Книга Перемен (джен)

Том стоял на краю раскопа, курил и обозревал результат. Результат выглядел непритязательно, но на деле был неплох...

Один дом раскопали полностью, вскрыли второй, а в стороне наткнулись на выгребную яму, которая привела присматривавших за работой двух студентов-сквибов в восторг. Остальные, правда, их чувств не разделяли — желающих копаться в древнем дерьме среди учеников нашлось всего двое... Потому что Поппи Помфри жаждала узнать, чем древние люди болели и как лечились, а Помона Спраут исходила из принципа «что естественно, то не безобразно» и не видела ни малейших причин не раскопать древний сортир, если это было нужно для дела. К тому же, как пояснили археологи, европейцы в эпоху бронзы обычно такими вещами не заморачивались и справляли нужду в любом удобном месте — а местные жители не только заморочились и выкопали яму, но ещё и соорудили над ней не то навес, не то шалаш.

— Ишь, устроились… — хмыкнула Макгонагалл, разглядывая остатки прутьев. — Любители комфорта… Хотя если вспомнить, что у нас и по сей день в деревнях бывает, то я их понимаю очень хорошо. Зимой особенно весело… Профессор Бири здесь, не знаете?

— Либо здесь, либо в Хогсмиде, — пожал плечами Том. — А что?

— Да рукавицы и лопаты у него надо бы взять, чтобы вот это раскапывать…

— Лучше магловские латексные перчатки, — покачал головой Том. — Работа предстоит тонкая… И кстати, керамику кто-нибудь нашёл?

Керамику нашли — но пока что отдельные черепки. От чего — сказать было сложно, но оба студента считали, что от тех самых колоколовидных кубков.

В общем, дело двигалось... И Том мог на некоторое время оставить его без присмотра, и заняться остальными делами. Приведением своего хозяйства в должное состояние, например... Или сборами в гости к Уизли.

Визит в гости к Уизли всегда был делом масштабным, мог затянуться на несколько дней и почти всегда сопровождался мордобоем, погромом и суетой — Уизли было много, и гулять они умели и любили...

Приглашение получили многие, и ненамного меньше народу явится без приглашения — как Орион, например. Цедрелла точно не дала пригласить никого из своей родни... Но разве такая мелочь могла остановить Ориона Блэка, арматора и капитана? Нет, конечно — более того, он даже не поленился предупредить Тома, попросив держать эту новость в секрете до самого конца. Том согласился с удовольствием — в конце концов, это определённо будет весело… Не менее весело, чем наблюдать за суетой, устроенной ученицами.

Самому Тому было куда проще — кувшин с двумя пинтами отменной хреновой уже стоял в баре, а рядом с ним и полупинтовая склянка — на пробу. Том попробовал и не смог не признать, что более забористым мог быть разве что чистый спирт…

Но это Том с Глиндой, а вот ученицы суетились — хотя и в разной степени. Больше всех суматохи создавала, конечно, Амелия — слишком уж внезапно на неё эта новость свалилась. Амелия бегала, думала и советовалась с родственниками, но пока что ничего не надумала…

В отличие от неё Спраут всё тем же гончарам — внукам старой Томазины — заказала кувшин Тоби в виде весёлого чёрта в треуголке. Кувшин, надо сказать, характеру Ника Уизли вполне соответствовал, хотя откуда всё это знала Помона — Том не знал… Но догадывался — никто так не коллекционировал сплетни и слухи, как сама Помона, даже журналисты «Ежедневного пророка». К тому же чёрт был рыжим...

Да, такое Уизли определённо понравится.

Макгонагалл волновалась, но умеренно — к тому же родители приучили её, что подарок должен быть полезным и способствовать нравственному совершенствованию, так что она приобрела две книги. Одна была посвящена истории виноделия, причём автор не упускал случая порассуждать о вреде неумеренного потребления спиртного и пользе умеренного, вторая была сборником разнообразных рецептов домашних вин.

Амелия же неожиданно засела дома, а когда Том поинтересовался, всё ли в порядке, её родители сообщили, что дочь одолел приступ вдохновения, и пока она не закончит работу, трогать её бесполезно.

Том покивал, заметил, что творцы почти всегда люди увлекающиеся, и удалился. Пищи для размышлений к него хватало...

То, что Амелия умела и любила рисовать, было общеизвестно. Но рисовала она или шаржи на однокашников и преподавателей — исключительно меткие, или не менее меткие карикатуры на тех, кто вызвал её неудовольствие. Но для подарка не годилось ни то, ни другое — и это если она не рисует что-то постороннее.

