Всё началось с... (гет)

Незадолго до прибытия Грейнджер я заглянул к мадам Форестье — хозяйке здания, где располагались аптека и квартира.

— Месье Легран, вы уверены, что это разумно? — она окинула меня внимательным взглядом, постукивая пальцем по папке с документами. — Вы арендуете аптеку и квартиру всего год, и всё было… спокойно. А теперь — помощница, да ещё и жить будет здесь?

Я сдержал усмешку, вежливо кивнув вместо этого.

— Мадам, уверяю вас, это сугубо профессиональное сотрудничество. Мисс Грейнджер — дипломированный фармацевт с редким сочетанием практических навыков и теоретической подготовки. Она уже сотрудничала с крупной лондонской аптекой, и отвечала за контроль качества и подбор ингредиентов для сложных составов.

— Дипломированный, да, — она слегка склонила голову, продолжая сомневаться. — Но совсем молодая. И одинокая. А вы… живёте один, и у вас не замечали гостей. Вы понимаете, о чём я? В нашем квартале такие новости разлетаются мгновенно.

Я приподнял бровь, выражая этим уже собственный скепсис.

— Я понимаю ваши опасения. Однако моя личная жизнь — или её отсутствие — не видятся мне имеющими отношение к аптеке. Я не намерен нарушать какие-либо условия договора или создавать неудобства соседям. Всё будет строго в рамках приличий. Отдельная комната, стажировка моим помощником в рабочее время, и не более.

Она помолчала некоторое время, разглядывая меня, затем кивнула:

— Хорошо. Но если возникнут проблемы, я буду вынуждена пересмотреть условия аренды.

— Разумеется, — кивнул я. — Благодарю за понимание, мадам.

* * *

Квебекский аэропорт в июльский полдень —странное место. Шум голосов, гул объявлений на французском и английском, люди, лениво ожидающие рейса, и суетливо пробегающие с багажом… Всё это было чуждым, непривычно громким и суетливым, и почти раздражало. Я стоял у выхода, засунув руки в карманы новой тёмно‑синей джинсовки. Достаточно нейтральная, чтобы не привлекать внимания, но не безликая.

Она приедет.

Эта мысль периодически возвращалась с того момента, как я отправил письмо, подтверждавшее, что получил её послание и займусь подготовкой к её прибытию. Я взвешивал каждое слово, подбирая формулировки так, чтобы не давать ложных надежд, но и не заставить её передумать. «Если вы готовы приехать…». Не обещание, не гарантия. Возможность.

Но теперь, когда до её прибытия оставались считанные минуты, я вдруг осознал, что не представлял, что сказать ей при встрече. Что я вообще мог ей сказать?

В школьные годы она раздражала меня зубрёжкой, вечно поднятой рукой, попытками влезть с ответом, почти всегда — безупречно книжным. Раздражала уверенностью в своей правоте, даже там, где стоило бы в ней усомниться. Потом — война, и это упрямство оказалось ей на руку, помогало не сдаваться и искать выход. Да и часы в библиотеке и попытки отточить чары, пусть и из стремления быть лучшей, самой умной и способной, оказались нелишними. А потом — та встреча в аптеке, бледная девушка со слишком взрослым, усталым взглядом, которая произносила суровое откровение о поступке, которого я едва ли от кого-то мог бы ожидать из толпы бывших учеников. Впрочем — если бы я и ожидал от кого-то подобного решения, и она была твёрдо уверена, и сейчас, в его правильности, то, пожалуй, всё же от Грейнджер.

И сейчас она, возникало ощущение, всё ещё думала, что этот вызов — трудная задача, которую можно решить и всё исправить. Нужно только правильно рассчитать, как. На этой мысли я невесело усмехнулся, подумав, что, если это было так, это и придавало ей силу не сдаться.

Я вспоминал свой дом в Куокворде — тот самый, что теперь формально принадлежал ей. Я оставил его не из великодушия и не из желания избавиться от воспоминаний. Просто… там было слишком много меня. Слишком много следов человека, которого я пытался стереть. И слишком много полезного, чтобы бросить это совсем в никуда.

