словно выполняла неприятную медицинскую процедуру. Ткань поднялась выше, обнажая бледный живот и ребра.

И Лиам увидел.

Под широким медицинским пластырем сбоку, чуть ниже ребер, виднелось это. Это нельзя было назвать шрамом. Рана выглядела так, будто была нанесена пять минут назад: воспаленные края, следы грубых нитей, запекшаяся кровь. И прямо в плоть, намертво пригвоздив кожу к мышцам, была вбита полоска тусклого металла размером с ладонь взрослого мужчины. Металл казался живым — он едва заметно пульсировал в такт биению сердца девушки, едва ли на грани восприятия источая ту самую тошнотворную магическую вонь, которую Лиам учуял минуту назад.

Понимание ударило обухом по затылку. Эта штука буквально прибита к её внутренностям.

Лев зарычал низко и угрожающе, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Его собственные царапины на руках вспыхнули огнем, отзываясь на боль пары. Он видел много жестокости, но такое вызывало желание убивать медленно.

— Бионический имплант, — прошептал Лиам, наклоняясь ближе. Он втянул воздух, анализируя запах.

Помня запрет, он сдержал руку, которая тянулась сорвать эту мерзость немедленно. Лишь прищурился, сканируя металл взглядом хищника. Но инстинкты молчали. Металл был инертен. Мертв.

И это было самым странным.

«Как?»

Мысль билась в голове паническим пульсом.

Любой магический конструкт фонит. Всегда. Особенно если он связан с подавлением чужой силы. Минуты назад запах бил в ноздри так сильно, что заглушал даже кровь. Это была не просто аура — это был активный поток энергии, циркулирующий внутри металла.

Но сейчас... Сейчас, когда она стоит перед ним в двух шагах, пахнущая мылом, кровью и холодом, от пластин исходит абсолютная тишина. Пустота. Как будто устройство спит. Или выключено из розетки.

Проклятие? Нет. Проклятия фонят постоянно, они вплетаются в ауру носителя. Здесь же ощущался четкий контур чужеродного предмета. Механика.

«Стабилизатор?», — догадался Лев. Но это не дало ему понимания как это поможет сдерживать "проклятие" внутри человечки.

— Что будет, если достать окончательно? — спросил он, хотя ответ пугал его до дрожи.

Адель горько усмехнулась. В этом звуке не было ни капли веселья.

— Можно сказать, что это станет моей гибелью, — ответила она буднично, словно обсуждала прогноз погоды.

Опять эта странная формулировка. «Можно сказать». Словно она сама не уверена в терминах собственной смерти.

Лиам смотрел на неё, чувствуя, как шестеренки в голове начинают крутиться со скрипом, пытаясь осознать масштаб катастрофы. К этой девушке прилагалась инструкция по эксплуатации, написанная кровью, и он понятия не имел, как её читать.

Может, эти пластины работают как клетка Фарадея для магии. Замыкают цепь на себе, не давая выбросу убить сосуд. Зачем? Почему не излечить?

Видя, что лев погрузился в тяжелую задумчивость, анализируя новую информацию, Адель плавно отстранилась. Её движение вывело его из транса. Девушка молча одернула футболку, возвращая себе дистанцию.

Лиам смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение пополам с отчаянием.

— Это единственное, что мешает тебе остаться? — спросил он, и голос прозвучал ниже обычного, вибрируя от сдерживаемого рыка.

Адель хмуро посмотрела на него из-под мокрой челки. В её взгляде не было страха, только холодная констатация факта.

— Это лишь следствие, — ровно ответила она, поправляя рукав футболки. — Жить под одной крышей с оборотнем, которого будет корежить минимум раз в сутки... Не самая лучшая идея для выживания нас обоих.

Лиам понимал её правоту. Зверь уже сейчас реагировал слишком остро. Но признать это вслух означало капитулировать перед обстоятельствами, чего его гордость допустить не могла.

— А с инквизитором значит можно, — проворчал он скорее по привычке, чем из реальной злобы. Слова вырвались сами собой, выдавая ту самую детскую ревность, которую Лев так презирал в себе.

Адель вздохнула. Устало, обреченно. Кивнула, признавая его логику:

— Нат привык. Он знает меня давно.

Рычание зародилось глубоко в груди Лиама, поднимаясь к горлу непреодолимой волной.

— Значит, привыкну и я, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Это был ультиматум, брошенный вселенной.

Адель ничего не успела ответить. Она лишь открыла рот, чтобы возразить или согласиться — этого Лиам уже не узнал. Расстояние между ними сократилось за долю секунды.

Он накрыл её губы своими. Резко, почти грубо, вкладывая в этот поцелуй всю накопившуюся фрустрацию последних дней.

Почему ему так катастрофически не везет? Он только смирился с тем фактом, что пара оказалась человеком, принял правила игры, как судьба подбросила новый сюрприз. Проклятие. Железяку, прибитую к ребрам.

«Может, я смогу что-то сделать?» — пронеслась отчаянная мысль. «Должен же быть способ?»

Но разум тут же дал холодный ответ: если бы решение существовало, Церковь нашла бы его. Если лучшие умы Ордена смогли предложить только кусок металла, пришитый к плоти...

Адель не оттолкнула его. Она просто замерла, окаменев в его руках. Не отвечала на поцелуй, но и не сопротивлялась, позволяя этому случиться. Просто сидела, принимая чужую волю, пока её собственные руки висели вдоль тела плетьми.

Осознание того, что он снова переборщил, ударило Льва по голове. Он заставил себя отстраниться, разрывая контакт. Между ними снова повис воздух, густой от неловкости и невыплеснутой ярости зверя.

— Извини, — хрипло бросил Лиам, отворачиваясь. Ему нужно было остудить голову. Алкоголь подойдет.

Он ушел в сторону кухни, слыша, как за спиной тихо скрипнул пол — девушка тоже шевельнулась. Звякнуло стекло. Запах хорошего шотландского виски наполнил комнату. Лиам плеснул напиток в тяжелый стакан, залпом осушил половину и обернулся.

Адель стояла в дверном проеме, кутаясь в его огромную футболку. Она молча смотрела на бутылку в его руке.

— Налить? — неожиданно для самого себя спросил Лиам.

Она чуть помедлила, словно взвешивая риски, а затем коротко кивнула.

— Да.

Лиам достал второй стакан. Плеск жидкости показался оглушительно громким в тишине квартиры. Он протянул ей бокал. Их пальцы соприкоснулись; Лиам почувствовал ледяной холод её кожи сквозь свой жар.

Они вернулись на диван. Сели на противоположных концах, соблюдая дистанцию. Следующие несколько минут прошли в абсолютном молчании. Только шум дождя за окном да тихий звон стекла нарушали тишину.

Тишина в гостиной затягивалась, становясь физически тяжелой. Слышно было только мерное гудение холодильника и шум дождя за панорамным окном. Лиам сидел на краю дивана, поставив локти на колени и сжимая стакан так, что стекло жалобно скрипело под пальцами. Алкоголь не приносил привычного расслабления — лишь плавил ледяную маску контроля, обнажая то, что Лев предпочитал держать глубоко внутри.

Он смотрел на Адель, сидящую в кресле напротив. Она куталась в его футболку, обхватив себя руками. В её позе была такая беззащитность, от которой у зверя сводило челюсти. Но стоило ей поднять взгляд, как маска возвращалась на место.

Лиам загнал сам себя в угол.

Алкоголь развязал язык внутреннему монологу, который он успешно давил последние сутки. «Она терпит тебя», — шептал внутренний голос с нотками истерики. — «Терпит из-за долга. Потому что боится. Ты же видишь, как она смотрит на тебя исподлобья».

Ему казалось, что он ей отвратителен. Огромный, опасный хищник, от которого несет кровью и яростью. Он видел это в том, как она замирала при его резких движениях. Видел в том, как отстранялась, когда он подходил слишком близко. Проклятая разница в возрасте била по мозгам сильнее любого алкоголя. Почти сто лет разницы казались пропастью между ними. Для неё он — старик.

— Животное, — глухо выдохнул он в тишину комнаты, даже не осознав, что произнес это вслух. — Чертов эгоистичный ублюдок. Навязался... Нужен кто-то нормальный...

Мысли о её возрасте снова вернулись, отравляя сознание. Ребенок. Пусть умный, пусть циничный, но ребенок, запертый в клетке обстоятельств. А он, старый дурак, пялится на неё, потому что инстинкты затуманили разум.

— Что мне делать? — прошептал он в пустоту, глядя на остатки виски на дне стакана.

В этот момент движение сбоку заставило его замереть.

Адель встала. Её движения были тихими, почти невесомыми. Она подошла к нему вплотную — ближе, чем позволяла любая зона комфорта. Остановилась прямо перед ним, прижимаясь коленями к его коленям.

Лиам боялся дышать. Зверь внутри притих, превратившись в комок нервного ожидания. Сейчас она скажет «мне пора». Скажет, что больше не может находиться с ним в одной комнате.

Но вместо слов Адель просто выпила оставшийся алкоголь залпом, поморщившись от крепости. Поставила пустой бокал на столик.

Она шагнула вперед, перешагивая через его расставленные ноги, и опустилась рядом. Не села, а именно упала спиной ему на грудь, тяжело привалившись затылком к его плечу. Облокачиваться пришлось всем весом — усталость наконец догнала её окончательно.

Лиам окаменел. Его сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Тепло её тела сквозь тонкую ткань футболки прожигало до костей. Запах стал невыносимо близким.

Зверь внутри вздыбил шерсть, готовый либо зарычать на посягательство, либо замурчать от удовольствия. Лиам выбрал второе, хотя рычание всё еще вибрировало в груди от страха сделать что-то не так.

Он медленно, очень осторожно поднял руку и положил ладонь ей на талию поверх ткани. Просто чтобы удержать равновесие, убеждал он себя. Чтобы она не соскользнула на пол.

Адель не оттолкнула его. Наоборот, чуть расслабилась, позволяя себе вес тела переложить на него полностью. Её дыхание выровнялось, стало глубоким — она засыпала сидя.

Лиам сидел неподвижно, боясь спугнуть этот хрупкий миг доверия. Одной рукой он продолжал удерживать её за талию, второй аккуратно, самыми кончиками пальцев, коснулся едва влажных волос у виска, отводя прядь.

Адель уснула практически мгновенно. Тяжелый день, алкоголь и тепло чужого тела сделали свое дело — она просто обмякла в его руках, превратившись из ледяной статуи в обычного, смертельно уставшего человека.

Лиам замер под её весом. Зверь внутри довольно заурчал, принимая эту близость как должное. Лев убаюкивался тихим сопением девушки, теплом её спины, прижатым к его груди. Он осторожно откинулся на спинку дивана, стараясь не потревожить её сон, устроил её удобнее, подложив руку ей под голову вместо подушки. Спустя несколько минут борьбы с собственными инстинктами, требующими охранять добычу до утра, Лиам тоже провалился в тяжелый, тревожный сон без сновидений.

Утро выдалось неловким.

Первым проснулся зверь. Внутренние часы сработали безупречно: рассвет едва окрасил небо в серый цвет. Лиам открыл глаза и сразу понял две вещи: во-первых, он лежит на диване в крайне неудобной позе полулежа, а во-вторых, что-то тяжелое и теплое прижимает его левую руку к телу.

Он опустил взгляд. Во сне они переместились. Девушка соскользнула вниз, подтянув ноги прямо ему на колени, и теперь буквально развалилась на нем сверху, используя грудь Лиама вместо матраса. Её голова покоилась чуть ниже его ключицы, светлые волосы рассыпались спутанным ореолом, щекоча кожу сквозь ткань футболки. Дыхание было ровным и глубоким.

Лиам затих, боясь пошевелиться. Солнце уже встало окончательно — судя по свету, время давно перевалило за девять утра. Им скоро нужно выдвигаться.

С тяжелым вздохом сожаления о том, что момент абсолютного покоя закончился, Лиам аккуратно коснулся её плеча.

— Пора вставать... — голос прозвучал хрипло со сна.

Адель дернулась всем телом, резко втягивая воздух. Она распахнула глаза, но фокусировка заняла пару секунд — сказывался вчерашний алкоголь. В следующий миг девушка осознала положение своего тела. Замерла, окаменев. Синие глаза расширились от паники, когда она поняла, где именно находится её голова и чьи руки придерживают её спину.

Она попыталась отстраниться так быстро, словно села на раскаленные угли. Резко выпрямилась, сев на его коленях, создавая дистанцию между ними. Щеки залил густой румянец. Она судорожно разминала затекшую шею, пытаясь скрыть смущение за бытовой суетой, пряча очередной зевок в кулак.

— Мне нужно умыться, — бросила она куда-то в сторону, избегая смотреть ему в глаза. Голос был немного сиплым после сна.

Не дожидаясь ответа, она вскочила на ноги и почти бегом скрылась в коридоре, ведущем в ванную комнату. Лиам остался сидеть на диване, глядя на захлопнувшуюся дверь. На месте, где только что лежала её голова, осталась вмятина. Запах алкоголя смешанный с её собственным ароматом всё еще висел в воздухе.

«Зря я вчера налил ей столько», — подумал Лиам, наконец позволяя себе расслабиться и упасть обратно на подушки. Человеческая регенерация действительно справлялась хуже. Судя по тому, как неуверенно она двигалась, голова у неё сейчас должна гудеть.

Лиам дождался, пока шум воды в ванной стихнет. Он прошел в спальню и открыл шкаф. Переодевшись, он почувствовал себя чуть более собранным. Дистанция была необходима. Физическое расстояние между ними сейчас — единственный способ сохранить остатки его контроля над зверем, который требовал закинуть эту хрупкую девчонку обратно на плечо и спрятать в самой глубокой пещере прайда. Наверное... наверное, так будет лучше для всех. Пока что.

Адель вышла из ванной спустя десять минут. Она успела переодеться в свою одежду, которая выглядела слишком строгой и официальной для этого дома. Волосы были влажными, лицо бледным, но маска «ледяной королевы» вернулась на место без единой трещины.

— Нам нужно выдвигаться, — сухо сказал Лиам, проходя мимо неё к выходу. Это прозвучало как приказ, но внутри он надеялся, что она откажется. Что скажет: «Я останусь».

Она ничего не ответила, лишь молча прошла следом за ним.

В машине пахло кожей и озоном от кондиционера. Лиам вел резко, перестраиваясь из ряда в ряд, выжимая максимум из двигателя. Ему нужно было сбросить напряжение через скорость, иначе он рисковал просто раздавить руль руками.

Адель сидела рядом, пристегнутая ремнем безопасности. Она достала свой планшет, открыла мессенджер. Пальцы быстро забегали по экрану. Лиам видел её отражение в темном стекле: хмурый лоб, плотно сжатые губы. Она печатала сообщение Натаниелю.

Закончив, она убрала телефон, но не включила музыку и не заговорила. Просто смотрела вперед.

Через пару минут её коммуникатор тихо пиликнул. Девушка вытащила устройство. Прочитав ответ Ната, она нахмурилась еще сильнее. Её пальцы побелели, сжимая края.

Лиам уловил изменение запаха. Тревога. И раздражение.

— Что пишет? — спросил он, не отрываясь от дороги.

— Говорит, что нам обоим лучше приехать в Центр прямо сейчас, — ровно произнесла Адель. — У него есть новости. Но почему-то отказывается говорить детали по комму. Просит привезти тебя лично.

Лиам сжал руль до хруста пластика. Инквизитор никогда не просил о личном присутствии ради пустых разговоров. Если старый лис хочет видеть их обоих очно после такой ночки — случилось нечто действительно дерьмовое. Новое убийство? Или они нашли связь?

— Едем, — коротко бросил Лев, перестраиваясь в левый ряд, включая проблесковые маячки на решетке радиатора и вдавливая педаль газа в пол. Сирена взвыла, расчищая путь.

Они добрались до Центра быстрее обычного. Лиам припарковался на резервном месте, игнорируя возмущенные сигналы системы парковки. Они поднялись в кабинет Ната почти бегом.

Инквизитор стоял у своего стола, скрестив руки на груди. Выглядел он паршиво — тени под глазами, воротник рубашки расстегнут. Когда вошли Лиам и Адель, он смерил их тяжелым взглядом, задержавшись на спутанных волосах Льва и общей помятости консультантки.

— Закрой дверь, — вместо приветствия приказал Натаниель Ричарду, который вошел последним.

Медведь выполнил просьбу. Щелчок замка отрезал их от внешнего мира, погружая кабинет в тяжелую, давящую тишину. Натаниель обошел свой стол и тяжело опустился в кресло, жестом указывая остальным садиться. Он выглядел так, словно не спал неделю: под глазами залегли темные тени, а воротник белоснежной рубашки был расстегнут, что для инквизитора было равносильно публичному признанию в панике.

— Крис едва уговорил СМИ не выпускать материал в утренний выпуск, — начал Натаниель без предисловий, потирая переносицу. — Вайс потратил на эту стерву весь вчерашний вечер. Марианна утверждает, что у неё есть эксклюзив, который перевернет всё дело с ног на голову.

Лиам медленно сел в кресло напротив стола Ната. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Какого черта она вообще лезет? — голос Льва стал ниже, приобретая рычащие обертоны. — У нас закрытое расследование. Любое противодействие следствию со стороны прессы — это прямое нарушение Акта о Тайных Искусствах. Это уголовное преступление.

Натаниель поморщился, как от зубной боли, и устало потер глаза.

— Я знаю законы лучше тебя, Лев, — процедил он. — Проблема в том, что Марианна нашла способ обойти закон об ограничении информации. Она грозится, что если мы дадим ей «эксклюзив», она сольет данные официально, через пресс-службу Церкви, без утечек. Если же мы откажем... она устроит прямой эфир прямо из-под наших окон. Учитывая, что официальное следствие буксует уже который месяц, любой скандал поставит крест в том числе и на твоей карьере, Блэквуд.

Адель, стоявшая до этого момента молча и неподвижно, чуть подалась вперед. Её синие глаза сузились, превращаясь в ледяные осколки.

— Что за эксклюзив что потребовал нашего личного присутствия здесь? — спросила она ровно. — Мы могли бы выслушать условия по комму. Почему экстренный вызов?

Натаниель посмотрел на них обоих тяжелым взглядом человека, которому приходится выбирать между чумой и холерой. Он сцепил пальцы в замок и произнес всего одно слово:

— Интервью.

В кабинете повисла звенящая пауза. Лиам почувствовал, как внутри поднимается волна первобытной, неконтролируемой ярости. Не просто злость — слепая, животная потребность защитить территорию и пару.

Интервью означало камеры. Фонари. Вопросы. И самое главное — публичность.

— Исключено, — глухо прорычал Лиам, поднимаясь на ноги. Кресло отъехало назад с грохотом. — Никаких интервью. Пусть пишет что хочет. Я запру её...

— Сядь! — рявкнул Натаниэль так, что зазвенели стекла. В его глазах больше не было усталости обычного бюрократа — там горел холодный огонь старшего офицера Ордена. — Сядь. На место. Сейчас же.

Лев замер. Зверь рвался наружу, требуя поставить зарвавшегося человечка на место, но разум взял верх. Лиам медленно опустился обратно, хотя дерево кресла затрещало под весом его напряженного тела.

— Ты не понимаешь серьезности ситуации, — продолжил Натаниель тише, но теперь каждое слово било хлыстом. — Церковь ищет повод списать нас всех. Этот репортаж будет объявлен «провокацией деструктивных элементов». Вас двоих отправят на переаттестацию в Сибирь, а нас... сам знаешь куда везут священников, когда они перестают быть полезными.

Натаниель перевел дыхание и кивнул на экран своего планшета, который лежал на столе.

— Либо вы оба сейчас идете к ней в переговорную, улыбаетесь этим шакалам и несёте красивую чушь про «эффективное взаимодействие ведомств» и «совместную работу во благо общества», либо я подписываю приказ о передачи дела. Выбирайте.

Слова Натаниеля повисли в воздухе тяжелым свинцом.

Интервью. Публичное подтверждение связи.

Это было самоубийством. Если «Декоратор» уже следит за ними — а после сцены в подсобке Лиам был в этом уверен на сто процентов — публичное признание их пары станет красной тряпкой. Убийца ударит по ней, чтобы сделать ему больнее. Он просто отдаст Адель в руки маньяка на серебряном блюде.

— Нет, — голос Льва прозвучал низко и вибрирующе, обнажая клыки. — Исключено.

Натаниель открыл рот, собираясь воззвать к логике или протоколу, но Лиам оборвал его жестом.

Однако прежде чем он успел озвучить условия своего отказа, воздух в комнате изменился.

Адель всё это время стояла неподвижно у окна. Теперь она медленно повернулась к ним. Звук её шагов казался оглушительным. Она подошла к столу Ната, взяла свой планшет, который оставила там ранее. Её движения были выверенными, механическими, лишенными всякой суеты. Лицо снова превратилось в ледяную маску.

— Хорошо, — ровно произнесла она, глядя куда-то сквозь Натаниеля. — Нам нужно обсудить тезисы интервью. Чтобы легенда выглядела достоверной.

Лиам резко вскинул голову. Его желтые глаза впились в неё. В них плескалось непонимание, быстро перерастающее в чистую ярость. Она что, серьезно? Она готова продать свою безопасность ради... чего? Ради того, чтобы убийца нашел их быстрее?

Ричард тоже напрягся, пытаясь встать между девушкой и взбешенным альфой.

— Может мы коллективно обсудим данный вопрос?...

— Ричард, — голос Лиама стал опасным предупреждением. — Закрой рот.

Адель уже направилась к выходу из кабинета. Она двигалась стремительно, чеканя шаг, словно шла на расстрел. Не оборачиваясь, бросив через плечо:

— Пойдем. Нужно обсудить детали.

Лиам смотрел ей вслед секунду, две. Зверь внутри него выл от желания схватить её, перекинуть через плечо и запереть в спальне, пока опасность не минует. Но вместо этого он молча развернулся и пошел следом. Игнорируя протестующий оклик Ричарда позади.

Они вышли в коридор. Адель дошла до конца прохода, где располагались переговорные комнаты высшего уровня доступа. Приложила ладонь к сканеру соседнего кабинета — пустующего зала для допросов высших чинов. Замок щелкнул.

Она вошла внутрь первая. Прошла мимо длинного стола прямо к панорамному окну во всю стену. Остановилась спиной к входу, сложив руки за спиной. Темный силуэт на фоне серого неба мегаполиса.

Лиам вошел следом. Дверь закрылась автоматически, отрезая их от звуков офиса. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Он подошел к ней, встав сзади и сбоку, загораживая собой угол комнаты. Напряжение можно было резать ножом. Лев готовился к драке, шерсть под кожей стояла дыбом.

— Объясни мне, какого черта ты согласилась, — процедил он, нарушая тишину. Голос звучал угрожающе тихо.

Адель долго смотрела в окно на потоки машин внизу. Затем повернула голову. Взгляд был холодным, расчетливым и абсолютно чужим.

— Ты хочешь отказаться играть роль влюбленного идиота? — спросила она без тени эмоций. — Хорошо. Скажи Крису, что твоя хрупкая человечка боится папарацци. Посмотрим, сколько часов пройдет, прежде чем Вайс спустит на нас всех псов Ордена под предлогом нашей «некомпетентности». Тебя отправят в патруль границы охранять склады, а меня переведут архивариусом в Ватикан, перебирать пыльные фолианты до конца жизни.

Она сделала шаг вперед, выходя из-под защиты его плеча, и посмотрела ему прямо в глаза снизу вверх. Несмотря на разницу в росте, сейчас именно она доминировала в разговоре.

— У нас нет выбора, Лиам. Мы либо даем им эту сказку про нас, либо они уничтожат и нас и тех кто рядом. Выбирай.

Лиам смотрел на неё сверху вниз, и внутри него боролись два желания: зарычать так, чтобы посыпалась штукатурка, или просто сгрести её в охапку и унести обратно в свою квартиру, заперев все двери.

Но она была права. Проклятая, невыносимая — она снова оказалась права. Натаниель не станет рисковать карьерой ради их комфорта, а Церковь только и ждет повода объявить Альфу нестабильным элементом, который подвергает опасности «обычного человека». Публичная сказка о любви истинной пары убьет остатки анонимности Адель, но отказ от интервью уничтожит их карьеру мгновенно.

— Хорошо, — глухо выдохнул он, признавая поражение. Его голос звучал низко, вибрируя от сдерживаемого рыка. — Какой план?

Адель пожала плечами, возвращаясь к панорамному окну. Она смотрела на город так, словно пыталась найти там ответы.

— Стандартная сказка для газет, — сухо произнесла она. — Искра с первого взгляда. Буря страстей. Непреодолимое притяжение, которому мы пытались сопротивляться во благо службы. Пара человек... — она сделала паузу, чуть скривив губы. — Грустно, конечно. Но все счастливы. Это такая редкость — быть связанным на подобном уровне. Редкий биологический феномен. Читатели любят романтику.

Лиам горько усмехнулся. Зверь внутри ощетинился при слове «счастливы», но Лиам проигнорировал его.

— Слишком не похоже на жизнь, — хрипло заметил он.

