По приколу (джен)

Ночь, улица, фонарь, аптека,

А.А. Блок

Храм Дракона на Зените не самое популярное место. В моем рейтинге самых непосещаемых достопримечательностей он твердо занимал первое место. Даже сегодня, в день рождения четвертой принцессы. Когда этикет Магикса рекомендует всем доброчестивым гражданам собраться под взором божественной ящерицы и пожелать венценосной особе долгих лет жизни и процветания во имя своей планеты.

Храм появился здесь около двадцати назад и в Интернете значился как «единственный храм божественной ящерицы на Зените». Вроде уже поэтому туристам можно его посетить, но мешала одна маленькая деталь. От безликих многоэтажек внешне он отличался только размером. Его не украшали ни резные статуэтки из розового золота как на Мелодии, ни вечноцветущие горящие цветы как на Линфеи, ни поющие раковины Андросса и ни… Короче говоря, каждая планета пыталась придать своему главному храму какую-то изюминку. Воздвигнутый добровольно-принудительно, по просьбе-требованию тогда еще процветающего и существующего Домино, храм больше смахивал на гараж. И среди настоящих гаражей выделялся исключительной скромностью и затхлостью.

Туристы просто не могли его найти. Не могу винить несчастных, сама зависла перед входом минут на десять, гадая сюда ли мне надо. И, если бы не сморщенный дедок, вовремя вышедший на прогулку, искать мне его еще долго.

Аарон, смотритель храма и уроженец Домино, печально качал головой и говорил, что, раньше хотя бы члены монаршей семьи посещали святое место по праздникам.

Наверное, это одна из причин, почему эту самую семью подданные не сильно уважают. Не знаю, может везде так, и Зенит не оригинален, но столько бородатых анекдотов я даже про королеву не слышала.

На кой черт столь продвинутой планете монархия — загадка, которую я пытаюсь отгадать уже второй месяц. Возможно, дело привычки, но как-то не похожи зенитцы на консерваторов.

Аарон методично пел молитву на незнакомом языке, изредка ударяя в барабан. Глухой звук разносился по помещению и незаметно затихал у самой двери, не пропуская его на улицу.

Я оторвалась от методичного втыкания в пол и скосила глаза на смотрителя. Невысокий, старый и с вредным характера. На сайте храма — да, такой был — говорилось, что этой гадости исполнилось сто сорок лет. Ага, лет десять назад. Судя по всему, дед, как и многие другие деды, не сильно понимал в технике и сайтом заведовал кто-то другой. Кто-то, кто теперь этим не занимался.

Аарон обладал невероятно мерзким характером. Прозвища «гадость» и «гуидак*» он получил за любовь к нотациям, рукоприкладству и ядовитым замечаниям.

У нас была взаимная любовь.

Я каждый день приходила позалипать в храм на час-полтора, Аарон каждый день бил меня по голове палкой раза два-три. Вообще не палкой, а важным ритуальным предметом, но называть его иначе как «палка» я не собиралась. Как и дед не собирался прекращать стучать ей по моей головушке.

Я приходила в полюбившихся комбинезонах и сразу занимала первое место в рядах, аккурат напротив статуи Дракона; Аарон незыблемо вставал рядом и вычитывал долгие нотации сухим голосом по поводу манер и внешнего вида. Ибо в храм стоило входить степенно, а не влетать без молитвы. Приходить стоило в свободной белой одежде в пол, с заплетенными в волосы лентами и занимать место согласно своему статусу. Моя тушка на королевских местах его максимально бесила.

Было еще много нюансов этикета, связанного с ритуалами, которые он незыблемо выливал в свободные уши. Но больше Аарона выводили мои жалкие попытки не то что колдовать, хотя бы прочувствовать ману в себе. По его словам, за мои действия я бы давно получила плетьми на Домино за полное неуважение к божеству. Я в ответ сколдовала ему при первой возможности едва заметный, но все же поросячий хвостик.

Опустим, что эта невинная шалость вытянула всю накопленную ману и вездесущая палка один раз опустилась на мою головешку.

Мы нашли в друг друге отдушину. Впервые за время службы на Зените он нашел человека с эмоциями; впервые я нашла место, где меня ждали.

Я не собиралась подстраиваться под его стандарты, но с удовольствием помогала с уборкой храма или мелким ремонтом.

Аарон не прекращал свое «воспитание» и попытки выкинуть со святого места, но охотно рассказывал про Домино, Дракона, магию, соотношение сил во Вселенной и еще много чем, что найти в Интернете мне не представлялось возможным.

Сложно искать, когда не знаешь, что ищешь и когда информация закрыта для большей части населения Магикса.

А Магикс — это огромное измерение, состоящее из нескольких уровней и нескольких тысяч планет. Магикс — это центральная планета измерения, одно из мест, где магия бьет ключом не переставая. И чем ближе к нему, тем сильнее планеты… По крайней мере так было до предпоследней войны с Даркаром. Лет двести назад изменилось соотношение сил и теперь Зенит, находящийся на второй уровне, догнал Солярию и Эраклион по силе.

Не по влиянию, однако это уже политика, и детям в нее не лезть лучше.

В голосе служителя прорезалась сталь на втором куплете. Несмотря на преклонный возраст он пел каждую песнь согласно канонам. И меня пытался научить, но в памяти все еще алели шрамы, оставленные религиозным отцом, и спустя несколько попыток и моих истерик Аарон отвалил.

Слегка разминаю затекшую спину и скрещиваю руки в замок. Стоило подготовится заранее. За вторым куплетом следовала… эм, тишина, нарушаемая только барабаном, во время которой нельзя двигаться.

Палкой сегодня меня уже били.

Закрываю глаза и выравниваю дыхание. Слух прекращает улавливать звуки, и я сосредотачиваюсь только на дыхании и попытках нащупать ядро маны.

Прошла минута, вторая, двадцатая... Дыхание равномерно, спокойно, как и сознание. Звуки, запахи полностью исчезли, как и ориентация в пространстве. Кажется, будто я падаю, но на эту уловку сознания уже не куплюсь.

Едва заметная сфера цвета индиго в дыму. Она не холодная, не колется и сама просится в ответ, слегка согревая. Маленькая, по нему ползет легкая дымка, медленно переходящая на мои руки, обволакивающая их. Рука податливо опускается и…

-Ай!

…палка вернула меня в сознание. Потирая ушибленное место я с ненавистью уставилась на Аарона.

-Ну и какого лешего?! — Аарон морщится и поднимает меня со скамьи за ухо.

Вполне комично выглядит, мы ж с тобой почти одного роста, хоббит!

-Дрянь, сколько раз повторять что в этом месте надо молится, а не экспериментировать?! — взревела эта древняя козявка и потащила меня к выходу.

Закатываю глаза и даю себя дотащить до двери. За три щедро выделенные секунды, успеваю включить в комбинезоне грелку, еще за две вылететь во дворик храма лицом в перед. Точь-в-точь в сугроб. Как целился, снайпер недоделанный.

Единственная не задвижная дверь на Зените громко хлопает, слышу звук ключа.

— И тебе пока, старый хрыч! — спокойно кричу в единственное окно на втором этаже и легкой походкой отправляюсь домой.

Уже на улице, под покровом вечной ночи я вновь ощутила одиночество и холод.

* * *

Осознать себя в мире девочек-волшебниц… странно. Пугающе. Интригующе. Завораживающе. И ужасно. Когда в зеркале вместо себя-двадцатилетней, я нашла себя-десятилетнюю, то не сразу нашлась с ответом.

Сначала показалось, что это последствия спирта, разбавленного с водой. Потом подумала о просроченном — его же можно просрочить? — сидре.

Дерганье за волосы и пара сильных пощечин первые варианты опровергли.

Потом пришла растерянность. Происходящее плохо подходило под описание сна и больше смахивало на кошмар. Опять-таки: пара пощечин и я все еще десятилетняя, но уже с красным лицом.

Смятение переросло в панику. Снова вернуться в семью, снова терпеть бредовые идеи религиозного отца и регулярные походы в храм я была не готова. Выходом оставалось либо убиться, либо сделать ноги. Но вовремя включившийся мозг дал отсрочку от истерики, и я пошла на осмотр территории и поиск информации.

Первой жертвой пала спальня и начать стоило с компьютерного стола. В верхнем шкафчике лежали документы на имя «Катрин Фрей», с моей датой рождения и возрастом одиннадцати лет. Родилась она на Весперии, но — как гласил другой документ — имела гражданство Зенита уже год и обучалась на дому. Что там по здоровью было решено отложить на потом, отдав перспективу письму в зеленом конверте.

Справка об одобренной заявке на поступление в Высшую школу Зенита в этом году не вызвала никаких эмоций, кроме глухой боли. Само слово «школа» всполохнуло не самые приятные воспоминания и отбросив конверт, я ушла рытья в шкафу.

Шкаф, а скорее гардеробная, встроенная в стену, не дала никакой информации, кроме той, что ходят здесь черти в чем. Что-то из новой Алисы, не критично, терпимо. Среди цветастых комбинезонов скромно весел серый кофр с биркой «Ш.Ф.» и его трогать я пока не стала.

Очень странная кровать. Высокая, на тонких ножках и с непонятным нечто вместо матраса. Хотя — приземлившись для пробы — признала, что вполне мягко и удобно. Накатила усталость, я закрыла влажные глаза.

Расследование не клеилось. Информации остро не хватало. Мне снова одиннадцать, это мое тело, но не с моим именем. Я хуй пойми где, но не на Земле. А на каком-то блять Зените, какая-то нахрен Весперия, еще ебанная школа…

В дверь тихо постучали. Слезы моментально высохли. Без разрешения в комнату вошло… въехало человекоподобное нечто на колесах. Заметя меня, оно по-человечески вскинула свои руки и направилась ко мне.

Сложно сказать какую эмоцию я ощутила в тот миг. По спине прошелся табун мурашек и тело само двинулось назад, тут же уперевшись в стену. И тут это вполне себе дружелюбно выдало:

— Мисс Кэтрин, через пять минут начнется прямая трансляция Алфеи. Вы хотели посмотреть на инаугурацию будущих фей Хранительниц.

Примерно в этот момент пришло осознание. Зенит, Алфея, феи… Винкс.

— Ага, — глубокомысленно изрекаю и даю роботу за руку, как ребенка — камон, я ребенок! — проводить меня в гостиную, усадить на диван и включить телевизор.

Уже там, хрустя печеньками, до меня дошло, что отныне я персонаж детского мультика.

Как говорится, а чего добились вы?

*Гуидак — вид морских двустворчатых моллюсков из семейства Hiatellidae. Чем дольше они живут, тем больше яда накапливают в своем организме.

У меня было много вопросов, которые задавать не хотелось. Сидеть и рассуждать о иронии бытия, несправедливости или удачном стечении обстоятельств смысла я не видела. Не имея всей информации на руках, я могла только строить необоснованно сложные теории, хотя ответ мог быть простым.

Просто так получилось.

Даже неплохо, что меня закинуло именно в детский мультик. За свою жизнь я прочла уйму работ в жанре иссекай, и меня всегда удивляло некое отторжение и недовольство у героев, вызванное их новым статусом или миром. И почему-то недовольство вызывало именно нахождение в «детском» мире.

Не знаю, выбирая между миром крылатых подростков и, например, каким-нибудь средневековьем с драконами и ходячими мертвецами, логично выбрать первое.

К тому же, кто мы такие, чтобы выбирать что-то.

Я вздохнула и закрыла вкладку браузера. Почти одиннадцать лет назад пало Домино; следы младшей принцессы так и не нашли, а Дафну лишь пару лет назад официально признали мертвой. Принцесса Стелла была отправлена в «народ» для воспитания. Оперная дива Ва-Нин* мертва, информация о семье не обновлялась уже пять лет. Про Флору найти ничего не получилось. Все, что я помнила про родителей цветочной феи укладывалось в одно короткое описание, а ему соответствовала каждая вторая семья Линфеи. Такая же история была с Текной, что странно.

Просто… Я же сейчас на Зените, а она рано обнаруженный гений. Текну точно занесли в какой-нибудь реестр или она, к примеру, могла попасть на передачи или сводки новостей. Я так думала, пока не вбила ее имя в поисковик.

Имя Текны банально не искалось. Либо выскакивали феи технологий, либо ученые, но никак не моя любимица. Даже сделав запрос конкретнее, найти ее следы в сети не вышло. А еще семью Текну не сильно упоминали в сериале. Стройся эта реальность по комиксам, найти ее было также просто как Стеллу.

Увы и ах, подавляющая часть населения Зенита работает механиками и учеными.

Фотография Лейлы висела на сайте королевской семьи Андросса, но на этом ее упоминание в сети заканчивалось.

Интереса ради, я залезла на сайт Эраклиона. И вылезла ни с чем. Ни фотографий, ни того, чем занят будущий монарх. Сайт Солярии на фоне своих собратьев выделялся сильно; постоянно публиковались фотографии королевской четы, их цитаты и банальные мысли, мелькала Стелла со своими достижениями. Редко, но мелькала.

Интересно, она редко появляется потому что ее личные границы уважают и пытаются защитить, или Стелла не дотягивает до звания «идеальной принцессы»?

По запросу «планета Земля» вылезали одни ужастики про страшных колдунов, которые отберут крылья и жизнь. Я смогла найти историю земных фей в кратком пересказе и несколько дорогих учебников. Все. Пересказ словно писала сама Фарагонда или зачитывала по нему. Жили, дружили, пришли злые дядьки и теперь Тир Нан Ог ждет свою спасительницу.

Вообще вся ситуация с Землей вызывала у меня сильные подозрения. Для планеты, отпавшей чуть больше ста лет назад, она имела скудный набор информации. Да, она упоминалась на некоторых королевских сайтах, Солярия привет, но найти информацию в сети было почти нереально.

Нужно поискать в библиотеках бумажные издания учебников истории. А то я так до теорий заговора дойду.

А теории заговора это плохо. Они замыливают глаза…

Глаза нещадно слипались, но возбужденный мозг работал на полную катушку. Я слышала сильный стук сердца и не могла не радоваться.

Я была большая молодец. Ох, какая я молодец. И примерный возраст героев выяснила и нашла большую часть компашки. Осталось только понять, что такое Высшая школа Зенита и как можно попасть в Алфею. В каноне никак не упоминались ни экзамены, ни практические задачи для поступления. Что-то на подобии практики при поступлении точно должна быть.

Алфея специализируется на подготовке фей хранительниц. Будет странно, что отбор пройдет пускай и умная, но магически не одаренная девушка. Может им измеряют уровень магической силы? Или они должны уже уметь трансформироваться в базовое превращение? Второе звучит реальнее, та же Стелла с первой серии в блестящих шортах разгуливает…

А точно, она ведь второгодка. Надо в Интернете глянуть.

Я с грустью посмотрела с кровати на стол. Телефон остался на зарядке, а тащиться обратно за стул. Садиться. Ох не, лучше потом.

Решительно поворачиваюсь спиной и закрываю глаза…

…интересно, а я магически одаренная девушка?

Да что такое.

Подтягиваю к себе одеяло и на мгновение задумываюсь.

Мозги есть, можно притвориться умной, а вот магический дар… По всем штампам иссекаев попаданцы обычно владеют какой-то невбееной силой или полные ноль. Есть ещё третий маршрут: беспонтовый навык или дар, который оборачивается невероятной силой. Почти как в первом варианте, но герою нужно применить мозги.

Хм, насколько этично думать, что этот мир картонная болванка, в которой штампы будут реализованы все до одного?

Если этот мир и впрямь картонный, то все люди не более, чем нпс. Это прекрасно: так намного проще придерживаться канона и просто наблюдать в первом ряду за спектаклем.

Это ужасно. Я сойду с ума от скуки и отсутствия живого общения. Прожить жизнь в окружении нпс врагу не пожелаешь. Себе любимому особенно…

И когда я усну?

* * *

Меня разбудил тихий скрип колесиков. Холодная механическая рука надавила мне на плечо, и я послушно отодрала голову от подушки.

Еще бы делать это не послушно. Когда холодным жужжащим голосом произносят прямо над головой:

— Мисс Кэтрин, — сопротивляться чему-либо страшно. Я покивала, сверкая красными глазами. По ощущениям, спала я меньше часа.

За вчерашний день роботизированная нянька не предприняли никакой попытки причинить вред этой маленькой тушки. Она просто находилась постоянно за моей спиной, удалившись только на ночь. И вот такого незримого давления с постоянно повторяющимся:

— Мисс Кэтрин, я приготовила завтрак. Пройдемте в душ и в столовую, — вполне хватало.

На груди у робота гордо болталась небольшая металлическая пластина. Пятиминутная расшифровка символов на ней дала мне понять, что с зенитским, надеюсь это не он, у меня все плохо, и что робота можно называть «Джесси» по единственным буквам, которые не стерлись от времени.

Джесси берет меня за руку и тащит к шкафу переодеваться — вчера мисс Кэтрин разрешили в качестве исключения выйти из своей обители в неподобающем виде. Я закатываю глаза и рукой отгоняю робота. Чего-чего, а вот одевать себя я не позволю. Джесси недовольно жужжит, но комбинезон отпускает и даже поворачивает голову на сто восемьдесят градусов.

Довольно улыбаюсь. Один-ноль в пользу человека. Вчерашняя истерика в душе пошла нашим отношениям и моей гордости на пользу.

Меня все ещё тащат за руку из комнаты, все ещё поджидают у двери и выдают столовые приборы строго под надзором, однако, я верю, что скоро добьюсь самостоятельности.

Либо как взрослый, либо истериками.

Вся эта лихорадочная пляски вокруг моей безопасности выглядит очень странно и я задаю терзающий меня вопрос:

— Джесси… Не вскидывай так руки, пожалуйста, у меня сердце колит. Скажи, я ментально здоровый человек?

Робот замирает и через секунду кивает:

— Данные медицинского исследования месячной давности подтверждают ваше психически стабильное состояние. Ваше физическое состояние так же находится в состоянии нормы здорового человека.

— Ммм, а я пыталась с собой когда-то что-то сделать? Что-то плохое? — Джесси отрицательно замотала головой, и только я успела успокоится и выдохнуть, как она внезапно прожжужала.

— Информация засекречена по требованию вашей матери.

— А почему она потребовала засекретить? — язык запинается на каждом слове, и мне почти физически больно. Где моя прекрасная ораторская дикция, поставленная таким трудом?

Джесси замолчала и отвернула от меня голову. Вполне ожидаемо, что приказы взрослого будут в приоритете, но попробовать стоило. Что там с матерью? Я задумалась. Вчерашний день прошел как в бреду, в исследовании квартиры. И я не наткнулась на вещи взрослых людей. Мама Кэтрин живет отдельно? Может Кэтрин внебрачная дочь и ее убрали с глаз долой? Немного веет сюжетами седзе манг.

Залезть бы в документы… Взгляд упал на отвернувшуюся няньку. После вчерашнего она извлекла все документы и куда-то убрала. Ее напугала моя истерика? Или Кэтрин их втихую хранила?

Мне нужны мои документы.

— Джесси, — с медом в голосе пропела я, — а что со школой? Учебный год скоро…

Надеюсь, письма они отсылают незадолго до начала учебного года. Прогореть на такой ерунде не хотелось. Не думаю, что роботу хватит мозгов вычислить подменыша, а доложить матери о неадекватном поведении — вполне реальная опасность.

— Письмо из Высшей школы Зенита с паролем от личного кабинета, — во мне вспыхнула надежда. В моем плане было проследить за роботом до тайника, а после потихоньку таскать документы пока она на зарядке.

Вот только мои планы жестоко растоптали.

Створки на груди Джесси распахнулись. Ее рука нырнула куда-то вглубь себя. Ахуев, я во все глаза уставилась на это зрелище, продолжавшееся недолго. Пять секунд спустя на стол передо мной приземлился конверт.

Створки захлопнулись.

Блять.

Банка ржавая, это война.

— Мне скучно, — я скорчила самое траурное выражение лица и щенячьими глазами посмотрела на Джесси. — Мы можем пойти погулять? Карантин сняли.

Бездушные глаза робота обдумывали мою просьбу, пока я торопливо дохлебывала суп. Давить на жалость роботу идея, откровенно говоря, тупая, но почему-то мне казалось, что эта покрышка может в эмпатию.

Не могу сказать точно, почему так казалось. Возможно, наконец-то пробудилась женская интуиция. Возможно, за неделю я успела сойти с ума в четырех стенах.

Интернет сильно помогал не впадать в апатию. Я мысленно улыбалась, вспоминая сколько информации о магическом мире успела найти и усвоить, и в голос стонала от осознания, сколько еще усвоено не было. А ведь еще надо знать события на текущий момент! Что именно я ем, что сейчас слушают и смотрят, как называются окружающие меня предметы…

Джесси в такие моменты обычно тихонько наливала мне кружку какао и ставила перед носом с печеньками.

До начала учебного года оставалось три дня. Семьдесят два часа, чтобы успеть притереться в этом мире и перестать выглядеть, как Маугли.

Я уже добровольно готовилась похоронить себя под учебниками с телефоном в обнимку, пока вчера случайно не бросила взгляд на окно.

И не прилипла к нему часа на четыре точно.

Впервые с момента моего появления здесь вьюга за окном рассеялась, открывая вид на город с высоты птичьего полета. На горящий огнями Зенит степенно опадал снег. Город молча стоял под проекцией полной луны, защищенный и безопасный, даруя гармонию и единение с ним.

Авария, произошедшая неделю назад за барьером, вынудила Академию поспешно увеличить мощность силового поля и временно максимально понизить температуру.

Узнала я об этом вечером второго дня. Когда местный аналог «спокойно ночи, малыши», прервал очень красивый мужчина средних лет. Глубокий голос с хрипотцой сообщил о продлении домашних посиделок, пожелал всем спокойной ночи и удалился, оставив меня наедине с маскотами, напоминающих телепузиков.

Нет-нет, ситуацию за окном я еще в первый день увидела. Все не совсем плохо с моим внимаем. Значения не придала, а кто бы придал на моем месте? Полярная ночь и все такое… Эта непогода на совсем другие мысли наталкивает так-то.

У них Интернет магический, или как он работал при таком пиздеце за окном?

— Дыхание свежим воздухом улучшает мозговое кровообращение, улучшает аппетит, — прервала мои мысли Джесси. Я утвердительно кивала на каждую ее фразу, продолжая корчить лицо. — Мисс, у вас констипация?

Что?..

— Замедленная дефекация, — ко мне услужливо пододвинули стаканчик с шоколадным мороженным. М-м, в тебя точно загрузили несмешной юмор.

— Все нормально, — буркаю в ответ и отправляю в рот ложку вкусняшки. — Я могу пойти погулять? Карантин сняли, ножки размять охота.

Глаза Джесси возмущенно начинают крутится, а я просто отправляю в рот еще мороженного и удовлетворенно мычу. Шоколад восхитительный. Эта амброзия хоть немного отвлекает от мыслей, что я очеловечиваю эту консервную банку.

Всю жизнь считала себя интровертом, а сейчас придаю эмоциональный окрас действиям робота, потому что одиноко. Дожила. Осталось только начать вести беседы с тостером или холодильником. А потом покрасить волосы в красный, заполонить квартиру лягушками и найти четверку боевых девиц в команду.

— Я подготовлю одежду, — наконец решает она и неспешно покидает кухню, оставляя меня одну. Чего никогда не делала с Кэтрин.

Кэтрин редко покидала свою комнату. Ее мало, что интересовало, даже она сама. Джесси поэтому и таскала ее по всей квартире, купала и выдавала столовые приборы под приглядом. Утверждать, что у девочки присутствовали проблемы с менталкой, я не хотела. Отрицать их также не могла.

Она снилась мне третью ночь. Девочка с пустыми светло-розовыми глазами. Странная маленькая девочка. Девочка, единственным желанием которой, было посмотреть на выпускной фей.

Не получилось. Она так долго ждала этого, с такой надеждой засыпала той ночью.

Эти воспоминания били под дых мою воспитанную в принципах самобичевания душу. Ладно я померла из-за алкогольного отравления, как эта кроха умерла?

А умерла ли? Могут две души существовать в одном теле? «Чистое» тело, логически размышляя, не может содержать в себе никаких воспоминаний. А мне, как минимум, перешло знание двух языков и немного личных воспоминаний. Могла ли ее душа еще находится в своем теле и просто заглушаться моей, более сильной из-за возраста?

Все так хорошо и просто шло…

Джесси возвращается минут через десять, и застает меня нервно цедящую молоко через трубочку. Меня сканируют уже взглядом, а не обыском, на наличие травм и посторонних предметов в руках, и я чувствую себя настоящим победителем по жизни и гением тактики.

Долгие четыре дня я часами торчала на кухне и помогала ей с уборкой. Не думала, что это ведерко настолько быстро привыкнет ко мне здесь.

Я думала на усыпление ее бдительности уйдет месяца два.

Уборка проходит в полной тишине. Я вытираю стол и медленно передвигаюсь к Джесси, моющей посуду. Она не оборачивается на меня, как пару дней назад, а дистанционно открывает нужную выдвижную полку.

* * *

Роботы модели GSS — вставьте еще букв двадцать — очень старые и ныне не используемые. Оно и понятно, слишком специфичны и малофункциональны они были. Особой их чертой являлся слабый аккумулятор, который сгорал при малейшем несоблюдении правил использования.

Правил было два.

Не ставить на зарядку, пока аккумулятор не разряжен под ноль; не снимать с зарядки, пока аккумулятор не заряжен на сто процентов.

Очень простые правила. Однако, коллекционеры все равно умудрялись их нарушать, а после искали замену своим экспонатам, предлагая неплохую цену на сайтах магазинов бэушных товаров.

Нет, стоп. Называть «бэушными» то, за что готовы отвалить несколько годовых зарплат среднестатического работяги, неприлично.

Дракон, спасибо некоторым усатым дедушкам, описывающим и показывающим наглядно как нужно чистить эти модели.

Рабочий день Джесси начинался в шесть утра и заканчивался ровно в десять вечера. В девять меня укладывали спать, а через час она сама скрипела в свою коморку на кухне и отрубалась до нового рабочего дня.

На всякий случай я выждала час, перед тем как пойти к ней. Вытаскивать ее из коморки или укладывать на спину я не решилась. Слишком тяжелая. Взяв в столовой стул и уместив на него телефон с включенным фонариком, я с кряхтением присела перед сгорбившийся фигурой и медленно вставила в скважину между створками нож для масла.

Тихий скрип слегка ржавых шестеренок был мне ответом.

Одна из створок поддалась, слегка открывшись. Перехватив нож по другому, я поддела створку и приподняла ее еще на немного.

Нужная мне папка сама упала в просунутую руку.

Сфотографировав каждый документ и справку, я медленно всовываю папку и прижимаю створку до отчетливого щелчка.

Мне не в феи, а в шпионы готовится нужно. Кому нужны блестящие костюмы, когда можно залезть в спандекс и радоваться жизни?

Тихо хмыкаю и довольно возвращаюсь в спальню. После завтрака нужно будет обязательно вернуть нож. На обед Джесси обещала бутерброды с джемом.

Я лезу под одеяло и с тихим вздохом открываю первую фотографию из личного дела.

Кэтрин Фрей. Девочка, которая так на меня одновременно похожа и нет.

Те же светло-русые волосы, черты лица. Знакомая улыбка и родная россыпь веснушек под чужими глазами. Светло-розовыми с красным узором у зрачка глазами вместо моих серо-голубых.

"Кэтрин Фрей;

Статус магического ядра: непробужденное (высокий шанс пробуждения);

Состояние магического ядра: стабильное;

Класс магии: ментальная;

Подкласс магии: не определен;

Цвет ауры: не определен;

Вектор магии: нейтральный"

Состояние магического ядра Кэтрин Фрей не подлежит полному анализу в виду его неактивности. Повторить осмотр через шесть месяцев, или раньше, при первых признаках пробуждения.

Осмотр провел доктор Лицца".

Нормально провел, почти ничего не написал.

Осмотр проходил в сто двадцать шестой больнице. Значит, я к ней прикреплена и значит потом опять к этому доктору Лицца.

К моему сожалению, в документах найти какие-либо упоминания о матери Кэти я не смогла. Везде стояла ее печать со странной загогулиной, и на этом ее присутствие в жизни дочери заканчивалось.

У девочки была наследственная анемия и проблемы, ха, со спиной. Врожденный сколиоз нашел меня и в этом, казалось, идеальном мире. Самое забавное, что причина его наличия у нас совпадала.

У Кэти хотя бы заметили раньше и смогли снизить его последствия, но все же... Серьезно, больная спина и в этом мире? Мне надо было сразу в Раю перерождаться или что?

Так же высокая вероятность снижения зрения в подростковом возрасте, опять привет из прошлой жизни.

Надо поискать, что там по анемии... Завтра поискать.

Я по кругу пролистывала фотографии еще минут сорок. Ничего важного, как казалось, в них не было.

Насколько адекватно скидывать воспитание ребенка на робота? Как же хочется матом наорать на горе родителей. В той жизни у меня были братья и сестры, не замена взрослым само собой, а вот у Кэти только Джесси.

Джесси милейшая, страшная временами правда, тем не менее, она же не может дать эмоций ребенку. Она просто не способна на это.

Я очень надеюсь, что Джесси имеет связь с ее опекунами. И что она доложит о моем изменившемся в корне поведении. Если это не привлечет их внимание, я...

Я отложила телефон и осторожно обняла себя руками. Если Кэти и находилась где-то внутри меня еще живая, ее стоило как-то достать. Если переселение душ возможно, какова вероятность удачно переселить меня или ее в другое тело? Создать что-то на подобии гомункула. Алхимия вроде как преподается в Алфеи.

Алфея. Я закрыла глаза и глубоко задумалась. Богатейшая библиотека редких и запретных книг, высокий статус после окончания и гарантированное высокооплачиваемое место работы.

Если Кэти еще жива, если ее можно вытащить, я сделаю это.

Если она мертва и это просто остатки ее души, так тому быть.

Я хотя бы попробую.

Я не брошу этого ребенка, как это сделали остальные.

Зенит место интересное. Планета средних размеров, затерявшаяся на самой границе Магикса. Без планет-спутников, как те же Домино или Солярия, без кольца астероидов, богатых на минералы, как Эраклион. Зенит не Линфея с ее богатейшей флорой и фауной, не Эсперио или Релакс с их теплым и мягким климатом.

Зенит походил на косо-криво склеенную подделку. Долгое время считалось, что планета не обитаема. И понятно почему. Глупо надеяться, что планета, на которой цунами это типичный вторник, а тайфуны длятся по полугоду, что-то может выжить.

Жизнь на Зените зародилась у Камня. Камень стабилизировал и укрывал защитным барьером пространство вокруг себя. Первые люди столетия приносили ему кровавые жертвы, пока однажды с ним на контакт не смогла выйти первая фея Зенита. Именно с этого момента началось становление Зенита как самостоятельной планеты.

Я глянула на иллюстрацию с феей возделывающей руки на фоне Камня. К ее ногам благоговейно припали соплеменники, а по левую руку занес клинок старый жрец в окровавленных белых одеяниях. Первая фея была безжалостно зарезана своим отцом, а ее кровью насильно напоили нескольких сирот. Тут мнение историков расходилось, поскольку большая часть фресок погибла во время Последней катастрофы. Кто-то считал, что сироты стали приемниками сил феи и именно от них пошли феи технологий.

Другая теория гласила, что выпив крови, сироты взяли на себя грех убийства, и, чтобы его смыть, добровольно принесли себя в жертву Камню. Камень впитал их жертву и с тех пор больше не говорил со своими последователями.

Я захлопнула учебник и задумчиво постучала по корешку. История Зенита… кровавая. Неожиданно, учитывая, что это вселенная по детскому мультику. Я сильно не вчитывалась, но там также мелькал инцест у первых фей и королей, несколько революций с полной и безжалостной сменой власти и гражданская война, отгремевшая в прошлом веке.

Я словно в историю своего мира влезла. Такой обман ожиданий, если честно. Я ждала красивой сказки о добре и зле, а что-то пошло не так и в меня кинули реализм.

Неприятненько. А можно меня в более канонный мир сунуть было?

Убираю учебник в рюкзак и устало разваливаюсь на заднем сиденье машины. В окно смотреть я уже устала, учебники просмотрела, с водителем не поболтаешь. Робот не реагировал на мои слова и просьбы, лишь изредка сканируя салон.

Высшая школа находилась в восточной части Зенита в то время как я жила в западной. А Зенит — в смысле столица, а не планета — своими масштабами напоминал какую-нибудь маленькую страну Западной Европы. Везти меня через центр смысла не было, о чем и сообщил шофер, выезжая на объездную скоростную трассу.

В общей сложности, дорога должна была занять около часа. На двадцатой я уже растеряла те крупицы желания учится в Высшей школе, которые смогла наскрести за вчера.

Меня слегка укачивало с непривычки, но особо сильных рвотных позывов не предвиделось. Дракон, спасибо, что у Кэтрин крепкий вестибулярный аппарат. Первый учебный день стал бы очень веселым, блевани я в этой машинке.

— Мы прибудем через двадцать пять минут, — сворачивая обратно в город, объявил почти человеческим голосом водитель. — Не забывайте свои вещи в салоне и запомните номер машины при выходе.

Да-да, ты уже говорил.

Я с интересом посмотрела в окошко. Восточная часть разительно отличалась от Западной. Я жила среди жилых многоэтажек, в котором в основном селились легальные мигранты и средний класс Зенита. Здесь же раскинулись университеты с кампусами, филиал Академии, лаборатории и экспериментальные полигоны.

Ну и конечно Высшая школа. Мы въехали на ее территорию, и я сполна оценила фантазию архитекторов.

Кубический стиль.

Хуета.

Машина тормозит у одного из корпусов, дверца с моей стороны открывается. Хватаю рюкзак с сиденья, на прощание отсалютовав усатому роботу:

— Живы будем, свидимся.

У первого корпуса оживленно. Снуют ребята постарше, скромно болтаются первокурсники, к ним иногда вылезают их родители, что-то говорят и тут же исчезают в толпе.

Вся эта чехарда до безумия напоминала первый день в университете. Возможно, я слишком привыкла к белым бантикам и вышагивающим детям…

Осматриваюсь и наконец нахожу человека из своего класса. Высокая девочка с ярко-рыжими волосами и янтарными глазами стояла в сторонке, гордо сложив руки на груди.

Как ее там? Исса.? Вчерашний видео-созвон с классом не оставил каких-то ярких впечатлений, чтобы запоминать каждого.

Исса замечает меня и подзывает к себе.

— Фрей, остальных не видела? — вскидываю бровь на повелительный тон. Это какая-то базовая настройка всех старост? — Зида и Зео тут. Остальные, как я понимаю, ответственностью не страдают.

Зида и Зеро… Я прищурила глаза, пытаясь примерно вспомнить их. Вроде это мальчики, но не уверена. Большая часть имен гендерно-нейтральные и без контекста сложно. В письменной речи помогают артикли, в устной же мрак еще тот.

Еще эта отличительная черта Зенита — контрастная внешность. Белая кожа и какая-то вырвиглазная шевелюра. Запоминать по внешности совсем не вариант.

— Наконец-то, — едко цедит Исса. Из толпы нам активно махал смуглый парниша. — Эти тупые приезжие совсем не умеют вести себя в обществе.

Я подавилась зевком.

Исса нервно теребила подол юбки, выискивая потеряшек в толпе чуть не плача. Недавняя находка не спешила подходить к нам, беседуя с родителями. До начала церемонии открытия оставалось пятнадцать минут.

Одноклассники не спешили стекаться к старосте. Староста нервничала и тихо цедила проклятья. Я зевала.

— Исса, да забей ты, — глотаю зевок и тыкаю пальцем ей под ребро. — Они не тупые, с картой сверятся, до зала дойдут. Места подписаны. Не дойдут по стрелочке, значит не очень и умные.

Исса все еще высматривает наших коллег, но уже не так активно. На меня косят взгляд, и почти слышу, как крутятся шестеренки в чужой голове. Понимая, что бастион почти пал, елейно продолжаю:

— Стоять в толпе нет смысла. Они могут чисто из вредности к нам не подходить. Возможно, кто-то болтает с друзьями, кто-то уже сидит на местах и ждет остальных, — осторожно беру Иссу за запястье и тяну ее ко входу в корпус.

Маленькая девочка, которую столкнули с суровыми реалиями старост. Эти наивные ангелочки всегда так надеются на адекватность других. Хвала Дракону, меня эта неблагодарная должность обходит стороной уже во второй раз.

Уже в корпусе она выхватывает свою руку и потирает запястье, недовольно зыркая на меня. Она что-то неразборчиво бурчит себе под нос и вырывается вперед.

— Как думаешь, почему форма такая странная? — ага, так я ее отпустила. Легко нагоняю ребенка и равняюсь с ней.

Исса кривит рот, но ничего не говорит. По глазам вижу, ее тоже мучил этот вопрос. На Зените предпочитали закрытые комбинезоны из невесомого материла, ощущавшиеся второй кожей на теле. Джесси долго и в красках расписывала какой он распрекрасный. Не мнется, не задерживает на себе запахи и вообще лучшее изобретение Зенита.

К распрекрасному изобретению я привыкала до сих пор. И патетично шутила несмешные шутки про голого короля.

Хотя, почему не смешные? Джесси смеялась над каждой.

Форма по какой-то причине шилась из обычной ткани. И, кажется, это был дешевый синтетик или что-то такое же неприятное. Исса постоянно чесала свои покрасневшие шею и руки и уже успела немного вспотеть, что на Зените очень сложно сделать.

То есть, организовать личный автомобиль для детей из неполных семей они могут, а найти адекватного поставщика ткани нет?

В зрительном зале мы находим шесть наших потеряшек. Исса осматривает каждого сверху до низу и разочарованно хмурила брови. В ней явно умирала великая актриса.

— В инструкции было сказано собраться у старосты и идти всем классом, — она горько улыбнулась. — Мы действительно отребье.

Ебать ты слова знаешь.

Исса с видом великомученицы скромно присела на краешек своего кресла и полностью сосредоточилась на сцене. Несколько ребят вопросительно посмотрели на меня, ожидая разъяснений, другие спокойно уткнулись в телефоны. Пожимаю плечами и падаю на свое место.

Мне в жизни своих драм хватало с головой, чтобы еще лезть в игры старосты.

Зрительный зал постепенно заполнялся людьми. В первые ряды важно садились взрослые в черных комбинезонах с характерным символом на груди — перевернутым треугольником со знаком бесконечности в центре. Я видела классы А и В, преподавательский состав в неполном составе и директрису, о чем-то разговаривавшей с одним из особых гостей.

Текны нет. Повторно пробегаю глазами по башкам гостей и задерживаюсь на А классе. Зеленая башка, розовая башка… Текны нет.

Я думала, великий гений Текна не могла не поступить в элитное учебное заведение своей планеты…

— Успел! — на соседнее кресло бухается смуглый парниша со двора. — Я думал опоздаю. Все коридоры одинаковые, представляешь?! Еле нашел вас, — с отдышкой выговаривает он почему-то мне и самодовольно улыбается.

— Пизда тебе, ребенок.

Исса, еще на первом слове повернувшаяся к нам, очень выразительно смотрела на блудного одноклассника.

— Маршрут загружен в наш личный компьютер, — с ядом в голосе выплюнула она. — Будь добр, используй мозги хоть иногда.

— А что такое «пизда»? — девочка с красными волосами осторожно подергала меня за рукав пиджака. — Я такое слово в общем языке не слышала.

Фиолетовые глаза наивно и по-детски смотрели в мои бессовестные. Задорно улыбаюсь и прикладываю указательный палец к губам:

— Это секрет. Очень большой секрет, — девочка серьезно кивает и повторяет мой жест. — Потом как-нибудь расскажу.

— Я запомню. Электра, — мне робко тянут ладошку, которую я с удовольствием пожимаю.

— Кэтрин.

— Я помню. Кэтрин Фрей. Ты и Шиша не с Зенита, — Электра смотрит внимательно и настороженно, сильнее сжимая хватку. — Откуда ты? Нет-нет, — мое лицо вытягивается, и Электра поспешно мотает головой, — ты не подумай. Отец часто берет меня в командировки на другие планеты. Мне просто интересно.

— Ну… На Зените я уже год живу, а родилась на Весперии.

— Прости, — Электра виновато опускает голову. — Я не знала… Не стоило спрашивать. Папа предупреждал, что так себя вести не вежливо, а я… Прости.

— Да забей, — сконфуженно отдергиваю руку и слегка потираю запястье. Форма начала раздражать кожу.

Интернет Зенита оказался не настолько обширным, как мне показалось изначально. Немного пошуршав в нем, я поняла, что большая часть планет либо отсутствует в свободном доступе, либо по ней минимум информации. Откопать что-то по той же Омеге не вышло, а про Весперию нашлось буквально пару строк. «Весперия. Планета-спутник Домино. Закрыта для посещения по причине внутренней гражданской войны» и на этом актуальная информация в сети заканчивалась. Чую, придется рыть в поисках учебников по истории Домино. Ее же планета-спутник.

В зале наконец-то гаснет свет и на сцену поднимается высокая худощавая женщина, обтянутая в футуристичное платье. На ее лысой голове выбиты руны Зенита, а глаза спрятаны под широкие черные очки. Несколько человек, сидящих в первом ряду, не могут сдержать эмоций. Они в мгновение вскакивают, громко аплодируя.

Электра тихо вскрикивает и прижимает руки к груди. Сидящие рядышком одноклассники не менее бурно выражают восторг. Я стараюсь не отставать от общей публики и активно отбиваю ритм ладонями.

Смуглый парниша, Шиша, тихо цокает и съезжает по спинке кресла.

— Какие довольные, — от его былой энергичности не остается и следа. Сейчас он больше похож на Иссу, но, на его счастье, дети слишком увлечены происходящим на сцене.

Директриса поднимает правую руку, и зал, как по команде, замолкает.