Она упоминала, что ничего не изменила. Не выбросила книги, не переставила мебель, не трогала большую спальню. И, и это неожиданное осознание пришло ко мне далеко не сразу, уже летом… Это странно успокаивало.

Может, она понимает? Может, она видит в этом доме не просто стены и книги, а молчаливую историю того, кто в нём жил?

Гермиона Грейнджер…

Когда-то — раздражающая всезнайка. Теперь — молодая женщина, точнее, ещё девушка, которая решилась бросить всё ради призрачной надежды. Я думал о её решении уехать. О том, как она собрала вещи, попрощалась с друзьями, оставила позади привычную жизнь. Это требовало смелости — той самой, которой она обладала, но я отказывался её замечать.

Почему из всех моих учеников, из всех людей, когда-либо переступавших порог моей отчуждённости от мира, именно она оказалась той, кто решился сделать шаг в неизвестность? Возможно, потому, что она, как и я, в какой-то момент поняла, что иногда единственный способ шагнуть вперёд— это ухватиться за самую тонкую нить.

Моя жизнь в Квебеке была простой, почти аскетичной. Маленькая квартира над аптекой, лаборатория в подвале, постоянные клиенты. Я успел привыкнуть к этому ритму, к этой тихой размеренности. И теперь я должен был впустить в неё кого-то ещё. Кого-то, кто знал меня лучше, чем я хотел бы.

Она видела меня в Хогвартсе. Она, единственная из прошлого, видела меня после войны. Она знала, что я не святой, не герой, не наставник. Знала, что я могу быть жестоким, циничным, равнодушным. Но она всё ещё верила, что я могу помочь.

И это одновременно изумляло, пугало… И, и последнюю мысль я поспешил вытряхнуть из головы, как слишком сентиментальную и нерациональную, радовало.

* * *

Она вышла из дверей терминала, слегка прищурившись от яркого летнего солнца. В руках — дорожные чемоданы, на плечах — рюкзак. Светло-голубые джинсы, магловская футболка с нелепым рисунком котенка, которую она тут же, словно стесняясь, прикрыла джинсовой курткой.

Я шагнул вперёд.

— Мисс Грейнджер.

Она улыбнулась. Не натянуто, не из вежливости. Искренне.

— Профессор Снейп. Или… Месье Себастьян?

— Для вас — Северус, — негромко сказал я, неожиданно для себя. — Если вы не против.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что‑то, что я не смог определить. Благодарность? Удивление? Мы стояли несколько секунд в неловком молчании, прежде чем я забрал у неё самый большой на вид чемодан и слегка потертую дорожную сумку.

— Пойдёмте. У нас ещё много дел.

Мы, молча, вышли на привокзальную площадь, я поднял руку, подзывая такси, и через пару минут одно из них остановилось.

— Bonjour. Rue de la Paix, 27, s’il vous plaît ⁽¹⁾, — произнёс я, открывая заднюю дверь.

Девушка молча села в машину. Я, отправив сумки в багажник, открытый водителем, устроился рядом, оставляя приличное расстояние между нами. И только собрался закрыть дверь, как из её рюкзака высунулась рыжая голова с приплюснутой мордочкой и янтарными глазами.

— О, — я приподнял бровь. — Это ещё что?

— Это Живоглот, — быстро сказала она, слегка покраснев. — Я не могла его оставить. Он… он меня нашёл. После всего.

Кот уставился на меня, слегка наклонив голову, будто оценивал. Затем издал тихое «мяу» и скрылся обратно.

— Полуниззл, — констатировал я. — И, по-моему, весьма самоуверенный экземпляр.

— Он очень умный, — защищающе произнесла Грейнджер. — И он чувствует опасность. Всегда знал, где я, даже когда… — она запнулась, но тут же продолжила: — Даже когда я хотела, чтобы меня не нашли.

