По приколу (джен)

Озеро оставалось неспокойным. С поверхности поднимались нескончаемые шары грязи, уносящиеся далеко вверх. Они терялись среди грибов, лопались об их шляпки и с мерзким хлюпаньем потоком стекали вниз, волнуя воду. Шляпки грибов потускнели. Свет, исходящий от них, сменился на светло-фиолетовый, в котором изредка мелькали черные пятна, накрывающие темнотой все пространство.

Приходить на берег стало своеобразной традицией. Картина изо дня в день не менялась, не приносила душевного спокойствия и не внушала опасения. Она просто была и этого хватало. Чувство правильности и завершенности, возникающее каждый раз, когда я входила в грязь по щиколотки, не вызывало вопросы.

Здесь вопросы в принципе не возникали. Я бездумным взглядом осматривала бескрайние просторы, то и дело всматриваясь в грязь. Я не искала глубину. Она ощущалась всеми фибрами души. На интуитивном уровне я знала места, где земля уходила из-под ног. Страх, возникающий следом, действовал отрезвляюще.

Как и сейчас.

Осознание накрывало резко. Иногда это походило на удар кулаком по лицу, иногда на сильную пощечину.

Сегодня я довольно долго простояла в грязи, упустив момент прилива. Хлюпающая мерзость поднялась почти до колен, когда мне в лицо прилетел «кулак». Голова дернулась. Рассеянно делаю несколько шагов назад и опускаю взгляд вниз, начиная потихоньку осознавать где я нахожусь.

Грязь поднимается выше, достигает бедра. Усилием воли выдергиваю себя ближе к «лесу» и замираю на долгие мгновения.

На месте, на котором я стояла, образовался огромный пузырь. Я дождалась его взлета, но падал он уже без меня.

Хлюпающий поток становится слабым эхом, когда я вступаю на поляну.

Остров стал своеобразной отдушиной. Он нашелся случайно. Большая точка, видимая издалека, магнитом тянула к себе. От него не шла угроза, как от глубины и пузырей, и я, решив, что хуже уже не будет, вступила на песок. За песчаным берегом сразу начинался лес, поросший мхом и грибами. Лесные грибы походили на те, что свисали с «небесного свода», разве что размером и светом. Их размеры варьировались от двух до четырех метров, освещая все приглушенным желтым и голубым светом. Звук отражался от грибов, как от камней. Любой писк или шепот эхом разносился по острову.

А говорила я здесь часто и много.

Словно вне сна не хватало собеседников.

Почти в самом центре острова нашлась маленькая полянка. К ней вела узкая виляющая тропинка, постоянно теряющаяся из виду. От «небес» прикрывали грибы, создавая шляпами купол.

— Брусья или колонны? — вслух рассуждала я, вышагивая вокруг будущей беседки. Небольшое пространство сильно влияло на мои планы.

Пускай я и могла формировать его по своему желанию, увеличить или убрать грибы со мхом не получалось. А что-то создать очень хотелось. Мой малый, но довольно плодотворный опыт в симс и не растраченное желание строить в голос орали, требуя возвести что-то.

Как жаль, что поиграть в Майнкрафт так и не вышло…

Увы, на полянке домик нормальных размеров не выйдет. Крупные постройки разрушаются стоить отвести от них взгляд. Возводить домишко с одной комнатушкой — грустно и обидно. Остаются только маленькие. Они держались дольше и были просты в создании. Первая постройка так вообще все еще стоит и радует собой.

Я бросила горделивый взгляд на них. «Гнездо», в котором я помещалась во весь рост, слегка покачивалось, будто дул ветерок. Эта маленькая деталь добавилась уже под конец создания и предназначалась для создания уюта и атмосферы. Я долго сомневалась, нужно ли это. Первая попытка добавить атмосферы со скрипом провалилась. Буквально. Часа два ушло на попытку вспомнить, как скрипели качели на детской площадки перед домом и на полное воссоздание звука. И то ли я неправильно подкрутила, то ли такой звук не то, что хочется слушать на постоянке.

— Она точно будет открытой, — бормочу под нос, наблюдая как из воздуха по крупицам соединяются колонны. — А если в беседку перенести качели? И сделать купол открывающимся?..

