Падение вверх (гет)

— О, вот ты где! — довольно заявила Панси, выловив Генри у выхода из Большого зала.

Поттер непонимающе нахмурилась, но ни о чем спросить не успела.

— Идешь со мной, — непререкаемо заявила Паркинсон. — У нас очень много дел!

— Каких дел? У нас?

— Как каких? — удивилась слизеринка. — Сегодня Святочный бал! Забыла?

— Нет, — скривилась Рие, в душе надеявшаяся, что ей не придется принимать участие в этом мероприятии. Прошлый свой опыт она не могла назвать очень уж приятным.

«И пусть я сейчас умею танцевать, — добавила Поттер про себя. — Все равно… Как же не хочется!»

— Идем-идем, — строго сказала Панси и потащила девушку за собой.

— Э… Генри? — окликнули Поттер младшие, но та ничего не успела им ответить, лишь улыбнуться и плечами пожать.

— У нас масса дел, а ты вынуждаешь себя искать и уговаривать, — ворчала Паркинсон, ведя Рие за собой в подземелья. Почти сразу хаффлпаффка поняла, что направляются они во владения слизеринцев.

— Какие дела? — спросила Генриетта. — Еще ведь очень рано. До начала бала несколько часов.

— С ума сошла? — воскликнула Панси. — Рано? Да у нас времени впритык!

Генри удивленно вздернула брови. Переживания Паркинсон ей были совершенно непонятны. Они ведь волшебники! В этой реальности память Поттер хранила десятки заклинаний, при помощи которых возможно в считанные минуты подготовиться даже к приему у ее величества. Что уж говорить о школьном бале!

— Магия — это хорошо, — будто читая ее мысли, рассуждала Панси. — Но одной магией не обойдешься. Некоторые вещи можно сделать только вручную.

В слизеринской гостиной никого не было, так что некому было возмутиться проникновению в змеиное логово посторонней. На гостиной Паркинсон не задержалась, прямиком направившись в собственную спальню.

— У меня отдельная комната, — похвасталась она, вталкивая девушку в просторное помещение, при помощи ширм разделенное на две зоны — гостевую и личную. — Здорово, да? И почему Драко отказался? Остался в общей спальне.

Замерев, Генри рассматривала самую розовую комнату, какую только когда-либо видела. Даже Амбридж позеленела бы от зависти, увидев это место. Стены были задрапированы тканью цвета фуксии, на фоне которой изящная резная мебель в стиле рококо смотрелась воздушной, почти кукольной. Пол устилал толстый пушистый ковер. И даже ширмы были розовыми, с тонкой цветочной вышивкой по дикому шелку.

— О, что за выражение лица? — усмехнулась Панси.

— Я… Неожиданно, — выдавила Поттер.

— Ты про цвет? — вздернула бровь слизеринка.

Генри осторожно кивнула. Паркинсон меньше всего вязалась с чем-то розовым и изящным.

— Так в этом вся суть! — огорошила слизеринка. — Никому и в голову ничего подобного не придет. А вся эта обстановка… — Девушка придвинулась и заговорщицки подмигнула. — Она отвлекает. Замыливает глаз. Любой забудет, что собирался сделать или сказать. Например, обыскивать.

— Обыскивать? — переспросила Рие.

— Декан у нас еще тот… — скривившись, произнесла девушка, — любитель наживы. Его глаза просто таки горят, если он видит что-то ценное: ингредиенты, зелья, книги, связи… И он очень любит проводить «осмотры» спален. Якобы, чтобы контролировать студентов и препятствовать проникновению в школу запрещенки, но на деле… Он не бутылки с алкоголем высматривает или журнальчики особого содержания, а… все остальное. Нас еще до первого курса предупреждали, но тот же Забини не послушался. Слагхорн к мальчишкам заглянул, а потом заболтал, застращал… и вот наш наследник итальянских ядоделов лишился редкой книги со своих полок. До сих пор вернуть не может, решил терпеть до седьмого курса, а там подключить мать.