— Я не люблю длинные речи, однако вы все так долго ждали этого дня. Поэтому, немного увеличу речь. В этом году набор очень сильный. Распределять по классам было очень сложно, — она тихо неестественно смеется. Голос у директрисы вкрадчивый и низкий. — Дети будущее Зенита, а все дети, находящиеся здесь, непременно сделают это будущее еще прекраснее. Они умны, сильны духом и готовы учится. Мы лишь готовы им дать знания и поддержку как наставники. Высшая школа Зенита, — ее губы растянулись в усмешке, — научит вас, наше будущее, преодолевать жизненные трудности. Маленькие и большие, незаметные и явные. Ваша тренировка воли уже началась. Я, директриса Сину, рада поприветствовать каждого в стенах своей школы. Да будет ваш путь полон знаний.

Тело нещадно чесалась. Электра до крови расцарапала руку, Шиша дергал ногами, и я видела покрасневшую шею Иссы. В такой ужасной ткани я уже ванговала себе проблемы с прыщами и другие маленькие радости, начинавшиеся с вонючего пота.

Наша тренировка началась.

— Твое поведение недопустимо.

Отрываю взгляд от учебника и вопросительно смотрю на застывшего с тряпкой Аарона. Картина согнувшегося в три погибели дряхлого старика могла любого разжалобить даже самого черствого человека, однако за свою жалость каждый бы получил грязной тряпкой по лицу.

Как я например. Больше таких ошибок я не совершала. И чего он придрался? Сижу себе тихонько, книжку почитываю. Даже телефон убрала куда подальше. Сильно не выебывалась. Да я сегодня образец для подражания!

— Я думала мы уже прошли этот этап. Мне нравится сидеть здесь. И я буду сидеть здесь, — тыкаю пальцами на лавку. Других идей чего это он решил поучать меня не было. Может ему не нравится как я сижу?

Дед тяжело вздохнул и с тихой мольбой возвел глаза к потолку. Точно спрашивает, за какие такие грехи ему на голову упала. Честно, его привычка драматизировать каждое мое действие уже подбешивало. На Домино все такие припадочные или мне достался интересный экземпляр?

— Я про твое поведение в школе, — как маленькому ребенку начал выговаривать он.

Аарон, которого в прицнипе ничего кроме своего храма и Домино не волнует, поднял стороннюю тему? Завтра что, зенитцы своего короля теплой и светлой любовью полюбят?

— Ты относишься к одноклассникам как к вещам, — он начал нервно наматывать круги у алтаря. Что-то деду плохо. — Не хочешь с ними дружить от чистого сердца, зато в наглую используешь! — он останавливается и кивает на книгу в моих руках.

«История Солярии: от первой звезды до короля Леона Ясного», добровольно одолженная мне Электрой, кажется стала последней каплей в чаше терпения Аарона. Он и раньше возмущенно пыхтел себе под нос, видя книги. Отец Электры, имеющий богатую библиотеку, сейчас отсутствовал и наверняка не знал, что его дорогая дочурка таскает семейные сокровища кому-то постороннему.

Книги были напечатаны в твердой обложке. Хорошие стойкие чернила, белые плотные листы и разнообразные виньетки. Все они выпускались редкими премиальными изданиями с комментариями авторов, различных ученых и историков и точно не могли попасть в руки маленькой девчонки. Слишком дорогое удовольствие.

Знания в Магиксе вообще стоили дорого. А еще большая их часть была недоступна основной массе населения — они либо преподавались в самых передовых школах измерения, по типу Алфеи или Облачной Башни, либо передавались внутри семьи, либо стоило баснословные деньги. Конечно, были библиотеки, но и в них существовали «закрытые секции», в которые без специального направления не пройти.

Свое направление я долго — целых пять дней! — выпрашивала у Аарона. Мне позарез нужны были книги про магию второго продвинутого уровня. Ничего криминального, простое желание сделать свою школьную форму более носибельной.

Разрешение верховного жреца храма Дракона вызвало смех и пренебрежительные взгляды работников библиотеки, но в секцию меня впустили.

— Я же не заставляю Электру таскать мне их, — пожимаю плечами под осуждающим взглядом. Еще этот непонятный спич про «не хочу дружить». Один раз вскользь упоминала, как это удобно иметь такую подругу. Чертов старикашка, на совесть доводить будет. — Мне с ними просто скучно. Они же дети!

Изначально мне и правда казалось, что ученики Высшей школы Зенита не могут быть обычными детьми, но они оказались ими. Наглыми, вредными, да умными, но наивными до ужаса.

А еще злыми. Куда злее обычных детей. На Зените не поощрялось открытое проявление чувств и детвора медленно сходила с ума, пережевывая их внутри себя и выплескивая остатки на других.

Когда на второй день я обнаружила Шишу, избитого на заднем дворе корпуса нашими одноклассниками, какая-то симпатия к ним испарилась. На Зените до ужаса ненавидели «чужаков», к которым как бы и я относилась, и тупые учителя смотрели сквозь пальцы на все издевательства детей.

Еще ставки наверное делали. Не знаю на кого рассчитывался план обучения, но даже у меня к концу месяца начал подтекать чердак. Все обучение по сути походило на одну большую психологическую пытку с элементами выживания. Голодные игры не иначе.

Аарон долго молчит. Потускневшие серые глаза не сводят с меня внимательного тяжелого взгляда. Сегодня он на удивление спокоен: палка убрана в кофр, лекции про внешний вид не последовало с моих приходом. Он знает про мою жизнь многое, если все. Я как-то не задумывалась и при каждой встрече вывалила каждое событие, произошедшее со мной в минуты нашей разлуки. Очевидно, мне стоит больше фильтровать речь; он открывает рот и строго произносит:

— У Электры через два дня день рождение так? — он поворачивается ко мне спиной, складывая руки перед собой. — Если ты не пойдешь туда, не окажешь ответное внимание и дружбу, сюда можешь больше не приходить.

Аарон не сказал «проваливай сейчас же», но что-то такое повисло в воздухе. Грустно вздыхаю и осторожно убираю книгу в рюкзак. И чего он так занялся моим поведением вне храма? Дел у него других нет?

Я выскальзываю за дверь и ловлю краем уха начало молитвы. Не могу сдержать нервного хихиканья — слова я разбирала через раз, но вот «гармонию» и «разум» могла в пьяном бреду правильно выговорить.

Мирно падающей снег, сверкающие огни центрального района… Надо завтра подумать в чем идти на праздник.

* * *

На Зените не сильно жалуют чужаков. Вот от слова совсем. Давнишняя вражда, вызванная высокомерием других планет и огромной гордыни самих зенитцев. Ни тех, ни других оправдывать я не собиралась, все же почти второй век Зенит ни с кем не ведет войну и хорошо себя чувствует на политической арене, изредка гавкаясь только с Линфеей.

Но там свои, связанные с природой, терки.

Дети в выражениях, в отличии от своих родителей, не стеснялись. Свято убеждена, что отношение к «чужакам» они выносят из семьи, просто не контролируют это в общении.

Именно поэтому я почти сразу угодила в компанию к Шише и Электре. Могла бы жить и спокойно учиться, но нет. Моя фееричная прогулка со старостой, давшая негласное не прикосновение, разбилась о глупую попытку помочь избитому мальчишке.

Наша троица сильно выделялась на фоне класса. У Шиши смуглая кожа, кучерявые шоколадные волосы и бездонные синие глаза. Он слишком громкий, временами тупит как самый обычный ребенок, а еще обожает находить приключение на пятую точку. У него какая-то личная неприязнь к директрисе, которую этот болван признавал и показывал в открытую. Зная, какую насколько сильную любовь испытывает к ней вся научная элита Зенита, я бы на его месте молчала.

Электра же росла за пределами планеты, вдали от ее традиций, этикета и обычаев. Внешне она сходила за свою, а потом открывала рот. На ее месте, я бы тоже почаще молчала. Электра не фильтровала речь почаще меня, приправляя ее активной мимикой и жестикуляцией. С Шишей ее сближал вечный двигатель вместо седалища и богатая фантазия.

Шиша и Электра объективно опережали по умственному развитию всех знакомых мне детей из прошлой жизни. И все же с ними мне было скучно. Я планировала, что через годика три-четыре зудящее чувство скуки пройдет, и сблизиться с ними, если мы раньше связь не потеряем, будет даже интересно.

Вот только мелкотня решила взять меня в оборот здесь и сейчас. Меня встречали перед уроками, провожали к машине после. На переменах слаженный дуэт не отлипал от меня, а уже дома строчил километровые сообщения. Я просыпалась под пиликанье телефона и засыпала под него.

Я банально устала от них. Аарон зря давил на мою совесть: общаться с малышней я думала и дальше, но быть к ним более открытой не собиралась. Детишки немного разбавляли монотонность дня. Пускай общаться с ними все еще не интересно, вот только их общение дает слишком много плюшек — от какого-никакого разнообразия до редких изданий книг. Возможно, в этом решении сквозило жутким лицемерием…

Да, это лицемерие. Каждый пользуется другим в угоду себе. Сегодня моя очередь стать использованной.

Я звоню в дверь ровно в десять утра. Ее почти сразу открывает Электра, моментально повиснувшая на моей шее с громким визгом.

— Ты пришла! — удивленно ахает она. Удивление быстро сменяется радостью, и воя сиреной девочка втаскивает меня в квартиру. Из кухни приятно пахнет чем-то вкусненьким, моментально поднимая настроение.

Завтракала я быстро, нормально не поев.

— С днем рождения! — я пускаюсь в витиеватые поздравления и протягиваю имениннице кричаще-розовый пакет. Внутри конструктор наподобие лего, только магический, — получившаяся фигурка вроде как должна повторять несложные движения — а еще самолично сделанный гребень для волос.

Мелкая моторика Кэтрин отставала от моей. Изготовление подарка заняло куда больше времени, легкие чары я так вообще только вчера наложила с попытки сороковой плюс-минус. Хотя изначально планировался день!

Гребень я дарить в любом случае собиралась. Вот желания идти на само торжество отсутствовало. Что здесь делать взрослой девушке? Атмосферу портить?..

Электра счастливо крутит пакет. Пакет красить пришлось тоже самостоятельно, настолько вырвиглазно-розовый найти не удалось. Конструктор вызывает у нее не радостный возглас, а над гребнем Электра буквально замирает.

На эту стрекозу я убила больше недели. Придумывать что-то принципиально новое из воздуха времени не было, впрочем и блеснуть оригинальностью хотелось.

Серебристый гребень имел одиннадцать зубцов. На основании я поместила стрекозу из эпоксидной смолы. Ее глазами стали два похожих на янтарь камушка, слегка светящиеся изнутри, прожилки на крыльях переливались розовым и голубым.

Своей работой я была более чем довольна. Не загорись дед приобщить меня к социуму, просто бы сунула Электре подарок перед уроками завтра. И не загонялась, что одного подарка недостаточно и надо срочно что-то еще добавить.

Электра осторожно крутит гребень и с восхищением смотрит на меня:

— Я и не знала какая ты рукастая, — с неподдельным уважением говорит она.

Смущенно тру нос и быстро скидываю верхнюю одежду. Электра терпеливо ждет пока я разденусь и приведу в порядок волосы, а после тащит меня на кухню где знакомит со своей мамой.

— Энона, — представляется женщина и жмет мою ладонь. — Приятно наконец встретить героиню рассказов Эли.

У Эноны короткая стрижка розовых волос и внимательные красные глаза. Она открыто улыбается и делает это часто, судя по морщинкам вокруг глаз и рта. Я отвечаю ей слегка смущенный улыбкой.

Надо же. И тут мою совесть попинывают.

Электра бодро бегает вокруг нас, заражая своей энергией. Я не успеваю оглянуться, как начинаю беситься с ней у нее в комнате. Через полчаса к нам присоединятся Шиша. Он дарит самолет на дистанционном управлении и в тайне пихает в руки имениннице несколько подушек-пердушек.

Мальчишка присвистывает от гребня и присоединятся к борьбе подушками. Незаметно подъезжают бабушки и дедушки Электры, с которыми мы степенно обедаем. На нас кидают невыразительные и слегка презрительные взгляды, однако присутствие Эноны решает. Мы едим почти в мирной обстановке, слушаем поздравления, а после нас закидывают в машину и везут на батуты.

"Вы так квартиру разрушите", смеется Энона, пытаясь пристегнуть Шишу, которому сахар в голову ударил.

Я очнулась уже вечером. Рядом негромко посапывала утомившаяся Электра и сонно моргал Шиша. Энона ровно вела машину. Висела приятная усыпляющая тишина, в один момент уносящая меня в забытье.

Последнее, что я помнила, это Джесси, принимающая меня из рук Эноны. Знакомая прохлада коснулась лба, убирая с лица пряди волос. Я потянулась к ней, а после оказалась под одеялом.

Мне еще в прошлой жизни частенько снилась какая-то странная мешанина из обреченных на провал догонялок и постоянных бессмысленных бродилок кругами. Изредка к догонялкам присоединялись зомби, стабильно три раза в неделю, а бродилки превращались в хоррор-квест с ограниченным временем. Не знаю, какую информацию через сон пытался переварить мой мозг, но у него явно не получалось дать своей хозяйке нормально отдохнуть.

В своем окружении я была единственным человеком, которому постоянно снилась какая запоминающаяся херь, часто заканчивавшаяся моей или близкого мне человека смертью. За долгие годы проживания столь бесценного опыта во снах, я думала, что больше меня ничем не удивить.

Взлетевший перед самым носом пузырь показал, что нет. Мой мозг все еще не научился работать с сублимацией сновидений.

Ноги по самые колени утопали в вязкой черной жиже. То ли болото, то ли озеро грязи раскинулось во все от меня стороны. Намека на берег или хоть какого-то конца этого безобразия видно не было.

Здесь не светило солнце, не дул ветер. Лишь пузыри поднимались над ровной поверхностью озера. Глядя на них, во мне боролись два чувства.

Я хотела их лопать.

Я боялась их лопать.

Пузырь перед носом становился все меньше и меньше. Грязь мелкой струей вытекала обратно в озеро, вода рядом булькала. Пузырь полностью сдулся, и я слегка подумав сделала пару шагов от него. Ожидания оказались напрасными — ничего страшного за «смертью» пузыря не последовало.

И-и-и… это все? Что, не будет зомби? Жижа не начнет подниматься по самое горло?

— Это обычный сон?! — удивленно выдыхаю и повторно осматриваюсь. Грязевое озеро стало чуточку роднее.

Разумеется, все еще странно, что прекрасной во всех смыслах девушке снится озеро грязи и пугающе-манящие пузыри. Но это озеро грязи без внезапных сюрпризов! Как минимум я здесь одна, а это значит никаких чужих драматичных смертей по моей вине не будет!

Где-то здесь есть берег. Я это чувствую. Возможно, стоит пойти прямо. Не случайно же я оказалась лицом в этом направлении? В этом есть смысл…

* * *

Классификация магии в этом мире — чухня полная. Вроде и написано на понятном, общем языке, но анализу вне текста не поддается. И тут дело даже в обильном использовании терминологии и ее расшифровка.

К десятой странице стало понятно, к чему было предупреждение «способ классификации магических сил фей и ведьм сейчас перерабатывается».

Да понятно почему перерабатывается! Здесь Феникс клюв сломает! Вообще, почему магия в детском мультике обладает классификацией? Винкс смотрели не развития ради, а чтобы отупеть окончательно!

— Помощь нужна? — Майло, молодой лингвист, подрабатывающий помощником в городской библиотеке, выскочил как черт из табакерки. Уже пуганная этой привычкой, показываю ему фак.

Майло меня бесил. Он не был ребенком, он даже был старше меня-из-прошлой жизни на пару лет, а потому посылала я его с чистой совестью. Он начал здесь работать относительно недавно, ему быстро наскучило и, к несчастью, на пороге библиотеки появилась я.

Странный ребенок, протягивающий разрешение, подписанное размашистым почерком настоятеля храма Дракона. Ага, и требующий отвести его в отдел с книгами про магию. Судьба злодейка подшутила над бедным ребенком, дав ему Майло на стойке регистрации.

— Фи, как некультурно, — к удивлению, он откуда-то знал все некультурные жесты и матные слова. — Так помощь нужна? Это книга не для маленьких девочек. Может что-то лучше из физики почитаешь?

Зенит и его отношение к детям. Я закатила глаза:

— Есть книга на зенитском? — понимала я его все же лучше, чем общий. Последние пару месяцев активной работы с ним сказывались положительно.

Мой вопрос игнорируют. Небрежный пас рукой отодвигает соседний с моим стул, на который Майло элегантно садится. Ты же не отстанешь?

— По закону, общие сведения о магии пишутся исключительно на общем языке, — он игнорирует мое кислое выражение лица и тянет к себе книгу. — Исключения составляют разве, что классы, характерные для одной, максимум двух планет. А это у нас Зенит, Земля и еще десяток планет вне Магикса.

— Земля? — впервые слышу, чтобы про нее говорили на Зените. Даже мистер Глазо, историк из Высшей школы, все мои вопросы обрубил на корню. — На Земле существует свой класс магии? Как это возможно?

Я точно помнила из мультика фей природы и льда. Они же в разных классах.

Майло зажимает пальцы на странице и отлистывает обратно к предупреждению. «Способ классификации магических сил фей и ведьм сейчас перерабатывается…»

— Класс магии определяет твою предрасположенность к той или иной магии, а ее вектор решает — ведьмой или феей станет девушка. Класс объединяет в себе многочисленные признаки. Подкласс же в свою очередь ориентируется на какой-то один элемент класса. Когда я говорю, «фея природы» это класс, а «фея маков» — подкласс.

Изначально подклассы не существовали, но со временем, и это связывают с ослаблением влияния Дракона на измерения, они стали появляться. Феи начали ощутимо слабеть. Их магический потенциал быстрее упирался в потолок, многие перестали получать Энчантикс и даже характерные для их планет трансформации. Тогда магическое сообщество забило тревогу. Феям с разных планет начали искать более подходящие им превращения, что на время снизило катастрофу, но не решило проблему.

Введение подклассов существенно успокоило общественную панику. Тебя все еще считали феей природы, но в несколько «упрощенном» виде. А еще внезапно оказалось, что подкласс значительно сокращает сроки обучения феи и количество маны, которую она тратит. Да, фея природы может взмахом руки посадить и вырастить поле цветов, но фея маков справится с этим в разы быстрее и энергоэффективнее.

— То есть, — я пользуюсь паузой Майло, — подкласс затачивает фею под что-то одно? Без шанса использовать весь спектр магии природы?

— Здесь будет обратный эффект. Фея маков может вырасти дерево, но маны и времени на это будет потрачено в разы больше, чем у полноценной феи природы. Кстати, такой эффект заметен только у самых древних классов. Феи технологий в полном объеме пользуются заклинаниями.

— И почему вдруг система начала лажать? Звучит все вполне слаженно.

— Слишком много подклассов возникло. Когда от фей природы отсоединились феи цветов, мало кто волновался. Когда от фей цветов стали появляться феи ландышей, маков и ромашек — вот здесь началась путаница, которая привела к появлению новых классов. Раньше феи животных относились к феям природы, а теперь попробуй им скажи, что они не самостоятельные. Сразу свою животинку натравят и скажут «сами виноваты, провоцируют».

— То есть, — неопределенно машу руками, будто они помогут сформулировать мысль, — сейчас не может родиться полноценная фея природы? У нее обязательно будет подкласс?

— Почему не может? — бирюзовые глаза уставились на меня с усмешкой. — Полноценные феи природы и сейчас рождаются себе спокойненько. Я где-то еще читал теорию, что подклассы стали появляться из-за смешения крови и маны людей с разных планет. Прикольная теория, не правда ли? Там что-то про осквернение Дракона и его дара. И в подтверждение ей приводят как раз полноценных фей. Полноценная фея природы никогда не родится на том же Эраклионе, Солярии и тем более на Зените. Она родится на Линфеи или другой цветочной планете, основа которой магия природы. Просто в общем проценте они будут проигрывать. А еще большая часть магических школ и колледжей сейчас обучают только фей с подклассами. Потому что обучение полноценной феи сложнее, дольше и муторнее. Из школ, занимающихся этим, я могу назвать только Алфею.

Теория звучала одновременно бредово и логично. На данный момент было доказано, что магическое ядро планеты напрямую влияет на формирование ядра у фей и ведьм, но обвинять межнациональные браки в вырождении?

— А что с нейтральным вектором магии?

Майло цокнул языком и резко встал со стула.

— Сегодняшняя лекция о магии закончена. Благодарности принимаю в форме слов, конфет, коньяка и виски. Последние три я получить не смогу в виду твоего возраста и жадности, а вот сказать «спасибо» можешь.

— Так, погоди, — я соскочила следом и перегородила путь парню, — это что, все? И в смысле жадности?!

— Во-первых, да. Я почти полчаса говорил без остановки, мне за это не доплачивают, — меня осторожно подняли над полом и отодвинули в сторону. — Во-вторых, в позапрошлый раз ты нагло втихаря ела здесь конфеты. Еще раз увижу поедание без внесения процента мне — заберу все.

Меня оставили наедине с книгой. И вопросами. Почему фей Земли можно отнести в отдельный класс? Если с Зенитом все ясно, здесь свое начало взяли феи технологий, то что с Землей не так?

Из библиотеки я вышла в задумчивости через час. Время подходило к шести вечера, а мне хотелось метнуться до храма. Аарон куда охотнее отвечал на вопросы и не требовал с меня конфет. Да, меня все еще ждала гадкая палка, но это дело привычное.

Хотелось… Я с грустью пнула снежок под ногами. Отсюда до храма около сорока минут на электричке, а от храма до дома — двадцать, если она подъедет сразу. Уже выходит час, а Джесси в последнее время требует, чтобы я возвращалась раньше девяти вечера.

Слушаться эту консервную банку ой как не хотелось. А злить того, кто тебя кормить не хотелось в двойне. Кормить не перестанет, а вот подачу сладкого перекроет в целях воспитания.

Диктатура. Тоталитаризм. Меня лишают моей идентичности, что есть я без сладкого?

До храма я добираюсь за двадцать пять минут. Во дворике неспешно сгребал снег Аарон, и я быстро закидываю рюкзак на лавочку и несусь в сарай за второй лопатой. Уборка не жрецами воспрещалась только у алтаря, в основном же мои жалкие потуги принимались с благодарностью.

— Джесси разве не говорила тебе не приходить домой после восьми? Тебе так нравится трепать ей нервы?

То, что Джесси робот Аарон не знал. У него ко всему роботизированному была старческая неприязнь. Недопонимание возникло буквально на пустом месте, и разъяснять я его не спешила.

Аарон, несмотря на напускную грубость и сухость, очень добрый человек, переживающий буквально за каждое живое существо. Узнай он, что за мной не приглядывает живой человек, начал бы еще сильнее переживать за мое воспитание.

Мне хорошо от его неведения, ему хорошо в своем неведении.

Идиллия.

— Я ей позвонила по дороге, предупредила, что могу опоздать немного, — опустим тот факт, что я ей даже ничего сказать в ответ не дала, сразу сбросив трубку. Предупредила же?

— Ты как-то исхудала, — внезапно меняет он тему разговора.

От удивления почти роняю лопату. Исхудала? Да я в последнее время ем столько, сколько в жизни никогда не ела!

— Нормально я питаюсь. Вон второй обед по дороге сюда съела, — а первый по дороге в библиотеку. Я уже даже не говорю, что плотно пообедала в школьной столовой в час дня. — И нормально завтракаю и ужинаю. Просто фаза роста активная.

— Фаза роста? М-дам, — он не сводит с меня внимательного взгляда. — У тебя магическое ядро в порядке?

— Да! — почти выкрикиваю я, но вовремя понижаю голос. Эмоции тоже начали скакать. — Я просто вхожу в подростковый период. Пубертат. Гормоны. Уловил мысль?

— И ничего странного не происходило в последнее время? — не переставал напирать он. — Может ты слышала чей-то голос в голове или тебе снились странные сны?

Это диалог в никуда. Отрицательно машу головой и возвращаюсь к уборке снега. Его предположения отдают шизофренией какой-то. А вот ее быть у меня не может.

Аарон полностью сбил мой настрой поспрашивать его о магических ядрах и магии. После его глупых предположений задавать вопросы как-то перехотелось. Молча убираться не хотелось, а потому я применила старую, проверенную годами технику «пиздежа не по делу». Немного ностальгией повеяла, своими пустыми разговорами я частенько забивала тишину за семейным столом...

* * *

Я смотрела на пузырь.

С пузыря вытекала струя черной жижи, исчезая в грязной воде.

Я подставила под нее руки.

«Пиздец», успевает мелькнуть в голове за секунду до полного погружения. Это произошло внезапно, как водится в таких ситуациях. Что-то схватило мою ногу и резко понесло на дно.

В этом момент я поняла, что называть «это» озером было чересчур возвышенно.

Огромная выгребная яма. Глубокая, черная, омерзительная. Я знала, я чувствовала, что она имеет дно.

И на это дно меня тащили.

Грязь ближе к поверхности больше походила на черную воду. Я легко скользила сквозь нее, истерично дергая ногой и пытаясь синхронно грести руками. Грязь лезла в глаза, уши. Она осела на языке поганым, ни с чем не сравнимым вкусом. Я пыталась держать рот закрытым, но почти сразу наглоталась комками.

Ужас всей ситуации крылся в отсутствии необходимости дышать. Работай здесь мои легкие как надо, я бы уже давно вырубилась от удушения. Грязь полностью забила мое горло, просочилась в каждый миллиметр тела.

С каждой секундой плотность грязи повышалось. Она густела буквально на глазах, сковывая движения, но давая возможность ухватиться и немного удерживать себя на месте. Я больше не скользила, меня с силой и завидным упорством редкими сильными толчками тянули вниз.

Я больше не чувствовала страх. Я ощутила настоящий ужас. Впервые за пребывание в этом мире я начала бояться не будущего, а прошлого.

На дне меня что-то ждало.

И как бы парадоксально это не звучало, я одновременно и знала и терялась в догадках.

Я отчаянно не хотела с этим встречаться. Это не походило на ситуацию с пузырями, нет. Сейчас я была твердо убежденна, что это я видеть, слышать, осязать и осознавать не хочу.

Не сейчас. Не сегодня. Я не хочу.

Пальцы застревают в грязи, и я подтягиваюсь вверх. Медленно, рывок за рывком. Я не видела куда ползу. Полоска света, на которую я до этого ориентировалась, сменилась полной чернотой. Я не понимала, где права или лево, но точно знала, что ползти надо по туннелю, проделанным моим телом.

Погружаю руки почти по запястье в грязь, упираясь свободной ногой в стену. Рывок за рывком, вверх по туннелю. Напрягать захваченную ногу, не переставать ею дергать.

Если я ее выдерну… Я смогу взобраться еще быстрее. Туннель рано или поздно выведет меня к поверхности и там придется плыть. Поднимаю правую руку, чтобы перекинуть ее выше, но она упирается в потолок.

Туннель заделался.

Нет.

Нет. Нет. Нет-нет-нет.

Сжимаю руку в кулак, сильнее опираясь свободной ногой в стену. Кулак с силой проделывает узкую трещину. Я подтягиваюсь к ней.

В этот момент нога соскальзывает. Стена внезапно под ней осыпается, и я теряю опору. Он словно выжидал этого момента. Резкий рывок дергает меня вниз по туннелю, по тем жалким метрам, которые мне удалось проползти.

Это конец?

Рывок прекратился. Я подняла голову и залепленными грязью глазами попыталась увидеть свет. Это правда конец? Я умру здесь? Почему сон перерос в настоящий кошмар? Почему я знаю, что я умру?

Это ведь сон? Я должна просто проснуться. А должна ли?

" — Все в порядке? — тихо обращается ко мне Ксения. Я вздрагиваю и поднимаю на нее глаза. По ушам режет музыка, орущая из нескольких колонок.

Ямы не было. Шумно сглатываю, понимая где оказалась. 723 комната, большое крыло десятой общаги. Ксения сидит передо мной в свободном белом платье, специально купленном для ее «проводов» в другой город.

Точно. Твоя прощальная попойка. Я траванулась на ней.

Я ей киваю и снова осматриваюсь. Ни намека на Зенит, самая обычная общага, построенная еще при союзе. Со слабой проводкой, протекающей крышей и невыводимыми тараканами. В комнате громко орет Моргенштерн, ему весело подпевает пара парней, из плейлистов которых достали это чудо. Я вижу Саню, поделившегося со мной своей «домашней настоечкой», его девушку Олю. Однокурсников, знакомых по общаге. Несколько нелегалов, протащенных через окна второго этажа.

— Саня, пиздуй сюда! — с яростью в голосе вопит Ксения, перекрикивая колонки. Мне она, разумеется, не поверила, и решила выместить злость на поставщике.

Не поверила… Она и в прошлый раз пару раз ударила его своей сумкой. Воспоминание не успевает сформироваться, как я вижу хватающую сумку Ксению.

— Она что-то у «Коляна» еще до меня купила, — хнычет Саня, покорно принимая свою судьбу.

Его отговорки волной возмущения поднимаются в моей душе. Я вскакиваю с кровати и шатающейся походкой подлетаю к Саньку. «Колян», разливайка за общагой, такое себе местечко, но траванулась то я от твоего пойла!

Ксения щедро тянет мне свою сумку. Совсем как тогда.

— Мы отведем ее до комнаты, — влезает Оля, грудью защищая своего суженого. Мне что-то тихо успокаивающе шепчут и легко поглаживают по голове. — Хватай ее с другой стороны! — гаркает она уже Сане.

Меня тащат по пожарной лестнице на второй этаж. Саня вслух размышляет, как им сложно будет выпустить нелегалов из общаги, ведь залазили они через мое окно. Соседки вовремя съехали к парням, оставив комнату полностью мне, подселить еще никого не успели, а я явно не в том состоянии, чтобы помогать кому-то прыгать с окна. Каждое слово Сани и яростное шипение в ответ Оли я предугадываю с поразительной точностью. Когда мы спускаемся на три пролета ниже, до меня наконец доходит, что это воспоминание внутри сна.

Фу. Я кривлюсь и громко матюкаюсь на весь лестничный пролет. Саня быстро накрывает мой рот ладонью и шикает, а после сдавленно мычит.

Я его укусила. Оля устало вздыхает и выговаривает, что я окончательно поехала кукухой. Меня это настолько возмущает, что я вырываюсь из рук сладкой парочки и высокомерно замечаю:

— Я адекватная. Подтверждено Шишей и Электрой. А еще миссис Эноной, а ее мнению я доверяю…

Закончить свою речь я не успеваю. Лица ребят идут рябью, улыбки растягиваются в хищном оскале. Саня с Олей переглядываются и одновременно делают шаг ко мне, пропевая во весь голос:

— Попалась!"

Меня выбрасывает на поверхность.

Круглыми глазами смотрю вверх, улавливая свет, исходящий от странных светящихся грибов, свисающих из пустоты.

Грибов здесь не было.

Без сил падаю на четвереньки, мимоходом замечая как тут мелко. С тела ручьями стекает грязь. Она вытекает из носа, ушей и рта. Я долго и кропотливо выблевываю ее из организма. Горло, легкие, желудок — я опустошала себя до последней капли.

С боку булькнуло. Слегка поворачиваю голову и вижу пузырь. Его формирование сопровождает легкое бульканье рядом. Я негромко смеюсь и выплевываю из-за рта капли грязи. Это бульканье ко мне в кошмарах приходить будет. Пузырь полностью формируется и, слегка покачиваясь, подлетает ко мне.

Устало смотрю на него, покачивая головой. Нет. Второго раунда я не переживу. Да ни в жизнь. Нет, нет, нет. Никогда. Ни за какие плюшки. Иди ты нахуй. Нет.

Пузырь через пару минут полностью сдувается. Закрываю глаза и, опираясь руками об колени, медленно поднимаюсь. Яма заметно обмелела, едва достигая моих щиколоток. Что-то в груди подсказывало, что пузыри — последнее, чего стоит мне здесь опасаться.

Я обернулась и вперилась взглядом в ничем не примечательный «уголок» на поверхности. Там было глубоко. Я знала, чувствовала, что там меня ждет он.

Намека на берег также не было. Интуиция также не подсказывала, есть ли здесь суша или что-то помимо грязи. Хотя… Грибы же появились? Значит есть. Железобетонная логика, не подкопаешься.

Может, разнообразия ради пойти на север? Где он только тут? Тогда на право?

* * *

Руки тряслись. На костяшках обеих рук чернели гематомы. Подтягиваю к себе ноющую правую ногу и нахожу кольцо гематом вокруг щиколотки. Суставы и связки ныли, словно я не спала в мягкой удобной кроватке, а пиздилась со стаей волков за кусок мяса.

И я явно проигрывала.

Что за хуйня?

— Мисс Кэтрин… Ох, вы уже встали, — Джесси застает меня за разглядыванием костяшек. Я тяну к ней руки, но попросить обработать не успеваю. — Через час должны прийти мисс Электра и мистер Шиша.

Она смотрит на мои руки и спокойно покидает из спальню, оставив меня с немым вопросом на лице. Джесси словно не видела моей маленькой проблемы. Джесси, которая переживает за чересчур горячее блюдо на столе и холодное молоко в кружке? Не увидела этот пиздец?

Это что за оксюморон?

Осторожно встаю на ноги, держась за кровать. Ноги дрожат, но подгибаться не спешат. Отлепляюсь от кровати и переставными шагами медленно ползу к шкафу, едва сдерживая тихие стоны.

Я не просто пиздилась с волками. Я еще с ними марафон бегала? Или там триатлон был?

— Сука-а-а, — тихо провыла я перед зеркалом. Цвет кожи максимально приблизился к белой, делая из меня почти чистокровную зенитку. Под глазами залегли тени, визуально утяжеляя его. С ними и без того не детский взгляд стал еще инороднее на юном лице.

Волосы еще смотались… Может, налысо? Скажу, что это все директриса. Хмыкаю, вспоминая ее улыбку. Смысл ее натягивать, если вы все так эмоции отрицаете?

— Я директриса Сину и теперь каждый должен побриться налысо, — растягиваю губы пальцами. Добиться эффекта зловещей долины не получалось. Хмыкаю и опускаю губы. Без натяжки уголки опустились, делая лицо грустным. — И не выспавшимся, — заканчиваю вслух.

Взгляд скользит вниз по лицу, плавно переходя на отражение рук. Руки в зеркале были чистыми. Хмурюсь и поворачиваю костяшки к себе.

Гематомы никуда не пропали.

Я испугалась. Снова. Почему-то криво нарисованный мультик умудрялся доводить меня раз за разом. Меня, человека, который однажды превратил лицо обидчицы в фарш. Человека, который спокойно влез в драку двух пьяных одноклассников и смог их растащить. Почему-то в моих прежних представлениях о реинкарнации само понятие страха отсутствовало напрочь.

Что может напугать сильнее смерти? Только рождение. Их боль равноценна, только вторая забывается вскоре, а на первую как-то быстро становится плевать. Мне повезло не проходить через рождение снова, сохранить свои воспоминания, свою личность и почему-то…

Почему-то казалось, что все это лишит меня страха. Или по крайней мере приглушит его. Я же, мать вашу, прошла через смерть. Осознала себя. Разве я не заслуживаю не испытывать этого мерзкого чувства?

Не заслуживаю?..

Криво улыбаюсь и осторожно надавливаю на чернеющее пятно. Оно отдавало резкой болью, волнами расходящейся по всему телу. Я давила синяки, царапала ногтями, осторожно обводила подушечками пальцев по краям.

Сомнений не возникло. Как и желания играть в дурочку и удивленно хлопать глазками, возмущенно ворча на синяки. Откуда они могли взяться, я вполне понимала.

Все же Зенит — планета, дышащая магией. Пропитанная ею сверху до низу, от ядра и выше самой экзосферы. Магия ощущалась в воздухе и воде, в людях и роботах. Она не стояла на месте, постоянно синтезируясь в бесконечном круговороте. Проходила сквозь обычные предметы, в каких-то замирала на мгновения и бросалась дальше вскачь, а в третьих застывала на веки вечные.

Я смотрела и видела, чувствовала, как магия перетекает, ускользает как… вода. Далеко не самое точное и корректное сравнение, но сколько бы я не билась над ним, найти более подходящее не смогла.

Слов не подобрать, насколько эта энергия заворожила меня. Буквально пленила своей чарующей силой и тихим шепотом власти, которую могла дать. Магия застывала в немногих людях. Я видела редко пролетающих в патруле фей, прохожих на улицах, сталкивалась в школе с магами, там же видела несколько учителей. Их объединяло активное магическое ядро. Сфера. Несколько самодостаточная от внешнего мира, циркулирующая внутри человека.

Человек с неактивным ядром может пользоваться магией. Он берет ее из внешнего мира, ломая и подчиняя себе. Каждый способен на такое. Своими силами или с помощью артефактов и рун.

Но активное магическое ядро способно на большее. И тогда, зажимая пальцы в круг и создавая легкие иллюзии, я это поняла. Вырванная, поломанная магия стремится вернуться к свободному потоку, закружиться дальше в своем причудливом хороводе. Такие чары не стабильны, хрупки, недолговечны. Разбить их столь же просто, как сплести.

Активное ядро действует иначе. Оно способно копить в себе магию, буквально вплетая ее в суть своего владельца. Словно плотина, перегораживающая бурный поток.

Поломанная магия вызывала в груди тянущее чувство обиды. Поломанная игрушка редко когда удовлетворит избалованного ребенка, зато осчастливит неприхотливого.

Никогда не относила себя к избалованным детям. Довольствоваться малым, перебиваясь крохами — стандартная для меня модель поведения, с которой свернуть не получалось в прошлой жизни.

Наверное, в кривом, глупом мультике я чувствовала себя чересчур фривольно. Настолько, что успела позабыть. Мультик стал реальностью и теперь играть спичками опасно.

Как же глупо было считать, что бездумные махинации над ядром пройдут бесследно. Даже место себе нашла, не иначе как силы. В храме магия висела плотно, опускаясь на плечи. Она не давила. Скорее ободряюще хлопала по спине, приятной тяжестью касаясь плеч.

Интересно, почему Аарон не останавливал мои эксперименты? Часовые нотации и пинок под зад методы проверенные, но не всегда срабатывающие. Да и в нотациях ни слова не было об опасности моих необдуманных действий. Аарона скорее раздражал сам факт такого святотатства.

Может, это само собой разумеющиеся? То, что впитывают с молоком матери? Не прописная истина, о которой я даже в книгах ничего найти не смогла.

Мои думы напротив зеркала обрывает легкая вибрация телефона откуда-то из-под подушки. Долгие четыре секунды вслушиваюсь в знакомый звук. Пришла смска, а в такую рань она может прийти только от Электры.

Точно. Посиделки. Почти бью себя ладонью по лбу, но вовремя вспоминаю, что мне и без того больно. Неловкими резкими выпадами бросаюсь к кровати, быстро зарываясь руками под подушку. Маленький кнопочный телефон подает еще несколько сигналов, пока я его разблокирую.

«Привет!!!

Ты прОснулась?!

Ой, прости

Ты проснулась?! Мама напекла нам маффинов!

ШИША ТЕБЕ НЕ ПИСАЛ?»

Отправляю короткое «нет» на последний вопрос и задумчиво прикусываю губу. Настроения встречаться с детьми не было. Не уверена, что смогу держать лицо кирпичом или хотя бы не морщится каждую секунду.

В подтверждение моим словам тело отозвалось сильной болью. А ведь Эля очень-очень любит обнимать все, что ей хотя бы немного нравится…

Я не переживу сегодняшние посиделки. «Надо к Аарону смотаться», — бросая быстрый взгляд на синяки, принимаю решение я и быстро отбиваю короткие смски.

«Мне нездоровится. Слабость и тошнит немного. Я не смогу сегодня позаниматься с вами«

Чувства стыда и раскаяния смывает новая волна подступившей боли. Прижимая телефон к груди, неторопливо пошагала к раскрытому шкафу, из которого некрасиво вываливался комбинезон.

«ТЫ ЗАБОЛЛА?

ЗАБОЛЕЛА?!

когда?

Вчера?

это после шутки Зеро????

Давай я его чернилами оболью!»

Сколько жестокости. Будто это не она его в ответку рюкзаком приложила по голове. Не глядя вытягиваю с полки простенький темно-синий слитый комбинезон. Довольно свободный в брюках, с длинными рукавами-колоколами. Внешне он вызывал одно отторжение своей несуразностью, но, как это обычно и бывает, привлекал абсолютным комфортом. Не скрою, любая одежда на Зените шилась под девизом «главное — удобство», однако это нечто перешло на совершенно новый уровень.

«Отдыхай!!!

ПОПРОШУ маму испечь маффины в школу

И НАКОРМЛЮ ТЕБЯ ИМИ!!!»

О Дракон, ребенок, поменьше энергии. Я не поспеваю. И откуда это желание кормить всех и каждого?

Шиша ограничился коротким «лечись» и несколькими улыбающимися смайликами. Что на него не очень-то и похоже. Ха. Не у меня одной видать сегодня день паршивый.

Я поставила телефон на зарядку и полностью погрузилась в утреннюю рутину. Решение идти к Аарону за советом окрепло. Избежать истерики, несмотря на подступивший страх, у меня получилось. Удовлетворенная таким итогом, я уже безо всякой опаски глянула на синяки.

Не отражаетесь в зеркале, невидимы для чужих глаз. Для чистоты эксперимента пригодилась бы малышня, но думаю здесь и старый гуидак сойдет.

Джесси намывала раковину, когда я вошла на кухню показательно сжимая руки в кулаки перед собой. Бесчувственный взгляд незамедлительно фиксирует, быстро сканируя и снова возвращается к раковине.

— Мисс Кэтрин заинтересовалась боксом?

Опускаю руки, пряча их в длинных рукавах. Не видит все-таки. Блин, отражайся синяки в зеркале, свалила бы все на глюки машины. Джесси же старая модель, почему бы ей не начать глючить?

— Я должна предупредить мисс Кэтрин, что это задание не подходит для девочки, — Джесси наконец-то отрывается от намывания раковины и накладывает мне большую тарелку алгоритмичного супа.

Фу.

— Ой, да прекрати, — закатываю глаза и осторожно зачерпываю суп в ложку. Зеленый бульон, отсутствие запаха и вкус не сделанной домашней работы — это все он. — Нет таких вещей, которые можно мальчикам, но нельзя мне.

— Ваше здоровье, — имей она губу, поджала бы ее, — не шутка. Мисс Кэтрин, если вы решили заняться боксом, я приму меры.

