Повелитель Тайн (джен)

Было чуть больше шести утра, а весь Баклунд по-прежнему утопал во тьме. Стояла мёртвая тишина, и большую часть города освещали лишь уличные фонари.

Сидя на кровати в пижаме, Клейн смотрел на мисс Посланницу с четырьмя головами, потёр виски и беспомощно спросил:

— Кто прислал письмо?

«Почему мне нельзя просто спокойно выспаться одну ночь?»

Три головы в руках Рейнетт Тинекерр одна за другой ответили:

— Тот…

— Самый…

— Безмозглый…

— Слуга…

— У…

— Тебя…

«Даниц… Раньше он молился среди ночи, а теперь присылает письма по утрам…» Клейн глубоко вдохнул и медленно выдохнул. После этого он принял письмо из рук мисс Посланницы.

Развернув письмо, он постепенно посерьёзнел: Даниц и Андерсон обнаружили местонахождение Вице-Адмирала Болезней Трейси в крайне неудачный момент.

По расчётам Клейна, пиратская адмирал и Белая Демонесса Катарина уже скоро должны были вернуть себе «свободу». Тогда они перестали бы прятаться так тщательно, и найти их стало бы легче. Но теперь, после того как Даниц и Андерсон разобрались с торговцем сведениями Бартцем и получили от него вещи, позволяющие связаться с Трейси, скорее всего, они лишь спугнули цель и заставили её продолжать скрываться.

Разумеется, Клейн мог попросить Королеву Мистик Бернадетт как-нибудь отследить Вице-Адмирала Болезней через зеркало. Однако оставалась проблема: он подозревал, что убежище цели — важный опорный пункт Секты Демонессы.

И если он не воспользуется случаем прямо сейчас, то независимо от того, жив Бартц или мёртв, после рассвета весть всё равно разойдётся. И тогда Трейси тоже перейдёт в состояние полной настороженности.

«Как некстати… Впрочем, это ещё и потому, что Андерсон с Даницем не знают всей правды. Им неизвестно, как изменилась ситуация в Королевстве Лоэн…» Подумав, Клейн сказал мисс Посланнице, ожидавшей рядом:

— Подожди минуту. Я напишу ответ.

Изначально он хотел напрямую телепортироваться туда и уже на месте решить, что делать дальше, но после недолгих размышлений всё же выбрал письмо.

Хотя он и полагал, что Заратул не станет тратить время на такую очевидную «приманку», как Даниц, Клейн всё равно считал, что обязан проявить максимум осторожности. Даже если сам Заратул не клюнет, это вовсе не означало, что того же не сделают члены Тайного Ордена под властью «Его». У такой огромной тайной организации наверняка имелось несколько полубогов святого уровня. Стоило одному из них втянуть его в бой — и всё обернулось бы большой проблемой.

— Хорошо.

Голова Рейнетт Тинекерр, которой до этого не досталось реплики, первой поспешила откликнуться.

Клейн поднялся с кровати, вышёл из спальни в соседнюю комнату, достал бумагу и ручку и быстро написал:

«Придумайте способ сделать так, чтобы Бартц пролежал без сознания до рассвета.

Потом немедленно покиньте его комнату и держитесь подальше. Там скрывается большая опасность.

Снова проследите за Бартцем, когда начнёт светать, но не тревожьте его».

Так называемая опасность была наполовину выдумкой; главная цель — заставить Андерсона и Даница уйти с места событий и тем самым увести за собой возможную слежку.

Отложив ручку и ещё раз пробежав письмо глазами, он сложил его и передал своей посланнице, Рейнетт Тинекерр, которая вышла следом за ним.

* * *

Бушующее море, остров Терос, 3:10 ночи. Комната Бартца.

Даниц только что закончил убирать импровизированный алтарь и стирать следы ритуала, когда увидел, как жуткая четырёхглавая посланница возвращается из пустоты.

«Герман Спэрроу и правда не пришёл…» Даниц удивлённо протянул руку, принял письмо, а затем достал золотую монету для посланницы.

Когда фигура с четырьмя головами и в тёмном вычурном платье исчезла в пустоте, он вскрыл письмо и быстро пробежал его глазами.

«О-опасность!» Зрачки Даница резко расширились, и он, будто ему подпалили зад, метнулся к двери.

Выскочив в коридор, он обратился к Андерсону, стоявшему, прислонившись спиной к стене, с незажжённой сигаретой в зубах:

— Быстро, валим! Здесь очень опасно!

— …Это Герман Спэрроу так сказал?

Андерсон на миг опешил, а затем задумчиво переспросил.

— Да, а ты откуда знаешь? Не может же быть, что это я сам что-то обнаружил?

Ответ Даница был почти инстинктивным.

— Ты? Ха.

Андерсон усмехнулся и довольно расслабленно спросил:

— Что ещё он сказал?

— Ты совсем не нервничаешь? Герман Спэрроу в таких вещах очень надёжен!

Фокус внимания Даница окончательно съехал в сторону.

Андерсон помолчал пару секунд, прежде чем произнести:

— Его посланница ещё надёжнее. По крайней мере, в те несколько минут, пока она летала туда и обратно, тут не могло быть никакой опасности.

Если бы здесь действительно скрывалась какая-то «опасность», то при виде посланницы она бы молча отползла обратно.

— …

Даниц уже собирался сказать, что с учётом её внешности это и вправду звучит правдоподобно, но почему-то инстинктивно отказался от этой мысли.

Вместо этого он сказал:

— Герман Спэрроу ещё велел, чтобы Бартц провалялся без сознания до рассвета. Тогда на восходе мы сможем снова проследить за ним, не выдавая себя.

— …

Андерсон нахмурился:

— Чего он хочет добиться? После рассвета тут уже не будет скрытой угрозы?

