Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Да что там! Вот есть у меня знакомый

Здравый, толковый, всех трезвей,

И, к слову сказать, не особо смелый,

Но, что с ним ни делай, любит змей.

Бывало, неделю бредёт песками,

Лишь мотыльками себя кормя,

Чтобы змею потрогать руками,

Всеми руками...

Четырьмя.

М.К. Щербаков  

Часть 1  

Глава 1 

— Ну, если вы настаиваете…

Время было позднее, а дел по горло. Мудрость директора Хогвартса и выдержка главы сопротивления подсказывали одно: согласиться на пустячный компромисс и завершить неприятный разговор. Пока доставало сил не хвататься за волшебную палочку.

Альбус Дамблдор всегда помнил, как дорого обходится слепой гнев. Увы, слизеринцам опасно было протягивать руку. И даже палец.

— Настаиваю, — мистер Снейп мгновенно подобрался, впившись побелевшими ногтями в львиные головы на подлокотниках кресла.

Лицо застыло, чёрные глаза неподвижными провалами уставились на директора. Ощущение было неприятным, но Дамблдор не отвёл взгляда. О способностях к легилименции он и прежде догадывался. Просто прежде мистер Снейп этих догадок не подтверждал. А сейчас что он делает? Набивает себе цену? Других объяснений Дамблдор не видел и собственное сознание открывать не стал. Гость и не ждал другого.

— Вы дадите мне Непреложный Обет, — договорил он почти спокойно. — Я зарёкся верить вам на слово.

— Непреложный Обет?

Портреты покойных директоров школы переглядывались на стенах круглого кабинета, но не смели вмешаться в разговор. Судя по выражению лица, Дамблдор что-то подсчитывал. Сколько мотков нервов придётся извести. Или количество ярдов от окна до подножия башни ⸻ хватит ли их преподавателю зелий, чтобы вернуться в реальность?

Там, за окном, разноцветным заревом полыхал салют. В деревне под горой, как и по всей Магической Британии, продолжалось торжество, к которому Альбус имел полное право присоединиться. Оказаться сейчас среди друзей в Хогсмиде, а не... вот это всё.

— Вы по-прежнему считаете тёмную магию надёжной защитой своему чувству? — спросил он печально.

— Моему чувству, — голос Снейпа походил на эхо в ледяной пещере, — и тому, что вы здесь наговорили. Я потерял всё, но не рассудок. К сожалению. Для меня смерть Лили всегда будет напрасной. И уж конечно, её ребёнок от Поттера для меня слабое утешение.

— Стало быть, вы не слишком её любили, — подытожил Дамблдор, не разрывая взгляда глаза в глаза.

— Тем хуже для вас… — Снейпа опять начало трясти в нервном ознобе, но он всё же выкарабкался из кресла, оказавшись очень близко к Дамблдору.

— Вы правы: Поттеры доверились не тому человеку, — процитировал он недавние слова Альбуса. — Но кое-что они успели понять и не стали назначать вас Хранителем Тайны. Значит, не хотели вручать вам жизнь своего ребёнка. Лили не хотела этого.

— Только потому, что такой выбор был слишком очевиден.

На секунду лицо Дамблдора изменилось, словно магия утратила над ним власть, оставив только истинный возраст и неподдельное сожаление. Но Снейп смотрел не перед собой, а в прошлое.

— Это Блэк был очевидным выбором! И самым неудачным, — он помолчал секунду, смиряя злость, и вывод прозвучал уже спокойнее: — Вы не знаете своих людей. Вы не в состоянии ничего контролировать. Но это ваша проблема. Меня не интересуют причины, по которым вы не могли сдержать слово. Между нами был договор, который мог стоить мне жизни. Вы сами на этом настояли, иначе вам неинтересно было спасать Лили...

Голос ему всё-таки изменил, и Дамблдор вставил негромко, почти участливо:

— То ли дело Том Реддл, не правда ли?

Снейп отшатнулся. Из сумерек, обступающих свет камина, его глаза сверкнули мёртвым огнём.

— Тёмный Лорд хотя бы попытался. Иначе не пострадал бы. Разве не так?

Удивительный феномен: думать этот юноша умел, но выводы делал абсурдные.

— Я рад, что сумел убедить вас хотя бы в одном, — кивнул Дамблдор, устроившись в освободившемся кресле. — В том, что Волдеморт не погиб. А раз так, не лучше ли вам дождаться его возвращения, чтобы поблагодарить за старания?

— До его стараний мне также нет дела. Если только они не вернут Лили.

Снейп смотрел искоса и продолжал держаться на расстоянии, как лесная тварь, не привыкшая подходить к людям.

— Ничто её не вернёт, — директор был бледен, и черты его лица сделались резче, но отблески пламени скрадывали эти перемены, мешая разглядеть за стёклами очков потемневшие от гнева глаза.

— Вам плохо?

Вопрос был явно излишним. По лицу Снейпа опять покатились слёзы, которых он, кажется, не замечал.

— Лекарство только одно: помогите тому, кому ещё хуже, — посоветовал Дамблдор. — Не мне, а ребёнку, которого я пытаюсь защитить.

— Вы опять об этом ребёнке?! — ощетинился Снейп. — Если бы я хотел ему помочь, к вам бы не обратился. Сомневаюсь, что вы намерены его охранять!

На этот раз вскочил Дамблдор. От проклятий и заклятий он удержался, но Снейп всё равно вздрогнул всем телом. Его голос стал похож на змеиное шипение.

— Вам придётся использовать сына Поттеров. Как иначе, раз мальчишка упомянут в Пророчестве? Да вы и не умеете иначе! Вы использовали его родителей, использовали меня — всех, кто на что-то годен! Ради той мнимой победы, которую сейчас все празднуют. И к которой вы не имеете отношения. Если бы не Лили, ещё неизвестно, чем бы всё кончилось…

— Довольно! — бросил Дамблдор так резко, что бывший ученик осёкся на вдохе. — Я уже понял, Северус, что бессмысленно говорить с вами человеческим языком. Хотите оказаться наедине со своей Меткой, когда вернётся Волдеморт — это ваш выбор. Я всего лишь даю вам последний шанс его поменять. Либо вы остаётесь в Хогвартсе, либо…

— Либо — что? — поторопил Снейп. — Что ещё вы пообещаете? Или отнимете?

Директор очень старался сдержаться, и всё-таки его передёрнуло.

— Неужели вам так понравилось быть слугой? — он даже снял очки, чтобы видеть лицо собеседника без малейших искажений. Правда, для этого снова пришлось сделать шаг навстречу. — Вас удержат только страх или выгода? Иных резонов не признаёте?

— А вы избавили меня от Азкабана, просто чтобы… защитить? И дать мне место преподавателя?

Столики, между которым лавировал Снейп, были заставлены хрупкими магическими приборами. Экспериментальными образцами и уникальными экземплярами. Например, хроновороты не производили нигде за пределами Англии, залучить в школу такой механизм было большой удачей.

— Предпочитаете Азкабан? — резко осведомился Дамблдор.

— А вы считаете, для меня есть разница? — искренне удивился профессор зелий. — В ваших подземельях чуть теплее, и только. Тюрьмы я не боюсь — это было бы даже слишком хорошо. Дало бы мне шанс добраться до Блэка. Вот, с кого вам следовало взять Непреложный Обет! Тогда бы он не проболтался.

— Я не даю и не беру таких Обетов. И вам не советую…

Директор задумчиво проследил за хроноворотом, пробившим витражное стекло, и прибавил со вздохом:

— Могу дать только один совет: подумайте. Профессор Слагхорн готов поработать до конца года. Считайте, что этот год дан вам на размышления, Северус. Приходите в себя и возвращайтесь, потому что сейчас в вас говорит отчаяние.

— Во мне говорит пустота.

— Таково ваше предпочтение, — пожал плечами Дамблдор.

— Горите вы в аду! — от души пожелал Снейп, прежде чем хлопнуть дверью.

Странноватое проклятие, а, впрочем, он ведь полукровка…

— Серединка на половинку, — подытожил портрет Филиуса Найджелуса Блэка. — Может, вернётся, а, может, и нет. Но какова наглость! Я не понимаю, Альбус, на что вообще он нам сдался?

— И как вы его не убили? — подтвердил призрак сэра Николаса, участливо высунув голову из стены.

Как не убил?

Дамблдор, не отвечая, вытащил из кармана руку и рассеянно оглядел оставшийся на ладони ожёг от палочки. Подумал ещё и отправил астролябию следом за хроноворотом. Немного полегчало. Или помог свежий воздух. Дыра в стекле увеличилась, прохладный осенний ветер коснулся разгорячённого лба и начал трепать бороду. После сегодняшнего дня рыжих волос в ней, наверное, не осталось — только белые…

Передышка в войне далась недёшево, а во что станет победа? Поттеров было жаль, хоть вой. И Петтигрю, который нежданно превзошёл все ожидания. И Блэка, который неожиданно не оправдал ожиданий. Правда, та жалость была иного рода. Примерно, как к тёмной мантикоре Северусу Снейпу, который сам себе проклятие. И язык у него — что Сектумсемпра. Хотя маг он неплохой — стекло в директорской башне так просто не выбьешь! Убытки и проклятия — что ещё взять со Снейпа? Разве что десяток жизней, убережённых благодаря тому, что свою часть договора он выполнил добросовестно.

Дамблдор устало вернул очки на не раз поломанный нос и потёр виски. Головная боль упрямо стучалась в ударах пульса и не спешила исчезать. Отдача от окклюменции — ничего не попишешь! И ничего не попишешь: легилимент ему был необходим. Поди поищи волшебника с таким редким даром, да ещё такого, чтобы можно было подослать к Тому! «И чтобы при этом было, чем успокоить совесть», — донёсся из давней трещины в душе девичий голосок.

Так ведь ради общего блага!

Тряхнув головой, директор отогнал привычные наваждение и сосредоточился на реальных звуках: шёпоте древних портретов, треске пламени, шорохе ореховых скорлупок под клювом феникса. Взгляд внимательных чёрных глаз следил за ним неотступно, но Фоукс был всего лишь птицей. А ещё самым верным другом и персональным щитом от Смертельного Проклятья.

Горите вы в аду.

Ад откладывался. Впереди ожидало празднование мнимой победы и ещё тысяча и одно дело. Одно из них уже было на подходе, и Дамблдор без колебаний отворил дверь. Он вообще мало чего боялся, тем более что сторожевая горгулья пропускала только узкий круг лиц.

Так и есть. На пороге стояла встревоженная МакГонагалл. У её ног копошился школьный домовик (1), старательно удерживая в руках сразу несколько золотых загогулин.

— Альбус, всё в порядке? — глаза у декана Гриффиндора опухли от слёз, но сверкали боевым огнём. — Почему из ваших окон падают магические приборы?

Директор безмятежно улыбнулся, сверкнув половинками очков:

— Не стоит беспокоиться, Минерва. Всего лишь небольшой научный опыт.

— Опыт? — поперхнулась МакГонагалл.

— Да-да, — Дамблдор сделал знак домовику, который тот верно истолковал как «свалить всё на стол и раствориться».

— Мне захотелось проверить, как время и магия справляются с ударом о действительность. И каково это — шмякнуться с башни о гранит, — договорил он предельно серьёзно.

Минерва не нашлась, что ответить, но Альбус и не ждал ответа. Мгновенно забыв об эксперименте, он сделал взмах палочкой, заставив камин обернуться дверью в личные покои.

— Правда, у меня не прибрано, но ничего не поделаешь, — вздохнул он, жестом приглашая коллегу в гости.

Профессор МакГонагалл немного замялась на пороге. Всё же она считала себя добропорядочной вдовой, а приглашение выглядело несколько странным. И вёл себя директор странно. То есть, страннее обычного. Но заглянув в комнату, декан Гриффиндора напрочь забыла сомнения, потому что увидела самое необъяснимое чудо.

Посреди жуткого беспорядка — лежащих повсюду и висящих в воздухе книг, грудой сваленных в углу артефактов, развешенных по мебели полосатых носков — стояла детская кроватка в голубых кружевах. Прямо с младенцем. Ребёнок спал, кроватка мерно покачивалась сама по себе.

— О Годрик! — хриплым шёпотом выдохнула Минерва и потянула из кармана насквозь промокший клетчатый носовой платок. — Вы перенесли его сюда? Но как… Но что… Как его здесь растить, Альбус? И как мы сохраним это в тайне?

Она настороженно оглянулась и сама захлопнула дверь, позабыв об условностях. Дамблдор тут же опустился на край своей постели.

— Понятия не имею, — ответил он таким же шёпотом. — Ума не приложу, что с ним делать! Оставить у себя? Но на меня будут направлены все взгляды! К тому же, я очень-очень давно занимался детьми и, признаться, был самой ужасной нянькой. А вы всё-таки женщина…

Директор, кажется, чуть не плакал. МакГонагалл, решив, что кто-то должен взять себя в руки ради блага осиротевшего малыша, затолкала платок обратно в карман и приблизилась к кроватке.

— Осторожно! — немедленно насторожился Дамблдор. — Я хочу сказать, что мы до сих пор не знаем, каких последствий ждать от магии Волдеморта.

— Но вы же к нему прикасались? — Минерва осторожно отвела прядку с детского лба и прикусила губу. — Вы говорили, что Неназываемый может вернуться. Значит, шрама остаться не должно. Это ведь хуже подписи!

— Я пробовал — он не убирается, — несчастным голосом сообщил Альбус. — Из-за этого спрятать Гарри будет очень трудно. И кому это поручить? У мальчика не осталось родни в магическом мире. Его крёстный отец… Впрочем, вы сами знаете. Питер убит, Ремус серьёзно болен. С друзьями Лили… свои сложности.

— Вы его хотя бы кормили? — МакГонагалл оборвала бесполезное перечисление. — Своего младенца у меня не было, но племянники хотят есть, независимо от войны.

— Конечно, кормил! — оскорбился Дамблдор. — Шоколадной лягушкой и тыквенным соком. Да! И пару сонных капель пришлось добавить.

Минерва посмотрела на него долгим взглядом.

— Гарри не может здесь оставаться, — постановила она решительно. — Как бы нам ни хотелось. И среди моих племянников он вряд ли затеряется. Раз больше доверять некому, придётся нам с вами вдвоём подыскать ему безопасное место.

— Пожалуй, я знаю такое место, — ощутимо колеблясь, признался директор. — Вдалеке от любопытных глаз и с самой лучшей защитой. Вот только Гарри вряд ли будет там счастлив.

— А у нас есть выбор? — МакГонагалл неотрывно глядела на спящего ребёнка.

Директор подумал ещё минуту и неохотно покачал головой.

— Что ж, — судорожно вздохнула Минерва. — По крайней мере, он будет жив.

1 — Домовик (домашний эльф): разумное существо небольшого роста, с огромными ушами, обладает собственной магией, носит вместо одежды наволочку, полотенце и т.п. 200-300 лет назад эльфы проиграли в войне с гоблинами. Эльфов приютили волшебники, в благодарность за помощь эльфы бесплатно служат магам. В соответствии с магическим контрактом эльф не может ослушаться приказа хозяина, раскрыть семейные тайны, покинуть дом навсегда. Освобождается, получив от хозяина одежду.

Всего гаже были вечера воскресений, когда начинали одолевать черти. Особенно досаждали бледно-лиловые. Мерзкие лопоухие создания, скачущие по потолку и доводящие до тошноты своими кульбитами. Немногим лучше были и бурые, нудно копошащиеся в углах, навевающие невнятным бормотанием жуткие сны. И серое пальто, обожающее болтаться перед глазами, и бегающие по голове тараканы — наглые, разжиревшие до размеров ладони — все они были теми ещё приятелями.

Визит наследника сперва показался явлением того же порядка. Все они одного поля ягоды — ведьмино приданое!

— Матери нет! — на всякий случай рявкнул Тобиас, выгребаясь в коридор.

В большинстве случаев чудесное явление после этого испарялось. Следом за родительницей, которая регулярно пропадала то на неделю, то на полгода. Пока не перебесится. А её отпрыск — ни одной отцовой черты! — сроду никого, кроме мамаши, не слушал. Временами Тобиас подозревал, что он вообще глухой. Или недоразвитый. Раньше хоть в ухо можно было дать паразиту — для улучшения слышимости и встряски мозгов. Потом и эта радость померкла. Чёртов подменыш начал колдовать среди бела дня, где пожелает. После первых двух проб Тобиас даже в сильном подпитии кулаками махать перестал. Но поди теперь вытрави из дому эту плесень!

Вжик — сын вихрем взлетел по лестнице к себе на чердак. Только в глазах зарябило. Это они умеют. А вот чтобы поздоро… Стая потревоженных летучих мышей обрушилась сверху и слепо заметалась по комнате. Пришлось распахнуть им окно. Тьфу, чуть сам не вывалился!

Тобиас качнулся и невольно шагнул назад. Тёмный морок — копия Эйлин — неожиданно возник прямо перед носом. Зыркнул цепкими, как битум, глазами, недобро усмехнулся и опять слился с тенью. Закопошился в тёмном углу. Черти притихли и подкрались ближе, любопытно вытянув хоботки. Тобиас тоже попробовал подойти, но пол с потолком не вовремя затеяли чехарду.

— Дрянь ещё эту… припёр опять! — просипел хозяин дома, нетвёрдой рукой расчищая воздух перед глазами. Второй рукой он цеплялся за косяк, как за спасительную мачту.

— Пальто, что ли? — машинально уточнил сын, звеня ключами. — Ты его лет десять, как пропил, урод грёбаный.

— Не сметь… с отцом, — Тобиас обречённо прислонился к двери больным виском. — Да убери уже — и так тошно!

— Абракадабра, — бросил через плечо Северус, не коснувшись волшебной палочки.

— Можешь ведь… Когда хочешь, — почтенный отец семейства поскрёб саднящее с утра горло и прибавил, поразмыслив: — Щенок ты неблагодарный. И мать твоя ша… лая.

Сын, не отвечая, пихнул коленом скрытую в потёмках дверь. Впрочем, они-то в темноте видят лучше, чем днём — все эти твари. Тобиас ещё подумал и подкрутил свисавшую с потолка лампочку. Свет замигал и разгорелся. Последняя летучая мышь шарахнулась в окно.

— А вот и Люмос.

Нарочно бесит своей латынью, пропади она! Тобиас открыл рот для справедливого негодования, но так и замер. Мальчишка, не оборачиваясь, выгребал книги, которыми под потолок был забит чулан, и без разбора швырял их на немытый пол. Половина чертей разбежалась сразу. Тобиас кинулся помогать с наведением порядка, боясь сглазить удачу. Сынок — бесовское семя — даже мать родную не любил так, как эту мутную писанину. Тобиас сомневался, что змеёныш вообще любил кого-нибудь.

— Съезжаешь, что ли? — спросил он с робкой надеждой.

— Ну да. Оттуда сюда.

Тобиас зазевался от растерянности, и переплёт, сочащийся чёрной слизью, ухватил его за палец. Зубами. А ещё говорят, что это с перепою мерещится! Тут сколько ни надирайся, всё будет мало.

Черти брызнули врассыпную с истошным визгом, но рёв Тобиаса заглушил их причитания. Да и лексикон у хозяина дома был не в пример богаче. Северус меланхолично саданул древний рукописный трактат черенком метлы и отшвырнул кусачую дрянь в угол. Мётлы в доме тоже были не для уборки, при желании могли и сами не худо приложить по лбу.

— Одно дерьмо от вашей магии, гори она синим пламенем! — Тобиас на редкость культурно закончил монолог и, не сдержавшись, всё-таки дал поганцу по носу.

Замер, боясь пошевелиться. Вот жизнь и кончилась… Эйлин предупреждала, что лучше с её сокровищем не шутить.

Северус привычным движением отёр с лица кровь, ответил глухо и смиренно:

— Ты прав, отец. И всегда был прав. Хрен с ней, с магией.

Бросил метёлку и пошёл по книжкам, как по ковру. Перед ним они, гадины, расползались.

— Оно хоть того… не ядовитое? — прохрипел Тобиас, покосившись на фолиант драконьей кожи, мерзко клацающий зубами из-под хромоногого кресла.

Сын оглянулся на лестнице и сообщил с сожалением:

— Не особенно.

Тобиас, чертыхнувшись, сунул прокушенный палец в рот.

— А вот теперь особенно.

Ведьмино отродье!

— Хоть выпить есть у тебя?!

Мрак на чердаке не ответил. Значит, можно было не надеяться раздобыть у него универсальное лекарство. Какой толк может быть от напасти?

Голова трещала, словно её насквозь сверлили. Палец распухал на глазах, книги метались по полу и дрались, как петухи. Тобиас в сердцах наподдал им ногами, но твари не слишком испугались. Некоторые даже бранились в ответ.

Кепку с гвоздя — и к чертям отсюда! Пока поганец не уберётся...

Уборка началась тут же. Огромный котёл, прогромыхав по ступеням, едва не сбил Тобиаса с ног, которые и так слабо его держали. Кованый сундук, самостоятельно спустившийся следом за котлом, перегородил выход. А ринувшаяся сверху стая свитков заставила хозяина дома отступить в кухню. Черти пустились в пляс, Тобиас сплюнул и захлопнул дверь.

Не порыться ли в шкафах? Вдруг после Эйлин завалялась какая-нибудь целебная настойка? Желательно, на спирту.

— Угощайся, — сын протянул ему пыльную зелёную бутыль, привычно оказавшись перед глазами в обход дверей. — Коллекционная серия. Лично для Тёмного Лорда. Выпьешь — и никакой яд не страшен.

Тобиас осторожно понюхал пробку — распознать весь состав не удалось, но основной компонент туда определённо входил. Он ещё колебался, но пальто опять проступило в затянутом паутиной углу. Забыться! И бутылочка совсем небольшая…

Тобиас прикрыл глаза, сосредотачиваясь на вкусе, а открыл их примерно через час. Всё ещё стоя посреди кухни. Только в полной тишине и без спецэффектов. Зрение обрело режущую чёткость, а сознание — ясность, какой не было со дня женитьбы. Правда, мутить стало ещё сильнее. Икнув, он торкнул дверь в надежде, что всё привиделось.