Впрочем, в здравомыслии ученицы Том не сомневался, а потому, раз о помощи не просили, вмешиваться не собирался. Даже если с подарком Амелия пролетит — ничего страшного, иногда человеку просто необходимо наломать дров, и если есть возможность сделать это с минимальным уроном…

Уизли всегда было много. Всегда, даже если в наличии был только один представитель этого самого многочисленного клана магической Британии. И одного из древнейших — прародителем их был кто-то из бастардов Ниалла Девять Заложников, верховного короля Ирландии. Ну а если их собиралось действительно много…

— Здорово! — широко улыбающийся Септим хлопнул Тома по спине. — Молодцы, что выбрались!

— Зная вашу семейку, — ухмыльнулся Том, — принять приглашение всё же проще, чем выслушивать хоровое чтение Книги Обид!

Септим заржал, словно пьяный кентавр, а отсмеявшись, спросил:

— Давно придумал?

— Только что. Но согласись, вы бы всей толпой нудели и попрекали бы меня чёрт знает сколько…

— Ну так-то да… — протянул Септим. — Ладно, пойдёмте, вручите подарки.

Ник Уизли от подарков пришёл в восторг — особенно от кувшина: чёрт оказался похож на него… Но продержался восторг ровно до того момента, как Амелия достала свой подарок.

На листе веленевой бумаги сангиной была изображена бегущая по осеннему лесу куница, сосредоточенная и настороженная. Лес при этом был нарисован подчёркнуто условно — настолько же, насколько тщательно и подчёркнуто реалистично была изображена сама куница.

— М-да… — произнёс восхищённый Артур. — Картин для меня точно не рисовали… Мэгги! Иди сюда, посмотри, какая красота!

Мэгги — жена Ника — не замедлила явиться, а вслед за ней сбежались и все остальные, устроили восторженный гомон — и пропустили появление Блэка. Орион — с сигарой в зубах и попугаем на плече — подошёл к компании, взглянул на рисунок и спросил:

— Кто рисовал?

— Я, — немедленно отозвалась Амелия.

— Хорошо рисуешь, — Орион внимательно рассматривал девушку. — Продолжай — и когда года через два я открою галерею, твои работы в ней будут.

— Благодарю за доверие, сэр. А эта ваша будущая галерея — она на какой стадии находится?

— Ну, здание я прикупил, и давно — теперь там надо навести порядок, наложить чары — я ведь и маглов собираюсь пускать, так что придётся поработать…

— Орион… — протянула Цедрелла. — Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть.

— Неужели ты думаешь, что я пройду мимо такого? — удивился Орион. — Ни в коем случае! Так, Николас, это тебе…

Орион вручил имениннику коробку, тот её открыл, извлёк судейский свисток, покрутил его, поднёс к губам и дунул.

Том на всякий случай открыл рот — и это помогло. Квиддичный свисток и так-то громкая штука, но этот… Этот выдавал громкость за гранью добра и зла, на уровне главного калибра если не линкора, то хотя бы тяжёлого крейсера… А Тому было, с чем сравнивать — его американский шестидюймовый тёзка был не намного громче.

— Ну и тварь же ты… — выдохнула Цедрелла, убрав руки от ушей. — Так, Ник, если ты ещё раз свистнешь в эту дрянь не на поле, я его тебе самому куда-нибудь затолкаю, и не факт, что в задницу!

— Коварно! — выдал какаду, встопорщив хохолок.

— Исключительно умная птица, — покачала головой Глинда.

— Триерарх отличается умом и сообразительностью! — подтвердил попугай, снова подняв хохолок.

— Серьёзно? Ты назвал попугая Триерархом?

— Да ты бы видел, как он матросов строит, — усмехнулся Орион. — Не всякий боцман так может. Ладно, мы кого-то ждём?..

— Прошу прощения, не опоздал? — а вот и Дамблдор…

— Пока ещё нет, — ответила Мюриэль. — Но только пока…

— Тогда чего же мы ждём? Да, Мюриэль, Том, нам надо будет кое-что обсудить насчёт турнира…

Том вздохнул — обсуждать турнир у него не было ни малейшего желания, но увы — от него тут ничего не зависело. И вряд ли Дамблдор решил обсудить какую-то мелочь…

Суета постепенно не то чтобы стихла, но как-то уплотнилась, сосредоточившись под тентом — одолженным у Диггори — вокруг столов с едой. Окончательно же она стихла, как только на этих столах появилось горячее, а Дамблдор, наполнив кубок, встал и произнёс:

— Николас Уизли! Всем мы знаем вас, как выдающегося квиддичного тренера, судью и замечательного семьянина, и в этот день я искренне желаю сохранить все эти — а так же многие другие — прекрасные качества на всю оставшуюся долгую жизнь!

