Формула от смерти (джен)

Не могу больше бежать. Останавливаюсь и падаю на землю, осыпанную сухой листвой. Сердце бешено колотится. Легким не хватает воздуха.

Жмурюсь и стараюсь прикинуть, как далеко от замка я убежал и сколько прошло времени, но не получается. Открываю глаза и смотрю на небо. Оно никак не изменилось — все такое же серое. Ландшафт тоже не поменялся — меня окружает идеально тихий, пожухлый лес. И все также душно и жарко.

И снова о себе дает знает противная, скребущая мысль на дне моего мозга — я сглупил. Побежал, не разобравшись ни в чем. В какой я стране? Что окружает замок? Есть ли рядом поселки? А еще не поел. Желудок уже сводит от голода.

Видимо, не зря Людка говорила, что моя вспыльчивость когда-нибудь меня убьет. В этот раз моя ошибка выглядит фатальнее некуда.

Автоматически усмехаюсь.

Ничего уже не сделаешь. Даже если захочу вернуться, не получится. Я заблудился. Даже не знаю в какую сторону света бежал все это время. Может, вообще круги наворачивал.

От мысли, что я все это время бегал по кругу и вернулся к замку, смешно. Смеюсь.

Похоже, совсем уже спятил. Может, зря сбежал? Надо было остаться с таким же психом Вальнаром.

Насмеявшись, сажусь и осматриваюсь.

Что мне сейчас делать? Идти дальше, пока не выйду на дорогу или забреду еще глубже в лес? Или остаться здесь и ждать, пока меня найдут?

Но не похоже, чтобы кто-то меня искал. Пока я бежал, мне иногда казалось, что меня преследуют — слышалось гавканье собак и крики людей. Но сейчас я ничего не слышу, кроме стука собственного сердца и дыхания.

Этот лес как будто вымер. Вокруг нет ничего зеленого. Трава, иголки на елках, листья на деревьях — все серо-коричневого цвета. Ничто не выделяется из этого однотонного пейзажа. Да и из съедобного тоже ничего не видно.

Поднимаюсь на ноги и внимательно оглядываюсь. Горло пересохло, но я не вижу признаков источника воды. Надо было все-таки разузнать о местности, перед тем как бежать. И раздобыть еды. А теперь я даже не знаю где север или юг, да и в России ли я вообще. Может я вообще, не очень-то нужен этому «колдуну»? Возможно, у него есть еще парочка таких же, как и я, украденных из детских домов, детей. Та девушка-маньячка, например. Поэтому он и не гонится за мной.

Нервно сжимаю руки и еще раз бессмысленно осматриваюсь. От тревоги внутренности сворачивает до тошноты. Сердце долбится в грудную клетку и перепонки.

К такому жизнь меня не готовила. Я не знаю, сколько человек может прожить без еды и воды. Не знаю, как разжечь огонь без зажигалки и спичек. Не знаю, что делать, если встречу медведя или волка. Я ничего не знаю.

От напряжения тяжелее дышать.

Еще панички мне здесь не хватало. Стучу себя кулаком по груди и задерживаю дыхание. Когда легкие начинают гореть, требуя кислорода, позволяю себе вдохнуть. Это работает — пока я пытаюсь отдышаться, растущая паника отходит.

Я еще жив и здоров. Надо идти вперед. Может, удастся выбраться на дорогу, деревню или набрести на какого-нибудь грибника. Хотя какой дурак полезет сюда искать грибы? Здесь ничего живого нет. Если и встречу кого, то только сумасшедшего «колдуна». Но, признаюсь, даже ему я буду рад.

Делаю пару шагов вперед. Доносится звук ломающихся сухих веток. Земля пропадает из-под ног, и я падаю.

Вальнар

— А теперь надейся, что там нет кольев, — Гева улыбается злорадной улыбкой, но глаз с зеркала не сводит. Она имеет в виду ямы охотников — чаще всего, на дне они располагали заостренные на концах палки. Когда дичь попадает в ловушку, через какое-то время умирает от кровопотери.

Никак не реагирую на ее слова, продолжаю держать пальцы на стекле. Закрываю глаза. Голову наполняет поток образов, чувств и мыслей подростка.

Хотя бы не умер.

Облегченно выдыхаю и только сейчас замечаю, как напряжение сковало мышцы. Расслабляю плечи и концентрируюсь на дыхании, пытаясь успокоиться. Напряжение отступает, уступая место раздражению.

— Что ты собираешься делать? Он вообще жив? — Гева усмехается, голос преувеличенно равнодушен. — Если он умрет, тебе от них достанется.

Уж они меня меньше всего волнуют.

— Иди, приготовь бинты и теплую воду, — не скрываю раздражения.

Она не сдвигается с места.

— Наследник твой, спасай его сам.

Я уже устал и мне надоело возиться с этим мальчишкой! Каких еще сюрпризов от него ждать? И суток не прошло, а он уже в шаге от смерти. Что дальше? Поэтому любимая песня Гевы в попытках меня взбесить действует сильнее обычного.

Закрываю глаза. Делаю вздох и мысленно беру кинжал в руки. С выдохом кидаю его в грудь Гевы. Слышу, как от боли у нее перехватывает дыхание. Открываю глаза. Раздражение отступает.

— Приготовь бинты, повязки и теплую воду, — спокойно повторяю, — скоро наследник будет здесь.