Заговорщики, или как спасти род (джен)

Гарри уже забрался в кровать, когда Розали, стоявшая в дверях, вдруг спросила:

— Ты же не в курсе моей истории?

Поттер отрицательно замотал головой:

— Нет, а что?

— Я знаю, что Джас рассказал тебе свою, может кто-то из остальных тоже поделился с тобой, — протянула задумчиво вампирша.

— Ты про перерождение? — уточнил маг.

— Да.

— Я не у кого не спрашивал, если ты об этом.

— Нет, — улыбнулась Розали, — я знаю, что ты не стал бы за спиной выяснять это. И не к тому спрашивала, просто думаю, что готова рассказать тебе свою историю.

— Почему именно сейчас?

— Я не хочу, чтобы ты посвятил свою жизнь мести, Гарри.

— Даже и в мыслях не было!

— Дамблдор. Стоит только его упомянуть и твой взгляд меняется, — тихо проговорила Розали, присаживаясь на краешек кровати, — оно не стоит того, поверь мне.

— Он не должен жить спокойно, после всего что натворил! — воскликнул Гарри, — не после всех смертей.

— Не должен, — кивнула блондинка, — но и ты не можешь всю жизнь положить на борьбу с ним. Не трать жизнь на него. Живи, Гарри. Путешествуй, учись, люби, трать время на глупости, а не на месть человеку, который уже забрал восемнадцать твоих лет.

Гарри ничего не сказал, лишь упрямо смотрел на Розали.

— Ладно, я не буду говорить о Альбусе. И давить на тебя. Я расскажу тебе сказку, сказку на ночь, а дальше решай сам.

Поттер согласно кивнул.

— Жила-была девочка. Краше ее не было во всем городе. Родители любили и баловали ее. Она росла в любви и заботе. И хотела жить так и дальше. В большой семье, окруженная любовью и счастьем. Пришло время и девочку просватали. За самого лучшего жениха города. Как могло быть иначе? Девочка заслуживала самого лучшего и знала, что так и будет. Ее родители об этом позаботятся. А ее можно мечтать. Мечтать о будущей счастливой жизни, как с картинки. Мама, папа и дети. Первым обязательно мальчик. С синими глазами и кудрявыми волосами, ямочками на щеках и заливистым смехом. А потом девочка, дочка, со светлыми длинными локонами, моя маленькая копия. Я видела это как наяву: я иду по улице в модном наряде рядом со мной мужчина, мне было все равно кто, главное что он был, а все остальное неважно, дети, вот кто был обязателен. Именно их я отчетливо представляла. Видела, как они будут выглядеть, как будут расти, какими они будут, и какой буду я. Я буду мамой. А отец, он должен быть, обязательно, ведь ребенку иначе неоткуда будет взяться. Но мне важна была лишь функция мужчины, не имело значения кто именно им будет, я не мечтала о большой и светлой любви, как все мои ровесницы, я желала материнства. — Розали вздохнула, — и вот девочка была близка к осуществлению своей мечты: у нее был жених — первый красавец города, самый богатый и завидный кавалер. Свадьба была на носу, и казалось ничто не могло омрачить ее счастье. Кроме него. Жених, тот, кому в моих планах была отведена незначительная роль, вдруг перетянул все внимание на себя, точнее то чудовище, которое пряталось за симпатичным лицом с милой улыбкой.

— Рози? — когда вампирша вдруг замолчала и надолго замерла в одной позе, позвал ее Гарри.

— Все в порядке, сейчас я уже мог об этом говорить, — но Поттер ей не поверил, и взял ее ледяные руки в свои, — он изнасиловал меня. Я шла поздно вечером домой от подруги и не испугалась, когда встретила на улице его с друзьями. Они были пьяны, но кто ожидает плохого от близких людей, по крайней мере я так думала тогда. Но толпа, охваченная похотью и вседозволенностью, — Розали не стала продолжать, Гарри и так все понял, — когда меня нашел Карлайл, я умирала. Но это же отец, он не смог пройти мимо.

— Он обратил тебя.