Адель скопировала его усмешку — такую же кривую и лишенную веселья. Она подошла ближе, встав почти вплотную, и подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Жизнь никому не интересна, Блэквуд, — тихо сказала она. Её синие глаза смотрели прямо, без страха, анализируя его реакцию. — Людям нужны драмы. Страсти. Преодоление. Разыгрывать драму я не хочу. Мне хватило сюжета в моей собственной биографии. Так что давай просто дадим им то, чего они ждут: красивую картинку.

Она отступила на шаг назад, разрывая контакт, и прошла мимо него к выходу из кабинета.

— Идем. Нам нужно успеть поговорить с Крисом до того, как Нат притащит эту стерву.

Лиам молча кивнул, принимая правила игры. Он вышел из кабинета следом за ней, стараясь ступать в такт её шагам, чтобы создать видимость единства, хотя внутри всё переворачивалось от необходимости играть эту роль.

Они спустились на этаж Инквизиции. В коридорах сновали стажеры-люди, бросая испуганные взгляды на Льва — даже без трансформации его аура давила на обычных людей, заставляя их прижиматься к стенам. Лиам чувствовал напряжение Адель; она шла идеально ровно, но он ощущал дрожь её пальцев, когда она поправляла волосы.

Кабинет руководителя отдела был залит искусственным светом. Кристиан стоял у своего рабочего стола, изучая голографическую схему города, и курил электронную сигарету. Когда вошли Лиам и Адель, он лишь коротко кивнул, гася проекцию.

— Я уже думал отправлять наряд на ваши поиски, — начал было он, но осекся под тяжелым взглядом Льва. — Кхм. У нас мало времени. Через сорок минут подъедет съемочная группа канала «События».

Адель села в кресло, закинув ногу на ногу. Её поза была расслабленной, почти ленивой, но взгляд оставался острым, как скальпель.

— Что именно нужно общественности? — спросила она, постукивая ногтем по столу. — Романтическая баллада о том, как один приручил другого?

Кристиан поморщился, доставая планшет.

— Почти. Отдел связей хочет видеть историю преодоления. Трагедия одиночек. Одинокий Альфа, который слишком долго держал дистанцию, потому что боялся навредить... и сильная духом девушка, которая приняла его суть. Нам нужен образ союза видов. Дружба народов, все дела. Это успокоит радикалов в Совете.

Лиам сел в соседнее кресло. Кожзам неприятно холодил кожу сквозь влажную футболку.

— И какую легенду мы им скармливаем? — спросил он, глядя только на Кристиана. Смотреть на Адель сейчас было опасно — зверь реагировал на неё слишком остро после утреннего инцидента.

— Знакомство во время осмотра места преступления, где вы спасли друг другу жизнь, — монотонно зачитывал Кристиан, не поднимая глаз. — Совместная работа допоздна. Неожиданное открытие чувств на фоне стресса. Ничего сверхъестественного в деталях. Никакой магии в быту. Вы просто два человека, которые...

— Договорились, — кивнула Адель. Она взяла протянутый планшетом стилус и быстро набросала пару тезисов: «Совместный осмотр», «Спонтанная реакция на угрозу», «Взаимное спасение». — Согласуем текст перед включением камер...

Спустя пол часа их разговор прервал сигнал интеркома на столе Кристиана.

— Отец Натаниель и пресса ожидают в приемной, — прошелестел голос секретаря.

Кристиан закатил глаза.

— Началось. Входите!

Дверь открылась. Первым вошел Натаниель. Его лицо было серым от недосыпа, воротник рубашки потемнел от влаги — видимо, он бежал. За ним, словно тень, скользнула Марианна.

Увидев Лиама и Адель стоящими рядом у стола следователя, она на долю секунды замерла. Профессиональная маска самоуверенной стервы дала трещину. Журналистка явно не ожидала увидеть их здесь вместе, да еще и в такой... рабочей близости. На секунду в её глазах промелькнул испуг.

Но профессионализм взял верх быстрее. Марианна вскинула подбородок, выпрямляя спину. Оскал хищника сменился дежурной улыбкой репортера.

— Господа, — пропела она, делая шаг вперед и включая нагрудный микрофон. — Надеюсь, я не прервала важные теологические дискуссии?

Лиам почувствовал, как внутри натянулась струна. Зверь вскинул голову, реагируя на вторжение чужаков в их пространство — особенно на запах дешевых цветочных духов и человеческого пота, исходящий от журналистки.

Марианна сделала шаг вперед, улыбаясь прямо в лицо Лиаму. Камера в руках тощего парня за её спиной издала тихий писк, фокусируясь.

— Мисс Моро, вы выглядите просто сногсшибательно для человека, который едва не стал обедом для маньяка. Это новая форма консультирования Инквизиции?

Лиам сделал шаг вперед, заслоняя Адель собой. Его рост и ширина плеч физически выдавили журналистов из личного пространства Альфы.

— У вас тридцать секунд, чтобы выключить камеру и проваливать к черту, пока я не вышвырнул вас вместе с дверью, — его голос был низким вибрирующим рыком, от которого у людей-операторов обычно подгибались колени.

Но Марианна лишь вздернула подбородок. Она была готова к агрессии.

— О, детектив Блэквуд, мы оба знаем, что вы этого не сделаете. Вы же герой города, а не дикарь из трущоб.

Адель плавно выскользнула из-за спины Лиама. Её движение было текучим, почти змеиным. Она подошла вплотную к мужчине, встав между ним и камерой, и закинула руку ему на шею, заставляя наклониться. Другой рукой она погладила его по груди, успокаивающе похлопывая, словно укрощала разъяренного быка.

— Дорогой, успокойся, — произнесла она громко, четко, идеально играя роль влюбленной без ума. В её синих глазах плескался смех, но губы были плотно сжаты. — Ты же обещал отцу Натаниелю вести себя прилично. Не пугай прессу.

В этот момент мальчишка-фотограф, стоявший чуть позади Марианны, инстинктивно нажал на спуск. Вспышка полыхнула белым огнем, озарив сцену: огромный мужчина, нависающий над хрупкой девушкой, которая держит его за галстук, прижимаясь всем телом и шепча что-то успокаивающее.

Кадр запечатлел всё: ярость в глазах Льва, спокойное превосходство девушки и абсолютную интимность момента.

Интервью превратилось в фарс, тщательно срежиссированный Адель.

Она стояла рядом с Лиамом, держа его под локоть так, будто он единственный спасательный круг в океане. На вопросы о «страшном убийце» она отвечала академическими терминами, называя его действия «аномальным энергетическим резонансом», чем довела Марианну до белого каления — репортерше нужны были слезы и драма, а получала сухую лекцию.

Когда один из молодых помощников спросил, тяжело ли ей, простому человеку, работать с чудовищами, Адель холодно улыбнулась:

— Мистер Блэквуд защищает меня гораздо эффективнее, чем любой экзоскелет или бронежилет. К тому же, моя специализация — анализ данных, а не рукопашный бой. Страх здесь контрпродуктивен.

Натаниель стоял в стороне, прислонившись к стене, и пил воду. Он выглядел постаревшим на десять лет. Когда журналисты наконец удалились, увозя с собой сенсационные кадры «Любовь сильнее смерти», инквизитор подошел к столу.

— Поздравляю, — сухо сказал он. — Завтра это будет на первых полосах всех таблоидов. Уже вижу заголовок: «Альфа прайда нашел свою истинную пару. Любовь зла?»

Лиам перевел взгляд на закрывшуюся за журналистами дверь. Девушка отошла от него на шаг, возвращая между ними ту самую дистанцию холодного профессионализма. Она одернула манжеты рубашки, поправила волосы — жесты стали резкими, лишенными той ленивой грации, которую она демонстрировала перед камерами.

— Я дала им ровно то, что они хотели, — сказала она ровным голосом, обращаясь к Натаниелю, словно Лиама здесь не было. — Картинку. Теперь они оставят нас в покое хотя бы на пару недель.

— Или до следующего провала, — мрачно добавил Натаниель из своего угла. Он выглядел так, словно постарел еще на десять лет за последние полчаса. Инквизитор потер переносицу двумя пальцами. — Марианна передала нам обещанное. Ричард уже разбирает файлы. Идёмте.

Они прошли в «аквариум» следственного отдела. Ричард сидел за терминалом, сгорбившись над клавиатурой. Его массивная фигура занимала почти всё пространство кресла. На главном экране мерцали строки кода и чертежи подземных коммуникаций Южного сектора.

— Ну? — рыкнул Лиам, подходя ближе. Медведь даже не обернулся, просто ткнул когтистым пальцем в мигающую иконку архива.

— Нашей стервозной подружке респект, — буркнул Ричард, увеличивая один из чертежей. — Это не просто утечка данных. Это полный пакет документации по модернизации коллекторов пятилетней давности. Закрытый реестр Департамента инфраструктуры. от самый, который Инквизиция изъяла из публичного доступа после того скандала с хищениями.

Он подсветил участок карты красным маркером. Узел связи под старой больницей для ветеранов.

— Технические спецификации узлов связи Южного сектора, — ответил медведь, увеличивая один из чертежей. Его коготь постучал по мерцающей красной точке. — Схемы прокладки силовых кабелей резервного питания. Но главное здесь стоит распределительный щит района. По бумагам он законсервирован с две тысячи двадцатого года. Но согласно этим логам... — Ричард вывел таблицу энергопотребления, — ...кто-то подключился к резервному контуру пол года назад. Потребление энергии циклично. Ровные пики каждые сорок восемь часов. Как часы.

Лиам склонился над столом, всматриваясь в цифры. Зверь внутри настороженно принюхивался к потокам данных, будто это был физический след.

— Мощность?

— Для работы серверов многовато, а вот чтобы запитать промышленный охладитель размером с комнату... — Ричард откинулся на спинку, складывая руки на груди. — Плюс смотри: протокол доступа. Вход выполнен через биометрику мэрии. Уровень допуска — старший инспекторский. Пропуск подписан электронной подписью самого Кристиана.

В комнате стало тихо.

Натаниель, стоявший позади них, медленно выдохнул.

— То есть наш парень предположительно работает в администрации города, — констатировал инквизитор. — Имеет доступ к закрытым базам энергораспределения. Мы искали постороннего взломщика, а замок открыл сам хозяин дома.

Ричард кивнул, хмуро глядя на список имен сотрудников техподдержки, имевших ключи от узла.

— Список персонала прилагается, — кивнул Ричард, выводя колонку имен. — Длинный список. Но если совместить график отключений камер наружного наблюдения с этими скачками потребления...

— Мы получим окно, когда система слепнет, — закончил за него Лиам. Он наконец почувствовал почву под ногами. — У нас есть временной коридор. Двадцать минут раз в двое суток. Когда он входит внутрь или выводит тепло наружу.

Адель, которая всё это время молча стояла рядом, опираясь бедром о край стола, наклонилась вперед. Её пальцы забегали по сенсорной панели Ричарда, вызывая наложение слоев.

— Замкнутый контур охлаждения требует сброса избыточного тепла во внешнюю среду, — произнесла она, изучая тепловые маркеры труб. — Иначе установка расплавится при пиковой нагрузке. Посмотрите на юго-восточный угол здания. Там аномалия температуры поверхности стены. Постоянная. Равномерное инфракрасное излучение.

Ричард переключил режим отображения. Тепловизионная съемка со спутника подсветила стену старого больничного корпуса ярко-алым цветом.

— Действительно, — выдохнул медведь. — Под зданием старый технический тоннель теплотрассы. Заблокирован еще в прошлом веке. На наших картах его нет, потому что Департамент инфраструктуры удалил этот сектор из всех реестров пять лет назад. Официально там пустырь.

Лиам смотрел на красную точку на экране. Впервые за долгое время пазл начал складываться. И от этой ясности становилось только страшнее.

— Он знал, что мы будем искать внизу, — процедил Лев, поднимаясь на ноги. — Нужно уточнить данные по Вайсу еще раз. Обманка? Ждет что мы будем ли копать вверх, в администрацию, пока он сидит прямо у нас под ногами. В месте, которого официально не существует.

Лиам нахмурился, растирая переносицу. Холодная логика начала вытеснять слепую ярость, но внутри всё еще кипел котел раздражения. Убийца не просто опережал их — он играл с ними, используя как актёров для своего театра.

— Нам нужно связать это воедино, — Лиам кивнул на голографическую проекцию Южного сектора, где пульсировали красные маркеры старых коллекторов. — Теплотрассы из архива и эти данные. Если у него там лаборатория, ему нужен постоянный приток энергии и воды. Плюс вентиляция.

Ричард тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула так, что жалобно затрещала кожа. Медведь выглядел помятым после общения с прессой в коридоре Центра.

— Я уже прогнал через базу все тендеры Департамента инфраструктуры за последние два года, — пробасил он, выводя на экран таблицу закупок. — Наш парень работает чисто, но жадность фраера сгубила. Он заказывал промышленный осушитель воздуха повышенной мощности. Официально — для «реставрации архивов». Оплата прошла через подставные фонды мэрии, которые мы пропустили бы, если бы не аудит цепочки поставок.

Адель, до этого молча стоявшая у окна со своим планшетом, подошла к столу. Она двигалась бесшумно, её движения снова стали выверенными и экономными. Белая ткань футболки резко контрастировала с темной одеждой мужчин.

— Генераторы холода так же дают конденсат, — сухо констатировала она, увеличивая чертеж узла связи под больницей. — Если он использует их для консервации тел перед... извлечением энергии, влажность там должна быть критической. Осушитель логичен. Но посмотрите на схему тепловых узлов.

Она вывела поверх строительной схемы карту подземных вод.

— Южная ветка коллектора проходит прямо под фундаментом здания. Температура воды там стабильно низкая из-за грунтовых вод. Он использует естественную среду для пассивного охлаждения реактора. Ему не нужны мощные системы отвода тепла, потому что земля сама работает как радиатор.

Лиам склонился над столом, упираясь руками в края. Желтые глаза сканировали наложение карт: старые трубы теплотрасс, новые кабели питания, подземные реки. Точки сходились в одном месте — заброшенный узел распределения ресурсов 1970-х годов, законсервированный после эпидемии холеры. Идеальное место. Изолированное, экранированное свинцовыми плитами старой защиты, имеющее выходы в обе системы сразу.

— Мы были прямо над ним, — процедил Лиам. — Свинцовая изоляция блокирует запах, а шум воды перекрывает звуки.

— Он ждал, — подал голос Натаниель. Он сидел в углу, массируя виски. — Мне передали выгрузку с камер наружного наблюдения района. За час до того, как вы спустились в коллектор, камеры внешнего периметра моргнули. Ровно на сорок секунд. Кто-то использовал протокол доступа мэрии, чтобы создать слепую зону. Он знал, что вы идете вниз.

В комнате повисла тяжелая тишина. Лиам медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Значит, маньяк видел их. Видел, как они зашли в тупик. И решил ускорить события, подбросив двойную жертву, пока Лев был отвлечен своими эмоциями. Это была идеальная провокация.

— Данные по первым двум жертвам? — хрипло спросил Лиам, поворачиваясь к Ричарду. Нужно было найти связь между ними. Она ведь должна быть?

Медведь побарабанил когтями по клавиатуре.

— Вот тут затык. Волка и льва объединяет только одно — оба работали в сфере городского контроля территорий. Один проверял парковки, другая — муниципальную недвижимость. Оба имели доступ к старым реестрам зданий. Как и наш убитый инспектор сейчас. А ведьма...

— Была внештатным консультантом отдела статистики, — тихо сказала Адель. Она стояла за спиной Лиама, глядя на списки имен. — Я помню её досье. Она занималась анализом энергопотребления жилых массивов.

Лиам замер.

Картинка сложилась с оглушительным треском.

Убийца не выбирает случайных людей. Он убивает тех, кто знает, как течет кровь города. Тех, кто знает карты труб, проводов и уязвимых мест.

— Он заметает следы, — глухо сказал Лиам. — Убирает тех, кто может вычислить аномалию потребления или незаконную врезку в городскую сеть. Следующая цель — тот, кто проектировал эти узлы.

Натаниель устало поднялся, опираясь на трость, которой обычно не пользовался. Лицо инквизитора осунулось.

— Нам нужно идти, — сказал он, застегивая верхнюю пуговицу сутаны. — Я должен успокоить Совет.

Кристиан просто коротко кивнул и вышел за Натом, оставив дверь приоткрытой. В зал ворвался шум оперативного центра.

Следом поднялась Адель. Она аккуратно собрала свой планшет, одернула рукава.

— Мне также нужно составить отчет по тепловому профилю, — произнесла она безжизненным голосом. Маска вернулась на место.

— Иди, — махнул рукой Ричард, потягиваясь всем своим массивным телом так, что захрустели позвонки. — Я прослежу, чтобы наши аналитики внизу не пропустили ни одной заглушки на этих схемах. Голова уже квадратная.

Когда Адель, бросив последний взгляд на Лиама (быстрый, оценивающий, холодный), вышла вслед за инквизитором, медведь остался сидеть, уставившись в одну точку.

— Она тебя явно провоцирует, котенок, — наконец пророкотал Ричард, снимая очки и протирая глаза. — Сначала строит из себя недотрогу, потом лезет в голову через общую задачу. Классическая схема обольщения хищников.

Лиам ничего не ответил, продолжая смотреть на красную точку на карте. Он думал не о ней. Он думал о том, что убийца оставил им фамилию Вайса слишком легко. Слишком напоказ.

Когда за Натаниелем и Адель закрылась тяжелая дверь, в аналитическом отсеке повисла густая, почти осязаемая тишина. Остался только мерный гул серверов охлаждения да тихий шелест пальцев Ричарда по сенсорной клавиатуре.

Лиам не сел. Он подошел к стене с картами, скрестив руки на груди. Желтые глаза сканировали красные маркеры убийств, накладывая их на схему подземных коммуникаций.

— Он использует их знания, — глухо произнес Лев, скорее размышляя вслух для самого себя, чем для медведя. — Убирает тех, кто знает слабые места системы. Инспектор знал каждый люк в Южном секторе. Ведьма знала графики энергопотребления. Лев проверяла узлы связи... Следующая цель — главный инженер водоканала или архитектор подземки.

Ричард лишь тяжело вздохнул, его массивные плечи опустились под тяжестью усталости.

— Если он убивает ради доступа, значит, база у него мобильная, — пробасил медведь, увеличивая масштаб карты Южного сектора. — Или он просто псих, которому нравится смотреть, как мы бегаем кругами. В любом случае быстро нам эту железку внизу не вскрыть. Там печати Инквизиции трехсотлетней давности.

Лиам ничего не ответил. Молчание снова стало тяжелым, давящим. Ричард работал, методично сопоставляя даты тендеров мэрии с графиками отключений света в районе. Медведь был идеальным архивариусом: терпеливым, въедливым и лишенным эмоций. Лиам же чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Зверь требовал действий, погони, крови, а вместо этого приходилось сидеть над таблицами Excel.

Но больше всего его грызло другое.

Он бросил короткий взгляд на закрытую дверь, где скрылась Адель. Контраст между тем, кем она была для него, и тем, что увидят сейчас остальные, вызывал физическую ломоту в костях.

Там, в коллекторе, прижатая к холодной стене, она была настоящей. Живой. Её страх пах холодом, её гнев заставлял воздух искрить. Она была диким зверем, запертым в хрупкой оболочке, и это сводило его с ума от желания защищать.

А час назад? На камеру?

Лиам стиснул зубы так, что свело челюсть. Он вспомнил этот кадр: как она стояла рядом, чуть касаясь его плеча, смотрела влажными, доверчивыми глазами и лепетала про «непредвиденную симпатию» и «сложившиеся обстоятельства». Идеальная жертва обстоятельств. Послушная.

Она играла роль настолько убедительно, что даже он сам на мгновение поверил в необходимость их союза ради спасения репутации Церкви. Но Лиам видел правду. Это была не игра. Это была броня из закаленной стали. Она использовала свои эмоции как щит, чтобы выжить среди хищников, которые были сильнее её физически. И самое паршивое — она делала это блестяще.

Ему хотелось выть. Ему приходилось зубами выгрызать право быть рядом с ней, доказывать ей свою полезность, терпеть насмешки Ричарда, рисковать шкурой... А теперь выясняется, что он не может отличить её эмоции от маски.

Лев внутри метался раненым зверем.

— Хватит дырку в карте сверлить, — голос Ричарда вырвал его из мрачных мыслей. — Смотри сюда.

Медведь развернул свой монитор. На схеме теплотрассы пульсировала желтая точка.

— Я нашел пересечение, — пророкотал Ричард. — Старый узел распределения пара. Законсервирован после пожара в восьмидесятых. По бумагам — пустышка. Но если верить логам Марианны о закупке генераторов... Питание туда подается через резервную линию гражданской обороны. Которая официально сгорела еще до нашего рождения.

Ночь опустилась на город быстро.

Ричард остался в штабе координировать группу техников — они собирались проверить вентиляционные шахты у больницы с первыми лучами солнца. Натаниель ушел готовить отчет для Старейшин, пообещав держать оборону перед Советом. Адель исчезла в штабе Инквизиции.

Лиам проводил её взглядом до дверей общежития при Центре. Ключи от внедорожника он молча бросил Ричарду на колени.

Медведь лишь хмыкнул:

— Не бесись, котенок. Все образуется.

Дорога до элитного жилого комплекса прошла в тишине. Лев бежал агрессивно, выжимая из лап всё, пытаясь сбросить напряжение скоростью.

В пентхаусе так же было тихо и холодно. Лиам прошел в гостиную. Взгляд тут же зацепился за балконную дверь.

На вытяжке, где птица проводила вечера, нахохлившись, сейчас было пусто. Широкий подоконник покрывал тонкий слой нетронутой пыли.

Лев внутри зарычал от глухого разочарования. Привык. За несколько дней этот синий взгляд стал якорем, без которого мир казался неправильным. Ему хотелось подойти к балкону, открыть окно и позвать её криком, но это было бы бесполезно.

Раздраженно рыкнув, Лиам прошел в ванну. Снял грязную одежду, и встал под ледяные струи душа. Вода смывала запах пота, но не могла смыть тяжесть мыслей.

Он вышел в спальню, обмотав бедра полотенцем, и открыл шкаф. Сухая футболка легла на разгоряченную кожу.

Сев на край кровати, Лиам обхватил голову руками.

«Проклятие», — думал он, глядя на свои руки. — «Что это за дрянь?»

Пластина металла, пригвожденная к плоти Адель. Тот едва уловимый, тошнотворный фон магии, который пробивался сквозь кровь. Это не было похоже на магию ведьм, — яркую, стихийную. Это пахло операционной. Лабораторией. Холодной сталью и болью.

Зверь внутри требовал ответов. Требовал крови. Но разум подсказывал: он бессилен.

Бросил взгляд на открытую балконную дверь. Пусто.

Снова эта звенящая тишина.

Лиам упал на неразобранную кровать прямо так. Уставился в потолок. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Адель в том коллекторе — мокрые волосы, расширенные от ужаса глаза — и то же самое лицо часы назад, спокойное и холодное.

Как долго они смогут играть эту роль для публики?

Утро началось с вибрации телефона на прикроватной тумбочке. Лиам рывком сел, сбрасывая остатки тяжелого сна.

Экран мигал уведомлением от Ричарда:

«Кот. Мы внизу всё прошерстили. Шахты уже пустые, следов взлома нет. Лишь нарочито брошенные пустые контейнеры. Здесь была лаборатория. Её вывезли до нашего прихода. Остался только чертеж на стене. Подписанный именем архитектора... который числится мертвым последние пять лет. Это карты вентиляции — там есть заброшенная насосная станция прямо под фундаментом больницы. Вход завален строительным мусором восьмидесятых годов. Я скину координаты. Сектор поисков сузился до одного квартала.».

Лиам коротко ответил: «Принял», даже не потрудившись добавить вежливое окончание. Он поднялся, прошел в ванную. Холодная вода немного привела мысли в порядок, но зверь внутри ворочался недовольный — он чуял запах Адель повсюду в этой квартире, а самой её здесь не было. Это раздражало инстинкты собственника.

Одевшись, Лиам вышел в гостиную за кофе, разгребая почту за ночь дальше.

Открыв новости, мужчина замер. Заголовок на передовой гласил: «Альфа нашел свою слабость? Сенсация или угроза?».

Лиам открыл статью, скривившись. На первой полосе красовалась их фотография. Кадр был пойман идеально: Лиам нависает над журналисткой, лицо искажено яростью, кулаки сжаты, глаза полыхают желтым огнем угрозы всему миру. А рядом она — спокойная, почти отстраненная, положившая ладонь ему на предплечье, успокаивая невидимым касанием. Контраст бритвенной остроты.

Он пролистнул страницу дальше. Второе фото заставило его напрячься так, что хрустнули суставы пальцев.

Снято в той же комнате. Он сидит вполоборота, смотрит на неё. И взгляд... Взгляд был таким, какого Лиам у себя никогда не помнил. Потерянный, чуть удивленный, абсолютно открытый. Так щенок-волчонок впервые видит снег. Полное, абсолютное отсутствие контроля. Глаза светились тем самым опасным золотом обожания, которое он прятал глубоко внутри.

