Повелитель Тайн (джен)

По пути с Бёклунд-стрит к собору Святого Самуила Клейн проходил мимо Лоэнского благотворительного стипендиального фонда на Фелпс-стрит, 22. К своему удивлению, он обнаружил, что дверь всё ещё открыта.

Как инициатор и нынешний директор фонда, он уделял этому делу немало внимания. Поэтому он на время замедлил шаг и подошёл ближе.

Едва войдя, он увидел, как мисс Одри спускается со второго этажа вместе со своей личной служанкой, большим золотистым ретривером и несколькими сотрудниками фонда.

— Добрый день. В такой обстановке, кажется, уже нет необходимости упорно продолжать работу, — подойдя, с сомнением сказал Клейн.

Одри держала в руке газету и смотрела на Дуэйна Дантеса.

— Некоторые из наших подопечных пострадали во время воздушного налёта. Я только что навещала их и договорилась о дальнейшем лечении.

Глаза этой благородной леди слегка покраснели, будто в больнице ей пришлось увидеть слишком много душераздирающих сцен.

— Да благословит их Богиня. — Поняв, в чём дело, Клейн начертил на груди багровую луну.

Пользуясь случаем, он высказал мысль, которая пришла ему уже довольно давно:

— Я собираюсь пожертвовать ещё немного денег, чтобы фонд закупил продовольствие, лекарства и медицинское оборудование. В этом рукотворном бедствии мы можем сделать больше.

— Прекрасная идея. Те, кто страдает, будут благодарны вам от всего сердца, мистер Дантес. — Одри плавным движением четырежды коснулась груди. В её глазах ясно читались радость и сострадание. — Я тоже сделаю всё, что в моих силах.

Она не хотела ограничиваться одними денежными пожертвованиями — ей хотелось самой взяться за некоторые дела.

Клейн кивнул.

— Не нужно меня хвалить. В такие времена я всего лишь делаю то, что должен.

— Помимо денег, я также пожертвую продовольствие. Всё это вы сможете обсудить напрямую с моим дворецким Вальтером. Да, мисс Одри, я прямо сейчас могу написать вам доверенность, чтобы вы от моего имени распоряжались ресурсами поместья Мейгур.

— А как же вы, мистер Дантес? — спросила Одри, уже примерно догадываясь.

В подобном разговоре это была самая естественная реакция.

— Я получил уведомление от Церкви: им требуется, чтобы я помог им с некоторыми поручениями. Что это за поручения, я сам пока не знаю — до собора Святого Самуила я ещё не дошёл. Единственное, что можно сказать наверняка: мне придётся разъезжать по разным местам. Вернуться в поместье Мейгур я не смогу ещё очень долго. — Клейн изложил заранее подготовленное объяснение. — Мисс Одри, за то время, что мы работали вместе в фонде, я успел понять ваш характер и ваши способности. Ваше происхождение и положение также определяют ваш кругозор и ваш стиль действий. Передать всё это вам — лучшее решение, которое я могу придумать.

Клейн и не рассчитывал, что его ложь сумеет обмануть высокопоследовательного Зрителя. Ему было достаточно обмануть людей рядом с мисс Справедливость… Впрочем, к этим людям пёс не относился.

«Так значит, мистер Мир намерен на время отказаться от личности Дуэйна Дантеса, чтобы тайно заняться кое-какими делами?» Поняв, к чему он ведёт, Одри сделала вид, что задумалась. Через несколько секунд молчания она сказала:

— В нынешней ситуации я действительно не могу отказать в такой просьбе.

Клейн тайком выдохнул с облегчением. Он сразу велел своему личному слуге Энюни подняться наверх за бумагой и пером. Затем, в присутствии сотрудников фонда, собственноручно написал доверенность, подписал её, поставил отпечаток большого пальца и поставил печать.

Когда с этим было покончено, взгляд Клейна упал на газету в руках Одри.

— Есть ещё какие-нибудь новости? Я только что вернулся из-за городской черты. Слышал лишь, как газетчик выкрикивал, что королевство объявило войну Фейсаку.