* * *

— Не трясись, — Лицца равнодушно смотрит на меня, расхаживающую по кабинету из угла в угол. Ее голос звучит устало и немного грубо. Мое хождение порядком утомили и прекратили веселить доктора десять — я бросила взгляд на цифровые часы — минут и двадцать три секунды назад.

Меня ждала выписка после выходных. Шли последние проверки последних анализов. Что там с ними меня нисколько не пугало: доктор открыто делилась результатами и на протяжении всей недели те оставались в норме здорового человека. Вот только сегодня ее Феникс клюнул перепроверить все несколько раз. Обычно я освобождалась чуть позже одиннадцати утра и тратила оставшиеся сорок-сорок пять минут на подготовку к приходу посетителей.

Часы показывали двадцать минут первого дня.

Аарон уже ждал меня у палаты, болтая с коллегой Лицца. О его приходе нас сразу оповестил ассистент доктора, на всех парах приехавший в кабинет. Сорок минут назад для меня это не представляло проблемы, но сейчас у деда были все шансы столкнуться с ней.

Я очень, очень сильно, до боли в груди и слез в глазах, до неприличного безобразия, поддаваясь теперь глупым надеждам и чаяниям, не хотела знакомить деда и мисс Фрей. Не сейчас. Не сегодня. В идеале — никогда. Я представляла, что может сказать Аарон маме Кэтрин. Я вживую представляла как он ее громогласно обличает и начинает поучать.

Потому что это он может. Он это любит. У него в графе «судьба» написано всех поучать и ставить на путь истинный. Я просто надеюсь, что дубинка не покинула стен храма. После той позорной истерики и буквально исповеди Аарон точно может опустить ее на голову этой женщине.

А что ждать от нее я не знаю. Воспоминаний нет, эмоции Кэти давно потускнели и рассуждать по ним об отношениях мать-дочь я не могу. Как она отреагирует на меня? Она любит свою дочь? А если нет? С одной стороны это хорошо. Изменения в поведении не любимого ребенка сложно усмотреть. А с другой, если это так — будет ли какое-то физическое наказание?

Если он взял палку, если он ее пустит в ход. Любой человек от такого рассвирепеет.

Они же не начнут драку в больнице?..

— Ита-ак, — манерное растягивание гласных сработало как финишная черта. Я застыла посреди кабинета и во все глаза уставилась на доктора. — Вектор все также нейтральный. Что странно. Такой всплеск манны должен его сдвинуть, но не-е-ет. Может, —она блеснула стеклами очков, — ты войдешь в те три процента?

— Ты мне это в шестой раз говоришь, — огрызаюсь и нервно скрещиваю руки на груди. — Давай без этих комментариев, хорошо? Наизусть уже знаю.

— Тц-тц, какой грубый ребенок, — она закинула ногу на ногу и зевнула. Очки снова блеснули. — Приходи на осмотр почаще. Описать такой случай — подарок для любого специалиста.

Я хмуро посмотрела в ответ. Лицца походила на безумного ученого, под старость лет ушедшего работать педиатром. Не удивлюсь, режь она людей в молодости на операционном столе. Под быструю игру скрипки или неторопливого органа. И обязательно сверкая стеклышками очков и безумно улыбаясь.

— Норма, норма… — тем временем перечисляла она, пробегая глазами по листам, — норма… Так скучно. Честно, я прикипела к тебе.

— А я — нет.

Тридцать минут первого.

Лифт рядышком, но он всегда переполнен. Нужно долететь до лестницы в конце крыла и спуститься тремя этажами ниже. Потом обратно, в противоположный край крыла и перейти в другое здание — детское отделение. Потом два этажа вверх.

О Дракон, спасибо, что моя палата самая крайняя. Далеко бежать не надо.

Еще дальше бежать не надо.

Почему они сделали планировку такой сложной?

— Ладно. Топай. Я подпишу тебе выписку.

Первое прозвучало командой марш. Не дослушав, пулей вылетаю из кабинета под ворчливое бульканье ассистента. До палаты я всегда добиралась сама — Лицца не считала своим долгом провожать маленьких пациентов. Впервые за все время, я испытала благодарность за ее наплевательское отношение к детям.

Или стандартное среди врачей Зенита. Среди взрослых Зенита даже.

