Прозрачность (гет)

И Соа перевел взгляд от высоких колонн и статуи в сторону улицы. Стоявшие недалеко люди, неуверенно переглядываясь, с тревогой посматривали в сторону источника шума. Дальше по улице стоявшее здание скрывало за собой что-то неладное, и И Соа, вслед за Теверией, рванул за ней.

— Сгинь! — послышался в той стороне чей-то визг.

Он ускорился. Завернув за поворот, его глазам открылась сцена, мало объясняющее произошедшее. Более двух дюжин человек создали настоящее столпотворение в узком проходе, напряженно разглядывая что-то, что И Соа не мог увидеть за чужими спинами. Он слышал только перешептывания и плач ребенка.

— Стойте, подождите, — слышался чей-то голос. — Я просто... Я ничего не делал...

И Соа, задрав голову, чтобы хоть что-то увидеть, протиснулся сквозь толпу, оказавшись почти в первых рядах. Тут же стояла и Теверия с растерянным выражением лица.

Перед ними на земле лежал ребенок лет восьми, одной рукой размазывая слезы и сопли по лицу, а другой держась за окровавленную ногу. Над ним же возвышался молодой человек, который не решался протянуть руки к лежащему ребенку. Хотя мало кто назвал бы его человеком, любой сразу поймет, что это был дух. Сквозь него была видна противоположная стена, силуэт рябил и плыл, а отдельные части тела, голова, руки, туловище, то резко пропадали, то кривились и перекручивались.

— Я не дотрагивался до него, — продолжал лепетать дух. Его голос также претерпевал искажения, опускаясь до низкого хрипа. Он сделал шаг вперед, но люди громко ахнули, а кто-то снова испуганно вскрикнул. Подойти ближе никто не решался.

И Соа мрачно вышел, приблизившись к духу, и взмахнул рукой, которая прошла сквозь полупрозрачное тела, не встретив никаких препятствий на своем пути. Он обернулся к людям, в основном обращаясь к жрице.

— Он бесплотен, позаботься лучше о мальчике. — Юноша поднял взгляд и обратился ко всем людям. — Здесь был кто-то еще?

В ответ ему были лишь невнятные бормотания.

— Что тебя ранило? — обратился тогда он к ребенку, все еще утирающему слезы.

Он всхлипнул и еле различимо обиженно сказал:

— Собака.

И Соа недоуменно смотрел на него, словно бы ожидая продолжения. Его, однако, не последовало, мальчик лишь шмыгал носом и ойкал на особо резкие движения Теверии, не отличающейся особой нежностью.

— Я была готова к любой напасти, — бормотала она. — Но только не к тому, что ты снова будешь дразнить бродячих собак.

Дух все это время не знал, куда себя деть. Он тихонько отступил назад, пока на него снова не обратили внимание, и растворился в кирпичной стене.

И Соа проводил его внимательным взглядом.

— Пао! Пао!.. Да расступитесь же! — прорвалась к ним среднего возраста женщина.

Ее лицо было исполненно отчаяния, но сразу же посветлело от облегчения, когда она увидела мальчика. Она опустилась на колени, обнимая его.

— Я услышала, что на тебя напал разъяренный дух, — причитала она.

Ребенок смущенно молчал, вместо него ответила Теверия.

— Никакого разъяренного духа здесь не было, — поднялась она. — Дорогая, потрудитесь последить за своим сыном. Его уже в третий раз кусает собака.

— Что? — подняла голову мать ребенка. — Ах ты засранец! — Она дала ему сильный подзатыльник. — Сколько раз тебе нужно повторять? Нашел себе развлечение! Мне тебя дома запереть на месяц?

— Не надо! — снова захныкал мальчик, но мать уже не обращала внимания на его слезы. Она с трудом подняла его и хотела пойти обратно, не забыв поблагодарить жрицу за помощь.

Но раздался грохот. Треск.

И оглушительный рев.