— А, — только и могла ответить Генри.

С профессором девушка встречалась только на занятиях, ни разу за пять лет ничем его не заинтересовав. Еще бы! Она ведь не была спасительницей и знаменитостью. Это Гарри Поттер был ценен сам по себе, как самый известный молодой маг двадцатого века. Вспомнив, как в прошлой жизни толстяк-профессор тишком лазил по теплицам и с каким азартом лез сцеживать яд акромантула, Поттер лишь хмыкнула. Разные жизни, но некоторые люди остаются прежними.

— У меня же ему ничего не нравится. Вечно ругается, что пестро, но и только. И не лезет ни к полкам… — Панси подошла к своему шкафу, где внимание привлекали яркие корешки с золочеными названиями. — Ни к моему чемодану. А меж тем…

Девушка тонким пальцем поддела одну из книг, зажатую между трудами Локхарта, и извлекла на свет редкий сборник по минералам, которого не было в школьной Библиотеке, но который минимум шесть раз упоминался в учебниках по зельям со второго по пятый курс.

— Ого! Такая редкость! — искренне восхитилась Рие и улыбнулась, когда Паркинсон легко передала книгу, позволив прикоснуться к столь ценной вещи. — Констанс Блули! Изначальный тираж — менее двухсот штук.

— Сто девяносто шесть, — покивала слизеринка. — Полезная вещь. И совсем не то, что я хочу потерять.

Рие кивнула и вернула книгу обратно. Ей было жалко упускать такую редкость, даже не пролистав ее наскоро, но книга была чужой, а Поттер — слишком хорошо воспитана.

«Ничего, — утешила она себя. — Совсем скоро я вернусь в Блэк-хаус. В том, откуда не выкинули стараниями Уизли и Сириуса ни одной вещицы. В полную библиотеку. Там есть уникальные издания. Рукописи. Первые и несокращенные издания. Если поискать, то там наверняка будет и эта книга тоже. Уж Блэки-то должны были купить себе экземплярчик».

— Так, мы отвлеклись, — сунув книгу обратно, сказала Панси и потянула Генри за ширмы. — Идем.

Вторая часть комнаты оказалась не такая пестрая, в более спокойных и приглушенных оттенках, но все еще слишком розовой для подземелий и факультета Слизерин. Центром композиции была кровать, немного шире, чем стандартная школьная, под украшенным фестонами и воланами балдахином цвета пыльной розы. На плюшевом розовом покрывале вольготно раскинулись вышитые и украшенные кружевом розовые подушки в форме сердец и ромбиков.

— Так… Это твое, — сказала Панси, поднимая с пола и водружая прямо на подушки здоровенную темно-серую коробку. — Прислали вчера вечером.

— Э… — только и могла вымолвить Генри, рассматривая коробку. Та выглядела настолько огромной, что занимала едва ли не половину не самой маленькой кровати.

— Твое-твое, — заверила Панси. — Драко мне отдал и велел помогать. — Девушка фыркнула. — Я как бы не обязана его слушаться, но чего не сделаешь для друга.

Рие прикусила губу, но все же подступила ближе и невесомо коснулась широкой атласной ленты, опоясывавшей коробку. Лента была зеленой с изящными золотистыми вензелями. Присмотревшись, девушка угадала в переплетении завитков и цветов начертание буквы «М».

— Показушники, — охарактеризовала Панси и улыбнулась. — Открывай давай. Нужно же понять, что там внутри.

Генри подчинилась, пусть и была удивлена комментарием слизеринки. За эти месяцы Поттер уже успела заметить, что в близком общении Паркинсон была совсем не такой, какой казалась издали. Но сейчас, один на один, она особенно явственно ощутила, что разница между факультетами надумана и искусственна. Слизеринцы, если подумать, мало чем отличались от гриффиндорцев. Все они были магами. Разными, но в чем-то совершенно одинаковыми. То, к чему когда-то очень поздно пришел Гарри Поттер, Генри Поттер видела собственными глазами.