Когда это он так расслабился? Память отказывалась выдавать такой момент.

Раздражение переросло в глухую ярость. Он гневно закрыл вкладку.

Однако телефон снова завибрировал. На этот раз высветилось имя Адель. Текст сообщения был коротким, сухим и официальным, как лезвие ножа:

«Мистер Блэквуд. Нам необходимо встретиться в ближайшее время для уточнения деталей соглашения в связи с новыми данными».

Лиам медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

Какого черта она пишет ему столь формально? Его злило что девушка видела в их связи лишь «соглашение», тогда как для него это значило куда больше.

Тяжело поднявшись, Лиам подошел к балкону.

Он напечатал сообщение сухо, без лишних слов, пытаясь задавить в себе желание написать что-то более мягкое. Зверь требовал урезонить её приказом, но человек понимал — давить на неё сейчас опасно.

Лиам: Я свободен. Где тебе удобно?

Отправив сообщение, он откинулся на спинку стула, глядя на мигающий индикатор отправки. Теперь оставалось только ждать.

Лиам отложил телефон, но легче не стало. Тишина в квартире была давящей. Он мерил шагами гостиную, пытаясь выстроить план разговора со Старейшинами, но мысли постоянно сбивались на неё. На то, как она смотрела на него вчера из-под ресниц, или на то, как пахла её кожа.

Прошло десять минут. Двадцать.

Телефон лежал на столе мертвым куском пластика. Лиам поймал себя на том, что стоит у окна и смотрит на дорогу. Зверь внутри недовольно ворочался. Альфа не любит ждать. Особенно когда речь идет о самке, которая ему принадлежит, даже если она сама этого еще не признаёт.

Когда прошло полчаса, он уже был готов звонить Натаниелю с требованием проверить камеры — вдруг маньяк всё-таки добрался до неё? Но тут экран вспыхнул.

Адель: Через час. Кафе «Эхо», верхний уровень. Столики в нишах.

Адель: Там чтят приватность клиентов. В нашей ситуации это будет не лишним.

Лиам выдохнул воздух, который, кажется, держал в себе всё это время. Благодарность смешалась с облегчением.

Лиам: Понял. Буду.

Он быстро прошел в спальню. Сборы заняли минимум времени: сменить футболку на свежую черную рубашку, застегнуть часы, пригладить влажные после душа волосы пятерней. Никакого парфюма — от него сейчас должно пахнуть только им самим и домом.

Уже стоя в дверях, готовый уйти, Лиам замер с ключами в руке.

Мысль пришла внезапно, ударив под дых своей неуместностью. Он посмотрел на свое отражение в зеркале прихожей. Растрепанные волосы, напряженная линия челюсти, рубашка, которую он надел слишком поспешно.

Это свидание?

Вопрос прозвучал в голове настолько чужеродно, что Лев фыркнул. Какое к дьяволу свидание? Это рабочая встреча. Обсуждение протокола безопасности. Они будут говорить о политике, не более.

Но почему тогда он переодевал рубашку?

Почему проверяет, ровно ли сидит воротник?

И почему мысль о том, что она согласилась встретиться именно в кафе, а не просто в одном из рабочих кабинетов, заставляет зверя внутри довольно урчать?

— К черту, — процедил Лиам своему отражению, открывая дверь.

Он вышел на лестничную площадку, позволяя тяжелой двери отсечь запах дома. До кафе было недалеко, и ему стоило пройтись пешком.

Город встретил Лиама влажной прохладой и гулом магистралей. Он решил пройтись пешком — расстояние до кафе было небольшим.

Он шел широким шагом, но медленнее обычного. Поток машин проносился мимо, обдавая тротуары брызгами из луж и запахом жженой резины. Прохожие инстинктивно расступались перед массивной фигурой, даже не осознавая этого — просто отводили глаза и прижимались к стенам витрин, чувствуя исходящую от него волну сдерживаемой агрессии. Городские хищники всегда чувствуют друг друга на расстоянии.

Лиам свернул в тихий переулок элитного района, где располагалось «Эхо». Здесь пахло влагой после полива улиц и дорогим парфюмом. Он уже собирался выйти на площадь перед кафе, когда его взгляд зацепился за витрину цветочного магазина по соседству.

Внутри горел теплый свет. Розы. Огромные, тяжелые бутоны белых роз с кремовым оттенком.

Лиам замер на месте. Цветы? Серьезно?

Его лев внутри недовольно заворочался. Подарки? Букеты? Это всё человеческие игры, сопли, которые он должен презирать. Они идут обсуждать политический кризис, возможные проблемы и то, как спасти её шкуру от Совета. Какие, к дьяволу, цветы?

Он уже сделал шаг прочь, собираясь пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Образ Адель у него на коленях. То, как она вздрогнула, когда он коснулся её волос. Как она позволила себе уснуть, доверившись ему.

— К черту всё, — процедил Лиам сквозь зубы сам себе.

Он толкнул тяжелую дверь колокольчик звякнул мелодично и старомодно. Продавщица за прилавком удивленно подняла брови, увидев огромного мужчину в черной одежде, выглядящего скорее наемным убийцей, чем покупателем цветов.

— Белые розы, — бросил Лиам. — Самые свежие.

Кафе встретило его приглушенным джазом и мягким светом. Лиам вошел внутрь ровно в назначенное время. Метрдотель скользнул по нему профессиональным взглядом, мгновенно считывая статус гостя, и указал направление:

— Госпожа Моро ждет вас вон там, в нише.

Лиам тихо фыркнул. Конечно. Она контролирует всё.

Он прошел через зал.

Она сидела в самом углу, отгороженном тяжелой портьерой от основного зала. Свет здесь был теплее. На столе стояла чашка травяного чая и высокий бокал с водой.

Адель была одета иначе — вместо строгих костюмов или рабочих худи на ней было простое темно-зеленое платье, подчеркивающее бледность кожи. Волосы были сухими и падали на плечи мягкими волнами.

Когда подошва ботинка Лиама стукнула о паркет, она обернулась. Напряжение, которое не сходило с её лица ранее, чуть дрогнуло, сменяясь чем-то похожим на облегчение. Она указала на стул напротив себя.

Лиам стоял посреди полумрака ниши, чувствуя себя нелепо. В одной руке он держал букет белых роз, завернутый в простую крафтовую бумагу — покупка была совершена импульсивно у цветочного магазина по пути сюда, и сейчас Лиам чувствовал себя глупо, гадая, не слишком ли это театрально для их ситуации.

Он положил цветы на стол прямо перед ней. Официант, словно из ниоткуда, возник рядом с тонкой хрустальной вазой. Адель молча приняла букет, опустив нос к белым бутонам. На её губах промелькнула тень улыбки — настоящей, а не той вежливой маски, которую она носила обычно.

— Спасибо, — тихо сказала она. Её голос звучал мягче, чем когда-либо прежде. — Они... красивые.

Лиам сел напротив, машинально поправляя манжету рубашки. Он хотел что-то сказать, спросить про интервью или вчерашний день, но слова застряли в горле. Между ними повисла неловкая тишина, густая как сироп. Она смотрела на розы, он смотрел на неё. Желтые глаза альфы изучали каждую черту её лица: слегка влажные пряди волос, чуть покрасневшие от холода кончики пальцев, линию ключиц над вырезом платья.

Наконец Адель нарушила молчание. Она отложила меню и сцепила пальцы в замок на столе.

— Есть некоторые вопросы, которые мы должны обсудить, — произнесла она тихо.

Лиам тяжело вздохнул, отводя взгляд к окну. Ему было физически больно поддерживать формальный тон беседы.

— Это связано с утренним выпуском?

Адель медленно кивнула. Её лицо стало задумчивым, почти отрешенным.

— Верно, — ровно ответила она. — Я предполагала нечто подобное, однако возникли трудности, которые...

— Тогда какого дьявола?! — рычание вырвалось раньше, чем Лиам успел его сдержать. Он резко подался вперед, упираясь кулаками в столешницу. — Зачем ты согласилась? Позволила этой стерве выставить нас посмешищем!

Его желтые глаза горели чистой яростью. Зверь внутри требовал разорвать кого-нибудь на части за то, что кто-то смеет обсуждать его пару в таблоидах.

— Потому что у нас нет выбора, — так же ровно ответила Адель, даже не дрогнув под этим напором. Она лишь слегка наклонила голову, подставляя шею в классическом жесте подчинения, который должен был успокоить зверя, но вместо этого взбесил его еще сильнее. — Это стандартная процедура для пар смешанного типа.

Лиам замер. Его плечи опустились. Ярость схлопнулась внутрь ледяной иглой понимания. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. Вся эта ситуация — интервью, статьи, взгляды прохожих — казалась теперь дешевой пьесой.

— Ты ненавидишь это, — констатировал он. Это был не вопрос.

— Мне плевать на газеты, — она наконец подняла на него глаза. Синий лёд начал трескаться, обнажая усталость. — Мне плевать на Церковь. Но сидеть в четырех стенах клетки, пока дело не закончено... Я ненавижу быть бесполезной.

Она снова посмотрела на розы, затем перевела взгляд на его лицо. Взгляд стал прямым, оценивающим, пугающе взрослым для её хрупкой внешности.

— Тебе ведь тоже не нравится этот цирк, верно?

Лиам горько усмехнулся. Горький смех прозвучал чуждо даже для него самого.

— Нравится ли мне это? — он махнул рукой в сторону окна, подразумевая весь этот город, всю эту политику и прессу. — Моя пара сидит через половину города, потому что боится оставаться со мной в одной комнате. Мои инстинкты сводят меня с ума, а ты смотришь на меня так, будто я вот-вот сорву тебе голову. Да, Адель. Мне очень нравится всё это дерьмо.

Он осекся, заметив, как изменилось её лицо. Она не испугалась. Она ждала чего-то подобного.

— Значит, нам остается лишь играть дальше? — спросила она тише.

Вопрос ударил под дых. Лев внутри ревел, требуя схватить её, встряхнуть, заставить признать, что между ними всё реально. Что ей не нужно притворяться испуганной девочкой. Что ему не нужна игра.

Лиам глубоко вдохнул, пытаясь задавить животную ярость. Он заставил себя разжать побелевшие костяшки пальцев.

— Нет, — хрипло ответил он. — Не только.

Он подался вперед, опираясь локтями о колени, сокращая дистанцию. Теперь они были близко. Очень близко. Он видел каждую ресницу вокруг её синих глаз.

— Скажи мне, чего хочешь ты, — произнес он низким, вибрирующим голосом. Это не было приказом. Это было предложение сделки. — Любые условия. Любой статус. Только скажи слово. Хочешь уйти совсем? Исчезнуть? Я дам тебе документы, деньги, новую жизнь. Нас никто не найдёт.

Адель долго смотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, сменившееся странной, болезненной нежностью. Она видела его готовность разрушить собственную жизнь ради её свободы.

— Я никуда не уйду, — прошептала она. — Пока дело не закончено, это невозможно.

Она протянула руку через стол. Её холодные пальцы коснулись его сжатого кулака, разжимая хватку.

— Но нам нужно поговорить.

Лиам посмотрел на её ладонь поверх своей, затем поднял глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что может дышать полной грудью.

Лиам откинулся на спинку стула, разрывая контакт. Адель тут же убрала руку, пряча её под стол и сцепляя пальцы в замок, словно обжегшись о его кожу.

— Ты сказала, у тебя есть новости, — напомнил Лиам, пытаясь вернуть разговору рабочий тон, хотя внутри всё еще вибрировало от их близости. — Что случилось?

Адель чуть поморщилась, словно вкус слова ей был неприятен. Она поправила манжету рукава жестом, который показался Лиаму слишком выверенным для простой привычки.

— Утром мне тоже пришло оповещение, — начала она ровным голосом. — С официальным уведомлением от Совета Старейшин.

Она сделала паузу, явно взвешивая каждое слово.

— Мое присутствие при Церкви признано... неуместным. Учитывая огласку. Тот факт, что Альфа прайда публично признал связь с человеком, создает прецедент. Это вызывает вопросы к моей лояльности. Они не хотят, чтобы я жила в резиденции Ордена или находилась там без надзора дольше необходимого.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не хотел вредить её карьере. Лев уже открыл рот, чтобы предложить ей переехать к нему немедленно, но Адель опередила его:

— Но Нат... он вырвал разрешение. Под его ответственность.

Она достала из сумки тонкий планшет и положила его на стол между ними. Экран светился открытым документом: «Соглашение о совместном проживании». Форма стандартного контракта.

— Мне нужно твое письменное согласие, — произнесла она буднично. — Как представителя Стаи. Без него Совет аннулирует мой допуск завтра утром.

Лиам видел, как напряглись мышцы её челюсти. Всего на долю секунды лицо девушки исказилось гримасой отвращения — чистой, животной неприязни к самой идее того, что ей нужно просить разрешения быть вдали от него. Будто она просила милостыню. Но маска профессионализма вернулась так же быстро, как исчезла.

— Конечно, — глухо ответил Лиам. Слово далось ему тяжело. Ему хотелось просто порвать этот контракт зубами. — Всё, что угодно.

Он взял стилус. Его подпись вспыхнула золотым светом над строкой, подтверждая согласие для пары официально. По крайней мере, на бумаге.

Адель выдохнула. Звук получился тихим, почти неслышным, похожим на шелест листвы. Напряжение покинуло её плечи, сменившись глубокой, тяжелой усталостью.

— Спасибо, — прошептала она, забирая планшет. Её голос наконец-то потерял ледяную твердость консультанта Инквизиции, став просто человеческим, чуть севшим. — Это снимает часть проблем.

Девушка откинулась на спинку стула, впервые за весь разговор заняв больше места, чем узкую щель между подлокотниками.

Лиам молчал, давая ей эти секунды тишины. Он смотрел на неё через стол, отмечая детали, которые раньше скрывались за броней профессионализма: то, как дрожат ресницы, как она машинально касается ребер при движении там, где под кожей прятался холодный металл импланта.

Тишина кафе уже не казалась гнетущей. Она стала обволакивающей, безопасной. Бархатная штора их ниши надежно отрезала их от чужих глаз.

— Есть что-то еще? — хрипло спросил Лиам, нарушая покой. Ему нужно было заполнить эту пустоту звуком, прежде чем зверь внутри решит сделать это сам. — Какие-то... неудобства? Из-за меня. Из-за этого фарса.

Адель моргнула, выходя из задумчивости. Она удивленно приподняла брови, словно вопрос застал её врасплох. Она медленно повернула голову, посмотрев на него прямо, без привычной профессиональной отстраненности. В синих глазах мелькнуло нечто похожее на замешательство.

— Неудобства? — переспросила она так искренне, что Лиам почувствовал себя глупо. — Ты имеешь в виду статью Марианны?

Она чуть дернула плечом, жест был пренебрежительным и легким.

— Пустое. Заголовок продержится два дня. Кристиан умеет купировать такие кризисы. Меня беспокоит только потеря времени и необходимость носиться с бумажками, пока я вновь не получу доступ к своей квартире.

Она говорила о своем статусе, о потере лица перед Советом, о риске оказаться без дома — обо всех вещах, которые должны были пугать до смерти. Но в её интонации звучало лишь легкое раздражение аналитика, у которого сбился график встреч.

— Главное — дело, — добавила она тише, и в её голосе появилась сталь прежней Адель, но теперь она была направлена вовне, а не на него. — Убийца знает наш статус. Теперь каждый наш шаг будет рассматриваться под лупой. Мы не имеем права на ошибку или слабость. Натаниель дал нам карт-бланш. Мы должны использовать это преимущество, пока Совет не передумал.

Лиам смотрел на неё во все глаза.

Вместо того чтобы плакать, жаловаться на несправедливость судьбы или требовать защиты, она сидела здесь и думала о статистике раскрываемости. Для неё эта пытка журналистами была просто досадной помехой в рабочем графике. И сейчас она ещё надеялась, что они могут не смешивать дело с личным конфликтом.

Ни один из них не торопился уходить. Лиам следил за тем, как Адель убирает планшет в сумку: движения выверенные, экономные, но лишенные привычной хищной резкости. Она двигалась медленно, словно механизм, которому нужно время на остывание.

Внутри него росло глухое раздражение. Но направлено оно было не на неё. Оно пульсировало тяжелой яростью при мысли о том ублюдке из Инквизиции, который потребовал от неё искать его разрешения на жизнь. Словно она была собственностью Ордена, которую один хозяин передал другому под расписку.

— Ортис, — произнес Лиам. Имя инквизитора прозвучало как рычание, едва сдерживаемое остатками этикета. Голос вибрировал низкой частотой, выдавая крайнюю степень раздражения зверя. — Почему он пошел на это? В Инквизиции не раздают «карт-бланш» из милосердия. Что ты ему дала взамен?

Адель замерла. Её рука, уже лежавшая на ремешке сумки, дрогнула — едва заметно для человека, движение могло бы показаться случайным тремором уставших мышц. Но для чувств оборотня это было подобно землетрясению. Ритм её дыхания сбился на долю секунды.

Она медленно подняла голову. Синие глаза встретились с его желтыми. На секунду маска треснула. Лиам увидел там не страх перед Альфой и не благодарность спасенной жертвы. Там был старый долг. Тяжелый, ржавый якорь, который тяготил её сильнее, чем любой физический груз.

— Нат... ценит эффективность, — ответила она ровно, возвращая голосу профессиональные нотки, но взгляд оставался открытым. — Он инвестировал в мое обучение слишком много ресурсов Ордена, чтобы позволить мне вылететь из дела из-за... биологических недоразумений.

Она сделала крошечную паузу перед словом «недоразумений», и Лиам понял, что она цитирует формулировки самого Ната или Совета.

— У нас общая цель, Лиам, — продолжила она тише, наклоняясь чуть ближе через стол. Теперь их разделяло лишь расстояние вытянутой руки. — И он единственный, кто понимает прагматику ситуации. Без меня вы будете искать «Декоратора» вечность. Вы видите форму, а я вижу структуру данных.

Она смотрела на него без вызова, просто констатируя факт. Для неё это было вопросом оптимизации процесса. Но для Лиама каждое слово звучало как удар колокола.

Нат держал её на коротком поводке долга. Он использовал её талант, зная, что девочка-сирота будет пахать до смерти, лишь бы доказать свою полезность системе, которая уже считает её бракованной деталью.

Лиам почувствовал, как лев внутри снова поднимает голову, но теперь это была не похоть и не ярость. Это было чистое, холодное обещание насилия. Если Натаниель хоть пальцем тронет её...

— Эффективность, значит, — процедил Лиам, подавляя желание зарычать прямо ей в лицо, чтобы напомнить, кто здесь Альфа. — Инвестиция.

— Именно, — кивнула она, наконец-то расслабив плечи по-настоящему. — Поэтому перестань смотреть на Совет так, будто они сожгут нас завтра. Пока мы ловим Декоратора, на всё остальное им плевать.

Лиам не остался доволен этим ответом. Слово «эффективность» застряло у него в горле комком колючей проволоки. Он смотрел на неё, и зверь внутри начинал глухо рычать от непонимания.

Он ведь уже видел её имплант. Видел этот кусок мертвого металла под кожей, который сдерживал что то в ее теле, причиняя постоянную, фоновую боль. Она носила его как вериги, чтобы соответствовать их правилам. И сейчас она сидит здесь, защищая Натаниеля — человека, который по сути является её тюремщиком — с фанатичной преданностью ищейки, охраняющей хозяина.

Почему?

Мысль билась в голове раненой птицей. Почему она так отчаянно цепляется за эту клетку? Почему для неё статус Инквизитора важнее собственной шкуры? Год ухаживаний ничего ему не стоят. Для оборотня сто лет — это юность. Но для неё... для неё год может стать последним просто потому, что какой-то ублюдок из Совета решит, что тратить ресурсы Ордена на «дефектный образец» невыгодно. Эта мысль вызывала желание перегрызть глотки всему Совету Старейшин прямо сейчас.

Лиам стиснул челюсти. Он не для того почти треть своей жизни вырывал у Стаи независимость, отказывался от титула Главы Прайда ради статуса Следователя, чтобы теперь его пара играла по чужим правилам. Чтобы какая-то церковная крыса решала, где ей спать и когда дышать.

— Эффективность, — повторил он слово, и оно прозвучало как ругательство. Его голос стал ниже, вибрируя от едва сдерживаемой ярости Альфы, чью территорию пометили без спроса. — Ты защищаешь Ната. Опять.

Адель моргнула, выходя из своего усталого оцепенения. Она посмотрела на него, и в синих глазах на секунду мелькнуло недоумение.

— Это работа, Лиам, — ровно ответила она. — Я консультант. Мой долг...

— К черту твой долг! — перебил Лиам, подаваясь вперед через стол. Он оперся руками о дерево, нависая над ней, сокращая дистанцию до интимной. Запах озона ударил в ноздри сильнее. — Твой долг чуть не угробил тебя! Ты уже сидела передо мной в моей одежде, потому что твоя собственная превратилась в лохмотья после нашей пробежки. Какого дьявола ты продолжаешь играть в солдата?

Его желтые глаза горели опасным огнем. Лев рвался наружу, требуя встряхнуть её, заставить признать очевидное: они связаны. Они пара. Законы людей и Церкви здесь не имеют веса.

— Почему ты это терпишь? — процедил он, наклоняясь еще ближе. Его дыхание коснулось её кожи. — Этот металл в твоей спине. Эти правила. Ты позволяешь им обращаться с тобой как с вещью, которую можно передать по описи. Зачем тебе эта поганая корочка Консультанта такой ценой?

Он ждал оправданий. Ждал, что она снова уйдет в профессиональную броню, начнет цитировать протоколы или холодно прикажет ему вернуться к делу. Но вместо этого Адель замерла. Её руки, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулаки. Она смотрела на него снизу вверх, и впервые за всё время знакомства Лиам увидел в её взгляде не аналитика, а загнанного в угол ребенка.

Она открыла рот, но слова застряли. Синие глаза потемнели, наполняясь чем-то темным и тяжелым. Старым страхом.

Лиам понял, что давит слишком сильно. Он заставил себя разжать хватку на столе, выпрямиться, возвращая себе человеческий вид, хотя лев всё ещё бил хвостом внутри черепа.

— Ответь мне, — сказал он тише, но требовательнее. В голосе больше не было злобы, только острая, режущая потребность знать правду. — Посмотри на меня. Неужели... для тебя это настолько плохо? Просто быть со мной?

Лиам ждал. Желтые глаза не мигали, впиваясь в её лицо, пытаясь считать малейшую дрожь ресниц. Тишина в нише кафе стала густой, тяжелой, давящей на барабанные перепонки сильнее, чем гул насосов а канализации. Секунды тянулись как часы. Он уже почти устал ждать ответа, готовый вновь взорваться яростью от этого проклятого молчания, когда Адель наконец разомкнула губы.

— Я была бы рада... — начала она медленно, неуверенно. Голос звучал так тихо, что шелест дождя за окном казался громче. Она смотрела не на него, а сквозь него, словно видела призраков прошлого. — Просто быть с тобой. Ты... неплохой.

Лиам горько усмехнулся. Уголок его рта дернулся вверх в кривой, злой ухмылке. «Неплохой». Это было лучшее, что она могла сказать о своей паре? О том, чей запах должен был сводить её с ума, чья кровь должна была петь в унисон с её собственной? «Неплохо». Как о неудачном блюде или скучном фильме.

Но он промолчал. Заставил зверя сидеть смирно и слушать дальше.

— Но я не могу, — продолжила она, и теперь в её голосе прорезалась сталь, но это была сталь обреченного человека, принимающего свою участь. — Натаниель всегда был добр ко мне. Всегда.

Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Её пальцы дрогнули, потянувшись к шее, скрытой высоким воротником платья. Она коснулась кожи там, где под ней скрывался холодный металл импланта. Жест вышел машинальным, болезненным.

— Если бы не он... меня бы давно не было в живых, — прошептала она. — Он дал мне всё, Лиам. Всё, что у меня есть. Имя. Работу. Защиту. В тот день, когда я лишилась семьи... друзей. Когда мир вышвырнул меня на улицу. Я не смогу пережить это снова, если правда вскроется.

Лиам нахмурился еще сильнее, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

Натаниель.

Снова этот инквизитор со своим всепрощающим лицом. Лиам знал эту породу: святые палачи, которые сначала спасают тебе жизнь, а потом до конца дней напоминают о каждой крошке хлеба, которую ты съел с их стола.

Но тут было что-то ещё. Что-то в её словах царапнуло слух. «Если правда вскроется...»

Он прищурился. Инквизиция знала о ней всё раз дала высший допуск. Совет Старейшин видел её досье. Какая еще «правда» может навредить ей больше, чем статус Пары Альфы? Или Натаниель скрывает нечто большее? Какой-то секрет её происхождения, который даже Лиаму знать не положено?

Адель почувствовала его напряжение. Она подняла голову, заставляя Лиама посмотреть на неё. Их лица разделяло расстояние вытянутой ладони. В синих глазах больше не было льда. Там плескалась такая глубокая, взрослая мука, что Льву захотелось просто убить всех, кто посмел причинить ей такую боль.