Рев был наполнен болью, страданием и несокрушимой ненавистью. У всех присутствующих от этого звука встали дыбом волосы. И Соа, полностью забыв про несуразный инцидент, развернулся и стал пробираться обратно сквозь всех людей, уже не обращая внимания на вежливость. Он выбежал обратно на широкую улицу, мотая головой во все стороны. Его глаза были чуть прищурены, буквально сканируя пространство перед собой.

— ГДЕ?! — раздалось снова в отдалении, а затем звон бьющегося стекла.

Ни на мгновение не раздумывая, И Соа повернулся в ту сторону. Он бежал быстрее обычного человека благодаря духовной энергии, наполнявшей его тело, как и любой другой дух, так что юноша надеялся, что он успеет до того, как появятся жертвы.

Мимо пронеслись дома и лавки, люди, ветер ревел в ушах не хуже существа, что сейчас находилось в Лие. И Соа начинал выдыхаться. Он выбежал на главную площадь города, где сейчас мало кто находился, лишь в центре стоял в одиночестве человек, подпиравший ногой что-то лежащее на земле.

Приблизившись еще немного, юноша смог различить лохмотья на этой человеке и многочисленные глубокие ожоги, что покрывали все его тело. Низко опущенную голову перевязывали бинты, правда, они уже сильно размотались и не особо помогали. А под его ногой распластался труп, под которым разливалась большая лужа липкой крови.

— ...ет, нет, нет, нет, НЕТ! — все громче вопил этот человек, сильнее и сильнее опуская ногу на безвольное тело. — ГДЕ ТЫ?!

Он стремительно поднял глаза, исподлобья оглядывая тех людей, которые еще не убежали, от страха не смея сдвинуться с места. Человек зарычал, сжав свою голову руками, как будто пытаясь всеми силами раздавить ее. И Соа в это время медленно приближался к нему.

Человек вскинулся. Вперившись куда-то взглядом он ринулся вперед, набрасываясь на молодую девушку, стоявшую чуть в стороне остальных. Все это время она нервно сжимала подол платья и успела лишь широко распахнуть глаза, когда перед ней оказался этот страшный человек. Он замахнулся, намереваясь вцепиться и в ее тело.

И Соа успел со всей силы прыгнуть на него, опрокинув человека на землю. Тот под ним мгновенно начал извиваться и попытался скинуть юношу с себя. Взревев еще громче прежнего, он перевернулся на спину, подмяв под собой И Соа, и врезался о каменную брусчатку, со страшной силой впечатав в нее юношу. Он сдавленно простонал, раздался хруст ребер. Человек приподнялся и снова резко опустился на камень. Скинув со спины И Соа, он склонился над ним, испытующе всматриваясь в его лицо. Спустя секунду его лицо исказилось в гримасе, а глаза налились кровью.

— НЕ ТЫ! — в отчаянии крикнул он.

Его кулак с нечеловеческой скоростью опустился на лицо И Соа. Он успел быстро убрать голову, так что кулак прошелся лишь вскользь по скуле. Она тут же вспыхнула болью. Второй удар не задел его вовсе: И Соа вонзил колено тому в живот. Человек закашлялся, а юноша перехватил его руки и перевернул, оказавшись сидящим на взбесившемся человеке. Теперь, пытаясь удержать его, И Соа положил ладони прямо на лоб человека и, приложив все силы и стиснув зубы, вливал в него духовную энергию.

Вырывающийся человек сначала засопротивлялся еще сильнее, вцепившись ногтями в руки И Соа и он наверняка бы одолел юношу, но затем он шокированно распахнул свои глаза и замер. Тело его расслабилось. Изо рта вырвался хриплый стон.

Сам И Соа также тяжело дышал, он не заметил, как из его рта заструилась струйка крови, а на запястьях проявлялись синяки.

Человек успокоился. Он настороженно смотрел на него, не смея шевельнуться. И Соа продолжал держать руки на нем.

— Просто дай мне убить, — с трудом проговорил человек.

