Последняя Певерелл (джен)

Жасмин медленно приходила в себя. Мысли тонули в густом тумане. В голове пульсировала боль, а глаза никак не хотели открываться. Казалось, по ней промчалось стадо гиппогрифов, и это совсем не походило на приятную ломоту после тренировки. Давно она не чувствовала себя настолько выжатой. Сил не хватало даже на руническое зрение.

Последнее, что она помнила: Брайтбарк опять выкинул какую-то глупость.

Жасмин полежала неподвижно, проверяя, что с её телом. Пальцы рук и ног послушно шевелились. Уже хорошо. Разлепить веки удалось с трудом: ресницы слиплись от засохших выделений. Но в конце концов оба глаза открылись. Над ней белел потолок. Значит, она в больнице… Скорее всего, в Святом Мунго. Всё до боли напоминало, как она очнулась здесь после девятого возвращения в прошлое.

От этой мысли сердце забилось чаще.

Смерть ведь не стал бы… снова отправлять её к самому началу…

Не предупредив? Правда же?

Поддавшись панике, Жасмин попыталась приподняться и оглядеться, несмотря на боль во всём теле. Накрахмаленное больничное одеяло собралось складками вокруг неё. Она не хотела снова оказаться в своём четырнадцатилетнем теле. Неужели опять не справилась?

Попытка сесть оказалась ошибкой. От боли она рухнула обратно на кровать, молясь, чтобы ничего не повредила там, где уже началось заживление.

Когда Жасмин впервые попала в прошлое, такой травмы, кажется, не было.

Тут она заметила движение со стороны слепого глаза. Повернув голову, Жасмин увидела Петунию. Та заснула, склонившись над кроватью и едва касаясь её. Подруга выглядела непривычно растрёпанной, и ей совершенно точно было за двадцать. Светлые волосы превратились в птичье гнездо, которое кое-как удерживала резинка. На плечи Петуния накинула просторную мантию вместо одеяла. И, кажется, на лице не было ни следа косметики, что для неё совсем нехарактерно.

Жасмин легонько толкнула её ногой.

— Туни, пора вставать, — сказала она, стараясь тормошить подругу как можно осторожнее.

Петуния неуклюже, словно зомби, отмахнулась и хлопнула её по ноге. Но голос Жасмин, видно, всё-таки пробился сквозь сон, потому что через мгновение она резко вскинула голову.

— Жасмин!

Давняя подруга бросилась её обнимать. Жасмин едва успела обхватить Петунию руками, а та уже отстранилась.

— Как же мы за тебя волновались! Тахатан говорил, что ты очнёшься, но в том бою столько людей погибло, а потом ещё этот взрыв!

Они уже подсчитали погибших?

Где Сириус?

Жасмин стиснула одеяло в кулаке.

— Туни, что случилось? Я знаю, что Том Реддл мёртв, но где Сириус? Что было после взрыва, который устроил Брайтбарк?

Петуния прикусила губу и немного помолчала, подбирая слова. Жасмин приготовилась к худшему. Подруга не стала бы приукрашивать правду. Именно это Жасмин в ней и ценила.

— Кассиопея погибла… Она приняла на себя основной удар взрыва…

Глаза Жасмин расширились. Уж кто-кто, а Кассиопея, по её мнению, должна была пережить этот бой. Она казалась неуязвимой.

— Сириус жив. Его оперируют, или как это называется у ваших целителей.

Он жив. Жасмин выдохнула, только теперь поняв, что задерживала дыхание.

— Вряд ли тебе рассказали, что именно с ним.

Туни покачала головой, и Жасмин застонала. Придётся ждать возвращения Тео и расспрашивать его. Хотя, скорее всего, именно он сейчас оперировал Сириуса. Значит, ждать ещё долго.

— Расскажи, кто как пострадал. С Теодором всё хорошо?

Иначе Петунии бы здесь не было. Ну, навестить Жасмин она ещё могла бы, но вряд ли задремала бы у неё в палате, если бы не ждала кого-то ещё.

