Без будущего (Without Tomorrow) (джен)

Эхо найден и захвачен.

Присутствуют описания травм, боли, крови и рвоты. Не графично, но может быть неприятно.

Первое, что заметил Эхо, — это плывущие сквозь облака пепла камни в темном фиолетовом небе.

Пепел был повсюду. Эхо чувствовал его вкус во рту и ощущал, как он оседает на его ресницах. Шире приоткрыв глаза, он попытался осмотреться, но все, что видел, — лишь открытое небо над головой. Эхо лежал неподвижно, как ничтожная пылинка на разбитой скале вдали от Камино, и размышлял, зачем он вообще здесь.

Он должен быть мертв.

Что произошло?

Почему так тихо? Сирена умолкла. Нет и звуков боя.

Эхо попытался пошевелиться, но понял, что не может. Он лежал на спине, совершенно беззащитный перед любой опасностью, и даже не мог перевернуться. Новая попытка — тщетно. Это плохо.

Где все?

Ему удалось слегка наклонить голову. Она безвольно упала на плечо, и одно это усилие едва не лишило его сознания. Мысль закрыть глаза хотя бы на мгновение показалась соблазнительной, и он позволил векам сомкнуться, погрузившись в успокаивающую темноту.

Нет.

Нет, нельзя. Это опасно. Ему нужно бодрствовать. Нужно оценить свое состояние и найти остальных. Вернуться к Файвзу. Он не мог просто лежать здесь, когда его вод был где-то там. Сдаться — не вариант. Оставшись на месте, наверняка скоро умрет.

Почему до сих пор не умер?

Воздух горячий и влажный. Он смутно осознавал, что на нем больше нет шлема. Почему-то не заметил этого раньше. Куда делся шлем? Эхо не помнил, чтобы снимал его.

Он заставил себя открыть глаза и осмотреться.

Повсюду обломки. Вокруг валялись части дроидов. Земля почернела и обгорела, местами еще дымилась — вот почему воздух казался таким густым и тяжелым. Он не видел ни клонов, ни джедаев, ни даже тел. Корабля тоже не было. Все это довольно странно.

И тогда к нему вернулась память.

Он стоял на трапе, готовый защищать корабль. План, в чем бы он ни заключался, однозначно провалился. Корабль взорвался. Эхо помнил жар, обдавший спину, как взрывом его отбросило вперед. Чувствовал, как рвутся мышцы и кожа, когда его швырнуло, как тряпичную куклу, а щит выскользнул из рук. Пламя поглотило его целиком, прожаривая плоть внутри брони, прежде чем вышвырнуть на землю.

И где-то вдалеке кто-то кричал его имя.

Файвз.

Это был Файвз.

Эхо знал это так же точно, как свой номер CT.

Он попытался пошевелить конечностями, но ничего не почувствовал. Боль была, но она плясала на грани его сознания. Казалось, она не могла до него добраться, выжидая. Адреналин ли это, поврежденные нервы, шок — или все сразу — сейчас его разум просто не мог это воспринять.

Ему казалось, словно он уплывает прочь от собственного тела.

Это плохо.

В руководствах по первой помощи говорилось: диссоциация при травмах — тревожный знак. Это могло означать большую кровопотерю, длительное воздействие погодных условий, шок или ряд других неприятных вещей. Ему нужно было подняться, чтобы осмотреть повреждения, чтобы понять, что можно сделать. Найти какое-нибудь укрытие, безопасное место, где он мог бы осмотреть раны и, возможно, подлатать их достаточно, чтобы продолжить миссию. Затем можно было бы заняться поиском остальных. Он не в состоянии сражаться, но, может, ему удалось бы проскользнуть незамеченным, и этого было бы достаточно, чтобы выжить…

В голове все это звучало весьма разумно.

На деле же его глаза снова закрылись, и он охотно погрузился в небытие. Очнувшись в следующий раз, Эхо заметил, что стало темнее. Попытка определить, сколько времени прошло, быстро сменилась другим ощущением — слух уловил едва слышный звук. Сначала это был слабый свист влажного воздуха, обдувавшего платформу и его тело.

Затем раздался звук, который он слишком хорошо знал: тихий лязг дроидов-коммандос. С каждым приглушенным механическим шагом они приближались. Должно быть, прочесывали местность.

Это конец.

У него не было ни единого шанса выбраться живым.

— Эм, коммандер?..