Нет, не всё. Паршивец был тут как тут. Стоял перед горой волшебного барахла, сгруженного на замусоленном ковре, и крутил в руках волшебную палочку. Всё-таки вытащил эту дрянь! Плохо дело.

— Скройся — сейчас шарахнет, — нехотя предупредил Северус.

Под этим словом у них с матерью подразумевалось что угодно. Но хмель во время слетел с Тобиаса, и он без слов попятился назад, не сводя глаз с беспокойно копошащейся кучи.

На поверку пламя и впрямь оказалось ослепительно синим. Костёр взмыл до потолка, свивая сотню голодных языков. Глухое шипение, доносившееся из груды хлама, обратилось истошным визгом.

— Рехнулся?! Дом спалишь! — взревел Тобиас.

И всю улицу заодно.

Окно в задней стене было такое, что только кошке пролезть. Тобиас рванулся прочь из кухни, но в лицо пахнуло нестерпимым жаром, и дверь захлопнулась. Словно приросла намертво. Так и пришлось её выбить — не ждать же, пока крышей накроет?! Благо, косяки были хлипкие, а силой бог не обделил.

Пожар пропал, будто привиделся, только на полу остался выжженный круг. И ни следа всякой гадости. Не считая наследника, который так и сидел посреди круга. Тоже целый и невредимый. Даром ковёр попортил.

Однако.

Либо с бабой нелады, либо со службы попёрли, решил для себя Тобиас, не углубляясь в тонкости психоанализа.

— Дверь захлопни, как уходить надумаешь, — велел он, направляясь в спальню. — А то последнее вынесут.

Северус поморщился, потому что гибкая деревяшка в его руках гнулась, но не ломалась.

— Ты ещё не понял? — спросил он раздражённо. — Я остаюсь.

Палочка треснула, и волшебство пропало.

* * *

— Чёрта с два ты останешься! — оскалился Тобиас, выправляя стамеской дверную раму.

— Да ну? — сын поднял бледное небритое лицо. Глянул в глаза, как ножом чиркнул.

Взгляд у него стал ледяной и опасный, совершенно звериный. Тобиас такие взгляды встречал и прежде — прекрасно понимал, чем тут пахнет. А ещё подозревал, что, несмотря на вчерашний спектакль, драгоценный отпрыск отколет какой-нибудь магический выверт, если спустить его с крыльца — носом в асфальт. Однажды Тобиас целый месяц ночевал по знакомым — не мог отыскать собственный дом и сознаться в этом не смел. С тех пор стал осмотрительным.

— Чердак заливает. Где ночевать собираешься? — начал он издалека.

С похмелья, да ещё в шесть утра кого же потянет на гостеприимство?

— Уж как-нибудь, — прошелестел сын.

Минувшую ночь Северус проспал на остатках ковра. То есть, провалялся ничком. Тобиас его трогать не стал, так как спокойно относился к ночёвкам на полу в прихожей. Пол, если на то пошло, был ровнее продавленного дивана, до которого Тобиас вообще редко добирался. Только надумал прилечь по-человечески, так на тебе: этот засранец поднял ни свет — ни заря!

Хозяину дома было глубоко плевать — пусть бы всё так и оставалось. Идея ремонта принадлежала Северусу, просто отношения с молотком у него не сложились. Теперь бесполезное создание отдыхало на нижней ступеньке лестницы, отмачивая ушибленную руку в кружке с ледяной водой.

— Ты только за меня не волнуйся.

Говорил он теперь тихо, даже вежливо, но смотрел с той же ненавистью, что все последние двадцать лет. Когда Тобиас гонял их с Эйлин по чердаку поганой летучей метлой. Когда выколачивал из жены дурь более приятным для себя способом. Когда целый день пытался обкорнать кусачего гадёныша. Но свои патлы тот до сих пор не остриг. И в жизни ни одного гвоздя не забил. Скорее удавился бы.

Словом, когда оно по-другому было? Тобиас только выругался. Без знакомых чертей было тошно, да ещё желудок крутило. То ли от вчерашнего пойла, то ли от голода. Так и потопаешь работать, не жрамши!

— А жрать что будешь?! — рявкнул он в справедливом негодовании. — Опять мне на шею сядешь?!

В последние пять лет проклятие появлялось только наездами. Запиралось у себя, никогда не разговаривало и также без предупреждения исчезало. А главное — есть не просило. Замечательный был порядок.

— На фабрику устроюсь.

Тобиас саданул по гвоздю, так что тот сразу вошёл по шляпку, и обернулся глянуть: шутит или нет? Поди его разбери!

— На кой хрен ты там сдался? — следующий гвоздь вонзился ещё глубже, с косяка посыпались остатки краски. — Тебя же соплёй перешибёшь! И руки не тем концом вставлены.

Северус, поморщившись, вытащил разбитый палец из кружки и залпом допил воду.

— Не знаешь, каким концом вставлять, а с меня спрос?

Молоток полетел прицельно, в такие моменты Тобиас сперва делал, а потом думал. Но поганец, как всегда, отскочил секундой раньше. Глазом его движенье было не уловить. Зато прямое попадание кружки глаз ощутил как нельзя остро.

Родителя калечить — последнее дело. Но нелюдь, он и есть нелюдь. Сунул руки в карманы своей хламиды, уставился, не мигая.

Тобиас довольно посмеивался, присев на порог:

— Крепко же тебе там хвост прижали, змеёнышу! — прохрипел он, глядя на сына одним мутно-голубым глазом. — Одно жалко: порол я тебя мало!

Северус бровью не повёл.

— Предупреждал же: убью, если дотянешься, — в тоне не ощущалось ни беспокойства, ни сожаления. — И не вздумай опять собирать приятелей. Всем ноги повыдергаю и приколочу тут вместо перил.

Тобиас был не в курсе дизайнерских новшеств магического мира, но то, что теперь и перила нуждались в починке — это факт.

— Сначала приколачивать научись, — посоветовал он, прибавив ветвистое обращение. — Молоток подбери — и за дело.

Поднял кружку, приложил к подбитому глазу, полегчало. Глаз был цел — кукиш ихнему Салазару! Правда, всё вокруг раздвоилось и подёрнулось багровой пеленой, но это дело житейское.

Бесценный наследник неторопливо вытащил руки из карманов, подвернул манжеты: сперва правую, потом левую — над причудливой чёрной татуировкой. Произнёс, не повышая голоса:

— Да, мой Лорд.

И послушался — первый раз в жизни.

Так и зажили.

* * *

Никто никого не убил, и работа на фабрике нашлась хорошая: погрузка-разгрузка. С перспективой карьерного роста. Впрочем, Северус решил отдохнуть от карьерных притязаний. Окунулся в атмосферу тупика и полной бесцельности существования. Где-то там восходили к власти и гибли великие чародеи. А тут ни одна мусорная куча не сдвинулась, только выше стали.

Единственным признаком порядка было организованное шествие: утром — на фабрику, вечером — с фабрики. И утром, и вечером в узких переулках стоял сумрак. Поздняя осень низко развешивала непролазные тучи. Под тучами стелился вековечный дым с юго-запада, который пропитывал все кварталы на левом берегу тошнотворной горечью. Так пахли стены, развешенное между окнами бельё, река и сам воздух.

До правого берега дым не долетал, рассеивался над мутной водой. На той стороне имелась кое-какая набережная, а по вечерам зажигались огоньки. На этой стороне неведомая злая сила упорно ломала фонари и выворачивала всякую случайную лампочку. Местные жители угрюмо негодовали и с завистью косились за мост, устилая берег под ногами новыми слоями обёрток и окурков. Была в этом некая мистическая закономерность. Как в окнах, которые никогда не мылись и заменялись исключительно на фанеру. Как в ритуальных сборищах перед единственным баром, которые всегда начинались пьяной руганью, а кончались мордобоем. Как в сломанной фабричной трубе, которая многие годы лежала под нескончаемым кирпичным забором и всем мешала ходить, но никто её не смел тронуть. Как и всегда — до Хогвартса, до Статута, ещё до Мерлина — на трубе собиралась местная молодёжь: пили дрянь, курили дрянь, рассуждали о вечности, обходясь двадцатью словами.

— Эй, Снейп! Ты вернулся, чтоль? — донеслось оттуда в первый же вечер.

Куда он там шёл? Кажется, на мост. Неважно — тупик преследовал всюду. И осиплость незнакомого голоса, и привязчивый говорок, который Северус неистово, но с переменным успехом из себя вытравливал, обдали такой тоской, что захотелось тут же разбежаться — и головой в стену. Но это было бы слишком просто.

— И что? — он заставил себя обернуться к теням. Только потому что эти тени были частью кошмара. Парни и девушки — где кто, в потёмках не разобрать — на самой трубе, на заборе, на кривом дереве, перекинутом от трубы до забора. Сколько они тут сидели, и куда потом исчезали — непонятно. Видимо, становились забором и деревом.

— Ничего. Круто! — ответил задиристый голосок.

Ну, хоть кому-то радость.

— Зашибись, — согласился Северус, ощущая как легко ложатся на язык знакомые интонации.

На сегодня, пожалуй, было достаточно. Присоединиться к собранию Северус был пока не готов. Да его и не приглашали — что-то в жизни осталось незыблемым! Зато мимо пропустили без возражений. Раздались лишь смешки и тихий ропот. Паучий Тупик жил своими легендами, так что мистер Снейп насадил парочку три года назад. Мать тогда жила дома, и Северус старался не бросать её совсем. А ещё надеялся дождаться тут Лили — всё прочее стремительно теряло цену...

…Метка в тот год жгла через день, выдёргивая чёрт знает куда без гарантии, что вернёшься. А Лили в родном Коукворте так и не объявилась. Выскочила замуж и осталась в Годриковой Впадине. Это Северус узнал уже потом, после того, как её родители влетели на своём «Лэнд Ровере» в свой же забор. Официальной версией стали отказавшие тормоза.

Северус боялся, как бы не вскрылась правда, и чужое Морсмордре над местом аварии развеял с особой тщательностью. Всю ночь потом трясся в ознобе. Если бы авроры отыскали следы магии, то вполне могли повесить на него двойное убийство. Тем более, что за домом Эвансов он следил давно, хотя и по своим причинам.

Но ничего, обошлось. Повезло раз в жизни. И во второй раз, когда Эван Розье проболтался, что ему доверили расправу над Эвансами. И в третий раз, когда удалось подсунуть Эвана Аластору Грюму. С летальным исходом для Розье и существенными травмами для Грюма, что тоже было приятно. Дальше Северуса начало тошнить от Феликс Филицис, и череду удач пришлось оборвать. Но несчастный случай с «Лэнд Ровером» всё-таки отписали магглам.

Лили с сестрицей примчались на похороны, прихватив новоиспечённых мужей. Между собой пары не общались. И во время погребения стояли по разные стороны могилы. Поттер по-собственнически кутал Лили в своё пальто — как будто не знал согревающих чар! И от надгробия её оттаскивал так, что рука чесалась пустить в него Аваду Кедавру. Но Лили на Поттере висла и выла в голос, и точно не порадовалась бы его смерти. Так они и аппарировали вдвоём.

А на следующий день началась зима. Дом Эвансов за покорёженным забором стоял заколоченный, и Северус туда больше не ходил. Окунулся в прощание с последними иллюзиями и невинностью. После школы вообще жить стало легче. И с женщинами легче, когда выяснилось, что ему на них наплевать, и качество не имеет значения. Ну и деньги появились, куда без них?

А Лили чем-то другим со своим Поттером занималась?

Представлять её на месте других Северус не пытался. Не мстил и ничего не доказывал. Просто приходил в себя, как тогда казалось. По этой же причине он перестал увиливать от деликатных поручений Тёмного Лорда, отсиживаясь в уголке и ссылаясь на сугубо зельедельческие навыки. Просто некуда было девать бешенство. И магию. Надоело болтаться в шестёрках, есть один раз в день, носить одну мантию зимой и летом, выметаться с закрытых собраний. Так никому и ничего не докажешь. А вдруг понадобится выпрашивать эту чокнутую бунтарку у Повелителя? И ведь понадобилось...

…На середине моста его словно что-то садануло под колени. Пришлось сесть на асфальт, чтобы не упасть. И прижаться лбом к перилам, чтобы охладить голову. Вой рвался из груди помимо воли, но Северус заглушил его, до крови прокусив хвост волдемортовой змейке. Люди обходили его с опаской.

— Набрался-то как! Ещё до пятницы!

— Они теперь чем позабористей балуются…

— Молоденький совсем, надо же!

— Рано начинать стали…

Северус покрепче стукнулся лбом о железный прут, чтобы очухаться. Просто он так давно не ходил к Лили, так давно её не видел… Невозможно давно. Сколько ещё жить-то? Стать бы магглом — вышло бы на сто лет меньше!

Подождал, пока отпустит. Встал, потирая свежий синяк. Другой дороги всё равно не существовало. Пришлось двигаться этой — за реку, по набережной и через детскую площадку. Он бы не пошёл, но свет в знакомом окне горел впервые с той проклятой зимы, и Северус решил попытать счастье.

Калитка, лестница, дверной звонок. Обычный вопрос из-за двери заставил вздрогнуть. Голоса у сестёр были очень похожими.

— Это Северус Снейп, — сообщил он, как в прошлой жизни. — Надо поговорить.

Тишина по ту сторону длилась много дольше, чем позволяли приличия. Северус устроился на ступеньке крыльца и как бы отключился на время. Открыл глаза, лишь когда щёлкнул замок.

— Я уж думал, не откроешь, — сообщил он, щурясь от пролившегося из дверей света.

— Я тоже так думала, — Петуния покрутила острым носиком влево-вправо и втянула длинную шею обратно за дверь. — Вы же всё равно войдёте, если захотите, — высказала она оттуда. — Поднимайся, нечего во дворе маячить!

Северусу не хотелось переступать порог, но он сделал над собой усилие. В доме всё осталось, как прежде: обои в зелёную полоску, фотографии на стенах. Даже запах шоколадного печенья с кухни. От этого запаха голова слегка закружилась — иногда не вредно было поесть. Петуния, словно заподозрив его в желании отобедать за чужой счёт, захлопнула дверь в кухню. Нищим не подаём.

— Лили погибла, — обрубила она с порога. — Ты поэтому заявился? Что вам ещё от нас нужно?

— Не нам, а мне, — Северус с чрезмерным вниманием изучал лица на старых снимках.

— Не держи меня за дуру! — предупредила радушная хозяйка. — Я знаю, что ты явился от того полоумного колдуна. Сестра о тебе писала.

Писала, значит? Северус с полминуты вглядывался в осунувшееся бледное лицо Петунии, надеясь уловить хоть какую-то общую черту. Выражение глаз, поворот головы — что-нибудь.

— Ты о ком-то конкретном? — бросил он с холодной небрежностью. — Или это, как всегда, собирательный образ?

— Я не намерена с тобой болтать! — спохватилась Петуния. — Если пришёл по делу, могу послушать из вежливости. Но учти: мне неинтересен ваш кошмарный мир! Теперь он меня вообще не касается.

До чего настырная маггла! Всю родню похоронила, но упорно не верит в Волдеморта.

— Это касается ребёнка твоей сестры, — Северус никогда не отличался терпением, а уж с Туньей у них была давняя любовь. — У меня тоже нет настроения торчать с тобой до утра. Как и разбирать дом по кирпичам. Просто скажи, что с ним.

— С кем? — опешила Петуния.

— С младенцем, из-за кого не стало Тёмного Лорда.

Петуния предсказуемо вздрогнула при упоминании Реддла. Значит, сводки до неё всё-таки доходили.

— Неназываемого больше нет? — она опёрлась на стену, прижав руку к груди, но тут же спохватилась: — И как я могла об этом догадаться? Прочитать в утренней газете?! Если у Лили был ребёнок, надеюсь, мне пришлют его адрес. Вот и всё, что доступно нам, простым магглам! Тебе какое дело до этого?

Северус внимательно слушал и ногой выпихивал из-под комода с вазочкой красно-оранжевый резиновый мяч. Мячик прокатился через коридор и отскочил от плинтуса. Петуния умолкла и проследила за ним, как за лучом Авады.

— Это игрушка нашего сына, — вымолвила она деревянным голосом.

Тут можно было усомниться, но круглое, как поросёнок, дитя на свежих фотокарточках было уменьшенной копией папаши, который габаритами не уступал профессору Слагхорну. Да и с чего бы Северусу повезло с поиском? Зелье удачи исчерпало своё резерв лет на десять вперёд. По крайней мере, он узнал фамилию этой семейки — по надписям на майках: папа Дурсль и наследник Дурсль. Наследник!

— Лили не волновало, есть у меня дети или нет, когда она полезла в вашу идиотскую войну! — дрожащим голосом сообщила Петуния. — Я ей писала, что это добром не кончится. Но зачем слушать старшую сестру? И почему мне теперь должно быть дело до её проблем и её мальчишки?

— У Лили не никаких проблем, — сухо напомнил Северус. — И я не говорил, что у неё мальчик. Кстати, лучше тебе с ним пореже видеться.

Петуния неожиданно заплакала и, протолкнувшись мимо него, стала судорожно отпирать замок:

— Убирайся! — приказала она. — И больше сюда не приходи, я вызову полицию! И ещё кого-нибудь вызову... Из ваших. Пусть сами с тобой разбираются!

— Тебе следовало сразу это сделать, а не отпирать дверь, — наставительно сказал Северус.

— Чтобы наш дом разнесли по доскам?! — взвизгнула Петуния. — А соседям я что скажу? А мужу?! Вернон — деловой человек, у него серьёзная фирма по производству свёрел. Он и так с трудом переносит магические завихи…

— Чьи завихи? — нехорошо оживился Северус. Но миссис Дурсль уже распахнула дверь, не сводя с него ненавидящих глаз — серых с легчайшим оттенком зелени.

— Я понимаю, что тебе это безразлично, — прибавила она сдавленным шёпотом, — но Вернон вот-вот вернётся и бог знает что подумает. Поэтому сделай милость…

— Хочешь знать самую страшную тайну Магического Мира? — не двинувшись с места, спросил Северус.

— Нет, Снейп, — отрезала Петуния, — я ничего не хочу знать. Начиная с тебя.

Но Северус уже наклонился к её уху, придержав за руку, чтобы не вырывалась. Пальцы у него были ледяные и цепкие. Нестриженые чёрные волосы неприятно скользнули по щеке миссис Дурсль, дыхание обожгло шею, заставив её передёрнуться.

— Тёмный Лорд вернётся, — шепнул Северус одними губами.

Петуния замерла, не в силах пошевелиться, в упор глядя в глаза твари, с появлением которой всё в жизни пошло наперекосяк.

— И… что? — выдохнула она, лишь через пару секунд вспомнив, что надо отодвинуться и вырвать руку.

— Бегите, — пожал плечами Северус.

Прощаться он не стал, но на крыльце пришлось притормозить. Разойтись на лесенке с курпулентным хозяином дома не представлялось возможным. Судя по тому, как выпучил глаза "папа Дурсль", сцена на крыльце от него не укрылась.

— Петуния, дорогая… Можно узнать, что это было?! — голос зарокотал, как из бочки, и тут же упал до хрипа: — Ты понимаешь, что с улицы всё видно?

Лицо Петунии вытянулось, хотя и так было достаточно длинным. Она ахнула и начала что-то лепетать. Но оскорблённый супруг уже переключился на Северуса, допытываясь, кто он таков, и надвигаясь, как Хогвартс-экспресс.

— Он колдун! Боже мой, Вернон, не тронь его! — взвизгнула Петуния, ни на шутку перепугавшись. — Вернон, тебе нельзя волноваться! Я всё объясню, честное слово, это старый приятель Лили…

— Лили? И твой, значит, тоже?!

И тут дурдом. Северус потерял терпение и решил применить самое безотказное заклинание.

— Привет от Тёмного Лорда, — сквозь зубы бросил он Вернону.

Гора шарахнулась в сторону, и сделалось тихо, как на кладбище.

Вас долго будут помнить, мой Лорд.

Северус беспрепятственно сбежал по ступеням, поднимая воротник старой отцовской куртки. Начинал накрапывать дождь, а путь до Паучьего тупика был неблизкий. Не привыкать! Он толкнул ногой калитку и слился с ночью.

Петуния, безусловно врала, размышлял Северус, ускоряясь до бодрой рыси, чтобы не окоченеть насмерть. И тут врала, и там, причём бездарно. Но был ли вообще у него шанс добраться до сказочного ребёнка? Когда самому Волдеморту это не удалось. Да и на кой оно надо? Пока Тёмный Лорд блуждает в недоступных мирах, Орден Феникса сумеет обезопасить мальчишку.

Дамблдор — старик с придурью, но не полный псих. Значит, существовать Гарри Поттер будет сносно. По крайней мере, его не станут рядить в обноски, запирать в чулане и гонять метлой в надежде вытравить поганую магию. Как-нибудь выживет. Всё лучше, чем если бы мальчишку растил родной отец.

Ненависть к Джеймсу Поттеру периодически накатывала неуправляемыми волнами, и тогда хотелось просто голову оторвать. Себе. Поттеру уже поздно. Надо было убить его тогда на кладбище! А лучше — изловить, связать и изготовить Оборотное зелье. Быть с Лили хотя бы так. Нет ведь, хотелось по-честному! И не хотелось думать, что бы сделала Лили, если бы догадалась. А может, и не догадалась бы. У неё явно что-то с головой случилось после родов. Это же надо — согласиться, чтобы Хранителем Тайны стал Блэк!

Блэка тоже следовало убить раньше. Северус сейчас всех убил бы, лишь бы она была живая. Жи-вая... На секунду показалось, что Лили по-прежнему дышит где-то, а её смерть просто дикое недоразумение.

Не стоило ему заглядывать в детство. Всё равно ни черта не узнал, только хуже стало. Так худо, что Северус не пошёл под крышу, хотя с туч сыпало и сыпало ледяное крошево. Ему никогда не делалось легче дома, да и не было дома как такового. Так, место ночёвки. Сколько он себя помнил, возвращаться следовало попозже, а сматываться пораньше. Кружить по улицам в любую погоду было привычным занятием, и маршруты он заучил наизусть. Ещё до магической школы Северус прятался в эти подворотни, когда на том конце улицы возникал папаша. Если Тобиас захватывал с собой приятелей, то и ночью лучше было домой не соваться.