— Врачи его выписывают, но что-то затянулось. В бою ему повредили глаз, ещё там были какие-то последствия проклятия, которые нужно было взять под контроль. А в остальном он цел. Тахатан разрешил мне подождать здесь, пока Теодор со всем разберётся. Ты убила Тёмного Лорда, но это ты и сама знаешь. Дамблдор обезвредил Брайтбарка, а Амелия его арестовала. По-моему, лучше бы он оставил его Белле. Михаилу пришлось её удерживать. У Регулуса травма головы, но он должен полностью поправиться. Чатан с помощью големов защитил много мирных жителей и сам не пострадал… Юфимии до конца жизни придётся ходить с тростью. Министр жива, но, насколько я слышала, никто не знает, выживет ли она. Питера Петтигрю арестовали, нашли останки Марлин. В неё, оказывается, кто-то вселился. Бедняжка. Эм… Пруэлты… Пруэллы…

— Пруэтты.

— Да, близнецы в порядке. Марианна, пожалуй, убила больше народу, чем требовалось, но сама отделалась парой царапин. Джеймс и Лили, к счастью, во всё это не попали… Доркас Медоуз погибла… Амос Диггори серьёзно ранен. Много Пожирателей смерти погибло. Близнецы Кэрроу тоже мертвы.

Наверняка дело рук Кассиопеи.

— А Северус цел?

Петуния кивнула, хотя при его имени нахмурилась. Эти двое по-прежнему не ладили, и ничего удивительного: слишком многое произошло между ними в прошлом.

— Были и другие раненые, но наша разношёрстная компания в порядке. Многие во время нападения вообще были за границей. Через несколько дней соберутся, чтобы обсудить потери. По крайней мере, так мне сказал Теодор, — ответила она, вертя кольцо на пальце.

Жасмин уставилась на её левую руку, а Петуния только широко улыбнулась.

— Ему понадобилось чуть не погибнуть, чтобы взяться за ум, но он наконец набрался храбрости и предложил мне выйти за него. Оказывается, этот идиот ещё несколько месяцев назад попросил согласия у папы и Лили. Отец Теодора, конечно, в ярости, но у старика больше нет наследников, а жена умерла. Он, конечно, может снова жениться, но обзавестись ребёнком в таком возрасте, кажется, трудно даже волшебникам.

Мерлин свидетель, Поттерам потребовалось почти тридцать лет, чтобы зачать Джеймса.

— Поздравляю, Петуния. Ты ещё перевернёшь весь этот мир.

Но сосредоточиться на радости подруги не получалось.

— Они не сказали, сколько продлится операция Сириуса?

Петуния посмотрела на настенные часы и нахмурилась.

— Прошло уже больше трёх с половиной часов. Наверное, скоро закончат. Хотя я не врач.

Жасмин принялась теребить кончик пряди.

— У волшебников операция в среднем длится около двух часов. Значит, работа очень тонкая.

В магическом мире мало какие операции занимали столько времени, и все они не сулили ничего хорошего. Тео был превосходным целителем, но как же ей хотелось знать, что случилось после взрыва.

— Работа и правда была тонкая.

Мысли Тео прозвучали в палате, когда он вошёл, тихонько постучав. На нём была длинная белая мантия мастера-целителя, прекрасно сидевшая по фигуре. Из передних карманов выглядывали какие-то магловские инструменты, из других торчали перья и пузырьки с зельями. Магические слуховые аппараты на ушах слабо светились красным, пока он передавал свои мысли окружающим. Недавно он начал продавать их всем желающим и уже заработал небольшое состояние.

— Жизни Сириуса что-нибудь угрожает? — спросила Жасмин, сразу задав самый страшный вопрос.

Они с Тео уже обсуждали, что делать в таком случае, но ей совсем не хотелось, чтобы до этого дошло.

— Нет, смерть ему не грозит. Но травма изменит его жизнь. Петуния, тебя ищет Теодор Нотт. Мне нужно расспросить Жасмин о прежних травмах Сириуса.