Одри поджала губы и с немного мрачным видом сказала:

— Вскоре после того, как фейсакский флот дирижаблей атаковал Баклунд, их флот в море Сония воспользовался густым туманом и ударил по базе Императорского флота на Дубовом острове в гавани Притц, а также по расположенным вокруг верфям. К счастью, Церковь Повелителя Штормов заранее получила предупреждение и успела отправить телеграмму. Гавань Притц устояла, но лишилась немалого числа кораблей и фабрик. Говорят, много людей погибло или получили тяжёлые ранения…

— Вот что такое война… — вздохнул Клейн. — Можно мне взглянуть, как именно король объявил войну?

Одри знала, что с королём Георгом III что-то не так, поэтому понимала, что мистер Мир скрывает своё презрение. Она не отказала и протянула ему газету.

Это была «Тассок Таймс».

Ему даже не пришлось её разворачивать: прямо на первой полосе бросалось в глаза заявление короля:

«…Семьсот восемь лет назад фейсакийцы отобрали у нас остров Сония.

Год назад фейсакийцы украли у нас половину интересов в Восточном Баламе.

Сегодня они бомбардировали Баклунд и атаковали гавань Притц. Множество лоэнцев были убиты и ранены, их кровь окрасила землю.

Мы больше не можем отступать ни на шаг. Если отступим, нам останется лишь снова и снова терпеть издевательства от фейсакийцев. Если продолжим отступать, мы потеряем все наши заморские интересы. Огромное количество нашей продукции перестанет продаваться. Бесчисленные рабочие лишатся заработка, а ещё больше крестьян обанкротятся!

И прошлое, и настоящее свидетельствуют: справедливость на нашей стороне, и у нас достаточно сил, чтобы одержать полную победу.

Граждане! Я, ваш император Георг III, от имени парламента и правительства королевства объявляю войну Фейсаку. Пока они не поднимут белый флаг и не сдадутся, мы не прекратим наступление!

Вперёд — и мы вернём остров Сония! Вперёд — и мы покорим Сент-Миллом!

Победа непременно будет за нами. Боги с нами!»

Клейн быстро пробежал текст глазами и с помощью способностей Клоуна удержал уголки губ от того, чтобы презрительно дернуться.

После этого он вернул «Тассок Таймс» Одри, снял шляпу и поклонился.

— Остальное я оставляю на вас.

— Обязательно, можете не сомневаться. — Одри, держа в руках доверенность и газету, ответила таким же поклоном.

Больше не теряя времени, Клейн вместе со своим камердинером Энюни покинул Лоэнский благотворительный стипендиальный фонд и прибыл в собор Святого Самуила.

В этот момент в церкви уже оставалось не так много верующих. Большинство разошлось по домам, готовясь к жизни в условиях объявленной войны.

В тёмной и тихой обстановке Клейн нашёл себе место, сел, снял шляпу, сложил руки и поднёс их ко рту и носу. Он тихо произнёс почётное имя Богини Вечной Ночи, а затем сказал:

— …Я получил от злого духа Красного Ангела сведения о том, что Заратул, скорее всего, уже прибыл в Баклунд. Что касается тайных руин Кровавого Императора, то весьма вероятно, что это мавзолей, необходимый для ритуала Чёрного Императора…

После молитвы Клейн некоторое время терпеливо ждал. Затем он увидел, как через боковую дверь входит архиепископ Энтони Стивенсон и направляется к нему.

Этот святой был гладко выбрит и облачён в чёрную мантию с эмблемой багровой луны. Он шёл совершенно бесшумно, словно медленно опускающаяся ночь.

Подойдя к Дуэйну Дантесу, Энтони не произнёс ни слова. Он лишь подал знак глазами и повернулся к библиотеке.

Клейн тут же поднялся, надел шляпу и молча последовал за ним.

Что же до его личного слуги Энюни, тот с тростью в руке отправился ждать у входа в собор.

Остановившись возле библиотеки, архиепископ Энтони обернулся и с улыбкой сказал Дуэйну Дантесу:

— Война уже началась. Слишком много дел. Как набожный верующий в Богиню, готовы ли вы оказать помощь?

«Вот и правда… Похоже, мадам Арианна уже покинула Баклунд…» Пока Клейн мысленно сетовал, он начертил на груди багровую луну.

