Дружба навеки... (гет)

Ранним утром Эфир вошёл в кухню усадьбы. Герцог искал Валета, думая что тот, прячась в её закутках, вновь незаметно обучает совсем юных горничных тонкостям их ремесла. Валета на кухне не оказалось, но Эфир застал не менее любопытную картину. Его сестра Венти, стоя перед ещё неостывшими печами с подносом в руках, ела одно пирожное за другим. Леди Монье не беспокоилась ни о заляпанной кремом одежде, не о измазанном лице. Сейчас для Венти в мире не существовало ничего кроме наслаждения и заварного крема.

— Есть в этом что-то невообразимо странное, да?.. — Венти вздрогнула, услышав за спиной голос брата. Утерев запястьем рот, она обернулась, не выпуская из рук уже надкушенного.

— Странное?

— Будь родители здесь, ты бы не стояла так спокойно прямо посреди кухни. Спряталась хотя бы в кладовой. А сейчас никто не отругает, если захочется объестся сладким до колик в животе ещё перед завтраком.

Венти промолчала, но от Эфира не скрылось то, как дрогнули её руки. Поджав губы, Леди Монье нахмурилась.

— Те, что не надкусаны, я облизала, — в попытке защитить то, до чего она ещё не дотянулась, проговорила Венти, уловив взгляд брата на подносе со сладостями.

— Обжора! — потянув сестру за ухо, возмутился Эфир. — Я не о том тебе толкую!

— Ай! Да знаю я! — ударив брата по руке воскликнула Венти. — Но какой смысл, если ты не разговариваешь с нами! Приходишь уставший на ужин, ковыряешь еду, и уходишь снова в кабинет отца! А в остальное время тебя будто не стало… как и родителей.

Стук в дверь вернул Эфира из раздумий о недавнем утре, и он, спешно собрав в руках бумаги, пригласил войти неизвестного. Завидев рога своего секретаря, Эфир выдохнул, рассыпав документы по столу.

— Какие новости, Валет? — Дьявол выглядел смущённо-растерянным, и Эфир знал, почему. — Всё так же?

— Нам просто не хватает демонов. Мы успеваем отправлять Надзор в приоритетные по опасности вызовы, даже совершаем обходы в опасных районах, но…

— Но демонов не хватает, — договорил за Валета юный герцог.

Эфир, откинувшись в кресле, зажмурился, массируя переносицу. В голове шумело, мигрень не сходила который час, но прерваться на отдых было непростительно.

— Это моя вина, — тихо заключил Эфир. — Я был рассудителен в ту ночь, но отчего-то решил, что мы справимся. Герцоги прошлого были правы, отдавая контроль Надзора клану Кэмпбеллов.

— Если позволите, Ваша Светлость, — сдержанно попросил Валет. Эфир, осмотрев секретаря, кивнул. — Если у вас не было иного выхода, вам не за что себя корить.

Сложив руки на груди Эфир отвернулся к окну. Вдалеке виднелась городская площадь и часы, когда-то давно заведённые первым Монье в этом городе, готовились вот-вот пробить третий час дня.

Со дня церемонии Вознесения Искры прошло чуть больше недели. С её момента жалоб жителей города стало в разы меньше, но, что ожидаемо, они не исчезли полностью. Изо дня в день в Надзор, который теперь возглавлял клан Монье, приходили запросы на помощь со всего города и ближайших нейтральных земель. Эфиру порой даже невольно казалось, что все вокруг словно сговорились, пытаясь измотать его, проверить на прочность.

— Ваша Светлость. — Эфир обернулся на секретаря своего клана. — Леди Венти и Леди Авелин вас ожидают, вы помните?

— А, да, сейчас.

Положив на центр стола бумаги которые ему предстояло перебрать следующими, Эфир поспешил в столовую усадьбы, где его уже ждали сёстры.