Меры она примет. Закатываю глаза и недовольно вздыхаю. Так и вижу, как эта жестянка привязывает меня скотчем к кровати и кормит с трубочки. Не понимаю ее паники вокруг здоровья от слова «совсем». С момента попадания сюда, слегка тянущие мышцы спины после учебы — единственное, что досаждало. От анемии спасали магические микстурки, заботливо вливаемые в меня как по часам. Глаза не болели.

Но нет. Этой надо курицей наседкой носиться вокруг да около и портить настроение.

— Спортом заниматься надо, — назидательно говорю, важно поднимая вверх указательный палец. — Как и постоять за себя тоже надо. Как ты вообще на эту тему съехала?

— Есть спорт, более подходящий девочкам, — не отступает она, начиная перемывать столовые приборы. — А вам и не нужно будет стоять за себя, если после уроков не будете заезжать в сомнительные места и гулять по вечерам.

— Никогда и никто еще не называл храм и библиотеку «сомнительными» местами, — доверительно сообщаю ей и наконец-то собираюсь силой съесть первую ложку супа.

Фу. Вкус омерзительный. И как Электра может любить это?..

— Да, забыла сказать, — реально как не сделанная домашняя работа, — Шиша и Электра сегодня не смогут, — интересно, у меня у одной такой вкус? Как у супа в принципе может быть такой вкус?

Джесси замирает на мгновение, обрабатывая информацию, и снова приступает к уборке. Столовые приборы по порядку складываются обратно в ящик.

— И еще, можешь записать меня к врачу? На проверку магического ядра? — кружка почти выскальзывает из рук робота. На меня снова оборачиваются, сканируя взглядом. — Да просто на всякий случай! — оправдываюсь я, поднимая руки.

Сомнений в моей просьбе не было. Еще полчаса назад, только проснувшись и обнаружив синяки, хотелось забиться под кровать и не вылезать из-под нее. Обнаружь меня Джесси в том состоянии, я бы никогда в жизни ей не пискнула ни про врача, ни про синяки. Самая обычная позиция набедокурившего ребенка, который еще и пострадал в процессе.

К грусти или счастью, я не ребенок. И, если Аарон не сможет растолковать и помочь с этой проблемой, стоит обращаться к профессионалам. В ином же случаи я просто пройду стандартную проверку и гляну, что там с ядром.

— Я свяжусь с больницей, — после непродолжительного молчания выдает Джесси и сразу скрипит из кухни в зал к стационарному телефону.

Да, такой динозавр на самой продвинутой планете Магикса смотрится инородно, но пользовались ими едва ли не чаще, чем мобильными телефонами.

Из зала слышатся долгие гудки, а затем ровная речь Джесси. Довольно потираю лапки и медленно, в тайне надеясь, что суп исчезнет, поворачиваюсь к тарелке…

…и лучше бы я этого не делала. В бульоне плавали мелко нарезанная циферками морковка, которая сейчас приветливо уставилась на меня огромным глазом, полностью закрывавшим… кхм… тело? Это же можно так назвать? Он не помещался на своей цифре, выходя за ее кроя.

Глаз несколько раз моргнул и к нему сразу же присоединились еще четыре, а за ними — два.

Заорать мне не дала проснувшаяся гордость и изрядко уставшая от утренней встряски психика. Я просто зависла, скрепя руки в замок, над тарелкой. Глаза переглянулись между собой и начала двигаться. Они закружились, соединяясь сначала в одну линию, а после образуя хоровод вокруг утопавшей в тарелке ложки. В голове совсем некстати заиграли новогодние песенки про елочку.

А может, это не ядро виновато? Может я просто схожу с ума? Я нахожусь в коме в своем городе, а все вокруг меня — бред, созданный мозгом? И теперь я выхожу из комы и бред становится более бредовым?

Че за хуйня?

— Мисс Кэтрин, я записала вас на вторник.

Голос Джесси еще никогда не звучал настолько родным. Я отмерла, бросая нервный взгляд на живой суп. Суп признаков жизни не подавал.

— Я даже не заметила, как ты подъехала, ха-ха.

Без капли сомнений набираю полную ложку, захватывая морковь, и без промедлений отправляю ее в рот. Морковка не шевелилась.

— Советую вам быть готовой. В ожидании гостей я сварила большую кастрюлю алгоритмичного супа.

Заурчавший живот стал весовым аргументом поесть. Без какого-либо энтузиазма на лице, я медленно наклонилась корпусом над столом и тяжело вздохнула. Национальная кухня Зенита не богата на роскошные блюда. Костяк всей кухни составлял этот супчик, который благодаря одному ингредиенту мог изменять консистенцию в зависимости от температуры.

Самое настоящее чудо, способное накормить любого. Дешевый рабочий способ. Эдакие пять хлебов и две рыбы на новый лад. Если бы он еще имел хоть какой-то аромат и нормальный вкус.

И не подмигивал.

Что-то я уже сомневаюсь, что дело в магическом ядре. Может крыша подтекла? А я и не заметила в суматохе дней. Надо больше отдыхать, уделять время себе, а не учебе. Глядишь и всякая муть подмигивать не будет. А там и Аарон не нужен. Действительно, зачем старика лишний раз дергать? Он последние года доживает. Сейчас о собственном огороде думать, быть поближе к земле, могиле…

— Мисс Кэтрин, когда суп остывает, он превращается в кашу. А ее вы на дух не переносите. Мне вас с ложки начать кормить?

Изыди!

Под внимательным взглядом и тихим причитанием Джесси завтрак прошел на удивление быстро. И без странных глаз в неожиданных местах. Их я искала с особой тщательностью. Осторожно перебирала бульон, тыкала ложкой в морковь и пускала тяжелые, полные мук скорби вздохи. Уже в комнате, быстро хватая телефон и наушники, я заметила как синяки стали покрываться красной пленкой, зеленеющей по краям.

Я замялась всего на мгновение. Осторожно дотронулась пальцем и сразу потянула назад. За ним с мерзким «чпок» потянулась тонкая нить.

Завоняло гнилью.

* * *

— Аарон!

Истеричный визг эхом звенит в стенах храма. Я не узнавала свой голос. Он казался каким-то инородным, не принадлежим мне. Словно в бреду, я кинулась от двери к алтарю, пару раз сшибая несколько лавок. Ватные ноги вело в разные стороны, колени предательски сгибались. Я глубоко дышала, жадно хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало. В горящих легких глухим стуком отзывалось сердце, едва уловимое ушами. По щекам текли слезы вперемешку с соплями и, наверное, кровью. То ли кровь из носа пошла, то ли губу сжевала окончательно. Слегка соленая жидкость, изредка сглатываемая ненароком, застревала в горле рвотными позывами.

Я бежала так, как не бежала никогда в жизни. Минуты ожидания в вагоне растянулись на целую вечность, оставив один на один со странными метаморфозами. Пленка стремительно расползалась по телу и затвердевала. Я чувствовала, как она полностью покрывает руки, сжимая их в крепких тисках, мешая двигаться. Она успела подняться до ключиц, когда я сшибая кого-то вылетела из вагона.

В какой-то момент дышать стало больно и тяжело. Я вдыхала рвано, с тихими хрипами. Дело было даже не в теле, не готовым к таким пробежкам, а в «ошейнике», затягивающимся с каждой секундой.

— Аарон! — я оказываюсь в жалких метрах от него, снова срываясь на визг.

Почему-почему-почему я могу говорить с этой удавкой на шее? Ошейник продолжал сжиматься, кажется собираясь переломить шею. Под хруст дергаю руками к шее, ногтями зарываясь в нее.

Его спина не дрогнула. Песня в ровном темпе лилась из его рта, не сбиваясь ни на миг. Он даже не дернул головой, продолжая ритмично отбивать барабаном.

Точно.

Полуденная молитва.

Во мне что-то с треском порвалось. Пустой взгляд уставился в идеально прямую спину, далекую от мирских проблем. Ему было все равно.

— Аарон, — я всхлипнула, обнимая себя за живот, — что-то не так. Я вижу какое-то дерьмо.

Ноги подогнулись, утягивая всем весом на каменный пол. Я рухнула с каким-то облегчением вперемешку с обидой, растянувшись на животе. Застывшие руки от удара странно выгнулись и плашмя упали по обе стороны от меня.

Старческий голос заполонил собой храм. Песня ударила по ушам, вытесняя любые звуки и отдаваясь эхом. Аарон поднялся на ноги и наклонившись в поклоне медленно зашагал к алтарю.

«Верующим плевать на всех, кроме своего бога». Я вспомнила согнувшуюся фигуру девочки, ходившей в ту же воскресную школу. Имя давно затерялось где-то в закромах, но безумный взгляд изнасилованной девочки словно клеймо выжглось памяти.

Я прикусила губу и постаралась подтянуть к себе руки. Нужно было убираться отсюда. Больница. Стоило сразу броситься в больницу. Сказать Джесси. Сочли бы сумасшедшей? Пускай. Заперли бы в психушке? Да похуй. Где угодно. Как угодно.

Руки подчинились далеко не с первой попытки. И все же я смогла. Я подтянула их, собираясь опереться и приподняться на колени. Хмыкаю, бросая гордый взгляд исподлобья на Аарона. Упираюсь ладонями в пол и, почти приподнимаясь, снова улетаю вниз, ударяясь лбом об пол.

" — Он такой… такой, — глаза Леси мечтательно блестели. Она обнимала подушку, выпуская томные долгие вздохи и постоянно проверяла телефон на новые сообщения.

Видеть подругу такой воодушевленной было приятно. Я улыбалась, кивала и поддакивала на каждое упоминание о нем.

Антон. Тату-мастер, работающий в салоне. Около двух метров ростом, громкий, напичканный черным юмором. Накаченные набитые руки, крашенные в блонд короткие волосы. Он, словно лучик в окошке, возник именно сейчас, когда Леся страдала после разрыва с бывшим. И заменил ей весь мир за один татуаж.

Он мне не понравился. Слишком быстро закрутились их отношения, слишком он пытался привязать ее к себе. Слишком в нем все было «слишком».

Леся громко пискнула и взлетела с кровати ко мне, почти тыкая носом в экран телефона.

— Он позвал на ночь! Я завтра на пары не пойду, — сразу сориентировалась она, кидаясь к шкафу. Груда вещей бесформенной кучей упала к ее ногам. — Диме отписаться надо, чтобы перед преподами прикрыл.

— Может нахуй его? — неуверенно говорю, подходя к подруге и начиная собирать вещи с пола. — Бля, вы четвертый день знаете друг друга. Изнасилует и ебнет.

— Надо больше доверять людям! — она чмокнула меня в щечку и, красуясь, покрутилась в коротком платье. — Я… Антон хороший парень. Правда. Грубый, но хороший. Постарайся принять его. Ради меня.

«Будь на связи», — одними губами шепчу я, открывая перед ней входную дверь.»

— Очнись! — Хлопок над лицом резко пробуждает меня.

Глаза, как по команде, открываются, и я делаю глубокий ровный вдох. Воздух пробивает грудь, разрывая горло. Рефлекторно сажусь, пытаясь прокашляться, и мокрыми глазами смотрю на спокойного Аарона, заворачивающего какой-то свиток.

— Ты… Ты! — дергаюсь вперед, почти улетая с лавки. Аарон делает какой-то пасс рукой, пришибая меня к спинке. — Ты! Я верила тебе! Ты знаешь как мне страшно было?! И пиздец как больно?! Я могла поехать в больницу! Но как идиотка бросилась сюда, думая что ты! Ты можешь мне помочь!

Глаза Аарон опасно прищурились. Он упер руки в бока и высокомерно заметил:

— Твои родители должны лучше за тобой присматривать.

— Родители?! Родители! Моя мать пропадает хер пойми где! — я буквально орала, все еще вдавленная магией в спинку лавки. Слезы с новой силой потекли, затуманивая обзор. — Оставила на блядского робота! Ее даже на Зените нет! Сука, каждый второй на этой мерзкой планете считает меня человеком второго сорта! Да даже такая терпила как я уже не может! И вообще!..

Я сорвалась на рыдания. Обида, облегчение и злость клокотали в душе, выходя крупными слезами и криком.

— Я просто хотела стать значимой! Стать сильной, а не помереть! Я прибежала к тебе!.. За помощью! А ты! Ты!.. — меня разрывало все сильнее с каждым словом. Успокоившееся сердце закололо с новой силой, пуская по телу колкие волны боли.

Тяжелая рука осторожно приземлилась на макушку. Я всхлипнула и подняла взгляд на старикашку. Он смотрел устало, с какой-то затаенной грустью в глазах. Его голос не дрожал, когда он негромко заговорил.

— Я думал твоя мама работает постоянно? — я кивнула, вспоминая, что как-то говорила ему об этом. — Но думал, что на Зените. И та… Джесси — робот? За тобой живые люди не присматривают?

— Я постоянно на связи с Шишей и Электрой… Они хорошие, замечательные, — я улыбнулась, вспоминая малышню. — И мама Электры хорошая. Очень хорошая. Но ребята… Я устаю иногда. Я их люблю, но они не могут… могут, — не могут компенсировать общества сверстников. — Есть еще паренек в библиотеке. Он бесит, но он хороший. Но он работает и мешать ему не очень хорошо.

— За тобой не присматривают живые люди? — повторил он, садясь рядом со мной.

Всхлипываю и рукавом вытирают влажные щеки. Отвечать на вопрос смысла не было, он и так все понял. Аарон шипит себе под нос «Зенит» словно ругательство, а после спрашивает:

— Как ты довела себя до такого состояния? Ядро вошло в нестабильное состояние. Ещё бы немного… — он недоговорил, однако ответ лежал на поверхности. — Я это заметил сразу как ты вошла. И да, стабилизировать его получилось во многом благодаря завершению молитвы.

Удивлено смотрю на старикашку и поднимаю руку вверх, медленно перебирая пальцами. Хм. Ничего нового. Плотность магии не изменилась.

— Ты что делаешь?

— Магию проверяю, — широко раскрытые глаза Аарона подсказали, что сказанула я что-то не то. — Ты не чувствуешь? В храме она плотная.

Старикашка молчал, пиля меня шокированным взглядом. Я неловко размяла и опомнилась. Тело не болело. Мышцы перестали гореть огнём, дышалось легко и просто. С шеи словно сняли удавку.

Шея. Руки. Руки! Закатываю рукава и с опаской смотрю на костяшки.

Чистые.

Помог все-таки.

— Это редкий дар — чувствовать магию, — наконец-то заговорил Аарон, вставая и подходя к алтарю. — Люди, наделенные им, куда быстрее сверстников обучаются волшебству. Это дар Дракона, который легко станет проклятьем в неумелых руках. Теперь понятно, почему ты так рано пробудила ядро.

— В смысле рано? — я оторопело уставилась в спину Аарона. — В подростком возрасте же…

— Но не раньше тринадцати-четырнадцати лет! — он повысил голос. Аарон повернулся ко мне и требовательно спросил: — Какой у тебя класс магии?

— Ментальная, — неуверенно говорю, вспоминая бумажки из больницы. — Подкласс не определили, а вектор нейтральный.

— Нейтральный, — он задумчиво склонил голову, — наверное… Нет, точно из-за этого. И ментальный класс. Знал бы, давал по башке почаще, — он покачал головой. Я выжидающе уставилась на него. — Один из способов быстро пробудить ядро — ощутить яркий всплеск конкретных эмоций. Позитивных или негативных. С нейтральным в этом плане проще, он не зависит от такого категоричного выбора. — Аарон понял без слов, пускаясь в витиеватые объяснения. — Ментальный класс достаточно проблематичен в освоении, а в купе с даром чувствовать магию — это настоящее оружие, опасное в первую очередь для носителя. Сколько же факторов сошлись, — последнюю фразу он уже бормотал, словно не веря.

— Это значит я Мэри Сью? — щелкаю пальцами и улыбаюсь. Хоть какая-то плюшка от новой жизни нашла меня.

Легкая радость едва ощутимо коснулась меня, а после безжалостно завяла под сочувствующим взглядом старика.

— Это значит, что тебе будет очень сложно, — руша все надежды, сказал он и быстро зашагал к двери, ведующей в жилую часть храма. — Жди здесь! И ради Дракона, не трогай свое ядро!

Послушно складываю руку на колени и откидываю голову назад. Ментальный класс. И как я сама не догадалась. Это ведь про влияние на мир с помощью мыслей. Выходит, Джесси не видела синяки, потому что я сама их себе в голове спроецировала? Создала иллюзию, которую видела только я. И те глаза в бульоне. Как я тогда сама не догадалась?

О Дракон, я настолько тупая…

Аарон вернулся быстро. Я прекратила самобичевание, удивленно смотря на коробку в его руках.

— Это что? Коробка? — Он закатил глаза, но промолчал. Крышка откинулась, являя миру бездонное дно, в которое сразу нырнула рука Аарона. Он пошарился немного и удовлетворенно крякнув, достал что-то, зажимая в кулаке. Я пригляделась. — О, браслетик-дружбы! Мне Электра такие плетет.

Я самую малость приукрасила, называя «браслетом» толстую черную нить с продетым на нее плоским небольшим камнем. Браслет сразу перекочевал в мои руки и был полностью осмотрен, чуть ли не обнюхан, со всех сторон.

— Это артефакт, который носят начинающие обучение послушники, — пояснил дед, захлопывая коробку от любопытных глаз. — Не снимай его пока не попадешь к врачу. Тебе должны выписать стабилизаторы и дать рекомендации.

— Ты ничего на моей шее странного не видел?

Аарон щурит глаза, но спрашивать не хочет. Голова отрицательно дергается, убеждая меня в моих догадках. Иллюзия все же. Значит, в этом мире себе мозги ломать будет интереснее.

— И всегда сначала иди к врачу! Если бы меня здесь не было! Ты могла умереть, сойти с ума или еще что похуже!

— О, что-то может быть хуже смерти и безумия? — жадно поддаюсь вперед, провоцируя волну бурчания.

— И не играйся больше с магическим ядром! Всему свое время! — говорит он назидательно и уходит в жилую часть храма.

— Не буду, — тихо говорю ему в след.

Интересно, а он понял матные слова? Сделал вид, что не слышал? Цокаю языком и внезапно вспоминаю про телефон. Быстро достаю его из карман брюк и сразу вижу с десяток смсок от Электры.

«Спишь?

Спишь?

спиШЬ?

Я завтра приду. Принесу маффины.

Я маме не рассказывала, но она догадывается. Я молчала. Честно!

Спишь?

Шиша тебе тоЖе писал

Тебе лучше?»

Часы показывали шесть часов вечера. На шесть часов? Меня вырубило на шесть часов? Осторожно касаюсь лба и с тихим шипением отдергиваю руку. Шишка была… реальная.

Хотя… Боль в теле тоже ощущалась как реальная. Боль теперь не аргумент.

— Чего сидишь? — усталым голосом спросил подошедший Аарон. — Я тебя видеть уже могу.

— Аналогично, — в шутку кривлюсь и вскакиваю с лавки. — Бывай, гуидак!

Свежесть ледяного ветра приятно обдувало лицо. Тусклое солнце ушло, уступив место ярким фонарям. Я глубоко вдыхала воздух до боли в горле. Смотрела на барьер, внушающий покой.

Утро стало казаться чем-то далеким и не реальным.

Воодушевленная и счастливая, я влетела в квартиру. Джесси приветствуя выезжает с кухни, сжимая в руках полотенце. Машу ей руками, улыбаясь.

А после замечаю маленькую фигурку за ее спиной, с обидой смотрящую на меня фиолетовыми глазами.

— Кэтрин, — в голосе сквозит разочарование вперемешку с гневом. Она делает шаг ко мне, сжимая руки за спиной, — ты где была? Я принесла маффины, а тебя здесь нет.

Я застыла. Сердце сделало кульбит и куда-то упало. Дергаюсь к ней, но она брезгливо кривит губы и отшатывается.

— Мисс Кэтрин?

— Ты мне наврала? — улыбка расползается по лицу Электры. Что-то в ней мне кажется неправильным.

— Мисс Кэтрин?!

— Катя, — она смотрит до боли знакомым взглядом и тихо повторяет. — Ты наврала… Мне? Катя?

— Мисс Кэтрин! Успокойтесь!

— Ненавижу тебя, — Леся сжала сухие губы и ядовито спросила: — Почему ты так относишься ко мне? Что я тебе сделала?

— Мисс!..

Мир померк. Истошный вопль стал последним, что я слышала.

— Ядро в порядке, сотрясения нет, — доктор быстро бегает от анализа к анализу, тихо бормоча себе под нос медицинские термины и вполне понятные слова. У нее нахмуренное лицо, сухие обкусанные губы и красные от недосыпа глаза.

Доктор Лицца, как гласил криво прикрепленный бейджик, нервничала. Она стояла рядом уже который час, что-то отмечая в бумагах и водя рукой у моей головы. Порой ее взгляд сталкивался с моим. В такие моменты она замирала, вглядываясь, ища в них что-то, а потом снова начинала водить руками и кусать губы.

Я неподвижно лежу на больничной кровати и наслаждаюсь легкостью в теле. На смену боли пришла нега, разлившаяся от волос до кончиков пальцев ног.

Провалялась я без сознания недолго, очнувшись еще задолго до приезда в больницу. Успела поглазеть на внутреннее убранство кареты скорой помощи, прокатиться на скорости по белым коридорам и воочию увидеть операцию — зашивали лоб. Мне даже вкололи анестезию! Правда, это можно было и не делать.

Мне было слишком хорошо. Настолько, что я старалась лишний раз не дышать, боясь спугнуть чистое блаженство, заполонившее тело. Оно перебивало чужие прикосновения к рукам, грудной клетке и голове. Перебивало холод операционного стола, твердость кушеток и мягкость кровати. Поселившаяся легкость воодушевляла. Хотелось улыбаться и щуриться, шутить и смеяться. Хотелось поделиться своим настроением с другими. Хотелось обнять весь мир, прижать к груди каждого. Хотелось… Многого.

Не известное, новое состояние застало в расплох. Оно повлияло не только на настроение и неспешно текущие мысли, но и на тело, решившее пока отключиться.

Впрочем, последний нюанс заглушило приподнитое настроение. Я моментально нашла себе занятие, увлекшее меня с головой

Наблюдение.

За снующими в палату врачами, роботами, доктором Лицца. Особенно за доктором Лицца! Она казалась такой забавной и интересной. Выглаженный белый халат, идеально отполированные черные туфли и воронье гнездо на голове. В уголках ее рта я разглядела застывшее варенье, следы которого также виднелись на черной водолазке. Мне стало ее немного жаль. Скорее всего, она хотела сейчас вернуться к своей не иначе как прерванной трапезе, а не стоять здесь, кусая губы до крови.

Доктор наклоняется ко мне и с сомнением щелкает пальцами. Щелчок. Второй. Третий. Она останавливается только на восьмом. Лезет в карман за маленьким фонариком, светит мне им в глаза, а после убирает обратно.

Мы проходили это процедуру уже… раз пятый? Четвертый? Десятый? Сказать точно я не могла. Как и понять, чего это женщина от меня хочет добиться.

Она вздохнула. Сняла очки в круглой оправе и присела на краешек кровати. Спина ссутулилась, руки бессильно опустились на колени и сжали их. Стоящий у изголовья кровати робот, напоминающий зефирку, осторожно подковылял к женщине.

— Анализы не изменились, — экран на его груди включается. Зефирка начинает зачитывать отчет, но слабый пас руки доктора его останавливает на полуслове.

— Передай анализы группе Эго, пусть спустятся, — она с силой провела рукой по лицу в жалкой попытке снять усталость. — И принеси кофе.

Робот не перечит. Принимает протянутые бумаги и неторопливо идет к двери, переваливаясь с ноги на ногу. Его круглые, похожие на шарики, ножки издают тихое «фью-фью», а ручки болтаются вперед-назад. Забавный. В отличии от Джесси, первое время доводящей до паники, он будто специально создавался для работы с нервными людьми. Такой он… воздушный и мягкий.

Джесси… Моя вредная и такая хорошая нянечка. Как там это ведро с гвоздями? И что с ней будет? Она ведь не уследила за мной

А я довела себя до больнички. Следуя логике, ведерко могут наказать. Интересно, на Зените проводятся суды над роботами? Как-то такая информация на глаза не попадалась. Все же судить роботов, подчиняющихся программе, глупо. Однако, эти самые роботы здесь на каждом шагу. Все же они и детей в обычных школах обучают и за ними присматривать могут во время длительного отсутствия родителей.

Должна же быть хоть какая-то мера наказания? Вполне закономерно подвергать создателя, но Джесси местный динозавр. Ее создатель помер давным-давно, а воскрешение запрещено уголовным кодексом Магикса. Тогда наказывать родителей, не правильно подобравших нянек? Нет, тоже ерунда какая-то. Родителей можно привлечь только если они самостоятельно поменяли программу. В иных случаях виноват либо создатель, либо завод…

В глаз ударяет свет от фонарика. Веко дергается, но в целом остается неподвижным. Промаргиваюсь и вопросительно смотрю на бородатого деда, склонившегося надо мной.

Ты еще кто?

— Зрачок реагирует, — говорит он и возвращает фонарик скромно пристроившейся за спиной Лицца. — Мозг поврежден?

— Вы не смотрели?.. Нет, — доктор отрицательно махает головой, — мозг в порядке. Как и ядро. Доктор Эго, она полностью здорова, но она не… — ее обрывает властный пасс рукой. Знакомый такой. Только более профессиональный.

— Оклемается, — со знанием дела говорит мужчина и складывает руки за спиной. — Знал я таких. Дай ей время.

А вот это звучало очень не профессионально. И, судя по лицу Лицца, наши с ней мысли совпали, вот только она, подумав, согласно кивнула. Что вообще значит «дай время»? Мог бы хотя бы умное что-нибудь сказать, сложно выговариваемое. Успокоить. Поддержать. Воодушевить.

Почему мне кажется, что тебе похуй на бедную маленькую девочку? Мог бы, не знаю. Сказать что все будет хорошо? Успокоить ребенка?

Успокоить?.. Я задумалась. А зачем успокаивать? Все же со мной в порядке. Очень даже хорошо. Почему эта идея вообще возникла? Что-то за собой я ничего ужасного не замечала. Тело не болит, мыслю адекватно.

Вроде.

Или нет.

Так.

В голове словно тронулись шестеренки. Палата вмиг потеряла весь свой уют, являя истинный вид. Высокая кровать, пахнущая лекарствами подушка и невесомое одеяло. Белые стены и потолок, с которого льется холодный белый свет, болью отдающий в глазах. Свежесть с нотками цитрусовых, но последнее скорее всего исходит от доктора Лицца. Я шумно втягиваю носом воздух и убеждаюсь, что да. Запах цитрусовых исходит от нее.

Какая безответственность. Я сильно сморщилась, не скрывая досады от столь грубой ошибки. Абсолютно рациональные зенитцы, приверженники чистой логики. Не самые умные ребята и среди вас встречаются, да?

Как же воняет.

Закатываю глаза и рефлекторно цокаю языком. Звук вышел не громкий, но его хватило, чтобы два взрослых лба прекратили обсуждать других пациентов и обратили на меня внимание. Доктор Лицца жадно подается вперед, буквально накрывая своим ароматом. Перекрывая воздух.

Я закашлялась. Горло неприятно сжалось, не давая вдохнуть. Потянула руку вверх, пытаясь отмахнуться, но не вышло. Рука едва дернулась, неестественно выгнулась и упала плашмя вдоль тела. Не поняла. Приподнимаюсь, слегка отрывая голову от подушку, и делаю новую попытку. Рука отрывается от матраса на жалкие миллиметры и вновь поддается силе притяжения.

Перевожу удивленный взгляд на свидетелей моего позора. Доктор Эго смотрит равнодушно, без капли эмоций в глазах, а вот Лицца возбуждена. Ее рука тянется к моей голове, почти вызывая рвоту от новой волны аромата.

— Воняет! — вырывается у меня под тихий саркастичный смешок Эго. Женщина недоуменно моргает, а после осторожно подносит свою руку к лицу и нюхает.

Удивительно, как она быстро поняла о чем я. А вот ограничить парфюмерию на работе не додумалась.

— Главное, что очнулась, — уже в дверях говорит Эго и оставляет скривившуюся меня один на один с обиженной коллегой.

Пояснять что со мной сейчас и что ждёт в будущем, разумеется, никто не стал. Лицца быстро провела осмотр головы, вовремя подоспевший Зефирка распечатал отчет и меня оставили одну.

Единственное, что удалось выцепить из длинного монолога в нос — стабильное состояние ядра.

Это очень помогло, прям камень с плеч упал. Понимание, что маленькому ребенку разъяснять причины его «стабильного» состояния не будут, больно било под дых. В прошлой жизни в больницах со мной не церемонились и всегда, пускай и в мягкой форме, но утоляли любопытство подробным объяснением. А здесь… Надо запомнить и стараться больше в больницы не попадать, а то разочаруюсь еще больше.

Хоть еда нормальная. Салатик, каша, зеленое желе. Последнее вызвало серьезные подозрение, которое подтвердилось с первым кусочком. Вкус не сделанной домашней работы осел на языке, оставляя не приятное послевкусие.

Фу. Чертов алгоритмичный суп и его многофункциональность, перерастающая в нездоровое переупотребление. Насколько помню, желе из него получается, если суп успел прожить несколько дней в холодильнике и день в морозильной камере. Очень надеюсь, что Джесси не додумается до такого извращения.

Поздний ужин проходил под молчаливым присутствием низенького робота. Круглые глаза безжизненно наблюдали.

Я вздохнула, без особого энтузиазма тыкаясь в тарелке. Повисшая тишина давила. Жаль в палате нет телевизора. Дома иногда разрешали есть перед ним, а в столовой спасала болтовня с нянькой. Я посмотрела в глаза робота, загоравшиеся зеленым с каждым съеденным кусочком, и надувшись отвернулась.

Скучно.

Зато есть время на подумать. Уж какое-то, но развлечение.

Мне не нравилось отсутствие информации. Моя взращенная и нежно любимая способность накручивать себя встрепенулась, обильно подкидывая сценарии дальнейших событий. Я ожидала вызова родителей, встречу с матерью и, если такой имеется, отцом. В голове рисовались попытки пойти на контакт, их реакция и отношение ко мне, к Кэтрин. Морально убивала мысль, что их внешность может совпасть с внешностью моих родителей. Даже не знаю, хотелось бы мне такого или нет.

Взгляд падает на прикроватную тумбочку, на которой меня ждал подарок Аарона. Сердце сжалось от мысли, что его могут обвинить в чем-то. Не было проблем у деда, пока я не появилась. Надо было не выебываться тогда, не искать долбанный храм. Почему меня туда вообще потянуло? Куда делась аллергия на религию и все, что с ней связано? Зато теперь у Академии есть весовый повод снести храм, пустив пенсионера по миру.

Дракон, какая же дура. Самой умной она себя посчитала. Всем попаданцам везет, мы же такие удачливые. Все они умными были. Если и лезли нарушать закон, то не попадались.

Нервно беру браслет в руки и зажимаю в ладони. Он изменился. По камню тонкими порезами побежали белые полосы. Гладкость пропала, уступая место не приятной шероховатости. Он ощутимо потяжелел, словно впитав в себя что-то. Я перекидывала его из рук в руки, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы, пока рядом не раздался громкий механический голос.

— Отбой. Сдавайте поднос, — круглая голова запрокинулась назад, разевая широкий рот. Приняв одноразовую посуду, он снова захлопнулся, мигнув зеленым светом. — Отчет об ужине будет передан на кухню. Отбой. Подъем в шесть утра для проведения процедур.

В шесть?..

* * *

Я пролежала в той палате несколько дней. Как пояснил Зефирка, навещавший меня каждый час, в больнице для осмотра мне предстояло находиться еще десять, пять из которых пройдут в другой палате под общим наблюдением.

Я кивала, послушно сдавая различные анализы. Пояснения к моему состоянию так и не поступили. Доктор Лицца приходила два раза в день, после подъема и перед отбоем. Таскала по кабинетам, проводила анализ головы. И молчала. Она ограничивалась коротким кивком, полностью игнорируя мои попытки ее расспросить.

Я ощущала себя будто в тюрьме. Телефон Зефирка пообещал вернуть после выписки, сославшись на мою слабость, а без него связаться с внешним миром не выходило. Телевизор в холле в выделенные часы оккупировала малышня, предпочитающая смотреть совсем детские мультики про математику. Моя тусклая на их фоне внешность их по началу пугала, а потом они перешли в наступление. Меня тыкали пальцами, дергали за волосы, зачем-то лезли в рот и пытались укусить. Бездействие роботов-медсестер дало им полный карт-бланш на утоление исследовательской жажды.

Спасибо, что детей в блоке было мало. По большей части здесь лежали взрослые и подростки, редко выходящие за пределы палат. Такое разнообразие удивило, но почти сразу я поняла причину. На каждом из нас висел маленький датчик-браслет, по экрану которого бегали цифры. Его мне одели на второй день и сразу после этого разрешили покинуть палату.

Это был не детский блок. Сюда клали людей с нестабильными и странно ведущими себя магическими ядрами. Он был отделен от основной больницы, находясь в почти чистом поле под барьером. Большую часть персонала представляли роботы, приставленные к каждому пациенту. Над ними стояло несколько маленьких групп врачей, попеременно дежуривших на этажах.

Периоды "карантина" сильно разнились. Поступившая со мной девочка четырех лет выписывалась уже завтра, а мальчик девяти, Кода, признался, что с рождения не покидал блок. Что могло быть с ним не так, я даже представить не могла. Он был тише остальных, упрямо шел на физический контакт со всеми и дежурил в холле, ожидая когда соберется народ.

Я покидала палату и шла смотреть мультики про живые цифры только ради него. Кода живо интересовался миром за пределами больничных стен, буквально заслушиваясь чужими рассказами. Золотые глаза горели постоянно, потухая лишь перед отбоем и во время выписки других. Он много плакал и цеплялся за меня, когда я стояла у выхода, готовясь переезжать в другой блок.

— Ты мне пиши, звони, — шмыгая носом попросил он, протягивая листок с номером, который я тут же взяла. Из нас всех только у него был телефон, выдаваемый под присмотром доктора.

— Обязательно, — клятвенно заверила я его, положа руку на сердце. Он негромко рассмеялся.

— Все так говорят, — Кода улыбнулся, — а потом забывают. Даже папа и мама.

Меня дернули за рукав, буквально вытаскивая из здания. Раздвижные металлические двери, шириной в несколько метров, захлопнулись перед самым носом, полностью скрывая происходящее внутри.

— Это ненормально, вы в курсе? — Доктор Лицца выкидывает бровь, но согласно кивает.

— Да. Но это необходимая мера. Такие люди опасны в первую очередь для себя, а потом для общества. Я видела как девочка чуть постарше тебя выгорела, унося с собой жизни восьми людей.

Она села рядом, громко захлопывая дверку. Вагончик тронулся под умелыми руками, на скорости унося нас отсюда в сторону основной больницы.

— Не люблю это место, — внезапно призналась доктор, доставая из кармана маленькие коричневые конфетки. — Долго там проработала. Надеялась больше не вернуться. Но ты записана на меня, вот и сдернули.

— А что со мной произошло? — после недолгого молчания осторожно спросила я. Доктор апатично закинула с десяток конфет в рот.

— Они с кофеином, тебе нельзя, — неправильно расценила она мой внимательный взгляд, а потом поняла вопрос. — Вообще, это секретная для детей информация, но ты меня достала, — она закашлялась и слегка осипшим голосом ответила. — За барьером какая-то дичь происходит. У единиц из-за этого проблемы с ядром, магией. А вот у тебя, на моей памяти, самая яркая реакция. Не будь… Кстати, тебя спросят откуда браслет.

— Да так, в храме получила, — неопределенно машу рукой. — А что с ним?

Дичь за барьером значит. У девочки, поступившей со мной, приступ случился ближе к вечеру, когда я вернулась домой. Скорее всего, все же в утреннем состоянии виновата я, а вот вечером по мне долбануло из-за чувствительности.

— Храм?.. У нас есть храм? — переспросила она, а после хмыкнула. — Какая глупость. Браслет впитал в себя большую часть неконтролируемой магии. Полезная штука. Не хочешь продать?

— Это подарок, — возмущенно фыркаю и касаюсь камешка. За прошедшие дни он вернул первоначальный свет и легкость. — Ты мне рассказала о таком… Это ведь ничего страшного? Вернее, со мной ничего не сделают за столь секретную информацию? — я постаралась пошутить, уводя тему от браслета. Ухмылка с лица доктора пропала.

Она посмотрела на меня пустым взглядом и спокойно ответила:

— За распространение всего лишь упекут в блок на несколько… десятков лет? Кто знает. В Академии много ублюдков, помешанных на контроле.

Вагончик остановился, но никто из нас не спешил вылезать из него. Я одними губами прошептала «а ты?», осевшее тяжелой недолгой тишиной между нами. Доктор улыбнулась.

— А я слишком ценна для наказания. И я не маленькая девочка. У меня есть знания, влияние и нужные люди за спиной. Запомни это, Кэтрин. На выход. Нам еще сегодня несколько анализов сдать нужно.

Основная больница разительно отличалась от блока. Жизнь здесь не стояла, застыв в ожидании чего-то ужасного, она неслась вперед на полной скорости, буквально сбивая с ног. Это было не конусообразное здание, а треугольник в восемь этажей. На этажах и в крыльях действовали строгие ограничивающие передвижения правила, но это не мешало пациентам превращать больницу в один огромный жужжащий улей. Здесь стояли реальные окна, показывающие внешний мир, а не голограммы. На этажах отсутствовала любая зелень, зато в центре треугольника под мерцающим барьером пахла и цвела оранжерея с лавочками и фонтанами.

Меня заселили в двухместную палату около семи утра. Я только и успела, что заприметить вещи на второй половине. Меня быстро переодели в другую больничную форму, отличавшуюся от предыдущей только оттенком белого, и сразу повели сдавать анализы.

Доктор Лицца расцветала на глазах. Отсутствие давящих стен блока шло ей на пользу. Она даже расщедрилась на подбадривающее хлопанье по плечу перед тем, как меня сунули в какой-то прибор, внешне схожий со солярием.

Меня окутала приятная полутьма, перебиваемая синеватым светом. Я расслабилась и уставилась в потолок крышки, игнорируя шум на фоне.

Только за пределами блока я кристально чисто осознала, как сильно он давил, буквально сводя все дни в один. Словно попав в день сурка, я каждый раз проживала одно и тоже: молчаливые врачи, сломленные взрослые пациенты, призраками бродившие по коридорам. Камеры в каждом углу и детекторы, за снятие которых серьезно прилетало. Я даже могу предположить, что связь в блоке отсутствовала. Кода мог разговаривать с внешним миром только в одной комнате — смежной с кабинетом главврача и только под присмотром живого работника. Почему не под присмотром робота? Они наблюдали за нами даже в туалете, записывая все — время и другие неприятные детали.

Максимально подбешивает эта чернуха, вылезшая из ниоткуда. Что-то не помню я в каноне Винкс каких-то проблем с магией и упоминаний подобных мест. Это такой жирный намек на реальность мира? И сколько здесь еще будет таких подводных камней? Нет, я знала. Читала же книги по истории. На Зените не остановилась и решила пойти дальше, но уже вчитываясь и анализируя. Благо, было у кого брать книги. И знатно так ахуела от некоторых фактов. Вселенная, которая буквально строилась руками династии Домино, отличалась от предложенного мультиком варианта. Здесь была и тирания ало-власых Хранителей, и кровавые войны, стирающие планеты и системы из истории. Домино долго и кропотливо подминало под себя всех, кроило под свою культуру, цензурило и перевирало историю. Историки Зенита с большим энтузиазмом взялись ворошить это осиное гнездо еще во времена правления королевы Юфимии IX — бабки Блум. Домино тогда впервые за долгие времена пришло в упадок. Внезапная и преждевременная смерть настигла почти всех детей королевы. За ними почти сразу бесславно последовали наследники сторонников короны. И без того слабая и недалекая правительница, дитя запретной любви родных брата и сестры, сошла с ума. Она правила недолго и, словно пытаясь искупить что-то, ослабила цензуру.

Тогда несколько королевств независимо друг от друга начали свое исследование. Вкус свободы и возможность укусить ненавистную династию придавали им сил. Пускай, на тот момент еще многое было не известно, а Эраклион и Солярия давили начинания на корню, кое-что нарыть смогли. Юфимия не сопротивлялась, щедро кидаясь компенсациями направо и налево. Ее не могли остановить ни совет короны, ни две оставшиеся в живых дочери, которым бы все это пришлось разбирать позже.

Королева ушла из жизни тихо. Потухла как маленький уголек. На ее место сначала посадили Кассиопею, бывшую на тот момент кронпринцессой, но вскоре та добровольно передала корону младшей сестре. Марион взошла на трон, едва успев окончить Алфею, а Кассиопея удалилась в храм Дракона, отказавшись от своего имени и прав на престол. Что удивительно, старшая за недолгое время царствования успела поправить дела планеты, заткнула всем рты еще на несколько десятков лет и устранила угрозы, шедшие от других планет.

И смоталась на раннюю пенсию. На последнем фото, во время коронации Марион, она предстала седой и истощенной, будто неделями не ела.

Во всей истории Домино меня больше поразило, что династия за века своего существования ни разу не прерывалась. А потом я залезла в историю Линфеи, нашла там кровавые жертвоприношения Лесу и шаманизм. И вылезла с мыслью, что даже цветочки могут сожрать. Но самое интересное и ожидаемое увидела в истории Солярии. Инцест в королевских семьях как бы встроен по умолчанию, но то сколько его было среди Звезд… Я даже вспомнила Габсбургов и их семейные проблемы. Правда, короли Солярии обогнать самую чистокровную династию Земли не смогли. Но мне все равно поплохело.

Что ж, это объясняло почему Энона забеспокоилась, когда узнала, что ее дочурка берет книги из папиной коллекции. Прилетело нам знатно тогда.

Этот мир претендовал на реальность. Здесь не срали радугой, не блевали блестками. От истории Магикса разило кровью и слезами, как и от любой реальной истории. Исключение составляла разве что родная планета Шишы. И брать у них вроде нечего и вроде все есть. К ним не лезут, они не лезут. Маленькая, одинокая и без ресурсов, на которые можно облизнуться. Там правда фауна какая-то отбитая и народ в целом…

Крышка отъехала и ко мне сунулась голова Лицца.

