Падение вверх (гет)

В другой реальности у Малфоя не было иного выбора, кроме как пригласить на бал Панси. Девчонка просто разогнала и запугала возможных конкуренток. В этой у Драко был выбор, но, останься Корвин в Дурмстранге, он все равно бы предпочел подругу, и они отлично провели бы вечер, танцуя, попивая что-нибудь прохладительное и сплетничая о нарядах и поведении всех остальных. Того же Пухлика с младшей Уизлеттой обсудили бы обязательно.

Местная Паркинсон была надежным другом и щитом. Той, на кого можно положиться. Кто не создаст проблем. И через кого не пройдет одна из Гринграсс.

А сестренки посматривали в сторону Малфоя. Они могли осторожничать, но Драко все замечал.

Приезд Лестрейнджа вынудил пересмотреть планы. Не мог же Драко влезать в отношения кузена и лучшей подруги.

Это в прошлой жизни Малфой рос в изоляции, почти не видя других детей. А когда ему представили парочку сверстников из не столь родовитых семей, то Драко даже толком не знал, как с ними общаться. Прежде такими же мелкими созданиями, как он сам, были только эльфы, а эльфами его учили командовать с момента, когда Малфой научился произносить слово «мама». Не удивительно, что Винсом и Грегом Драко с первого дня только пользовался и начал общаться чуть иначе лишь через пару лет, когда его познакомили с будущими сокурсниками.

В этой реальности Малфои тесно общались с несколькими старыми семьями, и дети этих семей дружили с пеленок, а Драко, Панси и Корвин и вовсе были повязаны довольно близкими кровными узами.

Они знали друг о друге все. Дышали одним воздухом. Казалось, они трое даже ближе, чем Корвин со своими младшими братьями. И именно родственниками они всегда и будут. Но эта истина, как оказалось позже, была очевидна только для Драко. А отношения Панси и Корвина изменились перед поступлением Паркинсон в Хогвартс. Тогда-то Корвин безапелляционно заявил, что Панси его пара. Девушка над ним посмеялась, но вскоре все убедились, что упорством наследник Лестрейнджей пошел в мать. Оказалось, бывают исключения из правил, и волшебники с одной полярностью магической энергии могут составлять идеальную пару. В этом все убедились пару лет назад, когда сам Корвин вошел в активную фазу взросления.

С тех пор троица родственников продолжала дружить, но Драко старался никогда не встревать между Панси и кузеном. Не стал бы и в этот раз. Даже если бы ничего не вспомнил о другой реальности, все равно отошел бы в сторону и пригласил на бал какую-нибудь девчонку из тех, кто не станет слишком много надумывать.

И до прошлого вечера Драко был спокоен и считал свой выбор партнерши удобным и рациональным, а бал не вызывал столько эмоций, как в прошлый раз. Но на завтраке общее возбуждение от предвкушения развлечения расшевелило и Малфоя. Все за столом Слизерина перешептывались и хихикали, позабыв о еде. Панси так активно строила Корвину глазки, что в любой момент могла заработать себе косоглазие и провести вечер не в танцах, а в Больничном крыле.

За другими столами студенты вели себя еще хуже. Особенно старались гриффиндорцы. Разве что Рональд Уизли сидел среди сокурсников мрачный и злой. Драко хотелось найти Северуса и поспорить с ним на деньги, что и в этот раз шестому рыжику мать прислала поеденную молью коричневую мантию с рюшами.

Всеобщая суматоха началась после обеда. Драко не помнил ничего подобного о прошлом разе, хотя и тогда девушки разошлись по общежитиям задолго до начала праздника. Корвин вместе с соучениками удрал на корабль, но перед этим заговорщицки указал на Панси, за руку волочившую Поттер в подземелья.

— Дракон тащит добычу в свою пещеру, — похихикал кузен на прощание.

Драко закатил глаза, делая вид, что все происходящее его не волнует. Слизеринец вернулся в дортуар пятикурсников и устроился на кровати с записной книжкой, наблюдая за тем, как Блейз и Тео перешучиваются и обсуждают своих спутниц — парочку очень схожих блондинок из Шармбатона. Малфой собирался записать последние мысли и только после начать собираться, но ничего не приходило в голову, а парни отвлекали.

Еще хуже стало после того, как в комнату вернулись Гойл и Крэбб с подносом пирожных.

— Да на вас парадные мантии полопаются! — заржал Забини, увидев гору сладкого.

— Не полопаются, — отмахнулся Винс. — А вот вы оголодаете, пока до застолья дойдет.

— Ага, — поддержал Грег. — Отец сказал, что сначала будет парадный выход участников. Не удивлюсь, если все начнется не в семь, как объявили, а позже. Потом первый вальс чемпионов. А дальше танцы! И пока пару танцев все не станцуют, столы не расставят, а на них никакого ужина не будет! Только закуски.

Крэбб и Гойл переглянулись, кивнули друг другу и налегли на пирожные.

— Только вы можете думать о еде в такой момент, — усмехнулся Блейз.