Общение с Авелин и Венти тоже перестало быть чем-то лёгким. Девочки то и дело пристально глядели на брата, заваливали вопросами, на которые Эфир не мог или не хотел отвечать, а порой подолгу сидели в безмолвном напряжении, скорее всего просто не зная, как выудить из него хоть слово. У Авелин появилась новая, а потому неприятнейшая для Эфира привычка — уходить спать не поужинав. Если её брат молчал весь вечер, в который она и Венти пытались его разговорить, Авелин накрывала свою тарелку отобранным у прислуги клоше и, вскинув крохотный нос к потолку, громко топая уходила к себе. Каждый раз стоило этому произойти, как Венти и Эфир заканчивали ужин в тишине. Тем не менее, от взгляда герцога не скрывалось то, как в такие вечера старшая из его сестёр украдкой брала с собой в комнату несколько постных булочек.

Стоило Эфиру дёрнуть круглую ручку двери столовой, как из-за неё тут же посыпались крики:

— Стой-стой! Эфир, не входи! — голос Венти, отчего-то неспокойный, заставил сердце Эфира дрогнуть. Венти, выскочив из-за двери, тут же схватила брата за запястье. Приложив палец к губам, она подмигнула Эфиру. — Закрой глаза и следуй за мной!

— Что? — устало переспросил герцог.

— Глаза, говорю, закрой!

Послушавшись приказа, Эфир покорно закрыл глаза. «Что они выдумали на этот раз?». Эфир напрягся, вспоминая все те «радости», какими ранее одаривали его сёстры. Неделей назад это был торт к его Дню рождения, до которого оставалась ещё добрая четверть года. Тремя днями ранее девочки нарушили план завтрака, потребовав подать утром запечённые груши — любимое блюдо Эфира. Что уж говорить о вкусе груш в конце ноября. Не ожидая ничего хорошего, Эфир плёлся за сестрой.

Он слышал, как отворилась дверь столовой, как Авелин воодушевлённо ёрзает на поскрипывающем стуле, как от нетерпения она тихонько звенит столовыми приборами. А вот чего Эфир не слышал, так это шагов прислуги. Казалось, что кроме него и сестёр в столовой больше никого не было, и именно это пугало больше всего.

Запястье, крепко сжатое Венти, пробирала дрожь. Её холодные пальцы, такие тонкие, словно связка хрустальных браслетов, смущали Эфира. Он не мог вспомнить, когда последний раз рука сестры касалась его.

— Готов?

— Абсолютно точно нет… — пробормотал герцог, осознавая, что он не чувствует в столовой непривычных запахов. Значит на этот раз это вряд ли была еда.

— Сюрприз!

Руки Венти отпустили запястье Эфира и он, неуверенно раскрывая глаза, с волнением пробежался взглядом по столовой. Стоило герцогу заметить сюрприз сестёр, как его светлая кожа потеряла все свои краски.

— Мы проснулись, а он был у наших комнат, представляешь!

На месте Эфира за столом сидел Талион. Он, играясь с ножом, с усмешкой разглядывал страх в глазах своего давнего друга. Талион всем своим естеством так и говорил: «Я могу прийти к тебе в любой момент, и меня пустят. Я могу убить их в любой момент, и даже здесь твои милые сёстры не в безопасности».

— Талион нашёлся! Ты рад, братец?

Эфир никогда раньше не видел своего друга таким. Он улыбался, но всё в нём, его поза, его сощуренные глаза, хитрый и злой взгляд — всё казалось чужим. Талион выглядел не разъярённым или разгневанным. Он торжествовал. Его ярость, горящая в нём так долго, стала животрепещущей радостью. Истинным счастьем от ощущения того, что то единственное, чем дорожит его ныне злейший враг, так близко и так хрупко́.

Крутанув нож меж пальцев, Талион направил его на спину сидящей перед ним Авелин. Это видели лишь они. Лишь он и Эфир понимали, что происходит на самом деле.