— Вставай. Сейчас завтрак и свободна до вечера.

— Ура, — выдохнула я, сев и свесив ножки. Рука робота замерла у лица, любезно предлагая опору.

— Что-то радости в голосе не слышу, — доктор хмыкает и отправляет в рот горсть конфет. Она берет бумаги, дает отмашку своему помощнику и быстрым шагом покидает кабинет, громко отбивая каблуками.

Приемы пищи, как и в блоке, происходили в палатах. Как пояснил любезный робот, столовая была, но находилась в другом крыле и предназначалась взрослым, лежащим в обычной палате. А вот детей и VIP-персон баловали и кормили на месте. Я обрадовалась. В моей палате на стене висел телевизор. Не знаю, какие каналы он показывает, но сейчас я была готова смотреть даже кулинарные шоу.

Мультики, крутящиеся в блоке, оставили в моей душе глубокий шрам. Эти говорящие цифры, смотрящие прямо в глаза безжизненным взглядом…

Бр-р-р-р.

Я влетела в палату воодушевленная. На кровати уже ждал переносной столик с едой, от которой поднимался пар. Каша, легкий овощной салатик и кружка молока. И ничего, что могло бы напоминать алгоритмичный суп.

Жизнь прекрасна.

— Установленные дни посещения для вас — вторник, среда и четверг с полудня до восьми вечера с перерывом на тихий час.

Учитывая, что сейчас понедельник, а лежать мне здесь до пятницы, навестить меня успеют. Если будут такие.

Я огляделась в поисках пульта от телевизора. Экран висел напротив двери, на «нейтральной» территории, а вот сам пульт лежал на чужой кровати под книгой. И как мне его взять? Девочке, наверно, не сообщили о внезапном соседе, но все равно оставлять общую вещь на одной стороне как-то…

Ой, сама бы так сделала, не обдумав. Детское же крыло. В коридоре только малышню видела, всем меньше четырнадцати. Не буду гнать на ребенка.

Но в тишине будет грустно.

Интересно, а телефон мне когда вернут? Вдруг «после выписки» означал перевод в основную больницу? Было бы неплохо. Связаться с детьми, взять домашку. Вообще ко мне должны приходить учителя, учебный год же идет. Но кто знает, может подобное на Зените не практикуется.

— А у меня будут часы с учителями? — робот завис на пару секунд, а после отрицательно мотнул головой, выдав лаконичное «не предусмотрено».

Странно. Надеюсь, он мой вопрос в отчет не вставит. Не хотелось бы подкидывать таким гениальным зенитцам столь простые идеи.

— На посещение во вторник записались миссис и мисс Магесто и мистер Варма. Указанное время начала посещения 12:00.

Варма? Это фамилия Шишы? Ни разу не слышала, чтобы его по ней называли. С фамилиями в Магиксе вообще какая-то чехарда. То их использует, то нет. К кому-то обращаются, а к кому-то нет. А найти объяснения я так не смогла, оставшись с туманным ответом преподавателя по истории. «Так исторически сложилось» меня не удовлетворило.

Какой кошмар. Я не знала фамилии друга. Это как не знать имя мамы подруги, ее адрес, любимый цвет…

— В среду записана мисс Цифр. Указанное время начала посещения 13:40, — я подорвалась и удивленно вскинула брови. Исса? Я не ослышалась? Мы с ней давно не говорили, чего бы ей идти сюда. Визит старосты?

— На посещение в четверг записались, — что? Еще кто-то? Вроде бы все уже записались. Кого там принесет нелегкая? Снова ребят?

Электра и так один день без нашей полной компании провести не может, а здесь две недели. Не удивлюсь, будь у меня больше дней для посещения, она бы материализовалась у двери ровно в полдень и уходила ровно в восемь. Шиша в этом плане поспокойнее.

Я хлебнула молока, дослушивая медленную речь робота.

— Жрец Аарон и мисс Фрей. Жрец Аарон записан на 12:10, мисс Фрей записана на 13:00.

Молоко пошло не в то горло. Мисс Фрей?.. Аарон? Со вторым вопросом ноль, а первая кто? Мать, сестра, тетя? Если мать, почему мисс? У меня неполная семья? Где отец Кэти? Да, Джесси только хозяйку упоминала пару раз, но… Я даже как-то не задумывалась.

Стоп, она будет здесь? Она?! В одно время с Аароном?! Нет-нет! Я уже наслушалась о безответственности маман Кэти. Если они столкнуться, это будет конец всему. Я уже вижу, как он из неоткуда достает свою дубину переговоров и начинает зачитывать нотации.

Да о чем я думаю? Проблема в другом. Такое эпохальное событие, приезд родительницы. Уже скоро как полгода я здесь, а от нее ни весточки, ничего. Бляха, а как вела себя Кэтрин с мамой? Как с этой женщиной вообще говорить? О чем? Что она здесь забыла?

А. Ну да. Доча в больницу попала. А может это дальняя родственница? Не так страшно, напрягаться не буду.

Если это и правда мать… И Аарон как вишенка на торте…

Это будет ужасный день.

Спаси и сохрани.

Мои мольбы, больше похожие на скулеж, робот проигнорировал. Забрав столик с подносом, он быстро удалился, перед этим подробно обозначив где здесь библиотека в крыле и комната для игр. Честно, утопая в своих грустных мыслях, я прослушала весь его монолог. Библиотека и игрушки сейчас интересовали в последнюю очередь.

За своим хныканьем, я пропустила возвращение соседки. Сухое «кхм-кхм», прозвучавшее от двери, возмутило. Я вскинула голову, негодуя на нарушителя чужой истерики.

На входе в палату застыла девочка с короткими розовыми волосами. Она прижимала к груди ноутбук и грозно смотрела своими то ли голубыми, то ли зелеными глазами.

— Ты кто? — юный возраст явно не играл ей на пользу. Попытка выглядеть внушительно с треском провалилась.

— Соседка твоя, — зеваю и машу ей кистью руки. Ребенок хмурится еще больше, смотрит на номер палаты и громко топая ногами проходит на свою сторону.

Ноутбук осторожно ставится на прикроватную тумбочку. Детская ладошка нежно проходится по ее крышке, поглаживая будто котенка или щенка. Когда она повернулась обратно, лицо расслабилось, а в глазах застыло свойственное взрослым Зенита безразличие.

Сильно. Исса так не может, хотя старается. Очень старается.

— Меня не уведомили, — четко проговаривая каждое слово, категорично заявляет она и скрещивает руки на груди. — Либо это ошибка врачей, либо ты самовольно проникла в мою палату. Ни первый, ни второй вариант не предполагает мое участие. Это возмутительно.

Просто пожимаю плечами и откидываюсь на подушку. Лицо девочки слегка покраснело. Блин, может в библиотеку сбежать? Подъем в шесть утра не придает любовь к миру и сущим, а я выше ругани с дитем малым.

— Я даю тебе выбор, — ее голос зазвенел, почти срываясь на крик, — либо ты покидаешь палату сама и прямо сейчас, либо мы идем к главврачу и тебя переселяют уже под конвоем.

— Подожди. Ты думаешь, главврач примет к сведению слова ребенка, который на ровном месте возмутился и начал выдвигать условия?

Прозвучало грубее, чем предполагалось. Девочка застыла, а я прикусила язык.

Нет. Так нельзя. Ребенок есть ребенок.

— Прости, — сажусь в вальяжную позу и примирительно поднимаю руки вверх, — но иногда жизнь бывает сукой и делает то, что тебе может не понравится. Поверь, лучше почувствовать это сейчас, в детстве, чем в более взрослом возрасте.

А то знала я паренька, Ванечку-дурочка. Всю жизнь получал все, что хотел, а потом папенька решил перекрыть поток денег на карточку. С одной стороны смешно, с другой — его это сломало вдоль и поперек.

Жалко. Пускай и идиотом был. Может, и не повесился бы, воспитывай его нормально родители.

— Причем здесь собака женского пола? — девочка удивленно вылупилась на меня.

Ностальгия схлынула. Пожимаю плечами. Соседка молчит, сжав руки в кулак и не сводя с меня внимательного взгляда. Это должно напрягать, но слишком маленький возраст, чтобы внушить страх.

— Ты не с Зенита, — наконец произносит она, словно обдумав что-то и приняв решение. — Я как раз пишу работу про поведение ровесников-мигрантов в условиях непривычной обстановки Зенита. Так уж и быть, можешь остаться.

— Премного благодарна столь щедрому жесту, — нежно произношу, прижимая руки к груди. — Эта презренная инопланетная девочка рада и возносит хвалу до небес за проявленное вами к ней внимание.

У соседки пропадает дар речи. Лицо вытягивается, а в глазах бежит кружочек загрузки. Пока она на полном серьезе обдумывала слова, я сдерживала неприличное хихиканье наполовину с хрюканьем.

Я думала Исса забавная в этом плане. Ничего не искала, а нашла золото.

— Называть себя «презренной» не этично. На Зените все люди равны между собой, никто не заслуживает подобной оценки.

— Тебя как зовут, этичная ты моя? — хрюканье все же пробивается. Держи себя в руках, взрослая ты женщина. — Меня Кэтрин. Как и говорила, я здесь до пятницы.

— А я на месяц, — девочка садится на кровать и обиженно поджимает нижнюю губу. — К чему обмен именами? Не думаю, что наше знакомство продолжится долго.

— Считай это одним из правил приличий других планет, — важно поднимаю вверх указательный палец. — Им руководствуется любой, кто хочет проявить уважение и интерес к собеседнику.

— Ладно, раз так, — с сомнением тянет она. — Правило глупое, но если им пользуется весь Магикс, значит зерно рациональности в нем есть.

— Тогда давай сначала. Привет, нудная незнакомка. Я Кэтрин, учусь в Высшей школе Зенита.

— Да?.. По тебе не скажешь. И я не нудная. Привет, меня зовут Текна. Я учусь в Высшей школе Зенита. Посещаю занятия онлайн.

Текна?

Вздрагиваю внутри и новым взглядом смотрю на соседку.

Розовые коротко подстриженные волосы. Сине-зеленые глаза. Нежно любимый ноутбук.

Здравствуй.

Я так боялась, что в этой реальности тебя нет.

Два полумесяца застыли в черном безоблачном небе, образуя идеальный круг. Ледяной белый свет падал на равнину, поросшую высокой травой, в которой сейчас резвилась молодая хищница. Розовые глаза сверкали в свете лун, выдавая ее местоположение всем желающим, но она не боялась.

В мощных лапах прятались острые когти, спокойно разрезающие сталь. Крепкие клыки ждали своего часа, а длинный ядовитый хвост в нетерпении извивался позади. Совсем недавно, буквально пару дней назад, хищница покинула стаю матери. Этот исход ожидал всех котят, кроме двух старших, — те оставались подле родителей до конца жизни — но ее это нисколько не печалило.

Здесь, под светом небесных светил, она ожидала самцов. Инстинкты подгоняли вперед, подходило время создать свою стаю, а вероятных кавалеров, даже парочки, на горизонте не появлялось.

Хвост бился во все стороны. Ожидание утомляло. Подступающее раздражение подкреплялось голодом и непониманием. Она ведь не могла допустить ошибку? Нет, не могла. Все же в своем помете именно она первой встала, начала бегать и прикончила первую добычу. Старшие отпрыски ей в подметки не годились, она привыкла получать все и сразу. И отсутствие самца ее ущемляло.

Она клыкасто зевнула и, потянувшись, поднялась. Живот сводило. Хищница, решив, что сегодня просто не ее день, повернула голову в сторону леса. Тот молча утопал в пении одной большой и неповоротливой птицы. Она облизнулась и, сверкнув глазами, сделала шаг навстречу позднему ужину или раннему завтраку.

Птица умолкла. Следом за наступившей тишиной раздался легкий и незнакомый хлопок.

Патрон поразил ее ровно в глаз, мгновенно убивая. Туша покачнулась и пала, скрываясь в высокой траве. Следом за первым выстрелом просвистело еще три и каждый нашел свою цель. Три самца и одна самка пополнили ряды хищников, которым было не суждено дожить до утра.

— Не по человечески это как-то, — вздохнул молодой парень, почти мальчишка. На задание по истреблению диких животных его взяли впервые. — Такие молодые. Не пожили еще.

На него с неприязнью покосились две девушки. Одна из них с видимым усилием прикусила язык. Ее подруга громко цыкнула, выражая презрение к товарищу за двоих.

— Заткнись и тащи тела, — глава группы наемников раздраженно отмахнулся от подчиненного. Слушать нытье «святоши», выкашивающего людей пачками, но при этом жалеющего каждую тварь неразумную, он не собирался.

Мальчишка прикусил язык и быстро доставил тела в лагерь. Черная шерсть животных переливалась. Он поморщился. Красивые, благородные звери, а пойдут на шубки местной аристократии.

— Я напомню, эти киски — инвазивные виды.

Белинда присела рядом с трупами, проверяя их на целостность. В заказе четко значилось, что шкура должна остаться невредимой. Она била точно в глаза, не желая расставаться уже со своей шкурой в случае осечки.

Безжизненные розовые глаза смотрели в ее. Она провела рукой между ушами самки и слегка сжала мех.

«Совсем, как у мелкой», — хмыкнула она про себя. Эта мысль атаковала ее с первого убитого хищника. Ведьма любовалась диким огнем в животных глазах и разочарованно отмечала, что девочка росла слишком доброй и покладистой. Ей бы хотелось видеть как в подобном огне зажигаются глаза дочери, но та взяла слишком много от бабушки. «Надо забрать заказ завтра».

Дочь покидает ее мысли также внезапно, как и всплывает в них. Она поднялась, поудобнее перехватывая винтовку и обернулась к капитану.

— На сегодня все?

Охота продолжалась долгие три недели с перерывом в несколько дней. Более ста кошек за это время покинули мир. Охотники перемещались с места на место, без проблем натыкаясь на одиночек и большие стаи. Они жили в дороге, перекусывая свежей дичью и моясь в быстрых теплых водах. Бешенный ритм жизни давно стал чем-то привычным и обыденным, но глаза слипались, а в голову подступал туман. Барон, заказавший их, отправил на охоту сразу, не дав группе нормально подготовиться. Зелья, обеспечивающие ей силы в муторных заданиях, закончились на прошлой миссии, а новые она наварить не успела.

— Заказчик сказал, что тел предостаточно, — мужчина достал пачку сигарет и с намеком протянул ее в сторону Белинды. Та лишь раздраженно скривила губы и мотнула головой. Курить будучи мамой она считала недопустимым. И плевать, что ребенок находиться неприлично далеко от родительницы. — Как знаешь, — капитан сделал сильную затяжку и с паузой добавил: — Я получил заказ на ликвидацию одной семьи. Есть заложник.

Белинда промолчала, прекрасно понимая, к чему идет разговор. Будучи ведьмой Памяти, пробраться в воспоминания человека ей не представляло труда. Довольно нелегальная работенка, но она и так работала в серой зоне.

— Нет, — она не раздумывая отказалась. Тело, сидевшее на энергетиках, ощутимо износилось. Белинда хорошо ощущала, как внутри нее растет пустота, пожирающая жизненные силы и магию. Когда начинался этот «тур» не прекращающихся миссий в разных уголках Магикса, она даже не представляла насколько сильно это скажется на ней. Женщина твердо покачала головой, скрывая усталость.

К тому же, был еще один факт, ради которого стоило взять отпуск. По своей важности он превосходил первый, но распространяться о нем внутри группы смертельно опасно для него.

— Десять миллионов, — вкрадчиво добавил мужчина. Не видя вспыхнувшей наживы на лице подчиненной, он хохотнул. — Че, все? Пальцы веером?

— Ты потащишь всю группу, — ее голова слегка обернулась назад, в сторону остальных. — Получить меньше ляма? Да пошел ты. Я хочу домой и нажраться, как свинья.

Она повернулась к нему спиной и пошла к своей палатке. Десять миллионов слишком малая оплата для уничтожения целой семьи. У нее были предположения, кто их заказал и кто жертва. Заселенная планета, ближайшая к ним, Эраклион. Ведьмино чувство подсказывало ей — заказчик тот жирный король. Насколько у них все плохо с казной, что они нанимают довольно посредственную группу?

— Тупая свинья, — злорадная улыбка украсила ее лицо. — Интересно, он уже заложил свое золотко?

Она громко засмеялась, ничуть не смущаясь испуганного вскрика мальчишки, которому повезло установить палатку рядом с ее. Настроение вмиг подскочило. Белинда достала из кармана походной куртки телефон, думая завести будильник, но застыла.

Десять пропущенных вызовов. В лагерь провели связь, однако та частенько шалила. Это сколько раз ей звонили, что прошло десять вызовов? И кто звонил? Неизвестный номер, который точно знал кому звонить?

Плохое предчувствие поднялось от живота до горла. Словно прислушиваясь к ней, номер снова позвонил.

— Белинда Фрей? — женский голос на той стороне казался смутно знакомым и оттого нагонял еще больше страха. — Это доктор Гиппа Лицца, Кэтрин записана...

— Да, это я. Я вас помню, — утверждение не совсем соответствовало действительности. — Что-то стряслось?

— Что вы сказали?.. Плохая связь. Я хочу сказать… Кэтрин… Да что такое!.. Ваша дочь в больнице… Поместили в блок… Вы… ите?

Белинда посмотрела на сброшенный звонок, чувствуя удары сердца. Застыв всего на минуту, она схватила рюкзак, пулей вылетая из палатки. Мальчишка, неудачно проходивший мимо, с визгом отскочил в сторону.

* * *

— Ту-ту-ту, — громко напевала Электра, собирая большую сумку. В нее летело все, что она признавала важным для больной подруги. Пустые альбомы для рисования, несколько книг по истории королевств Магикса, плюшевый мишка, с которым она сама спала каждую ночь, и много-много цветных карандашей.

«Джесси дальше территории дома не выходит, мама у нее работает», рассуждала девочка, щедро накидывая к карандашам еще цветные гелевые ручки, «папы нет. Может соседка попадется не ахти. Ей нужно чем-то себя развлекать».

Электра посмотрела на спортивную сумку. Она всегда казалась ей бездонной, но сегодня наконец-то могло свершится чудо. Места оставалось еще много и, спустя секунды мыслительного процесса, полезла в стол за пластилином. Не раскрытая упаковка полетела к карандашам.

— Ты собралась? — Энона осторожно перешагнула баррикаду из игрушек, которые не прошли строгий отбор. — О, малыш Вонка? А самой страшно спать не будет? — женщина чмокнула дочку в макушку, указывая на мишку.

— Мама, — с тяжелым вздохом начала девочка, — дома спать не страшно. Ты же здесь. А у Кэти в больнице нет ни мамы, ни игрушек.

Энона улыбнулась, а после заприметила среди «посылок» несколько книг из коллекции мужа. Улыбка сразу пропала с ее лица. Она подцепила одну и глянула, какое отцовское сокровище сегодня ее дочь выносит из дома.

Кэти любила читать. Как умная женщина, всю жизнь занимающаяся наукой, Энона это поощряла. Однако, она считала, что эта литература не подходит детям по возрасту. Домашняя библиотека полнилась книгами по истории, которые спокойно воспринимали дети, но Эля упорно брала именно ту, что содержала не самые хорошие стороны истории.

— «История Мелодии: Тишина, зазвучавшая на рассвете», — с выражением прочитала мать, привлекая внимание дочери. Рандомно открытая страница повествовала о наложницах императора, убивающих конкурентов их детей. — Не самая детская адаптация.

— Мама, — уже с укором ответила на это Электра, вставая в непреклонную позу. — Кэти — не ребенок! Она взрослая девушка, запертая в теле юной девы!

— Да-да, — сдавшись, Энона вернула конфискованное. Что ж, Кэти и впрямь могла читать и понимать столь мудрено написанные книги. Возвращались они целыми, новые брались регулярно и незаметно, и женщина просто решила пустить ситуацию на самотек.

Не Эля же читает про инцесты и младенцеубийство. Рано ей еще. Вот через пару лет…

— Я готова! — гордо объявляет Эля, поднимая увесистую сумку. — Надо еще за Шишей заехать!

…Они подъезжают к его дому через полчаса. Он уже их ждет, тоже с сумкой, у ворот. Энона лишь бросает быстрый взгляд на особняк, раскинувшийся за высоким забором. Ей было очень интересно, кто родители мальчика и как они, будучи чужаками, смогли отгрохать домик в центральном районе.

— В больницу? — задорно спрашивает женщина у детей, получая в ответ стройный хор голосов.

* * *

— Я справлюсь. Я смогу. Это просто визит старосты, — глубоко дыша и делая длинные паузы, успокаивала себя Исса. Она стояла перед зеркалом, тренируя речь и просчитывая варианты, в которые мог уйти ее диалог с Фрей.

«Все равно это бесполезно», мелькала иногда мысль, тщательно отгоняемая пылесосом куда подальше. В глубине души, девочка прекрасно понимала, что занимается бесполезным делом. Фрей действовала слишком непредсказуемо. Несмотря на однообразный график дня, Иссе не удавалось выловить вечно летающую в своих мыслях одноклассницу.

— Фрей, вот домашняя работа за дни твоего отсутствия. Тебе назначали отработки… Нет, она возмутится. Надо официальнее, чтобы сбить ее с толку. Точно. Она же тупая. Тяжелые формулировки не для нее.

Парень, с ноги влетевший в комнату, неловко застыл на пороге. Его брови поползли вверх, а челюсть вниз.

— Сестренка, Иссонька… Ты в порядке вообще? Может, тебя тоже в больницу положить? — по-настоящему волнуясь, поинтересовался он. Исса кинула на него злой взгляд.

— Выйди и закрой дверь! — рявкнула та. Краснота залила лицо и шею, вены вздулись на лбу. Она схватила расческу с тумбочки и прямой наводкой кинула ее в голову брата. — Не смей входить без стука! Я отцу скажу! Ты!.. Пошел прочь!

— Не, нервы тебе лечить надо, — пробормотал он, уворачиваясь от повторно брошенного снаряда в виде масла для волос.

Девочка набрала полную грудь воздуха и повернулась обратно к стеклу. Сжав зубы так, что они заскрипели, она холодным равнодушным, как ей хотелось бы, голосом продолжила репетицию:

— Фрей, во время учебного года выдаются десять больничных и ни днем больничным больше. Штрафные дни будут учтены во время экзаменов. Твои плохие оценки повлияют на общий балл класса. Твое поведение недопустимо и позорит нас...

* * *

Ключ нехотя повернулся в скважине.

Закинув его в карман, Аарон сложил руки за спиной и твердой походкой важно зашагал к вызванному такси.

Озеро оставалось неспокойным. С поверхности поднимались нескончаемые шары грязи, уносящиеся далеко вверх. Они терялись среди грибов, лопались об их шляпки и с мерзким хлюпаньем потоком стекали вниз, волнуя воду. Шляпки грибов потускнели. Свет, исходящий от них, сменился на светло-фиолетовый, в котором изредка мелькали черные пятна, накрывающие темнотой все пространство.

Приходить на берег стало своеобразной традицией. Картина изо дня в день не менялась, не приносила душевного спокойствия и не внушала опасения. Она просто была и этого хватало. Чувство правильности и завершенности, возникающее каждый раз, когда я входила в грязь по щиколотки, не вызывало вопросы.

Здесь вопросы в принципе не возникали. Я бездумным взглядом осматривала бескрайние просторы, то и дело всматриваясь в грязь. Я не искала глубину. Она ощущалась всеми фибрами души. На интуитивном уровне я знала места, где земля уходила из-под ног. Страх, возникающий следом, действовал отрезвляюще.

Как и сейчас.

Осознание накрывало резко. Иногда это походило на удар кулаком по лицу, иногда на сильную пощечину.

Сегодня я довольно долго простояла в грязи, упустив момент прилива. Хлюпающая мерзость поднялась почти до колен, когда мне в лицо прилетел «кулак». Голова дернулась. Рассеянно делаю несколько шагов назад и опускаю взгляд вниз, начиная потихоньку осознавать где я нахожусь.

Грязь поднимается выше, достигает бедра. Усилием воли выдергиваю себя ближе к «лесу» и замираю на долгие мгновения.

На месте, на котором я стояла, образовался огромный пузырь. Я дождалась его взлета, но падал он уже без меня.

Хлюпающий поток становится слабым эхом, когда я вступаю на поляну.

Остров стал своеобразной отдушиной. Он нашелся случайно. Большая точка, видимая издалека, магнитом тянула к себе. От него не шла угроза, как от глубины и пузырей, и я, решив, что хуже уже не будет, вступила на песок. За песчаным берегом сразу начинался лес, поросший мхом и грибами. Лесные грибы походили на те, что свисали с «небесного свода», разве что размером и светом. Их размеры варьировались от двух до четырех метров, освещая все приглушенным желтым и голубым светом. Звук отражался от грибов, как от камней. Любой писк или шепот эхом разносился по острову.

А говорила я здесь часто и много.

Словно вне сна не хватало собеседников.

Почти в самом центре острова нашлась маленькая полянка. К ней вела узкая виляющая тропинка, постоянно теряющаяся из виду. От «небес» прикрывали грибы, создавая шляпами купол.

— Брусья или колонны? — вслух рассуждала я, вышагивая вокруг будущей беседки. Небольшое пространство сильно влияло на мои планы.

Пускай я и могла формировать его по своему желанию, увеличить или убрать грибы со мхом не получалось. А что-то создать очень хотелось. Мой малый, но довольно плодотворный опыт в симс и не растраченное желание строить в голос орали, требуя возвести что-то.

Как жаль, что поиграть в Майнкрафт так и не вышло…

Увы, на полянке домик нормальных размеров не выйдет. Крупные постройки разрушаются стоить отвести от них взгляд. Возводить домишко с одной комнатушкой — грустно и обидно. Остаются только маленькие. Они держались дольше и были просты в создании. Первая постройка так вообще все еще стоит и радует собой.

Я бросила горделивый взгляд на них. «Гнездо», в котором я помещалась во весь рост, слегка покачивалось, будто дул ветерок. Эта маленькая деталь добавилась уже под конец создания и предназначалась для создания уюта и атмосферы. Я долго сомневалась, нужно ли это. Первая попытка добавить атмосферы со скрипом провалилась. Буквально. Часа два ушло на попытку вспомнить, как скрипели качели на детской площадки перед домом и на полное воссоздание звука. И то ли я неправильно подкрутила, то ли такой звук не то, что хочется слушать на постоянке.

— Она точно будет открытой, — бормочу под нос, наблюдая как из воздуха по крупицам соединяются колонны. — А если в беседку перенести качели? И сделать купол открывающимся?..

* * *

— Не трясись, — Лицца равнодушно смотрит на меня, расхаживающую по кабинету из угла в угол. Ее голос звучит устало и немного грубо. Мое хождение порядком утомили и прекратили веселить доктора десять — я бросила взгляд на цифровые часы — минут и двадцать три секунды назад.

Меня ждала выписка после выходных. Шли последние проверки последних анализов. Что там с ними меня нисколько не пугало: доктор открыто делилась результатами и на протяжении всей недели те оставались в норме здорового человека. Вот только сегодня ее Феникс клюнул перепроверить все несколько раз. Обычно я освобождалась чуть позже одиннадцати утра и тратила оставшиеся сорок-сорок пять минут на подготовку к приходу посетителей.

Часы показывали двадцать минут первого дня.

Аарон уже ждал меня у палаты, болтая с коллегой Лицца. О его приходе нас сразу оповестил ассистент доктора, на всех парах приехавший в кабинет. Сорок минут назад для меня это не представляло проблемы, но сейчас у деда были все шансы столкнуться с ней.

Я очень, очень сильно, до боли в груди и слез в глазах, до неприличного безобразия, поддаваясь теперь глупым надеждам и чаяниям, не хотела знакомить деда и мисс Фрей. Не сейчас. Не сегодня. В идеале — никогда. Я представляла, что может сказать Аарон маме Кэтрин. Я вживую представляла как он ее громогласно обличает и начинает поучать.

Потому что это он может. Он это любит. У него в графе «судьба» написано всех поучать и ставить на путь истинный. Я просто надеюсь, что дубинка не покинула стен храма. После той позорной истерики и буквально исповеди Аарон точно может опустить ее на голову этой женщине.

А что ждать от нее я не знаю. Воспоминаний нет, эмоции Кэти давно потускнели и рассуждать по ним об отношениях мать-дочь я не могу. Как она отреагирует на меня? Она любит свою дочь? А если нет? С одной стороны это хорошо. Изменения в поведении не любимого ребенка сложно усмотреть. А с другой, если это так — будет ли какое-то физическое наказание?

Если он взял палку, если он ее пустит в ход. Любой человек от такого рассвирепеет.

Они же не начнут драку в больнице?..

— Ита-ак, — манерное растягивание гласных сработало как финишная черта. Я застыла посреди кабинета и во все глаза уставилась на доктора. — Вектор все также нейтральный. Что странно. Такой всплеск манны должен его сдвинуть, но не-е-ет. Может, —она блеснула стеклами очков, — ты войдешь в те три процента?

— Ты мне это в шестой раз говоришь, — огрызаюсь и нервно скрещиваю руки на груди. — Давай без этих комментариев, хорошо? Наизусть уже знаю.

— Тц-тц, какой грубый ребенок, — она закинула ногу на ногу и зевнула. Очки снова блеснули. — Приходи на осмотр почаще. Описать такой случай — подарок для любого специалиста.

Я хмуро посмотрела в ответ. Лицца походила на безумного ученого, под старость лет ушедшего работать педиатром. Не удивлюсь, режь она людей в молодости на операционном столе. Под быструю игру скрипки или неторопливого органа. И обязательно сверкая стеклышками очков и безумно улыбаясь.

— Норма, норма… — тем временем перечисляла она, пробегая глазами по листам, — норма… Так скучно. Честно, я прикипела к тебе.

— А я — нет.

Тридцать минут первого.

Лифт рядышком, но он всегда переполнен. Нужно долететь до лестницы в конце крыла и спуститься тремя этажами ниже. Потом обратно, в противоположный край крыла и перейти в другое здание — детское отделение. Потом два этажа вверх.

О Дракон, спасибо, что моя палата самая крайняя. Далеко бежать не надо.

Еще дальше бежать не надо.

Почему они сделали планировку такой сложной?

— Ладно. Топай. Я подпишу тебе выписку.

Первое прозвучало командой марш. Не дослушав, пулей вылетаю из кабинета под ворчливое бульканье ассистента. До палаты я всегда добиралась сама — Лицца не считала своим долгом провожать маленьких пациентов. Впервые за все время, я испытала благодарность за ее наплевательское отношение к детям.

Или стандартное среди врачей Зенита. Среди взрослых Зенита даже.

Маленький рост и хорошие тормоза быстро помогли добраться до лестницы. Закон подлости сегодня решил не сработать. Сухой пол, отсутствие неповоротливых роботов на пути и ни одного дежурного на этажах. Прекрасно. Просто прекрасно.

Я летела по больнице. Вниз. Вперед. Вверх. Ни тапочки, ни сбившиеся дыхание, ни заколовшие бок и сердце не заставили остановиться или притормозить. Я влетела в детский блок, обгоняя группу людей в белых халатах. Меня окликнули, приказывая сбавить скорость, но я поступила с точностью наоборот.

Ноги зашевелились быстрей. Я перепрыгнула несколько ступеней, чувствуя каждый стук сердца, и вылетела в коридор.

И пожалела об этом, не успев разминуться с кем-то.

— Ты слишком активная для человека, попавшего в больницу.

От этого голоса в груди все сжалось. Я едва не всхлипнула, обрывая в душе постыдное желание повиснуть обезьяной и зареветь. Устраивать вторую истерику в мои планы не входило.

— Сразу видно. Живая и здоровая, — с хрипом отвечаю хмурому Аарону и выпрямляюсь. Голос подается с трудом. Бегать я так и не научилась. Даже в этой жизни наклоняла корпус слишком вперед, буквально сгибаясь на манер ниндзя.

— А по тебе и не скажешь, — качает он головой.

Лицо и легкие жгли, словно по ним кипятком шмальнули. Бок от остановки заколол еще сильнее: исходящая от него боль переместилась выше, к желудку. Воздух бился в легких, застревал в горле комками. Я глубоко дышала, чувствуя скатывающийся по лицу пот и широко улыбалась деду.

Аарон скептично приподнял бровь. По-родному так поднял.

Улыбка дрогнула. Я опустила глаза в пол.

Откровенно говоря, стыдно.

Стыдно за то, что подставила. Что напомнила о его существовании. Храм мозолил глаза Академии. Не имей он при постройке сильных покровителей, не будь он позабыт в череде забот, Аарон бы потерял последнее пристанище. Второй раз потерял дом.

И все из-за одной дуры, посчитавшей себя умной.

— О твоем состоянии я узнал от офицера, — нарушил дед наступившую тишину. В отличие от меня, он выглядел вполне умиротворенно. — Их заинтересовал браслет.

Аарон говорил спокойно. В голосе не слышался упрек или наезд, однако этих слов хватило, чтобы сердце пропустило удар.

— Знаешь, сколько живу на Зените, всегда поражаюсь их непроходимому упрямству, — тяжелая рука похлопала мою макушку. — Мнят себя такими умными. Идти наперекор в их природе. Однако, не знать стандартные сдерживающие артефакты — это новый уровень упертости.

Че?

Тебя не посадят? Не потрошат?

— За что? — Я вздохнула. Какие я там практики применяла от мыслей вслух? — Храм Дракона никогда не делал из этого тайны. Да, изготовленные жрецами артефакты передавались лишь внутри своих, но сама техника создания еще века назад ушла в люди и множество раз перерабатывалась.

— Что-то мне слабо верится в это, — пробормотала я и двинулась в сторону палаты. Хотелось присесть. — Да как… Эта проблема довольно распространенная в Магиксе. Как они не знали?

Лицца говорила, что на каждой планете встречаются люди с неустойчивым ядром. Оно шалит у каждого второго, это не редкий феноменом, а норма. Менее, чем у одного процента «шалить» — это выпустить ударную магическую волну, которая снесет все на своем пути.

— Они знали. За многие века практика претерпела множество изменений, — меня вежливо пропустили вперед. Я сразу бросила взгляд на вторую часть палаты. — Скажем прямо. Магическое ядро планет уникально. Не сильно, но магический след будет различаться у той же Линфеи или Флоренции. Хотя обе планеты опираются прежде всего на магию Природы.

Текна заинтересованно подняла взгляд. Все же из Аарона прекрасный рассказчик.

— Вы о чем? — она не убирала ноутбук. Руки зависли над клавиатурой, готовые пуститься в пляс ежесекундно. Что-что, а от знаний она никогда не отказывалась.

— Я думал, этикет Зенита учит здороваться перед незнакомцами, — он на секунду стал обычным брюзжащим старикашкой, удрученно вздыхающим над молодым поколением. Текна остолбенела и круглыми глазами уставилась на него.

— Она хорошая, — примиряюще встаю между ними и машу руками. — Просто Текна интроверт, а меня уже третий день подряд навещают. Ее душа разбита в клочья.

Текна едва заметно нахмурилась. Электра наверняка оставила в ее душе глубокую травму своей тактильностью и громким голосом. Все же хорошо, что вместе с ней приехал еще и Шиша. Оттащить рыжую от вероятной новой подруги в одиночку было бы сложно.

— Скажешь тоже, — проворчал Аарон, успокаиваясь. Приступ нравоучителя сошел на нет. — Я поясняю Кэтрин о ее артефакте, — он выделил «ее» и важно сел на стул, высокий для него. — Ну так вот. Индивидуальность планет сыграла свою роль. Стоило технике стать общественным достоянием, ее начали изменять под нужды магического ядра. Я думаю, Зенит пытался адаптировать под себя, но магическое ядро Зенита — уникальное даже среди всех остальных, — он покачал головой.

— Твой артефакт сделан по оригинальной технике. Грубо говоря, он обезличен, лишен характеристик. Это кусок глины, из которого можно слепить все, что угодно.

— То есть, техника Домино служит фундаментом для остальных, — я задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки. — А Зенит брал за примеры с характеристиками. Погодь, — я замерла, задумавшись, — а почему это техника Домино всем подходит? Разве магическое ядро не уникально? Как вышло создать лишенный отпечатка артефакт?

Мои познания в артефакторике Магикса ничтожны малы. Однако, я знаю, что артефакты, как и все другие вещи, впитывают след ядра в себя. Поэтому магические музыкальные инструменты пытались создавать на Мелодии и Гармонии.

Спасибо, Электра, что притащила меня в музыкальный магазин. Та минутка просвещения от продавца действительно пригодилась.

Аарон улыбнулся. Горделиво так. Эта улыбка приходила на его лицо каждый раз, когда он мог как-то восхвалить свою Родину.

— Уникальна. Домино — планета, с которой все началось. Магия моего дома резонирует с остальными магическими ядрами, усиливает их. Если бы Зенит не воротил нос от Домино, не удивлялись бы таким простым вещам.

Где-то сзади закашлялась Текна. Не обращая на нее внимание, я расслаблено выдохнула. Все же, было в этом мире что-то от канона. Какая-то нелогичность и порой выходящая за рамки тупость.

М-м-м, как удобно пояснять все через эти клише.

Я расслабилась.

После слов Аарона на душе стало легче. С плеч будто упал груз, добровольно взятый и накрученный до предела.

— Артефакт не сможет всю жизнь сдерживать твою магию, — продолжал между тем он, важно рассуждая в потолок. — Все же, он довольно старый. Да и не просто так его стали модифицировать, подгоняя под нужды разных классов. Но к тому моменту ты уже научишься управлять магией и он станет бесполезной безделушкой.

Он замолчал. Я посмотрела на камешек. Бесполезной безделушкой я бы такое не назвала.

В палате установилась тишина. Я откровенно клевала носом, изучая браслет взглядом. Текна неподвижно застыла, анализируя полученную информацию в своей позе «мыслителя». Грубо говоря, просто застыла в моменте. Аарон сидел прикрыв глаза и кажется читая про себя молитву.

Казалось, мы как по команде остановились. Получили что хотели, а сейчас наслаждались приятным послевкусием. Сидеть в тишине, просто так, оказалось на диву приятно. Клубок эмоций медленно распутывался, вместе с этим прояснялись мысли.

Я расслабилась.

Упустила что-то из памяти. Что-то, что держала в голове все утро и что так вовремя сбежало, как только появилась возможность.

Сильная рука коснулась плеча, с силой сжимая его. Меня беспардонно выдернули из мыслей в реальность. Резко, быстро. Я не успела испугаться, подумать.

На меня смотрели карие глаза с красным узором у зрачка. Без лишних эмоций. Абсолютно спокойно.

Но от этого взгляда в груди что-то оборвалось и с треском лопнуло, царапая изнутри.

«Это так романтично, — шептала Электра, прижимая ладони к груди. — Такая любовь!». Я тогда пожала плечами, захлопывая увесистую книгу «1000+1 отличие тебя от другого» под авторством некой Ричи. Книга напоминала, а по сути и являлась, что уж скрывать, сборником различных мифов и легенд Магикса. Она могла бы заинтересовать меня, будь эти легенды и мифы о феях прошлого или Драконе, но все они сводились к одной, узконаправленной теме — внешности. Примерно к концу, между Домино и Солярией затесались несколько планет, среди которых Электра нашла Весперию. И, конечно же, она притащила сборник в школу, возбуждëнно тыкая меня в него.

«Королева плакала днями и ночами напролëт, не покидая тела своего возлюбленного. Она плакала слезами, пока те не закончились. И тогда королева вонзила свои руки в глаза свои, орошая все вокруг кровью. Подданные, тронутые горем своей госпожи, последовали следом за ней. Все — от мала до велика — вонзили руки свои в глаза свои, разделяю боль утраты с королевой. Спустя долгое время, когда печаль ненадолго отступила из сердца королевы, та залечила глаза своих подданных, благодаря их за проявленную к ней доброту. Кровь в глазах застыла, образуя алые узоры, ставшие напоминанием об утратах и отчаянии, следовавшим за ними».

Легенда мне не понравилась. Внятно ответить мгновенно погрустневшей подруге я не смогла. Сама не понимала, почему столь душераздирающая и проникновенная история не тронула моего сердца. Просто не зацепила. Я бы и забыла ее в тот день, не последуй за легендой коротенькая приписка об узорах.

«Алые узоры вокруг зрачка преимущественно встречаются среди населения Весперии. Их форма и интенсивность цвета не зависит от магического дара. Узоры могут быть как простыми, так и сложными…»

У Кэтрин узоры оказались простыми. Они кружили тонкими линиями, образуя несколько симметричных колец. При прямом падающем свете светло-розовый будто становился еще светлее, теряя ту немногую насыщенность, которая у него была; а вот узоры, наоборот, проявлялись, буквально «зажигаясь» в глазах кольцом огня.

Мать и дочь роднили только глаза. Их узкая форма и пресловутые узоры. В глазах матери от зрачка отходили в разные стороны крапинки, чередующиеся между собой размерами. В тени карие глаза казались черными угольками, в которых еще вспыхивало пламя.

На этом сходства матери и дочери заканчивалось.

Я уже сейчас видела и понимала каким-то шестым чувством, что Кэтрин, мне, не быть высокой. Метр шестьдесят стал моим порогом в той жизни и станет в этой. А вот Фрей-старшая отличалась ростом в сто восемьдесят сантиметров, не меньше. Под облегающим рукавом лонгслива я видела мышцы, а под небрежно наброшенном халате — широкие крепкие плечи. Каштановые волосы она собрала в высокий хвост, заколов его двумя шпильками. От персиковой кожи пахло дорогой и солнцем и, о ужас, на лице не нашлось места веснушкам. Нижняя челюсть слегка сместилась вправо. Несколько прядей завитушками спускались с высокого лба к острым скулам.

Она не походила на Кэтрин. Вернее, Кэтрин мало взяла от матери. Думаю, волос с возрастом потемнеет, но даже так чужой человек сходу не поймет, что мы родные друг другу.

Хах.

Как там говорят? Гены пальцем не протрешь? Тут скорее обратная ситуация. Гены матери даже не старались. Интересно, Кэтрин пошла в кого-то из бабушек и дедушек или это так гены отца проявлялись?