Можно было перекантоваться в подвале заброшенного дома на углу или пробраться на фабричный склад. Сторожа оттуда гоняли, но гоняли вообще отовсюду. Если захочешь на ужин рассмотреть в витрине пару пирожков, желательно с мясом, полоумный булочник непременно вытянет по спине скалкой. Да ещё за уши оттаскает — это в дорогу.

Булочник всегда поражал осторожного Северуса способностью подкрадываться. Северус даже подозревал, что он маг, или того хуже — оборотень. Оказалось — просто сквиб и терпеть не может волшебников. В Северусе он с детства что-то такое угадывал, хотя обвинял исключительно в воровстве. Что было неправдой. Воровал Северус редко и подальше от дома. На той стороне реки не так пристально следили за булочками. А отомстить сквибу оказалось проще простого. Северус оттого и уважал зелья, что пользоваться ими можно было раньше, чем волшебной палочкой. Пару капель в тесто — и спрос на местную продукцию надолго упал! К тому времени Северус уже умел передвигаться тише, чем булочник, а мать отлично отвлекала внимание.

Худшей проблемой был Джейк Паттерсон с его уличной бандой. У них имелась своя территория, и хотя Северус плевал на местные порядки, от неприятностей это не избавляло. Маггловские недоноски налетали откуда ни возьмись, стремительно, как дементоры, и спасения от них не было. Мальчишки скакали по крышам так же проворно, как Северус, и все подвалы знали не хуже, чем он. Гонки завершались однотипно: Северуса загоняли в старую трубу, заходили с двух сторон, а дальше по настроению. Подлить им яду не представлялось возможным. Мерлин знает, что и где жрали эти призраки. Преподать урок удалось только после обретения Метки. Доводить на своём берегу до Морсмордре Северус не стал — так, пошутил немного. Но в следующий его приезд Джейк уже не показывался.

А слухи по кварталам расползлись. Теперь даже во время многочасовой работы на фабрике с Северусом никто не заговаривал. Очень кстати, что он не тянулся к людям. В том смысле, что не смеялся однотипным шуткам ниже пояса, не участвовал в ритуальных попойках и не тырил пряжу вместе со всеми. Заводить тут друзей Северус не собирался, с преступностью завязал, а спиться было слишком лёгкой дорогой. Аура тихой ненависти его вполне устраивала. А мешки, неожиданно падающие на голову из кузова грузовика, помогали не скучать. Чай не Авада — увернёшься!

Так от прежних привычек осталось лишь шатание по переулкам. До поздней ночи, до изнеможения, до полной потери чувствительности. На бессчётном кольце этих блужданий к нему прицепилась какая-то бродячая кошка. Чёрт её знает, когда. Взгляд в спину Северус ощущал почти постоянно и привык на это не реагировать — до определённой степени опасности. Может, за ним и сейчас следили. Местные недоумки или кто посерьёзнее — соглядатаи Дамблдора, авроры, прежние дружки с Метками, рассеянный в воздухе Тёмный Лорд…

Но это была просто одна из здешних теней. Сперва она сохраняла дистанцию. Потом стала держаться ближе, но появлялась и пропадала по своим неуловимым законам. Иногда даже говорила что-то на чистейшем местном диалекте. Северус, если не забывал про неё, то на доступном языке предлагал убираться. Она убиралась, но вскоре возникала снова. Если Северус брёл мимо фабричной стены, тень ловко ступала по трубе рядом. Если он шёл берегом над рекой, тень скользила вдоль самой воды, не нарушая его одиночества. Это одиночество в принципе невозможно было разрушить.

Голодная она была, что ли? Наверняка не без этого, поскольку терялась чаще всего у витрины булочной. В этот раз, правда, увязалась до дома. Вообще-то Северус не собирался заканчивать прогулку, но случайно очутившись у родного крыльца, решил, что на сегодня хватит. К ночи похолодало, начиналась очередная отвратительная зима. В дом возвращаться не хотелось — там немногим теплее. И говорить не хотелось — губы замёрзли. Но в столб ведь не превратишься. Без магии.

— Пошли, пожрать дам, — бросил он через силу. Не оставлять же её на улице: ночь — другая, и околеет.

Дома воняло клопами и подгоревшим ужином. Судя по звукам наверху, отца в очередной раз выворачивало в туалете. Лишь бы не мимо унитаза. Северус, не разуваясь, прошёл в кухню. Тень последовала за ним и сразу шмыгнула в сторону от двери, в самый тёмный угол. Там, у раковины, она с ногами забилась на табурет и перестала дышать. Северус почти забыл о её существовании, когда хозяин дома, прогромыхав по лестнице, нарисовался меж косяков.

— Дверь опять не запер. Ждёшь, когда обчистят?! — Тобиас не собирался делать вид, что день у него сложился.

— Не всё ещё пропил? — не снимая куртки и не присаживаясь, сын шарил по кастрюлям, выгребая последнее.

Это Тобиаса всегда в нём бесило: хвать кусок — и бежать. Хуже крысёныша. При мысли об ужине к горлу опять подкатила желчь, и воспитательный процесс пришлось отложить. Тобиас рухнул за стол и обхватил руками неприподъёмную голову, смутно отметив, как сын швырнул ему под нос мятые купюры:

— На, подавись.

Затуманенное сознание молнией пронзила догадка.

— Это всё ты ведь, — отец направил на Северуса багровый фонарь, который временно заменял ему правый глаз. Ни дать ни взять Аластор Грюм!

— Всё твоя ядовитая книга, — от усмешки сына по опухшему лицу Тобиаса прошла судорога. — Который день душа ни черта не принимает — хоть с голоду подыхай!

Все беды от книг, это да.

— Бурдой своей не запивай, — прищурился Северус. — Глядишь и отпустит.

— Тебя забыл спросить! — рявкнул Тобиас, стремительно багровея.

— Вот и зря. Я ведь предупредил: теперь тебе никакой яд не страшен. Включая алкогольный.

Тобиас схватил нож, Северус схватил стул. И только теперь вспомнил про гостью. Гостья проворно запрыгнула Тобиасу на спину и повисла, вцепившись мёртвой хваткой. Даже руки ему попыталась заломить. Но Тобиас не настолько ослаб от голода, чтобы не приложить её головой о притолоку. Северус всё-таки изловчился и отобрал ножик. Отец слегка присмирел, но продолжал орать, что по стенке его размажет.

— Верёвка нужна, — простуженным голосом подсказала бродяжка.

Северус уже расстегнул на себе брючный ремень. Кое-как вдвоём повалили, скрутили и уложили на любимое место у входной двери — пусть остывает на холодке. Тобиас низвергал проклятия почище смертельного, но его сын никогда не слыл суеверным. Гостья, видимо, тоже. Когда Северус вернулся в кухню, она, игнорируя ор, лила себе на голову воду из ковша. В кране вода появлялась только о праздникам.

Северус молча выгреб с заговорённой от отца полки остатки матушкиных настоек. Поморщившись, плеснул девчонке на затылок полпузырька. Голову ей папаша раскроил — не поскупился. Но до свадьбы зарастёт. Даже до ночи.

— Ешь, — пригласил он, переставив сковородку с плиты на стол.

Гостья мигом подтащила поваленный стул, дважды себя упрашивать не заставила.

— Пальто сними, а то блох напустишь, — предупредил Северус.

Девчонка скинула верхнюю одежду на пол, уселась и весело улыбнулась, потянувшись к сковородке.

— Ты — мой принц! — сообщила она проникновенно. — Отец у тебя зверь, конечно.

— Я встречал зверей поинтереснее.

Гостья коротким кивком признала, что кладези вселенной неисчерпаемы. Северус устроился на табурете за неимением другого варианта и разглядывал бродяжку, поскольку всё прочее давно засмотрел до дыр. Девчонка была грязная, веснушчатая, с длинными спутанными волосами, в которых мелькали тонкие, как мышиные хвосты, косички. Маггловская мода определённо делала успехи. Северус прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть от экзотики. Так были слышны только бодрое звяканье вилки и затихающая ругань в коридоре. Так было ещё терпимо.

— Доедай, я тебе оставила, — поделилась бродяжка, решительно отодвинув от себя сковороду.

Подумала и осторожно потянулась за хлебом.

— Далеко тебе идти? — устало спросил Северус.

— Да как сказать, — начала она с охотой. — Мы тут через дом жили. Я года два не приезжала, а мамы уже нет, оказывается. Прошлым летом в реке нашли.

Гостья по понятным причинам помрачнела и некоторое время ела тихо. Хлеб она держала двумя руками, но отламывала по маленькому кусочку и каждый тщательно пережёвывала.

— Через дом — это где пожар был? — сообразил Северус. Он в упор не помнил соседей, но мимо проходил ежедневно.

— Ну да. Наверное, подожгли потом, — девчонка поправила не по погоде лёгкую кофточку. — Может, обобрали, а потом подпалили, — прибавила она, поразмыслив. — Теперь ночую, где придётся. Не в приют же сдаваться! Да ладно, это неинтересно. Лучше расскажу, как я путешествовала. Я же всю страну объехала!

— Как тебя мать отпустила?

На её лицо опять набежала тень:

— Да я сбежала отсюда. С одним козлом. Запрыгнула в поезд. До Ливерпуля всё было нормально, дальше с другими людьми поехала…

Тобиас с новой силой начал требовать, чтобы развязали, оборвав занимательную повесть.

— Я пойду, наверное, — спохватилась путешественница, рассовывая хлеб по карманам. — Не возражаешь?

Глаза у неё были светло-карие, почти жёлтые, круглые и настороженные, как и пристало бродячей кошке.

— Не пойму, сколько ж тебе лет? — признался Северус. Глаза с лицом как-то не сочетались.

— Шестнадцать, — по тону чувствовалось, что она уже говорила, но он не был уверен, что и сейчас запомнит. Сам бы дал года на три меньше.

— Может вам что сделать? Полы там помыть? — замявшись, предложила гостья.

— Оно тебе надо?

— Неудобно как-то, — сверкнула она глазами. — Ты что, просто так меня кормишь?

— Со скуки, — Северус потёр глаза, не желавшие привыкать к электричеству. — Мне один мудрый человек посоветовал: если будет плохо, найди того, кому хуже, и помоги. Вот — проверяю на тебе этот принцип. Просто таких людей мало. С кем бы мне не хотелось поменяться.

Северус смотрел на гостью совершенно серьёзно, и она тоже сосредоточилась. Спросила, дожевав хлеб:

— И как? Работает принцип?

— Не знаю. Пока только тошнее делается.

— Значит, до этого был ещё не край.

Северус усмехнулся — едва уловимо, но губа всё равно треснула с непривычки.

— Хороший ответ, — он поднялся из-за стола, задев головой лампочку.

Тени закачались, резкий свет заметался туда-сюда. На контрасте с этим скачущим светом темнота за кухонным оконцем казалась непроглядной. От окна веяло холодом, мелкая снежная крупа липла к стеклу.

— Ладно, оставайся на ночь, — махнул он рукой.

Куда она сейчас потащится, да ещё с мокрой башкой?

Гостья немедленно пояснила, куда.

— Я вовсе не такая несчастная, — возразила она, тут же вскочив с места. — И до трубы недалеко. Там не дует и не капает, правда.

— Утром уйдёшь, — Северус уже устал от неё. Надо было ещё отца развязать, если он унялся.

Тобиас признаков агрессии не проявлял. Только глянул мрачно и отправился по лестнице прочь. Хлопнул дверью спальни. Не худший вариант. Северус поднялся ещё на один холодный пролёт, бухнулся там на кровать и закрыл глаза. Раздеваться не было резона. Мыться не хотелось. Хотелось заснуть и не просыпаться. Сетка под матрасом привычно провисла до пола, влажное одеяло заставило поёжиться, но это были временные неудобства. Как и ноющая от ящиков спина, и ноющие от каждодневных шатаний ноги. Отключиться — и забыть про всё сразу. Ещё бы кошмары не снились!

Очередной кошмар был с забытым оттенком эротичности. Юркая тень скользнула к нему под одеяло и в силу конструкции гамака сразу оказалась сверху. Ноги у девчонки были ледяные, а руки наоборот показались очень горячими, особенно когда заскользили в потёмках по его лицу.

— Тебя хоть как зовут? — полюбопытствовал Северус.

— Лили, — ответило видение, обдав его ароматами дождевой воды и пота, горечью дыма из Паучьего тупика и ещё каким-то тошнотворно-дурманящим запахом.

От её ответа по позвоночнику пополз озноб, и гортань сдавил болезненный спазм. Так что девчонка успела чмокнуть его в губы, прежде чем Северус переспросил:

— Взаправду?

Голос плохо ему подчинился, но это как раз было неудивительно. Гостья и не удивилась.

— Взаправду — Лили-Маргарет, — для такого случая она решила назваться полным именем.

Северус за это время собрался с мыслями.

— Очень приятно, — соврал он, выдернув её руку из-под своей рубашки. — Пошла на хрен отсюда.

Видение не обиделось. Просто слегка растерялось.

— Так приятно или нет? — уточнила она со смешком. — Отсюда или на…

Или.

— Сам же сказал! — возмутилась Лили-Маргарет уже с пола. — Семь пятниц у тебя на неделе!

Что он сказал — останься до утра? Местные нравы не переставали ушибать.

— Извини, тебе на работу завтра. А я тут со своей дурью, — спохватилась гостья, оправляя длинную юбку. — Тебя во сколько будить?

Северус не отзывался, выравнивая дыхание и борясь с приступом хохота. Или плача — ещё не решил.

— Сам проснусь, — ответил он, наконец.

— Ну и спи к чёрту.

Спасибо, что разрешила. Но хотя бы кошмары не снились.

* * *

В детстве Северусу жилось совсем неплохо — когда они с матерью оставались дома вдвоём. Или уходили на берег, на холмы за фабрикой. Туда, где нет магглов, и откуда не видно город. Всё остальное время, собственно, не было жизнью, и принимать его в расчёт не имело смысла.

Дома они сидели не просто так, а потому что Тобиас отбирал верхнюю одежду и ключ от входной двери. Это когда он был злой и трезвый. А на природу отправлялись, когда Тобиас был пьяный и бешеный. Тогда он сам вышвыривал за порог всех поганых чертей, а заодно жену с довеском. И они гуляли, и гуляли, и гуляли.

Мать сразу становилась весёлой. Объясняла про всякие заклинания. Про полезные и, что куда интереснее, вредные травки. Про вампиров и инферналов, которые куда опаснее дурацких чертей. А что ещё ведьмы рассказывают своему потомству? Северус слушал молча. Он всегда молчал: с магглами говорить было не о чем, а с матерью они и так друг друга понимали. Легилименция тем и хороша, что можно обходиться без палочки. При врождённом таланте, понятное дело.

До Хогвартса было, как до звезды, а пока можно было хоть всю ночь прятаться за чьим-нибудь замшелым надгробием, выслеживая Красных Колпаков (1), чтобы потом кидать в них щебнем (камни мать бросала ужасно метко). Можно было выискивать в листве лукотрусов (2). Или гонять боггартов (3) в заброшенном доме на углу. Мать знала сотню способов разукрасить фальшивого Тобиаса так, что Северус хохотал до колик. Жаль, она быстро уставала от колдовства!

Однажды, поздним вечером они даже видели на пустой дороге фестрала (4). Эйлин подивилась, что сын тоже разглядел призрачную лошадь. Северус только пожал плечами. Ясное дело, тот маггл, которому прошлой осенью собутыльники проломили голову, обратно свою черепушку не собрал. Напоровшись на чужую драку, Северус сразу убежал домой, хотя вообще-то искал папашу. Особых тонкостей тут не требовалось: только стоять неподалёку от бара и смотреть, не отрываясь. Тобиас и его приятели быстро начинали давиться выпивкой. Но всё это было неинтересно и едва отложилось в памяти. А фестрал даже снился потом.

К счастью, мать тоже не любила город и магглов. Что Хелен Снейп — ведьма, знала вся округа, хотя никто не понимал, что это правда. Как никто не мог правильно произнести её имя. Эйлин не махала палочкой направо и налево, не кричала на весь тупик Непростительные заклятия и не летала на метле вокруг фабричной трубы. Ну, разве что пару раз покатала сынишку в честь Хэллоуина — святое дело! Но тогда было так темно, что даже отцовские черти никого бы не разглядели.

Что мать не научилась одеваться, как принято у магглов, это правда. Как и то, что она не освоила ткацкий станок. Позорить гордое имя Принцев маггловской работой, это уже было чересчур! Когда совсем донимала нужда, Эйлин варила в кухонной кастрюльке нечто мутное, пользующееся спросом в Лютном переулке, но вообще относилась к жизни философски. Не было зимней обуви — ходила весь год в летней. Не было еды — не ела, пока муж не приносил что-нибудь. Уж либо магия, либо сковородки. Северус как-то сразу привык, что хочешь кушать — почитай учебник. Очень хочешь — очень почитай. Читать он научился раньше, чем пользоваться ножом и вилкой. В этом был единственный смысл существования до Хогвартса. А не в том, чтобы притворяться магглом.

Конечно, приходилось хранить в чулане сушёных крыс и флоббер-червей. Конечно, бельё особенно вредных соседок покрывалось плесенью прямо на верёвках. А докучливые приятели Тобиаса по неделям маялись животом. Но ведь это были сущие мелочи! А серьёзные происшествия случались редко. И то, магглы сами были виноваты. Например, если бы их отпрыски не спихнули Северуса в реку среди зимы, Эйлин спокойно сидела бы дома, консервировала жабью икру и бранилась с мужем.

Тобиас сумрачно молчал, пока она посылала весь Тупик к такому-то Салазару и переодевала замёрзшего до ледяной корки ребёнка, усадив его на кухонный стол среди потрошёных рептилий. Мать отпаивала Северуса чем-то густозолотистым, никогда невиданным и явно алкогольным. Тобиас потянулся было на запах, но Эйлин замахнулась бутылкой, и благородный отец семейства, оскорбившись в лучших чувствах, объявил, что наверняка змеёныша макнули за дело, и жаль, что не утопили.

— Разумеется, за дело. Ещё бы он им спускал! — парировала мать. — А если он не сможет колдовать после этого?! Клянусь Мерлином, я натравлю Пожирателей Смерти на весь этот хренов город!

Тобиас пожелал Пожирателям Смерти приятного аппетита и завалился спать. Если Коукворт не спалят до утра, то его ожидала смена на фабрике. Разбираться с обидчиками, он, понятно, не собирался, и Эйлин пошла сама. На прощание обозвав мужа инквизитором и прихватив с собой Северуса в качестве полуживого доказательства. Северус упирался, как мог, потому что знал, что после родительских вмешательств бьют ещё злее. Но от ледяной воды и горячительных напитков его воля ослабла, ноги тоже, и сладить с матерью не удалось.

Эйлин, как оказалось, не собиралась ловить по подвалам подлых мальчишек, а направилась сразу к их отцам, которые по обычаю провожали день в баре. Оборвав обсуждение моделей ткацких станков и политической обстановки, Эйлин смела со стола стаканы облысевшим «Нимбусом» и по возможности корректно изложила суть претензий. Пригрозив глухим и равнодушным магглам пожаром, мором и мужским бессилием. Но слово «Круцио» не прозвучало, и всё закончилось так, как боялся Северус. Им с матерью досталось ещё и "Нимбусом". А поскольку Эйлин не унималась, то отступать пришлось до самой реки, где Северус до кости распорол ногу о торчащую из земли арматуру, а мать потеряла последние башмаки.

Всё это уже не имело значения, потому что пьяные магглы продолжали орать и швыряться битым кирпичом, прижав их к воде. Как раз в том месте, где Северус недавно купался. Будучи сообразительным ребёнком, он отошёл в сторону. Место было что надо: тихое и тёмное. И добежали сюда самые неуёмные. Мать поочерёдно глянула им в глаза и пробормотала пару слов. Тем всё и кончилось.

Магглы попадали — все пятеро. А Северус тем временем отыскал в потёмках мамины туфли. Вернуться к берегу Эйлин ему не дала — резко развернула за плечи, и они отправились домой.

— Ты их что, убила? — через минуту спросил Северус.

Эйлин споткнулась, словно налетела на стену.

— Надо же — заговорил! — поразилась она, не обратив внимания на вопрос. — Что ж ты раньше молчал?

— Раньше мы не убивали, — дёрнул плечом Северус. — Что отвечать, если будут спрашивать?

— Молчи, — усмехнулась Эйлин. — Следят только за палочками. А без палочки нужны веские доказательства. Эти магглы не умрут, но лет по десять жизни забудут. И нас в том числе… Ногу покажи мне, — вздохнула она, поставив сына под единственный на всей улице фонарь. — Надо было по двадцать лет снять! Ладно, дома намажу — затянется.

— Если что, скажем — у меня был магический выброс, — решил Северус, опуская штанину. — Я книжек начитался, вот и выдал со страху. Не помню, что.

Эйлин поглядела глаза в глаза, продолжая сидеть на корточках.

— Соображаешь, — вздохнула она печально, — далеко пойдёшь.

— Пока что не очень далеко, — сознался Северус.

Оставшуюся часть пути пришлось ехать на спине у мамы, но Северус был лёгкий, а дорога — недлинной. И вообще это был лучший вечер, потому что они впервые болтали и никого не боялись.

Потом, конечно, снова пришла зима, и мать стала сбегать из дома всё чаще, а маггловские волчата подросли и позабыли страх. Через десять лет Северус насмерть разругался с матерью. Из-за Тобиаса, с которым она толком не жила, и к которому всегда возвращалась. Из-за Паучьего тупика, который Северус люто ненавидел. Из-за потрёпанных учебников и школьных мантий с чужого плеча. Из-за проклятого говора, который никак из себя не вытравишь. Из-за кучи вещей, которые не имели никакого значения в летний вечер первой и абсолютной победы.

1 — Красные Колпаки: свирепые карлики, появляются везде, где когда-либо проливалась кровь и совершались насильственные действия.

2 — Лукотрус: крохотное создание, передвигающееся на трёх ножках, имеющее огромные пальцы на руках. Живёт на деревьях. Если кто-то причиняет вред его дереву, прыгает на обидчика и кусает. Задобрить лукотруса можно, угостив мокрицами.