Не дожидаясь ответа Даница, сильнейший Охотник Туманного моря развернулся, вошёл обратно в комнату, достал маленький металлический флакон, который носил при себе, выдернул пробку и поводил открытым горлышком у кончика носа Бартца.

— Готово. Пошли.

Андерсон не скрывал любопытства, огляделся по сторонам, а затем увёл Даница подальше от комнаты Бартца.

* * *

Баклунд, округ Императрицы, роскошный особняк семьи Холл.

В 7:25 утра Одри вдруг проснулась ото сна.

Ей снилась бескрайняя серая мгла и снился Мир Герман Спэрроу, просивший её помочь загипнотизировать одного человека, заставив цель забыть всё, что произошло за последние шесть часов, а также всех людей, которые расспрашивали о некоем тайном острове.

«Это можно засчитать как вклад, необходимый для формулы зелья Манипулятора и Потусторонней характеристики… К тому же мистер Мир сказал, что пожертвует семь тысяч фунтов на военные нужды…» Одри очень тихо выбралась из постели и накинула поверх белой ночной рубашки тёмно-бирюзовый плащ.

После этого, следуя инструкциям Германа Спэрроу, она устроила ритуал и помолилась мистеру Шуту о даровании.

Иллюзорная дверь вскоре оформилась и распахнулась, а с той стороны на алтарь вылетели три предмета.

Среди них были тонкая перчатка из человеческой кожи, листок с «инструкцией по применению» и аккуратная стопка не перевязанных между собой купюр.

«Это и есть Ползучий Глад?» Одри внимательно осмотрела алтарь и поблагодарила мистера Шута.

Затем она надела перчатку и, действуя по «инструкции», активировала дух Путешественника.

Когда перчатка стала прозрачной, перед ней внезапно возникли двенадцать священных ангелов с пламенеющими крыльями.

«Это и есть Объятия Ангела, о которых просил мистер Мир? Их эффект в том, чтобы мешать гаданию и пророческим способностям на месте событий, чтобы мою личность нельзя было раскрыть?» Глаза Одри быстро забегали. С помощью заранее приготовленного аксессуара «Ложь» она создала серебряную маску и надела её на лицо.

После этого, следуя координатам, данным Миром Германом Спэрроу, она начала этап «Телепортации».

Странные пейзажи мира духов и самые разные причудливые существа оставили у неё очень глубокое впечатление. Однако прежде чем она успела рассмотреть их как следует, Одри уже прибыла на место и увидела, как насыщенные краски и наслаивающиеся друг на друга сцены стремительно блекнут, возвращаясь к обычному виду. Снаружи всё ещё стояла глубокая ночь.

«Похоже, я вернулась к тем ощущениям и настроению, что были у меня, когда я впервые вошла в мистический мир…» Одри проанализировала собственное состояние и сосредоточилась на цели, лежавшей без сознания на полу комнаты.

Это был мужчина. Дверь к его Телу Сердца и Разума была очень слабой, а значит, он легко поддавался очарованию даже без помощи Потусторонних сил.

Загипнотизировать такую цель для Одри было несложно. Однако, чтобы лучше переваривать зелье, она решила задействовать сновидения, усилив ими сам гипноз.

Находившийся без сознания Бартц увидел сон. Ему приснилась размытая женская фигура. Во сне он был уверен, что это прекраснейшая женщина в мире — совершенное воплощение состояния, которого могла достичь Трейси, Вице-Адмирал Болезней.

Бартц отчаянно гнался за ней, метаясь по пустошам, холмам и горам. Но догнать её никак не удавалось, словно по пути он утратил нечто чрезвычайно важное.

Спустя неизвестно сколько времени он проснулся от полного изнеможения и медленно начал вспоминать, что произошло прошлой ночью. Он был не в духе из-за проигрыша денег, выпил всего полбутылки «Ланти Пруф» и свалился пьяным. Даже сейчас в висках у него всё ещё пульсировала боль.

«Я ещё и затылком приложился…» Бартц потёр ушибленное место, с трудом добрался до кровати, рухнул на неё и снова заснул.

А Одри, завершив мягкую форму гипноза с помощью сил Сноходца, уже давно выполнила указания Мира Германа Спэрроу и полностью восстановила обстановку, не оставив после себя ничего подозрительного.

Такой была способность высокоуровневого Зрителя.

Затем она телепортировалась обратно в Баклунд и принесла Ползучий Глад в жертву мистеру Шуту.

Весь процесс прошёл практически без шума. Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи, отвечавшие за защиту семьи Холл, ничего не заметили.

Разобравшись со всеми следами, Одри позвонила в колокольчик и позволила служанкам, ожидавшим снаружи, войти.

Её личная горничная Энни жестом велела остальным заняться делом, а сама сказала:

— Мисс, из Лоэнского благотворительного стипендиального фонда пришли новости.

— Какие?

Одри сразу уловила в её тоне смесь потрясения, растерянности, недоверия, радости и любопытства.

Энни поспешно ответила:

— Та мисс Эвдора, которой должны были ампутировать ногу, полностью выздоровела. Будто вовсе не была ранена. Это… это настоящее медицинское чудо!

Одри остолбенела не меньше. У неё появились кое-какие догадки, но подтвердить их она не смела — не хватало ни улик, ни доказательств.

— И не только она. Все тяжело больные пациенты полностью выздоровели!

На этих словах Энни уже не смогла сдержаться, понизила голос и добавила:

— Говорят, по палатам бродил призрак. Половина его лица заросла грибами, а другая была покрыта сорняками. Он пожирал болезни, раны и горе. Не знаю, правда ли это, но жутко до дрожи.

— Грибы… Сорняки…

Одри растерянно повторила эти два слова.