«Что было бы, поступи он на другой факультет? — спросила она себя, снимая крышку с коробки. — Была бы его жизнь другой?»

Она не знала точного ответа. Была огромная разница между ней нынешней, непримечательной студенткой без каких-либо подвигов, и Мальчиком-Который-Выжил. Гарри Поттер не имел особого опыта до Хогвартса. Дурсли всячески его притесняли и способствовали тому, чтобы он был готов принять в качестве друга или наставника любого, кто хоть немного обратит на него внимание. Не Рон, так кто-нибудь еще занял место лучшего друга с бесконечным кредитом прощения.

— Эй, ты чего? — дернула девушку за локоть Панси. — Чего застыла?

— Нет, ничего, — дернула плечом Рие и отложила крышку в сторону.

В коробке, поверх хрусткой темно-серой упаковочной бумаги с мелким рисунком из звезд и снежинок лежал темно-зеленый конверт, подписанный серебряными чернилами. Имя Генри, выписанное элегантно, с несколькими мягкими завитками, смотрелось драматично и театрально. Девушка невольно усмехнулась и мысленно повторила характеристику, данную Панси.

— Это от тетушки Цисси, — взглянув на надпись, сказала Паркинсон. — Ее почерк.

Вскрыв конверт, Генриетта вытащила из него небольшую лаконичную записку. Подпись внизу, и правда, принадлежала Нарциссе Малфой. Из письма следовало, что Драко поручил своей матери подбор наряда для Генри, так что девушка могла не смущаться содержимого коробки.

Чуть сведя брови, Поттер развернула упаковочную бумагу, ожидая увидеть внутри выбранное леди Малфой платье, но первым на глаза попался небольшой элегантный тканевый пакет со смутно знакомой эмблемой.

— Это что? — нахмурилась Генри.

— Это знак магазина нижнего белья, — прыснула Панси и уточнила: — Ты разве никогда к ним не заходила?

Поттер прикусила губу и покачала головой. Теперь она вспомнила, что видела вывеску с подобной эмблемой. Маленький, скромный внешне, но невероятно дорогой магазин. Там даже самое простое белье стоило как неплохая мантия у Малкин.

«Я ведь ограничила бюджет десятью галеонами!» — едва не вспылила Генри, но сдержалась.

Дальше в коробке оказалась коробочка поменьше с парой аккуратных бальных туфель из черных и темно-зеленых атласных лент. Туфли также не выглядели очень простыми.

— Какая прелесть! — восхитилась Паркинсон. — Это ведь Луиджи Ардо.

Мрачнея все больше, Генри развернула еще один слой бумаги, чтобы наконец добраться до платья, и нахмурилась, увидев что-то непонятное, похожее на ворох тонкого темного фатина. Где-то в глубине просматривался темно-зеленый оттенок, но в целом комок в коробке выглядел совершенно черным.

— Это что? — растерянно спросила Рие, потянув край тонкой материи, и услышала задушенный писк Паркинсон.

Повернувшись к ней, Поттер увидела чем-то потрясенную слизеринку. Глаза Панси горели истинным светом полнейшего неверия и восторга.

— Это же!.. — только и могла выдавить она. — Это же!.. О Мерлин!

— Что это? — спросила Рие.

— Ведьмино платье! — выпалила Паркинсон. — Тебе прислали ведьмино платье!

Лишь немного успокоившись, слизеринка смогла объяснить Рие свою бурную реакцию.

— Это традиционное платье, — сказала она. — Дань уважения истории волшебников наших мест. Странно, что ты этого не знаешь.

— Меня воспитывала тетка, а она сквиб, — пояснила Поттер. — А чиновница из Министерства не приносила книг, где о таком упоминалось. Хотя она советовала немало книг по традициям.