— Да, но тогда мне казалось, что он только продлил мою агонию. Помог тем мерзавцам в уничтожении моей мечты. Они лишили меня будущего, детей, материнства. И я стала мстить. Я убила их всех. И эта месть была смыслом моей жизни, я существовала только ради этого и когда отомстила у меня не осталось ничего, Гарри. И после я не знала зачем жить. Я ненавидела Карлайла, за это. Я умоляла его меня убить, спрашивала, зачем он меня спас? Хорошо, я тогда не знала про Вольтури и вампирские законы, иначе бы…

— Розали, — прервал вампиршу Гарри, — не надо.

— Надо, — твердо сказала блондинка, — у Карлайла была Эсме, был смысл в спасении людей, он не понимал меня. Эсме же перенесла всю свою любовь и заботу на нас с Эдвардом, а тот как раз погряз в мыслях людей, моей жажде, и тоже не был образцом адекватности, а значит мы как никогда в ней нуждались. Так что я жива благодаря ее усилиям, хотя как ты понимаешь не раз пыталась.

— Пыталась?

— Да, как и все мы. Никто из нас, ну кроме Элис…

— И Эммета, — вставил Гарри.

— И Эммета, — кивнула вампирша, — остальные хоть раз, но пытались.

— Но потом все изменилось? Или ты и сейчас? — решив, что обсуждать остальных не стоит, перевел тему маг.

— Не буду врать, Гарри, иногда бывают плохие дни, но их однозначно меньше, чем хороших. Те люди лишили меня смысла жизни, и месть не заменила мне ее, только лишь сделала меня убийцей.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но я не планирую убивать Дамблдора!

— Дело не в этом, — покачала головой вампирша, — в итоге у меня не осталось ничего после мести. И даже Эсме, Карлайл и Эдвард не смогли бы долго удержать меня на этом свете. У меня не было смысла жить. И я не хочу, чтобы ты отомстив оказался на моем месте. Меня тогда вытащил Эммет.

— Я понял, — захихикал Гарри, Эммет такой один, и он уже твой, жадина.

— Гарри! Я не к тому, что ты должен немедленно начать искать любовь или заводить детей, и уж тем более отбивать у меня Эммета, — поддержала глупую шутку маг Розали, — просто не выбирай месть.

— Не буду, — твердо заверил маг блондинку, смотря на нее с очень серьезным лицом, — у меня другая цель!

Розали засмеялась, потрепав Гарри по волосам:

— И что же это, милый мальчик?

— Сделать тебя беременной!

Внезапно на комнату опустилась тьма. Это не было отключением электричества, какое электричество в магическом особняке, но все светильники погасли, лунный свет из окна пропал, а потом и сама комната растворилась. Кровать, на которой сидели Гарри с Розали, исчезла. Вампирша едва успела подхватить мага, иначе бы тот упал на мягкую землю.

— Трава? — изумленно проговорил Поттер, который успел почувствовать почву под рукой.

— Деревья шумят, — в тон ему отозвалась блондинка.

— Я ничего не вижу, — крутясь на месте, признался Гарри.

— Как и я.

— А как тогда?

— Слышу. Ты можешь наколдовать свет?

— Люмос.

— Поляна? — недоуменно оглядываясь сказал Гарри.

— Очень странная, — заметила Розали, — слишком идеальная, такое ощущение, что ее создал человек.

— Почему?

— Не знаю, как объяснить, но как тот, кто проводить в лесах немало времени, могу точно сказать, это не природа создала.

— Я и не собирался спорить, но поляна вместо моей комнаты? И она настоящая, я имею в виду, это не иллюзия, но и мы не могли просто переместиться из дома. Никак.

— Уверен?

— Да.

— Пойдем, где мы бы не были, нельзя оставаться на месте.

— Согласен, — маг хотел было выйти вперед, но Розали хмыкнула, и задвинула его себе за спину.

— Ты, конечно, маг и все такое, но я быстрее, и вижу дальше.

Они вошли под своды деревьев. Люмос ненамного разгонял тьму, можно было разглядеть лишь огромные стволы, да землю под ногами. Им хватало, чтобы не спотыкаться постоянно на корнях, да избегать веток, что так и норовили зацепить по лицу. Постепенно становилось светлее, и уже можно было увидеть верхушки деревьев, что тихо шептали в вышине.