Маленький рост и хорошие тормоза быстро помогли добраться до лестницы. Закон подлости сегодня решил не сработать. Сухой пол, отсутствие неповоротливых роботов на пути и ни одного дежурного на этажах. Прекрасно. Просто прекрасно.

Я летела по больнице. Вниз. Вперед. Вверх. Ни тапочки, ни сбившиеся дыхание, ни заколовшие бок и сердце не заставили остановиться или притормозить. Я влетела в детский блок, обгоняя группу людей в белых халатах. Меня окликнули, приказывая сбавить скорость, но я поступила с точностью наоборот.

Ноги зашевелились быстрей. Я перепрыгнула несколько ступеней, чувствуя каждый стук сердца, и вылетела в коридор.

И пожалела об этом, не успев разминуться с кем-то.

— Ты слишком активная для человека, попавшего в больницу.

От этого голоса в груди все сжалось. Я едва не всхлипнула, обрывая в душе постыдное желание повиснуть обезьяной и зареветь. Устраивать вторую истерику в мои планы не входило.

— Сразу видно. Живая и здоровая, — с хрипом отвечаю хмурому Аарону и выпрямляюсь. Голос подается с трудом. Бегать я так и не научилась. Даже в этой жизни наклоняла корпус слишком вперед, буквально сгибаясь на манер ниндзя.

— А по тебе и не скажешь, — качает он головой.

Лицо и легкие жгли, словно по ним кипятком шмальнули. Бок от остановки заколол еще сильнее: исходящая от него боль переместилась выше, к желудку. Воздух бился в легких, застревал в горле комками. Я глубоко дышала, чувствуя скатывающийся по лицу пот и широко улыбалась деду.

Аарон скептично приподнял бровь. По-родному так поднял.

Улыбка дрогнула. Я опустила глаза в пол.

Откровенно говоря, стыдно.

Стыдно за то, что подставила. Что напомнила о его существовании. Храм мозолил глаза Академии. Не имей он при постройке сильных покровителей, не будь он позабыт в череде забот, Аарон бы потерял последнее пристанище. Второй раз потерял дом.

И все из-за одной дуры, посчитавшей себя умной.

— О твоем состоянии я узнал от офицера, — нарушил дед наступившую тишину. В отличие от меня, он выглядел вполне умиротворенно. — Их заинтересовал браслет.

Аарон говорил спокойно. В голосе не слышался упрек или наезд, однако этих слов хватило, чтобы сердце пропустило удар.

— Знаешь, сколько живу на Зените, всегда поражаюсь их непроходимому упрямству, — тяжелая рука похлопала мою макушку. — Мнят себя такими умными. Идти наперекор в их природе. Однако, не знать стандартные сдерживающие артефакты — это новый уровень упертости.

Че?

Тебя не посадят? Не потрошат?

— За что? — Я вздохнула. Какие я там практики применяла от мыслей вслух? — Храм Дракона никогда не делал из этого тайны. Да, изготовленные жрецами артефакты передавались лишь внутри своих, но сама техника создания еще века назад ушла в люди и множество раз перерабатывалась.

— Что-то мне слабо верится в это, — пробормотала я и двинулась в сторону палаты. Хотелось присесть. — Да как… Эта проблема довольно распространенная в Магиксе. Как они не знали?

Лицца говорила, что на каждой планете встречаются люди с неустойчивым ядром. Оно шалит у каждого второго, это не редкий феноменом, а норма. Менее, чем у одного процента «шалить» — это выпустить ударную магическую волну, которая снесет все на своем пути.

— Они знали. За многие века практика претерпела множество изменений, — меня вежливо пропустили вперед. Я сразу бросила взгляд на вторую часть палаты. — Скажем прямо. Магическое ядро планет уникально. Не сильно, но магический след будет различаться у той же Линфеи или Флоренции. Хотя обе планеты опираются прежде всего на магию Природы.

Текна заинтересованно подняла взгляд. Все же из Аарона прекрасный рассказчик.

— Вы о чем? — она не убирала ноутбук. Руки зависли над клавиатурой, готовые пуститься в пляс ежесекундно. Что-что, а от знаний она никогда не отказывалась.