— Девочки, пообедаем чуть позже. Выйдите, — тихо проговорил Эфир.

— Что-о-о?! — возмущённо подскочила на стуле Авелин. — Мы прождали тебя вечность! Я не собираюсь отказываться от обеда из-за…

— Тогда мы выйдем. Талион?

— Всё хорошо? — Венти, не заметив ни капли радости в глазах брата, с волнением подошла ближе.

— Конечно, Венти. Останьтесь с Авелин здесь. Нам с Талионом надо побеседовать.

— Ну-у-у, и это хвалёное гостеприимство Монье? — спрятав нож, усмехнулся Талион. — А как же обед? Смерть как жду булочек с маслом.

Напряжение, глухим туманом заполнившее комнату, не скрылось от Венти и Авелин, обменявшихся встревоженными взглядами.

— А-а-а, ну, как всегда. Сначала нагуляем аппетит? — Талион, выйдя из-за стола, легко и уверенно направился к выходу. — Леди, приношу свои извинения. Мы скоро вернёмся. Но помните — я всегда где-то рядом.

Юноши скрылись за дверями столовой, оставив в недоумении леди клана Монье.

Эфир молчал, уводя Талиона к кабинету своего отца, пока его нежданный гость без умолку болтал, будто желая забить густое пространство тёмных коридоров ещё чем-то. Забить собой. Доказать, что он всё ещё здесь.

— Всё не насмотрюсь на вашу усадьбу, — щебетал Кэмпбелл. — В следующий раз можем встретиться у меня дома, хочешь? А, погоди. У меня ведь больше нет дома. Твоими стараниями. Какая жалость. — Эфир на мгновение замер, но, немного погодя, всё так же сохраняя молчание, продолжил путь. Талион, заприметив реакцию герцога, почувствовал, как внутри что-то разгорается. — Был, кстати, на церемонии Вознесения. Красивая пустышка, ничего не скажешь. О, и эта твоя славная речь о благополучии и сохранении города. Я даже прослезился. Или в глаз что-то попало… Уже не вспомню.

Открыв двери, Эфир пропустил Талиона вперёд. Хмыкнув, Талион прошёл в кабинет:

— Неужто уже боишься подпускать меня со спины?

— Боялся бы, будь ты таким же трусом, каким был твой отец, — Эфир оглушительно хлопнул за собой дверью. — Что тебе здесь нужно, Талион?

— Не могу перестать вспоминать те прекрасные деньки, когда мы сражались с тобой в честных дуэлях, и ты раз за разом проигрывал. — Оглядывая стены, продолжал беззаботно щебетать дьявол.

— А, ты про те детские игры, где я позволял тебе побеждать?

Кэмпбелл смерил герцога взглядом. Откинув отросшие волосы, дьявол прошёлся по кабинету. Его пальцы заскрипели, скользя по лакированному тяжёлому столу. Небрежно скинув документы на пол, Талион уселся на стол, закинув ноги на кресло перед собой.

— Как думаешь, что даёт тебе власть, Эфир? Твоя кровь? Может факт того, что ты герцог?

— А может эти прикольные узоры на рогах?

— В ту ночь ты всё повторял «это не твоя вина», «ты узнаешь всё позже». Но вот прошли долгие недели, а ничего нового я не узнал. Но сегодня я проснулся среди ночи, и подумал: «А может, если мой прекрасный друг детства делает вид, что ничего не произошло, следует спросить ещё кого-то?».

Взгляд Эфира словно обагрил искрами Талиона. Да, это была та самая точка, которую искал дьявол. Та самая грань, где он снова становился достойным внимания. Где он заслуживал зваться врагом герцога.

— Я не хочу впутывать Венти и Авелин.

— Но впутываешь… — в голосе Эфира едва заметно слышалось клокотание подкатывающего гнева.

— Это лишь наше дело.

— Это не наше дело, Талион! Это было дело наших родителей! И я завершил его по справедливости!

