Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Сколько ни общайся с волшебниками, никогда их до конца не поймёшь. Иной раз кажется: люди, как люди. Другой раз просто теряешься: что они такое? Мистер Снейп — преступник, и тёмный маг, и просто юноша с причудами — в этот раз выглядел чуть менее облезлым. Но приветливее не стал. По-прежнему ничего не пил и не ел из предложенного. Слушал молча, вопросы задавал редко и шёпотом. Никогда не улыбался и ни разу не посмотрел в глаза. Передвигался бесшумными рывками. Скользил сумрачным вязким взглядом по древней зелени оранжереи. Легонько касался листьев, но не для удовольствия, а словно у него были глаза на кончиках пальцев, и он этими глазами что-то такое различал в несчастных растениях. Находиться в таком обществе было неуютно. И как Альбус собирался держать его в школе? Загадка.

— Я не случайно отправил за вами мистера Милтона, — негромко произнёс Фламмель. — Я вам говорил, что некоторую магию мы всё же применяем. Хотя и не можем пользоваться палочками. Колдуют не люди, а Поезд.

Мистер Снейп чуть иронично изогнул губы и, как водится, промолчал. Зимний сад, по которому они прогуливались, был гордостью Статута. Занимал один вагон, но тянулся не одну милю. Мир за стеклянными потолками и стенами тонул в тумане, но свет был настоящий, солнечный. Собирали специально. Также, как тысячи видов цветов, кустов и деревьев, магических и нет. Всех по именам не знал даже сам Николас. Пернелль знала, но жену он в этот раз остерёгся приглашать. Пусть отдохнёт от душевных переживаний.

— Колдовство здесь имеет свои ограничения. Кроме понятного запрета на тёмные чары, — разъяснил Великий Инквизитор. — Но Реддл, насколько мне известно, ограничений не признавал. По некоторым признакам у нас сложилось впечатление, что он использовал подобное волшебство для игр с мироздание

— Подобное тому, что оживило Милтона? — голос мистера Снейпа прозвучал почти ровно, но лицо заметно напряглось при упоминании Волдеморта.

Парадоксальная вещь: Тёмного Лорда боялись многие, но особенно носители его Знака.

— Мистер Милтон не умирал. Если это вас успокоит, — ответил Фламмель, разглядывая порхающих под потолком птиц. — Но и Реддла не считают покойником. Его чары изобретательнее и опаснее, но сути это не меняет. Я слышал о таком колдовстве прежде, хотя и старался держаться подальше от него. Сразу оговорюсь, речь не о Философском Камне.

— Вы не обидитесь, сэр, если я скажу, что пока вообще не понимаю, о чём речь? — мистер Снейп задумчиво уколол палец о шип тентакулы и с интересом пронаблюдал, как довольное растение затянуло в стебель окровавленную иглу.

— Оно ядовитое, между прочим, — предупредил Фламмель.

— Я знаю, — невинно ответил юноша.

— Возвращаясь к нашему разговору, то, что вы не имеете понятия о древней запретной магии, делает вам честь, — отметил Инквизитор. — Но мне как раз хотелось бы, чтобы вы узнали о ней побольше.

— Каким образом? — мистер Снейп растёр багряную каплю на пальце.

— Не могу сказать точно, — признался Фламмель. — Я подозреваю, что в Магическом Мире осталось несколько подходящих книг. Но найти их пока что не удалось.

— Не надо было увлекаться аутодафе, — мстительно заметил волшебник. — Теперь все ценные фолианты надёжно прячут.

— Мы учтём ваш совет на будущее, — пообещал Николас. — Но пока я вижу только один способ напасть на след, и без вас тут не обойтись... Возьмите, пока я не забыл!

Мистер Снейп недоверчиво забрал протянутый ему пузырёк. Содержимое было не чёрным, а бледно-золотистым, но вопросов вызывало не меньше, чем предыдущий подарок.

— Знаете, что это? — полюбопытствовал Фламмель.

Его собеседник пожал плечами.

— На этот раз знаю и могу приготовить. Правда, ингредиенты стоят дорого, а достать их непросто. Лингвальная настойка — по капле в каждое ухо и две под язык. Принимая в течение месяца, можешь общаться на любом диалекте, и за это время его выучиваешь, — мистер Снейп машинально щёлкнул по стволу волшебной рябины, спугнув лукотруса.