— Красиво, — прошептал Гарри, завороженный открывшимся видом.

— Да, что-то в этом есть.

Деревья закончились резко, вот они шли в гуще леса и вдруг оказались на поляне, но эта была настолько не похожа на ту, где они оказались сначала. Трава светилась и этот свет освещал все пространство. А из зелени выступали цвет невообразимых расцветок. Над бутонами кружились бабочки, но и те не были обычными. Крылья бабочек светились так же, как и трава. И их летало тут море. Поэтому было светло как днем.

— Ты хотел со мной поговорить, Гарри.

В центре на траве сидела девушка, в ее кудрявых черных волосах запутались трава и цветы, а бабочки не видя разницы между ними и теми, что росли на земле, садились на прическу. Дева казалось неземным созданием, хрупкая, белоснежная с огромными темными глазами, что смотрели прямо в душу. А в самих глазах не было ничего. Не встреть Гарри Смерть ранее, он бы был уверен, что именно сейчас видит именно её.

— Но кто вы?

— Ты не узнаешь меня? — с насмешкой проговорила девушка, поднимаясь с земли и отряхивая платье.

— Узнаю, хотя смерть определенно вам к лицу. Так что я точно знаю, что с вами я говорить не планировал.

— Разве? А что так настойчиво меня звал? Орал так, что вся вселенная слышала.

— Вас я однозначно не хотел видеть.

Девушка рассмеялась, и смех ее был подобен музыке.

— Ох, какие мы сердитые, но что поделать, если остальные Блэки не желают с тобой иметь дел. Пока.

— Я понимаю это. Но не понимаю, зачем вы тут.

Девушка повела плечами и раскинув руки закружилась по поляне в странном танце.

— Потому что захотела, — так же внезапно остановилась ведьма.

— Вы все так же безумны, — твердо сказал Гарри, и повернулся чтобы уйти, потянув Розали с руку за собой.

— Эх, Гарри, — прошептала себе под нос девушка, почти не слышно и если бы не вампирский слух, Розали бы не услышала, но голос девушки был настолько печален, что мертвое сердце дрогнуло.

— Кто вы?

— Я? — ведьма, потерявшая всякую надежду, удивилась, она не ожидала, что блондинка заговорит с ней, ведь та всем своим видом показывала, что разорвет любого, кто рыпнется в сторону Поттера, — хм, полагаю, я его тетя? В этих родственных связях сам черт ногу сломит, что бы это не означало. Я кузина Сириуса, а тот был его магическим отцом.

— Вы хорошая? — немного невпопад уточнила Розали.

— Определенно нет, — засмеялась ошеломленная ведьма, — хорошей меня никто не осмелился бы назвать. Ты такая смешная! Только ты могла назвать самую верную последовательницу Темного Лорда хорошей! Я, к твоему сведению, безумная Беллатрикс Блэк и, как многие считали, мечтала убить Поттера!

— А разве это не так? — зло сказал Гарри.

— Не совсем, — расплывчато ответила отсмеявшись Белла, — тем более сейчас я точно не хочу твоей смерти, ты будущий Лорд моего рода.

— С этим более менее понятно, — заключила Розали, — для Гарри после смерти ты не представляешь опасности. Тогда следующий вопрос: где мы?

— Мы в нигде. Ты так хотел со мной поговорить…

— Не с тобой! — перебил ведьму маг.

— Не важно, но при этом не имея на это достаточно сил. Самоубийца ты, Поттер. Сколько ты удерживал в реальности родителей? А потом решил повторить фокус.

— Ты случайно Снейпу не родственница? — едко прокомментировал Поттер, которого как котенка ткнули носом в очередной его косяк.

— Мерлин упаси! Так что я, как мудрая сторона, пошла на компромисс: мы там, где я не буду тянуть твои силы и мы сможем поговорить по душам, а нам никто не сможет помешать. Правда я не рассчитывала на сопровождение, но может это даже к лучшему.

— По душам, — заторможено кивнул Гарри, — а ты в курсе, что не можешь тут мне лгать?