— С каких пор ты смеешь вещать о справедливости? Сын, убивший своего отца ради власти. Дьявол, убивший родителей друга, чтобы власть не отдали тем, кому по силам было с ней справиться!

— Вот как ты это видишь?! Ты так ничего и не понял?

— Мне с самого начала было всё понятно. Уж не знаю, что ты наболтал Венти и Авелин, но мне омерзительно даже находиться с тобой в одном городе! Ты ошибся, — Талион соскочил со стола. Он напирал на Эфира подходя всё ближе. — Ты ошибся, Эфир. Если ты хотел захватить власть в городе и остаться безнаказанным — тебе следовало убить меня.

— Тал, ты до сих пор…

— Ты ошибся. Я пришёл, надеясь услышать от тебя хоть слово раскаяния, увидеть хоть горечь во взгляде, хоть что-то! Но в твоей жизни будто ничего не изменилось. Будто только мои мир стал иным. И теперь я ненавижу тебя так же сильно, как когда-то дорожил. Это последний раз, когда я позволил тебе безнаказанно стоять рядом со мной.

Талион держался вплотную к Эфиру, прожигая его окроплёнными ненавистью синими глазами. Толкнув Эфира плечом, дьявол направился к двери, когда герцог схватил его за запястье.

— Талион!

— В следующий раз, если коснёшься меня — лишишься руки, ты понял?

Хватка Эфира ослабла, и последний из Кэмпбеллов покинул кабинет, оставив в нём лишь тревогу и молчание.

Эфир оставался в кабинете до самого вечера так и не вернувшись к сёстрам на обед. В животе урчало, но он не смог придумать что сказать девочкам, которые непременно бы завалили его вопросами переступи он порог столовой. Дьявол провёл часы в попытках отвлечься от давящих неприятных мыслей. Вечер обещал быть крайне напряжённым, и произошедшее за обедом не помогало успокоиться. Эфир упорно перебирал бумаги, сброшенные со стола Талионом, раз за разом то брал в руки скрипку, то клал её в футляр, так и не решившись вытянуть из струн ни ноты, и то и дело порывался выйти из кабинета на свежий воздух, но замирал, потянувшись к ручке двери.

— Ваша Светлость? — голос Валета за дверью пробудил Эфира словно долгожданный будильник.

Эфир с волнением обернулся на окно, надеясь рассмотреть в вечерней мгле городские часы, но вместо них увидел в окне бледного, испуганного мальчишку, так похожего на него. Те же волосы, одежда, цвета. Но взгляд другой. Охваченный паникой. Трусливый.

— Хотел напомнить, что через четверть часа герцоги прибудут на совет. Вы не давали указаний, и мы подготовили зал для… — В кабинете послышался громкий звон и спустя несколько мгновений дверь перед Валетом открылась. — конференций.

Эфир обматывал кулак своим носовым платком. К локтю дьявола стекала кровь, окрашивая воздушные рукава рубашки.

— Спасибо, Валет, — спокойно проговорил Эфир. — Я переоденусь и подойду. Распорядись по поводу замены стекла в кабинете.

Скрывшись в коридорах усадьбы Эфир направился в свою спальню — единственное место где, как ему казалось, он мог с разрывающим горло выдохом выпустить из себя тот горький ком, забивший всё пространство его груди где-то чуть ниже шеи.

Ледяная вода заскользила по рукам унося с собой те багряные цвета, что в последнее время всё чаще покрывали руки Эфира. Время играло против него.

Избегая встречи взглядом со своим отражением, Эфир поспешил сменить рубашку. Раздражённо застёгивая гладкие перламутровые пуговицы, он пытался привести хаос мыслей в порядок спешно направляясь к главному входу в усадьбу.

Забежав в холл, он увидел лишь нескольких юных дьяволиц утирающих талую воду с пола. Мокрые следы вели вглубь усадьбы, и Эфир ощутил, как под крылья заскользнули мурашки.