Мы молчали и смотрели друг другу в глаза, не прерывая контакт. Я не видела смысла начинать разговор первой, выбрав проверенную тактику «смотреть и улыбаться». Мать, кажется, выбрала похожую. Смотреть и кривить в усмешке пухлые губы.

Затянувшееся молчание оборвала Текна, хлопнувшая за собой дверью. Фрей-старшая встрепенулась от этого звука и наконец убрала руку с моего плеча.

Дышать стало в разы легче.

— Как ты? — невозмутимо спросила она. Это прозвучало настолько буднично и спокойно, будто ее дочь ежедневно попадает в больницы. — Можешь не отвечать, Лицца все равно передала мне анализы. Большая часть вещей уже упакована, в понедельник соберешь свои.

— Упакована? — эхом повторила я, удивившись возникшей слабости в голосе. Это что такое? Нормально же все было.

— Мы переезжаем, — поморщившись, сказала Фрей-старшая. Женщина осмотрелась и жестом подманила стул с чужой половины палаты. Уходить сразу в ее планы не входило. — Ты уничтожила прихожую, выбила дверь и до смерти напугала собаку мадам Блю.

— Кого?

Послужной список у меня конечно… И мне не сказали об этом?

— То есть дохлая собака тебя не впечатлила? — оскалившись, поинтересовалась она. Я вздрогнула и круглыми глазами уставилась на мать. Это… Это была не фигура речи? — Бедняжка Фифи прожила долгие восемь лет. И прожила бы еще спокойно половину этого срока, но увы и ах. Им не повезло заиметь в соседи тебя.

Соседи?.. Точно, напротив же живет пожилая дама с чихуахуа. И я эту Фифи убила?

— Скажи спасибо, что она за похоронами Фифи позабыла о своей сломанной руке, — припечатала женщина. — Благо, наш робот не пострадал. Иначе бы все домашние дела я повесила на тебя, дорогая.

Я молчала, побелевшими костяшками вцепившись в покрывало. С Фифи близко я знакома не была, но особой грусти я поэтому поводу не испытывала. Собака обладала премерзким характером под стать своей хозяйки. Сталкивалась я с ними редко, спасибо Дракону, и каждый раз подвергалась атаке хвостатой заразы. Орать и кусаться Фифи любила даже в своем почтенном возрасте.

К своему стыду, собак я побаивалась и сторонилась. Наверное, маленькая гиена чуяла страх, который ее будоражил. Я залезала от нее на перила лестницы, ожидая когда хозяйка прекратит ржать надо мной и отгонит свою любимицу.

И все же Фифи не заслуживала смерти, а мадам потери друга.

Тяжелая ладонь приземлилась на голову. Я подняла взгляд на Аарона. Он встал со стула и подошел ближе к кровати, встав вровень со мной.

— Не стоило об этом ей рассказывать, — недовольно начал он, буравя взглядом мать Кэтрин. — И не вам точно ругать девочку. Где были вы? — сдержанно спросил Аарон, однако в его глазах я видела неприязнь и гнев. Жрец старался говорить спокойно, подбирая слова.

Я мысленно выдохнула и на всякий случай перекрестилась. На конфликт он идти не решился. По крайней мере в больнице. Чудо, не иначе.

— Простите за вопрос, а вы кто? — нежно поинтересовалась Фрей и мило захлопала ресницами. Я зацепилась за них, подмечая, что ее ресницы какие-то слишком густые. Нарощенные что ли? В этом мире можно уже наращивать ресницы? — Я вот мать этой девочки, а вы — абсолютно чужой человек, который идет с ней на физический контакт, — она кивнула на его руку. — Вы не боитесь, что вас посчитают педофилом?

Я испуганно взглянула на нее. Обвинение было серьезным. Педофилия на Зените каралась смертной казнью. Мои вечные походы в храм действительно могли показаться странными со стороны, но за ними ничего не стояло! И это легко доказывается несколькими магическими заклинаниями или той же клятвой «Истины». И все же кинуть такое обвинение?

Аарон внезапно улыбнулся не менее нежной и невинной улыбкой. Фрей-старшая очень знакомо сощурила глаза.

— Мое имя Аарон, я верховный жрец главного храма Дракона этой планеты. И люди с моим призванием не могут лгать, — будто донося до ребенка простую мысль, сказал он, — а еще они не могут навредить ребенку. Копия с клятвой хранится у каждого жреца, в моей двести четыре пункта, сорок три из которых связаны с защитой подрастающего поколения. Если госпоже будет угодно, я вынесу и покажу копию. Тогда, я надеюсь, вы снимите с меня эти беспочвенные обвинения.

Лучше бы вы орали друг на друга.

Хотелось бы мне это сказать вслух, но под их перекрестным огнем я словно приклеилась к кровати и потеряла дар речи. Лезть между этими двумя я не хотела.

И вообще, я в теле ребенка? Ребенка. Вот пусть они без меня бодаются, а я тут посижу. Хотя бы во второй жизни в конфликты взрослых втягиваться не буду.

— Мне не нравятся посторонние люди рядом с дочерью.

— А мне не нравится, что родная мать оставила свою дочь на попечении робота и свалила. Сколько вас не было, месяца три? Четыре?

— Вас это не касается.

— Как раз наоборот. Жрецы всегда вставали на защиту детей. Это наш долг.

— Ей не нужна ваша защита.

— Но нужна была поддержка, которую вы не дали.

Потолок ахуенен. Ровный такой, без трещин. И стены ровные. Белые. С зелеными геометричными узора. Почему Зенит так помешан на зеленом? Они все диснеевские злодеи? У них высокие налоги на другие цвета?

— Поддержка? У этого ребенка есть все.

— У нее не было матери!

— Я не обязана сидеть над ней годами.

Интересно, мадам Блю думает о моем убийстве? Если бы кто-то прибил моего питомца, я бы ответила тем же. Или нет. Надо разбираться в контексте. Вот я не хотела убивать собаку. Даже когда она загоняла меня на перила, смерти ей я не желала. Диареи и невкусного корма, но смерти? Фифи не виновата, что ее воспитанием не занимались.

А вот мадам Блю я бы обматерила.

— И да, — карие глаза со льдом во взгляде уставились в мои, — она должна знать и понимать, к каким последствиям приводит неумение держать свою силу в узде.

Мать, ты ахуела?

Вскидываю голову и яростно смотрю в ответ.

— Ты меня сейчас обвиняешь, что я не удержала магию? Обвиняешь в выбросе, который случился не по моей вине? — ядовито спросила я, не сдерживая агрессии в голосе. Взгляд матери поменялся. — Знаешь, если бы не артефакт старика, в минус ушла бы не только прихожая.

Она не могла знать, что частично в этом лежала моя вина. Официальная версия брала во внимание только проблемы, связанные с барьером, но никак не самовольные действия пациентов. И зная только официальную версию, она налетела на меня? Маленького ребенка, свою дочь?

— Посмотрите только, — она улыбнулась, обнажая ряд ровных белых зубов, — у котеночка прорезался голосок. Неужели я дожила до этого момента? Что дальше, начнешь пить и курить? — она захохотала, словно над удачной шуткой. Я нахмурилась и категорично сложила руки на груди. — Ой не могу…

Странная женщина. Надеюсь, ее работа и дальше будет далеко от дома.

— Зенит удивляет, — Фрей вздохнула, успокаиваясь, и стерла выступившие из глаз слезы. — Сначала органы опеки, теперь котенок кусается. Что дальше? Его Величество захочет поднять бунт против Академии? Даркар воскреснет завтра?

Ладонь на голове на мгновение потяжелела. Я удивилась и перевела взгляд на жреца. Свое тело он, несмотря на возраст, контролировал всегда. Аарон застыл. На сухом лице заходили желваки. Свободная ладонь сжалась в кулак, вены на ней вздулись.

— Не шутите так, — глаза опасно блеснули. Женщина довольно улыбнулась. — Каждый его приход ознаменуется бедствиями.

— Я ведьма, мне не страшно, — смакуя каждое слово, сказала та. Аарон покачал головой. Секундная вспышка прошла.

— Он безжалостен даже к ближайшим соратникам и верным слугам.

— А шавки все также вылизывают яйца своей ящерицы.

«Ящерица» больно ударила по ушам. Будто пощечину отвесили. Я скривилась. В мыслях это звучало лучше и веселее. Хорошо, больше такого неуважения к местному божеству проявлять не буду. А то скажу еще перед Аароном.

— По крайней мере, Дракон не проповедал убивать других.

— Угли костров еще не потухли, — сквозь зубы прошипела Фрей. Аарон понурил голову, признавая ошибку.

— Да. Запах пепла еще долго будет висеть над миром, но начали Охоту люди, а завершил Дракон.

Я переводила растерянный взгляд с одного на другого. Внезапно проснувшиеся поэты замолчали, буравя друг другу глазами и думая над чем-то. Последний диалог я вполне поняла. Охота на ведьм закончилась жалкие полтора века назад. Все еще жили и здравствовали многие паладины и охотники, ведьм в обществе начала принимать совсем недавно, при бабке Блум. Юфимия IX конкретно вложилась в этот процесс финансово и лично. Вот только что-то я нигде не видела, что закончил Охоту Дракон.

Когда там последнее пророчество ящ… Дракон выдавал? Блять, читала месяц назад, а башка уже забыла. Эта больница плохо влияет на мою память.

— Успокаивайте себя как хотите, — идти на мировую, в отличие от Аарона, она не собиралась. — Почему ты на седьмом месте в рейтинге? Я думала ты умная.

Переход ко мне был слишком внезапным. Я подвисла, пытаясь въехать о чем спрашивает мама.

— Неправильно думала.

Ой, да иди ты. Попробовала бы сама пытаться учиться, при этом стараясь понять законы и правила нового мира.

— Седьмая из двадцати, — подчеркнула я. Бровь женщины выгнулась.

— Котенок, ты кого обмануть пытаешься? По факту вас там в два раза меньше. Так почему ты плетешься почти в самом конце?

— Программа сложная, — честно признаюсь ей. — Времени не хватает.

Умолчим о походах в библиотеку, храм и о неудавшихся экспериментах. Как минимум, я еще тратила время на детей и рукоделие. Не забываем о проектах, которые давали баллов десять, но исправно начисляли мне. Нет, есть способ подняться вверх в списке — отказаться от всего этого, но нет. Правило «живи, а не существуй» я уяснила и так слишком поздно, а значит здесь реализую его по полной.

…а еще эта жизнь напоминала жизнь Кэти. Вернуться в тот холод и серость? Жить в постоянном калейдоскопе похожих дней? Убейте.

— И так-то, меня опережают в рейтинге ребята с Зенита, — я поиграла бровями, намекая, что мои возможности крайне ограниченны. Женщина посмотрела на мои брови и подняла свои.

— Какой кошмар. Почему они так неровно выщипаны? Что я говорила про внешний вид?

Глаз дернулся. Разок. Поток еще один.

Это у нее прикол такой, скакать с темы на тему? Я возмущенно уставилась на нее и открыла рот. Дернувшаяся рука в мою сторону заткнула молниеносно.

— И что у тебя с волосами, — пробормотала она и посмотрела на Аарона. Тот послушно убрал ладонь с головы. — Почему они не убраны. Волосы всегда должны быть убраны в хвост, косу, пучок. Сложно запомнить?

Женщина обошла и встала с другой стороны кровати. Меня резким движением повернули спиной к себе и запустили руки в волосы. Длинные ногти слегка ковырнули кожу. Попытка повернуть голову на мать обернулась провалом. На меня шикнули и с силой натянули волосы, начав их расчесывать.

— Я напомню, Кэтрин прожила долго без вас, — Аарон нагло посмеивался с моего удивленного и напуганного лица. Я зыркнула на него. — Вы не видели ее три месяца назад. Кажется, тогда начался учебный год. Она ходила лохматой, если ее волосы не заплетала подружка в школе.

— Я учила ее приводить себя в порядок, — расческа с силой прошлась по волосам. Я заскулила.

— Волосы пористые, — буркнула в ответ и снова вскрикнула. Часть волос натянули и туго убрали резинкой.

— Это не оправдание. Почему брови неровные?

— Джесси больно выщипывает, — поняла ее вопрос я. — И я начала сама-а-а… Ай!

— Джесси? — Руки застыли на миг и вновь начали экзекуцию. — Забавно.

Аарон смотрел на нас, почти умиляясь. Будто это не ему минут двадцать назад кидали угрозы и оскверняли его божество. Он бы еще скупую мужскую проронил.

— И вот так надо всегда, — миролюбиво сказал старикан, когда мою голову резко повернули назад. Я скосила на него недовольный взгляд. «Вот так» это когда меня дергают из стороны в сторону, как куклу? — Вы не представились.

Холодные руки коснулись моих бровей. Женщина наклонилась ближе к лицу, одними губами читая заклинание. Лоб зачесался. Руку, потянувшуюся ко лбу, она откинула и наградила за попытку самоуправства тяжелым взглядом. Через секунду она вынула из воздуха пинцет и принялась за брови.

— Воздержусь, — холодно отреагировала она с задержкой. Женщина выпрямилась и самодовольно улыбнулась, любуясь результатом. Из кармана широких брюк она достала маленькое зеркальце. — На, смотри.

В увеличившемся зеркале, застывшем в воздухе, я не нашла особых различий между собой-причесанной и собой-лохматой. Волосы собрали в два пучка по бокам головы, для красоты добавив к ним ленточки мятного цвета. Несколько прядей свободно спускались, прикрывая виски.

Ладно. Чисто из-за прикрытых висков прическу можно оставить.

— Я довольно часто в храм хожу, — вношу свою лепту. Мать щурится. — Нравится мне там атмосфера, магия…

— Когда это меня твое мнение интересовало? — обрубила она все надежды узнать ее имя. — Заеду за тобой ровно в девять утра, не опаздывай.

И вышла из палаты, на прощание бросив неприязненный взгляд на умиротворенного Аарона. Старик улыбнулся ей в след и осторожно присел на стул обратно.

— Мне очень интересно как выглядит твой отец.

Согласно киваю и достаю из прикроватной тумбочки контейнер с кексами и пирожными, оставшимися после визита тети Эноны.

Мне тоже, Аарон, мне тоже.

I. События происходят между 4-5 главами

— Как вам новый альбом Глории? — словно пятый всадник апокалипсиса возник рядом с моей партой ранним утром Шиша.

Я встрепенулась и недовольно посмотрела на него полусонными глазами. Первая перемена заслужено считалась самой спокойной, если проводить ее не во дворе или коридоре. И в эти спокойные пятнадцать-двадцать минут я восполняла недосып.

Эта старческая привычка вызывала волну удивления у активной молодежи.

Действительно, зачем спать днем, когда есть ночь.

— Надеюсь, с ним все хорошо, — бурчу я, протирая глаза. Шиша улыбнулся в двадцать восемь зубов, сверкая передними проемами, и положил ко мне на парту упаковку с диском. — Это что?

Высокая девушка с черными волосами зеркалила улыбку мальчика, радуя мир плохо сделанными брекетами. На загорелой — «Загар это так модно, Кэти!» — коже зубы смотрелись еще белее, напоминая мне об унитазе.

— Ты не знаешь Глорию?! — Шиша схватился за сердце и картинно осел на пол рядышком. Хмурюсь и зыркаю на недоделанную королеву драмы. — Она входит в топ-100 певцов третий год подряд! — его попытка докричаться до меня вызвала лишь смех у Электры, моментально подскочившей к нам.

Я смерила ее взглядом. Энергичная. Довольная. Еще один энерджайзер… Интересно, у этих двоих план какой-то? Или очередь? Который день подскакивают просто с них…

— Весперия — закрытая планета, — влезла со своими комментариями Электра. Шиша притих и послушно стал вслушиваться в слова… подруги наверно? Эти двое точно скорешиться успели. — Папа говорил, что там уже больше семи лет гражданская война трех сторон — старой аристократии, новой и рабочего населения.

Больше семи? У них началась дележка власти после падения Домино? Я покосилась на девочку, пальцем тыкающую в упаковку, и увлеченно вещающую почему песня «Я» из альбома двухгодичной давности самая-самая, а все остальные — жалкая попытка повторить тот же самый. Судя по лицу внимательного слушателя, ему было что сказать в ответ.

И зачем этим двоим моя компания?

— Но это и впрямь странно, что ты не знаешь Глорию… — внезапно, сменила пластинку девочка. — Она же!.. Глория невероятная! У меня есть все ее альбомы, — похвасталась она под завистливые вздохи друга.

Так зачем тебе все ее альбомы, если последние песни не очень? Или я не так поняла?

Я посмотрела на электронные часы, встроенные в парту. Десять минут. Я бы могла спать эти десять минут. Вот дернул меня черт быть такой дружелюбной при знакомстве. Сейчас бы сидела одна, спала…

— Ну Джо ты знать просто обязана знать! Или Леди Го! Николь? Юнь Ань?

Пожимаю плечами.

Челюсть Шиши отпадает как по щелчку пальцев. Электра сочувствующее вздыхает и гладит мою макушку.

— Весперия, — приговором припечатывает она и внезапно начинается захлебываться слезами. Я проглотила зевок и круглыми глазами уставилась на ревущего ребенка. — Прости, — выдавливает она жалостливо и берет новую высокую ноту, которую с радостью подхватывает Шиша.

Да что такое… И ведь руки прижали, уши не закрыть.

Вторая жизнь и снова на те же грабли. Надо было кивнуть и бросаться общими фразами или вообще сказать, что поп-музыка не для меня. Я бросила злой взгляд на улыбчивую Глорию, томно прижимающую к своей груди микрофон.

Твои песни, когда я пойму где они покупают эти диски, я искать не буду.

— Ну, — осторожно начала я, когда мне выдался шанс влезть в звонкий дуэт. Детишки замолчали. — Я знаю Ва-Нин.

Она же вроде была оперной дивой? Или просто знаменитой певицей своей эпохи. Я с сомнением посмотрела на вытянувшиеся лица детей и заржала в голос. Шиша дерганым движение взлохматил свой ёжик волос и подхватил мое настроение, но в слегка нервной манере.

— А, тебе такое нравится… Это… многое объясняет…

— Изысканный вкус, достойный прекрасного человека, — оборвала его Электра и снова повисла на моем плече. — Давай мы тебя сводим в магазин музыки. Я знаю один прикольный. Покупаешь членство клуба и можешь бесплатно качать любую музыку прям в зале. У меня там подруга работает! Она нас без очереди пропустит! Съездим? Завтра? Не-не, давай сегодня сразу после уроков! Вам можно уезжать своим ходом? Шиша иногда на работу к отцу мотается. А ты далеко живешь.

Качать песни в магазине? Я должна мотаться за музыкой в какие-то дали? Когда в этом мире родится гений, который создаст сайты с пиратской музыкой?

Может взять на себя этот крест?

II. События происходят между 6-7 главами

— Перед вами самка домашнего быка, парнокопытного жвачного животного подсемейства Быки — отелившаяся самка, корова.

Класс дружно выдал «о» и прилип носами к стеклу. Причина их неподдельного восторга методично жевала травку на зеленой лужайке. Восторгаться было чем. Крупнее любой другой коровы, белоснежная с отливающими золотом рогами. Она словно роза, сияла среди…

— Коровы используется для удоя молока, из которого потом производят молочную продукцию, — важно вещал мистер Юкс, учитель биологии, загнавший нас на эту экскурсию. Как он там выразился? Для воссоздания дружеской атмосферы среди школоты? Ага, так и поверила. Просто Юкс захотел показать своим детям «низшие» профессии.

Дружный хор голосов выдал припадочное «а-а-а», в котором смешалась брезгливость и детское умиление.

— Я и не знала, что молоко получается из столь примитивных животных.

Я вздохнула.

Исса с наивным выражением лица прилипла к стеклу носом, буквально пожирая бедное животное глазами. Несколько ребят согласно кивали на ее комментарии, но в целом всем было все равно. А вот старосту приходилось буквально за шкирку тащить из каждого сектора.

Странная реакция на обычную корову. Да с золотыми рогами, да белая. Но Дракона ради, я в энциклопедиях видела и коров с рыбьими хвостами и крыльями. А эта… Я слегка привстала на цыпочки. Корова как корова. На ферме одного прихожанина папиного прихода почти таких же около двадцати было разного уровня чистоты и свежести. Она милая, не спорю, но такая реакция…

Может я старая просто? Хотя нет, на котят реагирую, как и они. Значит Исса просто чутка странная.

Как и все мы.

— Златорогие коровы разводятся только у меня дома, — злобно пыхтит Шиша и пилит взглядом равнодушного препода. Возвращаюсь в нормальное положение и с интересом смотрю на ребенка, ожидая продолжения. — Это не просто корова, а дар самого Дракона! Как можно было выпустить её в общее стадо и относится столь пренебрежительно?! Ее молоко обладает целебными свойствами!

Пренебрежительно? Причина его гнева мирно чавкала травой и выглядела при этом чистенькой и упитанной. Она паслась в стороне от стада, в собственном загоне и явно не грустила из-за этого.

— Мне кажется, коровка проживает свою лучшую жизнь, — неуверенно выразила свои наблюдения Электра, на всякий случай делая шажок от Шиши.

Наша троица стояла в отдалении от всей группы. Экскурсия по ферме, в принципе, была нам не интересна. По большей части содержащиеся здесь животные ничуть не отличались от привычных мне, а потому я занималась богоугодным делом — ловила дзен и думала об обеде, оставленном в рюкзаке в гардеробе. Шиша, большую часть жизни росший на аграрной планете со специфическим отношении к животным, смотрел на ферму, как на пыточную. Его комментарии о той или иной зверушки сопровождали нас еще с автобуса. Я поначалу старалась выйти с ним на диалог. Все же, читать и смотреть бесконечные ролики про существ Земли было моим хобби, прошедшем со мной все этапы взросления. Однако, Шиша вникал не только в теорию, но и в практику, а потому я вскоре признала поражение и выдала ему полный карт-бланш на длинный монолог.

Электра, познание которой заканчивалась на «милых пушистиках, которые очень-очень милые» даже не лезла, предпочитая слушать и важно кивать.

К корове неспешно приблизился работник фермы и начал её доить. Малышня оживилась и ломанулась к стеклу, вдавливая старосту. Несколько девочек скривились от увиденной картины, но в целом зрители остались довольны.

— Перед вами процесс удоя. Работа на ферме важна, — голос учителя приобрел слегка самодовольные нотки, — но она ни в какое сравнение не идёт с вашим будущим. Помните, вы выше этого.

А я что говорила? У него на лице читается какой он мудила.

Словно прочитав мои мысли, Юкс кинул красноречивый взгляд на нашу троицу. Шиша похлопал ладонью об кулак, Эля продемонстрировала длинный язык, я без лишних эмоций показала средний палец.

Перекосившее лицо Юкса бальзамом упало на душу. Мы по-кошачьи улыбнулись, довольно сверкая глазками.

— Мне все еще интересно, — негромко начала я, когда преподаватель, кипя от гнева, повернулся к задавшей вопрос Иссе, — что у тебя за связи такие?

Шиша привстал на цыпочки, сравнявшись со мной ростом, и по-хозяйски закинул свои руки нам на плечи. Электра, все еще возвышающаяся над ним на полголовы, хрюкнула от смеха.

— Девочки, пока вы со мной, — начал он, опасно дрожа ногами, — нам никто не страшен… Но лучше все равно лишний раз не наглеть, — все же признал Шиша, отпуская плечи из плена.

Мы с Электрой покивали. Про его «покровителя» нам стало известно почти сразу, да и видно это было. Преподаватели лишний раз старались его не задевать, полностью концентрируя свое презрительное отношение к мигрантам на мне одной. А еще ему и нам за компанию с рук сходили выходки наподобие этой.

Когда и где мальчик с аграрной планеты обзавелся настолько сильной фигурой за спиной, я все еще гадала.

— А почему этим не занимаются роботы? — подал до этого молчавший Зеро и постучал пальцем по стеклу. Электра скривилась как от лимона, бросив надменное «так хорошо… было». — Это же проще.

— Опытным путем было доказано, что удой у коров увеличивается, если за ними просматривает человек. Им нужно показывать любовь, а у роботов пока не получается пародировать эмоции настолько хорошо. Пройдемте дальше, нас ждут самые многочисленные представители домашних птиц — курицы.

— Я надеюсь, у тебя дома нет никаких особых куриц, — шепчу я под тихое хрюканье Электры. Глаза Шиши сверкают. Он набирает в грудь воздуха и почти выкрикивает:

— Среброклювые курицы — дар Дракона!..

III. События происходят между 4-5 главами

Каким же моральным уродом надо уродиться, чтобы придумать и главное воплотить эту дрянь.

— Твой рейтинг не поднимется даже если ты прожжешь дыру в листе, — Электра как бы невзначай махнула своим табелем с гордой цифрой «один». Мое почетное седьмое место не шло ни в какое сравнение с ее успехом.

Мимо нас с независимым видом прошла Святая троица под предводительством Зеро. Он бросил неприязненный взгляд на довольную Электру и, скривившись, повел дуэт Зер-Зидо в дальний угол кафетерия. Улыбка Эля стала еще шире. Втаптывать его самооценку в грязь она умела и любила делать.

— Спасибо, что сдержалась, — прикладываю руку к груди и честно благодарю вмиг зардевшуюся подругу. Она потупилась и скромно промямлила:

— Я не хотела портить тебе аппетит. Хотя, мне так хотелось напомнить о втором месте, — мечтательно протянула Эля, чуть ли не облизываясь, представляя какую перепалку они могли затеять.

Несмотря на свое поганое настроение, Шиша улыбнулся. Но не надолго. Его взгляд сразу же вернулся к смятому бланку с рейтингом, а он сам продолжил меланхолично жевать салат. Печальные глаза на застывшем в чистой скорби лице — картина достойная кисти Микеланджело, не меньше.

Хорошая могла выйти фраза, не относись она к этой ситуации.

Шиша, долгое время державшийся на девятом месте, опустился до десятого.

Я вздохнула. Рейтинговая система школы создавала вечную гонку среди школьников, вынуждая их постоянно конкурировать друг с другом за первые десять мест. Рейтинг проходил каждые две недели и включал в себя мини-экзамены по всем предметам.

В первом рейтинге я заняла пятое место. Уже во втором слетела до седьмого, на котором держалась вот уже три рейтинга подряд. Электра гордо занимала первое место, оставляя Иссу и Зеро позади. Второе и третье места постоянно сменялось между ними двумя, но своим врагом Эля обозначила почему-то Зеро.

Шиша, подошедший к опасной отметке, сидел как в воду опущенный. И его боль мы понимали.

В Высшей школе действовала какая-то ебанутая система обучения. К четвертому, последнему, году обучения в С-классе должно остаться всего десять школьников при поступивших двадцати. В конце первого семестра, невзирая на результаты экзаменов, будут отчислены двое, занимающие последние места в рейтинге. И так потихоньку, по двое-трое, на четвертый год перейдут только десять, а закончат максимум 7, если поднимать старые выпуски.

Что самое грустное, войти в десятку после первого рейтинга практически невозможно. Редко когда это удавалось одиннадцатым и двенадцатым места, а Шиша буквально дал им зеленый свет и надежду это сделать.

— Если будут лезть, — намазывая на тост подозрительно зеленый джем, вкрадчиво начала я, — скажи мне. Сумка у меня тяжелая.

Насколько я успела заметить, травлю в школе никто не тормозил. За это могло влететь, если ты попадался с поличным преподу, которому ты особенно противен. Второе узнала я на своей шкуре, вывалившись вместе с Зео под ноги Юксу. Не то, чтобы у меня было много драк…

— Я не хочу, — на меня подняли большие грустные глаза. — К тебе и так в классе плохо относятся, а могут же и группой избить в «углу». Давай не будем опускаться до их уровня. Насилие — это плохо, — дрожащим голосом жалостливо попросил он. Я отрицательно покачала головой.

Ребенок, я как-то в твоем возрасте разбивала кулаки об ребят постарше. Неудачно естественно. Но разбивала же не только себе, но и им! Коль идиоты сами лезут, надо отвечать, пока не отстанут. Дети не дети, какая разница. Они и так заведомо в выигрышной позиции.

Зенитцы и их чертов высокий рост.

— Исса, — внезапно сказала Электра и махнула рукой. Я повернула голову назад и без труда нашла старосту. Та, застывшая с подносом у буфета, дернулась, сделав вид, что не заметила. — Да что такое… Исса! Иди к нам!

От истошного крика половина кафетерия сначала обернулась к нам, а после к внезапной жертве. Свободных мест, как и выбора стола, не оставалось. Исса с гордо поднятой головой пошла к нам, стараясь не сорваться на бег. Я проводила ее задумчивым взглядом, искоса поглядывая на подругу.

— Не шуми в общественном месте, — цыкнула она Электре и приветливо мне кивнула. Я улыбнулась в ответ, отодвигая стул рядышком.

— Ты серьезно? — выгнула аккуратно выщипанную бровь моя подруга. — Понимаешь, в кафетерии шумят. Здесь собираются компании друзей. И они разговаривают. Возможно, тебе это не знакомо, ведь у тебя…

Я слегка ткнула ногой в колено Электры. Та послушно замолчала, делая вид, что это не она сейчас хотела вытянуть на конфликт. И зачем звала?

— Эля хочет сказать, — фиолетовые глаза невинно моргнули, — что здесь шум — обычное дело. Не переживай, а лучше садись есть.

— Ты опоздала на десять минут, — подключился Шиша, искренне интересуясь. — Относила результаты рейтинга директору?

— Да, — важно кивнула девочка и устало покрутила в руке одноразовую вилку. — Сочувствую, — сказала она вновь погрустневшими мальчику. — Смотри, Фаза занимает одиннадцатое место. Она сильна в теории, практика хромает. Учитывая ее оценки, она начнет прилагать больше усилий к магофизике и информатике, — темная головка опустилась еще ниже. По этим предметам Шиша получал стабильно низкие баллы. — Фаза слаба в гуманитарных науках, можешь воспользоваться этим.

Свободный доступ старост к оценкам класса действительно мощная вещь. Исса оставалась на плаву, как она мне сама призналась, благодаря постоянному анализу чужих работ, их ошибок и успехов. Оглашались в классе только места учеников, но никак не их отдельные баллы по предметам. Их старались держать в секрете и сами дети, правильно полагая, что зная слабости по ним ударят.

— Мне иногда кажется, что ты пытаешься шутить, — мрачно выдала Электра. Я кивнула. На гуманитарные предметы выделялось меньше часов. Однако… однако проектов по ним было столько же, сколько по другим.

— Не, Исса права. Проекты, — прожевав тугую морковь, выдаю я предположение. За индивидуальные проекты выдавались баллы, которое потом причисляли к рейтинговым. Я сама стабильно брала проекта три в неделю по литературе, истории и языку. Обычно этим не занимались — дополнительная нагрузка никому не нравится.

— Место в рейтинге не всегда определяет истинный ум ученика, — чопорно сказала на мое предположение Исса. Электра скривилась. — Мудрость кроется в другом. А теперь давайте помолчим, я привыкла есть в тишине.

«Ты странный», говорит старший сводный брат, вернувшийся с фермы. Он устало разминает шею, хрустит костяшками пальцев и смотрит поверх головы, не осмеливаясь взглянуть в глаза. «Лучше делом займись».

Шиша не успел спросить брата, что он имеет в виду под «странный». На другой день его продали родственникам, родной сестре матери, стоявшей в иерархии их семьи на ступень выше. Шиша даже не помнил его имени и внешности: дома брата больше никто не вспоминал, а все немногочисленные фотографии с ним ушли со стен в тот же день.

Шиша считал это ироничным. Он не помнил об этом человеке ровным счетом ничего, но то слово постоянно прокручивал в голове, придумывая ему различные смыслы. Брат, вероятно, не хотел как-то досадить чересчур любопытному ребенку, однако нечаянно сказанная фраза всегда самая сильная.

«Ты странный», произносит мать, на мгновение отрываясь от бумаг. В ее голосе он слышит разочарование пополам с равнодушием. В отличие от брата, она смотрит в его глаза и вновь повторяет: «Ты странный».

«Странный», повторяет про себя мальчик, прокручивая вновь и вновь в голове набор звуков. Мама ему тоже объяснять ничего не стала. Мазнула раздраженным взглядом и пальцев указала на дверь, сказав идти в комнату и думать над своим поведением. Не будь он тогда погружен глубоко в свои мысли, додумался бы дойти до отца или старших сестер и спросил уже их.

В пятилетнем возрасте Шиша с удивлением обнаружил у себя привычку тихо наблюдать за всеми со стороны. Он смотрел на работников фермы — сильных духом и телом, подмечал ритуальные татуировки на их руках. Спустя пару дней непрекращающегося наблюдения, Шиша осознал, что татуировки несут в себе какой-то смысл, еще через пару дней — разгадал каждый и осторожно записал корявым детским почерком в свою тетрадочку.

«Татуировка на правом запястье у животновода, на левом — зоотехника. Ромб — птицеводы, круг — коневоды, овал — пчеловоды…».

Впервые за очень долгое время в нем проснулся ощутимый интерес к миру. Он бегал по ферме, таился за бочками и телегами, подмечал каждую мелочь сказанную и сделанную работниками. Замечавшие его люди тяжело вздыхали и покорно опускали глаза, снося все шалости младшего сына. Их повиновение удивляло мальчика, но оно его не так интересовало, чтобы начать тут же разбираться в этом.

Пометка, в любом случаи, в тетради появилась.

Когда на ферме все было изучено и записано в подробностях, на долгие полгода настала тишина. Из дому Шишу не выпускали, запретив и думать о походах в город. Древняя традиция стращала и порицала родителей, вытянувших маленьких детей за пределы дома раньше шести лет. Шиша по-умному кивал, выслушивая длинные витиеватые объяснения отца о злых духах, похищающих имена маленьких детей, но часами гипнотизировал маленькую точку на горизонте.

Тишина душила. Он мог десятки раз в день перечитывать уже сделанные записи, обновлять и подправлять их. В какой-то момент к информации о татуировках добавились и те, кто их носил. На страницах появились имена работников, их предпочтения и нарушения во время работы. В этом не крылось злого умысла. Синие глаза подмечали каждую деталь, анализируя и вписывая ее к другим.

В шесть лет, когда «душа и тело срослись и стали единым целым», мать ранним утром усадила его в машину и повезла к жрецам. Первая поездка оставила неизгладимый след в душе мальчика. Мама специально подобрала не самый живописный маршрут, объезжая редко встречающиеся домики по широкой дуге. Маршрут пестрел ямами, оказался богат на камни и ветки, а еще петлял среди бескрайних полей. Блюющего сына женщина с легкостью вытащила из салона и с большим трудом затащила в храм: мальчик не горел желанием покидать облюбованную им лавочку.

Шиша не помнил как прошел ритуал, не помнил лиц жрецов и взволнованное лицо матери. Его первый поход в город, о котором он грезил ночами и днями, не удался. Шанти, старшая сестра, еще долго потом хихикала, вспоминая обескураженное лицо братишки. Она успокаивающе гладила ревущего мальчика по спине, обещая всегда брать его с собой в город.

Клятву Шанти сдержала и уже через неделю взяла его на первую вылазку. Восторга мальчика не было предела. Он носился среди торговых рядов, трогал камни на дороге и подолгу зависал, рассматривая случайных прохожих, пока сестра осторожно не брала его за ладонь и не просила прекратить так делать.

«Почему?», с детской наивностью спрашивал Шиша, получая уклончивые ответы.

«Неприлично».

«Тебя не так поймут».

«Давай не будем привлекать лишнего внимания».

«Если узнает дедушка…».

Причем здесь дедушка, которого Шиша в жизни не видел ни разу, он не знал. Шиша спрашивал Шанти, встречавшийся с ним несколько раз, какой он, но не слышал даже отговорок. Сестра молчала и закрывала лицо руками, пряча полные ужаса глаза.

В восемь лет, гуляя уже один, Шиша вновь услышал то слово. Низенькая старушка с клюкой смерила его злым взглядом. Внимание к своей персоне ей не нравилось. Мальчишка ходил попятам второй день, рассматривал и что-то быстро подмечал в толстой и мятой тетради. Прикрикнуть и тем более ударить палкой его она не могла.

Ожерелье, которое Шиша надевал каждый день не задумываясь, защищало его от случайно брошенного камня и удара по голове.

— Ты странный, — наконец нашлась старушка. Она плюнула под ноги застывшему мальчику и довольно улыбнулась. Несколько людей, видевших это, отшатнулись и понеслись разносить благую весть по городу.

За два года ребенок успел порядком достать всех горожан. Соваться к нему они не решались, переживая за свои семьи, а потому просто смирились. Шиша и дальше бы спокойно их «изучал», если бы не одинокая старушка, почти отжившая свой срок.

Шиша замер, пробуя на вкус слово.

Странный.

И что это значит?

Возможно, Шиша и дальше бы жил в блаженном неведении, но вернувшись тем вечером домой он впервые увидел его.

Во главе стола восседал незнакомый мужчина. Длинная борода, едва тронутая сединой, лежала у него на коленях послушной волной. Золотой кафтан отливал жемчугом и серебром. К нему Шиша остался равнодушен. Его больше заинтересовали глаза на морщинистом лице. Такие были у него, матери и нескольких сводных братьев. Когда они столкнулись, Шиша впервые услышал голос родного дедушки:

— Каков отец, таков сын. Мальчишка с помойки, — обращение царапнуло слух, но возникшее возмущение вмиг потухло под чужим взором, — сегодня я слышал новость, поразившую меня до глубины души. В этом захудалом городишке все только и говорят о странном мальчишке. Скажи мне и не думай лгать, это ты?

Шиша испуганно сжался и посмотрел на мать. Та сидела по правую руку от мужчины, крепко сжав глаза. Она молчала, ожидая ответа сына. Поднявшегося с места отца с силой усадили на место незнакомые люди в форме.

«Охрана».

Подмечая отметки под их глазами, Шиша немного успокоился. Настолько, чтобы негромко и послушно дать уже известный всем в этой комнате ответ:

— Да.

Мужчина самодовольно улыбнулся. Он погладил бороду сухими пальцами с нанизанными на них перстами с рубинами. Мать сжалась и наклонила голову к полу, почти касаясь его лбом. Шиша не видел ее лица, но догадывался каким оно было.

Разочарованным.

Дернувшегося с места отца придавили к полу.

— Урод.

Шиша хлопнул глазами. Это слово он слышал часто. Так ругали животных на их ферме, реже — людей. Он не сразу сообразил, к кому обращается столь богато одетый мужчина.

Мужчина кривил от него лицо, словно видел что-то ужасное и мерзкое. Его нос морщился как от запаха коровьего навоза. Мужчина взмахнул так, будто пытался прогнать надоедливую муху.

Пришел в себя Шиша уже в коридоре, обнимаемый и вымаливающей у него прощение Шанти.

Больше этот мужчина в доме не появлялся. Мать с того дня закрылась окончательно, не подпуская к себе даже мужа. Шиша какое-то время пытался наладить с ней контакт, но постоянно сталкивался с холодной отчужденной стеной.

Через эту стену он так и не смог перелезть.

* * *

— Успел! — Он без сил упал на первое свободное кресло. Несмотря на все попытки мачехи обучить его тайным знаниям, техника все еще давалась ему с большим трудом, а бумажных путеводителей предусмотрены не были. — Я думал опоздаю. Все коридоры одинаковые, представляешь?! Еле нашел вас!

На него удивленно глянула девочка, сидевшая рядом, но согласно кивнула. Ее с виду рассеянный взгляд прошелся по нему, но у Шиши на миг дыхание остановилось.

Она осмотрела каждый его миллиметр. Прошлась по лицу, волосам, телу, вслушалась в голос, а после прикрыла глаза, делая про себя какие-то выводы.

Тогда он подумал, что это был обычный интерес. Что ему показалось. В первый день все дети смотрели друг на дружку, ища с кем бы завести диалог.

Имя девочки, на всякий случай, он запомнил.

Делать этого в целом было не обязательно. На другой день, начиная с первого урока, к ней постоянно обращались учителя.

«Фрей, скажите, вы недоразвитый ребенок?»

«Наиглупейшая ошибка, Фрей! Наиглупейшая!»

«Фрей, как можно было ошибиться в таком простом уравнении?!»

«Чего еще стоило ожидать от чужачки. Все же, корни дают о себе знать, да Фрей? Не волнуйтесь, я учту ваш уровень и в следующий раз принесу примеры для первого класса начальной школы.»

Девочка кивала лохматой головой на каждое слово. Ее мало волновали пересуды учителей и смех детей. Другая девочка — Электра вроде бы — с чего-то сразу бросалась на ее защиту, хотя никто об этом не просил. Шиша не понимал поведение рыжей.

С учителями он в целом был согласен. Да, они выражались не слишком корректно, откровенно перегибая палку, но ведь она делала такие простые ошибки! В написании слов, примеров и речи!

Шиша испытал что-то сродни разочарованию, хотя обещал себе никогда не поддаваться этому чувству. На крохотное мгновение ему показалось, что он нашел кого-то, кто мог быть немного похож на него. Самую малость. Шиша корил себя, ругал девочку и снова корил себя, пока на четвертом уроке, литературе, его не вызвали представлять к доске.

— Я буду знакомиться с вами постепенно, спрашивая по одному на каждом уроке — улыбнулась ему пухленькая преподавательница. — Все же, мой предмет с вами будет три года, а я люблю держать с детьми дружеские отношения. Представьтесь, пожалуйста.

Шиша, выбранный первым, важно начал вещать о своих увлечениях, никак не выдавая, что "читает" текст подготовленный им и мачехой еще пару недель назад. Он вызубрил его наизусть и именно это позволило ему не замолчать на середине.

Фрей смотрела.

Препарировала взглядом все, что ее окружает. Мебель, стены, детей, милую преподавательницу. В розовых глазах не читалась угроза или испуг, а чистый, неподдельный интерес. Так смотрели не на живых людей, на объекты, которые нужно поймать, вскрыть, пройтись по внутренностям и снова зашить. Изучать их в естественной среде, как зверушек. Шиша словно смотрел в зеркало и видел себя самого.

Он также когда-то смотрел на мир.

Он постепенно перестал так смотреть.

Потрепанная тетрадь с разорванными страницами лежала на дне чемодана, храня его давний грех. К "странностям" на Зените относились куда спокойнее, предпочитая их не замечать, но даже в другой культуре заставить себя вновь окунуться в любимое дело он не смог.

