Пентименто (гет)

Весенние каникулы истекли, как песок в часах. Завтра в Хогвартс, последний рывок перед выпускными экзаменами. Гермиона укладывала учебники в дорожный чемодан. Дело шло медленно, ведь каждый талмуд она открывала, чтобы проверить закладки, и прилипала взглядом к какой-нибудь строчке.

Её соседки по школьной спальне крутили у виска, когда она забирала книги домой. Можно подумать, их подготовка к Ж.А.Б.А. вовсе не касалась. Пожалеют потом обязательно.

В комнате Гермионы в Руквуд-хаусе пахло не чужими духами, а тёплым воском медовых свечей, которые Агава едва успевала менять, и сушёной цедрой апельсина: эльфийка клала её в шкаф, чтобы отпугнуть докси. Из чашки на прикроватном столике поднималось горьковатое дыхание остывающего мятного чая.

Окно выходило в сад, где по какой-то понятной ему одному системе что-то денно и нощно копал полоумный эльф. Никто не требовал от него добиться цветения сортовых лилий, не ругал за необрезанные ветки буддлеи… Гермиона привыкла, что единственные растения, которые могли бы радовать её своим видом — суккуленты в горшке на подоконнике. При свечах они отбрасывали длинные, причудливые тени на шторы. Одна из теней испугала Гермиону, когда та впервые за полчаса разогнула спину, оторвавшись от чтения.

Глубокий вздох помог унять необъяснимый трепет.

Она утомилась и проголодалась — вот и мерещится всякое. Папа опять будет ругаться, что она ест на ночь.

— Агава? — позвала Гермиона, высунувшись из спальни. Бесполезно. Хоть в колокола бей — не услышит.

Близилась полночь. Гермиона выскользнула из комнаты, прихватив палочку, чтобы освещать себе путь зажжённым на её кончике Люмосом. Она была уже у лестницы, когда снаружи дома прокричала ночная птица. Гермиона вздрогнула и оступилась. Нога выскользнула из домашней туфли. Лаванда сходу бы вспомнила с десяток дурных примет произошедшему — прорицания были её любимым предметом в школе. Если Браун плохо сдаст экзамены, пусть идёт в гадалки или имянарицательницы, как сумасшедшая мадам Зорана. Эта ведьма выгнала Гермиону, Миллисенту и Джастина из своего захудалого салона, не став слушать.

— Вы мне, детки, голову не морочьте! Как я могла посоветовать, чтобы «майскую» девчонку назвали Гермионой? Где это видано?

А она всего лишь хотела расспросить мадам Зорану о своей матери. Конечно, прошло много лет, но что такое время для волшебницы со способностями проникать в будущее и читать прошлое?

Грудь снова сдавило непонятное волнение. Гермиона спустилась в гостиную. Тихое потрескивание камина — единственное, что нарушало тишину в комнате. В отсветах огня, баюкающего поленья, за ножкой журнального столика горели два светло-золотых водянистых глаза. Эльф, перепачканный в земле, тупо уставился на молодую хозяйку.

— Что ты здесь делаешь? Тебе запрещено заходить в дом, кроме как на кухню.

— Страшно, — ответил домовик.

— Страшно? — переспросила Гермиона.

— Элки увидел тень под окнами! А потом — ухо.

— Ухо?!

— Ухо двигалось в траве. Человеческое ухо на ниточке! Элки стало страшно снаружи, но внутри Элки испугался ещё больше. Злой человек пугает Элки.

— Иди в подсобку к Агаве, — устало приказала Гермиона. Видимо, не только у неё под ночь разыгралось воображение. — Пускай найдёт тебе занятие. Работа всегда успокаивает эльфов.

— Злой человек, — повторил домовик, вытирая грязный нос. — Мисс должна быть осторожна.

Ей стало жаль этого маленького беспомощного идиота. Гермиона протянула ему руку, и он доверчиво дал ей ладошку.

Она проводила его на кухню. Агава всполошилась, бросив перебирать лавровые листья, и заохала, увидев родича рядом с госпожой.

— Элки ничем не провинился, — успокоила эльфийку Гермиона. — Дай ему молока с овсяными хлопьями и уложи спать в тепле. Он простужен — из носа течёт.

— Мисс добрая, — проговорил эльф, задрав голову. С минуту он глядел, не мигая. — Хозяин выбрал хорошую девочку.

Агава шлёпнула его по спине полотенцем.

— Элки — вздорный эльф! Хозяин его накажет, когда освободится!

