Повелитель Тайн (джен)

Баклунд, Восточный район, тесная съёмная квартира.

Клейн, облачённый в довольно толстую куртку, стоял за письменным столом и смотрел в стеклянное окно перед собой. Он внимательно ощущал, с какой скоростью переваривается зелье Эксцентричного колдуна.

«И правда очень быстро. Даже быстрее, чем за первые три месяца переваривания, вместе взятые… Впрочем, тут уж ничего не поделаешь. До того как я получил Трость Жизни, я не мог обеспечивать достаточное лечение. Нужно было следить, чтобы сердце цели выдержало пережитый ужас, а потому я не мог просто идти в больницы и создавать городские легенды…

Точно так же, если бы не разразилась война, было бы довольно трудно находить других полубогов. Те, чьё местонахождение я могу подтвердить, в основном сидят на собственной территории. Чтобы тайно вторгнуться к ним и создать жуткую, абсурдную атмосферу, пришлось бы превращать невинных людей в марионеток. Даже если бы у меня не осталось иного выбора, я бы на такое не пошёл…» Клейн отвёл внимание от самого себя и беззвучно посетовал.

Затем он повторил у себя в голове одно слово:

«Война…»

В этот момент вдали уже зажглись уличные фонари. Восточный район лежал во тьме, и лишь изредка по улицам проходили патрулирующие полицейские с фонарями.

В прошлом эти полицейские не проявляли бы такого рвения. Но теперь, когда началась война, они были обязаны исполнять соответствующие распоряжения о комендантском часе, чтобы поддерживать порядок и безопасность.

— Война… — снова тихо повторил Клейн и в лёгком оцепенении увидел часть финала.

Король Лоэна Георг III наконец-то разорвал путы. Он больше не боится, что кто-то из семи божеств решительно воспротивится его апофеозу. Он может официально продвигать все ритуалы, необходимые Чёрному Императору. А дальше всё будет зависеть от него самого, или, точнее, от «Него самого». Если «Он» сумеет выдержать удар зелья и сохранить «Свой» рассудок, то взойдёт на божественный престол и продвинется к Последовательности 0.

Семья Эйнхорн из Фейсака использует эту войну, способную втянуть в себя весь мир, чтобы позволить своим ключевым членам в значительной степени переварить зелья, а затем без особого труда подготовить соответствующие ритуалы и усилить общую мощь семьи.

Что же до брата Амона, то «Он» сможет принять зелье в эти бурные времена и претерпеть превращение, чтобы стать Мечтателем, подарив этому миру ещё одного истинного бога…

Пока мысли Клейна блуждали, у него в голове вдруг всплыл вопрос:

«Могу ли я принять такой исход?»

Могу ли я принять такой исход… Клейн открыл рот, а затем медленно сомкнул губы. Всё, что он видел, будто прорвалось сквозь ограничения времени и пространства и вернулось куда-то ещё:

Это был необычайно густой, слегка едкий, холодный и влажный смог — желтоватый, с железно-чёрным оттенком, — заполнивший весь Баклунд;

Это был бродяга, измученный болезнями, голодом, болью и холодом, доведённый до самой грани смерти. Он тоже изо всех сил цеплялся за жизнь. Ради еды он заставлял себя двигаться до последнего, не смея ни на миг ослабеть. Наконец он увидел свет жизни, купил долгожданный окорок, но в густом смоге упал на землю и больше уже не поднялся;

Это была трудолюбивая вдова. Ради того чтобы выжить и прокормить двоих детей, она отказалась от всякого достоинства и превратила себя в сварливую женщину, изрыгающую ругань. Каждый день её суставы терзала сырость, но она всё равно поддерживала крышу над головой, способную хоть как-то укрыть от ветра и дождя. Однако во время Великого смога эта крыша рухнула, и ребёнок, которого она пыталась защитить, умер у неё на руках;