— Герцоги уже?..

— Господин! — встрепенулись служанки. Поднявшись с пола девушки опустили глаза. — Герцоги Прунельер, Согир и Калео ожидают вас в зале для конференций. Их сопроводил…

Эфир не стал дослушивать. Всё самое важное он уже узнал — он опоздал на свой первый совет. Его первое собрание глав города Пепла, первая возможность показать, что может он им не ровня, но ещё совсем чуть-чуть, и кончики рогов подденут заданную планку.

Впервые в своей жизни Эфир бегал по коридорам усадьбы. Он надеялся хоть на немного сократить то ожидание, которое ему пока благосклонно прощали. Будь в нём чуть больше волнения, он ввалился бы в зал для конференций без стеснения, но что-то внутри держало в нём осознание, что если несколько минут опоздания станут поводом для пары безобидных колкостей, то непочтительности уж точно никто не стерпит.

— Прошу прощения за ваше ожидание, — поправляя рубашку у горла проговорил Эфир. Он чувствовал, как лёгкие обжигает нехватка всего пары глотков воздуха, но не хотел показывать, как сильно сюда торопился.

— Эфир, вот и ты! Говорил я вам, Монье не Монье, если не опоздает на свой первый совет! — смеялся Вук Согир, покачивая едва не опустевшим бокалом вина.

— Мы можем приступать или?.. — Эфир пробежался взглядом по залу.

За длинным столом сидели главы ведущих кланов города Пепла — герцоги и их герцогини. Стол, который едва можно было увидеть за разложенными на нём бумагами и отчётами, был подготовлен для семи персон. Блики свечей плясали в винных бокалах и тарелках для мелких закусок — маленькие радости, которыми можно будет насладиться, пока свои длинные и скучные отчёты будут представлять другие герцоги. Вот только одно из мест пустовало.

— Герцог Калео, скажите, Леди Калео почтит нас сегодня своим вниманием?

— Как стерильно, Эфир, — усмехнулся Нил. — Она ведь всегда… А, да. В общем, Сэм не приходит вовремя. Ведь «приходить вовремя — это моветон».

— Но вот если и Самигину в зал проводит твой секретарь… — Леди Прунельер усмехнулась в свой бокал. Эфир, вздрогнув, бросился за дверь. — Надеюсь, у этого мальчика быстрые ноги.

Снова бежать, но уже обратно. И если во время прошлого забега Эфир думал, что испытывает ужас, то тогда что за чувство сейчас пожирало всё его существо? Как никогда Эфир сейчас был раздосадован тем, насколько же узки коридоры усадьбы. Будь они хоть на полметра шире, крылья бы не ощущались настолько разочаровывающей обузой.

Он вбежал в холл усадьбы ровно в тот миг, когда служанки потянулись к ручкам входных дверей. Лишь одно мгновение чтобы вместе с выдохом избавиться от всего сковывающего волнения, и доля мгновения на новый вдох.

— Рад приветствовать вас, Леди Самигина!

Самигина, войдя в усадьбу, поёжилась. Вытянув бледную руку из муфты, она протянула её Эфиру.

— Здравствуй, Эф… Ох, точно. Твой статус ведь теперь позволяет тебе называть меня по имени, — дьяволица, поморщившись, отмахнулась. — Благодарю за приём, герцог Монье.

— Значит, я могу звать вас?..

— Только посмей, мальчишка, — Самигина бросила на Эфира остервенелый взгляд, и он, прикрыв глаза, смущённо кашлянул в кулак.

— Пройдёмте в зал для конференций. Герцоги уже ожидают нас.