— Надеюсь, он не решит «почувствовать опасность» в моей лаборатории, — хмыкнул я с почти неприкрытой издёвкой. Подумав, что наличие животных с хозяйкой квартиры не оговаривал, впрочем, с учётом, что у самой мадам кошек было то ли трое, то ли четверо, это не виделось слишком уж серьёзной проблемой. — А то, боюсь, мои запасы плохо подходят на роль кошачьей мяты.

— Он будет вести себя прилично, — пообещала она, поглаживая кота по голове. — Правда, Живоглот?

Кот ответил ещё одним «мяу», будто подтверждая.

— Кстати, — добавил я, глядя на рюкзак, — как вы умудрились провезти его в самолёте? Без переноски, без ветеринарного сертификата? Это же нарушение всех правил, — эта фраза прозвучала ехиднее, чем я планировал, и девушка слегка смутилась, но тут же нашлась:

— Магия, профессор. Точнее — хитрость и немного трансфигурации.

— Трансфигурации?

— Я превратила его в небольшую мягкую игрушку — плюшевого кота. Он даже мурлыкал, когда девочка в самолёте его погладила. А перед выходом из аэропорта вернула настоящий облик.

— И охрана ничего не заметила?

— Живоглот умеет быть незаметным, когда хочет, — она улыбнулась. — К тому же я наложила на него лёгкое отвлекающее заклинание. Никто даже не взглянул в его сторону.

— То есть вы сознательно нарушили магловские правила перевозки животных?

— Скажем так, — она пожала плечами, — я учла ваш и Филча опыт общения с ним в Хогвартсе. Вы ведь его помните?

— Вы полагаете, я помню вашего кота? — поинтересовался я в ответ.

— Вы не раз его видели. Это мой Живоглот. Я забрала его к себе, после… всего.

— После войны… — поправил я, невольно всматриваясь в кота. В памяти всплыли разрозненные отрывки — библиотека, где он свернулся клубком у её ног, коридор, где котяра шипел на кого‑то из студентов, даже мой кабинет, куда он однажды пробрался, явно в поисках чего‑то… или кого‑то. — Ладно, раз уж он с вами, то так и оставим. Но если он решит разгуливать в моей аптеке, лаборатории или на складе, а тем более что-то там помечать, я превращу его в чучело. В назидание остальным котам.

В ответ Грейнджер тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью:

— Он не настолько бесцеремонен, профессор, уверяю вас.

— Судя по его взгляду — ещё как, — рыжее чудовище, словно в ответ, высунуло уши из рюкзака и с явным вызовом уставилось на меня

Водитель, пожилой мужчина с седыми висками, выразительно глянул в зеркало заднего вида, кивнул, привлекая внимание, и включил счётчик.

— Vous êtes touristes?⁽²⁾ — спросил он, бросая взгляд в зеркало.

— Non, on travaille là‑bas. C’est la pharmacie «Étoile du Nord» ⁽³⁾ — коротко ответил я.

Он приподнял брови, услышав название, и одобрительно качнул головой:

— Ah, «Étoile du Nord»! Très bien, très bien…⁽⁴⁾ — последовал новый кивок, и машина плавно тронулась с места. Грейнджер взглянула на меня, слегка приподняв бровь.

— Предпочитаете с комфортом ехать в качестве пассажира?

— Предпочитаю не отвлекаться на механику, когда есть дела поважнее, — бросил я, глядя в окно.

— То есть вы просто не умеете водить? — протянула Грейнджер.

— Я предпочитаю не тратить время на бессмысленные навыки, — парировал я. — Магия решает быстрее, а вождение — удел тех, кто не владеет аппарацией.

Она рассмеялась — тихо, но искренне.

— Конечно. Как же иначе, — я покосился на бывшую гриффиндорку и её вредную улыбку. Видеть последнюю было непривычно, как и слышать от собеседника слишком живой, искренний смех. Но… Почему-то это почти не раздражало.

* * *

Пока такси везло нас по залитым солнцем улицам, она колебалась — не внешне, но я уловил это в её взгляде, в едва заметной паузе перед вопросом:

— А… где я буду жить? Вы писали, что подумаете над этим моментом.