И Соа покачал головой.

— Я уйду, — продолжал умолять он. — Но мне нужно убить одного человека, — на лице заиграли желваки, а глаза снова начали стремительно наливаться краснотой. — Одного человека! ОДНОГО!

Он затрясся всем телом, отрывая от себя руки и самого И Соа. У него уже почти не осталось сил, болели мышцы, а волосы растрепались, отчего многочисленные косички выползли наружу. И Соа, с трудом встав, держась за грудь, вновь потянулся к нему, но безумец оскалился.

За это время девушка, что там стояла, очнулась и успела убежать, как и большинство людей на площади. Так что хотя бы на этот счет можно было не беспокоиться.

— И Соа! — позвали его встревоженно.

И Соа не обернулся, не выпуская человека из виду. Он узнал голос Гинтрейме.

Перед юношей встала небожительница, становясь между ним и человеком, сжимая в руке длинный клинок. Ее и без того хмурый взгляд помрачнел.

Человек настороженно смотрел на новопришедшую. Он сделал шаг назад, судорожно оглядываясь по сторонам. Его взгляд застыл, заметив что-то, только одному ему известное. Его лицо, на котором почти что на глазах затягивались предыдущие ожоги, начало покрываться новыми. Запахло жженой плотью. Человек завыл от боли. Он пошатнулся и бросился вперед, вытягивая руки с длинными острыми ногтями вперед.

Небожительница дернулся было, чтобы увернуться, но за ее спиной стоял И Соа. Так что она парировал его, ударив по руке, но стараясь сильно не ранить. Человек сразу же отпрыгнул, держась за предплечье. Из разреза сочилась кровь.

Сделав шаг вперед, Гинтрейме приподняла меч. Человек не стал дожидаться его последующих действий, развернулся и побежал. И Соа и Гинтрейме не раздумывая бросились вслед.

Но догнать его не могли: человек — а человек ли это вообще? — отталкивал со своей дороги всех, кто не успел посторониться, оставляя глубокие раны своими когтями, и успевал придерживать бинты на голове. Тут человек быстро завернул в переулок, раздался еще один звон стекла. Когда И Соа и Гинтрейме оказались там, были видны лишь обломки ставень чьего-то небогатого домишки. И Соа заглянул внутрь. На полу лежали двое пожилых людей, мужчина и женщина. Их лица застыли в гримасе с распахнутыми глазами, на одежде расплывались пятна крови.

* * *

И Соа стремительно продвигался по лесу. Он направлялся в сторону опушки, на котором стояло святилище, по пути оглядываясь и в очередной раз подмечая, что поблизости нигде не наблюдается ни одной цовелы. Как и в прошлый раз, лес поражал своей тишиной.

Ступая на мягкую траву и вновь ощущая прилив духовной энергии, И Соа тем не менее поежился. Каждое дерево, высокое и темное, возвышающееся вокруг него частоколом, имело вырезанное женское лицо. Когда он увидел это своими глазами, в полной мере осознал нервозность жителей. Куда бы юноша не повернулся, куда бы ни сделал шаг, на него оказывались направлены сотни глаз. Грубые и резкие, выточенные и аккуратные, все они были совершенно разного качества, но, несомненно, сделанные рукой одного человека. Не мог он и понять, каким образом обычное изображение лика божества могло привнести столько духовной энергии.

Все это заставляло чувствовать себя более чем неуютно: хотелось поскорее уйти.

Во всей картине отвлекало внимание отсутствие травы в нескольких шагах от святилища. И Соа подошел к этому месту. Он потыкал носком сапога мягкую землю, легко разворошив крупные комья.

И Соа серьезно задумался, что с этим делать.

* * *

— В Лие демон, — сказал И Соа.

Гинтрейме посмотрела на него недоверчиво.

— Уверен? Это может быть просто сильный дух. В любом случае не помешало бы сказать губернатору, чтобы он принял первые меры.