После стольких забегов по усадьбе неспешная прогулка по одиноким коридорам ощущалась по-настоящему спасительной. Сэм держалась равнодушно не задерживая взгляда ни на причудливых картинах, которые так любила Леди Сиэль, ни на искусно выкованных мечах и доспехах, что так гордо коллекционировал герцог Филипп. Она шла впереди, пока они с Эфиром не вышли в небольшой холл, соединяющий крылья усадьбы. Эфир не сразу заметил, как Самигина остановилась, подняв взгляд. С большой картины в витиеватой деревянной раме на неё смотрели такие же герцоги, как и она, коллеги, и, наверное, что важнее, старые друзья. Герцог Филипп, приобнимающий свою хрупкую жену и держащий руку на плече единственного сына. Немного хмурая малышка Венти, смотрящая с тревогой на брата. И совсем крошка Авелин, которая за несколько дней до написания портрета оставила в твёрдой груше свой первый молочный зуб, с гордостью улыбающаяся достаточно широко, чтобы щель была заметна.

Заметив взгляд Самигины, Эфир поднял глаза на картину. Он столько недель ходил по этому холлу отворачиваясь к противоположной стене. Но сейчас, находясь здесь не один, в нём оказалось достаточно сил, чтобы посмотреть в глаза своей семье. Эфир отчётливо помнил, как тяжёлая рука отца держала его в тот день, и даже сейчас, столько лет спустя, он словно вновь чувствовал её на своём плече.

— Между герцогами есть негласное обещание, Эфир, — неожиданно заговорила Самигина. — Если члены одного из кланов нуждаются в помощи — другие герцоги, не задавая лишних вопросов, помогут. Возьмут на себя поддержку, займутся документами, — Сэм обернулась на Эфира, — примут в свои семьи осиротевших детей. Надеюсь, вы с девочками справляетесь.

— Так и есть, Леди Калео.

— Это хорошо. Потому что я не планировала сдерживать обещание. — Эфир смутился, но следующий вопрос Сэм заставил его замереть. — Они знают?

— Что? Не понимаю, о чём вы. — Держи Самигина его за запястье, она бы непременно ощутила, как подскочило сердцебиение юного герцога. Что уж говорить, она могла бы нащупать его прерывистый ритм, даже держась за рукав рубашки Эфира, о который глухо разбивался каждый удар сердца.

— О, правда? Эфир, давай не будем играть в это до созревания вина. Венти и Авелин знают о том, что ты сделал?

Эфир оттянул манжеты рукавов. Его брови сдвинулись к переносице, а голубые глаза бегло скользили по дьяволице, стоящей перед ним. Что она ждёт услышать? А главное, зачем спрашивает?

— Откуда вы?..

— О, Бездна, — будто не сдержавшись, Самигина рассмеялась. — Ты правда думал, что никто из герцогов не знает? Вот как всё было: клан Кэмпбеллов напал на вас среди ночи, а в уже следующую ночь, осиротевший старший ребёнок Монье изничтожил Кэмпбеллов. У меня лишь один вопрос — провернул ли он это в одиночку?

— Венти и Авелин не знают. Ни об этом, ни о том, что это были Кэмпбеллы. Но откуда вы знаете?

— Глупее вопроса ты вряд ли мог задать, учитывая, что я герцогиня дольше, чем ты живёшь на свете. Все мы связаны, и сильнее, чем ты думаешь, — Сэм вновь отвернулась к картине. — Девочек не было на прощании. Они знают, что?..

— Знают. Такое мне было не скрыть. Вы ведь не скажете им?

— Незачем. Это не моя головная боль. Пойдём.

— Потому что, если вы скажете!.. — Сэм, уже прошедшая в тускло освещённый коридор, остановилась. Она обернулась на Эфира, что исподлобья с осторожностью смотрел на неё. — Может станется, и мне найдётся, о чём рассказать Анфисе.

Короткое молчание, а затем к Эфиру из полутьмы подполз раскатистый смех. Такой, словно холл усадьбы окружали вязкие громовые тучи. Самигина подошла к Эфиру, и каждый её шаг сопровождал колкий удар каблука о каменные плиты пола.