Способности видеть подобных существ Николас особенно завидовал. Благодаря столетиям практики и врождённому косоглазию, он иногда различал кое-что за гранью. Как правило, магглы и сквибы не могли и этого. Порой казалось, что волшебники создают сказочных зверей на месте. Некоторые видели даже морщерогих кизляков, к существованию которых само магическое сообщество относилось скептически.

— Так куда вы хотите меня отправить? Перечитывать все колдовские библиотеки? — спросил Северус, равнодушно отвернувшись от крохотного зелёного человечка, который немедленно вернул себе вид прутика.

Фламмель в задумчивости похлопал себя по карманам, но спохватился, и не стал доставать трубку. Отравлять дымом растения он себе не разрешал.

— Мне бы не хотелось сковывать ваше вдохновение, — молвил он озабоченно. — Просто представьте себя юным амбициозным волшебником. Небогатым, не самого блестящего происхождения. Но талантливым. Тяготеющим ко всему тёмному и, скажем так, эксклюзивному. Допустим, у вас не задались отношения с директором Хогвартса, а другой приличной работы не предвидится. Допустим, вам нужны друзья, знания, деньги, связи… Всё равно, в какой последовательности — пока что у вас нет ничего. Дома вас ничто не держит. Даже напротив, некоторые мелкие неприятности подталкивают оказаться подальше от дома… Куда бы вы отправились в таком случае?

— К вам? — предположил Северус. — Ну, хорошо, допустим, я всё это представлю. Не секрет, что Тёмный Лорд по молодости много путешествовал. В своих путешествиях он обрастал мудростью и сторонниками, но это заняло не один год. И никому доподлинно неизвестно, где он бывал. Вы не боитесь, что лет через десять я вернусь в Англию Волдемортом?

В пропущенном сквозь листья зеленоватом свете лицо мистера Снейпа казалось прозрачно-бледным. Тёмные глаза вроде бы смотрели мимо, но при этом пристально следили за Фламмелем. Как глаза прячущихся в листве лукотрусов.

— До сих пор вы не давали повода настолько не доверять вам, — невольно улыбнулся Николас. — И десяти лет у нас нет.

— Вы хотя бы подскажете, что искать? — хмуро спросил Северус.

— В этом и состоит основная сложность, — признался Великий Инквизитор. — Нас интересуют магические предметы… Их называют крестражами, но выглядеть они могут как угодно. Крестражи не дают волшебнику умереть… не совсем понятно, каким образом. Но раз от их сохранности напрямую зависит существование Реддла, крестражи должны что-то для него значить. И должны быть надёжно спрятаны. Навряд ли вам попадётся такой предмет, — предупредил он, щурясь на солнечный свет в прогале ветвей. — А если встретится, трогать его не стоит. Найти слабый след крестража уже будет удачей. После окончания школы внешность Реддла стала всё заметнее отличаться от человеческой, и это не случайно. Очень хотелось бы проследить дальнейший путь Волдеморта. И ход мысли.

— За ходом его мысли угонится только Дамблдор, — покачал головой Северус. — А ещё Дамблдор кое-что смыслит в магии и без вас всё проверит.

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно согласился Фламмель. — Но Альбус при всём желании не может оказаться на месте недавнего выпускника Хогвартса. Как-то мы обсуждали с ним эту невесёлую тему: разменяв первый век, утрачиваешь остроту восприятия. Например, вкус сладостей приедается. Или теряется разница между Гриффиндором и Слизерином.

Северус вообще не любил сладкое, но Гриффиндор от Слизерина пока что отличал, поэтому кивнул, хотя и с некоторым сомнением.

— Я рад, что вы меня поняли, — немного успокоился Великий Инквизитор. — Посудите сами, какой из Дамблдора посыльный в «Горбин и Бэркес»? Лет сто назад ещё, может быть.

— На посыльного в «Горбин и Бэркес» я, пожалуй, потяну, — скромно потупился Северус.

Тяжело становиться Лордом, а кто сомневался? Если Повелитель вернётся, то за такую осведомлённость точно размажет его по стенке.

— Нет-нет! — испугался Фламмель. — Там вас слишком хорошо знают. С этой лавочкой не всё чисто, но поиски в Англии уже ведутся и, надеюсь, принесут успех. Мы просто снабдим вас суммой, которую можно было накопить, проработав там около года. И высадим в том месте, которое вы сочтёте наиболее интересным.