За обедом говорили много, шумно, бестолково и о пустяках. Том, разумеется, внимательно слушал и запоминал — сплетни могли оказаться полезными в самый неожиданный момент, да и знать, что думают жители магической Британии, было необходимо… Даже если это, как обычно, полнейшая чушь.

Прислушиваясь к разговорам и время от времени вставляя замечания, Том лениво размышлял, почему сплетни считаются чисто женским занятием. А если послушать солдат на перекуре?.. Вот где сплетники-то!.. А потом вся эта дичь расползается по части — и привет, все всё знают. И неважно, что это абсолютная чушь...

С другой стороны, из таких вот разговоров можно не только многое узнать — можно и запустить нужное. И остаться анонимом — уже на следующий день никто не вспомнит, от кого он это услышал...

Обед плавно перешёл в коктейльную вечеринку, гости разбрелись по саду, кто-то вытащил граммофон... Том качнул бокал, заставив коньяк расплескаться по стенкам, и спросил:

— И что же вам потребовалось обсудить столь нестандартным образом?

— Аудит, — Дамблдор задумчиво посмотрел на люстру через бокал. — Очень срочный и очень тихий.

— Кто-то решил запустить руку в бюджет? — хмыкнул Том. — Я, конечно, не самого высокого мнения об Аврорате, но он всё же не настолько плох, чтобы не ловить канцелярских крыс…

— Так в том-то и дело, что у нас нет недостачи, у нас избыток! — воскликнула Мюриэль. — И совершенно непонятно, откуда эти деньги, их нигде нет, но в итоге есть, по каждой статье вроде бы и немного, но…

— Но всё вместе даёт солидную сумму, и совершенно непонятно, куда она девается, так?

— Именно, — вздохнула Мюриэль.

— М-да, кто-то решил организовать отмывание денег, — поморщился Том.

— Отмывание денег? — Удивился Дамблдор.

— Американское выражение — если помните, я тренировал американских авроров… Суть в том, что деньги, полученные от преступлений, поступают в какую-нибудь фирму, там прокручиваются, и возвращаются к преступнику уже совершенно легально — если верить американцам, такой схемой ещё до войны пользовались гангстеры: кто-то из них открыл сеть мелких прачечных, деньги приносили туда и записывали как плату за услуги… Но как деньги проходят в вашем случае — это надо звать Глинду. Без неё мы тут не разберёмся…

— Давайте сделаем так: мы соберём все бумаги, скопируем, и завтра или после завтра я их вам отдам в Хогвартсе, заодно и посмотрю, как там раскопки идут.

— Нашли два дома, сейчас собираем керамику. Ещё нашли медный шлак, пока немного, но...

— Думаете, там жили литейщики?

— Уверены, — судя по содержимому выгребной ямы, эти люди питались очень хорошо, да и вообще ни в чём себе не отказывали, но явно не были семьёй вождя.

Вообще, находка в любом случае была интересной, даже если не имела отношения к черепу, и Том с удовольствием обсудил её с гостями — но мысли его были заняты совсем другим.

Вся эта история с деньгами была на редкость странной и на редкость дурнопахнущей... Поскольку провернуть её мог только кто-то из оргкомитета — именно он распоряжался деньгами. Было, в принципе, понятно, как деньги выводились — члены оргкомитета, договорившись с поставщиком, просто брали со счёта требуемую сумму и платили от своего имени. Глупость... Но правила требовали, чтобы организаторы приобретали всё на свои деньги — хорошо ещё, источник доходов не регламентировали. Схема, просто идеальная для любых махинаций… Неудивительно, что именно для этого ей и воспользовались — вот только кто… Навскидку том не мог припомнить в оргкомитете никого, кто мог бы заняться такими делами — и отнюдь не по причине кристальной честности: достопочтенные джентльмены и леди предпочитали другие комбинации, а сокрытием противоправных доходов и вовсе не были обеспокоены. В силу откровенной неразвитости финансовой системы магического мира подобная задача просто не возникала…

Уже дома, внимательно выслушав рассказ Тома, Глинда сказала:

— Честно говоря, выглядит совершенно бессмысленно. Им даже не надо ничего отмывать… Так что это какая-то очень уж хитрая схема, и я пока не представляю, зачем оно может понадобиться. Но посмотрим… И кстати, материалы кто-нибудь проверяет?