3 — Боггарт: привидение, принимающее облик того, чего видящий его больше всего боится. Оружие против боггарта смех, заклинание Ридикулус.

4 — Фестрал: скелетообразная крылатая лошадь. Видеть фестралов могут только те, кто видел и осознал смерть.

В выходной он, как водится, решил прогуляться на тот берег. К Лили. Годрикова Впадина, где она лежала со своим Поттером — навеки в обнимку — для этого не годилась, так как превратилась в место массового паломничества. Находиться там было невозможно, но Северус всё-таки дождался похорон, чтобы потихоньку, под Оборотным зельем, издали попрощаться.

С тех пор прощание не заканчивалось.

В Коукворте ему незачем было прятаться. Мало кто появлялся зимой на старой детской площадке. Если магглы и приходили, то не узнавали Северуса, только косились подозрительно. Но ему было слишком хорошо тут на скамейке, чтобы обращать внимание на случайные взгляды.

Много снега в здешних краях не выпадало, не то что в горах Шотландии. Изморозь и грязная каша под ногами — кто потащится в такую погоду к реке? Местные предпочитали разукрашенный к Рождеству центр города, так что Северус не ожидал никого встретить, когда продирался сквозь заиндевевшие кусты. Но ступив на детскую площадку, он встретил тот самый невозвратимый взгляд и зажмурился от потрясения. Был ли рядом ещё кто-то, не имело значения. Магия ударила слишком резко, сокрушительнее Смертельного Проклятия.

Северус, как сквозь сон, преодолел несколько шагов до песочницы, в которой Авада, сосредоточенно пыхтя, долбила лопаткой снег. Мальчишка повернул к нему лицо и замер, решая: уже начинать рёв или ещё рано? Северус опустился на колени, чтобы их глаза оказались вровень, и протянул руку, убеждаясь в реальности происходящего. От нежной красоты Лили в мальчике не было ничего, кроме глаз. Всё остальное он взял от Поттера. Адская помесь.

— Вы что делаете? Отойдите от ребёнка! — раздался за спиной визгливый оклик, но было поздно.

Северус успел сдёрнуть с мальчишки вязаный колпачок, и жёсткая чёрная чёлка посыпалась на зелёные бездны. Гарри Поттер немедленно приказал: «Отдай!» и предупредительно саданул его по руке совком.

Петуния, подхватив второго ребёнка, метнулась к ним от дорожки, на которой оставила коляску. Северус отступил на пару шагов. Кто её знает, эту припадочную — вдруг, правда, призовёт авроров? Петуния вздрогнула и побелела. Должно быть, только теперь поняла, кто перед ней.

— Стоп, — предупредила она и аккуратно поставила круглого, как шар, карапуза подальше от кузена. Или кем они друг другу приходились?

— Сколько же у тебя сыновей в итоге? — прищурился Северус.

— Двое. Они близнецы: Генри и Дадли, — Петуния бросила невольный взгляд в сторону.

Вокруг не было ни души, а её сумочка осталась болтаться на ручке коляски. Надо понимать, авроры не поспешат на подмогу.

— У него глаза Лили, — Северус всё не мог вынырнуть из зелёного морока. На второго ребёнка было наплевать.

— И что же? Лили моя сестра, если помнишь, — непослушными губами напомнила миссис Дурсль.

Звучало всё это жалко и крайне неубедительно, учитывая шрам в виде молнии, украшавший лоб маленького Поттера. Только время терять с этой дурой! Северус нетерпеливо шагнул вперёд, чтоб получше изучить мальчика. Что там за история с проклятием Волдеморта или проклятием Волдеморту?

Петуния неловко попятилась, раскинув руки в бесполезной попытке загородить песочницу. Дадли, не вникая во взрослые разговоры, сел, где стоял, и принялся набивать рот снегом. Генри (хотя какой он, к Мерлину, Генри?) зашёлся не по-детски горестным воем.

— Просто пройди мимо, пожалуйста! Скажи, что не нашёл нас, — не выдержала его тётка. — Тебя ведь не Дамблдор послал! Дамблдор знает, где мы.

Это, видимо, должно было напугать. В осведомлённости Дамблдора Северус не сомневался. Сомнения вызывала лишь логика негласного главы Ордена. Какое-то звено упрямо не ложилось в систему. Поэтому Северус не стал проходить мимо, а потащил Петунию к скамейке. Подальше от душераздирающего рёва и случайных свидетелей. Песочницу отсюда было видно, но от дороги их заслоняли кусты. Петуния вырывалась и шипела, чтобы он перестал хватать её за руки, что муж заметит синяки, и ещё какой-то бред. Но Северус не выпустил её, пока не усадил на припорошенную снегом лавку.

— Объясняй. Только без вранья.

Петуния отёрла глаза вязаной перчаткой и бросила панический взгляд туда, где её бесценное сокровище валяло в снегу сестрина подкидыша.

— Не буду я ничего объяснять, пошёл ты к чёрту!

И куда подевалась вежливость, которой славился правый берег?

— Будешь, — заверил Северус, понизив голос.

Чтобы заставить её смотреть в лицо, достаточно было просто перехватить взгляд. Легилименс крутился на языке, и Северус не сорвался на колдовство только потому, что маггла сдалась.

— Знаю я вашу магию, — процедила она с ненавистью. — До чего угодно дознаетесь! Что тебе нужно? Ты ведь и так всё понял!

— Ничего я не понял. Почему ты одна таскаешься по этому захолустью с ребёнком, которого надо прятать?

— Потому что я его тут прячу!

Северус на пару секунд потерял дар речи.

— Супер, — подытожил он, наконец. — Я вас нашёл, ещё не начав искать.

— Да ты куда угодно пролезешь! — в прищуренных глазах Петунии плескалась неподдельная ненависть. — Мы и так почти не выходим из дома. Дадлик совсем зачах без свежего воздуха! А второго я куда дену? В чулан его запирать? — видно было, что эта идея только что пришла ей в голову и очень вдохновила, но Петуния тут же опомнилась: — Я подумать не могла, что ты до сих пор живёшь в том клоповнике. Решила, что ты приезжал узнать про Гарри. Потому что знал наш адрес. Как только ты в дом прошёл, непонятно!

— А не должен был?

— Конечно, нет! — Петуния немного успокоилась, только оглядывалась на детей через каждое слово. — Дамблдор писал, что защита от врагов простоит ещё шестнадцать лет. Правильно я не верила! Лили тоже сидела под защитой, а толку никакого.

— Это другая защита, — глухо произнёс Северус, начиная соображать, в чём дело. Такими подробностями глава Ордена с ним не поделился, и правильно делал.

Под веками защипало. Северус присел рядом с Петунией и потёр ладонями лицо, чтобы взять себя в руки. Набрал в пригоршни снега и снова потёр. Петуния брезгливо отодвинулась. Моду на грязные ногти и волосы она никогда не понимала. Как будто на том берегу вообще не знали про мыло! Ничего удивительного, что сестра плохо кончила. Раз в их специальную школу набирали всякую рвань и недоумков! Правда, Снейп видел мир иначе и считал ущербной саму Петунию. Даже если он не озвучивал свои мысли, во взгляде это всегда читалось. Вот сейчас, например. Миссис Дурсль даже поёжилась, когда он изволил снова к ней обратиться.

— Магия крови — так? Не дом защищает мальчишку, а ты, — голос звучал неприятно, а усмешка была и вовсе отталкивающей.

Северус был уверен, что правильно угадал разновидность волшебства, пусть и не знал нюансов.

— Вот так везение! Скоро каждый Пожиратель захочет тебя убить.

Петуния покачнулась.

— Что, об этом Дамблдор не сказал? — посочувствовал Северус.

Она судорожно перевела дыхание.

— Мы с ним… не разговаривали. Просто нашли на крыльце корзинку. В ней ничего не было, кроме письма, одеяла, ну и… этого.

Какая романтика! Выходит, этой дамочки боялся сам Дамблдор! Раз даже зайти не решился. Объяснить ситуацию. Принести соболезнования. Впрочем, Петунии было не до политеса, очень уж хотелось прояснить ситуацию.

— Я так поняла, Лили вложила жизнь в эту… магию, — произнесла она хриплым шёпотом, уже не беспокоясь о том, с кем разговаривает. — Теперь ничего не поделаешь. Мы жили в Лондоне, пришлось всё бросить и вернуться сюда. Вернон был против, но… Тут родилась Лили, тут жили родители, тут защита сильнее. И городок тихий.

Северус раздражённо тряхнул головой:

— Не пойдёт. Здесь все на виду. Узнать, откуда родом Лили, пара пустяков. Даже если дом не подпустит врагов, вас поймают на улице. Мальчишка слишком приметный.

Петуния сосредоточенно смотрела перед собой, выдёргивая зубами нитки из мокрых перчаток.

— И что теперь? — выговорила она, наконец. — Что ты будешь делать?

— Я?

Северус и сам не знал. А что он мог в такой ситуации?

— Ничего. Ты сама сказала: это не моё дело.

Петуния ещё погрызла перчатку, напряжённо глядя на детей. Спрашивать совета у Снейпа было последним делом. Но других советчиков не наблюдалось.

— Что делать нам? — через силу выдавила она из себя.

Вопрос ещё интереснее.

— Я уже объяснил: уехать подальше, — нетерпеливо повторил Северус. — Любое расстояние не гарантия, но так безопаснее. Есть чудесные города: Токио и Дели. Чунцин — тоже хороший город. Везде народу, как в половине Британии. И, главное, везде нужны свёрла!

Петуния стянула с головы шапочку, зачерпнула рукой снег со скамейки и приложила ко лбу.

— В письме говорилось, что можно жить, где угодно. Но в пределах Англии, так как Лили погибла здесь. А ещё здесь нам сможет помочь Орден, — напряжённо объяснила она.

Короче, за границу избранного ребёнка вывозить нельзя. Не дай Мерлин, Волдеморт вернётся, а приманка исчезла! Северус скрипнул зубами. У него мальчишка не вызвал восторга, но пусть бы рос где-нибудь, и чёрт с ним. Никогда ты, Сев, не станешь гроссмейстером!

Петуния не ждала от него гениального решения. Все варианты уже не раз перебирались под тёплым боком Вернона. Теперь лицо у миссис Дурсль было злое и обречённое.

— Дадли, что ты делаешь?! Плюнь бяку! — неожиданно взвизгнула она и метнулась к песочнице.

Дадли пытался откусить нос кузену. Пока безуспешно, но у него было много лет впереди. Петуния принялась их растаскивать. Северус подошёл ближе, наблюдая за вознёй. Налаживать жизнь Поттера совершенно не хотелось.

— Ладно. Надо, чтобы вы с ним жили в одном доме, и чтоб мальчишка считал этот дом своим, — подытожил он, с тоской наблюдая, как Петуния ставит на ноги одного ребёнка и натягивает другому подобранную в снегу шапку — до самых глаз.

Петуния вздрогнула и раздражённо оглянулась. Манера неслышно оказываться за спиной бесила её с детства.

— Раз вариантов мало, возвращайтесь в Лондон. В столице легче затеряться, — без особого восторга предложил Северус.

— Дадлик, сокровище моё, ты не до крови его укусил? Мама ведь сказала — нельзя! Он может быть ядовитым. Иди сюда, я посмотрю, как твой зубик… Куда уж нам теперь в Лондон! Чтобы вся столица узнала, какой у меня ненормальный племянник? — миссис Дурсль резко перешла с сюсюканья на брюзжание, крутя своё пухлое чадо так и эдак.

— Ты просила совета, вот тебе совет, — Северус неприязненно рассматривал Избранного, который размазывал по лицу сопли в другом углу ринга.

— Хороший совет, ничего не скажешь! — бросила Петуния, слегка запыхавшись после барахтанья в снегу. — Езжай туда — езжай сюда! Мы что, похожи на королевскую семью?!

Она присела на угол песочницы и принялась отряхивать пальто:

— Не по карману нам Лондон, это ты хочешь знать? — осведомилась миссис Дурсль, стремительно покраснев. — Что мне ваша магия крови, когда он ест за двоих! — она кинула сердитый взгляд на мелкого Поттера и поскорее отвернулась. — У мужа дела не клеятся. Я работать не могу, потому что с детьми целый день. А их теперь двое вместо одного! На дому печатаю, платят мизер. Ещё и «х» заедает… Дальше рассказывать или уже скучно? Гарри, вынь изо рта совок! Всё в рот тянет — хуже поросёнка!

— Его отец пожертвовал всё состояние Ордену? — не удержался Северус. — И особняк завещал под музей?

Уж очень неказисто был одет наследник чистокровной фамилии. Явно в то, что отдали соседи. На Дадли, конечно, всё было новое и по размеру, но тут сложно было винить Дурслей.

— Не знаю, что там завещал Джеймс. Мы его золотых гор не видели. Вернон считает, что этот проходимец всё выдумал, — безнадёжно сообщила Петуния. — Гарри, если что и получит, то после совершеннолетия. Ну и какие-то отчисления с момента поступления в... Эту вашу магическую школу. Наверняка гроши.

Ну да, денежные потоки между маггловским миром и магическим, это лишний след. Видимо, Дамблдор решил вообще отрезать мальчишку от всего волшебного. Чтобы он рос простым счастливым ребёнком. Шикарно подготовленным к возвращению Волдеморта.

— Надеюсь, в нём вообще не проснётся магия, — судя по кислой мине, Петуния думала о том же.

Но Северус жестоко сомневался, что Гарри Поттер так всем удружит.

— В любом случае магию надо скрывать, — посоветовал он. — И в Хогвартс его не отправляйте. Есть другие магические школы.

Удобный, кстати, повод вывезти мальчишку из страны.

Петуния кусала губы, словно решаясь на что-то.

— Может быть, в тепле договорим? — предложила она после заметных колебаний. — Про другие магические школы и… Всё прочее? Раз уж дом тебя впускает, — было видно, что каждое слово даётся бедняжке труднее предыдущего. — В конце концов, это ребёнок Лили, а вы с ней долго… общались. Кто-то же должен ему объяснять, как у вас там что!

Северус молчал, пульс ударялся в висках больно и гулко.

— Только не я, — ответ прозвучал спокойно, спокойнее некуда. — Слишком опасно.

— Ну конечно же! — процедила Петуния и стала выдёргивать детей из песочницы.

Гарри отнёсся к внезапному окончанию прогулки как к неизбежности. Дадли принялся выгибаться с истошным ором.

— Пока сестра жива была, ей от друзей прохода не было. А как её не стало — куда все делись? Так и вожусь с ним одна, — Петуния двумя руками тащила через загородку своего вопящего отпрыска, но шипела на мирно стоящего в стороне племянника. — А откуда я знаю, что с ним делать?! Я его даже постричь не могу — тут же заново обрастает. Если он начнёт перед школой чудить, как Лили, я его в приют сдам. Так и передай Дамблдору!

— Я не от Дамблдора, — глухо напомнил Северус.

— Мне какая разница? — Петуния всё-таки совладала с бордовым от негодования Дадли и, любовно перекинув его через плечо, поволокла к коляске.

— Прихвати второго, — крикнула она Северусу. — Хоть не возвращаться за ним.

Поттер весил меньше котёнка. Шапка была ему велика, поэтому опять скатилась на нос, и мальчишка с тихим упорством тянул её с головы. Северус поправил колпачок так, чтобы надёжно закрывал застывшую на лбу молнию. На самом деле, чтобы ещё раз заглянуть в глаза ребёнка. Гарри сидел спокойно и вроде бы не собирался голосить. Северус покосился на его скандальную тётку и тихонько зарылся носом в мокрый от снега шарф, обмотанный вокруг цыплячьей шеи Избранного. Запах был точно её — речной воды, в которую они с разгона забегали детьми, нагретой под солнцем травы, свежеиспечённого хлеба. Или просто материнского молока. Покоя и счастья. Амортенции.

— Ничего ему обо мне не рассказывай, — сказал он Петунии, поставив рядом с ней племянника.

— А мы ему вообще ничего не собираемся рассказывать. Это вредно для детских нервов, — миссис Дурсль придерживала ногой коляску, чтобы сынок не опрокинул её в припадке буйства. — Садись, Дадлик! Пора кушать, моё сокровище. Ты же слабенький, почти без солнца живёшь! Вот покушаем, поспим, и ещё в садик выйдем… Скажем, что Поттеры на самолёте разбились. Или врезались во что-нибудь на машине.

В забор. Уж заодно с Эвансами.

Северус не отвечал, мысленно переводя галеоны в фунты стерлингов. Золотых гор у него, конечно, не было. Были кое-какие сбережения, накопленные ещё на службе Тёмному Лорду… не важно уже, с какой целью. Важно, что к тем деньгам он не прикасался. Но не лежать же им мёртвым грузом?

— Кончай страдать, — оборвал он бесконечный монолог Петунии. — Возвращайтесь в Лондон — деньги будут. На первое время. Только Дамблдору об этом знать не нужно.

Петуния, наконец, упаковала своего горлопана и подняла голову, откинув со лба редкие светлые кудельки:

— У тебя тоже несметное наследство?

— Представь себе. Я последний в роду волшебников из «Списка двадцати восьми».

По лицу Петунии было ясно, что она понятия не имеет ни о каком списке, хотя ряд предположений готова озвучить.

— Короче, деньги будут, — Снейп смотрел на неё примерно с таким же выражением. — Сама придумай, что наврать муженьку. Врать у тебя выходит всё лучше.

Петунии пришлось поверить, что он не шутит. Кто знает, что это за список на самом деле?

— Я похожа на нищенку?! — взвилась она без всякого перехода. — Обойдёмся без подачек… с другого берега!

— Не о тебе и речь, истеричка.

Гарри Поттер успел тишком доковылять до низенького забора вокруг площадки. Попытался перелезть препятствие, застрял в попытке перекинуть ногу и начал жизнерадостно хохотать — состояние неустойчивого равновесия ему понравилось. Петуния почти было собралась уйти, забрав детей, но… Торчать в захолустье, во всём обделять Дадлика, видеть, как Вернон впадает в тоску от невозможности самореализоваться?

— С чего такая щедрость, хотелось бы знать? — спросила она недоверчиво.

— Не сомневаюсь, что хотелось бы. Но не узнаешь.

Петуния, поджав губы, смотрела на перекладину с оборванными качелями. На пустынную улицу, идущую под откос к набережной. На фабричную трубу, из которой в серое небо поднимался серый дым.

— Хорошо. Будем считать, что это в память о сестре, — решилась она, натягивая перчатки на дрожащие пальцы. — Только бы уехать. Ненавижу этот городишко. Всё это. И тебя ненавижу. С самого первого дня. Если бы не ты…

— Лили была бы жива? Так и есть, — Северус стащил Избранного с ограды, пока к легендарному шраму не добавилась ещё парочка. — Но тебе-то какая печаль? Хватит изображать безутешность! Вы с сестрой цапались, как кошки. А теперь тебе есть, на ком отыграться. Хочешь ещё один страшный секрет?

Петуния мгновенно вцепилась в ручки коляски, готовясь дать отпор, если это существо опять посмеет приблизиться.

— Спасибо. Хватило и одного секрета, — выговорила она побелевшими губами.

Северус понимающе усмехнулся и сделал шаг назад, потом ещё шаг и ещё, демонстрируя совершенно пустые руки.

— Ты никогда не сможешь колдовать, Тунья! И твоё сокровище тоже. Он сможет, а вы нет!

Снейп указал немытым пальцем на лохматого заморыша, которого Петуния придерживала за шарф. Или придушивала — и то, и другое было бесполезно. Невидимый и недоступный мир прорастал, где ему хотелось. Проносился мимо сверкающим поездом, на который не достанешь билета. Шелестел крыльями неуловимых сов. Раскрывался цветком на ладони маленькой тени, которая и сейчас качалась на незримых качелях. Но не давался в руки. Петуния вспыхнула и резко развернула коляску к дому, пожелав магии провалиться пропадом.

Призрак из Паучьего тупика рассмеялся непонятно чему, накинул капюшон на грязные патлы и легко зашагал своей дорогой. Дадлик унялся, едва получил припасённую для него машинку. Только его мать никак не могла успокоиться, припоминая всё худшее, что знала про колдовство и всех знакомых колдунов (шёпотом сквозь зубы, лишь бы соседи не решили, что и она ненормальная).

Магия, как водится, была глуха к её переживаниям. Магия семенила рядом, держась за коляску, едва поспевая за шагом рассерженной тётушки. Мечтая попробовать новым зубом шоколадное печенье и потрогать блестящую синюю машинку. А ещё она готовилась к встрече с волшебной палочкой, полёту на метле и борьбе с Тёмным Лордом. Так что мелкие неприятности можно было перетерпеть.

* * *

Больше всего Северус ненавидел, когда его внезапно бросало в жар и сердце начинало колотиться в горле, а живот сводило спазмом. Слабость в ногах, липкие ладони, дрожь, которую трудно скрыть. Это когда становится ясно: тебя ждут, а бежать поздно. Привыкнуть не получалось, хотя такое случалось регулярно. В первый раз его ждали малолетние беспризорники из здешних переулков, в прошлый раз — авроры, с чуть меньшим успехом. Сегодняшний случай имел хорошие шансы стать последним. Палочки всё равно не было, идей тоже.

— Вон он! На ловца и зверь бежит! — высокий широкоплечий Мальсибер толкнул локтём приятеля и энергично замахал Северусу.

Эйвери, пониже ростом, зато с острым взглядом, кивнул и шагнул на середину моста, приветственно распахнув руки. Быстро они, однако, среагировали. Интересно, на что?

Мост был совершенно пуст — значит, заколдовали так, чтобы мимо не шастали магглы. Впрочем, от местных в любом случае не было проку. Северус улыбнулся, сбросил с головы капюшон и обнялся с Авериллом, стараясь не думать о Гарри Поттере. А заодно о его кузене и тётушке. Успела Петуния довести детей до дома или нет? Может, стоило их проводить? Ну да, чтобы уже наверняка!

Окклюменция требовала ежедневных тренировок, а он давно не упражнялся, так что едва успел выставить неприметный блок в ответ на ментальное приветствие Эйвери. Стыд и позор — кто кого учил? Северус мгновенно вспотел, несмотря на холод, но, кажется, справился.