В ответ юноша лишь покачал головой. Он видел часть темных узоров, выглядывающих из-под плохо замотанных бинтов на голове. Во всем городе и лесу нельзя было сыскать ни одной цовелы, хотя они должны были быть привлечены присутствием небожителя. Да и разрытая земля на месте огромного кладбища… Сомнений остаться не должно.

Демонами — или правильнее проклятыми — никто не рождался. Как и небожители, и духи, сначала они были обычными людьми. Затем их проклинали за совершенное преступление. Отвратительный по своей сути и природе, демон сам навлекает на себя проклятие, и никакой случайности здесь быть не может. При жизни, будучи аморальным и преступным человеком, принеся множество бед на голову людям, в какой-то момент он совершает действие, необратимо меняющее и калечащее судьбу невинного человека. И разбитый человек, преисполненный совсем не праведным гневом, а лишь желанием мести и страданий, утонувший в своей ярости, проклинает. Он неизбежно погибает в тот же миг, выкрикивая проклятье, его душа рвется на части. Преступник же продолжает жить. Но недолго: его смерть повторит слова проклятья. Тело будет покоиться десятки лет, не разлагаясь и не старея, пока на его коже не взрастет демоническая метка, а он не откроет глаза, вновь дыша.

Проклятые безумны. Они испытывают ненависть ко всему живому вокруг себя и обладают достаточной мощью, чтобы уничтожать. Внешне они напоминали агонизирующего и потерявшего рассудок человека. О них мало известно, так что больше этого и сказать было нельзя. И Соа же, много лет назад сам являясь демоном, знал о них чуть больше. Он понимал, что даже предупредив губернатора и всех жителей Лии, это мало поможет ситуации. Разведет панику, но не спасет.

Если демон спрятался в улочках города, то нет реальной возможности найти его, если он сам того не пожелает или не убьет, привлекши внимание, ведь помимо черных узоров внешне они неотличимы от людей. Если же он сбежал, то стоит усилить контроль входа и проверять всех входящих на наличие проклятой метки.

— Не смейте, — раздался позади них женский голос.

И Соа и Гинтреме обернулись. Перед ними стояла верховная жрица храма богини Милосердия и Домашнего очага, Теверия Баск. Юноша впервые прямо посмотрел на нее. Женщине на вид было около сорока лет, и хотя сухие руки и морщины намекали на больший возраст, была отчетливо видна ее красота молодости. Волосы, правда, полностью покрылись сединой, но она укладывала их в изящную прическу и носила элегантное платье, так что никто не посмел бы себе неуважительного обращения.

Глаза ее сквозили холодной сталью, вторя ее резкому голосу.

— Если все узнают, что здесь проклятый, станет только хуже, — продолжила она.

И Соа с интересом приподнял уголки губ. Выражение его лица обрело лисьи черты.

— А вы не сильно удивлены, — протянул он. — Как давно вам известно об этом, госпожа?

— Не раньше, чем узнали вы.

Женщина смотрела на него упрямо. Зло подняв подбородок, она спросила:

— Для чего вы врали о своей слепоте?

— Если вы не знали об это раньше, так отчего же так разволновались, когда на улицах только-только начался беспорядок? — проигнорировал ее вопрос юноша.

Теверия настороженно оглянулась. Они привлекали внимание, и любопытные люди начинали подходить к ним, стремясь услышать разговор. Поняв ее волнение, И Соа развернулся, зашагав в сторону их постоялого двора. Он аккуратно дернул Гинтрейме за рукав и глазами попросил идти за ним. Небожительница стала темнее тучи, но зашагала рядом. Женщине не оставалось выбора кроме как идти за ними, и И Соа это знал.

— Я бы предпочла говорить на своей территории, — безапелляционно заявила Теверия позади них.

И Соа обернулся, осознав, что она не сдвинулась с места. Он приподнял в удивлении тонкую бровь.