— Разумеется. Материалы в полном порядке, за это я могу поручиться.

— Тогда вообще непонятно, — Глинда сняла платье и завернулась в халат. — Ладно, пока я не видела бухгалтерии, говорить не о чем... А вот про череп твой я кое-что выяснила. А именно — ничего, нигде и никогда...

— Но?..

— Как ты понимаешь, я ничего не говорила, просто просила опознать. Так вот, все антиквары с уверенностью заявили, что это галльская работа.

— И они далеко не первые, — заметил Том.

— Да, ты говорил, — Глинда растянулась на диване и облегчённо вздохнула. — Но вот тебе ещё одно подтверждение... Неизвестно чего, правда.

Том кивнул — ситуация проясняться не желала, скорее, запутывалась ещё больше и начиная походить на какой-то роман Хаггарда. И хорошо, что так — Лавкрафта хватило в прошлый раз...

Следующее утро преподнесло сюрприз, заставивший Тома пожалеть о своих литературных рассуждениях...

Началось всё вполне безобидно — убедившись, что археологи заняты делом, Том отправился на полигон. И успел привести в порядок полигон третьего курса полностью, а четвёртого — почти закончил, когда перед ним появилась серебристая кошка и сообщила:

— Учитель, вам стоит на это взглянуть.

Том вздохнул — судя по всему, ничего срочного не случилось, и работу можно закончить, но всё-таки стоит поторопиться — там может оказаться всё, что угодно…

Всё, что угодно — но совсем не то, что увидел Том спустя пятнадцать минут в раскопе…

На земле, когда-то бывшей полом, лежала неровная ветка длиной дюймов одиннадцати, покрытая замысловатой резьбой. Один конец ветки был раздавлен, и среди щепок можно было рассмотреть какую-то белую нить… Но главное — эта ветка выглядела совсем не так, как должна выглядеть пролежавшая в земле три тысячи лет деревяшка… И она всё ещё отзывалась на магию.

— Так... Ничего не трогаем, — Том выпрямился. — Экспекто патронум! Амадеус, вы снова необходимы в Хогвартсе, вместе с Олливандером и Крофт. Это тянет на сенсацию...

Ждать не пришлось — через несколько минут все трое выбежали из леса, причём выбежали совершенно буквально...

— Однако... — протянул Том. — Коллеги, право слово, бежать совершенно не требовалось...

— Ну, слово «сенсация» в ваших устах предполагает нечто из ряда вон... — протянул Лавгуд. — Я вообще не могу вспомнить, чтобы вы его употребляли, и если вы сочли нечто сенсационным... Но, говоря откровенно, все мы теряемся — что же такого вы нашли...

— Смотрите сами, не буду портить сюрприз, — хмыкнул Том, поводя рукой.

Лавгуд склонился над раскопом, да так и застыл, не веря собственным глазам.

— Это не шутка?..

— Это была бы довольно глупая шутка, — заметил Том. — Гаррик, ваше мнение?

— Хм… — Олливандер спустился в раскоп. — Её можно трогать?

— Да.

— Хм… Что ж, рябина и волос волшебника, одиннадцать с половиной дюймов, довольно жёсткая и… Люмос!.. всё еще живая. И это, джентльмены, куда больше, чем сенсация. Полагаю, история именно волшебных палочек вам неизвестна?

— В общих чертах, — покачала головой Том, — но даже этого хватает, чтобы понять — вот этого просто не может быть.

— Ну, поскольку оно определённо есть, то это возможно… Но да, волшебные палочки окончательно приобрели современный вид только к девятому веку, а до того основным инструментом был жезл… Хотя ещё в триста восемьдесят втором году до Рождества Христова мой далёкий предок Луций Афраний Тирс первым сделал уменьшенный магический жезл с сердцевиной из части тела магического существа. И вот мы видим палочку, которой четыре тысячи лет… Это действительно больше, чем сенсация! На наших глазах оживает прошло, неизвестное даже из легенд!..

Тут Олливандер осёкся — видимо, вспомнил недавнюю эпопею с «ожившим прошлым».

— Мы совсем недавно видели, что бывает, когда прошлое оживает, — заметил Том. — Тем более — не наше прошлое… И я очень надеюсь, что на этот раз мы всё же обойдёмся без подобных эксцессов.

— Надежда, — заметил Олливандер, выбравшись из раскопа, — это всё, что у нас есть..

— Ну почему же? — доктор Крофт качнула головой. — есть ведь ещё вера…

— И любовь, — добавил Лавгуд.

— Аминь, — подвёл итог этой странной беседе Том.