— Видимо, это были не те книги, — пожала плечами Панси. — Конкретной предыстории возникновения нет. Считается, что основу традиции заложили волшебники-кельты. Постоянные стычки то с обитателями магической стороны, то с магглами привели к тому, что даже постоянно живущие на одном месте ведьмы и колдуны предпочитали носить при себе все самое необходимое. Ну а странствующие волшебники буквально носили на себе свой дом. В мешках с расширением пространства — вещи, даже небольшие постройки, а на себе — всю имеющуюся одежду. Со временем, особенно ведьмы, начали зачаровывать предметы гардероба. У некоторых получалась настоящая броня, способная защитить практически от всего. Церковники, начав на нас охоту, нередко первым делом именно от одежды и избавлялись.

Паркинсон покачала головой неодобрительно.

— Так что многослойность и всевозможные рунические знаки давным-давно стали частью традиционного костюма. Соседство с магглами привело к тому, что они что-то у нас перенимали. Так много где они используют в своих традиционных костюмах вышивку с различными узорами, вряд ли подозревая, что эти орнаменты являются калькой на наши защитные знаки и рунические символы.

Будто подтверждая свои слова, девушка покопалась в коробке и вытянула еще один слой паутинки, на котором была сделана очень аккуратная вышивка в тон материи.

— А затем… Это, конечно же, больше легенда, чем реальная история. На границе с Черным лесом жила одна семья волшебников, — вынимая ворох ткани из коробки, сказала Панси, а после всучила Генри пакет с бельем и велела: — Надевай.

Поттер хотела было возразить, но слизеринка тактично отвернулась, делая вид, что ее гораздо больше интересует содержимое прикроватной тумбочки. Сказать было нечего. И хаффлпаффка принялась выпутываться из собственной одежды.

— Ты знаешь, что такое Черный лес? — спросила Паркинсон, не поворачивая головы, и продолжила, когда не услышала ответа, лишь пыхтение и шелест ткани: — Это огромный кусок магического мира, соединенный с нашим как тут, на островах, так и на континенте. Мало кто из магов может представить себе размеры этого леса, но он настолько велик, что волшебники из половины стран Европы живут именно рядом с ним. Из-за этого до сих пор нельзя определить, откуда же пошла легенда о ведьмином платье.

— Все, — хмуро выдохнула Генриетта, нервно переступая с ноги на ногу.

Панси обернулась, бросила короткий взгляд на девушку и поцокала языком:

— Ты такая худая. Тебе нужно больше есть.

После этого слизеринка потянула край ткани из вороха материи и вытянула тончайшую рубашку с узкими рукавами. Ни единого шва, лишь прозрачная черная паутинка.

— Спокойно, — велела девушка, заметив сомнение на лице Рие. — Просто смотри. Скоро поймешь.

Рубашка легко скользнула на тело, обволакивая теплом. И хоть сжалась, садясь точно по фигуре, Поттер не чувствовала себя в плену. Наоборот, ткань обнимала так нежно и мягко, будто была не тонким шелком, а мягкой фланелью пижамы.

— Теперь второй слой, — сказала Панси, подхватывая вторую, почти такую же рубашку, но с вышивкой. — Этот наряд еще называют Платьем из сотни паутинок.

Рие пораженно следила за тем, как вторая рубашка легко прикрывает первую, сливаясь с ней в нечто цельное и все такое же легкое.

— Так вот. Где-то у Черного леса жила одна семья волшебников. С давних пор они добывали древесину и продавали ее как среди своих, так и магглам. Из-за схожих свойств, деревья в Черном лесу называют вдовьим кедром. Если срезать на дюйм глубже коры, то магглы не отличат древесину от обычного кедра, что многие столетия позволяло и позволяет магам продавать деревья в мир обычных людей.

Продолжая говорить, Панси подала Генри очередной слой, уже без рукавов, но с длинным подолом.