Я поколебался, затем произнёс с привычной ехидцей:

— Неужели вы полагаете, что я позволю вам тратить деньги на съёмное жильё, когда у меня есть свободная комната? Это было бы… нерационально.

Вслух девушка ничего не возразила, но на лице явно отразилась внутренняя борьба. Котяра же навострил уши, слегка повёл носом, словно принюхиваясь, и уставился на меня почти немигающим взглядом.

—Ладно, — наконец произнесла девушка. — Но я не хочу мешать…

— Вы и не будете мешать, — отрезал я. — Вы будете работать. И если вам вдруг покажется, что я слишком резок или… неприветлив, потрудитесь напомнить себе, что это моя натура, и вы представляли, на что соглашаетесь.

— А если я начну считать, что ваша натура, в некоторой своей части, это маска? — прервала Грейнджер, взглянув прямо на меня. И заставив на долю мгновения замереть, в очередной раз подумав, зачем я вообще в это ввязался. Слишком близко к правде. Возможно, стоило бы выветрить из головы эти мысли.

— Тогда вы будете первой и единственной, кому так покажется, — процедил я сквозь зубы. — Но не советую делиться такими выводами с вашими друзьями. Достаточно уже того, что, я не сомневаюсь, вы потрудились обрадовать мистера Поттера и мистера Уизли занимательной новостью, что я жив.

— Узнаю вашу натуру, профессор, — девушка, и не подумав обижаться или смущаться, улыбнулась чуть шире, чем прежде.

— Северус, — поправил я, чуть прищурившись.

— Северус, — повторила она, и в негромком голосе прозвучало что‑то новое.

Такси тем временем свернуло на тихую улицу, обсаженную клёнами. Через несколько минут мы остановились у двухэтажного дома с вывеской «Pharmacie Étoile du Nord» — изящные буквы на тёмно‑зелёном фоне, выгравированный под ними цветок канадской лилии, над входом небольшой фонарь в стиле ретро.

— Voilà, monsieur,⁽⁵⁾— сказал водитель, выключая счётчик.

Я расплатился, вышел и помог девушке выгрузить багаж.

* * *

В аптеку мы вошли через главную дверь. В помещении пахло травами, эфирами и воском — привычный коктейль для меня, но, вероятно, пока ещё не для неё. Девушка огляделась, изучая взглядом полки с флаконами, коробочками и баночками, весы на стойке, кассовый аппарат.

— Это… очаровательно, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Как из старого романа.

— Не время для эстетики, — отрезал я. — Вам нужно оформить документы.

— Документы? — переспросила Грейнджер.

— Разумеется. Вы же не думаете, что я позволю вам работать здесь без официального оформления? — я достал из стола папку с бумагами. — Контракт, медицинская справка, разрешение на работу. Всё как у магглов.

Ореховые глаза расширились.

— Но… у меня нет…

— Всё уже готово и у вас есть, — я положил перед ней папку. — Ваши данные внесены в местные базы. Диплом фармацевта подтверждён.

— Как?..

— Магия, ученица, — переиначив её же собственную фразу в такси, я позволил себе лёгкую усмешку. — И связи. Не волнуйтесь, всё легально и подлинно.

— Спасибо.

— Не благодарите. Это не подарок, а условие. Вы работаете — я обеспечиваю легальность. Всё.

Пока она изучала документы, из её рюкзака донеслось тихое шуршание. Затем — характерный скребущий звук.

— Живоглот? — гриффиндорка обернулась, и в тот же миг рыжий комок шерсти выкатился из‑под стеллажа с упаковками травяных сборов. Кот лениво потянулся, выгнул спину, затем медленно обошёл помещение, принюхиваясь к каждому углу. Остановился у витрины с наиболее редкими составами и дорогими лекарствами, потёрся головой о низ шкафчика, поднял морду и уставился на меня с явным подозрением.

— Он уже метит территорию, — процедил я. — Если он решит, что эта аптека — его личный охотничий участок, я…

— Он просто знакомится с обстановкой, — тут же влезла девушка, присаживаясь на корточки. — Живоглот, не пугай профессора.

Кот издал низкое «мяу», будто спрашивая: «А почему бы и нет?»