— А чем же он занят? Разве папа не у себя?

— Хозяин принимает важного гостя в кабинете — Сами-Знаете-Кого!

— Нет, не зна… О-о! — Гермиона была поражена. — Верховный Лорд здесь?! Подумать только!

* * *

Она погасила свет на конце палочки и на цыпочках приблизилась к двери отцовского кабинета. Ей бы взглянуть на Верховного Лорда хотя бы одним глазком…

В Лютном, когда они с Джастином и Миллисентой разыскивали салон Зораны, Гермиона случайно нахваталась сплетен от праздношатающихся мимо торговых витрин горожан. Они говорили, что Верховный Лорд чем-то болен, вот и не появляется на публике, не выступает в Атриуме, как раньше.

— Может, он умирает? — кощунственно предположил один из сплетников.

Джастин не выдержал и закричал:

— Как вы смеете! Верховный Лорд бессмертен!

Завтра в поезде дети будут бахвалиться весело проведёнными каникулами. Драко начнёт рассказывать о торжестве в Малфой-мэноре, чтобы все, кто не был приглашён, искусали локти от зависти. Званый ужин прошёл без сучка и задоринки. Правда… во время подачи торта что-то в доме вызвало у эльфов переполох. Наверное какая-нибудь впечатлительная дама увидела мышь и подняла шум, а Люциус кинулся ловить грызуна, пока тот не нанёс ещё больший урон репутации хозяев.

Многие гости ждали появление Верховного Лорда, но он не пришёл.

Гермиона могла бы изрядно подпортить Драко настроение, заявив, что Верховный Лорд посещал Руквуд-хаус спустя несколько дней после того, как проигнорировал ужин в Малфой-мэноре. И выглядел совершенно здоровым!

Однако голос, который долетел до неё из-за двери кабинета, не мог принадлежать пышущему здоровьем человеку.

— Ты всегда был сообразительным, Августус. Ты давно всё понял. Когда часть моей души покинула тело, магия крестражей позволила ей вернуться назад. Дамблдор считал, что раз он нашёл крестраж, уничтожить меня не составит большого труда. — Сиплое шипение распространялось по воздуху, как пары ядовитого варева. — Старик всегда меня недооценивал. Ему и в голову не пришло, что я способен превзойти древних. Я не ограничился одним духовным якорем. Я сделал несколько.

— Повелитель, — промолвил отец чуть ли не прильнувшей к двери Гермионы. — Вы непревзойдённый волшебник.

— Оставь лесть. Поговорим о деле. Когда Дамблдор умер, я решил проверить тайники, чтобы понять, какой урон нанёс мне этот жалкий старик перед смертью, до скольких крестражей он добрался. Пропало два.

— Два? Но вы сказали, что профессор нашёл только один.

Раздался сухой кашель.

— Я не оговорился. Он отыскал кольцо. Медальон Салазара Слизерина забрал кто-то другой. Тайник был скомпрометирован и взломан, но следов присутствия Дамблдора я не почувствовал. Магическая аура ему не принадлежала. Вор подменил настоящий крестраж на смехотворную подделку и посмел оставить внутри записку! В гневе я не сразу её прочёл. В итоге она намокла от яда, который защищал медальон, текст моментально выцвел. Его не разобрать, разве что пару ничего не давших мне слов. Я хранил этот лист бумаги пятнадцать лет и сегодня принес его тебе, мой друг.

У Гермионы стучало в висках. Ладони вспотели. Она не двигалась, едва дышала. Там, по ту сторону дубовой преграды, происходило нечто невероятное. Верховный Лорд поделился с её отцом бесценной тайной.

— Мой Лорд, я не совсем понимаю… Что от меня требуется? — спросил Августус.

— До недавнего времени я считал, что прочесть записку невозможно. Однако при последнем визите в Отдел тайн я нашёл решение проблемы. Оно находится в Палате времени. Я говорю о сосуде с яйцом, из которого в бесконечном цикле, среди волшебного песка, который вы используете в хроноворотах, вылуплялась, жила, умирала и заново возрождалась крохотная птица. Помести эту записку в такой же сосуд и верни ей вид, как в тот день, когда её написал вор. Я хочу прочесть его послание и узнать имя своего врага — того, кто унёс медальон с собой.

— Повелитель, за эти годы этот человек давал о себе знать? Вы кого-то подозреваете?

— Конечно, у меня есть кандидат на примете. Предатель в моих рядах! Но я не понимаю, как ему это удалось?..