— Да, более того, я этого и не хочу. Вся моя жизнь была пропитана ей, так что после смерти я желаю правды.

— И?

— И я тоже хочу рассказать тебе свою историю. А ты выслушай, сегодня тебе это не впервой, — кивнула ведьма в сторону блондинки.

— Хорошо. Я весь в внимании.

— Тогда слушай, — кивнула Белла и махнула рукой, и по мере ее рассказа над поляной возникали картины ее прошлого.

Три красивые девочки сидели за столом и весело переглядывались, младшая из них была светленькой, а две старшие были очень похожи меж собой и лишь оттенок волос отличал их.

— Мы с Медой были погодками, она старше, я младше, но у меня не было человека ближе и роднее нее. Когда родилась Нарси мы были уже большими, да и мы всегда были вместе, и родители все свое внимание уделяли младшей. Тем более она из всех нас меньше всего была похожа на Блэк, и поэтому родители любили ее сильнее. Но у меня была Меда, и мне казалось, что так и должно быть. А уж когда у меня проснулись способности к боевой магии, то отец стал учить меня. И все было прекрасно. Жизнь была похожа на сказку. Мы росли, учились. Я влюбилась. И мои родители пошли на встречу мне. Он не был из списка 28. Просто средний сын из обычной чистокровной семьи, но и я не была старшей дочерью Блэк. И я была счастлива, впереди была помолвка. Но я не могла быть первой, поэтому ждала когда сосватают Меду. А ей было все равно, как я тогда думала. У нее не было парня. И своего будущего жениха она знала.

Над поляной появилось изображение пары, девушка чуть моложе Беллы и с каштановыми волосами, а рядом молодой симпатичный человек.

— Рабастан был мил, учтив и безумно любил Меду, не знаю, чего ему стоило уговорить своего отца на этот брак, но он пошел на это. И для Блэк это была удача, да не старший сын, но Басти согласился войти в наш род.

Гарри с Розали удивленно вздохнули, Белла понимающе кивнула:

— Тем неожиданнее для нас стали последующие события. Меда соскочила. Она внезапно заявила, что любит грязнокровку и вышла за него. Для родителей это было ударом, а для меня концом.

— Почему? Ведь можно было что-то сделать? — спросила Розали, которая до этого ни разу не слышала о Белле, — я понимаю, что тут дело в договорах, но.

— Вот именно, а помолвка, да еще и магическая, со входом жениха в роде невесты, это нельзя просто так отмотать. А она перечеркнуло все. Если бы она хоть словечком мне сказала, что любит другого, что ей не нужна эта свадьба. Но она молчала, и ведь мы не были в ссоре или перестали быть близки. Нет! До последнего момента мы делились всем. И я не понимаю, что произошло. Ведь скажи она родителям, даже после помолвки, были, были способы сделать это менее болезненно для рода. Но она не стала. Она просто перерубила все браком с Тонксом, магическим браком, который заключил Дамблдор!

— Можешь дальше не продолжать, — единодушно выпалили Розали с Гарри.

— Вы понимаете, — удивленно заключила Белла, — директор школы, взял и провел ритуал, на который не имел никакого права. Меда перестала быть Блэк, сама того не понимая. А то что она сделала для Рода. Ее поступок перечеркнул все договоренности, магические клятвы ударили по Блэкам, Лестрейнджи были вправе покарать нас.

— Скорее всего Светлейший этого и добивался.

— Неважно, но вред был нанесен. Меду вычеркнули, изгнали, и это спасло нас от клейма Предателей Крови. Но чего это стоило отцу, я не знаю, с того дня он сильно сдал в магии. А Лестрейнджей я взяла на себя. Я отказалась от любви ради рода. Нарцисса предлагала себя , но она была мала и скажем честно, Лестрейнджам она была без надобности. Я же другое дело.

— Но разве деньгами нельзя было откупиться?