— Замечательно, — я скрестил руки. — Теперь он возомнит, что он ещё один «сотрудник». Надеюсь, не будет мешать клиентам.

— Он очень тактичный, — заверила она, поглаживая его за ушами. — И он чувствует, когда обстановка напряжённая.

— Да? — усмехнулся я. — Тогда почему он смотрит на меня так, будто я только что съел его завтрак?

Котяра ответил долгим, оценивающим взглядом, затем развернулся и направился к стойке с весами. Встал на задние лапы, потянулся к оставшемуся там с вечера флакону с сушёной полынью и осторожно потрогал его лапой.

— О, нет, — вскочила Грейнджер. — Живоглот, это не игрушка!

Я успел подхватить флакон за секунду до того, как он опрокинулся.

— Мне показалось, или ваши слова о тактичности слегка преувеличены? — елейно поинтересовался я, убирая полынь на витрину.

— Обычно он ведёт себя лучше, — смущённо улыбнулась она. — Просто здесь много нового…

— «Много нового» — это ещё мягко сказано, — пробормотал я, наблюдая, как рыжий монстр, нагло умываясь, уселся у прилавка, продолжая кидать на меня подозрительные взгляды.

* * *

По случаю приезда Грейнджер аптека была закрыта на «выходной», и, разобравшись с документами и официальной маггловской легендой моей помощницы, мы выбрались на улицу, перед чем девчонка пару минут уговаривала своего любимца залезть обратно в рюкзак.

— То есть я живу в этом же доме? — уточнила она, покрепче перехватив ручку одного из чемоданов, и оглядывая фасад. Я кивнул, указывая на неприметную дверь с другой стороны здания.

— Да. Внизу аптека и склад, на втором этаже — квартира.

— А… Моя комната? — уточнила девушка, следом за мной поднимаясь по деревянным ступеням.

— В той же квартире. Мы снимаем её пополам, по договору.

— Вдвоём? — замерла девушка.

— Квартиру — вдвоем, — оглянулся я, постаравшись сдержать раздражение. — Комната, разумеется, у вас будет отдельная. Общие зоны — кухня, гостиная, уборная. Но я в квартире большей частью только сплю, так что не думаю, что мы будем слишком часто драться за то, кто дольше торчит в душе.

— Но почему мне не снять отдельную квартиру?

— Во-первых, это куда дороже, и я собираюсь вычесть половину арендной платы из вашего жалованья, а во-вторых — два одиноких иностранца, работающих в одной аптеке, оба из Британии, и я пригласил вас работать у меня… Это и так повод для вопросов, а привлекать лишнее внимание и глаза вашим отдельным жильём я не собираюсь. Совместная аренда, к тому же, не такое уж редкое явление.

Когда мы поднялись в квартиру, я провёл её в небольшую смежную комнату, обставленную довольно лаконично, и, вероятно, служившую когда-то детской. Небольшая кровать, шкаф, письменный стол.

— Вот, — сказал я, останавливаясь в дверях. — Это ваша комната. Дверь запирается, вот ключ, — я вручил её небольшой ключик. — Моя комната — дальше по коридору, но не советую туда стучать без острой необходимости.

Грейнджер с любопытством оглядела помещение, скромное, но чистое, и даже с симпатичными зелёными занавесками, которые я повесил пару дней назад.

— Довольно просторно, — заметила девушка.

— Функционально.

— Спасибо, — добавила она тихо. — Это… больше, чем я ожидала.

Я кивнул, стараясь не задерживать взгляд на соседке дольше необходимого, после того как поставил у двери ее чемоданы.

— Ванная — напротив. Кухня — прямо по коридору. Если вам что‑то понадобится — говорите сразу. Я не люблю недомолвок. И ещё — я работаю допоздна и прихожу ночью. Если вы чутко спите…

— Приглушу звук, — заверила Грейнджер. Рыжее чудище, видимо, устав сидеть в рюкзаке, резво выпрыгнуло, стоило девчонке поставить тот на пол, и тут же, задрав хвост, гордо направилось в сторону кухни. Правда, на этот раз хозяйка оказалась проворнее, и подхватила его на руки. — Глотик, стой, нам надо разобрать вещи.