Петуния кивнула, сжала руку Жасмин и вышла из палаты.

— Я сейчас его лечащий целитель, поэтому должен спросить. Он раньше повреждал спину? Мне нужно об этом знать.

Жасмин нахмурилась, вспоминая аврорские задания. Чаще всего ранили Джеймса, но дело обычно обходилось одним-двумя переломами. Иногда попадались последствия проклятий, однако ничего серьёзного. Сириус был отличным дуэлянтом, что и помогало ему оставаться целым. Но тут она вспомнила пятый курс.

— На пятом курсе у него была травма. Твой дорогой братец едва не перебил ему спинной мозг или что-то в этом роде.

— Ах… Это плохо.

Тео взял Жасмин за руки.

— Буду с тобой совершенно откровенен. У Сириуса сильно повреждены нервы в поясничном отделе. Ниже пояса я почти не чувствую никакой активности. Не уверен, что он сможет ходить. Взрывом вас обоих швырнуло в стену. Кассиопея заслонила вас собой и приняла на себя большую часть удара, но вы всё равно стояли слишком близко. Сириус прикрыл тебя своим телом, и это не прошло бесследно.

Новости могли быть и хуже.

— А с головой у него всё в порядке? Он очнётся?

Тео кивнул.

Жасмин судорожно выдохнула и откинулась на подушки. Инвалидность, конечно, изменит их жизнь, но всё могло кончиться куда страшнее. Он жив. Они оба живы.

— Я думал, ты сильнее испугаешься.

Тео всё ещё сжимал её влажную ладонь.

— Я могу сделать ему кресло с кучей всяких магических приспособлений. Лили — мастер чар, а ты — гений целительства. Вместе мы наверняка что-нибудь придумаем, чтобы он снова мог хоть как-то передвигаться. Да, наша жизнь изменится, но он жив, все жизненно важные органы работают. И меня это более чем устраивает. Большего жизнь мне, по сути, никогда и не давала. Мерлин, как же печально это звучит. Снова всем записываться к целителю душ.

Тео беззвучно рассмеялся и ещё раз сжал её руку.

— Рад, что ты держишься. И да, все органы у него работают. Я ещё должен проверить нервы, чтобы понять, насколько велико повреждение, но для этого нужно, чтобы он проснулся. Всё, что мог, я уже исправил.

С повреждёнными нервами всегда было непросто.

Тео изучал их на протяжении нескольких жизней и убедился, что магия способна далеко не на всё. Обычно лучше всего помогали магловские технологии с небольшими магическими доработками.

— Сириус будет очень переживать. Мне можно к нему или я прикована к этой кровати?

Друг фыркнул и призвал из коридора кресло на колёсах.

— У тебя трещины в рёбрах. Я бы предпочёл, чтобы ближайшие несколько часов ты не двигалась, пока кости не срастутся. Сириус проспит ещё часа два. Отдохни немного. Тебя наверняка будут навещать… Всех целителей и посетителей на этом этаже я проверил лично. Джеймс терпеливо ждёт своей очереди.

Жасмин вздохнула. Джеймс захочет узнать все подробности боя. И уж кому-кому, а ему непременно нужно рассказать о травмах Сириуса.

— Впусти его. Ещё не хватало, чтобы он паниковал в коридоре.

Тео напоследок сжал её руку и вышел. Полы его мантии взметнулись за спиной. Дверь он оставил открытой, и через несколько мгновений в палату вошёл Джеймс в магловских джинсах и футболке. Обычно он носил такое только дома и по особым случаям, когда ездил к родителям Лили.

Должно быть, примчался, едва услышал новости. По крайней мере, большинство из них пережило бой. Кузен смотрел на Жасмин, очки в золотой оправе немного перекосились.

— Как твоя мама, Джеймс?

Вопрос словно привёл его в чувство.

— Всё хорошо. Уже на стенку лезет, уверяет, что здорова и готова уходить. А ты как?