— Я не могу даже просто жить в этом мире, — сказала она ровно, но звук её голоса резанул по нервам острее ножа. Горечь прорвалась сквозь маску профессионализма. — Каждый мой вдох здесь — это нарушение. Каждое мое движение под контролем. Как ты думаешь... — она чуть качнула головой, и в уголках глаз блеснула влага, — как я могу жить тогда с тобой?

Лиам не отстранился. Он остался сидеть, опираясь спиной о стену ниши, и смотрел на неё сквозь полумрак кафе. Слова Адель повисли между ними тяжелым свинцовым полотном.

Он обдумывал это, медленно складывая пазл в голове. Фраза за фразой из их коротких встреч начали вставать на свои места.

Ей душно под присмотром Церкви...

Она обязана Нату всем, даже именем...

Имплант блокирует гнилостную энергию...

Картинка складывалась с пугающей ясностью судмедэксперта, нашедшего причину смерти. Она была пленницей задолго до того, как они встретились. Натаниель спас её жизнь, да. Но цена этого спасения — абсолютное рабство перед Инквизицией. И сейчас, предлагая ей быть с ним, он предлагал лишь смену тюремщика. От клетки Совета к берлоге оборотня. Это действительно дико для человека.

Лиам горько усмехнулся. Уголки губ дернулись вверх в кривой, лишенной веселья ухмылке. Лев внутри него наконец перестал биться о прутья ребер. Зверь понял то, что человеческая гордость Лиама отказывалась принимать: силой здесь ничего не решить. Давление вызовет только большее сопротивление. Если он хочет эту женщину — всю, без остатка, со всеми её демонами — ему придется сделать единственное, чего никогда не делал Альфа прайда.

Капитулировать.

Он открыл глаза. Желтый огонь взгляда больше не пылал яростью. В нем осталась только тяжелая, звенящая серьезность хищника, который принял решение умереть или победить прямо сейчас.

— Я слышу тебя, — произнес Лиам. Его голос был тихим, хриплым, лишенным привычной рычащей властности. — Пусть я пока не знаю всех деталей твоего… прошлого. Твоей связи с Церковью. Всего того долга, которым он тебя опутал.

Он чуть подался вперед, упираясь локтями в колени, сокращая дистанцию снова, но теперь его поза была открыта. Уязвима. Он отдавал ей доминирующую позицию.

— Но если я понимаю правильно… проблема не в том, что ты должна им. Проблема в том, что тебе нельзя принадлежать никому. Ни ему, ни мне.

Лиам смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляд. Это был вызов, но направленный не на неё.

— Ты спрашиваешь, как ты можешь жить со мной. Но послушай меня внимательно, Адель.

Его голос стал ниже, вибрируя на пределе инфразвука, заставляя саму столешницу едва заметно гудеть в такт. Это был зов зверя, но не приказ, а предложение.

— Для людей любовь — это Чувство. Удобство. Симпатия. Для нас, обретение пары — это смена биологического вида. Это меняет суть крови. Когда мой лев признал тебя, у меня исчез выбор. Меня просто не стало по отдельности. Для зверя есть только мы.

Он сделал паузу, позволяя словам впитаться в холодный воздух между ними.

— Поэтому давай проясним правила этой игры раз и навсегда. Я приму всё. Любую ложь. Любой твой секрет. Метку, которая сожжет тебя заживо при контакте с моей сутью. Я буду контролировать каждое движение, чтобы не раздавить тебя. Я стану самым безопасным местом во вселенной, потому что альтернатива — потерять тебя окончательно.

Лиам слегка склонил голову вбок, обнажая шею в жесте подчинения. Это было самое страшное признание для него.

— Скажи мне «нет», и я открою эту дверь и уйду. Скажи, как нам существовать, чтобы ты могла дышать как можно дольше.

Лиам смотрел на неё долго. Слишком долго для человеческого общества, где зрительный контакт дольше трех секунд считается агрессией. Для него же это была вечность.

Он видел всё. Как расширились её зрачки от удивления — она не ожидала капитуляции. Она привыкла к тому, что мужчины либо требуют подчинения, либо пытаются «спасти» её из жалости. А он только что добровольно лег у её ног, отдавая ключи от своей воли.

Затем удивление в её глазах сменилось осознанием. Лиам буквально читал ход её мыслей по меняющейся мимике: «Он понимает... Он действительно понимает, насколько я сломана. Что моя свобода стоит дороже его гордости».

А потом пришла Ледяная Решимость.

Та самая маска Инквизитора, которую он увидел впервые в коллекторе. Её лицо стало гладким, как мрамор. Губы поджались в тонкую, бледную линию. Она приняла решение.

— Спасибо за ужин, — произнесла она ровно. Голос снова стал чужим, стерильным. — И за понимание. Я отправлю Нату подписанный скан согласия утром.

Лиам остался сидеть секунду, две, три. В груди разрасталась пустота, холодная и звенящая. Это был конец. Он дал ей всё: свободу, выбор, отсутствие давления. И она выбрала побег.

«Пускай», — думал Лев с горечью, поднимаясь на ноги. — «У нас останется работа. Я подпишу любые бумаги об отказе от претензий. Отпущу тебя к Нату, если надо. Если так тебе будет легче дышать...»

Он встал и сделал шаг к выходу. Тяжелый шаг хищника, покидающего территорию, которая оказалась ядовитой.

И тут мир взорвался движением.

Это произошло быстрее, чем сработал человеческий рефлекс. Быстрее, чем импульс прошел бы по нервным окончаниям.

Адель сорвалась с места одним текучим рывком. Звук удара ладоней о плотную ткань раздался выстрелом.

Она схватила его за руку. Не мягко. Не нежно. Железной хваткой утопающего, цепляющегося за спасательный круг. Пальцы впились чуть выше локтя, сжимая бицепс с силой, которой позавидовал бы взрослый мужчина.

Лиам замер. Инстинкт кричал перехватить запястье, заломить руку, показать, кто здесь хозяин. Но вместо этого он медленно повернулся.

И утонул.

Расстояние между ними исчезло. Она стояла вплотную, запрокинув голову, чтобы смотреть ему в лицо. Холодный воздух кафе больше не казался ледяным — от её кожи исходил жар, запах снега ударил в ноздри оглушающей волной.

Её синие глаза были огромными. Темными. В них плескалось такое первобытное отчаяние и страх, смешанные с дикой, неконтролируемой надеждой, что зверь внутри Лиама рухнул на колени перед ней во второй раз за этот вечер.

Она смотрела на него так, будто он был единственным твердым предметом посреди океана, а она падала в бездну.

Губы Адель дрогнули. Разжались. Из горла вырвался звук, похожий то ли на всхлип, то ли на рыдание, которому не дали волю.

Три слова. Тихие. Срывающиеся. Ломающие столетнюю оборону Черного Льва:

— Мы можем попробовать.

В этот момент Лиам Блэквуд перестал существовать.

Он больше не думал ни секунды.

В его мире, где решения принимались мгновенно — прыгать ли с крыши или рвать глотку врагу — сомнения были роскошью, ведущей к смерти. Сейчас же на кону стояла не жизнь, а нечто гораздо более хрупкое.

Он подался вперед, сокращая последние дюймы между ними одним текучим движением хищника. Его ладонь жестко, но бережно легла на её затылок, фиксируя, не давая отстраниться, в то время как вторая рука обхватила тонкую талию, притягивая девушку вплотную к своей груди.

Адель выдохнула ему в рот — коротко, прерывисто, словно её ударили под дых. Но страха в этом звуке не было. Только звенящее напряжение натянутой до предела струны.

Их губы встретились.

Это не был нежный поцелуй любовного романа. Это было столкновение двух стихий. Лиам брал всё, что она так отчаянно пыталась скрыть за ледяной броней: её страх перед Инквизицией, её одиночество, её усталость от постоянной игры в идеального солдата. Поцелуй был жестким, требовательным, почти болезненным в своей интенсивности. Он заявлял права без слов, языком тела говоря то, чего не могли передать человеческие слова: «Ты моя. Я здесь. Ты в безопасности».

И Адель ответила.

Она не просто позволила этому случиться. Её руки взлетели вверх, пальцы зарылись в его волосы на затылке, удерживая его голову, не позволяя разорвать контакт. Она отвечала с той же первобытной жадностью, которой он делился. Холодная маска консультанта Инквизиции треснула окончательно, обнажая ту самую женщину в которой он нуждался — дикую, живую, изголодавшуюся по теплу.

Лиам чуть изменил угол атаки, углубляя поцелуй. Клыки царапнули её нижнюю губу — инстинктивное движение зверя, ставящего метку принадлежности, — но боли не было, только жар.

Его свободная рука переместилась со спины ниже, ложась на изгиб поясницы и прижимая её бедра к своим так плотно, чтобы она почувствовала всю мощь его реакции, всего того напряжения, которое он сдерживал все эти дни. Он хотел, чтобы она знала. Что её присутствие делает с ним.

Мир сузился до размеров этой кабинки. Исчез гул кафе, исчез запах города. Осталось только биение их сердец, пытающихся найти общий ритм, и вкус её дыхания — морозная свежесть вперемешку с озоном.

Когда воздуха стало катастрофически не хватать, когда реальность начала опасно покачиваться, Лиам заставил себя отстраниться. Разрыв контакта произошел мучительно медленно. Он не отпустил её сразу, лишь позволил создать дистанцию в пару дюймов, тяжело дыша ей в висок.

Её ресницы дрогнули, поднимаясь. Синие глаза потемнели, расширенные зрачки занимали почти всю радужку. В них больше не было льда. Там плескалась та самая синяя буря, которую он видел лишь пару раз, и теперь в ней горел ответный огонь.

Лиам не спешил разрывать контакт окончательно. Он чувствовал, как дрожь пробегает по её телу — не от холода или страха, а от того переизбытка ощущений, когда мир вокруг рушится и собирается заново в одну секунду.

Адель всё еще держала его, словно боясь, что если отпустит опору, то просто осыплется на кафельный пол мелкой пылью. В синих глазах плескалось смятение — человеческая часть её разума явно пыталась обработать произошедшее, найти логику, вернуть маску профессионализма.

Он чуть сжал пальцы на её талии, притягивая ближе, давая почувствовать свой вес, свою защиту. Это была не агрессия, требующая подчинения. Это было собственническое «мое», спокойное и абсолютное. Он никуда её не отпустит. Не сегодня.

— Какие планы на вечер? — спросил он тихо. Голос сел после поцелуя, приобретя низкие, вибрирующие нотки, от которых, он знал, у оборотниц обычно слабеют колени. Посмотрим, сработает ли это на человеке.

Адель моргнула, выходя из транса. На долю секунды на её лице промелькнуло замешательство, будто вопрос застал её врасплох посреди важного допроса. Она опустила взгляд на воротник его пальто, который всё ещё сжимала в кулаке, затем подняла глаза.

— У меня дежурство, — ровно ответила она, но уголки губ предательски ползли вверх. — Планирую работать до глубокой ночи.

Лиам громко фыркнул, качая головой. Напускная серьезность Адель вызывала в нём смесь желания придушить её и одновременно защитить от всего мира.

— Работа, значит, — протянул он, делая вид, что глубоко задумался. Его рука переместилась со спины ниже, жестко, но властно фиксируя её бедра, пресекая любую попытку отстраниться окончательно. — Учитывая, что я так же являюсь причиной этой внеплановой переработки...

Он наклонился к ней снова, почти касаясь губами её уха, наслаждаясь тем, как сбивается её дыхание.

— ...считаю своим долгом помочь. Составить компанию. Подержать бумаги, пока ты будешь печатать.

Лиам видел, как её чуть повело от его провокации. Как дрогнули ресницы, а пульс под его пальцами на талии пропустил удар, выдавая истинную реакцию тела вопреки её желаниям. На долю секунды ему показалось, что он пробил эту броню.

Но Адель Моро была слишком опасным противником, чтобы долго оставаться без защиты. Она резко втянула воздух, и холодная синева глаз снова скрылась за профессиональным льдом.

— Буду рада содействию, мистер Блэквуд, — произнесла она.

От того, как это было сказано — с игривой, ядовитой вежливостью, словно они обсуждали не совместный рейд, а приглашение на танец где-то в высшем свете — Лиама уже самого повело. По позвоночнику прошел ток. Эта женщина играла с огнем так же виртуозно, как и выживала среди волков.

Не уверенный, что сможет сейчас контролировать тембр голоса, не сорвавшись обратно на рык или низкое вибрирующее урчание, Лиам просто кивнул. Он сделал шаг назад, разрывая контакт их тел, давая ей пространство для маневра. Ему нужно было дышать чем-то, кроме неё.

Адель воспользовалась паузой безупречно. Подхватив свою сумочку, она накинула поверх платья легкую кашемировую накидку цвета слоновой кости, скрывшую всё то, что сводило его с ума последний час. Движения были выверенными, превращающими хаос поцелуя обратно в холодный этикет.

Она вновь подошла к нему, и этот жест заставил Льва внутри зарычать от удовольствия. Она сама сокращает дистанцию. Сама признает иерархию, даже если делает вид, что командует. Лиам молча предложил согнутый локоть. Адель приняла его без колебаний, вкладывая свои пальцы в изгиб его руки. Контакт обжигал сквозь тонкую ткань рукава.

Они вышли из кафе. Холодный вечерний воздух ударил по разгоряченной коже, но Лиам чувствовал только жар её бедра, прижатого к его боку.

У обочины уже ждал массивный автомобиль. Водитель-человек выскочил, открывая заднюю дверь.

Лиам помог девушке сесть внутрь, задержав её руку в своей на секунду дольше необходимого, прежде чем захлопнуть дверь и обойти машину со своего места.

Оказавшись внутри, рядом с ней, он позволил себе расслабиться.

— Ты на такси добиралась? — спросил он, переводя взгляд на дорогу, хотя периферийным зрением продолжал сканировать её профиль.

Вопрос прозвучал обыденно, но ответ удивил его. Адель чуть заметно напряглась, плечи едва заметно приподнялись.

— Да, — коротко бросила она, глядя строго перед собой. Легкий румянец проступил на скулах, несмотря на бледность. — Так быстрее.

Лиам нахмурился, пытаясь понять причину смущения. Неужели дело в деньгах? Или в том, что она не умеет водить?

— Тебе нужно переодеться? — уточнил он, кивая на её платье.

Адель отрицательно мотнула головой. Движение вышло резким, отрицательным.

— Нет, — ответила она, наконец поворачиваясь к нему. Маска вернулась окончательно, синие глаза стали непроницаемыми. — Нам лучше сразу направиться в Центр. Время дорого стоит.

Лиам кивнул, принимая отказ. Спорить сейчас означало снова давить. Но мысль о том, что она в таком виде ехала через весь город одна, пусть и на такси, после всего произошедшего, вызывала глухое раздражение зверя.

— Хорошо, — сказал он, кивая водителю, называя адрес. — Тогда едем.

Дорога до Центра прошла в абсолютном молчании.

За окном проносились огни ночного города, но для них двоих мир сузился до размеров салона.

Лиам положил руку на подлокотник между их сиденьями так, чтобы тыльная сторона ладони едва касалась её бедра сквозь плотную ткань платья. Он не смотрел на неё, сосредоточившись на дороге, но чувствовал каждое её движение по тому, как она дышала. Это было странное, пьянящее единение хищника и добычи, где она сама пришла в логово и легла у лап, требуя защиты. Ему не нужно было говорить. Не нужно было ничего решать. Просто быть рядом.

Но ничто не длится вечно. Особенно моменты хрупкого перемирия.

Машина плавно затормозила у служебного въезда подземной парковки Инквизиции. Водитель заглушил двигатель, Лиам вышел первым и открыл ей дверь. Она взяла его за руку — просто вложила свою ладонь в его, переплетая пальцы.

Лиам не сопротивлялся. Наоборот, он сжал её кисть чуть крепче, чувствуя необходимость заземлить этот момент физически, пока реальность снова не ударила по ним пыльным мешком бюрократии.

Они вошли в здание через черный ход. Коридоры здесь были узкими, освещенными дежурным светом. Патрульные-люди, встречавшиеся им по пути, замирали, но при виде Лиама и девушки их взгляды становились удивленными, настороженными. Слухи об их «связи» разлетались по Управлению быстрее лесного пожара. Лиаму было плевать. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Сейчас эта женщина была под его защитой, и любой, кто посмел бы посмотреть на неё косо, рисковал остаться без глаза.

Адель уверенно вела его лабиринтами коридоров, открывая магнитные замки своей ключ-картой. Они спустились на уровни ниже земли, туда, куда обычным сотрудникам хода не было. Наконец они остановились перед неприметной дверью. Девушка приложила карту, замок щелкнул, и они оказались в её владениях.

Кабинет встретил их стерильной тишиной и запахом старой бумаги вперемешку с озоном от серверов. Но то, что Лиам увидел внутри, заставило его замереть на пороге, забыв закрыть дверь.

Он ожидал увидеть идеальный армейский порядок: стопки бумаг, выровненные по линейке, мониторы, стоящие строго под углом 90 градусов. Вместо этого кабинет представлял собой контролируемый микро-хаос. Стопки распечаток высились Пизанскими башнями, грозя обрушиться от малейшего сквозняка. На краю стола стояла кружка с недопитым кофе, покрытым пленкой, и лежал надкушенный батончик мюсли. Поверх одного из раскрытых планшетов валялся яркий маркер кислотно-розового цвета.

Это был бардак. Абсолютный, творческий беспорядок человека, чей мозг работает быстрее, чем руки успевают раскладывать вещи по полочкам.

Лиам почувствовал, как суровая маска следователя сползает с лица, сменяясь чем-то теплым и собственническим. Ему всегда казалось, что Адель соткана из льда и идеальных пропорций. Что она спит по линеечке, а пульс считает в процентах эффективности.

Оказалось, она живая.

— Мило, — тихо сказал он, останавливаясь прямо за её спиной, пока девушка тянулась к сенсорной панели освещения.

Адель вздрогнула от неожиданности, но не отпрянула. Она замерла под светом сенсора, чувствуя жар его тела позади. Воздух в кабинете мгновенно нагрелся градусов на пять.

Она отпустила панель управления, свет вспыхнул ярким белым светом, залив кабинет безжалостной стерильностью офиса.

— Холодно здесь, — глухо произнес Лиам, делая шаг вперед и вставая вплотную к спинке её кресла. Он положил ладони на высокую спинку, заключая девушку в рамки своего присутствия, создавая вокруг неё клетку из собственного тепла.

Адель лишь хмыкнула на это заявление.

— Садись, — кивнула она на кресло для посетителей. — Нам нужно работать.

Лиам опустился в гостевое кресло, вытягивая длинные ноги. Он смотрел, как Адель активирует голографический интерфейс над столом. Хаос бумаг исчезал, уступая место строгим линиям графиков и проекций тел погибших.

— Группа вернулась два часа назад, — начала она, не отрывая взгляда от карты города, висящей над столом. Её голос звучал ровно, профессионально, хотя глаза всё еще лихорадочно блестели после близости в кафе. — Пусто. Мистер Картер передал сводку. Они проверили три узла связи по старым чертежам коллекторов. Тупик. Там даже крыс нет, сплошной бетон и застойная вода. Никаких следов взлома систем фильтрации или несанкционированных врезок в энергосеть за последние полгода.

Лиам сжал челюсти так, что свело скулы. Четыре месяца. Четыре месяца они топчутся на месте, пока этот ублюдок играет с ними в кошки-мышки.

Он встал и прошел к окну, глядя на огни ночного города. Ему казалось, что он чувствует запах озона от её кожи сквозь расстояние в десять футов. Это было невыносимо. Быть Альфой прайда, лучшим следовательским умом Департамента и чувствовать себя слепым котенком.

— Мы упускаем что-то, — глухо произнес он, ударив кулаком по подоконнику. Звук получился слишком громким в тишине кабинета. — Какого черта? Что мы делаем не так?

Адель вздрогнула от резкого звука, но головы не подняла. Она методично складывала распечатки в ровную стопку, движения были выверенными до миллиметра. Словно если разложить макулатуру идеально ровно, мир вокруг перестанет рушиться.

— Неудача — это тоже часть статистики, Лиам, — сухо ответила она, щелчком отправляя файл в архив. — Вероятность ошибки заложена в любом алгоритме поиска. Мы сузили зону поисков. Это результат.

— Результат?! — Лиам резко развернулся. Его желтые глаза сейчас горели опасным, почти безумным огнем хищника, запертого в клетке. — Ричард со своими волками ползает по колено в дерьме под больницей уже вторые сутки! Ты спишь по четыре часа в сутки! Мы перекопали весь Южный сектора! И ради чего?!

Он подошел к столу, нависая над ней всей массой своего тела. Адель осталась сидеть, лишь вскинула подбородок, встречая его ярость своим ледяным спокойствием.

— Ради того, чтобы найти чертову лабораторию, которая испаряется быстрее, чем мы успеваем пересечь перекресток! — рявкнул Лиам, ударяя ладонью по столешнице. Голограмма карты пошла рябью. — Мы выглядим как недоучки из Академии! Как стажеры, которые впервые вышли на выезд! Мы ищем призрака!

Он ткнул пальцем в сторону окна, где внизу мигали красно-синие огни патрульных машин Инквизиции.

— Даже эта стерва Марианна нашла хоть что-то! А лучшая аналитическая группа Инквизиции четвертый месяц смотрит на пустые стены канализации! Потому что убийца просто... уходит! Забирает свои провода, своих лабораторных крыс и исчезает, оставляя нам только трупы и издевательские инсталляции!

Он тяжело дышал, сжимая край стола. Зверь внутри бился о ребра, требуя выхода. Ему нужен был враг, которого можно разорвать зубами, а вместо этого была бесконечная игра теней.

Лиам с силой опустился в гостевое кресло, закинув ноги на край стола прямо поверх разложенных голографических схем. Адель бросила на него хмурый взгляд из-под спутанной челки — неодобрительный, но молчаливый.

— Мари откопала данные по закрытым реестрам Департамента инфраструктуры, — Лиам говорил медленно, чеканя слова, словно вбивая гвозди в крышку гроба их расследования. — Про те самые тендеры на осушители воздуха. Почему мы не давим на неё через официальные каналы? Почему не спросим напрямую? Какого черта Кристиан позволил ей тогда уйти?

Адель отложила планшет. Её движения стали медленнее, осторожнее, как у сапера над миной. Она сцепила пальцы в замок на коленях, и Лиам заметил, как побелели костяшки её пальцев от силы сжатия.

— Потому что формально нам не за что её зацепить, — ровно ответила она. Голос звучал бесстрастно, но плечи напряглись так, что ткань футболки натянулась до предела. — Те данные об аукционах мэрии находятся в открытом доступе. Любой гражданский может подать запрос на прозрачность закупок. Да, это долго, муторно, требует обхода бюрократии, но закон она не нарушила. Привлечь её невозможно.

— К черту закон! — рыкнул Лиам, вновь вскакивая с места. Он прошелся по комнате широкими шагами. — Речь идет о серийном убийце, который подвешивает людей на тросах ради искусства! Прижать её в допросной на сутки, пригрозить обвинением в соучастии...

— Не сработает, — перебила Адель. В её голосе вновь прорезались жесткие нотки инквизитора, привыкшего ломать чужие жизни словом. — Она знает свои права лучше, чем ты знаешь повадки своих жертв, Лиам. Любое давление сейчас приведет к тому, что она побежит не к Натаниелю, а прямиком в Совет Старейшин. Заявление о превышении полномочий следственной группой. Нас отстранят до выяснения обстоятельств. Дело заберет Центральный аппарат. А там сидят теоретики, которые видели тела оборотней только в учебниках зоологии. Они похоронят улики под тоннами формальностей быстрее, чем Ричард успеет почесаться.

Лиам зарычал — низко, вибрирующе, звук зародился глубоко в груди. Но тут же осекся, заметив, как Адель вздрогнула всем телом, втягивая голову в плечи. Зверь внутри требовал оскалиться и показать зубы этому миру, но человеческая часть заставила его сделать глубокий вдох.

— Извини, — глухо бросил он, проводя ладонью по лицу.

Адель лишь настороженно, но уже чуть более расслабленно кивнула, принимая извинения. Она снова повернулась к столу, начав машинально перебирать файлы.

— Я говорила Крису, — продолжила она ровным тоном, раскладывая распечатки по датам. — Что было бы неплохо привлечь Мари официально. Использовать её связи и ум против Декоратора. Дать ей эксклюзивный доступ к материалам дела в обмен на то, что она продолжит копать под убийцу сама. Сделает грязную работу руками прессы.

— Но Совет против, — закончил за неё Лиам, понимая механику процесса. — Даже Нат вероятно сказал, что это плохая идея, рисковать репутацией Ордена.

— Именно, — подтвердила Адель, наконец садясь в свое рабочее кресло. Она выглядела уставшей, но собранной.

Лиам смотрел на неё внимательным взглядом охотника, оценивающего добычу. Или партнера.

— А мне кажется, это отличная идея, — произнес он тихо, но весомо. — И раз уж никто не хочет прижучить стерву легальными методами... почему бы нам не сделать это неофициально?

Адель замерла с протянутой рукой над стопкой бумаг. Она нахмурилась, глядя на Лиама с подозрением.