— Та семья торговала и жила достаточно безбедно, пока однажды в их части леса не начали стремительно плодиться акромантулы. За считанные годы лес перестал быть спокойным местом, про которое маги знали, что если не заходить слишком глубоко, то под кроны деревьев можно отпускать даже малолетних детей. Жившие поблизости другие семьи магов стали называть эту часть леса Паучьим углом.

Сквозь три слоя шелка белье уже почти не просматривалось, и Поттер почувствовала себя уверенней.

— Семья не могла заниматься своим промыслом — пауков было слишком много, они свили свои гнезда у самого перехода, — продолжала рассказ Паркинсон, подавая следующий слой. — Маги уже раздумывали над тем, чтобы выжечь лес Адским пламенем, но это грозило их собственной безопасности и ремеслу, ведь многие в семье умели лишь обрабатывать древесину и добывать редкие виды животных и растений.

— И что же случилось? — спросила Генриетта, зачарованная шелковистыми объятиями. Слои ткани ложились один на другой без складок, без морщин. Волшебная паутинка слипалась между собой. Невесомая, она при этом казалась плотной и теплой. Рие чувствовала себя внутри этого кокона защищенной, будто в невидимых доспехах.

— Все изменила дочь этой семьи, — ответила Панси. — Не старшая, не из главной ветви. Младшая дочь кого-то из младших ветвей. Глава рода даже имени ее не помнил.

— Но после все его помнили, — предположила Поттер с полуулыбкой. Внутри будто лопались пузырьки лимонада, наполняя голову легкостью и свежестью. Все сомнения, невзгоды и темные мысли отодвинулись, забылись на один вечер. Рие едва удерживалась от желания привстать на цыпочках и крутануться, ощутить движение платья.

«Будто Феликса глотнула», — подумала она, но это не напугало. Наоборот, будто даровало свободу, которой Генри себе не позволяла.

— Да, — согласилась слизеринка, не подозревая о том, что происходит с Поттер. — Но это ведь сказка и легенда. Так что может быть, ее звали и не так. — Она пожала плечами и подала следующий слой, светлее, темно-зеленый, с широкими рукавами, украшенный золотистой вышивкой. — Легенда гласит, что звали ее Гленда. И это была непримечательная, даже скорее некрасивая девушка. Но о том нам сообщает легенда, а внешность оценивали люди того времени. При всем моем уважении к предкам, порой в моде было такое, что хочется у виска покрутить и уточнить, что у них было с глазами.

Рие улыбнулась, слушая девушку.

— Вполне возможно, Гленда была красавицей, просто не вписывалась в тогдашние каноны, — качая головой, произнесла Паркинсон и вдумчиво встряхнула следующий слой, перекрывший яркую вышивку, придав платью сдержанности и элегантности. — Так или иначе… Гленда была белой вороной в своей семье. Некрасивая, слабая ведьма. Не охотница и не мастер в любом из семейных дел, а травница. Так еще и жуткая трусиха. Но она решилась рискнуть, ведь за это могла последовать невероятная награда.

Генриетта оглядела себя. Двенадцать слоев, каждый из которых казался невесомым и прозрачным, но вместе они превратились в плотное и очень красивое платье. Очень сдержанное, целомудренное. Высокий узкий ворот, никаких вырезов. Широкие верхние слои рукавов скрывали пальцы до ногтей, а нижние слои плотно облегали руки, не давая увидеть даже дюйма кожи выше запястья. Подол опускался до самого пола.

— Очень красиво, — прошептала Панси. — Посмотри на себя.

В ростовом зеркале и в самом деле отразилось что-то невероятно красивое. Платье облегало тело так точно, будто было скроено по фигуре Генри. Проглядывавшая сквозь тонкие слои вышивка служила лучшим украшением, чем всевозможные драгоценности. Рие не могла отрицать, что выглядит лучше, чем когда-либо прежде. Даже с простой косой и без всякого макияжа.

«Я просто улыбаюсь, — поняла она вдруг. — Только и всего. Ничего больше нет».

Да, она улыбалась. И с лица пропала непроницаемая маска, за которой девушка скрывала все свои чувства.