Жасмин провела рукой по волосам и вздохнула.

— Бывало и лучше, но всё заживёт без последствий.

— О Бродяге что-нибудь слышно? Я видел, как Орион мерил шагами коридор, но он был не в настроении разговаривать.

Ещё бы. Орион наверняка пытался понять, как справляться со всем случившимся. Кассиопея погибла, у Сириуса тяжёлая травма спины. Если Петуния не ошиблась, Регулуса ударили по голове, а сама Жасмин лежала без сознания. Скорее всего, свёкор скоро навестит и её.

— Сириус жив. Он сильно повредил спину, когда закрыл меня от заклинания Брайтбарка. Целители пока не знают, насколько он сможет двигаться. Похоже, ходить он начнёт не скоро, — медленно ответила Жасмин, следя за реакцией кузена.

Джеймс немного помолчал. Руки у него слегка дрожали, но в остальном он держался спокойно.

— Но жить будет? Тёмной магии в нём не осталось? Взрыв не повредил мозг?

— Целителей тревожит только травма позвоночника. Мне сказали, что скоро можно будет его увидеть.

— Слава Мерлину. Когда его срочно увезли на операцию, я уже думал о худшем.

Оба повернулись на стук в дверь. На пороге стоял Орион. Его серые глаза покраснели. Джеймс поспешно обнял Жасмин и вышел из палаты.

Свёкор закрыл за собой дверь.

— Полагаю, ты уже слышала о Кассиопее?

При упоминании Кассиопеи к глазам подступили слёзы. Она казалась бессмертной.

— Мне очень жаль. Касси была удивительной женщиной. Я знаю, вы были не только братом и сестрой, но и близкими друзьями.

Орион усмехнулся сквозь слёзы.

— Да, наш род будет оплакивать мою сестру ещё много лет. Но она погибла, исполняя свой долг. Отдала жизнь, защищая моего сына… Полагаю, тебе уже рассказали о его травмах.

— Тахатан недавно заходил. Как только рёбра срастутся, мне наконец разрешат к нему пойти. Я просто счастлива, что после всего этого безумия мы оба живы.

Орион моргнул. Ответ Жасмин, похоже, его удивил.

— Ты не злишься?

— Ну, за то, что он сделал с Сириусом, я хочу насадить голову Брайтбарка на пику. Но сейчас он в руках правосудия. Мне остаётся только быть рядом с Сириусом и поддерживать его. А я должна была как-то иначе отреагировать?

Свёкор усмехнулся.

— Пожалуй, нет. Просто я рад, что мы с Касси выбрали моему сыну достойную невесту. Знаешь, родись ты на тридцать лет раньше, она бы поборолась за твою руку.

Губы Жасмин дрогнули в улыбке.

— Знаю. Она пару раз об этом упоминала, когда выпивала лишнего вина.

Это даже попало в её поздравление племяннику на свадьбе. Один из немногих случаев, когда Жасмин видела Касси по-настоящему пьяной.

— Но почему ты решил, что я стану злиться на Сириуса? Да, травма ужасная, но он жив, и мы справимся.

— Немногие ведьмы захотели бы таких неудобств, — ответил он, пожав плечами.

Жасмин почувствовала, как лицо заливает жар, а руки сами сжимаются в кулаки. Будь у неё силы, она бы на него накричала. Но рёбра горели даже от разговора, а ей нужно было дать им срастись, чтобы добраться до палаты Сириуса.

— Я бы его не бросила. За столько лет ты должен был меня узнать.

Он отвёл взгляд.

— Я просто боюсь за сына.

В этом-то всё и дело. Даже Блэкам отказывал рассудок, когда речь шла о семье.

Орион опустился в кресло рядом с её кроватью так неловко, как ни за что не позволил бы себе на людях. Закрыл глаза рукой и глубоко, судорожно вздохнул. Распущенные волосы беспорядочными волнами и завитками обрамляли лицо. Жасмин отчётливо видела, от кого Сириус унаследовал и внешность, и любовь к театральным жестам.