Зачитывая текст до конца, Шиша решил, что подружиться со столь интересной девочкой можно. К тому же, мачеха настойчиво просила найти друзей хотя бы в школе. Не то, чтобы он питал к ней теплые чувства и прислушивался к каждому совету...

А когда Кэтрин снесла собой Зео, а в живот Зида с размаху впечатала рюкзак, да так, что тот согнулся по полам в стоне, Шиша понял.

Он по-настоящему захотел с ней подружиться.

События происходят после 10 и 11 глав

— А как ты учишься в больнице?

Этот голос мог в любой момент начать навещать ее и в кошмар. Он не раздражал своим тембром. Соседка в основном говорила спокойно, заметно раздумывая над каждым словом. Она не картавила, не глотала окончания и не шепелявила, поражая почти идеальной артикуляцией. Если бы Текна вела учет приятных ее слуху голосов, то Кэтрин заняла место в первой десятке. Но круг юного гения ограничивался семьей и преподавателями, а потому в таком списке смысла не было. Текна просто оценила голос соседки на восемь из десяти, однако скоро восьмерка грозилась упасть до нуля.

Кэтрин делала просто невозможное. До знакомства с ней Текна имела все основания считать себя терпеливым и умным ребенком, на голову превосходящим сверстников. Об этом твердили родители, учителя и редко возникающие в жизни чужаки. Она и сама прекрасно это понимала, смотря на других детей, но сейчас уверенность в ее исключительность с треском стремилась туда, куда обещала упасть оценка голоса соседки.

К нулю. И все почему? Потому что Кэтрин стала первым человеком, которая умудрилась ее достать до нервного тика в глазах.

Она говорила много. Часто размышляла в слух, могла комментировать свои действия. В некоторых папиных журналах подобное называли шизофренией. Текне искренне становилось страшно, когда соседка, задумавшись над книгой, взятой в больничной библиотеке, что-то начинала бормотать себе под нос.

И Текна бы начала игнорировать этот момент, если бы не одно жирное «но».

— Не поняла вопроса. — Текна всегда отвечала на заданные ей вопросы, следуя примеру родителей. Это считалось хорошим тоном на Зените, про другие планеты она такое утверждать не могла. Та же Кэтрин, чужачка, могла проигнорировать вопрос, сделав вид, что не услышала.

Текна так не умела. Текна любила отвечать на вопросы, которые могли показать ее компетентность. Юный гений в принципе крайне лояльно относился к задающим вопросы, не считая их тупыми или ниже себя по уровню развитию.

И сейчас считала, что ее мировоззрение требует переработки.

— Ну… Больница не держит в штате сотрудников преподавателей, Школа мне задания не отправила по интернету. Конечно, может моя староста их занесет… А вот ты учишься! Я просто хочу разобраться в этой теме, — смущенно бормочет та под конец.

Вопрос все еще звучал коряво. Текна вздохнула и оторвала взгляд от родного экрана.

Она смотрела.

И Текну очень интересовало, как Фрей умудрялась делать из этого простого действия что-то… Что-то страшное. Соседка всегда смотрела на нее. Видит Камень, Текна ощущала этот взгляд затылком, чувствовала во сне, что не вязалось с логикой никоим образом! Она смотрела как Текна ходила, разговаривала, ела, читала, училась и сто процентов по ночам тоже не сводила с нее взгляда!

Это вводило в недоумение.

Это вызывало вопросы.

Это выводило из себя.

Это пугало до глубины души, наличие которой не поддавалось логике и в которую Текна уверовала уже спустя день знакомства.

Они прожили один — один! — день вместе, а по ощущениям делили малюсенькую камеру вечность.

За один день вместе Текна узнала о себе больше, чем за всю жизнь. Кэтрин подмечала вслух все: то как она держит ручку и кружку, ходит, говорит. Сколько раз в день она причесалась, сколько раз попила воды и сколько раз сталкивалась со сложной задачей в задании. Откуда… Нет, как Кэтрин понимала последнее — вопрос хороший, особенно интересующий Текну.

«У тебя на лице все написано», пожала плечами на заданный вопрос Фрей и сделала вид, что погрузилась в чтение. От будничного тона, которым спрашивают о погоде, у Текны впервые дернулся глаз.

Кэтрин терпеливо ожидала ответа, не сводя взгляда.

Текна вздохнула.

— Ты же знаешь, что знание на Зените стоят дорого? — Активные кивки уверенности в знаниях не добавили. — В больницу запрещено ввозить не медицинских роботов, покупать онлайн занятия дорого, приглашать учителя — еще дороже, — кратко пояснила Текна. О Камень, надеюсь Кэтрин не попросит более развернутого ответа!

— А, — голос соседки поскучнел. Она постучала указательным пальцев по щеке. — Я только про запрет на чужих роботов не знала, — улыбнулась она. У Текны отлегло от сердца. — Интересно, почему такой запрет появился вообще? И почему в медицинских роботов нельзя закачать программы роботов-педагогов?..

Спрашивала Кэтрин у потолка, а значит вопросы можно… не относить к себе.

— Спасибо большое!

Текна скудно кивнула, мысленно благодаря родителей за их заработок, позволивший им выкупить для нее полноценный курс и индивидуальные уроки. От учебы Кэтрин отрывала ее второй раз, предпочитая лезть с вопросами в свободное время. И как же хорошо, что «свободного времени» было не так много.

* * *

— Фрей! Твое поведение недопустимо!..

— Исса, как я по тебе скучала! — на той же громкости кричит Кэтрин, подлетая к опешившей девочке и обнимая ее. Гостья застыла, словно кто-то нажал «на паузу». — Знаешь, здесь, в больнице, я осознала! Без твоих нотаций мне жизнь не мила!

— Ты с ума сошла? — осторожно спросила Исса. Она посмотрела на обнимающие ее руки, показательно сморщилась, но отталкивать не стала.

— Да вроде как обычно себя веду, — отозвалась Кэтрин и разомкнула объятия. — Ты просто уже забыла меня. Признайся, когда тебе сказали навестить мисс Фрей, ты спросила «кого?».

— Меня никто не направлял тебя навещать…

Текна с большим интересом наблюдала за развернувшейся сценой. Не одна Кэтрин умела анализировать увиденное, просто она сильно палилась и пугала! Текну после вчерашнего сильно интересовала реакция соседки на еще одну свою подругу.

Кэтрин смотрела на них другим взглядом. Текна не считала себя сильной в эмоциональном плане, да и зачем оно ей надо, но эту разницу не видел только слепой.

На своих друзей Кэтрин смотрела и видела живых людей.

— Мы мешаем твоей соседке… Может, пойдем в библиотеке поговорим?..

— О, ты здесь лежала?.. М-м, лучше давай в оранжерею. Читальный зал закрыли на реконструкцию.

И как же последнее печалило Текну. Она бы с легкостью сбежала туда от надоедливого взгляда, но дальше первых книжных полок пройти невозможно. Она пробовала. Ее вытолкали, и в наказание закрыли посещение на несколько дней.

— В оранжерею спускаться вечность.

Этот аргумент Текна тоже использовала для себя. В больнице находилось только два места, в которых есть шанс остаться одному ненадолго, и они оба отпадали.

— Текна, мы сильно тебе мешаем? — обернувшись к ней, спросила Кэтрин.

Фрей смотрела на нее и видела персонажа книги. К Текне не относились, как к живому человеку, а скорее, как коллекционной фигурке, стоявшей под куполом. Текна не понимала, откуда в ее голове могла возникнуть столь лишенная смысла теория. Она звучала невероятно абсурдно и безумно. И как нельзя кстати описывала их взаимоотношения.

Человек и персонаж.

Текна боялась Кэтрин Фрей.

Илена задумчиво просматривала финансовый отчет за последний год. Это был уже второй, который робот скрупулезно и со всей точностью предоставлял ей. Его правдивость не вызывала сомнений, а вот вопросов — массу.

Отчет почти не отличался от предыдущего. За что Илена любила Зенит, так это за стабильность, сохраняемую годами. Траты на еду, налоги, ЖКУ, канцелярию, одежду, онлайн-занятия, лекарства этого года соответствовали предыдущему, а вот все остальное.

— Эй, жестянка, — Илена потрясла перед исписанной вдоль и поперек раскрытой тетрадью, — даты точные?

— Да, госпожа-хозяйка, — робот медленно поднял на нее голову, отрываясь от мойки пола. — Я точно записывала каждую трату юной мисс.

— Интересно, — протянула женщина, возвращаясь к чтению.

Котенок стал активнее пользоваться интернетом, взяв тариф побольше. Появились траты на мобильную связь, городской транспорт и прочие мелочи в виде подарка подруге и вещей для рукоделия и инструментов к ним. Конфеты, шоколад, какао — то, что еще полгода назад девочка ела помалу, выросло раза в два, если не в три.

И все это почти за четыре месяца.

— Дневник поведения.

На стол осторожно положили три толстых ежедневника. Илена приподняла бровь, окидывая взглядом каждый. Джесси — вроде так ее назвала девочка — как и было велено, подписывала на обложке дневника охватываемые им даты. Женщине было очень интересно, почему один дневник закончился спустя полгода, а два оставшихся были исписаны за четыре месяца.

Причина увеличившихся записей не могла крыться в одной только учебе. Интуиция, преследующая еще с больницы, царапала изнутри, прямым текстом говоря, что что-то не так с девочкой. А интуиция ведьму никогда не подводила. Илена нахмурилась и взяла первый дневник, обратив внимание на пронумерованные закладки, указывающие на месяц.

Август занимал большую часть страниц.

— Девочка вела себя странно? — задала ведьма волнующий ее вопрос. Робот послушно кивнул. — Когда начались странности?

— Двадцать первого августа.

«Это десять дней?», поразилась Илена и наугад открыла страницу, сразу попав на нужную.

«21. 08.

10:00. Мисс проснулась и отправилась смотреть онлайн-трансляцию Алфеи.

11:20. Мисс начала странно хихикать и тихо бормотать под нос.

11:30. У мисс повторилась истерика…»

— Истерика?

— Двадцатого августа юная мисс чувствовала себя очень плохо, — отрапортовала Джесси. Илена перелистнула на день назад.

«20. 08.

Мисс ведет себя вяло… У мисс болит голова, она плачет и отказывается есть… Истерика продолжается второй час… Голова прекратила болеть, вялость присутствует… Мисс заперлась в ванной и отказывается выходить… Мисс кричит уже пять минут, уловить смысл слов невозможно… Мисс соглашается на ужин и просит разбудить ее к просмотру онлайн-трансляции… Мисс уснула».

— Еще истерики были? — Илена перечитала доклад двадцатого августа. Что-то в написанном ее смущало; девочка не отличалась твердостью духа, впадая в уныние буквально от всего. И все же…

— Двадцатого июля мисс пыталась порезать себе руки кухонным ножом, — ошарашила ее нянька. Илена замерла, пытаясь осмыслить услышанное. — Попытка безрезультатна, ран нанесено не было. Больше подобных инцидентов не наблюдалось. В виду вышеперечисленных факторов, я решила не сообщать вам об этом.

— Ты… — начала ведьма, но замолчала и сжала губы. Робот следовал четко приказам, не отходя от них. Звонить она должна была только в двух случаях: девочка мертва или при смерти. Пообещав себе подкрутить несколько гаек Джесси и поменять формулировки приказов, Илена быстро просмотрела оставшиеся записи, выхватывая нужные строки.

«Мисс начала повторять пройденный материал… Мисс путается в словах… Речь мисс стала медленнее… Мисс хочет мыться самостоятельно… Мисс просит перестать водить ее за руку… Мисс иногда плачет… Мисс начала смотреть новостные каналы… Мисс относится ко мне с осторожностью… Мисс вздрагивает и боится моего присутствия…»

— В целом понимаю, — вслух соглашается с записью ведьма, захлопывая первый дневник. Дизайн робота мог напугать и неподготовленного взрослого, что уж говорить о ребенке.

Только этот ребенок прожил год с лишним с таким соседом. Котенок же в начале спокойно и радостно отнеслась К няньке, почему началось такое отторжение?

Непросмотренные дневники Илена убрала обратно во внутренний отсек Джесси. Нагружать себя еще больше она пока не хотела: банально не было ни сил, ни времени. Выходные она убила, пытаясь загладить конфликт с соседкой. Уломать мадам Блю оказалось делом простым, но долгим. Вредная старушенция воротила от нее нос, посылая проклятия в сторону мисс Фрей — какой именно Илена так и не поняла — и грозясь напустить на них органы опеки. Снова встречаться с милыми дамами в строгих костюмах ведьме не хотелось. Пришлось пустить в ход магию Убеждения, несколько приворотных зелий и, передав бабке эликсир «молодости», который по-факту просто делал цвет лица немного свежее и затуманивал рассудок, Илена с облегчением захлопнула перед скрюченным носом новую дверь.

— За осень ничего из ряда вон выходящее не произошло?

Робот задумался. Одно это всколыхнуло гнев в женщине. Илена глотнула кофе, надеясь, что горький вкус немного собьет злость. «Если, — подумала она, всматриваясь на одно чашки, — котенок сейчас вылезет с объятиями, я…». Додумать наказание ведьма не успела. Джесси заговорила:

— Мисс начала посещать храм Дракона, — гнев вспыхнул с новой силой, — завела друзей, начала посещать библиотеку, гулять по вечерам. Выходные мисс обычно проводит дома у подруги, делая с ней домашние задания.

— Гулять, да?

Котенок никогда не гулял на Зените. Из дому ее в принципе было сложно вытащить на любой планете. Могло ли ее новое хобби быть связано с появившимися друзьями? Интуиция царапалась, отвергая это предположение.

Илена глянула на часы. Время подходило к трем часа дня. Она устало вздохнула и, отставив чашку, морально приготовилась. Но прошли пять, десять, тридцать минут, а девчонка на кухне не появилась.

А вот уже это было не просто странно.

Девочка собирала чемодан, параллельно болтая с кем-то по телефону. Она скользнула по матери взглядом, кивая ей, а после вновь затараторила, перечисляя, что сегодня делала. Судя по тихим восторженным ответам, некий Кода был совсем не против минимального участия в диалоге. Илена прислонилась спиной к двери и молча наблюдала за котенком. Дочка никуда не торопилась, укладывая стопку учебников на дно чемодана.

— Ты ничего не забыла? — вкрадчиво спросила Илена, когда телефон был отложен в сторону. Детские глазки удивленно посмотрели в ответ. В них читалось искреннее недоумение, перерастающее в возмущение. Девчонка скрестила руки на груди и открыла рот, готовясь что-то съязвить в ответ.

Еще одно новое дополнение. Эта девочка слишком… была слишком трусливой, чтобы возражать матери, задающей вопрос в таком тоне.

— Забудь, — оборвала Илена и вышла из комнаты.

Девчонка поменялась.

И она не понимала почему.

* * *

Итак, первая и, думаю, самая большая часть закончена. Она писалась без две недели год, большую часть просто зависая без обновлений. Хочу сказать спасибо всем комментаторам, каждой публичной бете, а также людям, жмякающих "жду продолжение" (по последним я ориентируюсь насколько адекватная и читабельная вышла глава). К концу первой части фик достиг 72 читателей, 89 подписчиков на фик и попал в 34 сборника. 28.02.2025 занял №11 по фэндому «Клуб Винкс: Школа волшебниц». На данный момент этот результат я побить не смогла. А по итогам 11.07.2025 он занял №25 по фэндому «Клуб Винкс: Школа волшебниц».

На Зените пройдут еще две сюжетные арки (возможно, их будет больше, но две это 100% информация). Сколько глав в них войдут я без понятия. Я пока метаюсь между "короткие, но частые главы" и "длинные, но редкие".

Так же я думаю в ближайшие недели слегка переписать первую главу, сделав ее более читабельной. Сильно менять не буду, если что сообщу.

С выходом первой главы второй части название фанфика, скорее всего, будет заменено в третий и последний раз. Первая глава под самым первым названием висит в одиночестве на другом сайте; она ориентировала фанфик на серьезное и депрессивное чтиво. "По приколу" возникло не в самый хороший период моей жизни, предполагая легкое и простое чтиво, пахнущее ромашками. Честно, не знаю, нужно ли его менять или оставить.

Еще раз спасибо всем, кто читал этот фанфик.

Мое двухнедельное отсутствие не могло не пройти без последствий. Как минимум, я снова нагоняла весь класс в сжатые сроки и брала дополнительно проекты по всем предметам. Семестр подходил к концу, оставался последний рейтинг и экзамены, а я болталась на двадцатом месте, сломав устоявшиеся позиции.

Рейтинг, ввиду моего отсутствия на нем, сверкал красивым нулями. Я смотрела на него и горестно вздыхала, сетуя на свою первопроходческую сущность. В нашем классе это было впервые. Даже Зео, исправно занимавший 20 место из раза в раз, набирал жалкие 40 баллов. Да, мои 68 баллов не далеко ушли, но я-то занимала аж седьмое! Шиша отставал от меня на жалкие три балла, завершая нашу чудную десятку. А вот уже шестое место имело со мной огромный отрыв в двадцать баллов. Подозреваю, что именно эта пропасть и позволила составу первой шестерки не поменяться. Электра все также блистала своими девяносто восемью, Исса в последнем рейтинге обошла Зеро на два балла и отстала от Электры на один.

То, с каким лицом староста это говорила, я запомнила на всю жизнь. Ее разочарование, злость, обиду и принятие описать я не бралась.

Бывшие девятые и восьмые места одаривали меня ненавидящими взглядами каждый раз, когда я делала горестный вдох. Как пояснила Исса, заговорщиски оглядываясь, будто в палате могли материализоваться наши одноклассники, на третий день моего отсутствия дети что-то заподозрили, на пятый — начали действовать. Все же, физическое отсутствие соперника и его недееспособность каждому бы придала сил и уверенности в своей победе.

— У нас девочки волосы выдирали и до крови царапались на переменах, — передернув плечами, призналась Исса. — Что на них нашло…

Староста отказывалась принимать этот факт. В ее картину мира не укладывались дерущиеся между собой девочки. Меня она еще как-то терпела: я дралась редко и всегда с парнями, разумно обходя все конфликты с девочками.

Одноклассники в прошлой жизни начали драться между собой еще в первом классе. У парней это происходили чаще, но сценарий боя всегда повторялся. Они набрасывались на противника и тот, кому везло, хватал оппонента за горло и утаскивал на пол. Они болтыхались на грязном линолеуме под улюлюканье толпы, пока не приходил учитель и не растаскивал их. До крови парни обычно не бились. Максимум ставили синяки и расходились миром, забывая причину драки моментально. Только один раз мой знакомый пролил кровь парню старше его на четыре года, воткнув тому в вену на ногу пилочку для ногтей, взятую специально у одноклассницы.

А вот девочки дрались редко, но метко. В основном практиковалось психологическое давление: доведение до слез, истерик, полное уничтожение самооценки жертвы. Иногда, когда оно надоедало или жертва давала отпор, девочки переходили к физической расправе. Я помнила пять полноценных драк, каждая из которых заканчилась расцарапанными в кровь лицами и выдернутыми клоками волос. К дерущимся девочкам обычно кидались преподавательницы. Мужчины при виде такой сцены цепенели в ужасе: красивые и ухоженные девицы, на глазах превратившиеся в фурий, пугали их до усрачки.

В том, что драки будут, я не сомневалась. И не потому что «каждый проходит через это», нет. Я знала и видела ребят, которые между собой никогда не дрались. Редкое явление, как по мне. Просто все к этому и шло еще с относительно спокойного сентября. Нервная среда, давление со стороны родителей и учителей, постоянная конкуренция, которая росла день ото дня. И тут как манна небесная, один из соперников, место которого реально забрать, слег. Своеобразный свет в конце узкого туннеля. Да даже без моего фактора все бы пришло к такому исходу!

Я глянула на двух девочек, шипящих в лица друг друга. В аудитории витало напряжение. Казалось, они сейчас вцепятся в шеи, но вовремя вернувшаяся с тетрадями Исса оборвала всю малину зрительницам, наблюдавшим с безопасного расстояния.

Мальчишки старались не дышать в сторону гладиаторов в юбках.

Воительницы гаденько улыбнулись на прощание и расползлись по своим партам. Мальчишки выдохнули, зрительницы расстроенно заговорили между собой. Исса окинула всех тяжелым взглядом:

— Для драк есть место во дворе, — она смирилась с ними, понимая, что предотвратить хаос не в состоянии. Ее попытка его возглавить также не увенчалась успехом, но Исса хотя бы сократила количество драк в аудитории.

Возросшая ненависть к ближнему своему била по вере Иссы в человечность и добро. Она все никак не могла свыкнуться с мыслью, что мы вели себя как дикари. Из двадцати ребят меньше половины не провоцировали драки и ругань. Даже я игнорировала Зео, которого его подъем до восемнадцатого места сильно воодушевил.

Словно почувствовав, что я подумала о нем, вышеназванное чучело повернулось и показал мне лист А4, на котором красовалась не самая красивая двадцатка.

Я молча показала фак ребенку и вернулась к учебнику. Ни сил, ни желания, ни тем более времени на агрессию не оставалось. До последнего рейтинга оставались считанные дни, а я все еще понимала темы по магофизике и математике. Чтобы не вылететь из Школы с треском нужно было подняться хотя бы до семнадцатого места, а уверенность в этом дохла с каждой секундой.

— Ты заняла двадцатое место не потому что это все, на что хватило твоих мозгов, — патетично начал Шиша, заметивший мое упадническое настроение. Он приложил руку к груди и заговорил вкрадчивым голосом, но на середине запнулся и потерял мысль. — Короче, все будет хорошо.

— Да знаю.

Я бы может и не загонялась так сильно из-за учебы, не происходи у меня дома пиздец. Если я смогла догнать в первый раз с нулевой базой знаний, то сейчас и подавно догоню, просто…

— Я отвыкла жить с другими, — честно признаюсь и отмахиваюсь от расспросов детей. Погружать их в перипетии жизни с мамой я не собиралась.

Фрей-старшая кажется жила под девизом «смотри, че могу», вынуждая уже меня жить по заветам Аластора Грюма. По дому валялись пустые и наполненные какой-то мутью склянки, артефакты, книги, блокноты, косметика и одежда. Я бы может с этим смирилась. Грязь соседка не разводила, а вещи я и сама иногда раскидывала. Казалось бы, две не совсем чистоплотные души нашли друг друга. Внезапно возникшее маленькое «но» все перечеркнуло. Мои вещи не обладали антиоживляющими свойствами! Один разок подняв артефакт, внешне похожий на обычный карандаш, и словив ощутимый удар током, я зареклась как-то помогать Джесси по дому.

Угроза убираться своими ручками стала восприниматься иначе.

Единственным местом в доме, в котором не чувствовалась ее руки, была и есть моя комната. В нее она старалась лишний раз не заходить, предпочитая пересекаться с любимой дочуркой либо на своей, либо на «нейтральной» территории. «Нейтральной» я называла кухню. И то она стала таковой из-за дурацких и «безвкусных» магнитиков с котятами. Их я ежедневно находила в помойке и с ненавистью лепила обратно.

Своеобразная семейная традиция. Одна магнитики выкидывает, другая лезет в помойку и возвращает их на свое законное место. И так по кругу. Десятый день подряд. Идиллия блять.

А ведь я сначала не понимала зачем нам переезжать куда-то. Квартиру восстановили за пару часов, с соседкой мать примирилась. Мадам-забыла-как-вас бросила на меня полный ненависти и желания убить взгляд, но каких-то действий предпринимать не стала. А еще новый адрес находился слишком далеко от храма и дома Электры, до которых я теперь добиралась с несколькими пересадками и больше часа. В переезде виделись одни минусы и непредвиденные финансовые расходы, пока я после бессонной ночи на новом месте не споткнулась обо что-то у самой двери моей комнаты. Этим чем-то оказался маленький флакончик, удачно закатившийся мне под ногу. Я растянулась на полу, привлекая внимание матери. Она выглянула из своей комнаты и, матюкнувшись, бросилась ко мне.

Надежда на любовь матери к дочери быстро расцвела в душе. И так же быстро увяла. Меня бесцеремонно пододвинули в сторону. В нежные материнские руки попал тот самый злосчастный флакончик с мутной жижей.

— Ты еще раздави его, — закатила глаза Илена. — Откачивай тебя потом и отстирывай пол от блевотни. Под ноги смотреть надо, совсем тупой в мое отсутствие стала?

И недовольная удалилась к себе, мастерски обходя с десяток других флакончиков, без дела лежащих на полу. Какие-то из них были пустыми, а в каких-то что-то булькало и мерцало.

Выжить с Иленой в маленькой квартире я бы не смогла. А потому забив хуй на мучавший меня вопрос "откуда деньги, Любовский?", я просто стала чаще смотреть под ноги. И иногда поглядывать на потолок.

Илена не считала себя хорошей матерью. Да что там! Она с большим трудом привыкла к новому статусу и обязанностям. Короткое слово, знакомое всем и каждому, вызывало в ней бурю эмоций. Чаще негативных, реже — счастливых. Илена не стремилась к образу образцовой матери, здраво считая его недостижимой мечтой тупых куриц-наседок. Как только она уладила дела с переездом, подняла старые связи и создала новый образ, сразу отправилась на заработок. Все ее задания лежали далеко от Зенита по двум не безосновательным причинам.

Защита дочери и расстояние между ними. Чем дальше, тем лучше. Любить девочку издалека оказалось проще. Котенок не вился по ногами, не задавал глупых вопросов, не мозолил глаза. Год блаженной тишины. Илена работала, копила на дом в приличном районе, переводила деньги на «черную» карту, успешно играла на бирже и ощущала невероятную, ни с чем не сравнимую, радость. Раз в полгода Джесси почтой пересылала дневники наблюдений на конкретный адрес, Илена его бегло осматривала и продолжала работать. Ничего из ряда вон выходящего не происходило. Девочка послушно училась и не создавала проблем.

Во многом благодаря трудам матери. Илена содрогалась, вспоминая сколько денег ушло на репетиторов. Еще бы котенок не учился! Узнай она об этом, впервые бы выпорола девчонку. Высшая школа Зенита давала слишком много выпускникам: знаний, связей, положения. Буквально золотой билет в любой университет и старшую школу. Упустить такой шанс они не могли. Особенно, когда директриса проявила лояльность к «чужакам» и впустила их в святая святых.

Женщина ругнулась сквозь зубы и подтянулась на перекладине, зависнув на вытянутых руках. Мелкая не знала о вызове в школу, допросе органов опеки и нескольких офицеров полиции, подозрительно прогуливающихся вокруг дома. Интерес последних к ее скромной семье бесил Илену. Она с трудом сдерживала себя от проклятий в их сторону, вымещая злость на манекенах. Во многом не опытных блюстителей законов спасало и отсутствие свободного времени ведьмы. Та просматривала видеозаписи, сделанные Джесси за последний месяц. К сожалению, собрать информацию за больший срок роботу не удавалось. Мешала маленькая память и автоматическое удаление всех записей за последние тридцать дней.

Знала бы Илена, какую свинью подложит милая дочурка, потащила робота в мастерскую на переделку. Или бы раскошелилась на более современную модель. По оставшимся записям определить момент, когда котенок стал себя вести настолько не стандартно, оказалось не возможно. Илене буквально в лоб выстрелил момент, где дочь с видом великомученика тащит в рот ложку зеленого супа с невыговариваемым названием.

Котенок никогда не привередничала. Она с рук матери землю глотать была готова. Илена шутки ради как-то проверила это, а потом долго вытаскивала из всхлипывающей девочки куски земли. В словарном запасе мелкой никогда не было «не хочу, не буду», так что изменилось? И ведь на переходный возраст изменения не свалить.

Или свалить?

Девчонка потянулась и зевнула, потирая сонные глаза. Было что-то в этом движении, что сразу насторожило ведьму. Сквозящая расслабленность и некая вольготность, не присущая ее котенку. Дочка обычно старалась держаться рядом с ней, но она никогда не позволяла себе размахивать руками или кривить рожицы.

Между тем девочка уютно устроилась под пледом с кружкой какао и учебником по биологии. Телевизор играл негромко, звучал наложенный смех из ситкома. Назвать подобное положение полноценным самообучением язык не поворачивался. После сданного рейтинга, — вполне успешного, честно говоря — на учебу конкретно положили фениксов хвост. И это тоже не вписывалось в стандартное поведение дочери, всегда безукоризненно исполняющей наказы матери.

В пору усомнится в своих речевых навыках. Всего на мгновение Илена поддалась этим сомнениям. Правильно ли она донесла мысль до девочки? Было ли что-то в ее словах, что можно трактовать двояко? «Иди, готовься к экзаменам», что можно здесь понять иначе? Как любая уважающая себя ведьма, Илена всей душой обожала играться со словами. Свое правило она никогда не нарушала, а значит сейчас вина лежит не на ней.

Спрыгнув с турника, женщина хрустнула шеей и глянула на дочь. Та отложила учебник, небрежно кинув его на газетный столик, и полностью отдалась власти шумного ящика. Мать оставалась незаметной, чего не скажешь о ее отпрыске. Занимаемое котенком место в гостиной идеально просматривалось со всех точек первого этажа: кухни, прихожей, лестницы и двух помещений, в одном из которых ведьма обустроила тренажерный зал. На потолке притаились камеры видеонаблюдения, скрытые простенькой иллюзией. Еще несколько Илена припрятала на втором этаже, не забыв воткнуть парочку и в спальню дочери.

Доктор Лицца очень настаивала на постоянном контроле. Своих маленьких пациентов видеть она предпочитала раз в полгода на плановом осмотре.

Подхватив бутылку с водой, ведьма неспешно двинулась в сторону задремавшего ребенка. Подойдя ближе, она окинула дочь внимательным взглядом. Откинутая на спинку дивана голова открывала шею, хрупкие руки и ноги утопали в тяжелом пледе. Случись сейчас что, спастись бы девочка не успела. Илена могла спокойно провести пальцем вниз от подбородка, к бьющийся на шее венке. Одно движение, и с маленьким ребенком, играющим с ее нервами, покончено. Ведьма осторожно провела вдоль по вене длинным ногтем. Пульс сбился.

— Мама, ты чего?

Илена отдернула руку, как ошпаренная. Светлые глаза смотрели в ее без намека на страх. Не привычно.

— Как уроки? — решила сменить тему ведьма. Попытка вышла весьма неудачной. Девочка вздохнула и закатила глаза, складывая руки на груди. Она нахохлилась и исподлобья глянула на мать, буквально выплевывая сквозь зубы.

— Сделала уже, как раз повторяла биологию, — взмах руки в сторону брошенного учебника не придал убедительности ее словам. Илена глубоко и наигранно вздохнула, присаживаясь рядом со злым ребенком. Попытки дерзить несказанно ее радовали и в тоже время бесили. Как… мать она испытывала гордость за прорезающийся характер. И как та же мать, готова была за этот характер наорать и отправить под домашний арест в комнату. Разрываясь между этими чувствами, ведьма приветливо улыбнулась и положила руку на плечо дочери.

— Милая, я просто волнуюсь за твое будущее, — пустив по телу сканирующее заклинание, вкрадчиво начала Илена. Она выдержала паузу, не прекращая вглядываться в глаза дочери. Попытки отвести взгляд прервались легким привлекающим внимание заклинанием. — Я все же твоя мама. Я волнуюсь о тебе, твоей учебе, интересах, — о чем еще матери волноваться должны? Илена на секунду задумалась, выискивая в памяти ответ, и с улыбкой завершила, — твоих друзьях…

— А они тебе зачем сдались? — подозрительно поинтересовался котенок и попытался скинуть руку матери. Илена покачала головой и усилила хватку.

— Любая мать будет волноваться о детях. Даже чужих.

В свои слова она сама не верила, но девочке, кажется, хватило и плохо сказанной лжи. Дочка расслабилась и согласно кивнула на слова матери, словно сейчас не услышала откровенный бред, слепленный на коленке. Ведьм внутренне передернуло. С этим надо что-то делать, а то девчонка начнет верить высокопарным фразочкам.

— Ты только ради этого подошла?

«Все также», ведьма расстроенно дернула уголками губ. Анализ ничего не дал. Перед ней точно сидела биологическая Кэтрин Фрей. Ошибки быть не может. И смена привычек с поведением объясняется взрослением. «Меня давно не было дома», мелькнула до раздражения высокоморальная мысль.

— Я хочу дать тебе то, что не дала мне моя мама, — продолжила Илена, еле удерживая пренебрежение в голосе. Упоминание бабушки вводило котенка в какой-то дикий восторг. Чем он был вызван, одному Дракону известно. Ведьма даже задумываться об этом не хотела. Много чести вспоминать эту женщину. Одна мысль о побитых глазах вводила ее в бешенство.

В розовых глазах мелькнуло подозрение. Почти незаметное. Оно проявилось на миг и сразу скрылось за показательной доброжелательностью и детской непосредственностью. Если бы не привычка считывать эмоции, это изменение осталось незаметным. И Илену этот факт сильно насторожил. Насколько девчонка хорошо врет? Когда она научилась этому? От кого? На ум сразу пришел мерзкий жрец, однако это противоестественно. Шавки Дракона не лгали. Никогда. Честность — одна из основных характеристик, приписываемая Дракону. Глупо ожидать, что жрец пойдет против своего господина.

— Так, все хватит. Ты меня поняла. Впереди экзамены и… Переключи канал или это сделаю я.

Наложенный смех нервировал. Кивнув, котенок схватился за пульт, закрытый в толще пледа, и не отводя взгляда, нажала на кнопку. По ушам ударила музыкальная заставка новостного канала. Еще лучше. Ведьма едва удержалась себя от крепкого материнского подзатыльника. Идея фоном слушать тупой смех казалась куда привлекательнее, чем конкуренция за внимание дочери с какой-то передачей.

Новости на ее чадо действовали, как огонь на драконов в брачный период. С чего вдруг соплячке интересоваться скучными взрослыми каналам — загадка за семью засовами. И ей показалось, или телевизор стал орать громче?

Котенок сонно моргнул и счастливо улыбнулся. Она потянулась, слегка высовывая руки из-под пледа, и громко зевнула. В своей детской пижамке с акулами она выглядела совсем, как обычный ребенок. Распущенные волосы растрепались во все стороны и сейчас больше походили на воронье гнездо, чем на прическу приличной девочки. Илена потянула, чтобы их пригладить, но ее оборвала короткая трель телефона.

Девочка моментально проснулся и нырнула рукой под плед.

— Что там?

Дочь нахмурилась. Глянула на мать, на экран телефона, словно выбирая между двух зол. Уверенно откинула плед и, потягиваясь, поднялась.

— Мне надо в Геометриум, — обескуражила дочь и бросилась ко второму этажу, не дожидаясь разрешения матери. Ведьму как под дых ударили. От нее сейчас сбежали? Посреди диалога? — Буду поздно!

Илена шумно вдохнула через нос. Ладони все еще хранили тепло,

— Да что с тобой не так?..

* * *

Геометриум пах цветами и фруктами. Аромат и буйство красок застали меня врасплох рядом с расписанными воротами. Я застыла и с большим наслаждением втянула в себя сладкий воздух, давая тому проникнуть в легкие. Дышалось в Геометриуме не в пример легче, чем на всем другом Зените. Воздух здесь чистился не магическими технологиями, а только магией. Из-за этого ее концентрация сильно превышала зенитскую норму.

И именно из-за этого посещать Геометриум мне хотелось. Если в том же храме магия послушной массой опускалась на плечи, то здесь она колебалась из стороны в сторону. Я передернула плечами и опустила руку в карман. Приятная прохлада браслета отрезвляла. Достаю подарок Аарона и быстрым дерганным движением надеваю его под недоумевающими взглядами нескольких прохожих.

Дыхание выравнилось, стоило камню плотно прижаться к коже. Вздыхаю и подхожу к интерактивной карте, призывно сверкающей всеми цветами радугу. Почти всеми. Пресловутого зеленого на экране не нашлось.

Я хохотнула от такой справедливости. Геометриум по праву считался самым красивым парком Зенита. Возведенный в честь ныне царствующей королевы, он невероятно походил на нее. Под сверкающим куполом прятался отдельный маленький мир, который король нежно возвел для своей возлюбленной. Бесконечные поляны цветов, журчащие ручьи, шепчущие рощи деревьев и вторящие им певчие птицы. В нем не было точно выверенных линий, прямых дорожек и построенных на логике композиций. Геометриум диаметрально отличался от идеи, вложенной в него изначально. Сумасшедший, яркий, асимметричный. Он шумел, пах, цвел всеми немыслимыми звуками, запахами и красками. Зенитцы его ненавидели чуть ли не больше самой королевы. Геометриум мозолил глаза еще на первых этапах строительства, когда под его территорию снесли с десяток жилых домов, несколько торговых центров и школ. А стоило прелестной царственной особе перерезать красную — не зеленую, ха! — и впустить всех желающих, вспыхнувшую к парку возмущение было уже не остановить.

Слишком он чуждый для Зенита, слишком выбивающийся из общей картины города. Электра с восторгом в глазах зазывала меня и Шишу сюда на воскресные прогулки еще с первых дней нашей дружбы, но получилось это только сейчас. И при таких неприятных обстоятельствах.

Я скользнула по экрану взглядом. Мероприятие проходили в восточной части парка рядом с озером Влюбленных — маленького прудика в форме сердца. Нужно пройти через Вишневый сад, обойти несколько цветочных полей… Или можно скоротать путь через ущелье?

А где я вообще?

Под куполом неспешно парили несколько островов. Под ложечкой засосало. Желание лезть вверх отсутствовало напрочь. Я проводила взглядом один остров, на котором пышно цвела сакура, и медленно вернулась к экрану. Уверенность в моих топографических навыках падала на глазах.

«Я рядом с баннером Электры

Ну

Идешь к сцене и потом поворачиваешь направо к сирени. Пройдешь вперед и найдешь нужный баннер»

После столь подробного описания куда идти Эля скинула карту, наспех начерченную на земле. Я вгляделась в ее каракули. Кружочки, палочки и… Человечки, наверно. И разбитое сердечко, которым она обозначила себя. Я закатила глаза. Шиша ее покусал пока я не видела?

И я все еще не понимаю куда идти…

От самобичевания меня спасла группа подростков, с музыкой и танцами влетевшая в парк. Грустно вздыхая над судьбой и мрачно предрекая себе долгую прогулку, я раздраженно повернулась к шумной компании. Заметив недовольную меня, один из парней сложил пальцы в «козу» и с визжащим голосом крикнул «йоу». Настроение упало еще ниже. Нервно топаю ногой и шумно вдыхаю через нос.

— Девочка, ты тоже на слет? — спросил все тот же парень и потянул за черную бандану. Подозрительно знакомую бандану. Пускай она и была черная, а не белая, как в книгах, символика любимого персонажа Эли легко узнавалась.

Только почему роза красная? Она же голубая с золотым стеблем.

— Вы про встречу с Финном Вульфом? — вежливо уточняю. Несколько ребят громко загоготали. Начавший со мной разговор парень махнул рукой и зло рявкнул на своих друзей.

О Дракон, надеюсь, я правильно его назвала…

— А ты знаешь толк в хороших книгах, — другой паренек отзеркалил жесты своего друга. — Мы идем на встречу с Большим Волком, давай с нами.

Что за пиздец здесь происходит… Ла-а-а-адно. Ничего страшного не случится, если я потащусь в неизвестное направление с такими же неизвестными личностями, проходящими через подростковые бунты.

За те полчаса, что мы шли, я раз раз тридцать пожалела о своем решении. Да, каждую фениксову минуту! Ребята сами оказались неплохими. Замедлили шаг, чтобы я не бежала. Выключили музыку, потому что на пятой минуте ходьбы я начала массировать виски. Желавших возмутится затыкали остальные. В целом, прогулка могла бы пройти замечательно.

Подростки общались между собой, старались на прилипшую к ним малявку не смотреть, но…

— А кто твой любимый персонаж саги? Я вот люблю Леди Электру! Она невероятная, скажи? Самая настоящая фея. Таких сейчас больше не осталось.

Молодой человек, отъебитесь. У меня нет ни сил, ни желания, ни времени читать всю сагу. Кто на полном серьезе будет читать тридцать одну книгу? Нет, я бы могла. Вспоминая, как в детстве я растекалась счастливой лужицей от «Котов водителей», осилить сагу за месяц вполне реально.

Все упирается в отсутствие времени. Его катастрофически мало. Никогда не думала, что фраза «в сутках мало часов», станет настолько часто возникать у меня в голове.

— Ты можешь меня осуждать… Но я против пары Электры и Юстиниана. Он ей совсем не подходит!

Паренек, заговоривший со мной, отказывался затыкаться. Вот просто отказывался! Сколько я не намекала, в открытую не просила, он продолжал ездить по ушам. Самозабвенно пересказывая сюжеты книг и делясь своим впечатлением. Я смирилась на пятой минуте. Признала поражение и шла молча, изредка поддакивая. Слушать, а тем более вникать в сказанное, я не собиралась, но подросток методично пробивал мою защиту, вытаскивая из мыслей. Его талант, да в нужное русло…

— И поэтому, «Чешуя» — самая лучшая из всех частей, — он устало замолчал и взглянул на мое убитое лицо. — Почти пришли! — торжественно оповестил он.

Наконец-то. Я думала, мы вечность идти будем. Меня даже трясти немного начало. Он энергетический вампир? Почему такая усталость в теле? О Дракон всевышний, а что, если после меня Исса в таком же упадническом состоянии? Надо пересмотреть отношение к ней. Начать помягче относится, не лезть, не давить.

— Что ты имел ввиду, что сейчас больше таких фей нет? — фраза промелькнула минут пять назад, но оратор видать хорошо помнил весь свой монолог. Он посмурнел и с пренебрежением выплюнул.

— А что? Ты правда думаешь, что эти размалеванные курицы хоть на что-то способны? — в своем гневе он выглядел искренним. — Большая часть из них никогда не станет феями Хранительницами. Они уйдут в шоу-бизнес. А потом мы удивляемся, а почему это планеты в подвешенном состоянии, в космосе пираты, а власть постепенно концентрируется в руках Белого Камня!