— Нужно что-то сделать с волосами, — задумалась Панси и велела: — Сядь.

Генри опустилась на предложенный стул и позволила Паркинсон расплести свою косу.

— Чтобы такого придумать… — мягко перебирая пряди, произнесла слизеринка. — Так вот! Гленда была потомственной травницей. Ее мать, бабка и прабабка тоже занимались травами. В семье это не считалось чем-то выдающимся. Все они хоть немного разбирались и в травах, и в целительстве. Но Гленда не умела ничего иного. Вот только и знала больше остальных. Она нашла состав травяной смеси, который был способен усыпить не только человека, но и даже акромантула. И, сделав большой запас этой травы, отправилась в лес, имея при себе лишь дымарь особой формы, волшебную палочку и длинное копье с острейшим наконечником. Дым сожженных трав при помощи дымаря создавал вокруг Гленды облако, в котором она и двигалась по лесу, начаровав себе головной пузырь. Пауки, попав в зону дыма, мгновенно засыпали, и травница одного за другим прокалывала их копьем. Но ей удалось убить так лишь нескольких пауков, когда она осознала, что травы сгорают быстрее, чем она успевает менять пучки, а пауков слишком много. Гленда вернулась домой, считая, что потерпела неудачу. Но там выяснилось, что за ней наблюдал глава рода и старшие родственники. Они оценили ее идею и смелость. На следующий день в лес вышли все взрослые представители семьи по двое: один нес дымарь, а другой убивал пауков. После того, как маги уничтожили почти всех пауков, они думали сжечь паучьи коконы. Но Гленда отговорила родню. В то время еще не умели обрабатывать паучий шелк, но она взялась и придумала весь процесс от сбора и до изготовления ткани. Именно она и создала первое ведьмино платье. Просто сделала себе наряд, желая доказать, что шелк акромантулов прекрасный материал, а не бесполезный мусор. И за ней все в семье оделись в этот шелк. С тех пор появилось уже несколько больших кланов, производящих шелк из паутины акромантулов. И в память о старых традициях маги в том регионе стали дарить своим дочерям платье как у той самой ведьмы, что изменила историю. И довольно быстро это стало традицией в этой части мира: каждая уважающая семья дарит дочери наряд из шелка аркомантула. Чем богаче семья, тем больше слоев и лучше отделка.

Рие впервые за последние полчаса нахмурилась. Уловив ее замешательство, Панси пояснила:

— Шелк покупают с самого рождения. Он стоит очень дорого. И дарить платье пусть родне, но все же дочери другой семьи не принято. Но вот одолжить… Да, одолжить можно.

— Но если платье готовят с самого рождения, то это очень личная вещь, — засомневалась Генри. — Кто же одолжил мне платье? Это же… как волшебную палочку отдать! Пусть и на время.

Панси грустно улыбнулась, глядя куда-то мимо, избегая взгляда Рие в отражении. Ее пальцы мягко касались волос, выплетая замысловатую прическу из кос.

— Да, леди Нарцисса не отдала бы свое платье. Но у нее есть доступ к тому, которое больше не нужно своей хозяйке.

И тут Генри поняла.

— Ан… Андромеда?

— Да, — подтвердила слизеринка. — Она. Средняя сестра Блэк сбежала из семьи, взяв с собой лишь имевшиеся наличные и волшебную палочку.

Поттер, для которой во всех жизнях была важна семья, грустно вздохнула.

— Она все бросила? Ничего не взяла?

— Почему же? — усмехнулась Панси. — Я, конечно, не знаю всего. Но Корвин слышал, будто она не слишком-то продумала свой побег. Не ожидала, что семья будет так зла. Похоже, она ожидала, что у нее останется доступ к личному сейфу, родители не решатся ограничить ее в средствах.

— Но это не так?