— А о чем думать? — удивился Винсент.

— О танцах! — воскликнул Забини. — Когда еще в Хогвартсе состоятся танцы и можно спокойно пригласить на них какую-нибудь иностранку или наших первых красавиц.

— А с кем в итоге идет та француженка? — спросил Драко, захлопнув записную книжку.

— Она пригласила своего жениха, — огорченно вздохнул Тео. — Он уже закончил Шармбатон.

— А разве можно звать кого-то извне? — удивился Грег.

— А почему нет? — пожал плечами Блейз. — Тем более это не просто кто-то знакомый, а настоящий жених мадмуазель Жене. Было бы странно, если бы она кого-то другого пригласила.

— Я слышал, ее пробовал пригласить тот… старший Уизли, — сообщил Теодор.

— Старший? — переспросил Драко. — Уильям?

— Да, он, — кивнул приятель.

Малфой хмыкнул. История немного поменялась, но что-то осталось прежним. Интересно, где сейчас Флер?

— Говорят, если бы Турнир проходил в прошлом году, то от Шармбатона победила бы не Дюбуа, а другая девушка, — забросил удочку Драко.

— А, ты о Флер Делакур? — проявил осведомленность Блейз. — Да, она была лучшей в свой последний год. Поговаривали, что это из-за примеси крови вейлы, но Флер на самом деле очень способная и сильная волшебница.

— Откуда ты о ней знаешь? — удивился Нотт.

— А! Мама знакома с ее наставницей, — пояснил Забини. — Порой кажется, у благородной леди Забини всюду есть знакомства!

— На знакомствах держится мир, — пожал плечами Тео.

— А Крам? — уточнил Драко.

— Крам? — призадумался Блейз. — Как зовут ту странную блондинку с Рейвенкло?

— Лавгуд! — ответил Нотт. — Луна Лавгуд.

— Вот ее, а перед этим пытался позвать Поттер, — подмигнув Малфою, с хитрой усмешкой произнес Забини.

Драко отчаявшись что-либо написать, сунул блокнот под подушку и, поднявшись, направился к шкафу, где уже несколько дней дожидалась своего часа парадная мантия. В этот раз жилет и рубашка вновь были белыми, как и галстук-бабочка, но это не вызывало ничего, кроме приятной ностальгии, ведь тогда, в прошлой жизни, четвертый курс еще был временем покоя. Родители оберегали Драко от уже нависших над всеми темных туч. А вот мантия, хоть и снова бархатная, была совершенно иной — темно-зеленой с изумрудной искрой, с шелковой подкладкой, расшитой вензелями, гербами и розами.

— Готов? — заглянув в спальню, спросил Корвин. Он уже был при всем параде: в черной мантии из плотного сукна, кроем напоминающей парадную форму Дурмстранга.

— Ты не в красном? — удивился Малфой.

— Мне разрешили, как изначально британцу, — ответил кузен. — По форме будут только Крам и старшие ребята. Давай скорее!

— Куда ты спешишь? — удивился блондин.

— Как куда? Хочется же на других посмотреть! — ответил Лестрейндж, подходя ближе и пытаясь вытолкать старшего кузена из спальни.

— Хоть причесаться дай, — закатил глаза Драко, пытаясь разглядеть собственное отражение в зеркале.

Блейз, завязывавший галстук Тео, захихикал.

— Быстрее! — повторил Корвин, стоя рядом.

В свои тринадцать он был всего на пару дюймов ниже Драко, так что сопротивляться ему было сложновато.

«Я похож и не похож на себя самого, — с грустью подумал Драко, пытаясь поаккуратнее зачесать волосы. Те в этой жизни не кудрявились и не требовали постоянного выпрямления, но это не радовало, а казалось маленькой потерей. — Интересно, крестный жалеет о чем-то из прошлой жизни? Вряд ли же!»

К главной лестнице в холле парни подошли в тот момент, когда МакГонагалл отчитывала близнецов Уизли за разгром, учиненный на входе в Большой зал.

— Вы позор нашей школы! — возмущалась заместительница директора. — Повезло еще, что гостей пока нет, и никто не увидит все это безобразие!

Продолжая говорить, волшебница нервно махала волшебной палочкой, пытаясь избавиться от разноцветных пятен на полу и стене. В холле стоял густой сладкий аромат карамели и протухших яиц.

— Веселое начало, — улыбнулся Корвин, зажимая нос.

Драко лишь вздохнул и взмахом палочки создал вокруг себя и кузена невидимый купол из чистого воздуха.

— Пока толком никого нет, — оглядевшись, обрадовался Лестрейндж. — Значит, мы всех увидим.

— И проторчим тут уйму времени просто так, — недовольно ответил ему Малфой.

Корвин, не желая слушать, отмахнулся. Драко же отошел к стене, откуда было хорошо видно прибывающих, а сам он не бросался в глаза.

Хотя половина студентов жила в подземельях, многие предпочли обходными путями дойти до второго этажа и величаво пройтись по лестнице под взглядами остальных парней и девушек.