Послышался металлический голос боевого дроида B-1, находившегося вне поля зрения. Эхо смутно размышлял, как тому удавалось звучать почти гнусаво без носа, легких и горла. Его могли бы наделить более приятным голосом, любым, каким пожелали бы. Или вообще обойтись без голоса, просто позволив пищать и щелкать для общения. Возможно, это было непрактично в военное время, когда коммуникация жизненно важна. С другой стороны, в большинстве случаев они получали приказы от тактических дроидов, а не от живых существ.

Не будь его положение столь плачевно, Эхо бы рассмеялся.

Если бы вообще мог что-то чувствовать. Ему оставалось жить всего несколько минут, а он думал о том, как его раздражают голоса боевых дроидов. Абсурд.

— Что ты только что сказал? — Тактический дроид звучал разъяренно.

Эхо заставил себя сосредоточиться. Ему нужно узнать, что так разозлило противника. Может, это было что-то хорошее, и он мог бы умереть с улыбкой на губах.

— Э-э… ну… заключенные сбежали на республиканском корабле, сэр.

У них получилось. Они выполнили задание.

Эхо не расслышал ответ тактического дроида, и напрягся, прислушиваясь к остальной части разговора.

— … вместе с джедаями, — продолжил В-1. — Они сбежали, как трусы. Мы пытались их остановить, но они сразу прыгнули в гиперпространство.

— У вас был доступ к нескольким важным целям, и вы не смогли ни захватить, ни уничтожить ни одну из них?

Эхо никогда раньше не слышал столько ярости от дроида. Ему не доводилось находиться так близко к тактическим дроидам, чтобы понять, какие они. Знал лишь основы, то, чему их учили на тренировках, и все, но не было должного опыта общения с ними. И все же было очевидно: тактический дроид явно не в восторге. В его нынешнем положении для Эхо даже крошечная победа имела значение.

— Ну… — B-1 было не видно, но в голосе слышались угодливость и нерешительность. — Мы все-таки кое-кого убили.

Сердце Эхо упало, как ракета, и злорадство сменилось ледяным ужасом. Они убили одного из группы. Но кого?..

Пожалуйста, только не Файвз.

Не Рекс, не Коди, не коммандер Тано, или генералы Скайуокер или Кеноби, но, пожалуйста, только бы не Файвз.

— Джедая. Маленького.

Маленького? Мысли тут же обратились к коммандеру. Она была совсем ребенком.

— Тот, у которого были нужные нам координаты? — потребовал тактический дроид, явно возмущенный.

— Э-э. Да. Тот самый, — смиренно ответил B-1.

Эхо охватило облегчение, но оно тут же угасло.

Его джедаи были в порядке, но что насчет его братьев? Стали бы дроиды вообще упоминать клонов, даже если бы им удалось убить капитана, коммандера или ЭРК-солдата? Что дроиды знали об их званиях? Было ли им вообще до этого дело? Скорее всего — нет. Может быть, Файвз лежал где-то мертвый, а они просто не считали нужным сообщить об этом своему лидеру.

Нельзя так думать.

Нужно верить, что Файвз жив и среди тех, кто отступил на республиканском корабле. О погибшем джедае Эхо почти не думал и не чувствовал грусти. Он лишь сожалел, что не удалось благополучно его эвакуировать. Если дорогие ему люди спаслись, а сепаратисты не получили данные, это не победа в полной мере, но и не поражение.

— Граф Дуку уже в пути. Где Собек? — потребовал дроид-лидер.

— Комендант мертв, сэр, — ответил B-1.

Эхо не успел порадоваться. Металлические шаги шаркали в его сторону, а дроиды-коммандос поблизости начали гудеть, будто внезапно что-то заметили. Послышались щелчки взводимых бластеров. Эхо все еще не мог пошевелиться, не мог посмотреть, что происходит. Голова так и лежала на плече, он полностью парализованный и беспомощный.

— Обнаружены признаки жизни, — сообщил дроид-коммандос.

Его сердце предательски заколотилось.

Вот и все.

Над ним возникла лицевая панель дроида-коммандос. Белые глаза сверкали в темноте, обтекаемый металлический корпус почти неразличим в сгущающихся тенях. Эхо не отводил взгляда. Если уж ему суждено погибнуть так, он не собирался трусить.

Прощай, галактика. Прощай, Файвз.

Бластер направлен ему в лицо.

— Один клон все еще жив, — произнес коммандос. — Я уничтожу его…

Эхо приготовился.

— Подожди.

Эхо не был уверен, кто удивился больше — он или дроид. Бластер, направленный ему в лицо, чуть опустился, когда послышались приближающиеся шаги, и вот он уже глядел на тактического дроида. Уродливый кусок металла с приплюснутой головой и похожим на клюв динамиком вместо рта, бесстрастно смотрел на него красными глазами. Повисла тишина. Все ждали его вердикта.