— Андромеда была парой лорда Люциуса, — сказала Паркинсон, ошеломив этой новостью Генриетту. — Об этом знал узкий круг... Уже выбирали день свадьбы — и тут такое! Конечно же, ее родители были в гневе. Любой был бы зол. Она не только опозорила семью, ведь не просто разорвала помолвку, а сбежала. С магглорожденным! С бетой. Такое унижение для Блэков, для Малфоев.

— А если бы просто отказалась выходить замуж? — спросила Генри.

— Да уж лучше так, — скривилась Панси. — Все равно не самый лучший из вариантов. Она ведь перед этим признала лорда Люциуса своей парой. Зачем так делать, если потом взяла и все испортила? Отказала бы сразу. Все лучше. Это бы приняли. Даже если бы все знали, что они идеально друг другу подходят.

— Правда? — удивилась Рие. — Не очень верится.

Панси понимающе хмыкнула и отступила, любуясь своей работой. Голову Поттер теперь украшала самая настоящая корона из кос.

— Да, есть традиции, — кивнув сама себе, сказала слизеринка. — И в нашем окружении, среди чистокровных, считается чем-то несусветным отказаться от того, кто тебе предназначен. Выбран самой магией! Но мы живем не в идеальном мире, Генриетта. Нередко маг или волшебница многие и многие годы не могут найти себе пару. Встретить своего человека в ближайшем окружении? О, это невероятная удача! Но не всегда это происходит. Волшебников могут разделять годы и целые страны! Мой собственный прадед десятилетиями искал свою истинную. Прожил целую жизнь. Смирился. Женился по сговору. Ему тогда было уже за восемьдесят. А та самая повстречалась ему лишь еще через шестьдесят лет, когда он в качестве почетного гостя присутствовал на празднике, где молодые люди могут впервые попробовать отыскать свою пару. Той, чей запах говорил об идеальной магической совместимости, за месяц до этого исполнилось семнадцать.

Рие шокировано раскрыла рот.

— Естественно, он лишь горько посмеялся над своей судьбой и вернулся к собственной жизни, где уже не только были взрослые дети, но и взрослые внуки, — быстро сказала Панси и улыбнулась. — А некоторые так и не встречают своего человека. Именно поэтому идеальная совместимость так ценится, считается подарком, благословением. А те, кто считают это пережитком, чем-то ненужным, так порицаются. Уж лучше просто отказаться сразу, чем отказать из-за беты в последний момент. Встань!

Поттер поднялась и еще раз себя осмотрела, а потом улыбнулась. Она выглядела очень хорошо. И чувствовала себя невероятно волшебно. Невесомой. И красивой.

— Так красиво! — призналась Генри, хотя и не собиралась говорить это вслух.

«Малфои — истинные слизеринцы. Одолженное платье! Его стоимость не в счет. А оно, судя по всему, потянет на целое состояние. Вот и ставь условием десять галеонов таким, как эти змеи!» — подумала девушка.

Панси хихикнула, но тут же стала серьезной и велела:

— А теперь помогай ты. Я с тобой провозилась, а сама еще даже не решила, какое платье выбрать.

— А у тебя их несколько? — опешила Поттер.

— Два, — вздохнула слизеринка.

Вскоре место на кровати заняли другие две коробки. В каждой лежало платье.

— Не ведьмино, конечно, — усмехнулась Паркинсон, вынимая и расправляя довольно короткое пышное белое платье, в котором было что-то от маггловской моды 50-х. — Это я заказала сама. Мне так понравился фасон…

Выглядела она не очень-то довольной.

— Но?

— Оно мне на самом деле нравится, — вздохнула девушка. — Но вчера я получила посылку от тетушки Беллы…

Панси вынула из коробки второе платье — невероятно зеленое, тонкое, длинное и узкое. В силуэте угадывалось что-то из моды 20-х или 30-х.

— С одной стороны, это платье я придумала сама, но… тетя моя будущая свекровь!

Рие пожала плечами и спросила:

— Она настаивала?