Ну знаешь, мало кто работает по специальности, на которую учился. Хотя… В этом он прав, странное положение дел. Феи-хранительницы много зарабатывают, имеют тысячу льгот и пользуются уважением в обществе. Не работать по такой специальности — глупо. Да, есть риск подохнуть в любой момент, зато какая романтика! Ага, романтика, которую мне безбожно ломают.

Чем больше я узнаю об этой профессии, тем реалистичнее смотреть на нее начинаю. И дело даже не в рисках, а в положительных моментах! Нахера мне знать, какие там льготы прилагаются.

Я просто хотела летать и не париться о таких взрослых вещах…

— Я хотела стать феей, — говорю невпопад, когда мы проходим под цветочной аркой, украшенной черными розами. Паренек открывает рот, но я помотала головой. — Многие поступают ради знаний. Понимаю твое возмущение, но лишать человека свободы выбора — самое мерзкое. Поверь.

— И куда ты поступать решила? — От прежнего радушия не осталось ни следа. Мальчишка насупился и скрестил руки, закрывая грудь.

— Алфея.

Краем глаза замечаю что-то справа от себя. Дыхание сбилось. Во мне рвется струна, срабатывают рефлексы. Быстро отскакиваю и выставляю перед собой руки.

— Тебе? И в Алфею? — со злой насмешкой спрашивает подросток и быстро обходит меня, на прощание задевая своим плечо мое. — Да я под Юстиниана покрашусь, если такая трусиха поступит в Алфею.

На нос осторожно приземлился мыльный пузырь алого цвета. Я поежилась и тряхнула головой, отгоняя от себя мыльную тучку. Какая… Не понятная реакция. Чего это я?

Компания подростков быстро скрывалась в толпе себе подобных. Я огляделась. Вокруг озера цвели сакуры и цветы, напоминающие сердечки. Расставленных баннеров с героиней я насчитала с десяток. И все они были странными. Эля показывала мне как выглядела ее любимица, и найти здесь ее в том образе я не смогла. Девушка на баннерах носила короткую стрижку. По серьезному лицу спускались несколько тонких косичек, окрашенных в лиловый цвет. Белая бандана стала черной, рисунок розы на ней поменялся. Как и главный атрибут героини. Вместо красивого пера она крепко сжимала рукоять черного меча. Все чудесатее и чудесатее. Здесь проходит встреча готов или ивент к Хэллоуину приручили? Он хоть и прошел, но куда ближе первого апреля.

Я прошлась по краю полянки. Лезть в толпу смысла не было. Электра здесь точно не задержалась. Я огляделась в поисках сирени. Маловероятно, конечно, что ее видно отсюда будет, но… Сирень скромно росла у входа в лабиринт.

Лабиринт.

Бровь вздернулась. Да не, бред. Тут должна быть другая сирень. Не могла Электра уйти в лабиринт.

При повторном осмотре другую сирень я не нашла. Взвыв, и напугав этим сосущуюся в кустах парочку, я громко топая недовольно пошла в сторону розовых кустов, выше меня раза в два.

Ненавижу лабиринты. Горите синим пламенем ублюдки, которые их придумали.

К счастью Электры, баннер я увидела сразу. Он висел в дали, в самом конце лабиринта у последней развилки. Метров двадцать от входа точно было. Двадцать… Передергиваю плечами.

Чертовы лабиринты.

Уже на подходе к баннеру, я заметила насколько он отличается от своих собратьев. Девушка на нем улыбалась мягкой улыбкой, игриво подняв к лицу пишущие перо. Длинные волосы свободно падали по плечами, макушку прикрывала правильная бандана. Я подошла ближе и заметила на коленях старый потрепанный дневник, украшенный всякой ерундой: от ниток и камушков до чешуи и когтей.

Электра дель Орландо. Главная героиня саги «И зацветет Роза в янтаре».

Как Вульф с таким названием столько книг распродал? Оно же такое… Говорящее и интригующее.

Так.

Где моя Электра?

Вправо от развилки уходила каменная дорожка, усыпанная желтыми лепестками. Этот коридор утопал в оранжевых и желтых цветах, в которых изредка я замечала алые всполохи маков. Недалеко от этой развилки находилась еще одна, а перед ней — скромная деревянная скамейка. Электра сидела обняв ноги и уткнувшись лицом в колени. Она не шевелилась. Замерла изваянием и не реагировала на чужое приближение. Я подошла поближе и осторожно присела на коленки перед ней. На земле в развернутом состоянии лежала книга Вульфа и скомканный лист, в котором я угадала автограф великого писателя. Осторожно касаюсь рукой алой макушки. Заплаканные глаза нашли мои в ту же секунду.

— Ты как?

Из ее сообщения я не поняла ровным счетом ничего. Кинулась в парк, буквально сбегая от матери. Признаться, не заведи мама со мной того разговора, не проводи она странные магические манипуляции с телом… Какова вероятность, что я бы сюда пришла? В свой выходной, вытащенная из мягкого пледа. Я привыкла срываться к подругам, когда им плохо, но на долгую секунду я сейчас не хотела следовать этой привычке. Электра росла в полной и любящей семье, хорошо училась, занимала уважаемое место в классе. У нее отродясь проблем не наблюдалось. И пускай так думать плохо, я подумала, что случилась какая-то ерунда, недостойная внимания такой взрослой меня.

— Кэти-и-и, — кулачки прошлись по лицу в жалкой попытки привести его в порядок. Я поднялась и перехватила ее запястье. Эля всхлипнула. — Я… я боя… Боялась… Ты пришла.

Она упала в мои объятья. Электра ревела на взрыв. Ее голос глушил лабиринт и музыка, играющая в дали, но здесь я слышала этот нечеловеческий рев. Сердце испуганно сжалось. Я прикусила губу до крови. Вкус предательства сменился с горечи на чистую соль.

А ведь я могла не прийти. Укрыться от матери в комнате, написать огромное сообщение с извинениями и пойти спать. Оставить ее здесь одну, со сжатым в руках телефоном и отброшенной в сторону книгой. Рядом с толпой людей и в тоже время в полном одиночестве. Подальше от чужих глаз.

— Прости, — я постаралась проглотить ком в горле. Сказанное не сразу дошло до меня, как и до Электры. Она прекратила реветь и подняла опухшие покрасневшие глаза. — Я… Забудь. Что тебя довело до такого состояния?

Дрожащий палец бесцеремонно указал на баннер. К нему Электра даже не обернулась. Я глянула назад, а после, немного подумав, наклонилась к брошенному автографу. Им оказался портрет «Розы», но в обновленном образе. Ох, вот оно что. Стоило догадаться еще в начале.

— Вульф будет переписывать сагу? И сегодня презентация новой Электры?

Эля кивнула. Пустой взгляд прошелся по мне, а после увидел автограф. Девочка вспыхнула, гневно сводя брови домиком. Ее запала хватило ненадолго. Почти сразу руки обессилено упали вниз, а сама она устало откинулась на спинку скамьи. Я присела рядом и осторожно погладила подругу по плечу.

— Честно, я сказала наугад, — произношу с легким смешком. Электра шмыгнула носом. — Я думала, оформление приучили к какому-то празднику, но видимо оказалась не права. Он что-то говорил поэтому поводу?

— Да, — немного помедлив, ответила Электра. Она сжала пальцы руки до побелевших костяшек, а после быстро протараторила. — Вульф сказал, что хочет переиздать сагу. Сказал, что теперь он напишет про настоящую Электру.

Под «настоящей Электрой» она имел ввиду…

— Мама назвала меня в честь одной из нимф Магикса, феи Электры. Она жила несколько столетий назад и принадлежала герцогскому дому Домино. Электра прославилась за счет своего ума и храбрости, а также за спасение десятка планет ценой своей жизни, — Электра снова шмыгнула носом. Я опомнилась и быстро полезла в рюкзак. Где-то здесь я видела влажные салфетки. — Вульф взял ее образ за основу, а после построил вокруг него целую сагу. Большая часть приключений в книгах принадлежат нимфе.

Влажные салфетки Эля не взяла и, скорее всего, даже не заметила их. Вздыхаю и осторожно начинаю вытирать сопли и слезы с чужого лица.

— Вульф сказал, что хочет отдать дань героини, спасшей его планету. Он изучил ее дневники, прочитал множество биографий, влез в ее семейный архив. Так и появилась «И зацветет Роза в янтаре». А сейчас он сказал, что ненавидит эту сагу! — голос Эли сорвался на вскрике. Я сразу вытерла набежавшие слезы. — Сказал, что ему стыдно за эти книги! И что он прекращает выпуск саги и садиться ее переписывать!

Вот же делать ему нечего… Действительно нечего. Вульф же феномен мира литературы. Самый богатый автор на данный момент. И он вот так просто отказывается от своего детища?

— Сегодня должна была быть презентована новая книга. Завершающая сагу, но он объявил совсем не это!

— Она еще не окончена? — я зависла, пытаясь это осмыслить. Сколько-сколько он там книг написал? — Вот же мудак.

— А еще, знаешь что? — нехорошим тоном начала девочка. Я насторожилась. Обычно после такого она переходила в режим берсерка. — Мне несколько ребят сказали, что Электра скучная. Персонаж ни о чем. Картонка, которую тащат через сюжет! Ты подумай! Будь она картонкой, продавалась бы книга хорошо!

Пока Эля возмущалась я подняла с земли книгу. Полистала, а после вчиталась в несколько диалогов главной героини.

» — Нет! — Она поднялась. Разорванные крылья засветились, разгоняя подступающую тьму. Осыпающаяся с них пыльца поднялась вспыхнула. От этого яркого света пещера вновь засияла изумрудами…».

Без контекста странно такое читать. Я оторвалась от книги и уставилась на распоясавшуюся подругу, агрессивно махающую руками. Внимания мне она уделяла ноль. Я хмыкнула и отвела взгляд. Желтый цвет бил по глазам. Я прошлась по растениям в поисках чего-то и перевела взгляд дальше. Напротив скамейки дорожка расходилась в две стороны, образуя синий и белый коридоры. Я вгляделась в синий. Для глаз от был куда приятнее.

Мое созерцание прервала тень, мелькнувшая в конце синего коридора. Я очнулась. Тень пропала.

Показалось?

По спине прошелся холодок.

— А ты что думаешь?

Скашиваю глаза на подругу. Та выглядела спокойно. Я слегка напряглась и, не сводя взгляда от коридора, осторожно спросила.

— О чем?

Там кто-то был. Обычное дело для парка. Да, обычное. Общественное место все же. Да и что с нами случится здесь? На каждом шагу камера и роботы-садовники. Это же Зенит. Здесь безопасно.

— Я спросила, что ты думаешь о только положительных персонажах? Просто Вульф сказал, что Электра получился слишком идеальной и он хочет добавить в нее больше отрицательных черт.

Уши заложило. Я удивленно вслушивалась в бешено колотящееся сердце. На периферии сознания что-то истошно орало, требуя немедленно покинуть это место. Я быстро метнула взгляд вверх — камера на столбе смотрела прямо на нас. Долгожданного успокоения это не принесло. Побелевшей рукой хватаю Элю за запястье.

Тень увеличилась. Из-за угла вышел высокий мужчина. Несмотря на расстояние между нами, я ощущала его тяжелый взгляд каждой клеточкой тела.

С тихим скрипом камера отвернулась от нас. Проиграла тихая приятная мелодия, а после створки объектива закрылись. Стоило зазвучать первой ноте, как мужчина сделал уверенный шаг вперед.

Весь мир сузился до двух коридоров. Эля что-то спросила, напуганная моей реакцией. Моя рука сильнее сжала ее. Со вторым шагом я резко дернулась вправо, в начало желтого коридора. Электра послушно дернулась следом, сходу поняв, что-то не так.

Сердце бешено колотилось.

Он видел. Видел, что я его заметила. Смотрел в мои глаза и спрашивал, когда я побегу. Из памяти стерлась внешность, но этот тяжелый взгляд… Раздавшиеся за спиной быстрые шаги отрубили мне посторонние мысли.

Он так быстро преодолел синий коридор. Мы подбегали к повороту, когда большая тень накрыла нас. Взвизгнув, я что есть силы толкнула Элю за угол, залетая с секундой задержкой за ней.

В эту секунду наши глаза встретились во второй раз.

В его горел зеленый огонь и отсутствовали зрачки. Осмысленного в них не было, только животная дикость. Сильная рука потянулась к моему плечу. Наклонившись корпусом вперед, я с силой оттолкнулась от земли и вылетела в основной коридор, ведущий к выходу. Коса Электры маячила перед самым носом.

Медленно. Слишком медленно.

Я открыла рот и завизжала во все горло. Плечи подруги дернулись. Она попыталась повернуть ко мне голову, но я только сильнее завизжала. Мы из последних сил вылетели из лабиринта. Я обернулась.

Мужчины за спиной не было.

Не успев успокоиться, меня поймали чужие руки. Я заорала, перекрикивая музыку, и начала вырываться. Я далеко не сразу заметила обеспокоенную Элю, пытающуюся до меня докричаться.

— Все хорош… Хор… Кэти!

— Да очнись ты! — заорали над головой. Удерживающие меня руки разжались. Я дернулась, пытаясь отбежать. Сделать это не удалось. Перехватив плечи, этот кто-то развернул меня лицом к себе и с силой отвесил мне пощечину.

Вкус крови отразился на губах.

Я моргнула. Мы стояли перед сценой, окруженные испуганными подростками и редкими взрослыми. Мужчина в костюме тройки прекратил мочить платок в чем-то и быстро подошел к нам.

— Что произошло? Вы кричали? Вам сделали больно? — полившиеся, как из рога изобилия, вопроса я проигнорировала. Язык словно отсох: он не слушался и еле ворочался во рту. Толпа начала перешептываться. Кто-то захихикал. — Мисс, поднимать переполох просто так…

— Там был мужчина, — внезапно резко оборвала его Электра. Она подошла и осторожно коснулась моего лица. Щека вспыхнула болью. — И он погнался за нами.

— А до этого наблюдал за нами, — кое-как выдавила из себя. Ком в горле мешал. — Он… Он хотел…

Мужчина обернулся к роботу в милой белой рубашке и соломенной шляпке. В груди машины находился экран, который тотчас вспыхнул, показывая разговаривающих нас. Я вытирала лицо Эле, а следом камера потухла.

— Запись обрывается, — отчитался робот. Толпа перестала шушукаться и начала откровенно смеяться над нами, тыкая пальцами. — Мы проверим исправность камеры и…

— Он там был, — мой замогильный голос оборвал весь смех. — Камера сначала отвернулась от нас, а позже выключилась. Это не совпадение, он двинулся в нашу сторону, зная когда надо.

— Вы могли все придумать, — внезапно влез мужчина. Электра возмущенно уставилась на него. Я сузила глаза. — Дети в наше время так любят внимание…

Да как… Как ты смеешь. Подхожу к мужчине и заглядываю в его глаза. Бессовестная гнида усмехнулась, как бы спрашивая, «разве я не прав?».

— Я не собираюсь получать внимание от человека, который даже свою работу до конца доделать не может, — голос прозвучал ровно. Я смотрела прямо, не отводя взгляда. Повышать тон или тихо цедить я не собиралась, как и скрывать пренебрежение и злость. — Или я хочу получить внимание от толпы подростков? Вы тупой? Одному Дракону известно, что с нами могло случится. И вместо адекватной реакции я получаю это? Обвинения меня, почти жертвы.

— Он мог просто прогуливаться в лабиринте…

— И погнаться за маленькими и беззащитными девочкам! — рявкает Электра и подлетает к нам. — Вы действительно тупой! Тупой и мерзкий!

— Доступ к камерам Геометриума имеют только работники и члены Академии, — влезает робот. Отмахиваюсь от него и тяну на себя Электру.

Тело тяжелело. Еще немного и дойти до остановки будет сложно. Я мотнула головой в сторону выхода. Эля важно кивнула.

И со всей силы саданула ногой по коленке нашего обвинителя. С тихим стоном он медленно осел на землю, придерживая ушибленное место. Громко и презрительно хмыкнув, Эля достала из кармана смятый автограф и бросила его под ноги.

— Можете оставить себе, — процедила она и наступила на бумажку. — Все равно ей теперь только подтираться, да грязь вытирать. Видеть вас не хочу. Возможно… Да так и есть. Потеря одной фанатки вас не обделит, но вы потеряли не просто человека, скупающего весь ваш мерч. Вы потеряли ребенка, который видел в вас прекрасного человека и хорошего наставника. Вы мне отвратительны.

Эля гордо подняла подбородок. Повернувшись к злому мужчине идеально ровной спиной, она пригласительно протянула мне руку. Я ухватилась за нее, как тонущий человек за спасательный круг.

До выхода из парка мы дошли быстро. Благодаря злости Эля, буквально дотащившей меня. Она усадила меня на скамейку под картой, а сама быстро набрала маму и попросила нас забрать. Удивленная Энона сообщила, что приедет через двадцать минут.

Я поежилась. До самого выхода я осматривала каждый угол и поворот, боясь пропустить того человека. Сесть в электричку сейчас меня бы никто не заставил. Мы ждали Энону тихо, бросая нервные взгляды на выход и парк. Разговаривать не хотелось. Ком в горле никуда уходить и не собирался, а язык жестов мы пока не изучили.

Так нас и нашла Энона, как по расписанию возникшая перед нами. Ее била легкая дрожь, которая усилилась, стоило ей заметить тихих нас. Эля слезла со скамейки и с громким ревов бросилась матери на шею, сбивчиво что-то нашептывая. Я подошла следом, окидывая семейную идиллию слегка завистливым взглядом.

— Пойдемте, здесь кафе есть.

Качаю головой. Я хочу домой. Сейчас. Поближе к отчужденной ведьме. Рядом с ней явно безопаснее, чем в каком-то кафе.

— Хорошо, хорошо, довезу тебя прямо до дома, — поняв меня без слов, женщина взяла нас обеих за руки и повела прочь из мерзкого парка.

Уже на выходе я ощутила знакомый холодок на спине.

Тень исчезла за ларьком с мороженным.

Как же я хочу домой.

* * *

— Мистер, вы в порядке?

Совсем юная девушка подошла сзади. Он незаметно втянул носом воздух. Пахло магией. Она пахла не так, как те девочки. Ее аромат оказался в разы насыщеннее. Такой мог быть у феи, только получившей первые крылья.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— У меня, кажется, давление подскочило. — Он вымученно улыбнулся краешком губ. Девушка испуганно ойкнула и протянула ему руку. — Вы бы не могли… Я вам так признателен.

Улыбка озарила прекрасное лицо. Берясь за шершавую руку, девушка нежно рассмеялась. В отличии от детей, к нему она не питала ни капли подозрений.

— Моя машина на северной парковке… Поможете дойти мне до лабиринта? Я дальше сам, не переживайте. Я немного украду вашего времени.

— Не волнуйтесь, я никуда не тороплюсь. Да и помогать я просто обязана! Люди, попавшие в беду, моя специальность. Ведь я, — она хитро улыбнулась, прикрывая глаза, — фея!

Вот именно. Фея. Юная. Прекрасная. Полная жизни и магии.

Идеальная жертва.

Воздух…

Веки с большим трудом приоткрылись. Наши взгляды встретились: мой покорный, принимающий свою судьбу, ее — пустой, не выражающий ровным счетом ничего. Илена не испытывала ни капли сожалений. Ничего, что должна испытывать мать, смотрящая как ее ребенок задыхается в паре сантиметрах.

Сумасшедшая. Безумная. Без капли сомнений сжимающая мое горло. Что я сделала не так? Почему ты решилась на такой шаг? Столько ненужных вопросов мелькали в голове в самый неудачный момент. Время будто замедлило свой ход, вынося нас в отдельное пространство. Где только я и она. Где только маленькая девочка и ее бессердечная убийца.

— Кто ты такая? — наконец подала Илена. Хватка слегка ослабла, но не настолько, чтобы я задышала свободно. Глотки воздуха ударили по мозгам, вводя в состояние эйфории. Прикрываю глаза, наслаждаясь возникшей секундой. Приятно. — Где моя Кэтрин? Ты не она.

Ее слова должны ввести в ужас, но я только делаю рваный вдох и захожусь в кашле. В голове звенит пустота, мешая придумать очередную порцию лжи. Длинные ногти впиваются в кожу, царапают шею. Я чувствую как что-то теплое стекает вниз к ключицам.

Кровь? И еще так много. Разве ногти на такое способны?

По комнате в бешеном ритме скачет магия. Знакомая. Я видела ее в разных уголках дома, замечала как она тянется за Иленой шлейфом. Переливающаяся несколькими цветами, будто олицетворяя многогранность своей обладательницы. В глубоком индиго сверкало дымками серебро, мерцали белые вспышки, танцевали неясные тени причудливых символов. Я иногда замирала, любуясь аурой.

Моя на ее фоне смотрелась убого. После неудачного эксперимента я почти перестала ее видеть. Лицца доходчиво объяснила, что меня ждет, если я вдруг захочу попробовать наколдовать что-то в ближайшие полгода. Снова лезть к ядру, задевая магические каналы, я не могла. А потому разглядывала Илену, подмечая наше с ней сходство.

Как говорил Майло, видеть ауры близких родственников — привычное дело. Почти каждый так может. Я все же не Блум, не Хранительница Огня Дракона. Не главная героиня.

Не главная героиня, да…

Никогда не стремилась быть главной под софитами. Мне достаточно места за кулисами или среди зрителей. Куда интереснее следить за сюжетом, чем принимать в нем непосредственное участие. Вот только пропажу одного зрителя никто не заметит, как и смерть рядового работника театра.

Все же, у меня нет сюжетной брони.

— Почему молчишь? Сказать нечего? Что ты сделала с Кэтрин. Куда ты ее дела. Как это возможно, — она даже не спрашивала, а утверждала. Знала, что перед ней не ее дочь.

Кэтрин… Мое лицо озарила слабая улыбка. Как приятно слышать это имя из ее уст. Такое короткое и нежное, словно котенок. Имя Эля выбрано не случайно, так может и Кэти назвали в честь кого-то? В нем есть напутствие и пожелание? Как же я мало знаю об этом ребенке, а ведь хотелось бы больше.

От улыбки руки Илены заходили ходуном. Она в раз потеряла большую часть уверенность. На лице заиграло слишком много эмоций, чтобы их можно было опознать.

— Не смей, — в ее глазах наконец-то появились эмоции, — не смей, слышишь? Убери эту улыбку с лица или это сделаю я.

«Сделаю я». Бытовая сцена между матерью и дочерью, не иначе. Улыбаюсь еще шире. Голова безвольно откидывается на подушку, и я счастливо выдыхаю.

— Мамочка.

К смерти я не истывала ровным счетом ничего. Совсем недавно умерев и так быстро с ней столкнувшись, я не боялась. Может, потому что воспоминания были размыты. А может еще были причины. Моя смерть здесь и сейчас казалось такой логичной. Все к этому и шло, я к этому вела. Начала жить не как Кэтрин, лезла куда не просят, а еще… Делала еще много чего, что сейчас и не вспомнить. Просто невероятное стечение обстоятельств, что я смогла прожить почти полгода в этом месте и не сойти с ума.

В Илене что-то ломается. Ее аура взметнулась вверх непокорной вьюгой, заполнила всю комнату. Мы смотрели в глаза друг друга и видели что-то свое. В моем восприятие мира столь красивая женщина просто не могла выглядеть настолько уродливой в этот момент. Настоящая ведьма из сказок.

Ее руки исчезли также внезапно, как появились. Она отдернула их, в неверии смотря в мое лицо, а после медленно накрыла свой рот ладонью. Через жалюзи пробивался неоновый свет уличных фонарей, худо-бедно освещавший ее лицо. На удивление, его хватало. В этом свете ее кожа казалось бледнее, чем обычно. Она застыла, сотканная из тьмы, в которой еще горел слабый огонек. Илена казалось хрупкой и эфемерной, застывшей нимфой.

Я не прекращала улыбаться. И этим кажется добивала ее, заколачивая гвозди в крышку гроба. Мысли путались, выдавая восхищение вместо страха. Я бы могла пролежать так вечность: любуясь своей несостоявшейся убийцей. Смотрела бы на белое лицо, дрожащие руки и испуганный взгляд.

Хех. Странная же реакция тела на недостаток кислорода. Вытягиваю руку, тянусь пальцами в сторону застывшей в моменте ведьмы. Желание прикоснуться оказалось сильнее меня. Я поддалась ему, а Илена поддалась страху и тотчас испарилась из комнаты.

Захлонувшаяся дверь стала ответом на вопросительное «мамочка». Любит же она дверьми хлопать, ей богу. Моя бы мама за такое…

Накрывшая усталость окатила с головы до пят. Я повернулась к двери спиной и, обняв Вонку, погрузилась в беспокойный сон.

" — Мать, ты ебу дала? — Санек брезгливо отодвигает ногой черный тазик. Запах, исходящий из него, соотвесовал наполнению. Поднимаю руку вверх, однако сложить пальцы в любимом жесте не успевают.

Я буквально скатываясь с кровати и ползу к тазу, сдерживая рвотные позывы. Несмотря на в целом плачевное состояние, соображала я неплохо. И сообразила, что пол придется мыть, а ведро для этого дела я кому-то одолжила два дня назад, потеряв его безвозвратно.

Тупая я. Тупое мое воспитание.

Меня выворачивает в тазик. Саня матерится и, судя по звукам, закрывает дверь в комнату на еще один оборот ключа. Правильно, коменда не дремлет, а после вчерашнего — не дремлет в двойне. Хрен знает, когда она пойдет по этажам, заглядывая в комнаты.

— Ты это… Окно открой хоть. Воняет пиздец.

На удивление, рука послушалась и точно указала Сане направление. Громко ворча, тот быстро дошел до окна. В комнату проник спасительный воздух.

— Обувь сними. Я пол мыла… на прошлой недели.

— Ага, щас. Мне белые носочки дороже твоего грязного пола.

Поднимаю голову и глубоко вдыхаю. Голова ходит ходуном. Мерзкий привкус во рту пробивает снова склонится над тазом. Надо бы зубы почистить, но дойти до умывальников я не смогу. Они в самом конце коридора. Далеко. Вывернет еще по пути, а какая-нибудь крыса с радостью донесет до куда надо.

— У тебя телефон вибрирует. И так часто. И так странно для тебя.

Вибрирует… С трудом встаю, опираясь руками об стул. Саня держит телефон, листает новые сообщения и с каждой секундой хмурится все больше. Делаю быстрый — как мне кажется — рывок в его сторону. Не отрывая взгляда от телефона, он ловит меня на подлете и перекидывает на кровать.

Живот скрутило.

— Я ее нахуй послал, — Саня садится рядом. Перед лицом зависает новая переписка. Среди десятка сообщений в конце я вижу заметное «приедь». — Нет! — рявкает друг и откидывает телефон к подушке. — Лежи и продолжай блевать, ты ей нахуй не сдалась, а она — тебе.

— Но!..

Стук в дверь обрывает все мои попытки возмутиться. Саня натягивает на лицо улыбку. Он встает с кровати, за руку тянет меня вверх к подушке и с головой накидывает покрывалом. Тазик задвигается за шкаф, а я принимаю самый обычный вид.

Телефон завибрировал.

Короткое сообщение разбило мое лицо пополам.

«он меня ударил».

* * *

Мы не обсуждали ночное недо-убийство. Я даже поначалу не была уверена в его реальности. Странные сны преследовали меня от заката до рассвета. Злобная Илена, раскусившая самозванку, вполне вписывалась в то, что мне могло приснится.

Следы от рук и царапины на шее, а также кровь, ясно дали понять. Илена действительно ночью слегка пыталась меня убить. Девочку, которая как бы является ее дочерью. И моя нездоровая реакция на это, как вишенка на торте.

Может, это на нас так метель повлияла? В первые дни каникул погода резко испортилась. Я, волнуясь, созвонилась вчера с ребятами и предупредила, чтобы они даже думать не смели сюда идти. Но они непробиваемые. Шиша чуть истерику не закатил, на свой манер задавая вопрос «ты меня уважаешь?», Электра длинную вдохновляющую речь выдала; судя по некоторым оборотам, речь она скомуниздила из саги и слегка переделала.

Одна только Исса нормально отреагировала.

Она же первая и пришла. Вежливо постучавшись в половину одиннадцатого утра и громко поприветствовав мрачную Илену, открывшую ей дверь. Я почти выронила тарталетку, честно стащенную из-под радаров Джесси, от ее проникновенных слов.

— Травани ее чем-нибудь, — морщясь, сказала вернувшаяся на кухню ведьма. Она мрачно плюхнулась рядом со мной и потянулась к остывшей чашке кофе. — Такая зануда. Аж зубы сводит.

— Надеюсь, ты не сказала ей ничего из этого.

— Твоя мать не дура. В отличии от тебя.

Атмосфера между нами не изменилась. Я подхватила поднос с печеньем и соками, и, дождавшись когда Исса помоет руки и приведет себя в порядок, утащила ту на второй этаж к себе в спальню.

Она находилась в конце второго этажа и размерами не уступала материнской, в которой я была один раз. Кровать в чисто зенистком стиле стояла вдоль стены у окна, напротив нее — большой стол, усыпанный тетрадями и учебниками. Их я старалась убрать по многочисленным ящикам, но в конце концов плюнула ну это дело. Не найду же потом. Гардеробная рядом с дверью, зеркало в пол, пока пустые настенынне полочки и низкий книжный шкаф под ними. В центре комнаты еще осталовалось свободное пространство, в которое я со всей любовью поставила котацу. Откудо здесь взяться японской вещице доходчиво объяснил продавец мебельного, завезший эту прелесть с далекой планеты. Большая часть Зенита не понимала откуда оно, но с большим удовольствием пользовалась, переделав под себя.

Каких мне трудов стоило уломать мать купить мне котацу. Это была наша с ней первая и последняя прогулка по торговым центрам.

— О, у меня такая же, — кивнула в сторону котацу Исса. Я расплылась в довольной улыбке. — Как до такого на Зените не додумались? Подумать только, какие-то варвары…

Через пятнадцать минут недовольная Илена привела в комнату оставшихся гостей. В восторг ее мой круг общения не привел.

— Я его делала своими руками! — гордо объявила Эля, прыгая вокруг меня. — Целую неделю!

— Ага, а в перерывах плакалась мне, о том, как сложно, — хихикнул Шиша и первым протянул мне цветастую коробочку. — С Днем Рождения.

«Сказки Магикса», весом в несколько килограммов, временно заняла место на кровати. Я завороженно пролистала несколько страниц и подвисла на прекрасных иллюстрациях.

— Ты мне тогда и не ответила, какая твоя любимая сказка…

— Дарить книгу — скучно! — уверенно заявила Эля, обрывая речь друга. Криво расписанная коробка подруги упала мне на колени.

Я умилилась цветастому оформлению. А потом повторно умилилась заколке для волос в форме мотылька. Выполнена она была в разы лучше, чем моя. Чувствовалась рука взрослого.

— Мама помогала, — с трудом произнесла Эля, после удара локтем от Шиши. — Я бы сама не смогла…

Мотылек придерживался реалистичного стиля стрекозы. В целом, упор делался на схожесть заколок. Роль туловища исполнял гладкий серебряный камень, под которым пряталось крепление. Роль крыльев играли зеркальные пластинки, по которым переливаясь бежала магическая волна.

— Мама их магией скрепила, — смущенно добавила Эля. Я молча разглядывала заколку. Мотылек. Не хорошие у меня с ним ассоциации.

— Очень красиво, ты с мамой создала шедевр, — несмотря на них, с улыбкой целпяю заколкой челку на правую сторону головы.

— Я не оригинальна, — сухо начала Исса, когда я потянула за ленточку ее коробки. — Это тебе пригодится.

— О, — с трудом выдавливаю из себя. Большие наушники вмиг согрели сердце. — Исса, это восхитительно. Знаешь…

— Знаю.

— Спасибо вам.

Моя праздничная программа мало походила на ту, что была у Эли. Сказывался недавний экзамен. Немного побуянив, мы заперлись в моей комнате наедине с ноутбуком. Ребята принесли по диску со своими любимым мультфильмами, я поставила на котацу вкусную и неполезную еду, и мы пропали для этого мира. Пропали на долгие восемь часов, зависнув перед экраном и негромко переговариваясь между собой, делясь планами на оставшиеся каникулы.

Ближе к девяти вечера детей растоскали по домам. А меня, зевающую и находящуюся в шаге от сна, словила Илена.

— Друзья у тебя конечно…

— Самые замечательные. Прекрасные. Восхитительные.

Илена закатила глаза и достала из кармана кардигана маленькую черную коробочку. Я приподняла бровь.

— Боялась, что не доставят в срок, — улыбнулась она и приоткрыла завесу тайну. На мягкой подушечке лежала подвеска. — Мое последнее задание проходило на одной маленькой захудалой планетке. Местный барон, не помню имя, завел зверинец, жемчужиной которого стал алиос — огромная кошка. Зверек настолько понравился идиоту, что он завел еще. И еще.

— Ты это к чему? — Улыбка Илены пугала. Она достала подвеску из коробочки и приблизила ее к моему лицу, давая хорошенько рассмотреть. И мне подвеска не нравилась.

— В какой-то момент произошла страшная ошибка. Клетки в зверинце открылись сами по себе, звери хлынули на ружу. Алиосы славятся своим умением приживаться в любой среде, но эта планетка… Алиосы стали высшими хищниками, истребив подчистую с сотню других видов. Идеальная среда: климат, еда, просторы для размножения.

Илена погладила меня по щеке. Ее рука скользнула ниже, как бы невзначай касаясь высокого горла костюма. Я сглотнула набежавшую слюну и постаралась отсесть.

— Барон горевал недолго, — Илена тонко улыбнулась. — Он искал пути спасти свою шкуру. За такое и убить могли, публично повесив. И нашел способ. У алиосов есть одна особенность. После смерти их глаза превращаются в камень.

Розовый цвет камня оказался куда насыщеннее моего. Вытянутый зрачок смотрел прямо на меня, как бы прося помощи, но было слишком поздно. Илена нагнулась ко мне. Щелкнула застежка цепочки.

— Этот глаз принадлежал молодой, красивой и невероятно глупой самке. Она подумала, что умнее всех. Позабыв о безопасности, эта малышка играла под луной. Она стала первой, кого я убила на той охоте. Я своими руками вырвала ей этот глаз и отнесла в ювелирную, думая о том, как это порадует мою дочь.

Илена чмокнула меня в лоб и почти нежно сказала:

— С Днем Рождения, милая.

— Папа задерживается на Солярии. Предложил нам к нему приехать. А мама до августа в работе. Эх.

— Сестру выдернули домой, папа в делах на ферме, у мачехи — отпуск. Эх.

— У мамы командировка на месяц. Эх.

И оповестила она меня об этом когда? Правильно. Вчера, за ужином. Подгадав момент, когда я прекращу медитировать над супом и с кривой рожей съем первую ложку. В пору обрадоваться: месяц тишины, чистоты, покоя. Ещё и в каникулы! Можно вести ночной образ жизни, вставать ближе к полудню, возвращаться домой после восьми вечера. Я зажмурилась, представляя, какой Рай ожидает меня. Если во время тест-драйва щит выдержит атаку Илены. Вот всегда этой ведьме нужно ставит проклятое «если». Насколько хорошо у меня получается щит? Отвратно. Кто вероятно всего завтра сляжет на пару недель с истощением? Правильно, я. Кого потом дотошная Джесси не выпустит за порог? И снова правильный ответ, меня. Меня она не выпустит, аргументируя это защитой юной мисс.

— Брат-идиот решил поступать в Красный Фонтан.

Слова Иссы набатом отозвались в голове. Смысл постепенно дошёл до каждого и мы, как в замедленной съемке, приняли вертикальное положение. Исса, спокойная аки Будда, осталась в положении лёжа. Я посверлила её взглядом, открыла рот и тут же закрыла.

Удивительно, как столь непримечательный факт сумел выбить нас троих из колеи. Последствия экзамена? Как знала, что эта экзекуция, под видом проверки знаний, отупляет детей.

— У тебя есть брат?! — Шиша, казалось, возмутился больше всех. — Брат? То есть, мы могли разговаривать не только о животных, учёбе, увлечениях, но и рассказывать друг другу смешные семейные истории?! Я столько о сестре рассказывал, могла хоть фразу вставить!

— Нет, подожди, — я замахала руками, пытаясь просто справится с мыслью, что у столь традиционной, в рамках Зенита, семьи может быть больше одного отпрыска. — Брат? Ещё и идиот?!

— У меня три старших брата, — челюсть Шиши незамедлительно отпала, — и две старших сестры.

Что за внезапный вброс информации. Два отпрыска на семью ещё куда ни шло, но шесть? А как же зенитская мудрость про один хороший алгоритм и три багованных?

— А не говорила я потому что не видела смысла, — Исса пожала плечами. — Терпеть их не могу. Вот бы они ушли и больше не возвращались. Бесят одним своим существованием. Хорошо хоть Зеникс понял свою ущербность.

Зеникс? Переглядываюсь с Шишей и вижу в его глазах тот же самый вопрос. Кто называет своих детей так? Понятно, что родители Иссы, однако Зеникс? Бедный парень, ему будет очень сложно вне Зенита.

— А твоему брату не будет страшно?

Исса зевнула и закинула руку за голову. Электра хмурится и недовольно дует губы: столь открытого пренебрежения к своим вопросам она не терпела.

— Страшно? Он идиот. Ему не бывает страшно.

— Просто Красный Фонтан в сердце Магикса находиться, — намекая на что-то, говорит Эля упавшим до шёпота голосом. Перевожу на неё подозрительный взгляд. Обычно голос у нее падал перед хорошей такой истерикой, длиной в две-три минуты. — А это очень далеко. Без телепорта месяц пути, если повезёт и маршрут не собьётся. И связь между Зенитом и Магиксом плохая. И дорогая. Он же будет совсем один, без родных и друзей.

— Зато он будет счастлив, — совсем убито заканчивает Исса. Мой подозрительный взгляд падает уже на неё. — Он экстраверт от мозга до костей, здесь ему «дышать нечем»! — в голосе наконец прорезаются эмоции. Исса импульсивно вскидывает руки вверх, словно пытаясь дотянуться до кого-то кулаками.

Снова переглядываюсь с Шишей. Понимающе киваем друг другу, делая один и тот же вывод. Кхм, учитывая экспрессию и слова нашей дорогой старосты, многоуважаемый Зеникс покидает родительский дом в пылу подросткового бунта. Ох, уж эти подростки и их играющие гормоны, взрывные истерики и громкие речи.

В голове не вовремя всплыла мысль, что я тоже вскоре покину Зенит.

Интересно, как это воспримет Илена? Посмотрит на меня как на тупого подростка или посадит под замок, сказав, что её дочь никогда порхать крыльями не будет? Фантазия живо нарисовала ведьму и меня, плачущую на цепи у её ног.

…надо с ней заранее это обговорить. Или лучше поставить постфактум?

Блин, я с трудом первый год окончила, а уже строю планы на три года вперёд. Вот Илена поржёт, когда узнает о моих наполеоновских планах.

— А, так он просто эгоист, — выносит свой вердикт Эля и бьёт кулаком об ладонь. Игра «сострой самый таинственный взгляд» прекращается с её последним словом. Мы застываем с нелепыми лицами, пока Эля уверенно вещает. — Люди, которые бросают своих родных, не заслуживают семьи.

— Эля, дорогая, — говорю с лёгким заиканием слишком категорично настроенному ребёнку, — если человек поступает на другую планету, это ещё не значит, что он бросает семью.

Шиша послушным болванчик кивает на каждое моё слово. А вот я в них уверена на все сто процентов не была. Одно дело поступить в другой город или вообще сменить ради этого страну, но планету? В этом и правда есть что-то… эгоистичное? Однако, не настолько эгоистичное, чтобы называть это отречением от семьи.

— Эля, не пробуждай во мне мозговую и этическую активность, — с возмущением вскакиваю с мата. От стен зала мой вопль звучит ещё громче. Подруга слегка тушуется, но почти сразу поднимается следом и уверенно продолжает гнуть свою линию.

— Даже не думай защищать его! Кэти, просто представь. Я поступаю… Допустим в Бету, а ты остаёшься на Зените. И всё! Нашей дружбе конец! Мы видимся редко, созваниваемся редко! И мы больше не друзья, а чужие друг другу люди! — почти на истеричной ноте заканчивает она и притопывает ногой.

— Это невероятно грустно, но так бывает, — осторожно начинаю я. Лицо Эли застывает в возмущении. В меня обвинительно тычут пальцем, но завершить она не успевает.

Звонок с перемены словно отрезает всю нашу ссору. Исса спокойно поднимается и уводит нашу компанию на последний в этом учебном году классный час.

* * *

— Магия должна течь по твоим жилам, окутывать каждый участок твоего тела. Касаться души, бодрить разум. Ты не подчиняешь магию, не ломаешь ее в угоду себе. Ты не подчиняешься магии — ты не раб или прислужник, следующий инстинктам. Ты идёшь рука об руку с магией, вы равные союзники и… Что ты делаешь?

Щит треснул. Продержавшись рекордные десять секунд, он пошел трещинами. Сценарий всегда повторялся. Первая трещина, пока маленькая, возникала в центре щита. Следом незамедлительно появлялась вторая — она шла сверху до центра. Долгие три секунды ничего не происходило, а после щит вспыхивал и осыпался мерцающими осколками.

И ничего. Я не испытывала к своим провалам ровным счетом ничего. Поджимала губы и снова, в очередной раз пыталась, пыталась колдовать обычное защитное заклинание.

Перед лицом задребезжала магия. Сейчас она ощущалась большим куском пластилина, от которого я отрывала куски. Оторвать, зажать в ладонях, а после придать форму выпуклого круга. Не большого в диаметре, но достаточного, чтобы спрятать за ним лицо.

В центре возникла трещина. Вторая. Щит зазвенел и опал сотнями, тающими на глазах, осколками.

Я ведь колдовала. С трудом, превозмогая себя. Во мне что-то лопалось, скрипело, но я колдовала.

Так почему сейчас не получается?

Лицца сказала, что я пришла в норму. Сказала это с удивленным лицом, перепроверяя анализы по второму кругу. Сказала, что это чудо и мне повезло.

Так почему я не могу наколдовать базовое защитное заклинание?!