Это была молодая девушка, жаждущая учиться и мечтающая о светлом будущем. Она обожала свою мать и младшую сестру, усердно трудилась в комнате, пропитанной сыростью, и всегда берегла эту крохотную искру надежды. Но после Великого смога она больше уже не смогла увидеть то будущее, к которому так стремилась;

Это была девочка, которая под опекой матери и старшей сестры отчаянно впитывала знания. Она прошла через слишком многие страдания и шаг за шагом выбиралась из своего положения, надеясь изменить себя. Она надеялась, что мать и сестра больше не будут так изматываться, и мечтала однажды дать их семье из трёх человек ту идеальную жизнь, о которой грезила. Но всё это в итоге рассыпалось вдребезги. В том страшном смоге эта девочка осталась одна. Сколько бы боли или радости она ни испытывала, ей больше уже было не с кем делиться ими — ни с матерью, ни с сестрой. Та картина семейной жизни, о которой она мечтала, так и не появилась. И уже никогда не появится;

Это были живые люди, которые один за другим, семья за семьёй, человек за человеком, падали на землю словно солома. Им уже никогда не стереть эту боль, въевшуюся в самые кости;

Это был студент, у которого впереди было светлое будущее, но от тела у него осталась лишь половина — а внутренности были разбросаны по земле;

Это были дети, вернувшиеся домой из школы и внезапно понявшие, что потеряли родителей и стали сиротами;

Это была боль человека, который, извиваясь на земле и с трудом ползя вперёд, хотел дотянуться до будущего, но так и не сумел проглотить последний вздох;

Это были люди на кладбище — молчаливые до такой степени, что от этого болело сердце, — или те, кто рыдал до потери сознания снова и снова;

Это была земля, пропитанная кровью;

Это был воздух, заполненный порохом;

Это были холодные и беспощадные снаряды.

И вдохновитель всего этого, величайший убийца, взойдёт по грудам трупов на божественный престол, получит ликующие приветствия и сбросит с себя смертную оболочку.

Можешь ли ты принять такое развитие?

Можешь ли ты принять такой порядок?

Можешь ли ты принять такой исход?

После недолгого молчания Клейн вдруг низким голосом произнёс:

— Нет, не могу.

Этот голос тут же отозвался эхом по комнате, накладываясь друг на друга и переплетаясь:

— Нет, я этого не принимаю!

Пока отголоски ещё звенели в ушах, уголки губ Клейна чуть приподнялись. Он коротко, с самоиронией усмехнулся.

— Семь божеств уже молчаливо согласились с этим. Какой вообще смысл в том, что ты этого не принимаешь?

И вновь он замолчал. Лишь спустя долгое время наконец выдохнул и с невозмутимым лицом сказал себе:

— Даже если в этом нет смысла, некоторые вещи всё равно нужно делать.

Много ли вообще в этом мире вещей, которым заранее гарантирован успех? Гарантировано, что они будут ценны и принесут пользу?

Уголки губ Клейна вновь дрогнули. Он отвёл взгляд, повернулся и вошёл во внутреннюю комнату съёмной квартиры.

Хотя он уже принял решение, действовать сгоряча он вовсе не собирался. С его нынешним уровнем и статусом, сколько бы усилий он ни прилагал, повлиять на дела Георга III ему было бы чрезвычайно трудно. Иной исход, кроме выброшенной впустую жизни, был маловероятен.

Более того, если из-за этого в Королевстве Лоэн в критический момент войны вспыхнет хаос и армия Фейсака вторгнется в страну, то число жертв и пострадавших среди невинных людей окажется в десять, а то и в сто раз страшнее, чем во время Великого смога в Баклунде.

«Всё, что я могу сейчас, — это готовиться. С одной стороны, мне нужно усилить себя. С другой — подготовить ещё больше всего и терпеливо ждать возможности…» Клейн молча пробормотал это про себя, нашёл чёрную липкую массу, разделил её на две части и одной половиной равномерно смазал зеркало.

Это был способ связаться с Демонессой Трисси.