— Ты возмужал, — Сэм приподняла опущенное лицо Эфира за подбородок. — Ты становишься сильнее, мальчик. Мне жаль, что так, но ты становишься лучшей версией себя.

— Если я становлюсь лучшей версией себя, почему мне так паршиво?

Не ответив, Самигина лишь заправила вьющийся локон Эфира за ухо.

— Пойдём. Ещё немного задержимся, и Вук промаринует свои усы в вине раньше, чем представит свой квартальный отчёт.

Оживлённая беседа, слышная даже за дверями зала, заставила Эфира почувствовать облегчение. Они вошли так, словно ничего не произошло. Короткое приветствие с герцогами, и все уже на своих местах. Под тихий треск свечей и шелест вина в бокалах никто не нарушал тишины, словно боясь спугнуть наконец воцарившееся спокойствие.

— Да, кто бы мог подумать, что нас так скоро станет… меньше, — через силу проговорил Нил Калео, смотря на пустующие три стула.

— Почтим молчанием так внезапно ушедших дорогих герцогов, — Сэм, взяв мужа за руку, опустила голову.

Эфир сцепил руки в замок, пока дьяволы, последовав примеру Калео, опустили головы. Минута, отведённая на почтение памяти, тянулась мучительно долго. Так долго, что Эфир начал чувствовать, как из груди что-то рвётся, продирая себе путь обломанными когтями, но застревая где-то в горле. У места, где всё ещё была повязана пара кожаных шнурков.

— Итак, я был бы признателен… — заговорил Эфир, обратив на себя внимание. Герцоги, подняв головы, переглянулись. — Если бы вы рассказали, с чего начинается совет.

— Для начала отчёты, — пододвигая к себе бумаги, поджала губы Камилла Прунельер. — Это долго, но без рассмотрения отчётов планы на квартал не составить.

— Первым всегда отчитывался клан Монье, но сегодня…

— Я готов, — отрезал Эфир, прервав неуместную поблажку Этьена Прунельер. — Отчёт по работе шахт лежит первым, затем отчёт о добыче и после о работе Надзора. Я попытался составить бумаги так же, как делал отец. Но, важное отличие, я добавил разделы с нововведениями. Они находятся в конце каждого из отчётов. С сороковой страницы вы можете найти…

— Эфир, если верить этим документам, — вчитываясь в пергаменты проговорила Сэм, — ты ввёл контроль.

— Да, контроль возраста. — Заслышав слова Эфира, герцоги спешно зашуршали страницами. — Со следующей недели в шахты не будут допускаться дьяволы младше двенадцати лет. Они больше не смогут работать.

— И вводится новое расписания смен?

— Да, теперь вместо двух по двенадцать часов будет три по восемь. Это радикально, но так мы сможем обеспечить более равномерную работу дьяволов, — начав листать пергаменты, Эфир искал в них листы с предположительными расчётами. — Это кардинально изменит количество рабочих и выплат, но повысит показатель добычи. В перспективе эти перемены…

— Тебе не кажется, что ты торопишься? — Сэм окинула взглядом Эфира. — Такие основательные изменения могут привести к… реакции.

— Мне кажется, что мы запаздываем. Давно нужно было пересмотреть условия работы в шахтах. Я просмотрел заметки отца, и это одни из самых давних запланированных изменений.

— Не думаешь, что он не вводил их по какой-то причине?

— Он не вводил их, потому что держался за лояльность дьяволов и устоявшийся порядок. Я слишком юн для герцога, что уж говорить. Ко мне будет приковано пристальное внимание, и если начинать реформы, то сейчас, когда мне в любом случае придётся сносить постоянные нападки со стороны общественности. Так пусть они хотя бы цепляются ещё за что-то, кроме возраста. У вас есть ещё вопросы по поводу нововведений?