— И что ты хочешь ей предложить взамен? Если мы начнем сливать ей информацию в обход Вайса, используя ресурсы следствия...

— К черту Вайса, — жестко оборвал её Лиам, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. Его желтые глаза потемнели от злости при упоминании этого имени. — На счет его лояльности следствию можно заводить отдельный разговор после того, как мы закончим дело. Но ведь расследование — это не единственная сенсация, которую мы можем предложить Мари.

Адель удивленно вскинула брови. Маска профессионализма дала трещину, уступая место искреннему недоумению.

— Тебе же не нравилась идея о публичности нашей... связи, — осторожно заметила она.

Лиам чуть поморщился, признавая правоту, и коротко кивнул.

— Да. Ненавижу этот цирк. Но мне нравится еще меньше, как Церковь использует эту связь против нас. Против тебя. Сегодня это одна бумажка о разрешении на отдельное проживание, — он указал подбородком на её сумку, подразумевая утренний инцидент. — Им плевать на твою безопасность, нужен лишь поводок. А завтра? Мы должны забрать инициативу.

Он подошел ближе, нависая над ней темной, тяжелой фигурой.

— Предложим ей сделку. Информацию. Настоящую. Эксклюзив уровня «Альфа», которого нет ни у кого. Взамен она даёт нам что-то большее, чем пару файлов. Официально мы будем делать вид, что презираем друг друга. Неофициально — станем работать в одной связке.

Адель сидела, хмуро глядя на Лиама. Она скрестила руки на груди, и этот жест защиты был красноречивее любых слов.

— Объясни мне поподробнее, — её голос звучал ровно, но в нем звенела сталь следователя, требующего протокол допроса. — Что именно ты задумал?

Лиам пожал плечами, его движение было ленивым, почти кошачьим, но глаза следили за ней с хищной внимательностью.

— До скольки твой рабочий день? — спросил он вместо ответа, меняя тему так же легко, как переключает передачи спорткар.

Адель нахмурилась еще сильнее, явно не понимая логического перехода от поимки маньяка к рабочему графику консультанта.

— Обычно до четырех. Если завалы или срочные вызовы — до восьми, — ответила она сухо. — Но ведь ночью могут быть новые данные...

Она осеклась, заметив опасный блеск в глазах Льва. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию.

— Тогда как ты смотришь на то, чтобы повторить наш чудесный поход в кафе? Часиков... скажем, в шесть вечера?

Глаза Адель расширились от удивления. Она открыла рот, собираясь выдать очередную порцию слов о том, что это неразумно, опасно и нарушает субординацию, но Лиам опередил её.

— Отлично! — хлопок ладоней прозвучал в тишине кабинета как выстрел стартового пистолета. — Я всё организую.

Он уже тянулся за своим коммуникатором, когда вспомнил про гору бумаг на её столе.

— Я помню, что обещал помочь тебе с отчетами, — продолжил он деловым тоном, словно минуту назад не рычал на пол-Центра. — Но учитывая обстоятельства, ты ведь будешь не против перенести бумажную волокиту?

Адель устало потерла переносицу пальцами, откинувшись на спинку кресла. В этом жесте сквозило полное поражение перед абсурдностью ситуации.

— Если ты уверен, что это не сломает мою жизнь еще больше... — тихо произнесла она, закрывая глаза. — Делай что хочешь.

Лиам улыбнулся. Это была широкая, хищная улыбка, обнажающая кончики клыков. Но спустя секунду его лицо стало серьезным, собранным. Он подошел к ней сзади, вплотную, заставляя почувствовать жар своего тела сквозь одежду. Его ладони легли ей на плечи, чуть сжимая напряженные мышцы, а затем начали медленно разминать их, двигаясь сверху вниз — расслабляющим, гипнотическим движением уверенных пальцев.

Его голова опустилась ниже. Губы оказались в дюйме от её уха, теплое дыхание коснулось чувствительной кожи шеи. От него пахло дождем, озоном и чем-то первобытным, звериным, что заставляло волоски на её руках вставать дыбом.

— Всё, что я делаю, — прошептал он так низко, что вибрация звука прошла сквозь неё, отдаваясь где-то внизу живота. — Всё это ради тебя, Адель. И если тебе хоть на секунду покажется, что это не так... что я давлю на тебя или использую... всё, что ты должна сделать — это просто сказать мне об этом. Одно слово. И я замру на месте.

Девушка под его руками замерла. Её дыхание прервалось. Казалось, даже сердце пропустило удар. Лиам почувствовал, как напряглись мышцы её спины. Он мысленно выругал себя. Слишком быстро. Слишком много признаний за один день. Сейчас она оттолкнет его, развернется и уйдет обратно в свою ракушку.

Но тут раздался звук.

Тихий, дрожащий нервный смешок сорвался с её губ. Звук, который он никогда раньше от неё не слышал.

— Жду адрес к пяти, котик, — произнесла Адель игривым, совершенно новым для неё голосом, полным дерзкого вызова.

Лиам застыл на долю секунды, пытаясь осознать услышанное. «Котик»?

Он позволил себе короткую ухмылку, прежде чем наклониться ниже. Короткое, властное касание губами к нежной коже её шеи. Шумный, судорожный выдох девушки стал ему наградой.

— Я зайду за тобой, — сказал он, выпрямляясь. Его губы сами собой расплывались в широкой, довольной улыбке, которая исчезла с его лица годы назад. Настроение резко подскочило вверх, сметая усталость последних месяцев.

У него теперь был четкий план. У них обоих появилась цель. И Лиам лишь надеялся, что в этот раз всё пройдет именно так, как он задумал.

Лиам вышел из кабинета Адель, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре Инквизиции пахло озоном и стерильным пластиком — запахами лжи и бюрократии. Он чувствовал себя выжатым, но впервые за долгое время в этой пустоте появилось что-то еще. Острая, звенящая ясность.

Он дошел до своего временного кабинета, рухнул в кресло и активировал коммуникатор. Нужно было найти место для встречи с Марианной. Не слишком публичное — стерва любит драму, но терпеть не может чужие уши на своих эксклюзивах. Но и не глухой подвал: она должна чувствовать себя звездой вечера, а не пленницей.

Пара касаний экрана. Старый джазовый клуб в подвале бывшего сталинского дома. Дорого, темно, хорошая звукоизоляция и публика, которая умеет держать язык за зубами. Идеально.

Лиам открыл вкладку связи и набрал номер редакции «Городского Вестника».

— Редакция, слушаю вас! — раздался на том конце бодрый голос ассистентки.

— Мне нужно поговорить с Марианной, — ровно произнес Лиам.

— Могу я узнать, кто звонит? — профессионально-вежливо пропел голос.

— Блэквуд.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь треском помех. Затем последовал судорожный вдох.

— Ох! — Ассистентка перешла на испуганный шепот. — Одну секунду, прошу прощения, я соединяю!

Снова щелчок. Секундная пауза, заполненная ожиданием.

— Мистер Блэквуд! — Голос Марианны ударил по ушам через динамик. Она щебетала так радостно, будто он был её давно потерянным братом-миллионером. — Я так рада Вас слышать! Благодарю за интервью, выпуск побил рекорд просмотров за несколько месяцев, редакция просто в восторге, рейтинги канала взлетели...

Лиам молча выслушал этот поток сознания, терпеливо ожидая, пока энтузиазм журналистки иссякнет. Когда восторженный визг пошел на спад, он вклинился в паузу:

— У меня есть к тебе предложение, Мари. Не хочешь встретиться сегодня лично? Полагаю, нам обоим есть что предложить друг другу.

На том конце провода воцарилась короткая пауза. А затем раздался звук, очень похожий на довольное урчание сытого хищника. Марианна скалится, это было слышно даже сквозь связь.

— О, мистер Блэквуд... — протянула она медовым голосом. — Вы же знаете, я всегда готова к плодотворному и взаимовыгодному сотрудничеству.

— Клуб «Лилиан», — сухо бросил Лиам, сверяя координаты. — Восемнадцать тридцать.

Он специально назвал время на полчаса позже того, что назначил Адель. Ему нужна была фора. Время подумать. И подготовиться.

— Буду вовремя, — мурлыкнула Марианна.

Лиам оборвал соединение, не дослушивая очередную порцию бессмыслицы о рейтингах и славе.

Итак. План начал обретать очертания. Встреча со стервой назначена. Осталось только понять, какую именно информацию скормить ей первой, чтобы она захлебнулась от жадности и сделала всё, что ему нужно.

У него есть пара часов в запасе. Достаточно времени, чтобы продумать детали. И возможно, стоит посоветоваться с Ричардом. На всякий случай.

Гудки шли долго. Слишком долго для рабочего времени. Наконец, когда Лиам уже собирался сбросить вызов, в динамике раздался сонный, раздраженный рык:

— Если это по поводу квартального отчета, то гори он в аду. Что-то срочное?

Лиам хмыкнул в трубку, усаживаясь на край своего стола.

— Зависит от того, что ты считаешь срочным, Ричи. Я тут решил немного... разнообразить наш досуг.

В трубке послышалось тяжелое сопение медведя, переходящее в хруст суставов — Ричард потягивался.

— Только если разнообразие включает в себя выпивку и отсутствие бумажной волокиты, я весь во внимании.

— Почти угадал, — сухо ответил Лиам, переходя на серьезный тон. Инстинкты требовали играть с добычей, но ситуация была слишком паршивой для долгих прелюдий. — Я назначил встречу Марианне. Сегодня. В восемнадцать тридцать.

На том конце провода повисла тишина. Такая густая, что Лиаму показалось, будто связь оборвалась. Он слышал лишь дыхание медведя.

— Да?.. Отлично... — наконец протянул Ричард, но голос его звучал так, словно он пытался осознать теорию относительности без учебника. Последовала секундная пауза. — Ты ЧТО сделал?!

Рев медведя, раздавшийся из динамика, был настолько мощным, что у Лиама зазвенело в ушах, а коммуникатор едва не вылетел из руки. Несколько патрульных-людей в коридоре испуганно подпрыгнули судя по звукам.

Но улыбка на лице Лиама никуда не делась. Лишь уголок рта нервно дернулся вверх в кривой ухмылке.

— Решил проблему с прессой, — спокойно пояснил он, хотя внутри всё вибрировало от адреналина. — Мы дадим ей эксклюзив. Взамен она сливает нам всё, что нарыла, и возможно, чуть сверх этого.

Ричард тяжело дышал в трубку, пытаясь вернуть себе дар речи.

— Котенок, ты в своем уме?! — прохрипел он чуть тише, видимо, сев связками. — Использовать журналистскую крысу как канал информации? Как только Вайс узнает, что мы кормим стерву данными через его голову...

— То пусть попробует сначала это доказать, — отрезал Лиам, окончательно сбрасывая остатки усталости. — Нам нужны данные. И раз уж Совет сам создал этот бардак с оглаской, пусть пожинают плоды.

Лиам прислонился плечом к стене, прижимая коммуникатор к уху и глядя на голографическую карту. На том конце провода Ричард тяжело дышал в трубку — звук был похож на работу кузнечных мехов.

— Ладно, — наконец выдохнул медведь. Голос его звучал так, словно он жевал гравий. — Допустим. Мы играем по её правилам. Но важно знать эти правила, котенок. Что именно ты собрался ей скормить?

Лиам задумался, анализируя. Правда была их единственным оружием, но правда — вещь обоюдоострая.

— Правду, — тихо ответил он, проводя рукой по лицу. Усталость снова навалилась свинцовой плитой.

— Конкретнее, Блэквуд, — рыкнул Ричард. Сонливость с него слетела мгновенно, сменившись профессиональной хваткой следователя. — Если мы дадим этой стерве зацепку, она начнет копать под вас обоих.

— Мы сместим фокус, — ровно произнес Лиам, глядя на голограмму карты города. — Ей плевать на наши чувства, Ричи. Она хочет сенсацию. Так давай дадим ей её. Сместим акцент с нашей... связи... на работу самой Церкви.

Он активировал голо-экран, выводя схему распределения ресурсов Инквизиции в городе.

— Вернее, на то, как эти святоши распоряжаются ресурсами Ордена, которые им выделяют из казны. Куда уходят бюджеты? Почему закупка оборудования для наружного наблюдения проходит через три подставных фонда? Марианна любит громкие заголовки. Пусть ищет «церковную крысу», которая сливает данные об операциях Декоратора. Это достаточно близко к правде, чтобы выглядеть достоверно, но уводит её далеко от наших личных дел.

Ричард тихо зарычал в динамик — низкий, вибрирующий звук недовольства медведя, которому не нравится план, пахнущий политическим самоубийством.

— Совет это сожрет вместе с нами, если всплывет, что мы сами натравили прессу на финансирование их департаментов, — проговорил он. — Ты же понимаешь, что Вайс просто ждет повода?

Лиам горько усмехнулся. Он подошел к своему рабочему столу и оперся на него кулаками.

— Они уже начали затягивать узлы на нашей цепи, — процедил он. — Ты не видел те бумаги, что я подписывал сегодня. Они связали нам двоим руки бюрократией, потому что боятся моего статуса рядом с ней. Им нужен повод вернуть всё "под контроль".

Ричард молчал, переваривая информацию. Было слышно только тяжелое сопение.

— В этом есть резон, — наконец признал он. Голос стал задумчивым. — Тема получится скандальной. Церковные финансы любят тишину. Такая бомба заставит Совет отозвать своих цепных псов хотя бы на время, пока идет внутреннее расследование. Только вот...

Медведь не закончил фразу, но Лиам понял его без слов. Готов ли ты объявить открытую войну Инквизиции ради женщины, которую знаешь всего ничего?

Лиам сжал край стола так, что побелели костяшки.

— Эта конфронтация неизбежна, — твердо сказал он, выпрямляясь. — Учитывая все обстоятельства. Рано или поздно технология этого ублюдка об иссушении ядра всплывет на поверхность. И когда это случится, Совет будет искать козла отпущения. Меня. Или тебя. Или её. Ну не может один, пусть и гениальный человек, придумать столь... радикальную игрушку. Ему кто-то помогает сверху. Кто-то, имеющий доступ к лабораториям Совета. — Лиам ударил кулаком по столешнице. — Поэтому либо мы бьем первыми, используя Марианну как таран, либо нас раздавят между Советом и этим психопатом.

Ричард долго молчал в динамик. Лиам слышал лишь тяжелое сопение и шум открываемого холодильника на той стороне.

— План пахнет дерьмом, котенок, — наконец вынес вердикт медведь. Звук открываемой банки пива прозвучал как приговор. — Ты отдаешь куски правды прессе. Ставишь под удар информатора Церкви. И всё это ради того, чтобы проверить лояльность девчонки, которая и так сидит у тебя на коленях.

Лиам закрыл глаза, чувствуя глухую пульсацию головной боли.

— У нас есть варианты лучше? — спросил он ровным голосом. — Мы сидим в луже четыре месяца, Рич. Топчемся на месте, пока этот псих готовит следующую инсталляцию. Нам нужен рычаг. Любая ниточка.

Снова тишина. Лишь звук глотка.

— Нет, — буркнул Ричард. — Вариантов нет. Хреново попахивает, конечно. Но если выгорит... — медведь сделал паузу, видимо, делая большой глоток. — ...то мы хотя бы сдвинем эту чертову махину с мертвой точки.

Обсудив еще пару незначительных деталей, Лиам сухо попрощался и сбросил вызов.

Тишина кабинета показалась оглушительной. Время близилось к пяти вечера. Тени в кабинете удлинились, ползая по полу серыми змеями. Лиам сидел за столом еще минут двадцать, механически пролистывая сводки на коммуникаторе. Он делал вид, что изучает архивные отчеты об энергопотреблении Южного сектора, но взгляд просто скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. В голове крутился предстоящий вечер. План был рискованным, балансирующим на грани провала, но это было единственное движение, которое они могли себе позволить.

Без четверти пять он поднялся.

Кабинет Адель встретил его тишиной. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за своим терминалом, полностью погруженная в работу. На ней уже не было того широкого платья, в котором она пришла утром. Сейчас на ней было простое черное платье-футляр из плотной ткани, закрытое до самого горла, без единого украшения. Оно выглядело скромным, почти монашеским, если бы не то, как идеально ткань облегала фигуру, подчеркивая каждый изгиб.

Адель почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. Она подняла голову от экрана, синие глаза казались темными в полумраке кабинета.

— Готов? — спросила она буднично, словно они собирались на скучный брифинг, а не на опасную игру со стервятницей.

Лиам молча кивнул, указывая головой на выход. Они вышли в коридор. Пока лифт спускал их вниз, Лиам смотрел на профиль девушки. Она смотрела прямо перед собой, лицо оставалось непроницаемой маской, но пальцы чуть заметно поглаживали край рукава свитера, который он ей одолжил вчера. Запах озона стал слабее, теперь от неё пахло только антисептиком этого здания и чем-то сладковатым, цветочным.

На парковке Лиам вызвал такси через свой комм. Черный седан прибыл быстро. Когда машина остановилась у края тротуара, Адель замерла, глядя на открытую дверь.

— И я оставила сумку со снаряжением в Центре, — тихо сказала она, глядя на свое строгое платье.

— Не понадобится, — коротко бросил Лиам, открывая заднюю дверь. — Садись.

Она подчинилась. Села на пассажирское сиденье, прямая как струна, сложив руки на коленях. Лиам занял место рядом. Салон наполнился запахом чужого парфюма и дешевого освежителя воздуха — резкий контраст после стерильности Центра.

Дорога прошла в молчании. Лиам чувствовал напряжение, исходящее от девушки. Она сидела так далеко от него, насколько позволяла ширина сиденья, и смотрела в окно, хотя там были лишь бетонные стены тоннеля.

Когда они въехали во двор клуба «Лилиан», водитель заглушил двигатель. Адель тут же повернулась к нему всем корпусом. Её поза оставалась напряженной, но взгляд требовал ответов.

— Какой план? — спросила девушка прямо. Голос звучал ровно, но в нем звенел металл. — Что именно мы должны будем сказать?

Лиам позволил себе легкую, хищную усмешку. Та самая улыбка Альфы, которая появлялась на его лице только тогда, когда жертва сама забегала в капкан.

— Правду, — повторил он вчерашние слова. — Мы скажем ей, что Декоратора спонсирует кто-то из верхушки Церкви. Что Совет намеренно затягивает расследование, потому что убийца работает на них.

Лиам пропустил Адель вперед, в полумрак клуба. Дверь закрылась за ними с глухим стуком, отсекая шум вечернего города. Внутри пахло старым деревом, дорогим алкоголем и сигарным дымом — запахами власти и денег, которые Лиам презирал почти так же сильно, как бюрократию Инквизиции.

Они заняли дальний столик у окна во двор, скрытый от основного зала тяжелой портьерой. Лиам сел спиной к выходу, занимая позицию, с которой просматривался весь вход. Он не любил сидеть спиной к двери даже в собственном доме; здесь же это было вопросом выживания.

Адель села напротив. Её строгое черное платье выглядело неуместно среди кожаных кресел и красного дерева, да и сидела она идеально прямо, словно проглотив шпагу.

— Нужно поесть, — коротко бросил Лиам, кивнув на меню, которое девушка всё еще сжимала в руках. Сам он уже сделал заказ подошедшему официанту: стейк прожарки rare для себя, теплый салат с морепродуктами для неё и бутылку воды без газа. Ничего тяжелого, что тянуло бы в сон, но достаточно калорий, чтобы поддерживать тело после долгого дня.

Официант ушел. Они остались одни в огороженной нише. Тишину нарушало лишь тихое гудение вентиляции.

Лиам смотрел на Адель поверх сцепленных пальцев. Она тоже ела молча, аккуратно отрезая кусочки салата маленьким ножом. В её движениях была пугающая точность хирурга. Ни одного лишнего жеста. Но Лиам замечал детали: как напряжена линия её плеч под тонкой тканью, как едва заметно дрожат пальцы левой руки, когда она берет стакан с водой. Она играла роль непробиваемого инквизитора, но зверь внутри него чуял страх. И усталость.

Ужин прошел в тишине. Это не было неловким молчанием влюбленных — это было затишье двух хищников перед охотой. Когда тарелки опустели, а приборы были положены параллельно краю стола, Лиам достал коммуникатор. У них оставалось пять минут форы.

Он откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги под столом. Взгляд снова скользнул по фигуре девушки. Платье облегало её слишком плотно для скромного фасона, подчеркивая хрупкость ключиц и тонкую линию шеи. Зверь внутри заворочался, напоминая о себе теплом внизу живота. «Моя», — беззвучно рыкнул лев.

Дверь кафе открылась ровно в 18:30. Звякнул колокольчик над входом.

Марианна вошла в клуб так, словно выходила на красную дорожку. Строгий брючный костюм, идеальная укладка, профессиональная камера на шее и ассистент с кофром за спиной. Она увидела их мгновенно. На её лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, злорадство и тут же — профессиональный азарт акулы, почуявшей кровь.

Она подошла к их столику плавной, танцующей походкой.

— Мистер Блэквуд. Мисс Моро. Я так рада, что вы наконец нашли время для личной беседы.

Она сделала движение, чтобы сесть без приглашения, но Лиам чуть приподнял ладонь.

— Мы здесь не для светской беседы, Мари, — его голос прозвучал низко и опасно, заставив журналистку замереть с занесенной ногой на полпути к стулу. — У нас есть информация. Взамен мы хотим получить что-то равноценное.

Марианна перевела взгляд с мрачного лица Лиама на бледное лицо Адель. Оценивала. Анализировала. Искала слабину.

— Мне нужны сведения, — ровно произнес Лиам, откидываясь на спинку кресла и принимая более расслабленную позу. Внешне он был спокоен, но воздух вокруг него едва заметно потрескивал от напряжения. — Любые данные о закупках оборудования за последний год. Неофициальные каналы поставок энергии. Кто давал разрешения на работы в закрытых узлах связи.

Он чуть подался вперед, опираясь локтями о столешницу, сокращая дистанцию до интимной, почти угрожающей.

— Я предлагаю тебе сделку, Мари. Ты любишь сенсации? Церковь сейчас трещит по швам. Совет Старейшин начал затягивать гайки настолько туго, что даже прессе становится трудно дышать. Контроль Церкви претит всем. Учитывая нашумевшую статью, они боятся любого лишнего слова. Они будут замалчивать новости, пока город не начнет взрываться вместе с трубами.

Лиам позволил себе хищную, холодную улыбку.

— Я мог бы подсказать направление, куда стоит копнуть, чтобы суметь чуть приподнять этот железный занавес. Эксклюзивный материал о том, как Святые Отцы экономят на безопасности граждан ради своих лабораторий.

Марианна перестала играть в безразличие. Она выпрямилась, её глаза азартно блеснули, выдавая её интерес.

— Вы предлагаете мне поддержать эту… войнушку против Совета? — она склонила голову набок, прищурившись. На губах играла дерзкая ухмылка. — С какой стати?

— Потому что времена меняются, — процедил Лиам. Его терпение подходило к концу, и это чувствовалось в низком вибрирующем тоне голоса. — Орден теряет хватку. Если мы продолжим находить трупы, полетят головы. И первыми покатятся головы тех, кто сидел в кабинетах и подписывал бумажки вместо того, чтобы ловить убийцу. Твои рейтинги строятся на грязи, которую ты льешь на власть. Но если власть рухнет сама — кому ты будешь продавать свои сплетни?

Марианна задумчиво постучала длинным ногтем по краю своего бокала. Она переводила взгляд с непроницаемого лица Лиама на спокойное лицо Адель.

— Звучит красиво, — наконец протянула она. — Поддержать падающего титана... Почти поэтично. Проблема в одном, детектив. Я уже дала вам всё, что смогла узнать через свои каналы. Мои источники внутри мэрии сухи. Железный занавес закрыт наглухо.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом. Её взгляд скользнул по лицу Лиама, задержавшись на плотно сжатых челюстях. Она видела его злость и упивалась ею.

— Но... — Марианна растянула губы в медленной, ядовитой улыбке. — У меня есть знакомый. Старый друг семьи. Работает в архиве Департамента Инфраструктуры. Тот самый отдел, который выдает разрешения на доступ к закрытым объектам уровня «А».

Она выдержала драматическую паузу, глядя, как Лиам медленно подается вперед. Его желтые глаза потемнели, зрачки расширились, превращаясь в вертикальные щели. По коже пробежал легкий озоновый разряд — зверь почуял добычу.

— Он может дать вам чуть больше, чем я, — промурлыкала Марианна. — Но у старика очень специфические вкусы.

Лиам медленно разжал пальцы, которыми сжимал ножку бокала. Стекло жалобно хрустнуло, но выдержало. Он не смотрел на Марианну. Его взгляд был прикован к Адель — к тому, как она инстинктивно вжалась в спинку кресла, пытаясь стать меньше под этим оценивающим взглядом хищника.

— Кто он? — голос Лиама прозвучал низко и ровно, но это было затишье перед бурей. Тот самый штиль перед тем, как океан поглощает корабль.

Марианна перевела взгляд с лица Адель обратно на детектива. Её глаза блестели азартом гончей, взявшей след.