— Я думал, этикет Зенита учит здороваться перед незнакомцами, — он на секунду стал обычным брюзжащим старикашкой, удрученно вздыхающим над молодым поколением. Текна остолбенела и круглыми глазами уставилась на него.

— Она хорошая, — примиряюще встаю между ними и машу руками. — Просто Текна интроверт, а меня уже третий день подряд навещают. Ее душа разбита в клочья.

Текна едва заметно нахмурилась. Электра наверняка оставила в ее душе глубокую травму своей тактильностью и громким голосом. Все же хорошо, что вместе с ней приехал еще и Шиша. Оттащить рыжую от вероятной новой подруги в одиночку было бы сложно.

— Скажешь тоже, — проворчал Аарон, успокаиваясь. Приступ нравоучителя сошел на нет. — Я поясняю Кэтрин о ее артефакте, — он выделил «ее» и важно сел на стул, высокий для него. — Ну так вот. Индивидуальность планет сыграла свою роль. Стоило технике стать общественным достоянием, ее начали изменять под нужды магического ядра. Я думаю, Зенит пытался адаптировать под себя, но магическое ядро Зенита — уникальное даже среди всех остальных, — он покачал головой.

— Твой артефакт сделан по оригинальной технике. Грубо говоря, он обезличен, лишен характеристик. Это кусок глины, из которого можно слепить все, что угодно.

— То есть, техника Домино служит фундаментом для остальных, — я задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки. — А Зенит брал за примеры с характеристиками. Погодь, — я замерла, задумавшись, — а почему это техника Домино всем подходит? Разве магическое ядро не уникально? Как вышло создать лишенный отпечатка артефакт?

Мои познания в артефакторике Магикса ничтожны малы. Однако, я знаю, что артефакты, как и все другие вещи, впитывают след ядра в себя. Поэтому магические музыкальные инструменты пытались создавать на Мелодии и Гармонии.

Спасибо, Электра, что притащила меня в музыкальный магазин. Та минутка просвещения от продавца действительно пригодилась.

Аарон улыбнулся. Горделиво так. Эта улыбка приходила на его лицо каждый раз, когда он мог как-то восхвалить свою Родину.

— Уникальна. Домино — планета, с которой все началось. Магия моего дома резонирует с остальными магическими ядрами, усиливает их. Если бы Зенит не воротил нос от Домино, не удивлялись бы таким простым вещам.

Где-то сзади закашлялась Текна. Не обращая на нее внимание, я расслаблено выдохнула. Все же, было в этом мире что-то от канона. Какая-то нелогичность и порой выходящая за рамки тупость.

М-м-м, как удобно пояснять все через эти клише.

Я расслабилась.

После слов Аарона на душе стало легче. С плеч будто упал груз, добровольно взятый и накрученный до предела.

— Артефакт не сможет всю жизнь сдерживать твою магию, — продолжал между тем он, важно рассуждая в потолок. — Все же, он довольно старый. Да и не просто так его стали модифицировать, подгоняя под нужды разных классов. Но к тому моменту ты уже научишься управлять магией и он станет бесполезной безделушкой.

Он замолчал. Я посмотрела на камешек. Бесполезной безделушкой я бы такое не назвала.

В палате установилась тишина. Я откровенно клевала носом, изучая браслет взглядом. Текна неподвижно застыла, анализируя полученную информацию в своей позе «мыслителя». Грубо говоря, просто застыла в моменте. Аарон сидел прикрыв глаза и кажется читая про себя молитву.

Казалось, мы как по команде остановились. Получили что хотели, а сейчас наслаждались приятным послевкусием. Сидеть в тишине, просто так, оказалось на диву приятно. Клубок эмоций медленно распутывался, вместе с этим прояснялись мысли.

Я расслабилась.

Упустила что-то из памяти. Что-то, что держала в голове все утро и что так вовремя сбежало, как только появилась возможность.

Сильная рука коснулась плеча, с силой сжимая его. Меня беспардонно выдернули из мыслей в реальность. Резко, быстро. Я не успела испугаться, подумать.

На меня смотрели карие глаза с красным узором у зрачка. Без лишних эмоций. Абсолютно спокойно.

Но от этого взгляда в груди что-то оборвалось и с треском лопнуло, царапая изнутри.