— Благоразумное стремление, — кивнул я. — Этим и займитесь, я спущусь в аптеку, проверю лабораторию. Завтра рабочий день, советую хорошенько выспаться, вы начнете изучать ассортимент аптеки. Когда хорошо с ним освоитесь, начнете работу за прилавком.

— За кассой? — Грейнджер подняла глаза, в которых мелькнуло лёгкое недоумение и беспокойство. — Вы меня сюда заманили, чтобы перевалить на меня уборку и продажи? Но я думала, мы будем работать вместе, над зельями. Над тем самым зельем!

Я замер в дверях от странного, смутно кольнувшего чувства, и медленно развернулся:

— Мисс Грейнджер, — произнёс я, тщательно подбирая слова, — вы приехали сюда не для того, чтобы диктовать условия, а чтобы работать. И работать будете там, где я сочту на данный момент нужным.

Она выпрямилась, вскинув подбородок. Живоглот, почувствовав напряжение, прижался к её плечу.

— Я готова выполнять свои обязанности, — прикусив губу, после паузы, негромко ответила она. — Но рассчитывала, что они будут соответствовать настоящей цели моего приезда.

— Вашей предполагаемой цели — в том числе, — уточнил я, выдерживая её взгляд. — Я понимаю, что хотите восстановить память родителей и вернуть их. Но пока я вижу лишь диплом магловской фармацевтической школы и рекомендацию из лондонской аптеки. Те, которые я вам Сам оформил. Этого недостаточно, чтобы получить доступ в лабораторию — особенно к тому самому зелью.

Её щёки вспыхнули, но она не отвела глаз.

— То есть вы не верите, что я действительно разбираюсь в зельях? Или… не верите, что готова к этому эксперименту?

— Я не верю ничему, пока не проверю лично, — отрезал я. — В этой аптеке каждое действие должно быть обосновано. Каждое зелье — выверено. Особенно — то, ради которого вы сейчас здесь. И, более того, я хочу быть уверен, что вы Морально готовы к тому, что однажды теоретическая работа станет практической. И перейдёт в плоскость экспериментов. И их результаты могут не совпадать с вашими ожиданиями. Даже если вам кажется, что они у вас и так скромные.

— И как я смогу это доказать?

— Начав с основ. Аптека открывается в девять. Вы должны быть там утром в половине девятого. Сначала — изучение товаров, затем — практика за кассой. Когда я увижу, что вы способны соблюдать порядок и точность в рутинных задачах, мы поговорим о зельях. О любых зельях.

— Тогда один вопрос: когда я смогу увидеть лабораторию?

— Когда я решу, что вы к этому готовы, — ответил я, направляясь к двери. — А теперь, если позволите, у меня есть ещё дела. И постарайтесь, чтобы ваш кот не устроил беспорядок. Иначе завтра он будет встречать посетителей в виде плюшевого котика.

Не дожидаясь ответа, я вышел, плотно закрыв за собой дверь. Внизу, в аптеке, меня ждала работа — та самая, ради которой я и затеял всё это. А наверху… наверху Гермиона Грейнджер, приехавшая на другой конец света и столкнувшаяся с реалиями работы с бывшим профессором…

Что ж, пусть привыкает. В этом мире, как и в зельеварении, всё начинается с основ. И если она действительно хочет вернуть память родителям — для начала придётся окунуться в рутину. И, и это было куда важнее, убедиться, что она готова столкнуться с последствиями своего стремления. Не мысленно. Не в собственном видении. По-настоящему.

1) Здравствуйте. Рю дэ ла Па, 27, пожалуйста

Вернуться к тексту

2) Вы туристы?

Вернуться к тексту

3) Нет, мы там работаем. Аптека "Северная Звезда"

Вернуться к тексту

4) А, «Северная Звезда»! Очень хорошо, очень хорошо...

Вернуться к тексту

5) Приехали, месье

Вернуться к тексту