Мальсибер никогда не проявлял способностей к просмотру чужих воспоминаний. Зато умел эффективно добывать их с помощью других заклятий. Пока Мортимер жизнерадостно хлопал по спине школьного приятеля, тот всерьёз подумывал, не сигануть ли в реку? На всякий случай Северус пододвинулся к перилам, но малодушно медлил, поскольку плавал, как топор.

— Какими судьбами? — спросил он вместо прыжка, поглядывая то на одного, то на другого.

Не то чтобы они были совсем не похожи на магглов, просто в Паучьем тупике так не одевались. И вообще в Коукворте. В Лондоне, возможно… Пропускаем ассоциации с Лондоном.

— Вот что я тебе скажу, дружище, — начал Мальсибер, приобняв его за плечи и наклонившись к самому уху. — Мы тут подумали и пришли к выводу, что ты-таки шпион Дамблдора!

— Вообще-то я его послал. А выходит, что он меня, да ещё в такую даль? — усмехнулся Северус. — С какой же целью, позволь полюбопытствовать?

— Серьёзно, почему ты не говорил, что вы с покойной Поттер из одного города? — оскорблённо подхватил Аверилл. — Мы изводим фунты дымолётного пороха, рискуем расщепиться, мотаясь туда-сюда, а он сидит на кладе, и как воды в рот набрал!

Северус непонимающе поднял брови:

— Похоже, что я сижу на кладе? Я со школы не видал Эванс! Она разве не с мужем жила?

— После Хогвартса — да, — вкрадчиво подтвердил Мортимер, — а до Хогвартса только ты с ней знался.

— Я запамятовал, муж — это тот, на котором ты впервые опробовал Империо? — чуть нахмурился Аверилл.

— Неудивительно, что ты запамятовал — он на тебе опробовал Обливиэйт! — хмыкнул Мальсибер. — Подозреваю, что тоже впервые. Ты потом две недели валялся в больничном крыле и считал себя золотой рыбкой. Мы уж думали — всё, пресёкся древний род. Позорно и бесславно. Если бы не наш бесценный Северус с его обширнейшими познаниями в области зельеделия…

— А из-за кого это всё случилось, хотелось бы знать? — невинно уточнил Эйвери.

— Прости, друг! Не слышу, что ты сказал, — Мортимер удручённо покачал головой и приложил ладонь к уху. — С тех пор, как чокнутый Блэк впечатал меня в статую первого директора, я наполовину оглох. Зато память не пострадала! Отлично помню, что говорил кому-то: «Не надо, малыш, не изобретай Левикорпус, не ищи приключений на свою…» Снейп, как это по-латыни?

— Amicus certus in re incerta cernitur (1), Энний Квинт, — привычно выкрутился Северус. — Я же вас не заставлял с ними связываться, придурки! Радуйтесь, что из школы не выгнали.

— Вот именно. Сдались мы Тёмному Лорду без ТРИТОНов! Кстати, о Тёмном Лорде, — Мальсибер мигом сделался серьёзным. — Это нехорошо, что он так задерживается. Надо бы его найти, Северус. Мой папа очень волнуется. Ты ведь знаешь, они с первого курса вместе. А это что-то, да значит.

— Для моего отца уж точно. И он тоже дико переживает, — подтвердил Эйвери, в упор глядя на Северуса. — Давай колись, что там с Эванс, которая Поттер? Ей уже всё равно.

Северус пожал плечами, избегая взгляда глаза в глаза:

— Мы с ней познакомились в Хогвартс-экспрессе. Разговорились, потому что оба жили среди магглов… Да это сто лет назад было!

— И она не рассказала, откуда родом? — прищурился Аверилл.

— Я тоже не рассказывал. Хвастаться нечем, как видите, — помрачнел Северус. — Не понимаю, как вы-то меня нашли?

Мортимер только отмахнулся:

— Не смеши! Мой отец — член Попечительского Совета, у него нашёлся список всех адресов. Глядим, а там два раза Куок… Кроук…

— Коукворт, — подсказал Эйвери.

— Вот-вот. Жуткая дыра, конечно. Не обижайся, Северус, но тебя надо срочно спасать, а то уже глядеть страшно. Ты же Пожиратель Смерти, цвет магического сообщества! А не голь подзаборная.

Цвет магического сообщества на всякий случай вытер выдающийся нос и приосанился.

— Короче, что вам надо?

— Короче, мы думаем, нам надо троим объединиться и поискать Лорда, — Аверилл начал нервно постукивать пальцами по перилам слева от Северуса. — Другие уже ищут. Если не проявим рвение, Повелитель будет недоволен.

Северус вытаращил глаза.

— Вы ищите Лорда?! Здесь?!

— Здесь мы ищем Гарри Поттера, — Мортимер опёрся на ограждение по правую руку от непонятливого приятеля. — Тут такое дело, Северус. Ты слишком глубоко залёг на дно и не в курсе того, что говорят в столице. А говорят следующее: с Тёмным Лордом случилась некая… Неприятность. Из-за ребёнка Поттеров. Говорят, мальчишка не пострадал, а Повелитель наоборот. Говорят даже, что тут вмешалась особая магия.

— Найдём младенца — найдём отгадку, — резюмировал Аверилл. — И вернём Повелителя. Чем скорее, тем лучше. А то авроры уже порядком досаждают.

— И где они? Что-то я не вижу! — Северус с деланным испугом оглянулся по сторонам.

— Шутки шутками, а надо соблюдать осторожность, — не улыбнулся Мальсибер. — Ты про Беллу слышал? Ну ни черта себе глухомань тут! Хотя бы газеты покупай!

— Что с Беллой?

Северус поёжился — на мосту дул пронизывающий ветер, мокрый снег сыпал за шиворот. Его знакомые таких мелочей просто не замечали, на то и магия.

— Лестрейнджи отправились по второму адресу. К Лонгботтомам. Сразу после того, как Блэк устроил у магглов кровавое месиво. Вот уж на кого бы не подумал, что он с нами! Мне всегда казалось, у него винтиков не хватает в голове, — Эйвери вытащил из щегольского пиджака волшебную палочку, сотворил бокал, наполнил его посредством Агуаменти, промочил горло и продолжил: — После исчезновения Повелителя Лонгботтомы немного расслабились, и Белле удалось с ними пообщаться. Как авроры об этом прознали, не ко мне вопрос. Но аврорам расширили полномочия вплоть до непотребного. Пардон, непростительного. Так что теперь Белла в Азкабане. Вместе с мужем и деверем.

— За то, что пообщалась?

Северуса затошнило при воспоминании о методах красотки Блэк. Точно, все Блэки были с серьёзным сдвигом. То, что Беллатриса недавно стала Лестрейндж, лишь усугубило ситуацию.

— За то, что увлеклась беседой, — кивнул Мальсибер. — Лонгботтомы до сих пор в Мунго. Только они даже не рыбки, а планктон. Без вариантов. Их ребёнок целёхонек, был у бабки. Но толку с него? Уже ясно, что это не тот ребёнок! Вопрос: куда Аврорат задевал второго?

— Аврорат или Орден. Смотря, кто его забирал из развалин, — Эйвери разжал пальцы, дождался, пока бокал скроется в ледяной реке, и прокомментировал: — Концы в воду. Но если у Гарри Поттера осталась родня, то здесь. В нашем мире точно никого.

— Может, и нет родни, — Северус напряжённо дышал на пальцы, вглядываясь чёрными глазами в чёрную воду. — Или дом давно продали.

— Может быть, — покладисто согласился Мортимер. — Если бы мы нашли тот дом. А его нет!

Северус нахмурился:

— Снесли? Сгорел?

— Непохоже, чтобы сгорел, — Эйвери задумчиво крутил в руках палочку. — И на Фиделиус непохоже. Тут непонятное что-то. Надо бы вместе поглядеть. Поболтаем заодно. Есть тут хоть одно приличное заведение?

Кладбище — строго на запад, не сворачивая... Северус не заприметил ничего особенного в доме Эвансов, но сознаваться в этом не стоило. Даже старым товарищам.

— Нет, — он коротко качнул головой. — Не пойду. Если нас накроют, я один сяду. А у меня слабое здоровье.

— То-то ты здесь оздоравливаешься! — хохотнул Мальсибер. — Посвежел, возмужал. Какого лешего ты делаешь в этой… части мира?

— Мешки таскаю, — Северус продолжал глядеться в реку.

Бывшие однокашники переглянулись.

— Куда? — участливо поинтересовался Эйвери.

— Туда-сюда... В основном, — отозвался он, нервно растирая руки. — Сизифов труд.

— А согревающие чары для слабаков? — хмыкнул Мортимер.

— Я палочку дома оставил.

— Так нельзя, — васильковые глаза Аверилла выражали живую обеспокоенность. — Времена смутные. Всякое может случиться!

— Что тут может случиться? — скривился Северус. — Это самая захолустная маггловская дыра!

— Мало ли. С моста столкнут. Или голову кирпичом проломят. Никто и не вспомнит! — покачал головой Мальсибер. — Да и какой спрос с магглов? Ну, арестуют у них кого-нибудь…

Постояли ещё немного. Река медленно несла воды на запад, зимний вечер сгущался над полузаброшенными кварталами с редкими огоньками фонарей и над набережной с праздничными гирляндами цветных лампочек.

— Короче говоря, завязывай. Свои мешки, — постановил Мортимер. — У меня поживёшь, если один боишься. Даму сердца тебе подыщем. Самую рыжую.

— Полувейлу, — подсказал Аверилл.

— Да хоть целую вейлу! — Мальсибер изобразил широкий жест, сверкнув изумрудом на мизинце.

— Они кусачие, — поморщился Эйвери.

— Кому как нравится, — Мортимер деликатно обошёл скользкий вопрос. — Северус, решайся! Лорд всё припомнит, когда вернётся. Хорошее не обязательно, а плохое непременно.

Северус кусал губы, судорожно стискивая правой рукой предплечье левой.

— Я верен Лорду, — выговорил он, наконец. — Если Повелитель призовёт, явлюсь ему служить. О большем не просите.

— Трус, — вздохнул Мортимер.

— Зато умница, — похвалил Аверилл. — И проживёт дольше нашего. Мы тебе адресок черканём. Ладно, Северус?

Адрес он записал палочкой прямо в воздухе, Северус кивнул в знак того, что запомнил, и буквы унесло ветром.

— Приглядывай за этим домом, пусть его и не видно, — попросил Мальсибер. — А мы поищем… в других местах. Не обижайся, что не посвящаем в подробности. Но мы ведь не в последний раз видимся! Будем теперь тебя навещать. Вдруг передумаешь?

— Заходите, я не прячусь. А пока сотворите-ка мне пергамент с пером, — неожиданно решился Снейп.

Мортимер сотворил, но удивился:

— Зачем это?

— Составлю срочное донесение Дамблдору, — Северус с усмешкой выдержал любопытный взгляд Аверилла и взялся за перо негнущимися от холода пальцами.

— Вам красные или синие? Может быть, невидимые? — предложил Эйвери, превратив печатку в чернильницу.

— Зелёные. Для Гринготтса, — пожелал Северус.

— Нужен бланк, — подсказал Аверилл своему спутнику, и тот махнул палочкой, преобразуя пергамент. В финансовых делах они разбирались с пелёнок.

Северус подышал на пальцы и принялся писать. Уже почти стемнело, но Эйвери подсветил Люмосом. Уточнил деловито:

— Почему не на предъявителя?

— Потому что гоблины не тупые, — проворчал Северус. — Маггловские деньги меньше отслеживают. Выжду недельку и заберу их через местный банк. Потрачу на больную тётю. Кто что докажет?

— Ты всё-то не снимай! — посоветовал Мальсибер. — Мы в средствах не стеснены. Тут кто чем может.

Северус проставил подпись и поднял на него глаза:

— Не хочу, чтобы Тёмный Лорд решил, будто я экономлю на его поисках. Я не тороплюсь в Азкабан, но это другой вопрос. Так вы забросите письмо в Гринготтс?

— Уж как-нибудь, — вздохнул Эйвери, ловко скатав свиток.

Вот и не надо самому там светиться.

Северус кивнул и, убрав руки в карманы, зашагал к Паучьему тупику. Оглянулся только на своём берегу, но уже не увидел на мосту бывших однокашников. Чтобы их разорвало и наперекосяк склеило! Ещё и колдовать пришлось из-за этих прохвостов... Выеденного яйца не стоят его зароки, и всегда так было.

Едва свернув за угол, Северус рванул наискосок через подворотни. Пока нёсся до телефонной будки на углу бара, думал, что сердце разорвётся. Выдернул оттуда какую-то девицу, заскочил, выскочил, догнал девицу, начал клянчить монетку. Девица с визгом швырнула в него кошелёк и убежала. До аврората он не протянет — попадётся местной полиции. Не худший, кстати, вариант.

В замусоренной телефонной будке Северус сорвал с рычага трубку, набрал единственный номер, который знал на память, и упёрся лбом в ледяное стекло. Гудки наплывали, как волны Круцио. Наконец, на том конце отозвались. Он попытался заговорить, не представившись, но Вернон Дурсль узнал по голосу, кто звонит, выдал несколько рокочущих эпитетов и бросил трубку. Северус просклонял Салазара через Паучий тупик, и игра продолжилась.

Он кидал монетку, Вернон кидал трубку. Монет в запасе оказалось мало, вскоре кошелёк пришлось бросить. Ничего — Северус пару раз шарахнул кулаком по автомату, и медяки посыпались на пол кабины. К тому времени на другом конце провода перестали реагировать. Северус уже начал прикидывать, бежать к ним пешком или просто дождаться, пока ответит Мальсибер? Руки заледенели, ноги не держали, сквозь выбитые стёкла в ухо лез сквозняк и гвалт покидающей пивную компании. В будку стали настойчиво рваться. Северус упёрся ногой в дверь и заткнул свободное ухо. Наконец ответила Петуния.

— Это Снейп, — сказал он. Вернее, крикнул, потому что сам ни черта не слышал за стуком в стекло и треском на линии. — Не выходи из дома с детьми. Ни под каким предлогом!

— Я поняла, — ответила она раздражённо. — Что ещё?

— Сейчас, подожди… — Северус послал кого-то к Мерлиновой матери и подпёр дверь спиной. — Я скажу, когда можно будет уехать. Раньше не трогайтесь с места.

— Что-то случилось? — голос Петунии слегка поменял тональность.

— Ни хрена не случилось. Счастливого Рождества тебе хотел пожелать.

Трубка выдержала паузу.

— Лили нет. Так что не звони сюда больше, — сухо произнесла она напоследок. — Вернону это очень не нравится.

Северус поставил рекорд по количеству нецензурных слов в секунду и швырнул трубку мимо рычага. Вернон, конечно, оставался в опасности. Ну и сверло ему в… Все его свёрла туда.

Глазам стало горячо, и Северус зажмурился, чтобы успокоиться. Надо было срочно всё обдумать. Хотя бы на полминуты сосредоточиться, но где там! Трубка монотонно ныла, как подвешенный за хвост пикси (2). Магглы перешли к прямым угрозам и уже дёргали его за ворот через разбитое стекло. В последний раз выругавшись, Северус отворил дверь, и на душе стало совсем тоскливо.

1 — Надёжный друг познаётся в ненадёжном деле (лат.).

2 — Пикси: ярко-синие крылатые проказливые существа ростом 8 дюймов, издают пронзительные повторяющиеся звуки, водятся преимущественно в Корнуолле.

Разодранная куртка, разбитые костяшки — всё это были мелочи. Магглы увязались следом, но быстро отстали. А ощущение преследования, мерзкое чувство взгляда в спину осталось, и Северус оборачивался вплоть до Паучьего тупика.

А если за ним всё-таки проследили? Если идиотка Петуния связалась с Авроратом или Дамблдором или на кого там ей дали выход? Эйвери и Мальсиберу ничего не предъявят. Навещали школьного друга, а что, нельзя? Зато сами они сразу заметят ненужное шевеление и увяжут его с Северусом. Ещё и приплюсуют сюда провал Лестрейнджей. И будут правы.

Не надо было звонить! Устав ждать Смертельное Проклятие в спину, он привалился к стене и полуприкрыл глаза. Так было почти хорошо. И снег приятно падал на лицо, и кровь не текла из носа. Под затылком ощущались шершавые промёрзшие кирпичи, эта точка сцепления с миром не давала забыться окончательно. А ещё подёргивание за рваный рукав — Северус пропустил, когда оно началось.

— Ты живой или нет? Скажи что-нибудь! — слова доносились как бы издалека и не имели прямой связи с действительностью.

— Авада Кедавра, — бросил он, не открывая глаза.

— Это на каком языке? Непонятно, но звучит красиво.

— Выглядит ещё краше.

Реальность понемногу возвращалась, обретая зрительные образы. Дурнота чуть отступила, и Лили-Маргарет тоже. Вот ведь живучая! До сих пор не околела в своей трубе.

— Что тебе нужно? — вяло спросил Северус.

Идти домой или нет? Или удариться в бега? Никуда ударяться не хотелось. Хотелось сползти по стеночке и остановить все мысли. Если их кто-то остановит вместо него, так тому и быть. Надоели все. Когда уже можно будет умереть отсюда? Да, но Круциатус… Это неприятно.

— А что у тебя есть?

В этом измерении абсолютно негде было сосредоточиться. Такое занятие не предусматривалось местными порядками. В детстве Северус вылезал на крышу, чтобы подумать. Но сейчас он смог добраться только до карманов. Извлёк монетку, и её немедленно ухватила грязная лапка в обрезанной по пальцам перчатке. Может, теперь отстанет?

— Полпенса, — прокомментировала девчонка, хлюпнув простуженным носом. — Горазд ты сорить деньгами!

— На сегодня лимит благотворительности исчерпан. Иди и не возвращайся, — велел он тоном, отгоняющим призраков.

Но Лили-Маргарет продолжала торчать на расстоянии шага, крутя в руках монетку. Мужской плащ на ней медленно покрывался снегом.

— Ты когда ел в последний раз? — спросила она озабоченно.

Северус не ответил. Кажется, вообще не ел — с самого Хэллоуина. Но такого быть не могло, значит он просто не помнил. Какая вообще разница?

— Извини, но на это ничего не продадут, — вздохнула Лили-Маргарет, убирая в карман полпенса. — Может, домой пойдём? У вас картошка была.

Двое магглов, не сразу вписавшись в проулок, едва не сшибли её с ног и сами попадали, как кегли. Северус с интересом энтомолога наблюдал, как они поднимаются, цепляясь друг за друга и стены.

— Нашла, где встать, побирушка драная! — тот, что потрезвее, замахнулся, промазал, сплюнул, и они с товарищем побрели в светлое Рождество. Любой праздник здесь отмечали по одной схеме.

Хоть бы они все упились и перебили друг-друга! Северус снова смежил веки и судорожно сглотнул. Омерзение давно стало частью физиологии и никак не отключалось. Вот потому-то он и пошёл в Слизерин. И в Пожиратели Смерти. Прочие посылы были спорными, а этот — никогда. Но магическая война пронеслась над миром, его душа обратилась в пепел, а в Паучьем тупике не покачнулся ни единый кирпич.

— Мать твоя побирушка! — кричала бродяжка, кидая вслед прохожим комья грязного снега. — Иди ей вдуй, козёл долбанный!

Северус беззвучно шевелил губами, заранее угадывая каждое слово. Можно не знать молитв, можно забыть Вингардиум Левиоса, но не этот вечный речитатив. Удавил бы паршивку, только бы заткнулась.

— Так идём или нет? — Лили-Маргарет как ни в чём не бывало вернулась к прерванному разговору. — У меня уши замёрзли.

Можно было и пойти. Мальсибер в жизни не сунется в эту помойку. И Эйвери один побоится. За такое зрелище не жаль и умереть. Умереть вообще уже было не жаль. Даже под Круциатусом.

* * *

В доме пахло дико и чуждо. Не фабричным дымом и плесенью, не отцовским перегаром и маслянистыми, горькими зельями, которые варила мать.

Пахло заморскими хищными цветами, бризами невидимых морей, мужскими духами, о существовании которых не догадывался Паучий тупик. Пахло дорогим табаком и каплями дождя, но не здешнего — всегда отдающего запахом ржавых крыш и соседского белья. А того дождя, что сперва попадает на постриженные вечнозелёные изгороди фамильных парков, и оттуда — мелким бисером — на дорогое сукно дорожных мантий, на прозрачное кружево манжет, которые выбрасывают после первой носки. Не только на этом берегу, но и на соседнем удавились бы от такой расточительности. Ткацкая фабрика, простояв двести лет, ни разу не запускала свои грохочущие станки в парчу и бархат. От фабрики веяло скукой и серостью, которыми была заражена вся округа. Только в доме сегодня пахло иначе: чем-то запредельным и невозможным. Необъяснимой мощью, тончайшей опасностью, магией — густой и тёмной, как дорогое вино, меняющей воздух и само мироустройство.

Мать изменилась тоже. Оделась так, как никогда не ходила при отце. В тяжёлое, шуршащее платье из прежних времён. Наверняка не модное, уже не сидящее на её костлявой фигуре, но всё равно волшебное — это главное, что имело ценность в блёклом антураже, похожем на заброшенный неумелый набросок мира. Одно то, как тягучий и глубокий мужской голос произносил имя матери, можно было слушать вечно. Без искажений, без говора, без пары крепких слов до и после. Только чистое звучание, только те слова, в которые вложен смысл. Двойной, тройной, и глубже, и глубже. Разгадывать смыслы было особенно приятно. Почти как разгадывать запахи. Почти как следить за игрой, правила которой не до конца понятны, и оттого никогда не ясно, кто победит.

— Эйлин, это смешно, наконец! И даже уже не смешно.

— Вот именно. Мы все скучаем.

— И Том?

— Даже не сомневайся. Только постарайся не называть его по имени.

— Зачем тогда носить Знак? Должно это давать какие-то привилегии?

Сухой хлопок в воздухе резко оборвал разговор, но через секунду все с облегчением оживились.

— О, и Мазила пожаловал! Можно доставать плюй-камни, раз вся сборная в сборе?

— Почему бы нет? В школьной сборной мы маловато ими занимались. А могли выйти на национальный уровень, между прочим!