— Для меня это честь. Хвала Богине.

Ответив так, он сразу же спросил:

— Что именно мне нужно будет делать?

— Когда понадобится, я сообщу вам. На это время постарайтесь не возвращаться домой, — без всяких объяснений ответил святой Энтони.

И в следующее же мгновение Клейн понял, что тот имел в виду. Ему пока придётся скрываться. У них не было времени разбираться с Заратулом. В лучшем случае они могли лишь обеспечить ему защиту в ограниченных пределах.

«Как и ожидалось, Богиня переваривает Уникальность Пути Смерти. Долгое время „Она“ не сможет нисходить лично. Верхушке Церкви приходится разбираться с войной, а побочные эффекты Запечатанных Артефактов 0-го класса один страшнее другого…» Клейн мягко кивнул.

— Да, Ваша Светлость.

— Да благословит вас Богиня. — Святой Энтони начертил багровую луну.

— Хвала Богине. Единственное спасение — покой. — Клейн ответил знакомым жестом.

После этого он вместе с камердинером покинул собор Святого Самуила и направился на другую улицу.

Пройдя ещё немного, в какой-то момент они оба бесследно исчезли.

* * *

Восточный район, съёмная квартира с двумя спальнями.

Приняв обычное лицо, Клейн достал губную гармошку авантюриста и дунул в неё.

Очень скоро из пустоты вышла Рейнетт Тинекерр, держа в руках четыре светловолосые головы с красными глазами. Новая внешность нанимателя её не удивила.

Не передавая никакого письма, он сразу сказал:

— Передайте мисс Шэррон и Марику, что Заратул прибыл в Баклунд и, весьма вероятно, находится в контакте со Школой Мысли Розы. Им нужно быть крайне осторожными. И в ближайшее время им лучше не ходить в бар «Храбрые сердца».

— Заратул… — На этот раз все четыре головы Рейнетт Тинекерр заговорили одновременно, словно потратили огромные усилия на то, чтобы вспомнить, кто это такой.

— Глава Тайного Ордена, ангел Последовательности 1, который когда-то сошёл с ума, а затем снова пришёл в норму. — Клейн достал золотую монету и протянул её мисс Посланнице.

Он не стал упоминать о том, что Заратул очень заинтересован Германом Спэрроу. Клейн полагал, что как высокоуровневое существо мира духов мисс Посланница в какой-то мере чувствует его уникальность. Иначе этому ангелу не было бы смысла настолько понижать собственный статус, чтобы стать его посланницей. Если бы всё дело было лишь в амулетах «Вчера ещё раз», «Она» могла бы помогать ему куда более достойным способом.

Что же до того, почему в туманном городе Заратул не обнаружил ауры Серого Тумана, а теперь заинтересовался Германом Спэрроу, Клейн полагал, что причин было три. Во-первых, конвергенция Потусторонних характеристик, связанная с Серым Туманом, заставила этого могущественного Провидца прибыть в Баклунд, и «Он» что-то предсказал. Во-вторых, Герман Спэрроу сумел покинуть туманный город, несмотря на неправильный символ, и вернуться в реальный мир. В-третьих, Герман Спэрроу, вероятнее всего, как-то связан с организацией, верующей в Шута.

Когда Заратул вступил в контакт со Школой Мысли Розы и понял, что Материнское Древо Желаний проявляет к Герману Спэрроу определённый интерес, даже если у него до того и не было чёткой догадки, важность, которую он придавал Герману Спэрроу, должна была многократно возрасти.

Рейнетт Тинекерр больше ничего не сказала. Одна из голов наклонилась вперёд и укусила золотую монету.

Проводив взглядом уходящую мисс Посланницу, Клейн подтянул к себе стул и сел. Поверх деревянного письменного стола он посмотрел на небо за окном.

Планировка этой съёмной квартиры была такой же, как у его прежнего жилища в Тингене: в глубине находилась спальня, а перед ней — гостиная, столовая и кабинет. Имелась даже двухъярусная кровать.

И в этот момент в комнате, помимо него, были только его марионетки — Конас и Энюни.