— Нет, но Корвин ведь потом расскажет…

Генриетта невольно вздернула брови, глядя на Паркинсон. Вечно уверенная в себе, сейчас слизеринка ее очень удивила.

— Разве это не только твое дело? — спросила Поттер. — Нравиться должно тебе. А не ты соответствовать чужим ожиданиям, подстраиваться под кого-то.

Произнеся эти слова, девушка невольно горько улыбнулась. Кто бы сказал то же самое когда-то Гарри. Маленькому мальчику, который так хотел иметь друзей, семью. Быть любимым.

Панси вздохнула и сказала:

— Все так. Но я уже и не знаю…

— Тогда примерь платья по очереди, — предложила Рие, пожимая плечами. — И выбери то, в котором ты себе нравишься больше.

Паркинсон кивнула и первым делом придвинула к себе белый наряд. Тот оказался очень похожим на платье, в котором другая Панси и в другом мире когда-то танцевала с Малфоем. Глядя на девушку, Генри вдруг ощутила странное раздражение.

— У тебя тут очень широкие плечи, — чуть резче, чем собиралась, произнесла она. — Выглядит не слишком хорошо.

— Да? — удивилась слизеринка, наколдовала маленькое зеркало и принялась рассматривать собственную спину в довольно откровенном вырезе платья. — Знаешь, а ведь так и есть.

— Попробуй теперь зеленое, — нетерпеливо сказала Рие.

Через несколько минут брюнетка уже вертелась перед зеркалом в ярко-зеленом атласе.

— Что думаешь?

Генри помолчала, критично оглядывая сокурсницу.

— Знаешь, красиво… — произнесла она наконец. — И к волосам подходит.

Девушка шагнула ближе и коснулась темных коротких прядей.

— Нужно только… — добавила она, не зная ответа, но чувствуя его на кончиках пальцев. — Присядь!

Генри усадила Панси на стул и мягко огладила ее волосы.

— Что ты задумала? — встревожилась Паркинсон.

— Подожди, — отмахнулась Поттер, глядя на отражение слизеринки. — Посиди спокойно.

Пальцы потеплели, в голове было легко, мурашки пробегали от затылка по спине и рукам. Легкое движение — и передние пряди становятся чуть длиннее, волосы ложатся мягкими волнами. Панси удивленно охнула, рассматривая себя, но Генри еще не закончила. Еще движение — и прямо на волосах, ложась ободком, вырастают тонкие ивовые веточки, а поверх них белые цветы: полураспустившиеся бутоны роз, ландыши и гиацинты.

— Как красиво! — заворожено прошептала Панси, рассматривая эту невесомую живую корону. — Поттер, это невероятно!

Генри светло и счастливо улыбнулась. Она была рада, что у нее получилось задуманное. Возникло ощущение, что сегодня у нее все получится.

— И еще… — пробормотала она, вновь без палочки колдуя несколько цветочков, а после заворачивая их в трансфигурированный из кусочка упаковочной бумаги квадратик зеленого атласа. — Будет красиво, если на одежде Корвина будет что-то… для ансамбля.

Панси хихикнула и кивнула.

— А теперь нужно что-то сделать с лицом, — куда более воодушевленно произнесла слизеринка, оглядывая себя и Поттер в зеркальной глади. — Сегодня нужно сиять!

Они вышли из спальни старосты за двадцать минут до начала Святочного бала. Рие уже хотела отправиться к выходу из подземелий, но Паркинсон лишь фыркнула и потащила ее в другую сторону.

— Мы куда? — опешила Генри.

— К потайному ходу, — ответила Панси. — Ты что, хочешь просто выйти из подземелий? Нет, дорогуша! Мы через потайной ход поднимемся наверх и спустимся по главной лестнице в холле!

— Но разве нас будут ждать не… — начала было Рие.

— Нет конечно! — замахала на нее рукой слизеринка. — Смеешься? Нас будут ждать в холле.

— Ну ладно, — выдохнула Генри и последовала за девушкой, чувствуя себя ужасно неуверенной.