Стук открываемой доски, шорох тяжёлых шариков, перекатывающихся по гладкой поверхности.

— Так вот, Тёмный Лорд снова о тебе спрашивал… Начнём двое на двое, а там как пойдёт?

— Тогда я с Гурманом… Фух, еле вырвался из нашего гнилого Министерства. Хоть где-то отдохнуть от этого бедлама! Что обсуждаем?

— Капитана обсуждаем. А она не желает.

— И чего не желает капитан? Опа… Есть!

— Не желает колдовать. Что очень и очень скверно.

Если хорошенько напрячь зрение, стены как бы растворятся, и всё будет видно, словно через замороженное стекло. Эйвери самый интересный, но он сидит спиной, лица не разглядеть. Зато можно разглядеть маму — как она сосредоточенно следит за своим шариком, сдвинув густые брови. Видно внушительного, осанистого Мальсибера, который наблюдает за матерью. И добродушного полноватого Крэбба, который поглядывает на Мальсибера.

— Я варю зелья, как проклятая. Добровольно и безвозмездно. Что ещё ему надо? — тихо уточняет мать, почёсывая через рукав левое запястье.

— Не ему, а нам, — обижается Крэбб. — Несправедливо, что ты тут прозябаешь, когда вот-вот начнётся самое интересное.

Эйлин не отвечает, пока её камень не остановится у края поля.

— Для меня всё интересное закончилось, — произносит она с трагическим вздохом. — Женский век короток. Вам не понять, а нашей сестре надо быть осторожнее с магией, когда появляются дети. Выращу мальчишку, тогда поглядим.

— Тёмный Лорд… — осторожно начинает Эйвери.

— Тёмный Лорд потерпит, — отмахивается Эйлин, оборачиваясь к Мальсиберу. — Ходи, Красавчик. Что замер?

— Ах, да! — Мальсибер мрачнеет лицом, будто в первый раз слышит неприятную новость. — Ты ещё и прижила кого-то от своего маггла, — его камень чересчур резко ударяет по камню Крэбба и скатывается с доски. Оставшийся в круге шарик победно плюётся гноем бубантюбера, но Мальсибер увёртывается с неожиданной для его фигуры плавностью.

— Не слушай её — это отвлекающий манёвр! — мягко вставляет Эйвери, разминая пальцы перед новым ходом. — Ей Визенгамот запретил пользоваться палочкой, вот и вся загвоздка. Эйлин, это детали. Палочкой мы тебя обеспечим.

— И камерой в Азкабане с лучшим видом на море. С вашими-то связями! — Эйлин улыбается и отщёлкивает очередной шарик, не касаясь его пальцами. — Ты, Гурман, и дементора мне подгонишь самого страстного, так? Премного благодарна, но передайте Тому, что меня муж не отпустит. Пусть ищет другую дуру, чтобы разбавить суровый коллектив. Кто-нибудь из ваших дочек ему точно приглянется.

— Стерва, — резюмирует Мальсибер, пока Эйвери ловким броском отправляет в небытие шарик Крэбба. — Слава Мерлину, у меня сын.

— К Салазару, капитан! — Крэбб беззлобно ухмыляется, вытирая перемазанное гноем лицо батистовым платком с серебряной монограммой. — Давай убьём твоего мужа. Морсмордре за счёт заведения.

— Твари, — улыбается Эйлин, блеснув глазами. — Я же его люблю. И он меня.

— А я тебя не любил, как будто! — с неожиданной мрачностью изрекает Красавчик.

— А ты не любил, — цедит Эйлин. — Ты целовался с жирной домовухой по имени Друэлла. Только твой папаша запретил тебе вести её под венец, потому что в их роду все… как это? Dément (1)?

— Аliéné (2), — скалится в ответ Мальсибер.

Эйлин со смехом подвешивает в воздухе новый шарик и примеряется для броска.

— Я-то тут при чём? Дуйся на своего приятеля, Сигнуса Блэка! Она уже трёх сыновей ему наплодила, и все в юбках. Несчастный! Видно, он к жене без Петрификуса не подходит. Я слышала, по весне Друэлла особенно обворожительна. Нагишом носится на метле по саду и оживляет статуи для… Ну да тебе лучше знать!

Очередной камень пулей выскакивает из круга. Эйвери на мгновение исчезает, чтобы не попасть под зловонную струю, и снова появляется уже на соседнем стуле.

— Эх, а мне уже всё равно! Хоть сына, хоть дочь. Хоть от Друэллы Блэк! — горестно вздыхает Крэбб.

— Совсем тяжко? — сочувствует ему Эйлин. — Ничего, будешь регулярно пить мои капельки, и как-нибудь наскребём на наследника. Через тринадцать лет. Мозгами блистать не будет, но сойдёт на племя.

— Тринадцать лет?! — охает Крэбб.

— Осторожнее надо было с запретной магией, — цыкает на него Эйлин. — Хочешь, пока своего одолжу?

— То-то Тёмный Лорд будет рад полукровке! — тушуется Крэбб.

— Тёмный Лорд и сам…

— Тише, Эйлин! — не выдерживает Мальсибер. — Мало тебе бед от твоего языка?

Мать коварно щурится:

— Тёмный Лорд и сам знает, что из полукровок выходят сильные чародеи. Зато мой сын не проклят с рождения и не склонен к весенним обострениям.

— Только к белой горячке, — проницательно вставляет Эйвери. — Какая была нужда поганить кровь?

— Она это папе в пику, — ухмыляется Мальсибер, не сводя взора с Эйлин.

— А ты вдруг стал такой чистоплотный! — подмигивает она Эйвери. — Расскажи про кровь своей прабабке! Которую твой благородной предок прикупил на маггловоском аукционе. Истратив только гоблинское золото и два Империо.

— Но я-то поднимаюсь вверх по ступеням эволюции, — не моргнув глазом, поясняет Эйвери. — Ты это вызнала у своего отца? Молодчина.

— Знаешь, сколько интересных книжек было у нас дома? — хвастает Эйлин. — В том числе, "Список двадцати восьми" без цензуры. Лучше остановимся на том, что мой сын — волшебник.

— Об этом рано судить, — со знанием дела замечает Мальсибер.

— Кому как, — фыркает Эйлин. — О чём судить, когда он тебя видит, а ты его нет?

— И где он? — морщится Эйвери.

— Сама не знаю. Северус, выйди на свет, ангелочек мой!

Дверь в прихожую распахивается. Крючок, на который Тобиас запер чулан, неслышно соскальзывает с петли, и Северус выбирается на свободу, не веря своему счастью.

— Сколько ему? — Крэбб в сомнении оборачивается к приятелям. — Как вашим? Мелкий он какой-то!

— Через месяц исполнится восемь лет, — сообщает Эйлин, покручивая в пальцах плюй-камень.

— Что ты хочешь — от магглов рожать! — хмуро бросает Мальсибер. — И как ты его обучаешь без палочки?

— Да так, понемногу, — туманно отзывается Эйлин, подтянув к себе заробевшего сына. — Зельям учу.

Аккуратный Эйвери, не забывая об игре, указывает последнему камню, куда лететь, и бросает беглый взгляд на мальчика.

— Легилимент будет, — замечает он, чуть подумав. — И сволочь. Сразу два редких дара. Поздравляю, капитан! Он что, немой у тебя?

— Нет, сэр, — чуть хрипло произносит Северус. — И у меня не два дара, а три.

— Хоть тридцать три, лишь бы годились для Слизерина, — Мальсибер за плечо разворачивает его к себе и начинает хохотать. — Ну вылитый дед! Эйлин, чертовка! Старик не переживёт, если увидит. Ты помнишь старого Принца, Мазила?

— Как не помнить! — бледнеет Крэбб. — Житья от него не было всему Министерству. Но раз в мальчишке такая кровь, может, Шляпа и стерпит.

— Или мы её уговорим, — предлагает Эйлин, подмигнув сыну.

— И Попечительский Совет заодно, — шелестящим шёпотом вставляет Эйвери. — Недовольства на факультете не избежать. Потребуется противовес.

— А кто у нас в Совете? Пора бы и мне туда податься, — Мальсибер машинально отряхивает пальцы после прикосновения к мальчику.

— Малфой, — припоминает Эйвери со странной улыбкой. — Хорошо бы его продвинуть на пост главы, вот только он стал нервным. С тех пор, как отравился Министр Магии.

— Чем он отравился, сэр? — Северус кидает быстрый взгляд сквозь неровно остриженную чёлку.

Получает от матери подзатыльник, но с места не двигается, пока не гонят. Обидно будет, если Эйвери сделает вид, что вовсе его не слышал. Но Эйвери оборачивается с подчёркнутой вежливостью.

— Славный мальчик. Хочешь слышать больше, слушай молча. Иначе останешься без ушей и языка.

Северус благоразумно кивает с закрытым ртом.

— Теперь к твоему вопросу, — терпеливо продолжает Гурман. — Я могу на него ответить, но следом мне придётся тебя убить. Что выбираешь?

— Жизнь, сэр.

— Разумный выбор, — Эйвери, не оглянувшись, перехватывает шарик, запущенный Эйлин ему в голову. — Не хотелось бы пренебрегать гостеприимством твоей матери.

— Вы надумали менять главу Совета из-за… этого? — Крэбб искренне старается углядеть хоть что-нибудь в бледном угрюмом заморыше. — Думаете, Абраксас будет сговорчивее?

— Ему не обязательно знать подробности, — обрубает Эйлин.

— Сразу видно, что у тебя нет детей, — вздыхает Мальсибер, глянув на Крэбба. — Нужен не Абраксас, а Люциус.

— Это кто? — хмурится Крэбб. — А! И на что он вам сдался? Он же на первом курсе!

— На четвёртом, — деловито поправляет Мальсибер. — Гурман, разве я сказал «нам»?

Эйлин под столом сжимает запястье сына. Эйвери медленно качает головой.

— Младший Малфой нужен Тёмному Лорду, — произносит он, задумчиво соединяя кончики длинных пальцев. — А у всякого, кто нужен Тёмному Лорду, должна быть тень. Ты можешь стать тенью, мальчик?

В этот раз Северус кивает, не задумываясь. Именно так он себя и чувствует всю жизнь.

— Ну как, нащупали свою выгоду? — усмехается Эйлин.

Крэбб осмысливает схему, Мальсибер задумчиво водит пальцем по нижней губе.

— Одну секунду, — он отправляет свой камень к границе игрального поля и откидывается на скрипучем стуле. — Декан у нас — душка. Только надо подать это как необычный сувенир для его клуба. Зелья — хороший ход. Пусть мальчишка их варит до кровавых мозолей. В клубе Слагхорна обычно шесть-восемь учеников. С нашими будет явное большинство. Да, Эйлин. Договорились, сочтёмся.

Мать бросает последний шарик и хлопает в ладоши, как девчонка. Северус косится на неё с тревогой, но прикусывает губу и не издаёт ни звука.

— И снова побеждает капитан! — радостно объявляет Эйлин.

— Ладно, выиграла, — Мальсибер кидает на стол оставшийся в руке камень, уже ничего не решающий. — Если хочешь, я возьму твоего паршивца.

— Тебе не отдам, — весело качает головой Эйлин.

— Почему же?

— Потому что ты зараза. А твоя малахольная супружница сглазит мне мальчишку. Чтобы не дышал одним воздухом с вашим бесценным отпрыском. Нет уж! Лучше пусть его порет Тобиас, всё же родной отец!

— Возвращаясь к родне, как твой благородный родитель? — слегка оживляется Эйвери. — Не вышло бы неприятностей с наследством!

Эйлин начинает собирать разноцветные камушки, раскатившиеся по столу.

— Какое наследство? Из-за меня Двадцать Девять превратились в Двадцать Восемь. И Тёмный Лорд отцу никогда не нравился. Тем хуже для отца, — пожимает она плечами.

— Может быть, — задумчиво соглашается Эйвери, вынимая из кармана тонкую и острую волшебную палочку. — Если грамотно сделать вложение, старик ещё пожалеет, что устранился.

— Договаривались же! — Крэбб косится на палочку как на что-то неприличное.

— Ничего. Я ненадолго.

Эйлин, чтобы не травить душу, быстро отходит к кухонному шкафу и достаёт с заговорённой полки бутылку Огденского.

— Всё, что прихватила из наследства, — торжественно объявляет она. — Зато целый ящик!

— И правильно! Что может быть ценнее хорошего вина? — поддерживает её Крэбб, заранее раскрасневшись.

— Бутылка стоит состояние, между прочим, — прикидывает Эйвери, протягивая волшебную палочку Северусу. — Ты не умеешь жить, Эйлин!

— И поздно учиться, — отмахивается мать. — Не лезь к нему со своими фокусами, пусть подрастёт!

Северус едва успевает коснуться пальцами рукояти, но моментально прячет руку за спину.

— Как скажешь, — Эйвери равнодушно убирает палочку в карман, размыкая зрительный контакт с мальчиком. — Но в Хогвартсе ему придётся трудно после твоей фантасмагории. И трудно будет пробиться к Повелителю.

— Северуса он возьмёт, — упрямо произносит мать, протягивая бутылку Мальсиберу.

Красавчик лишь пожимает плечами, магией откупоривая пробку.

— Дай-то Мерлин, к тем годам всё уляжется, — выражает надежду Крэбб, следя за порхающей над столом бутылью.

Тёмное золото Огденского разливается по сотворённым из воздуха фужерам. Весёлые искры скачут по оборванным обоям и заплесневелым потёкам на потолке.

— Ты подумай: ещё вчера нас никто всерьёз не воспринимал! А теперь у Тёмного Лорда что ни день — новые сторонники! Не только здесь, но и за границей. Это уже не шутки, — с придыханием договаривает Крэбб.

— Да, ветер меняется, — роняет Мальсибер, катая вино в бокале.

Северус так не сказал бы. Пьяная ругань отца и стоны лестничных ступеней не менялись годами.

— Кажется, пора расходиться, — Эйвери чутко меняет тему, но вино прихлёбывает, не торопясь и смакуя. — Спасибо за пикантный вечер, Эйлин! Иногда полезно поглядеть, как живут предатели крови. Не завидую, но сочувствую.

— Если твой мальчишка доживёт до Хогвартса, дальше мы за ним приглядим, — Мальсибер залпом опрокидывает в себя бокал и встаёт со стула.

Крэбб успевает за это время залить в себя два фужера. Эйлин допивает медленно, но до дна. При этом возникает ощущение, что каждый пил за своё.

— Ну охренеть! Подождала бы, пока муж уйдёт, потаскуха!

Тобиас возникает на пороге обычным кошмаром, упёршись головой в притолоку. У Северуса всё обрывается внутри. Он очень старается, но не может реагировать на эту тварь, как подобает волшебнику. То есть, вообще никак — словно магглы не существуют в мире!

Мамины гости поднимаются один за другим и неторопливо прощаются, Эйвери даже целует хозяйке руку. Тяжёлые предметы в колдунов не попадают, достать их кулаками нельзя. Мимо Тобиаса они проходят абсолютно спокойно, не сворачивая ни перед поваленным столом, ни перед стеной.

Было бы надо, они также прошли бы сквозь хозяина дома. Или перешагнули его труп. Кажется, до Тобиаса это внезапно доходит, несмотря на пьяный угар, и оставшиеся полминуты он лишь тупо таращится на поздних гостей. В прихожую маги выходят просто из вежливости — перемещаться из-за стола дурной тон. Достав палочки перед дверью, они переглядываются и разом меняют облик — делаются все одинаковыми: чёрные плащи и белые маски. Ни лиц, ни кружев, ни запахов. Северус жадно впитывает глазами настоящую магию. Мать тоже не отрывает взгляда от старых знакомых, стоя в дверях обшарпанной кухни. На какую-то секунду кажется, что она беззаботно захохочет, прыгнет к ним, и все растворятся в чёрном вихре. Северус, хотя он уже большой, неприметно хватается за мамину юбку — не чтобы осталась, а чтобы взяла с собой.

Зажмуривается и уже через секунду понимает, что всё кончилось. Магии больше нет. Есть только дождь, дождь, дождь и брань, брань, брань. Отец со зла крушит всё на кухне. Мать забивается с ногами в кресло и закрывает глаза, как в обмороке.

— Что за третий дар? — негромко спрашивает она у Северуса.

Сын подходит к подлокотнику, стараясь двигаться стремительно и бесшумно. Бесстрашно, что бы ни происходило вокруг.

— Я умный, — сообщает шёпотом.

Эйлин открывает глаза, и в них опять вспыхивает болотный огонь:

— Тогда скажи что-нибудь умное.

Северус пожимает плечами:

— Ты теперь опять убежишь. И не скоро вернёшься. А мне надо попасть в Слизерин. Но не доверять Эйвери. Он тварь. Не доверять Мальсиберу. Он слабак. А главное — не доверять Крэббу. Он идиот. Вообще никому не доверять. Но дружить. А, да. И ещё Абраксас Малфой спихнул нашего министра-грязнокровку. Ещё говорить или хватит?

— Есть что-то ещё? — оживляется Эйлин.

— Ты мухлюешь в плюй-камни, — ухмыляется Северус. — А ещё нас сейчас будут бить. Три, два, один.

Любимая тирада Тобиаса подходит к завершению, и он вылетает из кухни, как смерч. Дальше всё происходит скучно и обычно. Отец орёт, что его всё достало. Мать молчит. Отец орёт, что её и так лишили палочки, а она за старое. Водит всякую шваль, варит всякую дрянь, забрызгали всю кухню дерьмом. Ещё и сына сбивает с верной дороги к честному труду. Эйлин молчит, и молчит, и молчит, а под конец просто зажимает уши. Отец держит её за руки, чтобы слушала. Северус орёт, чтоб он не трогал мать, и получает в зубы за магический выброс с удушением. Эйлин орёт, чтобы муж не трогал сына, и тоже отхватывает свою порцию.

Потом они общими усилиями выталкивают Тобиаса в кухню и подпирают дверь креслом. Потом плачут на кресле в обнимку. Эйлин добирается до пальто, откапывает в кармане мятую конфету, вручает её Северусу в качестве ужина и выпроваживает его спать. Чистить зубы больно и негде. Поэтому Северус решает, что у него есть свободное время, и остаётся сидеть на тёмной лестнице, посасывая конфету, чтобы надольше хватило. Можно не бояться, что его обнаружат. Северус умеет по-настоящему затихать, если надо проследить за обстановкой. Иногда у матери с Тобиасом начинается по второму кругу. То на то: либо драка, либо… Эйлин оправляет разорванное платье из нездешнего мира и оттаскивает кресло от двери. Тобиас проходит мимо неё к чулану, забирает молоток и консервную жестянку с гвоздями.

— Дверь заколачивать? — тихо удивляется Эйлин, потирая ушибленное плечо.

— Полку чинить, — огрызается он хрипло. — Остановишь вас дверями — как же! Дрянь ты бесстыжая.

— Мы просто играли, — объясняет Эйлин ещё тише. — В… шахматы.

— Знаю я ваши игры! Со всеми разом кувыркалась или по очереди?

— Ну что ты! — улыбается мать. — Они изменяют жёнам только с очень дорогими куртизанками. А мне без любви неинтересно. Думаешь, почему я с тобой?

— Чтоб гадёныша своего на людей натаскивать, — сразу находится Тобиас. — Увёртывается он всё лучше. Уже и зубы показывает! Куда задевался, кстати?

— Спит, — резко отвечает Эйлин. — Лучше его не трогай. Или он тебя убьёт. Я жалеть не буду.

Тобиас останавливается и задумчиво встряхивает гвозди в жестянке:

— Что, совсем не пожалеешь?

— Ты мне всю жизнь отравил, — пожимает плечами Эйлин.

— А ты мне нет? — удивляется муж. — Чего тогда ждать-то? Вот тебе молоток — и бей по темени. Приятели тебя от тюрьмы отмажут.

Эйлин, ощутимо колеблясь, глядит на молоток у себя в руке, но всё-таки бросает его на пол. Гвозди сыплются туда же. Эйлин проходит по гвоздям, обхватывает мужа за шею и прижимается всем телом. Этого Северус не понимает, но в такие моменты остро ощущает одиночество. Мать тоже предательница — никому нельзя верить!

Тобиас с глухим рычанием хватает жену в охапку и утаскивает в кухню. До спальни они, как водится, не доходят. Смотреть сквозь стены сейчас совершенно неинтересно, Северус знает, что не увидит ничего нового. Но карабкаясь на чердак, всё равно слышит, как жалобно скрипит кухонный стол и каменные шарики падают с него один за другим. Слух у него острый, как у летучей мыши. Остаётся дотолкать кровать в дальний угол и поплотнее замотать голову курткой. Или выбраться через крохотное окошко на крышу с банкой зачарованного огня и читать потрёпанные «Сказки барда Бидля». Правда, там капает…

Ну и на хрен, решает Северус, зажимая в кулаке украденный с кухни каменный шарик и пробуя языком выбитый зуб. Зуб всё равно был молочный — больно, но не жалко. Зато он умный и поедет в Хогвартс. И плевать, что дождь не кончается даже наутро. Что мать сбегает. Что отец уходит в запой. А волшебники никогда больше не заглядывают в Паучий тупик.

1 — помешанный (фр.).

2 — умалишённый (фр.).

— Думаешь, я со всеми хожу? А я только с тобой! Я же тебя давно люблю.

Паучий тупик — тёмный и длинный — казался нескончаемым. Одинаковые дома, пополам жилые и нежилые. Впереди глухая кирпичная стена. Позади далёкие рождественские фейерверки над набережной. Прохожие стали реже попадаться навстречу, а здороваться здесь было непринято. По крайней мере, у Северуса. Глазеть по сторонам он тоже не любил. В основном смотрел под ноги, головы не поворачивал, разговор не поддерживал.

— О! Вот тут я жила! — оживилась его спутница, ткнув пальцем в очередной скелет с пустыми окнами. — Ты меня совсем не помнишь? А мы в одну начальную школу ходили…

Северус не ощутил в душе горячего отклика. Другой школы на левом берегу не было, но и ту, что имелась, он посещал редко. Разве что ради библиотеки. Ни друзья, ни оценки ему здесь даром не сдались. То немногое, что годилось для будущей жизни, Северус освоил в два счёта, а матери быстро надоело отстирывать его одежду после купаний в канаве или унитазе. Причинно-следственная связь между перешитой для сына дамской блузкой и ежедневной головомойкой ускользала от Эйлин, как и многие нюансы чуждого мира.