— Тайник был достаточно надёжен?

— Если подумать, то о нём знали ещё двое, — после паузы ответил Верховный Лорд и разозлился ещё больше. Послышался удар — саданули кулаком по чему-то твёрдому. — Нужно было убить их, убить магглов гораздо раньше!

Кашель повторился, стал ещё надсаднее.

— Это поручение должно остаться между нами, Августус, — наконец выговорил гость.

— Не беспокойтесь, я сейчас же им займусь. У меня есть образец волшебного песка. Он долго лежал без дела. Боюсь, магия в нём выдохлась, но кто знает… Попробую собрать капсулу и поместить туда записку. Если ничего не выйдет, возьму в Палате времени другой песок.

— Я надеюсь на тебя.

— Мой Лорд, как вы себя чувствуете?

— Это тело всё чаще подводит меня. Работа над чарами регенерации уже возобновилась?

— Возобновится со дня на день. Может, вы желаете ознакомиться со схемой нового лабораторного комплекса? Я покажу.

Послышался едва различимый шорох бумаг.

— Хорошо, — время от времени комментировал Верховный Лорд. — Очень хорошо. Что насчёт оборотня? Он слишком много знает. Я велел отрезать ему язык.

— Насколько я знаю, после первого же полнолуния язык отрос заново. Но волноваться не о чем. Оборотня тщательно охраняют. Взгляните на защитный механизм. Он покрыт рунами, как и кандалы этой твари.

— Узнаю почерк Барти.

— Этот парень дотошен в мелочах. Даже при полной луне сотрудники лаборатории чувствуют себя в безопасности.

— Я устал, — сказал Верховный Лорд пять минут спустя.

— Мой камин в вашем распоряжении.

Гермиона попятилась, сорвавшись с места. Если её заметят, ей несдобровать.

— Спешишь меня выпроводить? — Голос уже у самой двери. — А что твой ребёнок? Дочь, если мне не изменяет память… Малышка сейчас дома? Точно. Школьные каникулы — любимое время подростков.

— Эта «малышка» уже на последнем курсе. Она сейчас спит наверху. Завтра ей с утра на поезд.

— Ты доволен ею, Августус?

— Она стала для меня бесценным подарком, Повелитель. Её ждёт блестящее будущее.

Верховный Лорд рассмеялся.

* * *

Убывающая луна затаилась за шторой, просочившись тонким серебристым ручейком возле рамы.

Не спалось. Гермиона ворочалась в кровати. Время словно остановилось. Одеяло стало жарким и тяжёлым, а подушка разом потеряла всю мягкость — и вот уже под щекой не лебяжий пух, а щебёнка, набитая в мешковину. Сна ни в одном глазу. Завтра в Хогвартс-экспресс сядет не мисс Руквуд, а косматая банши с запавшими красными глазами.

Гермиона поднялась и прошлёпала к окну, отодвинула штору, превратив ручей света в полноводную реку, затопившую спальню и брызнувшую на стены. Ровно неделю назад луна была круглой, как головка сыра, и рыхлой, как зимнее яблочко. Неделю назад где-то в лаборатории Барти Крауча лязгал зубами оборотень — жуткая тварь, движимая лишь инстинктом убивать. Если бы она вырвалась, невинные люди, учёные маги, могли пострадать. Нет, Гермиона не сомневалась в мастерстве своего кумира, он не мог ошибиться с рунной вязью, сдерживающей чудовище от нападения, но риск… риск есть всегда.

А ещё эти крестражи. Гермиона никогда о них не слышала, но, как она поняла, эти заколдованные предметы позволяли Верховному Лорду жить вечно. И кто-то добрался до них, до некоторых из них.

Гермиона знала, что отец сейчас колдует над загадочной запиской воришки. Задание важное и сложное.

Медальон Слизерина украден. Кто посмел посягнуть на реликвию одного из Основателей Хогвартса? У Верховного Лорда много врагов — внутренних и внешних. Чтобы с ними покончить, понадобятся годы.

Гермиона заправила волшебную палочку за резинку пижамных штанов и, сунув озябшие ступни в домашние туфли, вышла из комнаты. Отец, вероятно, разозлится, увидев её на пороге кабинета, но лучше уж пусть он ругается, чем она бесславно умрёт от любопытства в своей спальне.

Пол был ледяным, холод кусал ноги через мягкие подошвы. В камине похрапывали остывающие угли.