— Это похоже на подготовку к первому взрослому балу, — отметил Лестрейндж. — Маленькая тренировка.

Девушки появлялись одна за другой, с улыбкой встречая своих спутников у последней ступеньки лестницы.

— Ух ты! — воскликнул Корвин, заметив сестер Патил, выбравших для бала яркие сари. — Как цветные змейки.

Драко не мог не согласиться: наряды девушек сверкали и переливались вышивкой золотой и серебряной нитью, кристаллами, стразами и жемчужинами.

В этот раз индианки вошли в Большой зал под руку с соучениками Корвина. Другого партнера выбрала и Чжоу Чанг, хотя могла пригласить на бал выпускника прошлого года и своего парня Диггори. Но девушка об этом даже не подумала, предпочтя Седрику одного из шармбатонцев.

— Ты зал видел? — восхищенно прошептал Корвин, подходя к Драко. — Там настоящее зимнее волшебство!

Малфой покосился на арку входа в Большой зал, рядом с которой продолжала колдовать МакГонагалл, — близнецы Уизли постарались от души, использовав какой-то состав, который лишь немного выцвел под обычными чистящими заклинаниями, но полностью не исчез — и кивнул.

— Скорее бы начало! Наверняка это не все, что мы увидим!

Драко усмехнулся, косясь на совершенно детский восторг родственника.

На площадке лестницы тем временем важно возникла Джиневра Уизли и огляделась, после чего недовольно поджала губы. Корвин и Драко обернулись и поняли причину недовольства девушки — среди парней в холле не было Лонгботтома. Потоптавшись немного, Джинни начала спускаться, важно приподняв край бледно-зеленого платья.

Стоило отдать девушке должное. Выглядела она очень мило, вызывая ассоциации с прекрасным огненным цветком в объятиях нежной зелени.

— Хорошенькая, — отметил Лестрейндж. — Жаль только, что характер скверный.

— Только характер? — фыркнул Малфой.

— Ну мне-то все равно на остальное, — пожал плечами Корвин. — А вот характер! Столкнулись тут как-то в коридоре, так она на меня глянула и что-то себе под нос прошипела, будто я у нее мешок галеонов спер!

Драко рассмеялся.

— А Уизли, кажется, считают, что все им что-то должны, — сообщил парням подошедший и услышавший последние слова Корвина Блейз. — На меня она смотрит просто осуждающе, будто само отношение к Слизерину — преступление.

— Если ей кого и винить, то семью отца, — сказал Корвин. — Не будь Уизли Предателями крови, то Джиневра вполне могла бы считаться одной из самых завидных невест нашего поколения. Пусть и бесприданница, но чистокровная и красивая.

— Вы заметили, что в нашем поколении довольно много теней? — наморщив лоб, задумчиво проговорил Блейз. — Кажется, в поколении наших родителей и дедов было гораздо больше сияющих. Даже полукровки рождались с цветом магии. Взять того же Принца, который прежде носил фамилию Снейп. И другие тоже. Даже… Вы-Сами-Знаете-Кто родился сильным магом, — понизив голо, сказал парень. — А среди ведьм тенями были разве что те, кого нынче нам навязывают называть магглорожденными, хотя это полукровки с очень малой долей магических генов. А сейчас! Взять ту же Поттер. Почему она родилась тенью?

Никто ему не ответил. Да и не было у парней ответа на столь сложный вопрос, а если и могли они что-то сказать, то не были уверены в собственных суждениях.

— Да, жаль, — проводив взглядом Джинни, которую на середине лестницы догнала Гермиона Грейнджер в переливающемся атласном платье цвета электрик, пробормотал Драко, когда пауза в разговоре затянулась.

— Да, очень жаль, — скривился Корвин. — Она ведь единственная из Поттеров, наследница рода.

— От этого рода только имя и осталось, — покачал головой Блейз. — Наследства нет, имение разрушено. Чтобы возродиться, Поттерам нужен наследник-сияющий, а кто захочет связываться с пустышкой? Какие перспективы? Надеяться на то, что в браке родится хоть один сияющий? И потерять шанс встретить свою истинную пару? Жаль девчонку. Ей не позавидуешь!

— Так, не жалей мою родню, — ткнув в Забини пальцем, сказал Корвин. — Ничего. Все у нее будет хорошо. Уверен, если она даст такой шанс, моя семья ее поддержит, а поддержка Лестрейнджей… да! И Блэков! Это чего-то стоит!

— Не кипятись, — усмехнулся Блейз, в примирительном жесте поднимая руки. — Я ничего плохого не имел в виду. Просто констатировал истину.

— Не надо ничего констатировать. Мы во всем сами разберемся, без всяких посторонних носов, — вздернул собственный нос Корвин. — И мужа Генри найдем, если и не в этой стране. Ей всего пятнадцать. У нее вся жизнь впереди!

Драко поморщился. Почему-то его задела мысль о муже Поттер. Так еще и иностранце.