Отцовское пальто, которое полагалось надевать в холодное время года, делало жизнь Северуса вовсе невыносимой. Преодолеть несколько улиц, не нарвавшись на драку, было удачей. Но ведь надо было как-то зайти в школу вместе со всеми. Или после всех, но это означало опоздание. За опоздание полагался публичный разнос и торжественное дефиле к последней парте в любимой блузке. Дилемма не имела решения, пока Тобиас не устроил недельный загул, продав из дома последнее, в том числе пальто. Это и положило конец начальному образованию сына.

Тобиаса и теперь не было дома. К счастью, Морсмордре тоже не было. Или к несчастью… Северус пребывал в смешанных чувствах по этому поводу. Папаша наверняка болтался где-то с закадычными собутыльниками. Пытался переломить действие защитного зелья новыми сочетаниями горячительных напитков. Пока побеждала магия, выворачивая его наизнанку после каждой рюмки, но борьба шла не на жизнь, а на смерть.

Не зажигая света и не раздеваясь, Северус рухнул в единственное кресло, мечтая не вставать до следующего Рождества. Бродяжка проскользнула следом, как к себе домой. Скинула плащ на пол и шмыгнула в кухню. Судя по звукам, надумала ставить чайник.

— Воды мало, — посетовала она. — И в умывальнике лёд. Ты бы тоже разделся, а то мокрый весь!

Если действовать, то дня через три-четыре, не раньше. Но как действовать? Опять бежать к Дамблдору? То-то он будет счастлив! Но Северус не ощущал счастья. Дамблдор дал ему год на размышления и неизвестно, что собирался делать по истечении этого года.

Другие варианты выглядели ещё безнадёжнее. В частности, Аластор Грюм — глава Аврората. Тот тоже мог обеспечить год размышлений. В идеально приспособленном для этого месте. С чудесным видом на океан сквозь решётку. Просто для профилактики. А если найдёт, к чему прицепиться, так и вовсе туши свет, зови дементоров (1).

— Давай сюда, а то простудишься, — с него потянули куртку, потом рубашку. — Если не нравится «Лили», можешь звать меня «Мэгги». Или просто Мэг. Я по-всякому отзываюсь, — разрешила гостья, возясь с одеждой. — Кошмар! Всё насквозь. Точно заболеешь.

Огни салюта озаряли комнату разноцветными всполохами, и это тоже отвлекало. С закрытыми глазами было лучше... Сегодня, наверное, уже не нападут, если раньше не напали. Может, плюнуть на принцип и поставить Фиделиус? А толку? Как показала практика, заклинание было ненадёжным. Зато Пожиратели сразу насторожатся. И потом, всё равно же придётся выходить из дома…

— Надень, я тут в кладовке нашла, — девчонка что-то бросила на подлокотник, но Северус не шелохнулся.

Дождался, пока она уберётся в кухню и забрался в кресло с ногами. Нет, бежать нельзя. Ни в коем случае. Если побежишь, то сразу погонятся. Тёмный Лорд может вернуться в любой момент, тогда точно не жить. Придётся иначе решать вопрос со старыми приятелями. Желательно кардинально и поскорее…

— Картошка кончилась, будет фасоль.

— Заткнёшься ты или нет?! — рявкнул он, не выдержав. — Тебя быстро убить или медленно, чтоб наговорилась до хрипоты?

Растрёпанная фигурка замерла в прямоугольнике света. Цветные вспышки попеременно подкрашивали её в тона Авады и Круцио.

— Неожиданные предпочтения, — вздохнула она. — Может, сначала поедим, а потом я подумаю?

— Ешь. Хоть рот будет занят.

Лили-Маргарет ещё потопталась на пороге.

— Я свет зажгу? А то страшновато…

Щёлкнул выключатель, вспыхнула проклятая лампочка. Северус болезненно сощурился.

— Серьёзно. Я способен на убийство, — предупредил он без тени иронии.

— Способен, — чуть подумав, согласилась гостья. — Но это будет последней каплей. Пойдём, я тебя покормлю. Все добреют, когда сытые. Отцу твоему оставить?

Вместо того, чтобы встать, Северус скрестил ноги в кресле и заметил, приморгавшись к свету:

— А странная ты девочка.

— Просто я давно за тобой наблюдаю, — пояснила Лили-Маргарет. — Чёрт, ну и глаза у тебя! Пропала моя жизнь.

— Это точно. Фасоль-то сгорела.

Девчонка охнула и бросилась спасать ужин. Чертыхнувшись, Северус захватил с кресла старую футболку и отправился выяснять обстановку. Н-да, а в Хогвартсе сейчас шёл праздничный ужин. С индейкой. К концу года освободится место профессора зелий…

— На руки полей мне.

Лили-Маргарет метнулась к раковине.

— Совсем немножко подгорело, — виновато доложила она, набирая воду из таза. — Холодная... Может, из чайника разбавить?

— Так сойдёт.

Лили-Маргарет послушно опрокинула один ковш и наполнила следующий.

— Не злись! — попросила она в полголоса. — Мне, правда, кажется, что мы знакомы всю жизнь.

— Да, я уже понял, — прикасаться к лицу было больно. Видно, хорошо он по льду проехался. — Тебя с начальной школы так прихватило?

— Ты и потом приезжал, — помедлив, отозвалась она. — Правда, с утра до вечера пропадал на том берегу. А меня так далеко не отпускали, я же маленькая была совсем. Всё мечтала: вот подрасту, платье сошью в синюю полоску, у мамы такое было…

— Полотенце дай.

Лили-Маргарет отправилась на поиски.

— Потом я надеялась, что это пройдёт и вообще не важно. А оказалось, что только это и важно. Как ты перестал появляться, тут сразу стало нечего делать.

Северус резко обернулся, ощутив прикосновение к плечу.

— Полотенце, — пояснила она, чуть вздрогнув.

Вытираться было ещё больнее.

— Тебя кто так отделал? — вздохнула Лили-Маргарет.

— Без понятия. Пьянь какая-то, — бросил он, натягивая майку.

— Это ещё ничего. Я боялась, что твои приятели постарались…

— Которые?

— Те, что на мосту тёрлись. Подонки лощёные! — Лили-Маргарет неприязненно фыркнула.

Беспалочковый Обливиэйт — штука рискованная. Может, так обойдётся? Слов она не могла слышать, видеть магию тем более. Что за привычка — таскаться за ним и караулить за углами? Дура тронутая!

— Думаешь, я совсем дура? — покраснела девчонка. — Издалека видать, что они не местные! И почему припёрлись, нетрудно догадаться.

Северус так не сказал бы. Поэтому спросил заинтригованно:

— И почему же?

Гостья указала пальцем с неожиданной точностью, и он, не удержавшись, отдёрнул руку.

— Из-за этой штуки, — всхлипнула Лили-Маргарет, с ненавистью глянув на Метку.

Северус осторожно придвинул стул к столу, по возможности им отгородившись. Он привык, что магглы не очень в курсе насчёт Тёмного Лорда. Но может, она и не маггла. Тогда варианты могли быть разные. Пока он обдумывал целесообразность Легилименса, девчонка вытерла глаза и начала суетливо шарить по полкам.

— Значит, я правильно поняла про банду, — заключила она чуть охрипшим голосом. — Тут таких нет, конечно. Уж очень красивая картинка, дорогая. Не сведёшь. И соскочить будет трудно. Мой бывший тоже пробовал — ни черта не вышло.

Пока что ни черта не было понятно. Если, конечно, девица не специализировалась на Пожирателях Смерти.

— Бывший — тот, с которым расстались в Ливерпуле? — Северус с детства страдал идеальной памятью.

— Мы не расставались, — она нервно покусывала за хвост одну из косичек. — Ладно, расскажу. Да, это он. Джейк Паттерсон, наверняка ты его знал!

— Имел такое неудовольствие, — брезгливо поморщился Северус. — Тот ещё был отморозок. Сначала карманные вымогал по школе, потом обзавёлся шайкой — грабили в подворотнях... На что он тебе сдался? Любила, что ли?

Лили-Маргарет пожала плечами:

— Он обижался, что нет. Я уехать мечтала. Всё равно, куда. Лишь бы отсюда. И Джейку того же хотелось, — она ещё подумала, что-то разглядывая в пустом ящике. — Жалко мне его было. Как чувствовала, что добром не кончит.

Да уж, тут не надо быть провидцем.

— Тебе сколько лет было? — Северус осторожно таскал со сковородки уцелевшие фасолины.

— Лет пятнадцать. Какая разница?

— Отморозок.

— Да что ты заладил! — Лили-Маргарет пододвинула табурет и взобралась на него босиком, чтобы изучить верхние полки. — Он и жениться был не против, и вообще неплохой был. Злой просто. Да тут все такие! Работы нет, пойти некуда. Нам Ливерпуль был, как сказка! Порт красивый. На футбол ходили. Там народу на стадионе больше, чем во всём Коукворте… Слушай, где у вас тарелки?

— Нигде. Это в Ливерпуле всё так изыскано? — предположил Северус.

Лили-Маргарет спрыгнула с табуретки, задев его по ногам грязным подолом.

— Там всё то же самое оказалось, — доложила она, бросив на стол две кривые вилки. — Мы с Джейком у его брата жили, в Токстете… А, может, это и не брат был, — прибавила она, подумав. — Короче, он Джейка в порт устроил. Груз принимали с кораблей.

Она дополнила натюрморт чайником и двумя оббитыми чашками.

— По ночам сгружали? — полюбопытствовал Северус.

— По всякому, — девчонка забралась с ногами на стул, тревожно глянула жёлтыми кошачьими глазами. — Гашиш они сгружали. Сперва было весело. Деньги появились. Потом проблемы с полицией… Читал, какая там летом была заваруха? Говорят, весь район сожгли, куча народу погибла.

Вот так Тёмный Лорд отмечал день рождения Избранного. И обещал продолжать в том же духе, пока не получит обоих мальчиков. В Лондоне вспыхивали похожие беспорядки. Магглы, им только дай повод друг друга перекалечить!

— Полицейских и раньше убивали, — признала Лили-Маргарет. — И не только полицейских. Но Джейк сказал, он этим заниматься не будет. Что другое — пожалуйста. Вроде, отстали. А ничего подобного, — она опять принялась вытирать слёзы. — Его потом нашли в трёх кварталах от дома. Как будто там и стреляли в лоб! Свалили всё на скинов, никто и разбираться не стал.

— Почему? — Северус поковырял ужин вилкой.

Лили-Маргарет сморгнула, не поняв вопроса:

— Ну, их же район, а Джейк чёрный был. Что ещё надо? И потом, у этой скотины там всё схвачено. Я-то знаю, что приходили от Элмерса!

— Которому назначался груз?

У магглов все головоломки были скучные.

— Ну да, — Лили-Маргарет ещё пошмыгала носом и тоже принялась за фасоль. — С виду он весь с иголочки. Катался туда-сюда на белом «Роллсе». Все на него глядели, как на бога. Дураки, вроде Джейка. Говори — не говори — всё как об стенку горох. Ну как же! Мистер Элмерс весь из себя и рассуждает так умно. Заслушаешься! Так и заговаривает зубы, пока не будешь готов на всё, что угодно.

— Ему обязательно кровью повязать? — уточнил Северус. — Или ты или тебя? И доказательства есть?

— Что доказывать? Я там была! — призналась она, побледнев. — Просто в окно успела вылезти. Как раз пошла платье снимать с верёвки. Мы на концерт собирались. На «Квин» — представляешь?

Видимо, группа «Квин» была чем-то кармическим. То, что твоему парню вышибли мозги, и то, что не удалось попасть на их выступление, примерно совпадало по силе удара.

— Неприятно, — вежливо согласился Северус, хотя от известия о гибели Паттерсона повеяло праздником. — Видели тебя?

Лили-Маргарет нервно повела плечом.

— Я поэтому и колесила полгода в автобусах. То там, то здесь. Ребята хорошие попались, которым всё по фиг. Песни пели, браслеты плели из бисера. Поперёк шоссе садились с гитарами…

— Зачем?

— Чтоб леди Ти не начала войну с Аргентиной.

Помолчали.

— Тысяча и одна ночь, — вздохнул Северус. — Это всё?

— Не всё, конечно, — нахмурилась Лили-Маргарет. — Я пока боюсь всё рассказывать. Но надо же говорить о чём-то!

— Раз надо, давай поговорим, — Северус сосредоточенно воззрился на неё, отложив вилку. — Что ты? Кто ты? Зачем рассказываешь мне про гашиш и Аргентину?

Лицо Лили-Маргарет стало очень серьёзным.

— Потому что я не переживу, если с тобой что-то случится.

Северус откинулся на спинку стула, сузив глаза:

— Опа. А собиралась за Джейка!

Лили-Маргарет покраснела и досадливо отбросила за спину длинные спутанные волосы.

— Я ведь объясняю: это другое совсем! Как жизнь и сказка. В сказку всё равно не попадёшь, — она пожевала губу, подбирая слова. — Ты всегда был не отсюда. Не то что твой отец или Джейк. Как будто это всё вообще не твоё, а ты из другой вселенной. Я на тебя смотрела и думала: «Ведь есть же где-то его мир! Значит, жить ещё можно».

— Сложные рассуждения, — оценил Северус.

— Я долго думала.

— И всё зря, — он чуть подался вперёд, глядя глаза в глаза. — Тот мир не лучше этого. А я гаже любого в этих трущобах. Я в другом мире натворил дел и сбежал сюда. Вот и вся история.

Лили-Маргарет присвистнула от восхищения.

— Круто отшиваешь. Просто пойти — и утопиться! Знаешь, я тоже всякого натворила… Пропустила нужный поворот, а где он был не могу понять, — она призадумалась, катая по столу одинокую фасолину. — У нас тут все улицы похожие. Так я в детстве боялась, что уйду в булочную и никогда не попаду назад. Буду бродить и бродить. С булкой. Так бывает: один раз свернёшь, куда не надо — и ты уже непонятно кто и непонятно где. Как Алиса в стране чудес.

— Зашибись, — восхитился Северус. — Слушай, Алиса в стране чудес, а у тебя в голове полный бардак! Ты не то что сказку не найдёшь — ты жизнь потеряешь.

— Я так и поняла, — вздохнула Лили-Маргарет. — Поэтому решила: лучше дождусь тебя тут. Поговорю хотя бы. Чтобы ты про меня знал. Что терять-то? А то ты опять уедешь, и всё. Или убьют тебя.

— И такое возможно, — не стал он спорить. — А главное, я в сказки не верю. Совсем. Закончим разговор или объяснить понятнее?

Лили-Маргарет нахмурилась.

— Давно она умерла?

— Кто?

— Твоя сказка.

Северус поднялся без слов и швырнул сковородку в раковину.

— У меня вот тут болит. Давно уже. А на тебя смотрю — ещё сильнее болит, — Лили-Маргарет прижала сцепленные руки к груди, но тут же спохватилась: — Я пойду, а то всё лезу к тебе и лезу! Извини, правда. Я не хотела, я просто так обрадовалась, что ты не пропал совсем… Или остаться? Хочешь, я останусь? Поговорим, о чём захочешь. Или помолчим, — она поднялась со стула, потом плюхнулась обратно, чутко следя за Северусом.

Он ещё пару секунд поглядел перед собой невидящим взглядом и провёл рукой по глазам.

— Ночевать тебе есть где?

— Ну, найду, конечно. Не в первый раз, — поспешно вскочила Лили-Маргарет.

— Где дверь, знаешь.

Она метнулась из кухни, подхватила с пола линялый плащ, сунула ноги в ботинки — всё за один миг. Хлопнула дверь, и гостья растворилась среди ночи и снега. А, может, среди рождественских огней и вчерашних сказок. Северус прислонился спиной к линялым обоям, медленно сполз на пол и зажал голову в коленях.

* * *

Башенка, в которой по обычаю заседал Попечительский Совет, нависала над озером, обратив окна к Запретному лесу, и Северус старательно смотрел на лес, хотя в темноте даже деревьев не было видно, только чёрную аморфную массу. Но это наилучшим образом соответствовало состоянию его души: ни огня, ни тропы, только шастают неведомые твари и шорохи. Небо было столь же непроглядным. Окна стояли настежь, пахло близкой грозой.

В Хогвартсе гроза уже разразилась, и хотя перевалило за полночь, Северус оставался в эпицентре бури. Как будто Попечительский Совет внепланово собрался в полном составе исключительно, чтобы поглядеть на его персону. То и дело кто-нибудь отвлекался от общего обсуждения, чтобы бросить косой взгляд на мистера Снейпа. И всякий раз на лицах читалось недоумение: как из-за этого замухрышки мог разгореться межфакультетский конфликт? Да ещё на глазах экзаменационной комиссии Отдела магического образования!

Никак. Для конфликта повод не нужен — нужен крайний.

Понимая это, Северус обращал взгляд к Совету, только если от него требовали пояснений. Отвечал односложно или не отвечал вовсе. Какая разница? Зачинщиков опрашивали поочерёдно, и каждому светило исключение из школы. Но только кандидатура Северуса устраивала все стороны. Конечно, это будет не совсем исключение, а настоятельная рекомендация ограничиться пятью курсами образования вместо семи. Но подлость жизни была на лицо.

Гриффиндорцы тёмной магией вроде как не пользовались. Можно было возразить, что Левикорпус Поттера содержал пару темномагических формул. Но чем бы это помогло мистеру Снейпу как автору заклинания?

Осторожный Аверилл обошёлся школьным набором чар. Зато теперь его отца волновало не отчисление из школы, а возвращение наследника в здравый ум. Северус не был готов так рисковать и разоряться на лучших целителей. Очевидно было одно: к Эйвери-старшему нельзя обращаться за помощью.

Как и к отцу Мальсибера. Мортимер щепетильностью не страдал и не поскупился на Империо. Но от общеизвестного Империо вреда здоровью никакого, раз Поттер не успел вскарабкаться на Дракучую Иву. И как докажешь, что в горячей драке Гриффиндор на Слизерин заклятие выпустил именно Мальсибер? Все это знали, включая его папашу, который сидел на Совете с откровенно зловещим видом: вот только рискните намекнуть! И подчиняющие чары привычно спустили на тормозах.

То ли дело непонятная Сектумсемпра!

Даром, что ягодицу Поттера давно залатали, как и мордашку Блэка. Хотя и пришлось подключать директора для расшифровки странного колдовства. Директор и сейчас проницательно посверкивал глазами на Северуса, протирая краем необъятного платка запотевшие в споре очки. Дамблдор, естественно, Сектумсемпру раскрутил и полёт фантазии оценил — на сто балов со Слизерина. За это на родном факультете Северуса предали очередной анафеме и обещали надавать по первое число, как только страсти утихнут. Слизеринцы отличались осмотрительностью и умели готовить месть. Северус тоже умел, а потому не назвал секретное заклятие, как ни умоляли. Оно ещё могло пригодиться. Надо будет, кстати, усовершенствовать формулу, чтобы раны не затягивались. В следующий раз Поттер будет на коленках выпрашивать исцеляющие чары. Иначе так и останется с зигзагом на лбу. И прощайте плакаты «Звезда квиддича»! Хотя, Поттер рёхнутый, ему шрам ещё и понравится.

Привычно разрабатывая возмездие, Северус не забывал и об основной проблеме — как удержаться в школе?

Главе Совета было чихать на него. Его сынок Люциус давно и блестяще окончил школу, блестяще женился и наверняка активно заготавливал для Хогвартса собственного наследника. Столь же блестящего а, главное, безупречно воспитанного.

Директору Северус на дух не сдался, как и добрая половина Слизерина. Чего ещё желать Дамблдору, кроме как найти виноватых подальше от башен и поближе к подземельям? Чтобы всё как-нибудь затихло, а Абраксас Малфой пореже шастал в Хогвартс.

Про декана и говорить не стоило. Слагхорн успел хлебнуть наливки за выигранный кубок факультетов. Теперь эта наливка встала ему поперёк горла, судя по горестным вздохам и скорбно опущенным усам.

Одним словом, ждать помощи было неоткуда.

Ну и на хрен. При этой простой мысли на душе стало неожиданно легко, спокойно и льдисто. И что — Хогвартс? Ещё два года травли и рутины? ТРИТОН он сдаст хоть сейчас, сразу после СОВ. Только зачем? Тёмного Лорда диплом не волнует. Северус ещё поскучал бы тут ради Лили, но она его уже отправила к Пожирателям. Предчувствуя, что придётся споро собирать чемоданы, он несколько часов прождал подругу в гриффиндорской башне, плюнув на Поттера с дружками и Попечительский Совет, но добился только дальнего посыла.

Чего хотел добиться, Северус сам не знал. Стыд и досада жгли нестерпимо, оттесняя другие переживания. Какого чёрта у него язык без костей? И какого чёрта Лили так завелась, будто не знала про это? В голове крутились разные безумные варианты. Вплоть до того, чтобы предложить ей уйти вместе. Бросить нерешённые проблемы, как есть. Просто голова уже не вмещала всё это, а отношения надо было спасать.

Но выяснилось, что спасать абсолютно нечего, что у него не в порядке крыша, а Лили надо готовиться к следующему экзамену, и вообще время позднее. Ну, извини, да. Лили, прости меня. В жизни ни у кого не просил прощения! Кого бы ни зацепил, не пожалел ни разу.

Может, правда, всё к лучшему? Оставить Хогвартс, не видеть Эванс. Ага, а она будет с Поттером целоваться под берёзкой! Что-то в их сегодняшней перебранке подсказало, что Лили будет с Поттером. Северусу мало что было видно, и он ощущал дурноту от прилива крови к голове, но интонационные нюансы уловил. С ним Лили никогда не подключала такие обертона. И ждать было без толку.

От осознания этой неизбежности в груди щемило так мучительно, что хотелось встать и уйти в Запретный лес. А надо было сидеть и слушать нескончаемый трёп про трудное молодое поколение, моду на Тёмные Искусства, недосмотр профессоров и прочее. Притом, что заранее было понятно, чем всё кончится! Сколько бы Слагхорн ни объяснял, что его студент читал книжку и никого не трогал, пока его не тронули. Сколько бы Дамблдор ни ратовал за объективность.