— Допустим, я выбрал место, — без паузы сообщил Северус. — Мне кажется, что оно подойдёт. Учитывая то, что я давно знаю о Тёмном Лорде. И то, что узнал буквально сегодня. Но ответьте честно, вы надеетесь, что я не вернусь из этого… выпускного путешествия? Если хотя бы часть ваших слов правда, такие тайны не доверяют Пожирателю Смерти.

— Приходится рисковать, — вздохнул Фламмель. — Зато вы говорили с Реддлом и видели его вблизи.

— И ещё я разбираюсь в Тёмных Искусствах. А если что-то пойдёт не так, туда мне и дорога, — задумчиво договорил Северус. — Как в таком случае мне поступить с семьёй? Им не справиться с магической защитой.

— Это мы решим, — заверил его Николас. — Но всё-таки старайтесь меньше рассказывать своему отцу.

— Я ничего не рассказываю отцу. Просто не хочу соскребать его со стен, если вернусь, — нехотя пояснил Северус. — Кроме того, у меня есть сестра, а Тёмный Лорд, как и его слуги, не знают жалости.

— У вас и сестра есть? — чуть удивился Великий Инквизитор. — А другая девочка?

— Какая? — мистер Снейп отстал на полшага, уступая дорогу стайке прыгающих поганок. — А, та, что с книззлом! Нет, это так, заблудшая душа. Мы не родственники. В принципе я могу наложить на всех Обливиэйт, и дело с концом.

— Здесь я не вправе советовать, но не уверен, что это безопасно, — слегка нахмурился Фламмель. — Есть средства и от Обливиэйта. Не будем действовать сгоряча. Просто отправьте семью куда-нибудь к морю. Мистер Милтон за ними присмотрит с безопасного расстояния. Раз уж вы с ним знакомы. И раз теперь ему нужна работа поспокойнее. Кстати, по поводу вашего отъезда! Надо сочинить объяснение. Лучше всего связанное с работой…

— Я найду, что соврать. В кои-то веки мне даётся карт-бланш! — усмехнулся Северус.

— Понимаю, — не стал настаивать Фламмель. — В любом случае, придётся немного выждать. Так наши действия вызовут меньше подозрений.

— Он не вернётся за это время? — тихо уточнил мистер Снейп.

Великий Инквизитор едва заметно поморщился. Местная манера переходить на шёпот и междометия иногда путала. Заклятие Табу, высылавшее Пожирателей к каждому, кто помянет Волдеморта, больше не действовало. И никогда не распространялось на Статут. Но привычка бояться собственных слов не уходила так просто.

— Сперва Реддл должен окрепнуть, — неохотно пояснил Николас. — Лишь бы не помочь ему нечаянно! А помощников он будет искать, не сомневайтесь. Но довольно на сегодня мрачных разговоров. Я сообщу вам, когда трогаться с места. Можете даже отказаться, никто вас за это не убьёт.

— Как можно! Я всегда мечтал побыть Тёмным Лордом, — пробормотал мистер Снейп.

Отдыхавшая на ветке птица дириколь испуганно подпрыгнула под его взглядом и схлопнулась в облачке белоснежных перьев.

— Я полагал, что вы не согласитесь, — медленно произнёс Фламмель.

— Почему же? До сих у меня не было повода не доверять вам, — отозвался Северус, копируя его тон. — Если это всё, пожалуйста, высадите меня у моста.

— Мы можем доставить вас прямо к дому, — предложил Фламмель, всё ещё внимательно на него глядя. — Там проходила железная дорога. Кстати, шум Поезда вам больше не досаждает? Не беспокоит во сне?

— Не беспокоит, — вежливо отозвался мистер Снейп. — Сплю, как младенец. Но всё-таки я хотел бы сойти возле моста.

* * *

Северус чувствовал лёгкую дурноту после общения с Великим Инквизитором и не был расположен к долгим прогулкам. Но безоар не мешало проглотить. А то зрение уже теряло чёткость, и в пальцах ощущалось лёгкое онемение после общения с тентакулой.

Сидя у воды, он неспешно приходил в себя. Универсальное противоядие действовало, но дрожь не уходила из рук. Шутка ли дело — узнать о ключе к бессмертию Тёмного Лорда! Никаким ключом Северус не владел, но прикончить из-за этой тайны уже могли. Повелитель рассуждать не станет. Если вернётся. Когда вернётся. Он же бессмертный!