— Я чуть не потерял в том бою всю семью. Сириус, Регулус, Белла, Кассиопея, ты… Вы все там были.

Жасмин протянула ладонь, покрытую шрамами и свежими порезами, и сжала его дрожащую руку.

— Касси больше нет, но мы-то все здесь. Род Блэков будет жить. Мы с Сириусом ещё должны тебе наследников, верно?

Он невесело усмехнулся.

— Пожалуй, так. Ты ещё ни разу не нарушила своего слова, Жасмин.

Прошло почти четыре часа, прежде чем Жасмин наконец разрешили пройти в палату Сириуса. Оказалось, та находилась прямо напротив, через коридор. Ещё несколько дней рёбра будут побаливать, но теперь она могла ходить, если не торопилась.

Тео придержал дверь, пропуская её в палату. Здесь всё выглядело иначе, чем у неё. Вокруг кровати плавали магические приборы, следившие за пульсом, давлением и уровнем кислорода в крови. К руке Сириуса у запястья была подсоединена капельница, которую Тео, должно быть, привёз с собой.

На груди у Сириуса лежала раскрытая книга страницами вниз. Он, видимо, уронил её, прежде чем задремать, но руку по-прежнему держал на корешке. Лицо было повёрнуто в другую сторону, и Жасмин любовалась его взъерошенным затылком.

Она доковыляла до мягкого кресла у кровати, а Тео тихо закрыл за ней дверь.

— Тахатан, я же сказал, не нужно всё время стоять у меня над душой, — сонно пробормотал Сириус.

— Боюсь тебя разочаровать, но я не наш дорогой целитель.

Сириус резко повернулся к ней. На носу виднелся небольшой порез, но в остальном лицо, на удивление, совсем не пострадало. Он неловко вскинул руку, пытаясь поприветствовать Жасмин, и смахнул книгу с груди. Наверняка его держали на сильном обезболивающем.

— Джаз! Ты в порядке. Как рёбра?

Жасмин поймала его руку, которой он всё ещё неловко размахивал, осторожно наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Со мной всё хорошо, дурак. Сам-то как? Мерлин, это же тебя оперировали несколько часов. Тахатан мне всё рассказал, но я знаю, потом тебя ещё обследовали.

Сириус прерывисто вздохнул и дрожащей ладонью провёл по одеялу, под которым угадывались очертания ног.

— Почти ничего не чувствую ниже пояса. Кое-что Тахатан сумел спасти, но ходить я ещё долго не смогу. Да и потом, скорее всего, только с какой-нибудь диковинной штукой, которую он собирается смастерить.

Прерывистое дыхание сменилось всхлипами. Жасмин пересела на кровать и обняла Сириуса. Они с этим справятся. Брайтбарк за всё ответит. Кто бы мог подумать, что они одолеют Волдеморта почти невредимыми, а потом чуть не погибнут от руки посредственного светлого волшебника?

— Мы справимся.

Может, если она будет повторять это почаще, окружающие ей поверят.

Поздно вечером, когда Сириус уже уснул, в палату вошёл Смерть. Капюшон по-прежнему скрывал лицо божества, но плечи впервые за долгое время расслабились.

— Госпожа Магия гордится тобой, дорогая. Магия Европы ближе к равновесию, чем когда-либо за последние полвека. Магических детей рождается всё больше. На этом твоя миссия пока завершена.

Жасмин, державшая Сириуса за руку, почти физически ощутила, как с плеч свалился груз.

— Значит, я наконец смогу умереть? Больше никаких путешествий во времени? Я смогу прожить эту жизнь до конца?

— Твой род по-прежнему будет служить госпоже Магии и мне, но твоя миссия подошла к концу, — ответил Смерть.

Он встал перед Жасмин и коснулся холодными губами её лба.

— Если тебе когда-нибудь понадобится моя сила, ты знаешь, где меня найти.

Через мгновение Смерть исчез, и Жасмин дала волю слезам облегчения. Она наконец была свободна.