— Себастьян Рид. Главный архивариус Департамента Инфраструктуры. Старый лис. Слишком умен для своих лет и слишком любит... экзотику. — Она сделала глоток воды, смакуя момент. — У него есть доступ к первичным чертежам подземных коммуникаций еще имперских времен. К тем уровням, которые даже Инквизиция предпочитает не трогать без особой нужды. Если вашего… Декоратора кто-то спонсирует или снабжает оборудованием через черный ход, следы оплаты будут у Рида. Но просто так старый паук из норы не вылезет.

— Что ему нужно? — спросила Адель. Ее голос звучал ровно, почти холодно, возвращая себе статус консультанта, а не жертвы. Она положила ладонь на стол, чуть подавшись вперед, словно пыталась создать барьер между собой и журналисткой.

— О, — протянула Марианна, растягивая гласные. — Мистер Рид коллекционирует редкости. Не вещи. Ситуации. Ему скучно. А вы сейчас — самое интересное шоу в этом городе. Оборотень работает в паре с человеком. Это же готовый сценарий для блокбастера.

Лиам почувствовал, как внутри всё заледенело от ярости.

— Ты хочешь пустить нас в реалити-шоу, чтобы получить доступ к базе данных? — его голос стал опасно тихим.

— Я хочу эксклюзив, мистер Блэквуд, — парировала Марианна, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Теперь она смотрела только на Лиама, игнорируя Адель. — Вы думаете, Совет давит только на вас? Контроль Церкви претит всем, у кого есть мозги. Они боятся силы. Боятся тех кому их закон больше не указ.

Она наклонилась над столом, понизив голос до шепота:

— Церковь затягивает гайки, потому что чувствует, как почва уходит из-под ног. Тебе выгодна эта статья не меньше, чем мне. Покажи им, что ты контролируешь ситуацию. Дай им зрелище.

Лиам слушал её, чувствуя, как желтые радужки глаз начинают медленно тлеть опасным огнем. Она была права в своей циничной логике. Церковь действительно использовала их. Но цена...

— Мы получим данные сегодня ночью, — процедил Лиам, ставя точку в переговорах. — Взамен мы дадим тебе интервью завтра днем. Без камер. Только текст. Я расскажу тебе о том, как Старая Кровь видит этот город.

Глаза Марианны вспыхнули триумфом. Она получила то, что хотела — прямой канал к самому закрытому сообществу в иерархии города.

— По рукам, — выдохнула она, доставая сигарету. — Архив Департамента находится в Старом Сити. Башня «Геос-Тех». Рид ждет вашего звонка после девяти вечера. Только будьте убедительны, детектив. Старик ненавидит разочаровываться.

Она поднялась, оправляя костюм.

— Была рада помочь следствию, — сладко пропела она, прежде чем развернуться и уйти, стуча каблуками по кафелю пола.

Как только дверь кафе закрылась за ней, Лиам шумно выдохнул сквозь зубы. Он ударил кулаком по столу — дерево жалобно затрещало.

— Чертова сука, — прошипел он, проводя рукой по волосам. — Шантажирует нас нашим же делом.

Адель молчала. Она сидела неподвижно, глядя на свою сумочку. Затем медленно достала салфетку и начала аккуратно, методично стирать со своего подбородка невидимую каплю воды. Движения были слишком точными, механическими. Такими же, какими были когда она выходила из коллекторов.

Лиам посмотрел на свои руки. На костяшках остались следы от ногтей — он сам не заметил, как впился ими в кожу, пока торговался с журналисткой.

— Прости, — хрипло сказал он, не глядя на неё. — Мне следовало пойти одному.

Адель наконец повернулась к нему. Её синие глаза казались огромными на бледном лице.

— Нет, — тихо сказала она. — Всё правильно.

Она опустила взгляд на свою тарелку, где лежал нетронутый десерт.

— Пойдем, — глухо произнесла Адель. — Нам нужно успеть подготовить легенду для Вайса. До утра.

Дорога обратно в Центр прошла в гнетущем, плотном молчании. Внутри Лиам всё был натянут как струна. Он чувствовал напряжение Адель кожей. Она сидела прямо, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города, но он знал: она смотрит не на витрины магазинов, а просчитывает маршруты отхода, анализирует слепые зоны камер наблюдения и считает секунды до того момента, когда сможет снять эту маску ледяного спокойствия.

Когда они остановились у шлагбаума Центра Инквизиции, водитель заглушил двигатель. Тишина стала невыносимой.

— Я напишу Ричарду, — глухо бросил Лиам, доставая коммуникатор.

Пальцы быстро забегали по сенсорной панели:

«Мари дала контакт. Архивариус Себастьян Рид. Башня "Геос-Тех". Пробей его по базам. Жду файлы к вечеру».

Ответ пришел через пару секунд:

«Принял».

Лиам убрал телефон. Они вышли из машины. Поднимаясь в лифте на свой этаж, они снова не сказали ни слова. Это была тяжелая, звенящая тишина двух людей, которые только что прошли по минному полю и еще не осознали, остались ли целы.

В кабинете Адель щелчок замка прозвучал выстрелом, возвращающим их в реальность.

— Садись, — кивнула она на стул для посетителей, сама направляясь к своему терминалу. — Нужно свести данные осмотра третьего узла с тем, что мы имеем по первым двум жертвам. И составить отчет для Ната, пока он не прислал официальный запрос о нашей профнепригодности.

Она двигалась по кабинету с выверенной точностью механизма. Ткань платья колыхалась вокруг ног. Лиам молча наблюдал за ней несколько секунд, затем подошел к стеллажу с вещдоками, где лежали изъятые образцы плесени со старых труб.

Он работал механически. Его пальцы, привыкшие к тяжести оружия, теперь аккуратно перебирали пластиковые контейнеры, сверяя маркировку с записями в планшете. Он вносил данные в общую таблицу, сопоставляя виды грибковых культур с картой подземных течений.

Адель занималась цифровым следом убийцы. Её тонкие пальцы порхали над клавиатурой, лицо освещалось холодным светом монитора. Она работала так же отстраненно, как машина, но Лиам видел напряжение в линии её шеи.

Закончив с каталогизацией биологических образцов, Лиам взял распечатки тепловых карт Южного сектора, принесенные Ричардом, и сел в кресло рядом с её столом. Не напротив, а именно сбоку, чтобы видеть тот же монитор, что и она, но при этом находиться в её личном пространстве.

Они проработали около часа. Единственными звуками в кабинете были шелест перелистываемых страниц, тихий стук клавиш и монотонный шум вентиляции. Это было странное, почти семейное единение. Два следователя, объединенных общей тайной и общим врагом, работающие плечом к плечу без лишних слов.

В 20:30 коммуникатор на столе издал короткий сигнал — сухой, официальный звук входящего сообщения от Ричарда. Медведь не стал тратить время на приветствия.

«Котенок. Пробил твоего Рида по всем базам. Досье чистое. Никаких долгов, никаких связей с радикалами. Обычный служащий Департамента Инфраструктуры. Вышел на пенсию три года назад "по состоянию здоровья". Живет один. Скину всё файлом через минуту».

Лиам молча переслал файл на терминал Адель. Они снова погрузились в работу, изучая сухие строки биографии Себастьяна Рида.

Лиам просматривал досье, чувствуя нарастающее раздражение. На бумаге перед ним лежал портрет идеального бюрократа. Сорок лет беспорочной службы. Медаль за «вклад в развитие городской инфраструктуры». Ни одного взыскания. Ни одной связи с криминальным миром. Даже хобби у старика было до зубовного скрежета правильным — коллекционирование антикварных часов.

— Слишком гладко, — процедил Лиам, пролистывая страницы. — Стерильно. Человек что вне всяких подозрений.

— Он знает систему изнутри, — тихо отозвалась Адель со своего места. Она закрыла свой планшет и теперь смотрела на голографическую карту города над столом. — Если Декоратора спонсирует кто-то из Совета или Инквизиции, именно через отдел закупок проходят счета на оборудование. Рид может видеть аномалии в логистике, которые мы пропустим. Закупки генераторов

— Значит мы на верном пути — мрачно усмехнулся Лиам, закрывая файл. Образ Марианны и её требования вызывали желание вымыть руки кислотой, но ради этого доступа он готов был играть роль обаятельного хищника.

Время тянулось медленно. Без пяти девять Лиам поднялся. Суставы чуть хрустнули после долгого сидения в неудобной позе. Он подошел к своему столу, достал личный коммуникатор — защищенный канал, номер которого знали единицы.

Постоял секунду, глядя на экран. Затем набрал продиктованный Марианной номер.

Гудок. Второй. Третий.

Лиам уже приготовился сбросить вызов, когда раздался щелчок соединения. В ухо ударило тяжелое, хриплое дыхание человека, который только что проснулся и которому это крайне не понравилось.

— Слушаю, — голос Себастьяна Рида звучал как наждачная бумага. Старый, прокуренный, лишенный всякого почтения.

— Мистер Рид? — начал Лиам, вкладывая в голос всю доступную ему бархатистую властность. — Меня зовут Лиам Блэквуд. Старший следователь особого отдела.

Лиам стоял посреди кабинета, прижимая коммуникатор к уху. Адель бесшумно подошла ближе, встав чуть позади его правого плеча, чтобы слышать разговор, но не вмешиваться без команды. Её присутствие ощущалось как прохладный сквозняк в душном помещении.

На том конце провода сначала повисла пауза. Слишком долгая для обычного человека. Затем раздался звук отодвигаемого стула и шумное, жадное дыхание.

— Мистер Блэквуд! — Голос Себастьяна Рида мгновенно изменился. Из сонного и недовольного он превратился в оживленный, почти детский, с нотками безумного веселья. Он говорил быстро, тараторя, глотая окончания слов. — Да-да-да! Я ждал вашего звонка! Мари говорила, что вы позвоните! Она сказала, что у вас интересная проблема!

Лиам нахмурился, делая знак Адель молчать. Ход мыслей этого человека напоминал хаотичное движение молекул газа. Никакой логики чиновника, никакой осторожности бывшего архивариуса Инквизиции. Только чистое, незамутненное предвкушение.

— Верно. У нас серия убийств, мистер Рид, — ровно произнес Лиам, пытаясь вернуть беседу в русло фактов. — Нам нужна информация о доступе к старым узлам связи...

— О, я знаю-знаю! — перебил его Рид. Казалось, он подпрыгивает на месте там, у себя дома. — Старые узлы! Теплотрассы! Это же восхитительно! Но это подождет, мистер Блэквуд. Еда стынет. Вы свободны сейчас?

Лиам моргнул, сбиваясь с мысли.

— Мы... работаем, — осторожно ответил он. — До утра мы заняты анализом данных.

— Превосходно! — воскликнул Рид так радостно, словно Лиам только что подарил ему щенка. — Как раз есть время! Я только собирался ужинать с другом. Гил просто обожает новые лица! Вы обязательно должны присоединиться!

Адель за спиной Лиама напряглась. Плечи стали жесткими, как камень. Она медленно покачала головой, глядя на экран терминала, где всё еще висела фотография улыбающегося инженера из досье.

— С другом? — переспросил Лиам. Его голос стал тише, а рычащие интонации проступили явственнее. Лев внутри него почуял ловушку, капкан, который щелкнул прямо перед носом.

— О, не беспокойтесь! — затараторил Рид, не замечая (или игнорируя) угрозу в тоне детектива. — Гил весьма хороший собеседник. Весьма эрудированный джентельмен. Вы наверняка помните его по Департаменту перспективных разработок. Бывший коллега мисс Моро, кстати говоря. Они работали над очень интересным проектом лет пять назад, пока... ну, сами знаете.

Лиам замер. В голове пронесся ураган. Он резко обернулся и посмотрел на Адель. Вопрос читался в его желтых глазах яснее любых слов: «Это совпадение?»

Адель встретила его взгляд. Её лицо было бледным, губы плотно сжаты в тонкую линию. Затем она медленно, устало прикрыла глаза и едва заметно кивнула.

Мир сузился до размеров этой комнаты.

— Думаю мы сможем приехать — ровным голосом сказал Лиам в трубку, возвращая внимание к собеседнику. Решение было принято. Отказ был невозможен.

— О, чудесно! — заверещал Рид. — Записывайте адрес! Жду вас! Очень-очень жду!

Связь оборвалась. Щелчок отбоя прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Лиам опустил руку с коммуникатором. Несколько секунд он просто смотрел на погасший экран, переваривая услышанное. Затем перевел взгляд на Адель.

— Что за черт? — выдохнул он. В тесной комнате запах стал невыносимо густым. Зверь внутри поднял голову, втягивая воздух. От девушки пахнуло ледяной паникой, которую она пыталась скрыть за маской невозмутимости.

Лиам стоял посреди кабинета, глядя на погасший экран коммуникатора. Имя «Гил» пульсировало в голове красным сигналом тревоги, сливаясь с запахом адреналина.

— Ты знаешь этого... Гила? — спросил он, не поворачивая головы, чувствуя её присутствие за спиной.

Адель медленно выдохнула. Звук был похож на спуск пара из перегретого котла.

— К сожалению, да, — она поморщилась, словно от зубной боли. — Гилберт Вайс. Кузен Кристиана.

Лиам замер. Мозг лихорадочно пытался связать концы: Натаниель, Инквизиция, этот чертов инженер.

— Это он помог тебе с... — Лиам осекся, кивнув на то место под ключицей Адель, где скрывался имплант.

Она опустила взгляд, машинально прижав ладонь к груди поверх ткани платья, словно защищая шрам.

— Да. Он проектировал систему сдерживания для Ната.

Лиам нахмурился еще сильнее, скрестив руки на груди. Его лев внутри недовольно ворочался, чуя запах гнили.

— Снова совпадение? — процедил Лев. — Сначала журналистка находит данные по закупкам, которые должны быть похоронены в архивах мэрии. Теперь родственник инквизитора, который копался у тебя в теле?

Адель отошла к столу, начав механически собирать разбросанные распечатки в ровную стопку. Её движения стали дергаными, резкими.

— Я не знаю, — глухо ответила она. — Но это пахнет ловушкой. Та работа была тесно связана с природой магии. Чтобы построить… то что мы сделали, нужно понимать, как энергия течет, где она концентрируется...

Лиам сложил два и два. Холодная ярость сменилась леденящим пониманием.

— Ты думаешь, он может знать про то, как именно Декоратор опустошает ядро жертв? — хрипло спросил он.

Адель замерла над столом. Затем медленно обернулась. В синих глазах плескалась такая бездна усталости, что Лиаму захотелось убить кого-нибудь прямо сейчас, просто чтобы вернуть ей силы.

— Я уверена, — тихо сказала она. — Что если он не причастен напрямую, то определенно сможет подсказать, как именно эта физика должна работать. Как заставить энергию течь наружу, а не сжигать носителя изнутри.

Она снова отвела взгляд, обхватив себя руками. Поза стала закрытой, защитной. Она пряталась. Снова от него?

Лиам сделал шаг вперед. Он подошел вплотную, чуть приобняв её за плечи, укрывая своими широкими ладонями от всего мира.

Адель вздрогнула всем телом, напряглась, готовая оттолкнуть его. Но удара не последовало. Через секунду её пальцы судорожно впились в лацканы его рубашки, она обмякла утыкаясь лицом ему в ключицу. Она больше не играла роль сильного следователя. Сейчас рядом стояла просто напуганная женщина, которой нужен был щит.

Лев внутри удовлетворенно зарычал. Запах страха исчез, уступив место доверию.

— Мне нужно знать что-то ещё? — почти шепотом спросил Лиам, прижимая её крепче. Шерсть на его загривке встала дыбом, реагируя на близость самки.

Адель прерывисто выдохнула ему в грудь. Напряжение покинуло её плечи, спина расслабилась, принимая поддержку.

— Надеюсь, пока нет, — так же тихо ответила она. Голос звучал приглушенно тканью его футболки.

Формулировка царапнула слух. «Надеюсь» и «пока». Она сама не знала наверняка. Но настаивать сейчас означало сломать ту хрупкую связь, что возникла между ними. Ему придется довольствоваться этим.

Лиам чуть отстранился, давая ей пространство, хотя каждая клетка тела протестовала против разрыва контакта.

— Идем, — сказал он уже нормальным тоном, кивком указывая на выход. — Ужин ждет.

Они вышли из Центра вместе. Лиам нес их пальто, держа руку Адель чуть выше локтя, направляя её сквозь лабиринт коридоров. На улице моросил мелкий дождь. Лиам открыл дверь такси, усаживая девушку внутрь, прежде чем сесть самому. Машина тронулась, увозя их прочь от серых стен Инквизиции туда, где ждала неизвестность.

Дорога прошла в молчании. Адель смотрела в окно на проносящиеся огни эстакад, но Лиам чувствовал: она не видит город. Она просчитывает вероятности, ищет подвох в каждом движении Себастьяна Рида.

«Гилберт Вайс», — думал Лиам, глядя на профиль девушки. — Кузен Криса. Создатель этой дряни в твоём теле.

Он хотел спросить прямо сейчас, что именно они делали вместе пять лет назад, почему Натаниель доверяет этому инженеру настолько, что тот знает о «физиологических особенностях», но слова застревали в горле. Сейчас было важнее просто закончить этот фарс.

Такси остановилось у подножия стеклянной башни жилого комплекса «Аврора». Район для тех, кто стоит выше Совета Старейшин. Здесь жили те, чьи имена даже Инквизиция произносила шепотом.

— Приехали, — тихо сказал Лиам, открывая ей дверь.

Они вышли на мокрый тротуар. Консьерж-оборотень (медведь, если судить по тяжелой челюсти) при виде гостей вытянулся по струнке, мгновенно считав статус Альфы сквозь дорогую ткань одежды.

— Мистер Блэквуд, — пробасил он, склоняя голову. — Мистер Рид предупрежден. Прошу за мной.

Он провел их к приватному лифту, минуя общий холл. Кабина была отделана матовым стеклом и полированной сталью. Когда двери закрылись, отрезая их от мира людей, Лиам почувствовал, как Адель инстинктивно шагнула ближе к нему, встав почти вплотную. Пространство лифта казалось слишком тесным для двоих хищников такого калибра.

Подъем занял секунд сорок, но Лиаму показалось, что вечность. Он смотрел на цифры этажей, сменяющие друг друга: 40... 60... 80...

На самом верху башня сужалась в шпиль. Пентхаус мистера Рида занимал сразу два уровня.

Двери разъехались бесшумно, выпуская их в персональный холл.

— Впечатляет, — хмыкнул Лиам, оглядывая пространство. Полы из черного мрамора отражали свет звезд, а панорамное окно во всю стену превращало ночь в ослепительно-белый день. Отсюда весь мегаполис лежал как на ладони — жалкая россыпь муравьиных огней.

Адель ничего не ответила. Она стояла неподвижно, кутаясь в пальто, и смотрела на закрытую внутреннюю дверь гостиной. От неё снова повеяло холодом, но теперь это был не профессиональный лед консультанта, а морозная корка страха.

Лиам вошел в гостиную первым, сканируя пространство. Адель шла следом, держась так близко к его плечу, что он чувствовал тепло её бедра сквозь ткань пальто.

Себастьян Рид не заставил себя ждать. Он буквально выкатился из бокового коридора — невысокий, сутулый старик с всклокоченными седыми волосами и безумным блеском в глазах за толстыми линзами очков.

— Мистер Блэквуд! Мисс Моро! — воскликнул он, всплеснув руками. Его голос был высоким, почти мальчишеским, совершенно не вязавшимся с морщинистым лицом. — Я же говорил Гилу, что вы придёте! Говорил!

Он подскочил к ним, схватив Лиама за рукав пальто своими сухонькими пальцами.

— Какая удача! Просто чудесная встреча! Марианна была права, у вас очень... выразительная аура, мистер Блэквуд. Прямо бьет током!

Лиам напрягся, готовый отшатнуться от этого вторжения в личное пространство, но Себастьян уже переключил внимание на Адель.

— А вы! Вы пахнете как небо перед грозой! Восхитительно! Садитесь-садитесь, еда стынет! У нас сегодня утка по-пекински, я заказал из ресторана внизу, там лучший соус во всем городе, вы просто обязаны попробовать...

Рид тараторил без умолку, жестикулируя так активно, что едва не сбил вазу со столика. Он вел их через просторную комнату, которая служила гостиной лишь номинально: ряды книжных стеллажей до потолка, провода, свисающие с консолей серверов, голографические проекторы, мерцающие синими схемами прямо в воздухе.

Они вошли в следующее помещение, которое больше напоминало малую столовую или кабинет-библиотеку для приватных ужинов. Удобные кожаные кресла, настоящий дровяной камин, потрескивающий поленьями вопреки общему отоплению здания, и огромный дубовый стол, накрытый на четыре персоны. В центре стола стоял серебряный сервиз, над которым поднимался пар.

У камина стояло еще одно кресло. Там сидел мужчина.

На фоне суетливого, дерганого Рида этот человек выглядел статуей. Он сидел идеально ровно, сложив руки на коленях. Дорогой кашемир сидел на нем безупречно, волосы цвета соли с перцем были уложены волосок к волоску. Он поднял голову, когда они вошли, и Лиам встретился взглядом со спокойными, абсолютно пустыми серыми глазами человека, который видит мир как набор формул.

— О! — радостно взвизгнул Себастьян, хлопая в ладоши. — Знакомьтесь! Это мой старый добрый друг Гилберт. Ну да, здесь все свои, верно? Старые коллеги! Какое чудесное воссоединение друзей!

Гилберт Вайс медленно поднялся. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он вежливо склонил голову в приветствии, глядя только на Лиама, полностью игнорируя девушку рядом.

— Мистер Блэквуд. Наслышан о ваших успехах. Весьма рад знакомству.

Его голос был лишен эмоций, ровный и тихий, как шум работающего сервера. Он пожал руку Лиама — хватка оказалась неожиданно крепкой, сухой и холодной.

Себастьян тем временем уже метался вокруг стола, расставляя тарелки и звеня приборами.

— Прошу-прошу! Утка остывает! Дели, деточка, садись сюда, тут дует меньше всего, ты такая бледненькая после этой вашей канализации! Лиам, тебе вина? Или чего покрепче? У меня есть потрясающий скотч сорокалетней выдержки, специально берег для такого случая!

Лиам молчал, чувствуя, как внутри поднимается глухое рычание. Вся эта ситуация казалась дешевым фарсом.

Он перевел взгляд на Гилберта. Тот спокойно занял свое место во главе стола, расправив салфетку на коленях. Когда их взгляды снова встретились поверх головы болтающего Себастьяна, ботаник едва заметно приподнял уголок губ. В серых глазах мелькнуло понимание. «Да, он невыносим», — читалось в этом взгляде. — «Но давайте хотя бы поедим».

Лиам почувствовал, как напряжение чуть отпускает плечи. Если хоть кто-то здесь адекватен, это уже половина успеха. Может быть, удастся вытащить информацию без драки.

Он пропустил Адель вперед, помогая сесть, прежде чем занять место напротив неё. Между ними сел болтливый Себастьян, тут же начав разливать вино, продолжая рассказывать какую-то историю про старые трубы мэрии.

Лиам положил салфетку на колени, стараясь игнорировать тот факт, что сидит за одним столом с создателем устройства в теле Адель. Он сделал глоток вина — терпкого, дорогого, но сейчас совершенно безвкусного.

— Мистер Вайс, — начал Лиам, переводя взгляд со старика на инженера. Его голос звучал ровно, но под кожей перекатывались желваки. — Себастьян сказал, вы занимались системами распределения энергии. Нас интересует аномальное потребление мощности в Южном секторе. Узлы связи...

Себастьян Рид оторвался от своей тарелки с уткой так резко, что соус брызнул на скатерть.

— Ох, милый мой! — воскликнул он, всплеснув руками. — Ну какие узлы? Какая энергия? Давайте не будем об этом ужасе хотя бы за едой! Вы же только с работы, вам нужно поесть горячего!

Лиам нахмурился, собираясь настоять, но Себастьян уже повернулся к Гилберту, сияя как ребенок, получивший подарок.

— Ты слышал его, Гил? «Аномалии»! Мальчик, ты всегда был таким серьезным? Весь в отца.

Рид ткнул вилкой в сторону Гилберта, а затем перевел влажный, полный умиления взгляд на Адель.

— А твоя девочка-то какая чудесная, Гилберт! Наконец-то! Я же говорил тебе, она просто испугалась ответственности тогда. Такая талантливая малышка, такая... светлая. И ты посмотри, какой мужчина ей достался! Альфа! Настоящий Лев!

Гилберт медленно жевал кусок утки. На его лице не отразилось ничего, кроме вежливого интереса гурмана. Он лишь чуть кивнул, промокнув губы салфеткой.

— Рад, что ты одобряешь выбор судьбы, Себастьян.

— Одобряю?! — Себастьян снова всплеснул руками, едва не опрокинув бокал Лиама. — Да я счастлив! Бедный ребенок, столько бед пережить... Сначала эта трагедия семьи, потом работа на их убийц, где её наверняка шпыняли все кому не лень, теперь вот Совет дышит в спину из-за сплетен! Ей нужен кто-то сильный рядом. Кто-то, кто сможет защитить.