— Нет. Точнее деньги тоже были, как мое приданое. Но обеты ими было не окупить. Блэки обещали невесту роду Лестрейндж. Но если у Меды были сказочные условия, то мне такого не светило. Лорд Лестрейндж не простил Блэкам, поступок Меды ударил и по его репутации. Но она женщина, и вся вина легла на нашего отца, не уследил, не воспитал, не наказал. Лорда Лестрейндж, как я потом узнала, предлагал моему отцу убить негодную дочь, принеся ее в жертву алтарю. И сейчас я на это согласна, многого можно было избежать.

— Это ужасно, — воскликнула Розали.

— Ты уверена? — тихо усмехнулась ведьма, и как-то устало посмотрела на блондинку, — есть вещи, которые нельзя прощать. А мы простили и отпустили Меду. И я за эту слабость до сих пор расплачиваюсь. А она?

Над поляной разворачивались события прошлого: вот Меда уходит, держа за руку молодого парня, вот Белла идет с гордо поднятой головой к старику, а Нарси утирает слезы, поддерживая отца.

— Лорд Лестрейндж на моем примере показала отцу, как надо наказывать. Я не стала женой Рабастана, хотя когда шла на это думала, что просто заменю Андромеду. Но я стала женой Рудольфуса, старшего сына, будущего лорда. Я стала Лестрейндж. Лишилась того, что было для меня важнее всего. Рода. Но это было не так страшно, как потом показало время. Рудольфус оказался намного ужаснее, чем шептались кумушки. О нем ходило множество слухов, один другого страшнее. Но все они меркли перед реальностью.

Белла махнула рукой и воспоминания над поляной исчезли:

— Не хочу это видеть. Я выжила и это главное. Но даже это меня сломало. Я Блэк, даже если стала Лестрейндж. И род Блэк выдержал. Я спасла его. Нарси вышла за Малфоя, а эти всегда выживут, в любой ситуации, изворотливые гады.

— Но как же ты? — спросила Розали, — они же, — вампирша махнула рукой на картины прошло, что все же просочились сквозь запрет Беллы.

— Я не виню их, — ошеломила своим заявлением Беллатрикс, — ни Рабастана, который стал тенью после того как Меда бросила его, ни Руди, который не мог жить без боли и крови, ни Лорда Лестрейндж. В тех условиях, в которых они росли, они еще адекватны.

— Адекватны, — потрясенно проговорила Розали.

— Да, я знаю о чем говорю, и Рудольфус в начале нашего брака сдерживался как мог, уже потом, когда Темный Лорд потерял всякую человечность, я увидела какой Руди на самом деле, и это потрясло даже меня. И я ему безмерно благодарна, что не смотря ни на что, он не сделал меня своей жертвой, хотя мог, наш брак ему позволял все и даже больше. Руди и Басти сделали ради меня все, что могли в тех обстоятельствах. И они не виноваты, на самом деле, они такие же жертвы, как и я. Мы были повязаны и оказались там из-за Меды! — Белла будто сошла с ума, она кричала и металась, выла и орала, выдирала себе волосы, — Меда! Это все она!

Успокоившись, Беллатрикс продолжила:

— Это было ее предложение, она стремилась выйти за Рабастана, а он просто любил ее. А она, она погубила меня, род Блэк и род Лестрейндж! Сучка, которая предала всех! И ради чего? Ради чего я вас спрашиваю? — безумие в глазах Беллы не исчезало, — себя? И ведь никто ее не опаивал, не заколдовал, нет, она была в своем уме и твердой памяти. Я могла бы свалить все на Альбуса, но я буду не права, это было решение Меды, взвешенное и продуманное. Она всегда была такая. Никаких поспешных действий, все подвергалось подробному анализу. Но разве это стоило того? Разве ее жизнь стала лучше? Что она получила от своего выбора? Мужа на низшей должности в Мунго, вечную нехватку средств и дочь, которая даже со своим даром ужиться не смогла? Зятя оборотня? А это уже не смешно! Она к этому стремилась?

— Я не знаю.

— И я. Но что-то мне подсказывает, что нет. Но я еще спрошу с нее. Когда-нибудь мы встретимся лицом к лицу, и она мне все объяснит, — клятвенно пообещала Беллатрикс, — сколько бы она не бегала от меня при жизни, после смерти ей не уйти.