Реакции герцогов говорили сами за себя. Самигина, покачав головой, продолжила читать отчёт Эфира. Чета Прунельер, переглянувшись, что-то тихо шепнули и, кивнув друг другу, вернулись к пергаментам. Вук Согир, взбалтывая бокал с вином так, будто пытался создать в нём водоворот, что-то бубня себе под нос пролистывал страницу за страницей, пока его жена, поглаживая мужа по плечу, спокойно перебирала пергаменты с отчётом их клана.

— Что с Надзором, Эфир?

— Мы отправляем патрули на приоритетные искры, но…

— Не увиливай. Вам не хватает демонов, верно? — Вук, звонко поставив бокал, наклонился ближе к столу.

— Это временно. Я справляюсь.

— Вздор! На тебе сейчас вся добыча, шахты. Куда тебе ещё и Надзор? Я предлагаю…

— Вук, все прекрасно знают, что ты предлагаешь, — перебила герцога Самигина. — Забудь. Никто не передаст клану Согир работу с Надзором. Вы держите все внешние предприятия города, следите за обменом каннанимов. Дай вам хоть немного власти в городе, не пройдёт и года, как из четырёх кланов не останется ни одного. Делай своё дело. Следи за предприятиями, обменивайся деньгами с ангелами и не лезь в дела города.

Опешивший Вук помрачнел. Дьявол, откинувшись на спинку стула, скривился:

— И что ты предлагаешь, Сэм? Оставить всё мальчишке?

— Вам никто власть не передаст. Этьен и Камилла? — Самигина взглянула на герцогов Прунельер, но те лишь покачали головами. — Разумеется. Ничего кроме драгоценностей.

— Могла просто сказать, что приметила для себя новый огрызок власти, — усмехнулся в усы Вук.

— Клану Калео ни к чему ещё и работа с Надзором. Успевать бы свои обязанности выполнять. Пока, судя по отчётам Надзора, Эфир вполне со всем справляется. Значит оставим всё как есть. Кстати, если взглянуть на отчёт Согир…

— Так, всё, Вук, не горячись, — Розана Согир, взяв за руку раскрасневшегося ни то от вина, ни то от злости мужа, подтянула к себе пергаменты с отчётом. — Давайте сегодня я представлю нашу работу.

— Будь добра, Розана, — потянув жену за локоть, нервно улыбнулся Нил Калео.

Прочистив горло, герцогиня раскрыла папку.

— Давайте начнём с пятнадцатой страницы, там отчёт о работе предприятий, а затем перейдём уже к обмену каннанимов. Если вы взглянете на сводки, то сможете…

Совет длился достаточно долго, чтобы улицы затянула ночная мгла. Тот довольно тёплый для конца ноября день сменился стылым вечером, и ветер, несущий на город бурю с севера, напоминал о себе гудением в прогретых пламенем дымоходах.

Простившись с герцогами, Розана Согир уводила мужа держа его под руку. Чета Прунельер, любезно попрощавшись с Эфиром, поспешила домой. Вечерняя прохлада натолкнула их на мысль, что малышка Изабелла может захотеть ещё одну новую муфту, а потому им следовало поспешить, если они хотели успеть застать в ателье модистку. Нил Калео крепко пожал руку Эфира и, поцеловав жену, покинул зал, успевший вдоволь ему наскучить.

— Был рад столь плодотворной встрече, — Эфир улыбнулся, прикрыв усталые глаза.

— Неплохо для твоего первого совета, но слишком уж… напряжённо, — Самигина направилась было к выходу но, остановившись, обернулась. — Эфир, ты знаешь, где сейчас находится Талион?

— Я… Нет. Я не видел его с того дня.

Затянувшееся молчание Леди Калео было красноречивее слов.

— Сколько лжи не повторяй, правдой она не станет. Ты услышал меня, Эфир? — Дождавшись, пока их взгляды встретятся, Самигина прищурилась: — Разберись с этим, герцог.