Адель сидела абсолютно неподвижно. Её спина была прямой, как лезвие ножа, а пальцы, лежащие на коленях, побелели от напряжения. Она смотрела в свою тарелку, но Лиам видел, как часто вздымается её грудь. Она нервничала. Сильно. Каждый раз, когда Себастьян упоминал её прошлое или её связь с Гилом, она замирала, превращаясь в ледяную статую.

Когда Себастьян закончил свой монолог, Адель тихо кашлянула.

— Спасибо, Себастьян, — произнесла она ровным голосом, который Лиаму хотелось встряхнуть, чтобы разбить этот фарфор. — Вы очень добры.

Она согласилась. Не спорила. Не защищалась. Просто проглотила это унизительное «бедный ребенок», словно привыкла быть объектом чужой жалости.

Лиам смотрел на неё через стол. В тусклом свете камина её белая кожа казалась почти прозрачной. Она выглядела такой уязвимой в этом кресле, между двумя старыми инженерами, один из которых знал её тайны, а второй готов был кормить её с ложечки.

Его лев внутри глухо заворчал. Ему не нравилось, как эти двое смотрят на его пару. Словно на вещь, которую они делят между собой.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь, — процедил Лиам, ставя бокал на стол с громким стуком. Звук заставил Себастьяна вздрогнуть. — Времени почти нет. Давайте поговорим о том, что кто-то использует ваши разработки, мистер Вайс, чтобы вытягивать магию из нелюдей.

Лиам внимательно следил за обоими, сканируя их лица на предмет лжи. Но реакции не было. Гилберт лишь чуть приподнял бровь в вежливом удивлении, а Себастьян всплеснул руками с таким восторгом, словно Лиам только что сообщил ему о наступлении Рождества.

— Энергию? — ахнул Рид, прижимая ладони к щекам. — Какой ужас! Неужели Совет наконец-то одобрил твои наработки для силовых структур, Гил? Какая несправедливость, что тебя отстранили после того инцидента! Такой талант...

Гилберт Вайс, до этого сохранявший монументальное спокойствие, вздохнул и отложил приборы. Он посмотрел на Лиама своими пустыми серыми глазами поверх очков.

— Жаль, конечно. Но что было, то было, — ровно произнес он. — Сейчас, как я понимаю, расследование зашло в тупик?

Лиам кивнул, чувствуя странное облегчение от того, что хотя бы один человек здесь говорит по делу, затыкая фонтан словоблудия Себастьяна.

— Мы уперлись в стену. Нужны данные со старых серверов мэрии.

Гилберт молча перевёл взгляд на девушку, вновь приподнимая бровь в немом вопросе. Адель, сидевшая рядом, нервно сглотнула. Она опустила взгляд в тарелку, её пальцы мелко подрагивали.

— Я... могу попробовать посмотреть архивы сети удаленно... Но с учетом ситуации, детальный осмотр...

Её перебил восторженный вопль Себастьяна:

— О, неужели ты не сказала ему? — воскликнул старик, сияя так, будто выиграл в лотерею. — Дели, милая, неужели ты скрыла от своего Альфы такую интересную деталь? А я-то хотел спросить, как оборотень уживается с парой другого вида! Это же такая тема для исследований!

Лиам замер. Его мозг отказывался обрабатывать услышанное. Межвидовые союзы были редкостью, да, но при чем тут исследования?

— Мистер Рид, межвидовые союзы не являются аномалией, — процедил Лиам, чувствуя, как лев внутри начинает глухо рычать. Ему совершенно не нравилось, как эти двое обсуждают его пару. — В нашей паре нет ничего, что могло бы помочь вашему научному интересу.

— Ох, мальчик, не спорь! — Себастьян махнул на него рукой, как на расшалившегося ребенка. — Если девочка хочет подергать тебя за хвост, это её право. И не смотри на меня так грозно, милая Дели, — обратился он к Адель. — Я оставлю эту часть пьесы тебе. Хоть мне страсть как хочется увидеть лицо нашего альфы, когда он всё поймет.

Лиам почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Что они несут? Какую пьесу?

Он перевел взгляд на Адель.

Она сидела белее мела. Её плечи поднялись, спина стала идеально прямой. Синие глаза смотрели строго в пол, в одну точку между приборами. Она не дышала. Казалось, она превратилась в ледяную статую, надеясь, что если не двигаться, мир исчезнет.

— Хватит, — голос Лиама прозвучал тихо, но опасно низко. Звук вибрировал в воздухе, заставляя бокалы на столе едва слышно зазвенеть.

Он резко встал, стул позади него упал с грохотом, но Лиам даже не обернулся.

— Видимо, мы зря тратим время.

— Уже уходите? — обиженно проскрипел Себастьян, промокая салфеткой соус с манжеты. — Ну вот... А утка была такой вкусной.

Гилберт устало потер переносицу двумя пальцами, глядя в свою тарелку, и молча кивнул.

Лиам больше не слушал. Обойдя стол, он подошел к Адель. Наклонился, игнорируя её попытку отстраниться, и крепко взял за локоть, поднимая на ноги.

— Всего хорошего, господа, — бросил он ледяным тоном, который обычно заставлял серийных убийц начинать давать признательные показания.

— Как жаль! — ласково пропел Рид, всплеснув руками. — Так рано! Я ведь только хотел перейти к десерту!

Себастьян театрально вздохнул, словно пытался удержать гостей силой своей харизмы. — Вы же пришли сюда именно за этим, верно? За сладким. У меня есть потрясающий шоколадный фондан...

Лиам зарычал. Низкий, вибрирующий звук заполнил пространство пентхауса. Он был готов развернуться и напомнить этой пародии на ученого, что они пришли сюда за информацией об убийствах, а не для чаепития.

Но тут заговорила Адель. Её голос прозвучал чуть дрожаще, но твердо, прорезав рычание Лиама:

— Десерт, звучит замечательно.

Лиам замер. Он медленно повернулся к ней, удивленно вскинув брови. Она смотрела мимо него, на Себастьяна, сохраняя маску вежливого интереса, но под кожей шеи билась синяя жилка так быстро, что это выдавало панику.

Лиам наклонился к ней вплотную, заслоняя своим телом от Гилберта и старика. — Ты уверена? — прошептал он почти беззвучно, чувствуя тепло её кожи и запах снега. Вопрос касался не столько еды, сколько этой игры по правилам сумасшедших.

Адель лишь коротко кивнула, не поворачивая головы. Её пальцы чуть сжали его рукав.

Лиам еще секунду смотрел ей в глаза, пытаясь найти там объяснение этому безумию, но увидел лишь решимость.

Он обошел стол, поднял упавший стул и поставил его на место с грохотом, нарушившим идиллию вечера. Сел. Молча положил салфетку на колени. Взял вилку.

Себастьян продолжал радостно вещать что-то о том, как чудесно будет собираться таким составом почаще и предлагая заказать портвейн.

Лиам молчал. Он отрезал кусок утки и отправил его в рот, механически пережевывая пищу, которая казалась ему безвкусным картоном. Внутри него работал вычислительный центр. Мозг анализировал ситуацию со скоростью процессора: Рид спокоен. Слишком спокоен для того, кто видит перед собой оборотня. Значит, уверен в защите. Гилберт выглядит уставшим. Ему плевать на болтовню друга. Он здесь явно ради Адель. «Дели». Он назвал её «Дели». Она согласилась остаться. Зачем? Чтобы вытянуть информацию из инженера? Или потому что Себастьян действительно важен для дела?

Видя, что Адель включилась в светскую беседу с двумя стариками, обсуждая достоинства десертов и архитектуру старых районов города звонким, ничего не значащим голосом, Лиам позволил себе чуть расслабиться. Внешне оставаясь скалой, он ушел глубоко внутрь себя. Ему нужно было подумать.

Лиам механически жевал утиную грудку, но вкуса не чувствовал. Его разум работал как вычислительная машина на пределе мощности, пытаясь сложить этот безумный пазл из мертвых тел, сумасшедших инженеров и журналисток-шантажисток.

Он краем уха слушал треп Себастьяна о достоинствах вин Бордо, фильтруя звуки через сито своего раздражения. Он видел всё. Видел, как Адель сидит напротив — прямая, напряженная, словно струна. Как она бросает на него короткие, настороженные взгляды всякий раз, когда он слишком долго молчит или его желтые глаза начинают светиться в полумраке столовой чуть ярче обычного. Она боялась того, что он сорвется? Боялась его реакции больше, чем этих двух психов рядом?

Самого Рида ситуация, кажется, искренне веселила. Инженер ловил взгляд Лиама поверх бокала и едва заметно усмехался уголком рта — ехидно, самодовольно. Ему нравилось дергать за ниточки этого грозного Льва, заставляя того сидеть смирно ради какой-то непонятной цели.

Лиам позволил себе немного расслабиться, откинувшись на спинку стула. Раз уж его пока не пытаются препарировать прямо за столом, можно использовать эту передышку для анализа.

Как? Как они вообще оказались в этой точке?

Марианна. Почему именно Себастьян? Журналистка знала, куда бить. Она дала им имя не случайно. Но откуда у нее выход на закрытого инженера Церкви?

«Гилберт Вайс». Имя снова вспыхнуло в голове. Тот самый кузен Криса. Человек, который проектировал блокираторы магии.

«Проклятие, — подумал Лиам, чувствуя, как начинает болеть голова от переизбытка информации. — Это точно связано с её проклятием.»

Но было ли это проклятием? Чем дольше он смотрел на неё сегодня, тем меньше верил в версию «несчастная жертва обстоятельств». Магия ведьм текучая, хаотичная. То, что описывала Адель под видом «проклятия» — стабильное сдерживание без разрушения плоти — звучало скорее как технология. Искусственный имплант. И если Гилберт — создатель подобных систем...

«Так вот оно что», — холодная мысль пронзила мозг острой иглой. Если убийца использует технологию выкачивания энергии, а главный архитектор таких технологий сейчас сидит за этим столом... Связь становилась пугающе очевидной. Гилберт знает, как устроено ядро. Знает, как причинить максимум боли, не убивая сразу.

Но при чем тут Адель? То, что она гениальный аналитик, Лев не сомневался ни секунды. Но как дочь приличных родителей (кем бы они ни были) оказалась замешана в разработках человека, чье имя шепотом называют в кулуарах Инквизиции рядом со словом «ересь»? Сектанты? Это объясняло бы её страх перед Церковью и странную лояльность Нату. Может, Натаниель вытащил её не просто так? Может, она работала на кого-то из радикалов, кто стоял по ту сторону баррикад во время той облавы?

Его размышления прервал резкий, громкий хлопок в ладоши.

— Ладно, господа хорошие! — бодро проскрипел Себастьян, вскакивая со своего места так резко, что стул отъехал назад с визгом. — Время десерта!

Рид выглядел абсолютно счастливым.

Себастьян, словно дирижер, взмахнул рукой, и из боковой двери тут же появился официант с тележкой. Он снял серебряную крышку с блюда, выпустив облако пара, пахнущего корицей, горячим шоколадом и чем-то неуловимо алкогольным.

— А вот и наша радость, — пропел Рид, его голос стал сладким, как патока. Он лично переложил на тарелку Лиама небольшой шоколадный кекс, политый густой карамелью. — Ешьте-ешьте. Мозгу нужен сахар для хорошей работы. Особенно когда голова забита такой... грязью.

Себастьян подцепил ложечкой кусочек десерта, но есть не спешил, лишь размазывая соус по фарфору.

— Наш мальчик Гилберт всегда был слишком увлечен цифрами, — начал он мягко, почти ласково, обращаясь скорее к Адель, чем к Лиаму. — Но у него гениальная интуиция на потоки энергии. Когда мы работали над проектом «Тишина», именно он заметил, что при определенных частотах магическое ядро начинает резонировать само с собой. Поедать себя изнутри, если можно так выразиться.

Лиам замер. Ложка, которую он держал, едва не треснула пополам.

«Частоты. Резонанс».

Слово ударило в висок тяжелым молотом. Та деталь, которой ему не хватало всё это время! Убийца не просто выкачивает энергию. Он заставляет её войти в диссонанс. Ядро оборотня или ведьмы начинает разрушать само себя, пытаясь найти точку опоры там, где её нет. Вот почему ядра выглядят выжженными, а не просто пустыми. Это не откачка насосом. Это акустическая атака.

Лиам нахмурился, чуть морщась от того, что мысль была настолько близка, но снова ускользала, погребенная под слоем реальности. Ему нужно было остаться одному, сесть за свой терминал и сопоставить частоты звука со схемами коллекторов. Но сейчас...

Он заставил себя моргнуть и вернуть внимание старику. Нельзя показывать карты. Если Вайс действительно тот, кто дал убийце технологию, любое лишнее слово спугнет его.

— Проект «Тишина», — ровно повторил Лиам, беря салфетку. — Звучит знакомо. Что-то связанное с подавлением бунтов?

Гилберт, до этого смотревший в свою чашку с чаем, поднял взгляд. В серых глазах промелькнуло нечто похожее на гордость.

— Подавление несанкционированных сборищ повышенной магической активности, — уточнил он своим бесцветным голосом. — Мы искали способ нейтрализовать толпу без жертв. Блокиратор должен был вызывать сонливость и апатию.

— И вместо этого вызывает распад тканей, если держать частоту слишком долго, — закончил за него Лиам, делая глоток воды. Его голос звучал нейтрально, но внутри Лев подобрался, готовый к прыжку. — Удобное оружие.

Адель сидела абсолютно неподвижно. Она больше не смотрела ни на кого конкретно. Её пальцы мертвой хваткой сжимали край скатерти.

Лиам медленно опустил вилку на тарелку. Звук фарфора о фарфор прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Он смотрел на Адель, и холодная ярость, которая до этого бурлила где-то глубоко внутри, начала кристаллизоваться во что-то острое и опасное.

Она знала. Она сидела там, бледная, сжавшаяся, но её глаза... В них не было удивления. Только глухая, черная пустота обреченности. Она слышала слова Гилберта про «распад тканей» и поняла всё раньше него.

Гилберт Вайс промокнул губы салфеткой, его движение было идеально выверенным, лишенным суеты Рида.

— Совет решил, что проект слишком... громкий, — ровно произнес он своим бесцветным голосом, словно зачитывал метеосводку. — Исследования свернули. Прототипы изъяли. Архивы опечатали.

Лиам откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его желтые глаза потемнели, превратившись почти в черные провалы. Зверь внутри затаился, чуя запах лжи и чего-то гораздо более гнилого, чем просто труп в коллекторе.

— Доступ? — спросил он тихо. Голос звучал обманчиво спокойно, но вибрировал от скрытой угрозы. — Кто имеет доступ к архивам проекта?

Гилберт равнодушно пожал плечами, беря чашку с остывшим чаем.

— За исключением присутствующих здесь? Все, кто имеет допуск уровня «Альфа-Прайм» или выше. Высший круг Инквизиции, Глава Совета Старейшин, пара человек из Департамента Внутренней Безопасности. Список короткий. Очень короткий.

Лиам почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, не имеющий ничего общего с магией.

«Почти сто процентов».

Вероятность того, что Совет знает личность Декоратора, только что превратилась из догадки в математическую константу. Убийца не был просто маньяком-одиночкой. Он работал под прикрытием. Ему давали ресурсы. Ему чистили следы.

А это значит...

Холодный пот выступил на спине. Если крыса сидит в Совете, то она сидит и у Ната в отделе. Вся их операция была игрой слепого с поводырём, который сам ведет его в пропасть. Они думали, что охотятся на убийцу, а на самом деле они были мышами в лабораторном лабиринте, где стены двигались по воле экспериментатора.

Он посмотрел на Адель. Теперь её молчание выглядело иначе. Не как сокрытие тайны. Как страх свидетеля, который знает имя палача, но понимает, что если откроет рот — исчезнет следующим. Её «проклятие», этот имплант... Что, если это не наказание Церкви? Что, если это их устройство? Способ контроля над опасным элементом, который вышел из-под контроля?

Сладкий запах десерта внезапно стал тошнотворным. Лиам резко встал. Стул со скрипом отъехал назад.

— Нам пора, — отрезал он, глядя на Себастьяна тяжелым взглядом альфы, приказывающего подчиненному лечь.

Рид обиженно надул губы, открывая рот для очередной тирады, но наткнулся на взгляд Льва и осекся. Веселье слетело с него, сменившись легким испугом.

Лиам подошел к Адель. Она всё еще сидела неподвижно, глядя в одну точку. Он протянул ей руку.

— Идем.

Она вложила свою ладонь в его без единого звука. Её рука была холодной как мрамор.

Лиам глубоко вдохнул ледяной воздух, пытаясь остудить кипящую в жилах магму. Желание схватить её, встряхнуть, заставить говорить прямо сейчас было почти непреодолимым. Но он заставил себя остаться на месте, просто сверля взглядом закрытую дверь за её спиной.

— Ты знала? — спросил он тихо. Голос был лишен рыка, но вибрировал от напряжения натянутой струны. Он не обернулся, продолжая смотреть на проезжающие машины, боясь, что если посмотрит на неё, то либо сломает ей шею, либо прижмет к стене ближайшего здания и закончит то, что начал в пабе.

Он действительно ничего не понимал. Логика рассыпалась карточным домиком. Гилберт Вайс. Инженер блока. Совет Старейшин. Всё это складывалось в картину настолько уродливую, что разум Альфы отказывался её принимать. Они были пешками. Церковь использовала их как пугало, а настоящий убийца смеялся над ними из тени.

— Не точно, — голос Адель прозвучал ровно, слишком ровно для человека, которого только что обвинили в соучастии. Это спокойствие бесило больше любых криков. — Я догадывалась. Слухи ходили... среди определенных кругов.

Лиам резко обернулся. Его желтые глаза горели опасным огнем в полумраке переулка.

— Догадывалась? — переспросил он, делая шаг к ней. — И молчала?

Адель отступила на полшага, инстинктивно ища опору лопатками о кирпичную стену позади. Она вскинула подбородок, встречая его ярость своим фирменным холодом, но Лиам видел, как часто вздымается её грудь под тонким пальто.

— Я не могла бросаться обвинениями! Откуда мне было знать, что ваш Декора...

— Знаешь, почему пресса делает нашу работу?! — перебил он её, срываясь на рык. Зверь внутри требовал выхода, когти едва не прорвали кожу ладоней. — Почему мы узнаем правду о собственном деле из газетных заголовков?!

Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до опасной. Адель снова дернулась назад, врезавшись спиной в кирпич.

— Потому что мы не работаем вовсе! — прорычал Лиам, нависая над ней. — Мы бегаем по гребаной песочнице, которую нам отвели! Нам бросают кости в виде имен, чтобы мы думали, будто охотимся!

Увидев, как расширились её зрачки от ужаса, как она буквально вжалась в здание, Лиам заставил себя остановиться. Сделал глубокий, рваный вдох. Сжал кулаки так, что ногти впились в мясо. Если он напугает её сильнее, она закроется окончательно. Лев внутри него скулил от этого вынужденного контроля, требуя защитить свою пару от всего мира, даже от самого себя.

— Когда ты планировала мне сказать? — уже тише, но с нескрываемой горечью спросил он. — Что всё это бессмысленно? Что можно просто расслабиться, спать по ночам и пить кофе, пока кто-то сверху водит нас за нос?

Адель зло выдохнула через нос. Её руки сжались в кулаки.

— Думаешь, у меня был выбор?! — выплюнула она ему в лицо. В её голосе прорвалась сталь, смешанная с такой дикой, горькой усмешкой, что рычание застряло у Лиама в горле. — Что я... — она запнулась, качнув головой. На секунду показалось, что она готова ударить его.

Она осеклась, её плечи затряслись. Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать распадающееся сознание.

— Почему именно я? — прошептала она сорванным голосом, глядя сквозь Лиама. — Почему сейчас? Почему ты появился?

Лиам замер. Он сделал шаг к ней, намереваясь сократить расстояние, положить руку на плечо, притянуть к себе, сделать хоть что-то, чтобы убрать эту боль из её глаз. Утешить? Защитить? Он сам не знал. Вся эта ситуация была абсурдной. Злость на её секреты переплеталась с жалостью, желанием оградить от всего мира и чем-то еще. Чем-то огромным, темным и первобытным, что скручивало внутренности узлом.

Любовь.

Мысль вспыхнула в голове внезапно, обжигая своей простотой.

Это не просто связь пары. Не просто инстинкты зверя, выбравшего самую сильную самку. Он любит её. Чертову человечку которая лгала ему с первого дня. Любит так сильно, что готов разнести этот город по камню, лишь бы она перестала смотреть на него глазами раненого животного.

Его замешательство длилось долю секунды, но для эмпата вроде Адель это была вечность. Она увидела в его глазах не желание утешить, а жалость. Презрение хищника к слабости добычи.

Девушка сделала резкий шаг вбок, уходя из-под его тени. Её спина вновь стала идеально прямой, а взгляд заледенел.

— Это всё из-за тебя, — произнесла она шепотом, который бил громче крика. По её щеке скатилась одна-единственная слеза, тут же замерзая на ветру. — Из-за таких, как ты.

Лев внутри Лиама заскулил. Тихо, жалобно, словно побитый котёнок.

Адель не стала дожидаться ответа. Она развернулась на каблуках так резко, что Лиам едва успел уловить движение.

— Вы всегда такие, — её голос сорвался с профессионального шепота на хриплый крик, полный застарелой боли и обиды. — Сильные. Правые. Вершители судеб. Только потому, что вы можете сломать хребет любому голыми руками, вы решили, что имеете право решать, кому жить, а кому умирать!

Она сделала шаг к нему навстречу, тыча пальцем в его грудь, хотя ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Оборотни! — выплюнула она это слово как ругательство. — Придумали себе сказку про «истинную пару», чтобы оправдать свою животную похоть! Чтобы иметь возможность просто взять то, что понравилось! Без спроса, без объяснений, просто прийти и поставить метку, будто клеймо на скотину! А потом ломаете чужую жизнь прикосновением, прикрываясь великопарными словами о чувствах, которые испытываете только вы сами!

Лиам замер. Он стоял столбом посреди тротуара, чувствуя, как слова бьют по лицу сильнее пощечин. Горький комок встал где-то под кадыком, мешая дышать. Он смотрел на неё — растрепанную, бледную, яростную — и понимал, что каждое её слово попадает точно в цель. В ту самую гниющую рану его собственных страхов. Разве он не думал сегодня утром именно об этом? Что разрушит её своей природой?

Но после первой волны шока пришла вторая мысль — холодная, рациональная, свойственная следователю.

Он обвинял себя. Но кого обвиняла она? Его лично или весь их вид? Её ненависть была слишком глубокой, слишком личной для простой фобии перед хищниками.

Но как и всегда, когда дело касалось этой женщины, Лиам думал слишком медленно. Пока он пытался подобрать слова, пока осознавал масштаб пропасти между ними, было уже поздно.

Адель отшатнулась от него, словно обожглась. Сделала судорожный вдох, закрыв глаза.

— Просто... — прошептала она, и этот звук был похож на треск ломающегося льда. — Просто оставь меня в покое.

Развернувшись, она пошла прочь. Пошла пешком вдоль улицы, растворяясь в сером свете фонарей. Она даже не обернулась.

Лиам остался стоять на месте, глядя ей вслед. Внутри что-то оборвалось с глухим звоном лопающейся тетивы. Это было хуже, чем боль от ран. Хуже, чем страх смерти. Это было понимание того, что он всё испортил. Своей силой. Своим напором. Своим зверем, который решил всё за них обоих.

Когда фигура девушки скрылась за поворотом в ближайшую подворотню, лев внутри взвыл. Это был низкий, вибрирующий звук полного отчаяния и ярости. Опасность. Его пара одна. Ночью. Раненая паникой. Зверь требовал трансформации прямо здесь, на тротуаре, чтобы догнать её одним прыжком, перекинуть через плечо и унести обратно в берлогу, где никто до неё не дотянется.

Реакция сработала быстрее мысли. Мышцы сократились, кости перестроились. Мир сузился до запахов и звуков.

В два гигантских прыжка черный лев преодолел расстояние до поворота переулка.

Пусто.

Лиам затормозил, взрыв когтями асфальт. Втянул воздух раздувающимися ноздрями, ища след. Запах снега, морозной свежести и её страха висел в воздухе густым облаком, но самого следа плоти не было. Ни запаха крови, ни тепла тела. Ничего.

Девушка испарилась.

Лев зарычал в ночное небо, ударив лапой по каменной стене здания. Когти высекли искры из кирпича. Она не могла уйти далеко пешком. Не в таком состоянии. Если бы она побежала, он бы услышал стук сердца за квартал отсюда.

Но улица была пуста. Лишь холодный ветер гонял мусор по брусчатке да мигал красный сигнал светофора вдали.

Лиам выскочил из подворотни на соседнюю улицу, тяжело дыша. Огромная черная тень в ночи, он несся по крышам припаркованных машин, игнорируя испуганные крики людей и вой сигнализаций. Квартал был старым, лабиринтом узких улочек и тупиков.

Ничего.