— По пивку? — осторожно предложила Илена, когда щит треснул в очередной раз. Поворачиваю к ней и посылаю взгляд из разряда «ты серьезно?». — Я была чуть младше тебя, когда в наш дом пришёл солдат в отставке. У него не хватало ноги и руки, он пил не просыхая, а нормальных собутыльников найти не мог, — словно рассказывая детскую сказку, заговорила она. Мой взгляд сменился на заинтересованный. Будь у меня более подвижные уши, они бы задёргались, выдавая с головой. Семейные истории. Обожаю. Илена хмыкнула, прокомментировав этим вполне заметный интерес, и с наслаждением упала на белую софу, скромно стоящую в углу зала.

Илена никогда не рассказывала поучительных историй. Она предпочитала говорить в лоб, без намёков и примеров. Ведьминская изворотливость отсутствовала в ней напрочь, зато это компенсировали грубость и злоба.

Я вздохнула и вытянула ноющие руки. Какой кошмар. Меньше года в этом мире, а уже думаю стереотипами. Дальше что? Начну кидаться на каждую ведьму и выгораживать фей?

Илена пригласительно похлопала по софе. Возражений я не нашла. Послушно киваю и без вопросов приземляюсь на указанное место, слегка наклоняя голову к ведьме. Пальцы с длинными ногтями прошлись по голове и с силой зарылись в волосы, руша сложную причёску.

— Моя мама алкоголь на дух не переносила. От солдата несло перегаром на километр. Это не помешало ей полюбить его всем сердцем, но помешало выпивать с ним на пару. Признаться, я благодарна ей за это. Жить на пенсию её мужика мы бы не смогли. Этих копеек едва хватало на покупку хлеба с молоком. Столько лет прошло, а я всё удивляюсь, где он бухло брал, — Илена говорила спокойно. Крепкая рука не дрожала, когда она распутывала сложную причёску, слепленную ей же жалкие восемь часов назад.

С наслаждением закрываю глаза. Илена не одобряла обычные хвостики и, о ужас, распущенные волосы. Единственный раз, когда я видела её с простеньким хвостом, произошёл в больнице, а после она щеголяла с пучками и хитрыми косами. Распущенные волосы в доме стали негласным табу. Я всё ещё иногда с ними ходила, но ведьма смотрела настолько неодобрительным взглядом, что желание нарушать запрет отпало само собой. Сил вступать в склоки со взрослой женщиной, обеспечивающей меня от и до, а ещё пытавшейся разок придушить, не было.

Придушить… Ха-ха. Узнай я пару месяцев назад, что смогу спокойно сидеть рядом со своей неудавшейся убийцей и подставлять голову, то наверное бы сильно обеспокоилась своей вменяемостью. Время идёт, мы притираемся друг к другу, а Илена прекращает ставить камеры в каждом углу дома.

Блять, когда она наконец-то убрала камеру из моей спальни, буквально дышать легче стало. Я даже подумывала как-нибудь «случайно» сбить её учебником, разыграв истерику из-за учёбы. Благо, до этого не дошло.

— Мы жили на окраине города. Район далеко не самый удачный, но и не самый плохой. В основном его населяли ведьмы и дезертиры, скрывающиеся от военной полиции. Ни первые, ни вторые принимать в свой круг нашу маленькую семью не хотели. Дезертиры боялись, что солдатик донесёт на них, а ведьмы презирали его за связь с тупой женщиной. В один прекрасный день в голову солдатика пришла интересная мысль. Дом я покидала только ради школы. Мама всё боялась, что меня ведьмы на ингредиенты разберут. Иронично, но не голодала я только потому что они меня подкармливали. — Я внимательно слушала. Илена расплела мои косички. На пол полетели невидимки и резинки, пальцы прошлись по прядям и зарылись в корни волос. — Я проводила время рядом с ним, дышала его перегаром, убирала бутылки. Когда мне исполнилось одиннадцать, он поставил передо мной бутылку пива и приказал выпить до дна.

Я прикусила губу. Чёлка упала на лицо, скрывая мой скошенный взгляд. Я смотрела на Илену с нарастающим ужасом, пока она сосредоточено ковырялась в волосах, заплетая «домашнюю» прическу. Простая косичка её интересовала сейчас больше, чем неприятные воспоминания.

— Мама пришла в ярость, когда нашла на полу зарёванную меня в блевоте. Меня выворачивало ещё несколько дней. Соседка, частенько подкидывающая нам еды, сжалилась и сварила из своих запасов зелье. Честно, не знаю, что это было. Возможно, авторский рецепт. Зелье помогло, уже к вечеру я смогла съесть похлебку.

— Он больше так не делал? — совсем по-детски спрашиваю я, в открытую поворачивая голову к ведьме. Илена шипит и быстрым движением отворачивает её обратно.

— Сколько раз говорить, не крутись, когда я заплетаю… А, что? — Она нелепо замерла, а после громко расхохоталась. — Конечно, делал. Говорю же, пить он любил в компании. Мне повезло, что мама успела немного глотнуть зелья и разобрать его по составу.

— Повезло? Почему?

— Та ведьма покрывала в своем доме несколько молоденьких парней. Дезертиров. Кажется, им меньше двадцати было. Кто-то донёс — парней вернули на передовую, а ведьму сожгли.

Война, да? Даже задумываться не буду, о какой именно войне говорит Илена. Здесь и умным человеком быть не надо, чтобы угадать. Начавшаяся в начале прошлого столетия и длившаяся до самого его конца, пока Трёх Древних Ведьм не сразила команда Света. Война с Ведьмами шла долгие восемьдесят восемь лет, затронув весь Центральный Магикс и слегка его окраины. Илена не могла быть настолько старой, чтобы застать лично другие войны.

А сколько ей? Магически одарённые люди спокойно живут столетиями. Не знаю, насколько магически одарена Илена, но а вдруг ей больше двух столетий? Паспорт ведь я так и не нашла. Если и впрямь несколько веков?

Вдумываться в рассказ Илены не хотелось, но перекрыть поток мыслей я не могла. Фантазия живо подсовывала маленькую девочку, которую выворачивает на грязном полу. Рядом — жертва войны на перевес с бутылкой, а в дверях застыла безликая женщина. Интересно, а он её только спаивал? Если только это, то хорошо. Звучит ужасно, но пока это меньшее из того, что мог сделать чужой пьяный мужчина, искалеченный войной, с беззащитным ребёнком.

Мерзкая история. До дрожи в коленках мерзкая история. Я попыталась сглотнуть вставший в горле ком.

— У нас дома восстановилась идиллия. Утром я была в школе, днём пила с солдатом, а вечером приходила в себя. Мама утром работала, ночами варила зелья, а вечерами приводила меня в чувство. — Илена поднялась на ноги. Она потянулась, демонстрируя сильные плечи и мускулистую спину под майкой. Тяжёлая обстановка от разговора, в которой пребывала кажется только я, улетучилась. — Так, помнишь, что я говорила? Отлично. Я соберу вещи, а ты ещё потренируй щит. Помощь нужна или гордость не позволяет?

Моментально хмурюсь. Илена расхохоталась и махнула рукой.

Ком из горла не уходил. Я глотнула воды из своей бутылки и с решительным настроением поднялась. Щит. Если я не хочу пролежать брёвнышком, надо собраться и добить фениксов щит. Как я смогу получить превращение и поступить в Алфею, если базовое заклинание не выходит?

Илена доходчиво объяснила азы, которые не прописывались в книгах для заклинаний от второго и выше уровней. Фундаментальное различие фей и ведьм кроется в магическом ядре. В активном магическом ядре. Пока оно спит, сказать кто перед тобой, фея или ведьма, сложно. Нужно знать вектор, который просто укажет, кем станет девушка, когда ядро пробудиться. И вот здесь, в момент пробуждения, и проявляется различие.

Насколько я успела узнать своими силами, до поучительной речи матушки, каждое существо пользуется магией одинаково. Животные ей подчиняются, пользуются неосознанно, на уровне инстинктов. А вот люди — опуская иные разумные расы — вмешиваются в поток напрямую, ломают в угоду себе. Феи делают также… пока ядро не пробуждается. Став самодостаточными, зависящими только от собственной магии, феи одним своим присутствием восстанавливают поток. Они не вливаются в него, не нарушают целостность, а скорее дополняют. Самостоятельный элемент, поддерживающий гармонию вокруг себя.

Пробужденное ядро ведьмы работает почти также, как и спящее. Ведьма берёт магию из вне, впитывая её в себя, словно губка. Перерабатывает, а после выплёскивает в мир, но уже в искажённой форме. Ведьма всегда забирает магию и никогда не отдаёт в ответ. Этот процесс непрерывен, ни одна ведьма не может не искажать.

Я не знала этого. Не искала информацию, сосредоточившись исключительно на феях. Ведьмы представляли из себя то направление, в которое я даже копать не думала. Мне это было не интересно? Я не видела в этом смысла? Зачем тратить на это время? Видать, так думала не одна я, раз исследование в этой области начались относительно недавно — пятьдесят лет назад — стояли последние лет пятнадцать на одном месте. Как пояснила Илена, настукивая злобный мотив пальцами, Светлому камню очень не понравилось, что они узнали. Свернуть исследование они не могли, зато замедлить его бюрократическими огрехами спокойно.

Не знаю, откуда брала информацию Илена и насколько она была достоверной, но уверяла она убедительно.

Я колдовала неправильно. Тормошила своё спящее ядро, вытягивала из него крупицы магии. И при этом во всю пользовалась внешним источником. Соединила два в одном получается, ха. Мой способ не был прорывом в науке, не открывал новые горизонты для исследований. Он медленно ломал ядро, не давая ему сформироваться окончательно. Довольно грустно. Если подумать, многие попаданцы становились первооткрывателями за счёт альтернативного взгляда на, казалось бы, обыденные вещи. Сколько я таких новелл, манг и фанфиков прочитала? Дохера. Насколько этот способ помог мне? Нихера.

И вот думай, это я тупая или в этом мире есть умные люди.

Хотя-я-я-я. В любом из этих вариантов я тупая.

Ладно.

Начинаем.

Вытягиваю перед собой руки, скрещиваю пальцы домиком. Вокруг меня магия — пластилин, из которого я могу слепить, что угодно. Щит должен быть идеальной круглой формы. Из всех возможных и невозможных фигур, круг мне ближе всего. Он мягкий и обтекающий, выпуклый — я хочу, чтобы заклинания «съезжали» по нему, а не отталкивались сразу.

Мне кажется это правильным.

Крохи из ядра рвутся наружу. Усилием воли не даю им вырваться. Параллельно с этим тянусь к внешней магии. Она поддаётся, легко мнётся в ладонях. Тает, как настоящий пластилин в руках, а после послушно принимает нужную форму.

Держать магию в себе и контролировать внешнюю — сложно. Я убила два часа только сегодня. Внутренняя бьётся птицей в клетке, но я удерживала ее.

Это похоже на дурную привычку, когда ты привык грызть ногти, а после наращивания пытаешься не сорваться.

Это похоже на попытку научиться ходить на ногах и смотреть прямо, когда всю жизнь ползал и не поднимал лица.

Щит переливается передо мной. Глубокий цвет индиго. Я улыбаюсь ему, чувствуя как по лицу течёт пот, а руки и ноги дрожат.

Проходит целых тридцать секунд, перед тем как щит исчезает. Не распадается на осколки, а просто тает на глазах.

На мой победный клич Илена сразу заглядывает в зал. Без сил падаю на пол и поднимаю кулак к потолку.

— И? — с интересом спрашивает матушка, прекращая грызть яблоко. В её глазах читается гордость и полная уверенность, что во мне она не сомневалась.

— Тридцать секунд! — выдыхаю я устало. Рука падает вниз, а следом за ней улетаю я, растягиваясь на полу. Илена громко и пренебрежительно хмыкает.

— С таким щитом я тебя из дома не выпущу.

О Дракон, какая же она жаба. Закатываю глаза и громко горестно вздыхаю. Что-то где-то сдохнет, если Илена выразит радость моим достижениям.

На столе передо мной — двухчасовой труд. Исписанные вдоль и поперек страницы, криво нарисованные иллюстрации и множество, огромное множество пометок со знаком вопроса на конце. За окном уже давно проснулся город, по району мелькают туда-сюда роботы-курьеры. Я даже запреметила из своего окна нескольких людей, прошедших рядом с нашим забором. По внешности они совсем не проходили на зенитцев — голубая кожа прямое тому доказательство. Запреметив эту особенность, я успокоила на мгновение подскочивший к ним интерес.

Одного года на Зените мало, чтобы привыкнуть к безлюдным улицам.

Откидываюсь на спинку стула и довольным взглядом окидываю свой труд. Милые настольные часы с кошачьими ушками, притащенные одним днём Шишей, показывают девять утра. Под циферблатом — маленький календарь. Первое июля. Официальный первый день летних каникул, которые здесь длились всего два месяца.

В голове бродили мысли, за которые я всё никак не могла ухватиться. В этом ворохе мыслей громче всех звенел один вопрос, которым я задавалась второй час. Я смотрела на свой шедевр и пыталась понять, какого хрена я проснулась так рано.

Вчера Илена пошла на уступки, закрыв глаза на мою ночную деятельностью. Разрешила лечь попозже, не ворчала на еду в спальне и никак не прокомментировала нежелание вылезать из кровати с телефоном. Прекрасный сон наяву обернулся кошмаром, когда я открыла глаза в шесть утра. Без будильника, причитаний Джесси или сильной материнской руки. Просто открыла глаза и уставилась в потолок, на котором красиво сверкало кривое «созвездие» Пегаса — моего знака зодиака в этом мире. Клеили мы его в четыре пары рук, громко ругаясь между собой и бросая злобные взгляды на Элю, которая внезапно ударилась в гороскопы. Похожая манипуляция позже провелась в доме самой зачинщицы, а Шиша и Исса ограничились фото-отчётом.

К слову говоря, их созвездия вышли в разы лучше, чем моё и Эли. Руки набили на нас, ага.

Я лежала, смотрела на Пегаса. Звёздочки светились. Глаза почему-то отказывались радоваться прекрасному виду и поочерёдно дёргались. Мозг, натренированный за год, безошибочно подгадал время для пробуждения. Опустим тот факт, что за этот год он правильно подгадал впервые. Будто специально ждал момента, когда я расслаблю булочки, и приготовлюсь посвятить всю себя святому ничегонеделанию. И вроде бы, вполне стандартная подстава — каждый год, больше десяти лет через это проходила. И каждый раз как первый. Словно не было подобных инцидентов.

Лежать мне наскучило ровно через двадцать минут. Делать зарядку, ходить по комнате, перебирать шкаф и смотреть в окно я устала ещё через полчаса. Сон не шёл, по дому громко каталась Джесси, в спальне Илены стояла мёртвая тишина.

И примерно к семи утра мне пришла гениальная идея уложить все полученные знания и пройтись по своим умениям. Сделать эдакий отчёт самой себе.

Умные идеи иногда посещали мою голову. И эта явно в их число не входила.

Внезапно вылезший перфекционизм не дал мне закончить работу за полчаса. К перфекционизму скромно присоединилась сентиментальность, за ней ностальгия. Как в каком-то бреду, зависнув в позе креветки, я писала, не отрывая ручку от бумаги.

Писала планы на будущее, писала о своих страхах за этот год. Подробно расписала каждого нового человека в своей жизни. А ещё задокументировала свои «экскременты», их неутешительные итоги и добавила к ним реальную информацию о магии. Для последнего пришлось выделять несколько листов, но я была счастлива.

«Магией пользуются все, что странно. Почему тогда Земля в мультике оказалась отрезана от всего Магикса? Дело в магическом ядре планеты?»

«Люди с неактивным ядром вмешиваются в природу магии. Такие заклинания имеют свой срок действий, часто сильно ограниченный во времени. Ведьмы, вмешиваясь в природу магии, искажают её. Искажение делает магию не стабильной и не пригодной для использования людьми с неактивным ядром. Оно может держаться годами, затрудняя жизнь обычных людей. В отличии от фей, они не восстанавливают, а разрушают. Может ли магическое ядро ведьмы, быть просто не до конца сформированным ядром феи? Или ведьмы появились для поддержания баланса? Или…?»

В комнате напротив что-то упало на пол. Илена взвыла. Поссыпавшийся водопад ругательств, изощрёных в своей витиеватости, оторвал меня от повторного перечитывания утреннего бреда.

— Мам! А что значит «гавном Дракона тебе в…»

Илена ворвалась в комнату, не давая мне перейти к самой интересной части. Карие глаза бешено сверкали, волосы стояли колтуном, а пижама — мужская — висела на её плечах, визуально уменьшая женщину.

— Почему не спишь?! — рявкает она. В голосе нет агрессии, скорее сильная рассеянность. Она хватается за дверь и буквально повисает на ней, давая себе перевести дух.

— Я бы хотела, — едко замечаю. Тетрадь с гениальными в своей абсурдности теориями летит в выдвижной ящик стола, где спокойно смешивается с десятком таких же однотипных тетрадей. — Но не получается.

— Ясно, — одной рукой хватаясь за голову, говорит Илена. Её рассеянный взгляд скользит по мне. — Ела?

— Не до этого было, — честно отвечаю и поднимаюсь со стула. Позвоночник предупреждающе хрустнул.

— Джесси! Корми ребёнка!

Передав ребёнка в надёжные холодные руки, Илена ввалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я вздохнула и послушно пошла следом за причитающей нянечкой, ловя ностальгию по первым дням в этом мире.

Очень хотелось положить болт и просто сегодня ничего не делать. Лежать, отсыпаться и липнуть к экрану телевизора, удовлетворяя внутреннего эстета. Следом за программой новостей, многие другие передачи заменили ведущих с роботов на живых и внешне очень — очень — привлекательных людей. Красота, как всегда, помогала продавать товар. На Зените это поняли только сейчас, в очередной раз дав мне повод усомниться в их национальной, генетически передающейся, гениальности.

Каникулы на Зените длятся жалкие два месяца. Не виси в каждом углу дома календарь, заметить их начало и конец было бы сложно. За окном пейзаж никогда не менялся. Лето походило на зиму. И на весну. И на осень. Времена года сменялись незаметно. Если бы не Исса, каждое утро напоминающая всему классу какой сегодня день, я бы жила в постоянном сентябре. Виной тому была одна погода на все сезоны. Снег. Ебучий снег. Я почти начала лезть на стены, но спасало просиживание штанов в парках и оранжереях, а также влажные мечты о своей коллекции кактусов на окне. Илена, прожившая здесь намного меньше меня, идею озеленить дом поддерживала. Хоть и вариант с кактусами ей не зашёл, но сдаваться я не собиралась.

Так вот, к чему это я. Жизнь на Зените похожа на день сурка. Это понимала я. Илена. И каждый человек, который хоть немного умел думать. В Высшую школу Зенита без этого навыка не принимали ни на учёбу, ни на работу. И в голову одного умненького преподавателя пришла идея, которая бы сплотила детей, разнообразила каникулы и не дала мозгам стоять без дела.

Не то, чтобы они стояли без дела. Список домашней работы впечатлял, но кому-то этого показалось мало. Индивидуальный школьный проект по одному из предметов. Созданный целиком и полностью нашими, детскими, руками. И что самое страшное, работать предстояло в парах.

Высшая школа как всегда радовала своим трепетным отношением к учащимся.

Нас предупредили об этом на классном часу, а потом безжалостная жеребьевка пошла искать парнёра каждой твари. Проснувшаяся во мне наивность тихо понадеялась, что наш прекрасный квартет будет работать вместе. Я быстренько просчитала, с кем из них какие предметы лучше брать, а также установила сроки выполнения. С моими малышами переживать не стоило, чего сказать о другой части класса я не могла.

Надежда разбилась о жестокую реальность, когда Элю определили в компанию Фазы.

Кто возмутился больше, моя подруга или одноклассница, не ясно. Кого мне жалко больше — я тоже не знала. Эля порой становилась просто невыносимой, если что-то шло не по её плану, а Фаза… Ну это Фаза.

Вот Иссе и Шише повезло.

А нам с Элей нет.

Из всех шестнадцати оставшихся учеников мне выпал Зеро. Что я о нём знала? Он бесит Электру, а ещё ему в рот смотрели Зео и Зида. «Смотрели» потому что сей прекрасный дуэт покинул нас безвозвратно, поочерёдно вылетев по итогам экзаменов. Их двоих я хотя бы помнила. Как минимум кулакалами. А что делать с ним я даже думать не хотела.

— Юная мисс, — Джесси ставит под нос тарелку зелёного супа и дымящуюся чашку какао. — Приятного вам аппетита.

Приятного, ага. Твоё чувство юмора с каждым днём всё лучше и лучше.

Зеро обещал подключить меня, когда разработает план работы. Учитывая, что в магофизике я понимала ровным счётом ни-че-го, работать чётко по плану — единственное, на что хватит моих мозгов.

Я не тупая. Просто магофизика — не моя сфера, вот и всё.

Поздний завтрак затянулся. Я лениво помешала суп, пялилась на сугробы на заднем дворе и мечтала о пышках, которые чарующе готовились в духовке. На фоне шумела Джесси, приводя кухню в божеский вид. Электронные часы отбили полдень, когда к нам просочилась Илена.

Чинно отпиваю какао и окидываю мать наигранно суровым взглядом. Полдень, а она только выползла из комнаты. За ведьмой я не заметила привычек жаворонков, но к столу та всегда подходила в срок.

— Мать, ты умираешь? — осторожно задаю вопрос. Ведьма раздражённо мотнула головой и осторожно присела напротив меня, на своё место.

Кухонный стол, за котором наша маленькая дружная семья потчивала, не отличался размерами. Квадратный, маленький, на двух человек. Даже, если бы мы постарались и потеснились, третий не смог бы за ним поместиться. Илена словно намекала, что расширять семью она не собирается.

Либо ей просто приглянулся стол с резными, похожими на стекло, ножками и столешницей из чёрного дерева.

Несмотря на размеры стола, Илена одним своим видом показывала, что она сейчас не здесь. Но не сейчас. В данную минуту она больше напоминала человека, находящегося в предобморочном состоянии.

— Может… Отменишь командировку? — ощущение, будто играю в сапёра. Такую Илену я пока не видела, и не знала, что от неё можно ожидать.

— С удовольствием, но ты меня заменишь, — зубасто улыбается она. Джесси поставила перед ней завтрак и стакан для виски. — Один мой хороший знакомый попал в не самую хорошую историю. Еду выручать его.

Неожиданная честность. Наклоняю голову в бок и прохожусь по ведьме взглядом. Впалые щёки, круги под глазами, дрожь в руках и нездоровый румянец на щеках.

— А что сделал твой знакомый? Может он без тебя разберётся? — Терять кормильца из-за какого-то идиота я не собиралась. Сам влез, пусть сам и вылезает. Почему она должна за кем-то подтирать гавно?

— Без меня он лишится головы через две недели, — мрачно выдала ведьма и залпом опрокинула в себя виски. Джесси услужливо подлила ещё. — Покушение на жизнь члена королевской семьи карается смертью. Ему повезло, лицо узнали и утащили на допрос. А половину команды покромсали на месте.

Я уставилась на Илену круглыми глазами. Предпоснесла она эту новость пугающе спокойно, будто сейчас не рассказывала про своих друзей наёмников.

Мать, так ты не только зверушек стреляешь? Я то думала всё, почему на тебя Гринпис не вышел, а ты переубивала их всех.

Бля, а почему я такая спокойная? Мне только что косвенно признались в столь тяжёлом грехе, а я киваю и пододвигаю к Илене тарелку с супом. Это последствия эмоционального выгорания или я как-то заранее себя к этому подготовила?

Да Дракон, эта женщина меня придушить пыталась. Чужих ей явно проще убивать.

И снова таки, почему я такая спокойная?

Ау, эмоциональный интеллект, этическая моя составляющая, почему спим и не реагируем?

— Когда там твой этот, — Илена поморщилась и щёлкнула пальцами, — Зео подойдёт.

— Зеро, — поправляю на автомате и пожимаю плечами. — Первый день каникул, откуда мне знать? Адрес и мой номер он взял, а вот когда заявится — вопрос отдельный.

— Зео, Зеро, — передразнила меня Илена и дала сигнал Джесси налить ей ещё. Мать, вот зачем пить в таком состоянии? — Один… Не важно, короче. Имена Зенита ущербные.

— На самом деле, — напускаю на себя важный вид и поправляю воображаемые очки, — изначально на Зените существовала двадцать одно личное имя. По одному на каждый клан. Первоначальные имена, как их принято называть, состояли из более пятидесяти символов. Первоначальное имя мог носить только глава клана, а вот его детям и родственникам давались отдельные звуки из этого имени. Подобная традиция существует на данный момент только среди аристократов, что и выделяет их среди населения планеты.

— Ещё один аристократишка, — морщится Илена в наполненный бокал и решительно отставляет его от себя. — Получается, никто, даже сам глава клана, не имел личного имени. Изощрённый способ манипуляции своими потомками, уважаю.

— У меня в классе трое ребят были с довольно созвучными имена, — говорю в невпопад и задумчиво поднимаю взгляд в потолок. А ведь по фамилии зенитцы друг друга никогда не называют. Чужаков — да, но среди своих сразу переходят на имена. И фамилии Золотой троицы я не знала. А ведь они похожи между собой, да и имена… Родственники?

Грустно, наверное, Зеро. Братишек отчислили, один он остался.

Ну да пофиг.

— Нужно перенести турники во двор и замутить сад, — в пустоту говорит Илена.

Где? Во дворе? Выразительно тычу пальцем в стекло, за которым раскинулся утопающий в сугробах маленький дворик. Огромное, уходящее в пол и потолок окно открывала прекрасный вид на местность, на которую я и она забили болт с первых дней в этом доме. Если бы ведьма изредка — раз в месяц — не проводила там уборку, сугробы давно бы сравнялись с крышей.

— Я устала от тебя в спорт-зале, — морщится она и без особого энтузиазма отправляет ложку супа в рот. — Что с щитом?

Гордо расправляю плечи и выпячиваю грудь колёсом. Я вчера столько времени на него убила. И не зря! Этот навык сильно поднялся в уровне!

— Пятьдесят секунд! — объявляю с видом человека, выигравшего миллиард и несколько квартир разом. Илена застывает с ложкой супа у лица и переводит на меня взгляд исподлобья.

— Понятно. Джесси! — кричит она, привлекая внимание нянечки, укатившей в зал. Услышав голос госпожи, ржавая банка резво вернулась, чуть ли не подлетая к ведьме. — Эту из дома не выпускай.

— Мама! — С возмущением смотрю на мрачную Илену. Ведьма поднимает перед собой правую руку и отдает указ:

— Колдуй щит.

Щит возникает перед моим лицом с задержкой в несколько секунд. Стоило ему засверкать между нами, как Илена тут же отвесила ему лёгкий щелбан. Щит рассыпался. Илена ругнулась сквозь зубы.

— Будем надеяться, что маньяку приглянулась рыженькая, а не ты, — со вздохом призналась она. — Когда его поймают?..

Я вспомнила мужчину из парка и поёжилась. На другой день, в том же самом месте, где мы сидели с Элей, обнаружили труп девушки. Пятнадцать лет, совсем ещё ребёнок. Её лицо осталось нетронутым, что позволило быстро опознать жертву. Увы, далеко не все участки тела остались целыми. Пускай в эфире тело покрыли цензурой, словесное описание ведущего не упустило ни одной детали.

Вскрытая грудная клетка, торчащие наружу лёгкие. Из девушки вытащили все внутренние органы. И, судя по последним данным, ставшими известными общественности, вскрывали её наживую. Руки и ноги остались невредимы.

В день, когда жертву обнаружили, в наш дом пришли офицеры. Не тех пухленьких ребят, которых я замечала ошивающихся рядом с домом, а высоких, поджарых и молчаливых. Они расспрашивали меня, Илену. Долго выпытывали внешность мужчины, который за нами гнался. К своему стыду, его внешность я не запомнила. Перед глазами стояло размытое пятно, в котором светились два зелёных глаза. Нет, назвать его глаза просто «зелёными» казалось кощунством. Такой оттенок, глубокий цвет я ещё не видела, но казался он мне почему-то смутно знакомым.

Через две недели после обнаружения первого тела нашли второе. Снова девушка, тринадцать лет. Её тело лежало в помойке за огромным торговым центром, находящимся в центральном районе.

А потом нашли третью, а спустя пару дней — четвертую. Почерк тот же — нетронутые конечности с головой и вывернутая на изнанку грудная клетка с пропавшими органами.

Ни свидетелей, ни мимо пробегавшего робота, ни записей с камер наблюдения не было. И это в городе, где камеры на каждом углу, а не встретить через шаг робота невозможно.

Все всё прекрасно понимали. На прямую камерами и роботами на Зените управлял только один государственный орган — Академия. Именно Академия забрала это дело у обычной полиции, передав его в руки своему расследовательскому отделу. Академия крайне неохотно делилась информацией с общественностью.

И всё это наталкивает на мысль, что Академия пытается найти крысу в своих рядах и по-тихому прибить её самостоятельно, не выпуская информацию в массы.

Вот вроде четыре жертвы немного, но то как их убили и на какой планете, вызвало огромный переполох среди населения.

Долгий звонок в дверь прервал повисшую тишину. Илена прекратила третировать взглядом тарелку и настороженно обернулась к двери, сгибая пальцы веером: между фалангами пробежала искра магии.

— Ты ждёшь гостей? — Плохое самочувствие сильно влияло на её умственные способности. Я вздохнула, быстро поднялась из-за стола и поспешила к двери, в которую продолжали звонить.

Илена гаркнула мне след, поднимаясь, но по пути зацепилась ногой за стул. За спиной раздался грохот и новая порция ругательств. Я тормознула у двери и, привстав на цыпочки, выглянула в глазок.

— Ебаный рот, — тихо выдыхаю и резко распахиваю дверь. Мальчишка еле успевает отшатнуться, уворачиваясь от летящей двери. — Ты что тут забыл? — уже громче ору, надеясь, что Илена услышит и успокоится.

— Это что за Фени… Молодой человек?

Зеро, улетевшей с лестницы в попытке спастись от двери, медленно поднялся на ноги, не сводя с меня обижено-злого взгляда.

— Мама, это — Зеро. Зеро, моя мама — Илена, — оба громко фыркают, выражая степень своей радости от знакомства. — Ты что тут забыл? — повторяю вопрос и отхожу в сторону, давая дорогу мальчишке. По хозяйски войдя в дом, он окинул прихожую внимательным взглядом и выразительно скривился.

Глаз дёрнулся. Дизайном комнат полностью занималась Илена, обставив всё со вкусом. Ничего общего с зенитскими традициями наш дом не имел, и мы обе в открытую этому радовались. И этот… Этот…

— Как что? — он посмотрел на меня, как на дуру. — Проект кто делать будет?

— Мы его вчера взяли, — дублирую взгляд и гостеприимно скрещиваю руки на груди. — Первый день каникул, дай отдохнуть.

— Я сделал план, — напрочь игнорируя мои слова, говорит мальчишка и спокойно обходит меня, безошибочно находя дорогу к гостиной. — Сегодня начнём и, если ты включишь мозги, к концу августа сделаем.

— Проект по литературе, мы, — специально выделяю местоимение, — сделали бы за две недели максимум.

Зеро сел на диван — на моё любимое место! — и достал ноутбук из рюкзака. К моим словам он отнеся, как к визгу комара над ухом: раздражённо отмахнулся и забыл. Я прекрасно понимала, что спорить поздно. Нашему «дуэту» приписали мерзкую магофизику. С подлодки никуда не деться, но лишний раз пройтись ему по мозгам меня заставляла гордость.

И интерес.

Эле до ужаса нравилось с ним гавкаться. Зеро в диалоге с ней терял маску холодного самообладания, становясь чуть ли не громче самой Эли. Они были детьми, пускай и пытались это скрыть. Их естество лезло наружу, и мне нравилось наблюдать за живыми эмоциями на их лицах.

Вот только Элей я не являлась. Максимум, на который я могла рассчитывать, это громкое презрительное хмыканье и выразительные взгляды, говорящие об уровне моей мозговой активности.

Скучно.

— Вот твоя часть проекта. — Мне протянули толстенную папку. Сглатываю, предчувствуя, как что-то грядёт, и открываю на первой странице.

— Это что? — голос упал до невнятного писка. Сорок страниц оказались исписаны написанными ровным мелким почерком формулами. Большую часть из них я вижу впервые…

— Твоя задача прописать теоретическую часть проекта, — важно объявил Зеро. — Я выписал всевозможные формулы, которые тебе могут понадобится.

— Ты еб… головой стукнулся? Для чего это все? А ты чем займешься?

— Практической частью, — словно разжёвывая маленькому ребёнку, сказал Зеро. — Я займусь опытом, а ты его описанием.

— Я уверена его можно описать словами. Я уверена, уже существует одна формула, которая это все пропишет от и до.

— Существует, — кивнул мальчишка. Я взвыла и агрессивно потыкала пальцем в листы. — Но ты её выведешь другим способом. По моим расчетам, формула займёт всего восемь страниц.

— Всего? Тебя в детстве головой вниз не роняли?

— Судя по твоим вопросам, роняли тебя.

Илена, наблюдавшая за нашей перепалкой, громко захохотала. Не обращай внимание, она сейчас уйдёт. Не обращай внимание, она сейчас уйдёт. Не обращай внимание, она… Не уйдёт, ей здесь очень весело.

— В папке есть инструкция, тебе только по ней следовать надо, — по слогам произносит Зеро и вызывает новый взрыв хохота.

— Может ты займешься теорией, а я практикой, — предпринимаю последнюю попытку соскочить. Зеро снова использует взгляд а-ля «ты дура?».

— Нам же сказали, что практика должна научит чему-то новому, — тоном, не терпящим возражений, говорит он и углубляется в свой ноутбук.

Разговор окончен.

Мы сидим в гостиной безвылазно долгие пять часов. В начале сбегав за тетрадями и учебниками, я больше не вставала, полностью отдавшись цифрам и буковкам, несущим в себе какой-то смысл. Зеро щёлкал мышкой рядом. На втором этаже гремела вещами Илена. Я изредка бросала в потолок нервные взгляды.

И вот куда она поедет в таком состоянии? Кого вытаскивать? А если она не вернётся? Её убьют на месте или устроят публичную казнь, изобьют или по-тихому посадят на электрический стул?

Отвлекаясь на эти вопросы, я постоянно лажала в простых расчётах. Возвращалась к ним и снова лажала, уже в другом месте.

К половине пятого вечера Зеро громко захлопнул крышку ноутбука и решительно поднялся с места.

— Свою часть на сегодня я выполнил.

Так, как я там матом взглядом посылала?

— Очень за тебя рада, — едко бросаю, не отрывая взгляда от бумаг. Зеро немного потоптался рядом и решительно сел рядом со мной.

Я и так на полу сижу, согнувшись в три погибели. Свали в туман, а?

— Тебе помочь в чём-то? Пояснить, как нужно пользоваться формулами? — с готовностью тотчас начать исполнять своё обещание, говорит он.

— Может, тебе домой пора? Опасно ходить вечером.

За окном начинало темнеть. Зимой Илена примерно в это время гнала моих детей по домам, аргументируя это беспокойством за их благополучие. Я прекрасно знала, что ведьма просто напросто устала от толпы под своей крышей, а вот они искренне считали, что тётя Илена проявляет к ним искреннюю любовь и добродушие.

Наивные.

Не думала я, что воспользуюсь её методом.

Наивная.

— Да, домой надо, — немного расстроено соглашается со мной Зеро и поднимается за своим ноутбуком. Он угрюмо опустил плечи, ссутулившись, и быстро сунул гаджет в рюкзак.

Довольно потягиваюсь и поднимаюсь следом. Через два часа должн быть эфир новостей, а до них можно посмотреть передачу про диких Драконов Пироса. Помниться, в каноне именно там Блум обрела неполный Энчантикс. Вот и посмотрим на красоту диких мест с удобного дивана и сквозь безопасный экран.

Илена слетела со второго этажа и схватила за шкирку Зеро, натягивающего обувь.

— Ты никуда не идёшь, — обрывает она мои сладкие мечты. — В городе девятый уровень опасности. Переночуешь у нас.

Давлюсь зевком и подхожу поближе к непривычно серьезной Илене. Нет, не правильно выразилась. Оптимистичной назвать её язык не поворачивается. Илена предпочитала жить с равнодушным ко всему лицом, но сейчас какая-то она слишком серьёзная.

Зеро испуганными глазами уставился на нас, переглядывающихся между собой. Не глядя, он быстро достал из кармана телефон, вслепуя набирая номер. В прихожей разнеслась грустная трель ожидания, а после она сменилась отрывистыми быстрыми гудками.

— Связь пропала, — бесцветным голосом сообщил он нам. Илена нахмурилась и махнула рукой назад.

— Переночуешь у нас, — повторила она, а после крикнула через плечо Джесси, чтобы та готовила ужин на троих. Слова давались матери легко, но по глазам я видела, насколько её саму эта ситуация бесит.

— В гостинной? — спрашиваю я, задумавшись на секунду. Лишние подушки с одеялом у нас, постельное дадим моё — иначе своё Илена ритуально сожжёт завтра, — разложим диван? Он раскладывается у нас?

—…нет, — проглатывая какое-нибудь приятное обращение, отвечает Илена. — В гостинной холодно. Поспит ночь у тебя в комнате.

— Нет! — хором реагируем. Смериваю возмущённого мальчишку неприязненным взглядом. Если Эля узнает, что он ночевал у меня, в то время как ей давали отворот поворот с таким предложением…

— Его Эля убьет, — честно выдвигаю свои опасения. Возмущенный взгляд Зеро сменяется на откровенно шокированный. Уставившись круглыми глазами, он неверяще спросил:

— Тебя только это волнует?! — с каким-то негодованием восклицает он и нервно упирает руки в бока.

Пожимаю плечами.

— Ну… Не только это. Не дай Дракон ты храпишь, — с тихой угрозой в голосе произношу я. Если он и вправду храпит, я не знаю, что с ним сделаю. Тишина и темнота — первостепенные критерии хорошего сна. Не хочется их терять.

— Не орите, — сквозь зубы говорит Илена.

Кстати, о девятом уровне. Пока его снимут или не убавят до седьмого, покидать дом запрещено. Космодром закрыт, магические прыжки отслеживают. За нарушение и срок в паять могут. Накрылась её командировка медным тазом.

Судя по потемневшему лицу, Илена подумала о том же.

— Оба — на второй этаж. На первый не спускаться. Джесси завезёт вам ужин и воды. И не орите, иначе я не знаю, что с вами сделаю.

* * *

Нехорошее предчувствие преследовало его на протяжении полугода. Оно появилось в тот роковой день, когда нашли расстерзаную девочку, и не отпускало по сей день. Порой ему казалось, что предчувствие утихло — долгие два месяца стояла тишина, оказавшаяся затишьем перед бурей. Аарон всем сердцем желал, чтобы эта тишина продлилась дольше, а лучше — никогда бы не обрывалась. Он наслаждался ей, но червячок сомнений грыз изнутри каждую секунду, что он дышал.

Он знал — блаженное спокойствие продлится недолго. Не нужно слепо закрывать глаза, надеяться, что беда пройдет мимо.

И сегодня плотину прорвало.

За окном поднялась метель. Сильная, пробирающая до самых костей. Ни один комбинезон, так нахваливаемые зенитцами, не смогли бы сохранить тепло в эту ночь. Связь пропала в мгновение ока: телефонные звонки не проходили, а интернет пропал, будто его никогда не существовало. Он слышал, как лопаются роботы за стенами, как их моторы замерзают, превращая своих обладателей в безжизненные статуи, которых из далека можно было спутать с заледеневшими насмерть людьми.

Похожую вьюгу, убивающую всё живое, Аарон видел лишь несколько раз. На родном сердцу Домино и здесь, на Зените, чуть меньше года назад. Тот август выдался на редкость холодным, побив все рекорды, но даже он в половину не был настолько же холодным, как первое июля этого года. Наружные стены храма медленно промерзали, однако дальше дверей мороз пробраться не мог. Священный Огонь, горящий в алтаре, вспыхнул, освещая и согревая своего жреца.

В его свете проступило безжизненное лицо Аарона. Он сидел в коленепреклонной позе перед алтарём и смотрел светящимися глазами на всполохи пламени. Среди танцующих огненных лепестков он видел послание, доступное лишь его взору.

Послание, которое он получил сегодня, было далеко не первым и даже не десятым в его жизни. Аарон прожил много лет, с тихой гордостью нося одеяния жреца.

Но это было второе послание, которое он получал на Зените. Оно напоминало первое, полученное почти год назад. Короткое, односложное. Не опытный жрец мог бы запутаться в послании, однако Аарон всегда читал их с пугающей точностью.

«Оно рядом» — гласило послание. Аарон склонил голову и, вознеся благодарственную молитву Дракону, поднялся с колен. Твёрдой походкой он удалился от алтаря к выходу, двигаясь бесшумно, словно змея по воде. Татуировки под широкими рукавами вспыхнули огненным золотом. Аарон распахнул двери.

Морозный ветер ударил в лицо, стремясь сбить глупого человека. На его потуги жрец не обратил никакого внимания.

Жёлтые глаза светились, вглядываясь во мрак ночи. Погасшие фонари не тревожили темноту улицы. Их отсутствие никак не мешало Аарону, он видел без них.

Видел высокую фигуру, когтистой лапой сжимающую фонарный столб. Длинная худощавая рука не напоминала человеческую. Существо, застывшее в десятках метров от храма, лишь отдаленно напоминало человека. Выгнутые назад ноги, острые когти, вытянутая морда, на которой горели зелёные глаза.

Чудище продолжало спокойно стоять, обхватившись за столб. Его совсем не смущало, что попытка подкрасться незаметно провалилась. Их взгляды столкнулись. Зелень и золото горели в полном мраке, словно огоньки.

Аарон пытался уловить эмоции существа перед ним, но с ужасом обнаружил лишь пустоту. Оно не чувствовало ничего. Ни злости, ни азарта, ни боли. Ничего от человека, ничего от животного.

Существо медленно выпрямилось на ногах. Сделало несколько шагов, открыла пасть, являя миру ряд неровных острых зубов.

Аарон вытянул правую руку. Материализовавшееся копьё легло в ладонь как родное, даря своему напарнику ободряющие приливы тепла.

— Что ты такое?