Ненормальные всё-таки люди, эти инквизиторы, размышлял он, умываясь ледяной водой. Хотя им-то что? Их дело сторона. Поиграют и уедут. А ему надо тренировать окклюменцию днём и ночью. Если всё это правда. Похоже на правду и на стиль Волдеморта, но Салазар его знает! Лучше бы оно не было правдой.

Северус не спешил делать выводы, пока не увидит маломальское доказательство. От разговора с Фламмелем у него осталось странное ощущение. Возможно, это было связано с чарами Статута, но пока Северус находился внутри, всё казалось материальным. А едва Поезд исчезал, в голову закрадывалось подозрение, не сон ли это? Северус даже решил уколоть себя и рискнуть здоровьем, чтобы выяснить, настоящее там всё или нет. Тентакула уж точно была настоящей. Как и новый флакон в кармане. Ну а толку?

Если начнёшь копать под Тёмного Лорда, погибнешь смертью жуткой и неведомой. И не в Статуте, а в самом что ни на есть реальном Магическом Мире. А интересный, видимо, феномен эти крестражи! И жуткая дрянь.

Сделав такой вывод, Северус окончательно решил, что домой не пойдёт. Когда его накрывал тёмный морок, лучшим средством было отправиться к Лили. Что он и сделал. Собственно, идти было не обязательно. В природе существовала аппарация, а на том берегу курсировал автобус. Но у него и мысли не мелькнуло отступить от привычного ритуала. Да и думалось лучше на ходу.

К тому времени, когда Северус добрался по холодному городу до холодного нежилого дома, наступила ночь. Людей на улице не было, и он прошёл сквозь калитку, не озаботившись замком. Защитные чары развеялись, и Дурсли, наконец, съехали. Вместе с нелепой реинкарнацией Поттера. Вот и замечательно, и не надо их тут! Среди тёмных комнат и старых запахов, в которых Северус мгновенно потерялся. И перестал понимать, кто из них призрак: он или дом? Или воспоминания, застывшие в янтаре потерянных летних дней.

Девочка на увитом плющом крыльце, силком толкающая ему в карманы шоколадное печенье. Девочка в полутёмной прихожей, которой он силком пихает рождественский подарок. Девочка, волокущая по лестнице блестящий велосипед. Из-за нехватки места железный конь зимовал на чердаке, рядом с бабушкиной шляпной коробкой, в которой Лили прятала от сестры разные тайные сокровища — сперва маггловские, потом волшебные.

Обычный девчачий вздор: мамины бусы, живые открытки, письма, которые пачками приносили совы. Письма она читать не давала. Да Северус и так половину присылал сам. Но остальными реликвиями Лили разрешала полюбоваться. Нашла ли в итоге Петуния ту коробку? Проверить Северус не решился, потому что давно утратил такое право. Поднялся лишь до второго этажа, по скрипучей лестнице, на которой пылился забытый в спешке красно-оранжевый мячик.

Часть вещей так и остались раскиданными по дому то тут, то там. Но за единственной дверью, которую Северус отворил вручную, было почти пусто. Эта комната — угловая, с видом на реку — была ценнее любых сокровищ, хотя там почти ничего не осталось. Только пожелтевшие занавески и залитые зельями половицы — в том месте, где прежде стоял письменный стол. Только годовые отметины на косяке, оборвавшиеся ещё пять лет назад.

Устроившись на голом матрасе, Северус скользнул по потолку Люмосом, находя знакомую глубокую борозду. В своё время Лили пришлось извиняться перед матерью за то, что выпустила из чехла лётную метлу. Метла описала несколько кругов по детской, прежде чем Северус изловчился её поймать. Большую часть повреждений они замаскировала, так как привыкли, что магию лучше не выносить за плотно закрытую дверь. Но царапину на потолке проворонили.

Со временем Эвансы полюбили волшебство. Правда, начали противиться тому, чтобы дети закрывались в комнате. Но Лили и так всё реже звала в гости странного приятеля с чужого берега. Так что все опасения были напрасными. Старое развеялось, новое не построилось, и Лили больше не было. Даже здесь. Ни тепла, ни голоса, ни дыхания Амортенции. Только пыль, и сырость, и холод давно нетопленного жилья. Только привкус крови во рту оттого, что Северус раз за разом впивался зубами в Метку.

Всё равно тут Лили становилась чуть ближе. Уж сегодня-то можно было себя побаловать! Как-никак, у него был очередной праздник. Тридцатое января, день её рождения. Самый лучший из дней.