Он спрыгнул с пожарной лестницы во двор-колодец, втягивая воздух так глубоко, что заболели легкие. Пусто. Запах мороза исчез вместе с ней, словно её слизала сама ночь. Ни следа крови, ни запаха паники, ни даже тепла человеческого тела на остывающем асфальте. Она просто растворилась. Словно кто-то щелкнул пальцами, и Адель Моро перестала существовать в этой реальности.

«Что за чертовщина?»

Лиам ударил лапой по мусорному баку от бессильной злости. Железо смялось, как фольга. Как можно было потерять человека? В своем городе? Под собственным носом? Он позволил себе отвлечься. Позволил зверю внутри порадоваться тому, что она рядом, позволил себе надеяться на минуту покоя, и вот результат. Она ушла. Сбежала от него. Или... её забрали?

Эта мысль прошила мозг ледяной иглой. Гилберт?

Лев взревел, выплескивая ярость в ночное небо, но тут же осекся. Звук привлечет внимание Инквизиции. Ему нельзя здесь оставаться.

Два часа спустя Лиам стоял на балконе своей спальни. Обратный путь дался тяжелее — лапы гудели от усталости, а разум отказывался работать. Он запрыгнул на свой этаж прямо в облике льва, проигнорировав лифт, чтобы не пересекаться с консьержем. Трансформация обратно прошла болезненным спазмом: кости ломались, вставая на место, мышцы горели огнем.

Квартира встретила его тишиной.

Лиам прошел в гостиную и рухнул на диван, даже не сняв куртку. Уронил голову на руки, сцепив пальцы в замок. Тишина давила. На столе всё еще стояла чашка с недопитым чаем. Маленькая деталь чужой жизни, оставленная в его берлоге.

Телефон на журнальном столике мигал пропущенным вызовом.

Ричард.

Лиам взял аппарат двумя пальцами, словно тот мог укусить.

«Как все прошло?»

Он уставился на сообщение. Ярость вспыхнула с новой силой, но теперь она была холодной, расчетливой.

Напечатал ответ сухими, рублеными фразами:

«Всё сложно. Расскажу лично. Позже».

Бросив телефон на диван, он снова закрыл лицо руками.

И только сейчас, когда адреналин отступил, оставив после себя лишь звенящую пустоту, Лиам начал понимать масштаб катастрофы. Дело Декоратора отошло на второй план. Сейчас он думал не как лучший следователь Департамента.

Он смотрел на свои ладони. Руки, способные разорвать сталь, которые сегодня держали хрупкую девушку так бережно, будто она сделана из хрусталя. И этот же самый человек напугал её до истерики одним своим присутствием.

Если он, будучи лучшим следователем управления, не может найти одну женщину в собственном городе... Что он вообще может дать ей как мужчина?

Защиту? Он едва не раздавил её своими объятиями.

Понимание? Он понятия не имеет, через что она прошла.

Любовь? Его любовь похожа на клетку. На капкан, из которого нет выхода.

Лиам глухо зарычал, ударив кулаком по подлокотнику дивана. Дерево жалобно затрещало.

Она сбежала не от монстра. Она сбежала от того хаоса, который он привносит в её жизнь. И самое страшное — Лев внутри него понимал её правоту.

Лиам остался один в оглушающей тишине квартиры. Злость на Адель, такая горячая и обжигающая минуту назад, начала остывать, превращаясь в тяжелый, холодный свинец где-то под ребрами. Он злился не на неё. Точнее, не только на неё. Он злился на себя. На свою слепоту.

«Упускаю», — билась в голове единственная мысль. — «Я упускаю что-то фундаментальное. Какую-то деталь, которая лежит на поверхности».

Всё было слишком... аккуратным. Слишком театральным. Убийца играет с ними, а они бегают по кругу, как собаки за механическим зайцем. Гилберт. Марианна. Церковь.

Лиам прошел в ванную, включив воду на максимум. Горячие струи били по плечам и шее, но холод внутри не проходил. Он смотрел на кафельную плитку перед собой, видя вместо белого мрамора синие глаза Адель там, на улице. То, как она смотрела на него перед уходом. Не со страхом жертвы. Со злостью равной ему. Она обвиняла его. В том, что он существует? Или в том, во что он её втянул?

Выключив воду, он обмотал бедра полотенцем и вышел в гостиную. Сон ушел окончательно. Остался только зудящий голод аналитика, который почуял несостыковку.

Он подошел к своему рабочему терминалу — массивному серверу в углу комнаты, подключенному напрямую к закрытым базам Инквизиции через зашифрованный канал. Ричарду пришлось постараться, чтобы выбить для Лиама такой уровень доступа «вне протокола».

Он активировал систему. Голографический интерфейс развернулся перед ним тускло-синей полусферой. Лиам начал вбивать имена одно за другим, раскладывая их в голове как улики на столе.

Себастьян Рид. Архитектор систем подавления. Родственники: нет данных.

Засекречено. Досье обрезано так грубо, словно кто-то рубил топором.

Артур Картер. Инженер-энергетик. Проектировщик узлов теплосети. Статус: Мертв. Причина: Несчастный случай при обслуживании парового коллектора. Ожоги 90% тела. Дата смерти: совпадает с началом серии убийств Декоратора.

Гилберт Вайс. Ведущий инженер КБ «Геос-Тех».

Лиам увеличил досье. Тот же профиль образования. Но если Артур был практиком, то Гилберт значился как теоретик-интеллектуал. Специализация: нейроинтерфейсы и биологическая проводимость магического тока.

В графе «Семейное положение» стоял прочерк. Родственники: Кристиан Вайс.

Лиам нахмурился. Себастьян, Артур, Гилберт. Три фамилии. Один мертв. Двое в отставке. Все трое работали над тем, что контролирует нелюдей.

— Чертов идиот, — процедил Лиам вслух, запуская пятерню в мокрые волосы. Мысль наконец щелкнула в мозгу.

Если Совет покрывает Декоратора... Если они знают, кто он, и позволяют ему убивать... Зачем давать им подсказки? Зачем присылать Адель?

Он пролистал медицинские файлы проекта «Тишина». Графа «Статус» напротив большинства фамилий гласила одно и то же:

Засекречено.

Данные удалены.

Переведен на другой объект (архив недоступен).

Погиб при исполнении (дело закрыто внутренним расследованием).

Совет подчистил всё. Замел следы целого отдела. Оставил только тех, кто либо мертв и ничего не скажет, либо полностью подконтролен им лично.

И последние трупы. Львица и человек.

В голове вспыхнуло.

Лиам застыл. Пальцы, лежавшие на сенсорной панели терминала, побелели от напряжения.

«Почему она?»

Лиам потер лицо ладонями, пытаясь стереть липкую паутину усталости и злости. Он заставил себя дышать медленно: вдох через нос, выдох через рот. Нужно мыслить как следователь, а не как брошенный любовник.

Убито два оборотня. (Консультант отсутствует). Убита ведьма. (Адель присоединяется к делу официально после обнаружения тела). Стоп.

Лиам откинулся на спинку кресла. Его бросило в холодный пот. Это было не просто совпадение. Это была насмешка. Злая, издевательская шутка судьбы или Совета Старейшин.

Мысль билась в голове навязчивым насекомым. Почему Церковь вообще приставила к ним именно её? Официальная версия — «консультант по магическим аномалиям». Но Декоратор работал с материей так чисто, что следов магии почти не оставалось. Зачем им нужен был человек там, где работали лучшие ищейки?

Проект «Тишина». Слова Гилберта зазвучали в голове набатом. Если Адель имела отношение к проекту блокиратора... если она знает, как работает эта дрянь... Ставить её на дело об убийце, который выкачивает ядра жертв — это всё равно что бросить лису в курятник и попросить пересчитать цыплят.

Мысль царапнула сознание острой иглой. Лиам выпрямился. Как она обнаружила пустоту ядра?

Оборотни чувствуют энергию. Они чуют запах силы, тепло жизни, пульсацию крови. Но видеть саму структуру потока, определять степень истощения ядра визуально — для этого нужно быть либо Инквизитором со специальным оборудованием, либо... Лиам нахмурился, вспоминая морг. То, как она смотрела на тело, словно видела рентгеновский снимок сквозь плоть. Было ли там оборудование? Он помнил только кафель, лампы и трупы. Ричард занимался оцеплением, Натаниель говорил по комму. А Адель... она просто стояла над телом несколько секунд, а потом сказала про выгорание. Откуда она узнала?

Лиам уронил голову на руки. Если Совет покрывает Декоратора... Если они знают, кто он, и позволяют ему убивать... Тогда зачем давать им подсказки? Зачем присылать Адель, которая указывает на блокираторы энергии? Вариантов было два, и оба пахли кровью.

Первый: их используют вслепую. Кто-то из верхушки Церкви хочет найти маньяка раньше остальных, но чужими руками. Использует Лиама как гончего пса, а Адель — как индикатор приближения к цели. Когда они найдут лабораторию, их можно будет тихо убрать за самоуправство. Второй вариант был еще хуже.

Что если Адель — не жертва обстоятельств? Что если она часть эксперимента? Приманка, которую Совет скармливает Декоратору, чтобы посмотреть, как далеко тот зайдет? Лиам ударил кулаком по столу. Дерево треснуло. Зверь внутри оскалился. Шерсть на руках начала пробиваться наружу от смеси страха и ярости. Она играла с ним? Всё это время. С первого дня. Играла роль напуганной девочки, пока сама таскала в спине кусок железа, созданный вот этим самым инженером. Но почему тогда она дрожала под его взглядом сегодня? Почему сбежала? Лиам поднялся, больше не в силах сидеть на месте. Ему нужно было ещё раз пересмотреть ее досье. Понять, какую версию правды вписал туда Натаниель.

Вскочив, он споткнулся о миску для животных, стоящую рядом. Она была пуста. Айси не вернулась сегодня ночью. Сколько он её уже не видел?

Сожаление кольнуло острой иглой. Ему будет не хватать этой птицы. Её присутствие успокаивало зверя лучше любого алкоголя.

Мысль снова ударила молнией.

Лиам перевел взгляд на экран, где висел список имен сотрудников «Тишины». Имена, статусы, даты смерти. Засекречено. Удалено.

Его лев внутри внезапно затих. Шерсть, начавшая пробиваться от раздражения, улеглась.

Зверь перестал рычать. Он учуял след.

Он вспомнил слова Рида: «Какая несправедливость, что тебя отстранили после того инцидента!»

Медленно моргнул. Опустил руку, которую тянул к лицу и так и замер посередине комнаты.

Тишина обрушилась на него, тяжелая и плотная.

А затем взорвалась яростью.

Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык — звук первобытной злости, которому было тесно в стенах квартиры. Лев внутри рванулся наружу, когти со скрежетом впились в паркет, оставляя глубокие борозды. Нет. Нет. Его разум отказывался принимать эту чудовищную, уродливую правду. Это бред. Бред воспаленного мозга! Он ищет подвох там, где его нет. Просто совпадение. Слишком много паранойи от общения с Инквизицией.

Лиам резко развернулся к терминалу. Сухие строчки текста плыли перед глазами. Досье. Проект. Прототип. Он перечитывал одни и те же абзацы снова и снова, пытаясь найти лазейку, ошибку в логике. Ошибку в коде.

— К черту! — прохрипел Лиам. Голос сорвался на животный рык.

Он больше не мог находиться в этой комнате. Ему нужно было что-то разрушить. Что-то материальное. Одним движением плеча он смел всё со своего рабочего стола. Планшеты, бумаги, пустые чашки полетели на пол с оглушительным грохотом. Стекло разлетелось вдребезги. Но этого было мало. Ярость требовала выхода, но она была бессильной. Бессмысленной. Как можно ударить призрака? Как убить мысль?

Лиам бросился к бару. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от подступающего ужаса осознания. Пальцы сорвали крышку с бутылки крепкого бурбона. Зубами выдернул пробку, отбросил её в сторону.

Первый глоток обжег горло жидким огнем. Лиам запрокинул голову, вливая алкоголь прямо в пересохшую глотку. Огненная река потекла по венам, выжигая кислород.

— Насколько слепым надо быть? — процедил он сквозь зубы, обращаясь к пустой квартире.

Бутылка опустела наполовину за несколько секунд. Тяжело дыша, он перехватил бутылку за горлышко как оружие. Размахнулся. Хрустальный сосуд врезался в стену, рассыпавшись тысячью сверкающих осколков. Бурбон темным пятном расползся по дорогой штукатурке.

— Слепой идиот, — выдохнул он в пустоту. Злость сменилась глухим, безнадежным отчаянием.

Как? Как он мог быть настолько слеп? Все это время знаки были прямо перед носом.

Лиам ударил кулаком в стену. Боль в костяшках отрезвила, заставив зашипеть сквозь зубы. На светлой краске осталась кровавая отметина.

В этот момент тишину разорвал резкий сигнал коммуникатора, лежащего на полу среди обломков стекла.

Лиам не глядя ударил ладонью по столешнице, сметая осколки и сбивая коммуникатор на пол. Экран вспыхнул в последний раз и погас, погребенный под обломками стекла. Звонки прекратились.

Ему было плевать. Кто бы это ни был — Ричард, Натаниель или Совет Старейшин с их ультиматумами — пусть катятся к дьяволу. Весь мир может гореть синим пламенем, ему всё равно.

Он развернулся, тяжело шагнув к бару. Пальцы все еще дрожали, но теперь уже от алкоголя, выжигавшего остатки контроля. Лиам схватил вторую бутылку. Не стал возиться со стаканом. Просто скрутил крышку зубами, выплюнул её куда-то в сторону дивана и запрокинул голову.

Жидкий огонь снова обжег горло. Он пил большими, жадными глотками, чувствуя, как спиртное прожигает путь вниз, гася пожар в венах. Ему нужно забыться. Выжечь эту мысль из памяти кислотой. Стереть саму возможность того вывода, к которому он пришел минуту назад.

Лиам оттолкнулся от стойки бара, пошатнувшись. Комната поплыла перед глазами. Алкоголь наконец начал брать свое, смазывая острые углы реальности. Он сделал несколько неверных шагов и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

Нужно перестать думать. Вообще.

— К черту... всё к черту... — прохрипел он в пустоту комнаты.

Его начало мутить — то ли от дешевого бурбона на голодный желудок, то ли от осознания собственной слепоты. Он уронил голову на спинку кресла, закрыв глаза. В темноте под веками плясали синие огни. Запах мороза и снега никуда не делся, он пропитался даже сквозь запах спирта и жженого пластика разбитых приборов.

Зверь внутри больше не рычал. Он свернулся клубком где-то глубоко внизу, глухо поскуливая от боли, которую пытался заглушить алкоголем.

Лиам позволил тьме забрать себя.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в жалюзи, казался тусклым и болезненным. Лиам открыл глаза не сразу — сначала просто лежал, глядя в потолок, который плыл перед глазами. Во рту стоял привкус пепла и дешевого бурбона, голова гудела тупым, тяжелым набатом.

В комнате царил разгром: осколки стекла хрустели под ногами, когда он встал, от бутылки на ковре осталось липкое пятно, а воздух всё ещё пах алкоголем и его собственной бессильной яростью.

Телефон на полу мигал красным. Экран был усеян пропущенными вызовами, словно оспой. Натаниель. Ричард. Снова Натаниель. Адель. Снова Натаниель. Он смахнул уведомления ладонью, стирая их одним движением. Ему нечего было им сказать.

Рука сама потянулась к коммуникатору. Пальцы выбрали единственный номер из списка последних вызовов.

— Да! — голос Ричарда ударил по ушам так резко, что Лиам поморщился. — Какого черта ты не брал трубку?! Мы тут...

Лиам прижал телефон плечом к уху, наклоняясь, чтобы поднять с пола вчерашнюю рубашку.

— Был занят, — коротко бросил он, стараясь, чтобы рычание не прорвалось наружу. Голос звучал хрипло и мертво.

На том конце провода повисла пауза. Медведь явно ждал взрыва или оправданий, но услышал лишь глухую пустоту.

— Марианна выпустила статью, — ответил медведь через секунду, видимо, решив сменить тактику. Его бас стал серьезным. — На этот раз про...

— Плевать, — оборвал его Лиам, натягивая джинсы дрожащими пальцами. Пусть пишет что хочет. Анализы крови, интимные подробности, чертежи реакторов. Это больше не касалось ни его работы, ни его жизни.

— Неужели! — рявкнул Ричард, мгновенно теряя остатки сонной расслабленности. — Вайс рвет и мечет! Он требует твою голову на блюде, говорит, вы сговорились за его спиной, сливаете данные прессе ради личной выгоды!

— Пусть катится к черту, — ровным голосом произнес Лиам, зашнуровывая ботинки. — Желательно вместе со своим кузеном-инженером и всеми его дружками из Совета.

Медведь замолчал. В динамике слышалось только тяжелое дыхание. Когда Ричард снова заговорил, шуток в его голосе не осталось совсем.

— Так. Выдохни. Что случилось, Лиам?

Лиам замер с зажатым в зубах краем шнурка. Что ему сказать?

— Я не вывожу, Ричи, — наконец глухо сказал Лиам в микрофон. Фраза прозвучала максимально расплывчато, но для старого друга этого было достаточно.

Пауза.

— Мне приехать? — спросил Ричард уже без тени веселья. — Я сейчас только с брифинга, что был утром. Через пару часов освобожусь...

— Нет, — Лиам выдохнул, открывая входную дверь квартиры. — Лучше я сам приеду. Так будет лучше.

— Понял. Жду.

Связь оборвалась.

Лиам оглядел свою разгромленную гостиную. Осколки стекла, запах спиртного, засохшая кровь на стене. Символизм ситуации вызывал желание врезать кулаком во что-нибудь еще.

Он схватил с вешалки первую попавшуюся кожанку, накинул её, ключи звякнули в кармане.

Не заперев квартиру, Лиам вышел на лестничную клетку. Доехал до первого этажа в лифте, игнорируя удивленный взгляд консьержа.

Оказавшись на улице, он позволил зверю взять верх. Трансформация прошла болезненно быстро, сжигая остатки похмелья болью перестраиваемых костей. Огромный черный лев встряхнулся.

Он втянул носом утренний смог города, сорвался с места и гигантскими прыжками понесся в сторону Центра.

Огромный черный лев ворвался в вестибюль Центра, игнорируя испуганные крики дежурных и возмущенные окрики охраны. Тяжелые лапы беззвучно впечатались в мраморный пол. Ричард ждал его у стойки регистрации — массивная фигура медведя выделялась даже среди вооруженных оперативников.

Увидев льва, Ричард дернулся было навстречу, но замер на полушаге. Он ожидал увидеть привычную ярость Альфы или холодную сосредоточенность следователя. Вместо этого морда Лиама была искажена чем-то средним между болью и глухим отчаянием. Шерсть стояла дыбом не от боевой трансформации, а от нервного напряжения, которое волнами исходило от зверя.

Медведь молча кивнул охране, открывая им проход через служебный коридор. Они вошли в тишину архивов. Только когда тяжелые двери закрылись за спиной, отсекая звуки управления, Ричард тяжело выдохнул.

— Какого черта там произошло? Марианна разнесла всё Управление.

Лиам проигнорировал вопрос. Он подошел к своему терминалу, когти клацнули по сенсорной панели. Голографические экраны вспыхнули синим светом.

— Где материалы по «Тишине»? — голос Льва был хриплым рычанием. — Всё, что есть. Личные дела, медицинские карты, протоколы испытаний.

Ричард нахмурился. Его аналитический ум пытался связать утренний скандал с прессой, истерику Ната и этот потухший взгляд друга.

— Ты можешь нормально объяснить...

Дверь архива снова открылась. На пороге стоял Натаниель. Выглядел он так, словно не спал сутки: воротник сутаны расстегнут, под глазами черные круги.

— Лиам, нам нужно поговорить, — начал инквизитор осторожно, делая шаг внутрь. — Статья Марианны... Адель мне объяснила, но вы уверены, что...

Зверь внутри Лиама взвыл. Не от ревности — от бессилия и лжи.

— Уверены! — рявкнул Лев, разворачиваясь всем корпусом. От его рева задрожали стекла стеллажей.

Натаниель осекся на полуслове, отступив на шаг назад. Он смотрел на Лиама с искренним недоумением. Медведь рядом громко вздохнул, качая головой.

— Блэквуд, твою мать...

— Заткнись, Рич, — бросил Лиам, не оборачиваясь. Его внимание было приковано к побледневшему лицу инквизитора. — Катись к дьяволу, Ортис. Вместе со всей семейкой Вайсов.

Натаниель открыл рот, затем закрыл. Он переводил взгляд с разъяренного лица Лиама на растерянное Ричарда.

— Но я же говорил... Чтобы защитить вас от Совета...

— Плевать мне на Совет! — перебил его Лиам, делая шаг вперед. Инквизитор инстинктивно прижался спиной к стене. — Плевать на статью! Если тебе нужна сенсация для успокоения толпы — пиши про погоду!

Натаниель сглотнул. Он явно ничего не понимал. Для него это выглядело как классический срыв Альфы, потерявшего контроль над эмоциями.

— Нам нужен доступ ко всему проекту, — процедил Лиам, нависая над столом Ричарда. — Все прототипы. Все отчеты о побочных эффектах. Сейчас.

Медведь встал между ними, заслоняя собой бледного инквизитора.

— Остынь, котенок. Мы во всем разберемся.

Лиам перевел тяжелый, горящий золотом взгляд на Ричарда. Рык медленно затихал в горле, сменяясь глухим отчаянием.

— Прости, Ричи, — уже тише сказал он.

Ричард посмотрел на спину удаляющегося Ната, потом на осколки стекла на полу архива. Затем снова на Лиама. Во взгляде медведя промелькнуло понимание, смешанное с тревогой.

Ричард дождался, пока щелкнет замок двери архива. Он тяжело прошел к своему столу, смахнул на пол стопку старых папок и рухнул в кресло, которое жалобно застонало под его весом. Медведь достал из ящика стола початую бутылку невнятной жижи и два стакана. Молча плеснул обоим.

Лиам поймал стакан, но пить не стал. Просто держал тяжелый холодный стакан в ладони, чувствуя, как стекло покрывается испариной от жара его кожи.

— Выкладывай, — Ричард отсалютовал ему стаканом и сделал большой глоток. — С самого начала. Что у вас там произошло такого, что ты готов порвать Ната?

Лиам подошел к стене, прислонился к ней плечом, скрестив руки на груди. Желтые глаза смотрели куда-то сквозь стену.

— Мари, — начал он глухо. — Сказала нам имя. Себастьян Рид.

Ричард нахмурился, вспоминая досье:

— Которого мы вчера обсуждали?

— Именно. Она сказала, что это её хороший знакомый. Но когда мы приехали к нему... — Лиам запнулся, челюсти снова свело от бессильной злобы. — Там был Гилберт Вайс. Кузен Криса. Тот кто был ответственен за проект «Тишина».

Медведь замер со стаканом на полпути ко рту.

— Думаешь, Натаниель знал?

— Я знаю, что он знает, — голос Лиама упал до тихого рыка.

Лиам залпом осушил свой стакан. Ледяной алкоголь обжег горло, но не принес ясности.

— Это объясняет всё. Почему Декоратора так интересуют ядра. Почему блокираторы работают идеально. Он просто использует уже готовые чертежи. Или собственные черновики. Мы ищем маньяка, а охотимся за призраком корпорации, которую крышует Совет.

Ричард долго молчал, глядя на то, как янтарная жидкость плещется в его стакане. Затем медленно выдохнул.

— Так. Давай по порядку. Ты рассказал мне про статью, про Вайса, про чертов проект. Это всё?

Лиам посмотрел на медведя. В желтых глазах стояла такая густая смесь боли и ярости, что Ричарду стало не по себе.

— Всё, — коротко кивнул Лев. — Это всё.

Ричард откинул голову назад, упершись затылком в спинку кресла, и закрыл глаза.

— Дерьмо дело, — констатировал он. — Полное дерьмо. У нас серийник, работающий на технологиях Церкви, которого прикрывает сама Церковь, потому что они вероятно хотят протестировать старый образец.

Он выпрямился, стул снова скрипнул.

— Ладно. Раз картина такая... У нас есть два варианта развития событий.

Лиам вопросительно выгнул бровь.

— Первый, — Ричард загнул толстый палец. — Мы плывем по течению. Делаем то, что хочет Совет. Играем идиотов для прессы, копаем ложные следы и ждем, пока либо убийца совершит ошибку, либо Совет найдет способ превратить тебя в цепного пса.

Лиам презрительно фыркнул, отворачиваясь к окну. Этот вариант был равносилен самоубийству.

— Второй вариант, — продолжил медведь тише, подавшись вперед. — Мы играем втихую. Принимаем их правила. Пусть печатает свою чушь про великую любовь. Пусть Совет думает, что мы заняты спасением репутации Стаи. А сами тем временем будем искать реального сукина сына. Используем их же слепоту против них самих.

Лиам медленно повернул голову. В темноте желтых глаз зажглись опасные огоньки. Он медленно, утвердительно опустил подбородок.

— Хорошо, — кивнул Ричард. — Тогда первый вопрос, который нужно решить прямо сейчас, прежде чем мы сделаем хоть один шаг...

Медведь тоже поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал тяжелым, аналитическим.

— Кому вообще можно доверять в этой дыре?