— Это крайне необычно. Данный клон получил телесные повреждения, несовместимые с жизнью, — сказал тактический дроид. Он на мгновение задумался, затем добавил:

— Стабилизируйте его.

Дроид-коммандос замер, рука с бластером дрогнула. Эхо подумал, не собирается ли тот ослушаться приказа. Ему говорили, что дроиды не могут этого делать из-за программирования, но этот, казалось, был разочарован, что не может прикончить его. Дроид неохотно убрал бластер, затем развернулся и ушел, указывая и бормоча что-то другим жестянкам вне поля зрения.

Стабилизировать его?

Зачем?

Времени размышлять об этом не было: через несколько минут к нему подошел дроид-коммандос с небольшой коробкой, похожей на ту, что была у Кикса. Был ли это тот же дроид, который только что целился из бластера, или другой — Эхо не знал, да и не имело это значения. Дроид молча наклонился, достал из аптечки иглу и что-то вколол ему в шею. Эхо почувствовал, как лопнула кожа, и зашипел, когда жидкость попала в вены. Казалось, его замораживают изнутри. Холод пронизывал его насквозь, затрудняя дыхание.

Затем его нервы безжалостно ожили. Боль хлынула из глубины сознания, наконец дождавшись своего часа.

Это было за гранью всего, что он мог себе представить.

Боль пронзила все тело, заставляя задыхаться и давиться. Эхо все еще лежал на спине и вот-вот задохнется. Глаза наполнились слезами, пока он бился и дергался, наконец, сумев двигаться, но полностью обессиленный. Его охватила паника.

— Занесите его внутрь, — приказал тактический дроид и ушел, оставив его с тремя дроидами-коммандос.

Они холодно смотрели на него. Затем его подняли, и сразу стало ясно: что-то не так. Его ноги не двигались. Они не волочились по земле, пока его куда-то тащили. Туловище приподнялось, но Эхо не чувствовал ничего ниже пояса.

Он такой легкий.

Жадные вдохи теплого воздуха саднили горло, но грудь немного отпустило. Эхо оказался на носилках, появления которых даже не заметил, и дроиды окружили его, пока он плыл к темному, возвышающемуся зданию, из которого они пытались сбежать. Его рука безвольно свисала с носилок, а живот и шею сводило от боли, пронзавшей все тело.

От боли Эхо стиснул зубы.

Он не доставит им такого удовольствия.

Легкое движение — и голова бессильно перекатилась на другое плечо.

Эхо замер, и крик застрял в горле.

Он смотрел на окровавленную, мокрую культю там, где раньше была рука. Остатки наплечника раскололись и вплавились в плоть, черная ткань превратилась в лохмотья. Из культи торчала кость, словно испорченный окорок. Открытая кожа, или то, что от нее осталось, была обуглена и покрыта коркой из засохшего гноя и крови.

«Это всего лишь рука», — слабо сказал он сам себе.

Без руки можно жить. Генерал Скайуокер потерял руку во время первой битвы на Джеонозисе, и он был одним из лучших воинов Республики. Эхо видел такие травмы постоянно, такова война. Ему просто нужно сохранять спокойствие. Нужно…

Его взгляд скользнул с культи вниз, на торс, на треснувшую, почерневшую броню и обрывки камы, забрызганные засохшей кровью, и тогда осознал, насколько серьезны его раны.

Потому что дальше ничего не было.

У него не было ног.

Остались лишь клочья плоти там, где их оторвало.

Черт.

Кровь сочилась из открытых ран, пропитывая носилки, хотя большие участки, казалось, были запечатаны жаром огня, частично прижженные в странных местах, участки черной кожи рядом с сырой красной плотью. Оставшиеся клочья кожи и мышц напоминали фарш.

О, черт…

Снова стало трудно дышать.

Он сумел наклониться набок с носилок, и горячая кислая желчь обожгла горло. Она брызнула на пол и на ноги одного из дроидов. Тот сердито зажужжал и ткнул бластером ему в голову, но Эхо едва заметил это. Перед глазами опасно кружилось. Все — сплошная агония. Во рту — вкус рвоты. Сквозь хрипы прорвался приступ истерического смеха, когда осознал, что его жертва оказалась куда страшнее смерти, на которую Эхо был готов. Он поставил на кон их жизни и выиграл. Теперь предстояло узнать, во что ему это обойдется.

Металлическая рука схватила его за плечо и заставила лечь на носилки, а у него не было сил сопротивляться.

Было темно, и виден лишь потолок.

Он должен был видеть звезды…

А потом — вновь укол в шею, и он провалился в черную бездну бессознательности.