Повелитель Тайн (джен)

Посидев некоторое время, Клейн поднял руку и потёр виски. Затем он встал, сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом.

Там он создал Германа Спэрроу. Помолившись господину Шуту, он отправил сообщения Даницу и Отшельнице Каттлее.

Первому он передал напоминание быть осторожнее с Тайным Орденом. Хотя Клейн и не верил, что Заратул станет лично разыскивать Даница — человека, который лишь внешне пересекался с Германом Спэрроу, — в самом напоминании не было ничего дурного. Будучи Эксцентричным колдуном, Клейн в какой-то мере понимал потусторонних Пути Провидца. Он считал, что те, кто действительно способен продвинуться так далеко, обязательно достаточно осторожны и осмотрительны. Это не исключало отдельных странностей и исключений, но уж точно не исключало Заратула, достигшего Последовательности 1.

А в подобных обстоятельствах в глазах ангела, владеющего достаточным количеством тайн, Даниц скорее выглядел наживкой, намеренно выброшенной, чтобы выманить определённую добычу. Поэтому было весьма вероятно, что Заратул, напротив, станет очень тщательно и осторожно избегать его. В лучшем случае «Он» пошлёт членов Тайного Ордена провести прямую или косвенную разведку.

По той же логике Клейн передал Каттлее-Отшельнице тот же совет. Но главный смысл был не в этом: ей следовало немедленно связаться с Королевой Мистик Бернадетт и сообщить, что Герман Спэрроу хочет как можно скорее встретиться с ней. Кроме того, он заодно сообщил Адмиралу Звёзд — то, что хотел было отложить до следующего собрания Клуба Таро, — что ей следует решить, хочет ли она купить формулы зелий Друида Последовательности 5 и Классического алхимика Последовательности 4 Пути Сеятеля.

* * *

К западу от Бушующего моря, остров Терос.

Даниц, собиравший зацепки о Вице-Адмирале Болезней, держал в руке кружку, полную золотистого пива, когда выражение его лица вдруг стало чрезвычайно сложным.

— Что такое? Увидел кого-то и вспомнил неописуемую встречу? — поддразнил необычно притихшего Даница Андерсон, покачивая в руке стакан с крепким дистиллятом «Ланти Пруф».

Даниц залпом осушил добрый глоток пива, вытер рот тыльной стороной ладони и несколько подавленно сказал:

— Нам с этого момента надо остерегаться членов Тайного Ордена…

С тех пор как он повстречал Германа Спэрроу, подобные слова давно стали для него привычным делом. Его первоначальная реакция прошла путь от паники до оцепенелой подавленности.

Он даже подозревал, что однажды окажется в розыске у организаций любого масштаба, кроме разве что организации господина Шута.

Услышав это, Андерсон окинул Даница взглядом и усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что Герман Спэрроу больше похож на охотника, чем я.

— Хех, выходит, у вас двоих есть какой-то особый способ связи. Вам даже не нужно вызывать посланника.

Даниц как раз собирался отделаться парой небрежных слов, когда в таверну ворвался интисец. Он держал телеграмму и закричал:

— Фейсак нанёс воздушный удар по Баклунду, Лоэн официально объявил войну!

«Объявил войну?» Андерсон и Даниц переглянулись. Полагаясь на особенности своих путей, они остро уловили запах крупномасштабной войны.

* * *

«Фейсак атаковал Баклунд и гавань Притц, а Лоэн в ответ официально объявил войну… Три флота броненосцев в этот момент не находились в гавани, поэтому потери оказались не слишком велики. Сейчас они возвращаются к побережью Лоэна…» Команда Каттлеи как раз проходила мимо острова Орави и успела собрать всевозможные сведения из телеграмм.