Свет из-под двери кабинета сочился золотом. Гермиона собиралась постучать, когда изнутри донёсся слабый скрежет. Она наклонилась к замочной скважине. Первое, на что упал взор, — большая реторта на столе, в ней переливался золотой песок. Второе — парящие в воздухе руки. Они хозяйничали в открытом шкафу.

Вор-невидимка! Враг воспользовался отсутствием её папы.

«Так вот что имел в виду Элки! Злой человек проник в дом и теперь рыскал по кабинету!»

Воришка закончил со шкафом и перешёл к столу, с поразительной лёгкостью вскрывая один запертый ящик за другим при помощи обычного перочинного ножа. Он торопливо перебирал бумаги. Кажется, искал что-то конкретное.

— Проклятье! — ругнулся невидимка. Голос был мужским.

«Настоящее проклятье ты сейчас испытаешь на собственной шкуре!» — разъярилась Гермиона.

Невидимка всё ближе подбирался к гордости Августуса Руквуда — к bargueño, подаренному главой испанского Отдела тайн в благодарность за возвращение про́клятого веера Гойи на родину. Этот сундук-секретер на резных ножках с множеством ящичков и потайных отделений был хитро зачарован от взлома. Отец пылинки с него сдувал, никого даже близко не подпускал к антиквариату: там хранились самые ценные вещи и документы, а теперь к его неприкосновенному тайнику прикоснулся чужак, царапал замочные скважины ящичков лезвием. Вдруг он сумеет обойти и эту защиту? Вдруг он ищет записку, принесённую Верховным Лордом?

Вскинув палочку, Гермиона потянула дверную ручку на себя. Сейчас она покажет ублюдку, кто тут главный! Отец его на опыты пустит или на корм оборотню!

— Отойди оттуда, мерзавец! Ступефай!

Невидимка увернулся, ломанув в сторону.

Она атаковала снова. Противник не был святым и тут же запустил в ответ режущие чары.

Багровый луч прожёг рукав её пижамы, опалив кожу на запястье. Гермиона вскрикнула от боли и отправила в гада Силенцио. Увы, кресло, в которое попало заклинание немоты, и без того безмолвствовало.

В то время как по кабинету летали проклятия, песок в реторте кружился всё быстрее и быстрее.

— Редуцио! — выпалил невидимка, кинув заклинание в баргеньо. Верхняя часть испанского секретера, подчиняясь команде, подпрыгнула в воздухе и уменьшилась до размера шкатулки под женские побрякушки.

Гермиона зарычала от гнева. Теперь все секреты её отца легко уместились за пазухой вора.

«Верни, верни, верни!»

— Конфундус! Фрактус! Аегнотус! Петрификус Тоталус! — Палочка едва успевала выплёвывать лучи заклинаний, выкрикиваемых хозяйкой.

Невидимка пинком повалил стол, защищаясь от града заклинаний. Реторта с песком грохнулась об пол и разбилась. Песок вырвался из неё ураганом. Лишь тогда, в самом сердце искрящегося вихря, Гермиона разглядела сложенный клочок пергамента.

Стало трудно держаться на ногах. Поднявшийся не пойми откуда ветер хлестал по лицу, из шкафа вылетели свитки, в воронку затянуло даже тяжеленное пресс-папье. Комната, казалось, вращалась, а вместе с ней и люди в её стенах.

Капюшон сдуло с головы вора. Им оказался Гарри Поттер — бывший однокурсник Гермионы. Он пытался удержать на себе волшебную мантию. Какого пикси этот кретин тут забыл?

Атаковать его было себе дороже. Сейчас важнее сохранить палочку, прижатую к груди.

Поток горячего воздуха толкнул Гермиону в спину. Она невольно шагнула вперёд и оказалась подхваченной вихрем. В бок ударила папина пепельница из нефрита. Синяк от неё будет столь же большим и зелёным, как она сама.

Гермиона вскинула голову, убрав волосы, лезущие в глаза, и увидела перед собой пергамент. Он выглядел как новенький. По нему, застывшему в оке шторма, побежали рукописные строчки:

Тёмному Лорду.

Я знаю, что...

Внезапно Поттер потянулся за запиской, как за спасительной соломинкой.

«Ну уж нет!» — Гермиона не могла ему позволить заполучить её.

— Отвали, Руквуд! — завопил Поттер, когда она ткнула его локтем под рёбра.

Они схватились за вожделенный трофей, за весточку из прошлого, одновременно, потянув за края записки. Бумага порвалась, ослепив Гермиону ярчайшей вспышкой.

И мир окончательно перевернулся с ног на голову.