— А я бы предпочел, чтобы вы более качественно выполняли обязанности жрицы, не скрывая информацию о проклятом. — И Соа продолжил идти. — Пойдемте. Будет нехорошо, если кто-то посторонний услышит разговор и неверно его истолкует.

На этот раз юноша не оборачивался. Он ощущал, как от Гинтрейме рядом с ним исходило недовольство. И оно было обоснованно. Если женщина знала о возможности появления в Лие демона, должна быть достойная причина, чтобы оправдать ее молчание.

Когда они оказались в снятой ими комнате, И Соа не дал Теверии даже рта открыть, как первым заговорил.

— Почему вы не хотели, чтобы губернатор знал о проклятом в Лие?

И Соа внимательно наблюдал за женщиной, стараясь подметить каждое ее движение. Та продолжала стоять, опустив сжатые в кулаки руки вдоль тела.

— Господа, это сугубо мое личное дело, — вздернула подбородок она. — Даже если вы приехали сюда для помощи, то знайте, она не требуется.

— Неужто намереваетесь разобраться с проклятым своими силами? — насмешливо прищурился юноша.

— Именно так, собираюсь.

— У вас не выйдет, — не раздумывая, отрезал И Соа.

Теверия возмутилась:

— Вы даже не знаете, каким образом я намереваюсь это сделать.

Небрежно махнув рукой, И Соа ответил:

— Что бы вы не придумали, это не сработает. Вы все лишь человек, госпожа. Одна, — он взглянул на Гинтрейме, которая все это время молча стояла. — Нужно в срочном порядке разобраться с этим.

Он сделал шаг по направлению к двери, но жрица кинулась ему наперерез.

— Нет! — вскрикнула она. — С ним разобраться должна я! Это моя забота и вы не будете вмешиваться в это.

Гинтрейме выступила вперед.

— Хорошо, объясни, что ты задумала. Если это действительно сможет помочь, то мы тебе поможем.

Не удержавшись, И Соа фыркнул.

Теверия настороженно смотрела на них, решаясь. В конце концов она рассказала, неохотно и вынужденно.

— Человека, который сейчас ходит демоном, я знала при жизни. Тридцать семь лет назад он погиб, но я понимала, что он проклят. Я хотела еще тогда уничтожить тело, но, когда это не получилось, я стала готовиться к его воскрешению. Зная, что его проклятье запрещало ему смотреть на богиню Калию, я намеревалась даже не дать ему выбраться из земли. А после того, как закончила с местом захоронения, я решила обезопасить и город.

И Соа кинул взгляд на ее руки. Только сейчас он заметил, что для верховной жрицы пальцы были грубыми и мозолистыми.

— Отчасти это помогло, — произнес И Соа. — Проклятый был в ожогах.

Борясь с ним, а затем и с небожительницей, демон мог нанести гораздо больше повреждений и травм. Последствия проклятья и правда сильно ослабили его.

— В моем доме установлен алтарь и благовония, а также статуя богини. Эти годы я каждый вечер усердно молилась ей, так что мой дом также является храмом. На стенах закреплены талисманы. Они навредят лишь проклятому.

Похоже, она говорит об одноразовых талисманах. Если она создала какой-то механизм, позволяющий одновременно и быстро порвать все талисманы, то должен произойти достаточно сильный удар по демону, чтобы даже он потерял сознание. Вопрос остается лишь в том, насколько много талисманов, насколько они сильны и будет ли демон достаточно ослаблен перед этим.

— Такие же талисманы есть в храме, — продолжила Теверия. — Так что мне нужно лишь заманить его в одно из зданий. Но в храм он не пойдет, опасаясь гнева богини, когда как мой дом подозрительным не выглядит.

— Что ж, тогда у тебя наверняка еще есть и план, каким образом заставить сумасшедшего следовать за тобой, — бросил И Соа, совсем не выглядя впечатленным ее словами.

Создать храм из своего дома одними лишь мольбами… Вот уж немыслимо, верховная жрица совсем ничего не смыслила в божествах!