Однако, когда вся чёрная субстанция исчезла, на зеркале так и не произошло ничего необычного.

«Нет ответа… После того как её напугал ангел вроде госпожи Посланницы, Трисси уже решила больше не вступать ни в какой контакт с Германом Спэрроу…» Клейн вздохнул и подошёл к кровати, чтобы сесть.

Его мысли быстро переместились к тому, почему Секта Демонессы помогает королю Георгу III.

«…Одна причина в том, что Демонессам нужна катастрофа, чтобы переваривать зелье и проводить ритуал. Другая — Георг III дал им какое-то обещание? Пообещал, что они смогут открыто распространять свою веру? Нет, с этим семь божеств точно не смирились бы. Даже будь Чёрный Император Последовательностью 0, вместе с Изначальной Демонессой и Истинным Творцом „Им“ всё равно было бы не под силу сражаться против союза семи божеств. Конечно, после этой войны само существование союза семи божеств уже вызывает вопросы…

В таком случае, если семь божеств знают, что Георг III сотрудничает с Сектой Демонессы, они не должны позволить „Ему“ стать Чёрным Императором…

Обещание касается чего-то другого? На Пути Демонессы уже есть истинное божество, и во внешнем мире осталось очень мало действительно ценных вещей… Соседний путь? Разве это не Путь Красного Жреца… Георг III — нет, брат Амона — знает не только о тайном мавзолее, необходимом Чёрному Императору и оставленном Кровавым Императором Алистой Тюдором, но и, возможно, заполучил ангельские Потусторонние характеристики Пути Красного Жреца или Запечатанные Артефакты 0-го класса?

Если верно, что при наличии Последовательности 0 не существует Последовательности 1, то это, вероятно, самая большая надежда для верхушки Секты Демонессы продвинуться дальше. Да, Изначальная Демонесса тоже должна быть очень заинтересована…

Так можно объяснить, почему Секта Демонессы оказывает помощь… Злой дух Красного Ангела ищет Белую Демонессу Катарину, и, похоже, это не так просто, как „Он“ намекал… Нет, кроме использования общих знаний и реакций, чтобы подтолкнуть меня к подобной мысли, „Он“ вообще ничего больше не говорил…»

Ход мыслей Клейна постепенно прояснился. Он решил использовать Белую Демонессу Катарину как точку прорыва и сделать её следующей целью. Но прежде ему нужно было выслушать, что предсказала Королева Мистик. Он хотел из первых уст узнать, что именно она собирается делать в Баклунде.

Лишь поняв всю ситуацию, можно найти и ухватить возможность!

На следующее утро Отшельница Каттлея передала слова Королевы Мистик Бернадетт:

— Сегодня с двенадцати до половины первого. Ресторан «Серенцо», «Золотой театр».

Это было название отдельного кабинета.

Когда Клейн прибыл в 11:55 утра, он с помощью иллюзии обманул официанта, после чего беспрепятственно прошёл к кабинету и терпеливо принялся ждать.

Спустя некоторое время он достал золотые карманные часы и открыл крышку.

Затем убрал часы и молча отсчитал до десяти. После этого поднял руку и постучал в дверь «Золотого театра».

В это время его марионетка Конас сидела на скамье напротив ресторана и неторопливо читала газеты. Энюни же вместе с группой студентов раздавал листовки, разоблачавшие злобную сущность Фейсака. Разумеется, все трое время от времени менялись местами, так что никто не смог бы сделать точный вывод.

— Войдите, — донёсся из комнаты голос Бернадетт.

«Потрясающе. Я не заметил никого внутри, равно как и не заметил, чтобы кто-то входил… Впрочем, это ещё и потому, что я не активировал зрение Нитей Духовного Тела…» мысленно пробормотал Клейн, поворачивая ручку и открывая дверь.

Первым делом он увидел широкие разливы золотого света, и лишь затем заметил сидевшую во главе стола женщину с каштановыми волосами.