Пока она думала, как экипаж пиратского корабля должен отреагировать на происходящее, перед её глазами внезапно простёрся бесконечный Серый Туман, а в ушах прозвучал голос Мира — Германа Спэрроу:

— Остерегайся членов Тайного Ордена. Остерегайся Заратула…

Как человек, в какой-то степени связанный с Интисом, Каттлея зацепилась вниманием как раз за наименее важную деталь.

И именно по этой причине у неё не возникло никаких сомнений, когда Мир — Герман Спэрроу — попросил как можно скорее встретиться с Королевой. Она решила, что это связано с Тайным Орденом и Заратулом.

Наконец она тихо произнесла названия двух зелий:

— Друид… Классический алхимик…

— Сейчас эта Последовательность 4, должно быть, называется «Древний алхимик». Раньше её называли «Человеческий алхимик»…

Каттлея машинально подошла к окну и опустила взгляд вниз. В этих морях, где время отличалось от баклундского, Фрэнк Ли и ремесленник Сьельф как раз облокотились о борт корабля и принимали солнечные ванны. У первого на лице застыло безмятежное, довольное выражение, но в глазах всё ещё таилась задумчивость, словно какие-то проблемы оставались нерешёнными. У второго лицо было бледным, губы дрожали, а по одежде были разбросаны грибы.

«Друид… Древний алхимик…» Адмирал Звёзд Каттлея снова повторила про себя эти два названия, чувствуя, будто на неё что-то давит.

Примерно через десять секунд Каттлея поправила тяжёлые очки на переносице и попыталась себя успокоить.

«Господин Шут не дал никаких предупреждений. Значит, это не такая уж большая проблема…»

С этой мыслью вниз опустились яркие точки света, сформировав световую лестницу от окна капитанской каюты до палубы.

Каттлея спустилась по ней и подошла к Фрэнку Ли и Сьельфу.

После нескольких секунд молчания Каттлея спросила:

— Фрэнк, о чём ты мечтаешь?

Только теперь Фрэнк Ли понял, что его капитан уже пришла. Оттолкнувшись ладонью, он одним движением вскочил на ноги.

— Мечтаю?

Этот биолог серьёзно задумался, а затем сказал:

— Я хочу иметь возможность без ограничений изучать почву, создание объектов и методы скрещивания, чтобы человечество больше никогда не голодало. Чтобы между людьми наступило равенство: что может один, смогу и я; что может вырастить один, смогу вырастить и я…

Услышав это, ремесленник Сьельф медленно поднялся, молча присел в стороне, открыл рот, и его вырвало.

Ничуть не смутившись, Фрэнк Ли продолжил:

— Чтобы построить такой мир, нужно обладать достаточным количеством еды и ресурсов, поэтому я надеюсь создать самых разных существ, способных приспосабливаться к разным средам и условиям. Хе-хе, у каждого свои склонности. Мне больше нравятся рыба, говядина и споры…

Каттлея с каменным лицом выслушала описание Фрэнка до конца. Однако за это время она трижды поправила толстые очки на переносице.

Помолчав немного, Каттлея спросила:

— В твоих исследованиях сейчас остался всего один шаг?

— Верно. Мне не хватает только способности Друида, чтобы всё это катализировать. Если я не смогу достать формулу, то подумываю попросить Сьельфа помочь мне превратить имеющуюся у меня Потустороннюю характеристику Друида в мистический предмет, — откровенно ответил Фрэнк.

— Нет, я не буду тебе помогать! Дьявол! — ремесленник Сьельф, которого до этого молча рвало в стороне, поднял голову и тревожно закричал.

Каттлея молча наблюдала за этой сценой. Перевернув ладонь, она вытащила золотую монету.

Дзинь!

Золотая монета взлетела вверх, а затем опустилась в ладонь Каттлеи орлом вверх.

— У меня есть формула зелья Друида. Она от Германа Спэрроу. Пять тысяч фунтов, — подробно пояснила Каттлея, словно намеренно сообщая ремесленнику Сьельфу, кто на самом деле является «убийцей».

В глазах Фрэнка Ли тут же вспыхнула неподдельная радость.

— Он и правда отличный парень!

— Эм, капитан, у меня накоплено только три тысячи фунтов. Не одолжите мне ещё две тысячи?

Большая часть его прежних сбережений уже ушла на покупку Потусторонней характеристики Друида, а кое-какие вещи он даже распродал.

Каттлея снова замолчала. Через несколько секунд, под ожидающим взглядом Фрэнка Ли, она кивнула.

— Хорошо.

* * *

Северный район, больница при Медицинском университете Баклунда.

Эвдора лежала на кровати с пустым выражением лица, лишённая той живости, которая должна быть у молодой девушки.

Некоторое время назад она уже пришла в себя, но не открывала глаз. Поэтому она услышала, как врач говорит её родителям: полученную во время воздушного налёта травму правой ноги, скорее всего, уже не удастся спасти. Им нужно быть готовыми к ампутации.

После этого она лежала в оцепенении, чувствуя, как вокруг неё один за другим приходят и уходят разные люди. Среди них была и директор Лоэнского благотворительного стипендиального фонда Одри, которая изначально навещала только студентку на соседней койке, но, услышав о ней, заявила, что готова оплатить её дальнейшее лечение. Ректор университета, мистер Портленд Момент, пообещал создать для неё самый передовой и удобный механический протез, чтобы она могла ходить как обычный человек.

Однако ничто из этого не смогло рассеять мрак, тяжесть, скорбь и отчаяние в сердце Эвдоры.

Ей ещё не исполнилось и восемнадцати. Она не успела насладиться красотой жизни, а теперь должна была лишиться ноги — и вместе с ней лишиться своих мечтаний.

Её семья не была богатой. Её отец держал бакалейную лавку и верил в Повелителя Штормов. Он был груб, вспыльчив и не желал разговаривать с женщинами по-человечески. Её мать была робкой, слабой и полностью зависела от отца. Если бы в семье был второй ребёнок, Эвдора вообще не смогла бы учиться. Но даже при этом отец всё равно выбрал для неё такое место, как Баклундское техническое училище, где результат можно было увидеть быстрее всего.

Раньше она не раз говорила, как ей повезло: Баклундское техническое училище превратилось в Технический университет Баклунда, а она к тому же сдала экзамены и стала настоящей студенткой университета. От этого она каждый день улыбалась, заражала своей радостью окружающих и к тому же находила время предаваться своему увлечению поэзией.

Эвдора мечтала остаться при университете и стать преподавательницей, а ещё — найти мужа, который любил бы её так же, как она любила бы его. И при этом она хотела не отказываться от поэзии, надеясь, что однажды её стихи опубликуют в журналах и газетах.

Теперь всё это было разрушено бомбой, упавшей с неба. Безжалостно и жестоко уничтожено.

Спустя неизвестно сколько времени Эвдора молча натянула одеяло и закрыла им лицо. Из-под него вырвался тихий всхлип, похожий на плач детёныша.

Она плакала ещё некоторое время. А потом внезапно сдёрнула одеяло и увидела, что у её кровати стоит чёрная фигура.

Половину лица этой фигуры покрывали грибы, другую половину — сорняки. В руке фигура держала деревянную трость.

— …

Эвдора не смогла даже закричать. Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Чёрная фигура коснулась её кончиком трости.

Эвдора почувствовала, как её сердце возвращается в норму, а правую ногу охватывает холод, словно она снова обрела способность её ощущать.

Когда она вновь посмотрела к кровати, чёрной фигуры уже не было.

В оцепенении Эвдора шевельнула правой ногой и поняла, что та совсем не болит. Будто с ней вообще ничего не случалось.

Она снова натянула на лицо одеяло.

Через несколько секунд из-под одеяла донёсся звук, полный недоверия. В нём был страх, но вместе с ним звучал и плач — слёзы радости.