Школьная объективность ограничилась тем, что с Гриффиндора тоже сняли сколько-то там баллов, и в лидеры вышел Хаффлпафф. Теперь даже МакГонагалл, моментами склонная к милосердию, на всякое обращение шипела, как кошка с прищемленным хвостом.

Истинная объективность заключалась в другом. По одну сторону стола сидел злой и опасный, словно вампир, Мальсибер со своей дражайшей половиной — все в ореоле тяжёлой сумрачной роскоши. И Эйвери — четырежды овдовевший, зато ведущий свой род то ли от Морганы, то ли от Мерлина. Оба притворялись, что в первый раз видят Северуса. Бледный тихий Эйвери был зол до остервенения, и потому особенно тих. С ласковостью душителя от неотрывно смотрел на другую сторону стола.

Флеамонт Поттер — прямой потомок Певерелла из детских сказок и изобретатель чего-то там — отвечал оппонентам открытым дружелюбным взглядом с тем же подтекстом. Старшие Поттеры были уже в годах, и это навевало печаль. Если, не дай Мерлин, с ними случится драконья оспа или разрыв сердца из-за фортелей сыночка, Джеймс унаследует гору золота высотой с дом. И тогда уже пойдёт в разнос по полной. На пару с чокнутым Блэком.

Теперь можно было не сомневаться, что у Блэков это семейное. Мамаша Сириуса на любую реплику вскидывалась, будто её огрели Круциатусом. Степенный супруг то и дело одёргивал дражайшую Вальбургу за край мантии, но от визга этой полоумной закладывало уши. Неудивительно, что её сестрица любила стаскивать с себя панталоны, прежде чем полетать по округе на метле!

Чёрт. Про раздевание сейчас лучше было не думать.

Северус мигом сделал отстранённое лицо, но мерзкая ведьма успела разглядеть его ухмылку и полоснула таким взглядом, что он даже посочувствовал на секунду. Не Сириусу, конечно. Но хотя бы Регулусу. Даже не верилось, что эта горгулья училась на одном курсе с Эйлин Принц. Ни одна из этих куриц не сравнилась бы с его матерью! Ни тронутая миссис Блэк с мрачным, обращённым вглубь себя взглядом. Ни розовая круглая старушка миссис Поттер, чуть что оглядывающаяся на мужа. Ни бледная моль миссис Мальсибер, у которой даже голос не имел оттенков и интонаций — так, какое-то призрачное бормотание.

Мать стоила их всех, но матери тут не было. И представить было дико, что она появилась бы в этом царстве чистокровных богов. В маггловских обносках и с трущобным говором. Не помешало бы ещё сковородку прихватить вместо палочки. И Тобиаса. Чтобы не думали, что мистер Снейп — безотцовщина. В первый раз за день на глазах закипели слёзы, но Северус старательно их сглотнул, так как создавалось ощущение, что все только того и ждут. От главы Совета — блистательного отравителя Абраксаса Малфоя — до пыльного папаши Розье, которого друзья-слизеринцы в первый раз сюда пригласили. Наверняка только потому, что он принял Метку.

На самом деле все просто пользовались поводом для встречи, чтобы выяснить давние отношения. Между Гриффиндором и Слизерином, сторонниками старого и нового Министра, лояльными и нелояльными к Тёмному Лорду слоями знати. Продолжали утреннюю баталию детишек, но с меньшим ущербом для здоровья.

Все собравшиеся бесились с жиру, а не с голоду, и Северусу тут нечего было ловить. Посидев ещё с полчаса на разбирательстве, в ходе которого про него быстро и бесповоротно забыли, злостный нарушитель сам проскользнул к декану, отпросился к медиковедьме и с облегчением выполз за двери. Кажется, в Совете этого никто не заметил. Если бы и ожидающие снаружи его не видели, не жизнь была бы, а праздник!

В столь позднее время все счастливые школьники досматривали пятый сон о предстоящих каникулах. Даже Аверилл в больничном крыле. Даже Морти, которого родители переправили в загородный дом путём недоступного Северусу искусства аппарации. А гриффиндорские твари никуда не делись. Так и торчали поблизости.

Вопросы были только к Блэку и Поттеру. Но Петтигрю с Люпином из солидарности томились рядом, ожидая вердикт суда. Оно и понятно: ни Поттеру, ни Блэку не поплохеет от отчисления. А тупице Питеру и Ремусу с его припадками в этом случае не позавидуешь.

Что староста Гриффиндора — оборотень, Северус нисколько не сомневался, так как видел воочию истинный облик тихони-старосты. Директор не просил бы его обо всём забыть, если бы забывать было нечего, так ведь? Северус планировал держать обещание только до решения Совета. Вот если его чудом оставят в Хогвартсе на обучение и перевоспитание, тогда можно будет ещё помотать нервы Люпину. Тихий шантаж имел свои преимущества, и Северус держал в голове несколько возможных вариантов.

Жаль, что выход из башни был один: на длинную каменную галерею, протянувшуюся к другой башне — Астрономической — и уже оттуда в центральную часть школы. Вариантов не было, так как летать без метлы Северус не умел. Да и погода была нелётная: между стрельчатыми окнами носился сумасшедший весенний ветер. Ненастье бродило кругами, не решаясь подступиться к замку.

Северус так тихо скользнул от двери в тень колонны, что Мародёры не разглядели его в полумраке. Слушать Поттера с дружками было ещё скучнее, чем их родителей. Сириус, как водится, делал вид, будто ему всё по барабану. Папаша в зале Совета грозился оставить наследника без сладкого на всё лето. Так он ещё не знал, что наследник не собирается возвращаться домой!

Джеймс злился — наверное, подозревал, что для его дряхлых родичей каждый стресс может стать последним. И вариант побега отпадал — к нему уже переезжал Сириус.

Ремус изображал у стеночки мировую скорбь. Питер заходился в причитаниях:

— А если, правда, отчислят? Эйвери до сих пор не в себе!

— И поделом, — упрямо храбрился Поттер, — я бы ему ещё добавил.

— Как бы оно не кончилось худо…

— Тебе-то что, Хвост?! — не сдержался Блэк. — Ты стоял за деревом! Или ты и тут собираешься увязаться? Боишься, что без нас Снейп мигом доберётся до тебя своими скользкими от соплей ручонками? Он может. Не поверите, я его даже сейчас чую! Хотя на Совете куча народу.

— Раз так долго обсуждают, то вряд ли вас отчислят, — осторожно подал голос Люпин.

— Достало думать об этом, — отмахнулся Поттер. — Пусть выгоняют. Зато какое было зрелище!

— Цыц! — Блэк прищурился в свете полыхнувшей над горизонтом зарницы. — А вот и Сопливус. Я же вам сказал, у меня на него нюх! Благо, он моется редко.

— Годрикова плешь! У меня от него скоро паранойя начнётся, — процедил Поттер.

Северус до ломоты в пальцах сжал волшебную палочку, утопив её в складках мантии, и в бесчисленный раз попытался проскочить в узком месте. В таких ситуациях флюгером становился Люпин. Как только он отправился любоваться горами к дальнему окну, стало ясно, что шоу продолжится. Шоу продолжалось при любом раскладе. Если мозги отморожены, это навсегда.

Размышляя в таком духе, Северус двигался вдоль стеночки, стараясь не сбиться с шага. Силуэты гриффиндорцев маячили впереди, то преграждая, то освобождая дорогу, в ушах звучали их западающие в сознание голоса. Мягкий, растягивающий гласные голос Блэка. Резкие, как удары плети, реплики Поттера. На непременном фоне угодливого хихиканья Петтигрю и гробового молчания Люпина.

Зажравшиеся сволочи, уже не знающие, чем себя побаловать. Привыкшие ломать игрушку просто от нечего делать, чтобы поглядеть, как устроена. Хорошо, что теперь его это мало трогало! Что-то щёлкнуло внутри, какая-то пружинка полетела, и слова перестали царапать душу. А на что, кроме слов, они решатся под дверью в зал Совета? Скинут неугодного слизеринца с моста? Всё прочее наделает шума. Впрочем, ему-то чего бояться? С ним всё уже решено.

На очередном замечании Джеймса Северус всё-таки сорвался и обложил его по канонам Паучьего тупика, не забыв и мать-старушку, и легендарную метлу, и каким образом их следует сочетать. Поттер не удивился (как-никак, они были лучшими врагами с первого курса). Только посетовал, что Северус не мог посмотреть утреннее представление у воды с должного ракурса. Сириус подлил масла в огонь, изящно живописав наиболее яркие моменты, предназначенные для тех, кто дорос до СОВ. Младшие не допускались по этическим соображениям.

В целом разговор шёл мирно, с лёгкими толчками, но без магии. Обычная плата за проход по Хогвартсу. Это для Северуса мир перевернулся, а для Мародёров — ни черта. Джеймс даже дал спасительную отмашку:

— Ладно, Бродяга, что с него возьмёшь? Пусть убирается! Главное, что мы остаёмся.

У гриффиндорцев скрытый подтекст резал ухо, как фальшивая нота. Северус потёр ушибленный о стену висок, ощутив внезапный наплыв скуки.

— Твоё счастье, Поттер, если так совпадёт. Потому что с этого дня я не буду сдерживаться, — предупредил он простыми и вежливыми словами.

— О-о! — Сириус отступил, примирительно подняв руки. — Лучше отойдём, Сохатый! Вдруг нас окатят соплями с головы до ног? Предлагаю другое развлечение: опробуем нашу новую разработку на Попечительском Совете. Будет ли что-то слышно сквозь дверь?

Но Джеймс был заинтригован:

— Ума не приложу, что мы ещё о тебе не знаем? — спросил он Северуса, в замешательстве почесав вихрастый затылок. — Я думал, ты уже показал всё, что мог. Ну, давай поглядим ещё раз!

Тут уж сам Мерлин велел пройтись по вопросам половой ориентации, переезда Сириуса к Поттерам и групповых шабашей в Визжащей хижине. Про шабаши им не понравилось — грозило опасным разоблачением. Уже в спину мистеру Снейпу понеслись попрёки в том, что он неблагодарная скотина — зря ему жизнь спасали! —, разные заявления анатомического характера и даже Ступефай, который Северус отбил, не глядя. Хоть бы не позорились!

Стоявший в стороне Люпин тревожно поглядывал на запертую дверь в дальнем конце галереи: а ну как Совет не вовремя закончится? Северус тем временем считал факелы в межоконных промежутках. Вначале их беловатое сияние казалось приглушённым, но с каждым новым светильником резало глаза всё больнее.

— А главное, Лили будет со мной! Делай, что хочешь! — выдал под конец Поттер.

Правда, можно?! Время замедлило ход, словно хроноворот пустили обратно.

Северус сам не понял, что за расщепление сознания с ним случилось. С одной стороны — раскалённая ненависть, вдруг подменившая воздух в лёгких, и пульсирующий болью висок. С другой стороны, где-то на дне подсознания — ледяной и стремительный расчёт. Если сегодня выгонят, это последний шанс. До совершеннолетия точно, а тогда уже спрос будет строже.

Пару шагов и три удара пульса Северус балансировал на тающей границе здравого смысла. Ремус, глянув ему в лицо, закричал приятелям что-то предупреждающее. Питер присел на корточки, едва он развернулся — резко, всем корпусом, так что школьная мантия запуталась в ветре, а горловина перехватила кадык. От этого голос сорвался на хрип и ему самому показался незнакомым:

— Авада Кедавра!

Слова заглушил первый удар грома. Ремус отмер и волчьим прыжком бросился на Северуса. Повалил, но секундой позже, чем следовало. Питер с воем рухнул лицом в пол, закрыв руками голову. Ослепительно-зелёный луч пронёсся высоко, но расплавленный воздух задел волосы на макушке Петтигрю, и тот отключился. Решил, что умер.

Сириус уже колдовал над дверью Совета, но тут же рванул назад. Что он там хотел — оттолкнуть друга или геройски закрыть собой — осталось неясным. Авада летела быстрее мысли. Джеймс по непостижимой логике не двинулся с места, даже когда Смертельное Проклятие, скользнув в дюйме над его вихрами, разлетелось о двери.

После пронзительной вспышки все ненадолго ослепли. Потом Сириус в полной тишине направился к Снейпу, всё ещё немного прихрамывая после вечерней драки и на ходу поднимая палочку. Глаза у наследника Блэков сделались совершенно безумные. Морозно-прозрачные и неживые, как полярный лёд. Стало понятно, что тёмную магию он знает. В том числе, всякие забытые проклятия, дремлющие в пыльных фолиантах семейной библиотеки. Будто такая книга распахнулась и зашелестела страницами, радостно подбирая нужное слово. Через Питера Бродяга перешагнул, не запнувшись.

Люпин, прижимавший к полу охваченного параличом Снейпа, сам перетрухнул и мигом скатился с врага. После вчерашнего полнолуния вокруг зрачков Ремуса ещё тлели оранжевые искры, и голос прозвучал неожиданно низко. Будто сломался за минуту.

— Беги, — взмолился он, впервые за пять лет обратившись к Северусу. — Беги, я их удержу! Попробую.

Наконец, начался дождь: робкие капли застучали по мордам каменных чудовищ, обхвативших вершины колонн. Северус перевернулся с живота на спину и начал тихо смеяться, слушая нарастающий шум ливня. Оборотень, оказывается, не хотел, чтобы они друг друга поубивали! Даром, что чуть сам его не сожрал.

— Чёрт. Мне в первый раз нечем крыть! — сознался бледный, словно покойник, Джеймс. — А нет, постой. В следующий раз целься лучше, Сопливус! Подарить тебе мои очки? Мне ведь потом не понадобятся! Или подождёшь, пока я подрасту на два дюйма?

— Я не промазал! — крикнул ему Снейп, сидя на полу и давясь со смеху. — Авада отскочила от твоей дубовой башки, Поттер! Наверное, не нашла цель. Душа же нужна… И как я не подумал!

Ремус глядел на него со страхом. Попытался отобрать палочку, но Снейп свободной рукой дал ему в зубы:

— Пошёл на хрен, — и неуклюже поднялся с пола, путаясь в мантии.

— Ты покойник, — сообщил ему оказавшийся очень близко Блэк. — Я даже мараться не хочу. За Смертельное Проклятие награждают Поцелуем Дементора.

— Сам с ним целуйся! — Северусу всё ещё было весело. — Не хочешь драться, ну и вали от меня! Какого ляда тебе ещё? Может, опять догола раздеться? Так я могу, Блэк! Я теперь всё могу — ради тебя и Поттера! Чума на оба ваших дома, Блэк!

Сириус вряд ли оценил цитату, но палочку опускать не стал: неизвестно, что ещё учудит слизеринская гадина. Джеймс нехотя удержал его руку.

— Ладно, всё. На свежую голову разберёмся.

— Ни черта ж себе! — не согласился Блэк. — Джеймс, это было Смертельное Проклятие! Ты, может, не понял? Тут и Совет в сборе...

— Сами управимся. Попечители — это слишком просто, — сузил глаза Поттер.

Судя по их настрою, следующие два года в Хогвартсе могли пройти нескучно. Ремус тяжело дышал, держась рукой за колонну. От восторга, не иначе. Питер, сидя на полу, давился слезами, будто уже похоронил любимого друга. Сириус немного пришёл в себя, и его лицо стало озабоченным.

— Сохатый, ты как вообще? — спросил он с тревогой. — Ты ни черта не соображаешь, по-моему.

— Нормально я, — отмахнулся Поттер. — Как вся жизнь промелькнула перед глазами! Даже интересно.

Добравшись до окна, он снял очки и подставил лицо под дождь. Потом перегнулся через подоконник и свесился головой вниз для полноты ощущений.

— Джеймс, ну хватит дурить! — не выдержал Ремус, хотя его приятель идеально удерживал равновесие.

— В задницу натечёт, будешь потом с метлы съезжать, — Сириус присел рядом для подстраховки.

— Надо поговорить с Эванс, — донеслось из дождя.

— Ты болтаешь с горгульями, а не с нами, — Ремус слабо улыбнулся и подошёл ближе, потирая ушибленную челюсть.

Джеймс вернул опору ногам и взъерошил волосы, вытряхивая из них воду.

— Я говорю: надо объясниться с Лили, — повторил он, приладив на место очки. — По нормальному. С перспективой долгой совместной жизни. Родители здесь пробудут до завтра. Завтра их и познакомлю.

— Всегда знал, что ты путаешь, где у тебя голова, — серьёзно сообщил ему Люпин. — Или тебя всё-таки зацепило проклятием?

— Вот Эванс его и добьёт. Чтоб не мучился, — ласково улыбнулся Блэк. — Может, хоть отоспишься? До завтра-то!

— Так уже завтра! — Поттер обхватил друзей за шеи, притягивая к себе. — Что тут торчать без толку? Жизнь-то одна, оказывается!

— Вот именно, — веско подтвердил Сириус. — Хвост ещё после первой Авады штаны не поменял, а тут — к Эванс! Ладно, сейчас покурим и пойдём. Подождём тебя на выходе, чтобы забрать тело… Тьфу чёрт, опять про него забыл! Чеши уже отсюда, пока не передумали! — прикрикнул он на Северуса. — Потерпи до завтра. Не видишь — люди заняты? Бельишко постирай, отраву свари. Какие ещё у тебя дела?

— Аваду потренируй, — дружески предложил Джеймс.

— Уж в следующий раз она в тебя не промажет, — проронил Северус с совершенно неподвижным лицом.

— Нудный он, аж зубы сводит! — пожаловался Поттер товарищам. — Как что себе втемяшит в башку… Хвост, ты как, с нами? Или на горшок побежишь?

— Или уже поздно? — угадал Блэк.

Наконец обретя чувствительность в ногах, Северус преодолел два последних факела, ступил на витую лестницу Астрономической башни и привалился к глухой стене. Опомнился, поднялся на пролёт выше и там уже притулился на ступеньке. Руки тряслись, в голове стоял туман. В добавок из носа потекла кровь, хотя по носу сегодня не били.

Что теперь?

Визенгамот?

Палочку отберут точно.

А как будет впечатлена мисс Эванс! Правильно она решила держаться подальше от мистера Снейпа. Пожиратель Смерти ещё ладно. Но псих, это без вариантов.

Интересно, его душа уже разорвана? Как это вообще ощущается? Возможно, так и ощущается — как сгусток вакуума в груди и ледяной пот на лбу. Северус зажмурился, прижавшись нестерпимо ноющим виском к прохладной каменной кладке, и его начало рвать на стену.

— Как вы думаете, молодой человек, если учесть, что замок стоит на возвышенности, с какого расстояния будет заметен луч от Авады Кедавры длиной в семьдесят футов? — прошелестел рядом вкрадчивый голос.

Северус зажал рот ладонью и распахнул глаза, но это не помогло. В башне было слишком темно. И никаких посторонних звуков. Только шорох дождя, будто дождь с ним и разговаривал.

— Зависит от разных параметров. Но вообще, наверное, до горизонта, — прошептал он, судорожно сглотнув, и на всякий случай прибавил «сэр», хотя и не был уверен, что голос возник не в голове.

— Вопрос был риторический. Просто чтобы вы поняли, до чего сложно удержать в тайне факт использования подобной магии, мистер… Снейп, как я опасаюсь?

— Да, сэр, — Северуса пробрал озноб, и он осторожно поднялся на ноги, стиснув волшебную палочку.

— Ещё не наколдовались?

Судя по движению воздуха, незнакомец махнул палочкой, и над спиральной лестницей зажглись факелы.

Взгляд волшебника цепко скользнул по лицу Северуса, мгновенно вбирая каждую черту. Северус отвёл взор, сделав вид, что ослеплён внезапно вспыхнувшим светом.

— Признаться, я надеялся обойтись без личной встречи, — произнёс всё тот же неуютный голос. — Но раз уж стряслось такое несчастье, будьте любезны смотреть в глаза. Ваши потуги на окклюменцию меня не остановят. Но я сомневаюсь, что обнаружу таким образом что-то полезное и приятное для себя.

Северус перестал глядеть в сторону и уставился в пол.

— Я ведь не обязан вам отвечать, сэр? — спросил он вежливо. — Если хотите, могу проводить вас к директору.

Ещё не хватало, чтобы его тащили туда за ухо! На глазах у треклятых Мародёров. При свете отгадать личность незнакомца было не легче, чем в темноте. Но наверняка он явился на совет попечителей, а не пропустить стаканчик в подсобке смотрителя Филча. Северус давно научился различать разные виды роскоши. Этот, ненавязчивый, был самым опасным. Простой тёмно-фиолетовый плащ волшебника был не каждому по карману. А прозрачный чёрный камушек на мизинце наверняка являлся бриллиантом.

Северус прикусил губу. Ну а что? Если влипать, то по-крупному.

— А мне кажется, вам стоит ответить. Если не желаете, чтобы я сам проводил вас к Дамблдору, — предупредил незнакомец.

Северус шмыгнул носом, привычно дыша через рот, так как кровь продолжала бежать на подбородок. Его всё ещё колотило после выплеска тёмной магии, и принять независимый вид никак не получалось. Волшебник брезгливо махнул палочкой в сторону неразговорчивого студента, останавливая кровь и возвращая чистоту одежде. Потом прислонился спиной к стене напротив и скрестил руки на груди, словно бы никуда не торопясь.

— К сожалению, я застал заклятие уже в полёте. И счёл за благо не вмешиваться не в своё дело, — произнёс он спокойно. — Но всё же мне любопытно: вы собирались убить одного, или троих, или любого, кто выйдет в этот момент из двери?

— Никого я не хотел убивать! — пришлось гордо поднять голову, а то из глаз покатились бы слёзы.

— Аваду Кедавру нельзя создать без желания. Это не детское недержание магии, а осознанное принесение в жертву своей души с целью умертвить душу врага, — неторопливо разъяснил незнакомец. — Замахнулись, так бейте. Зачем шутить со Смертельным Проклятием?

— То есть, убить было лучше? — Северус невольно вжался в стену.

— Это было бы понятно, — неприятно улыбнулся незнакомец. — Но, похоже, вы не соображаете, что вылетает из вашей палочки и куда оно попадёт. Так как же мы поступим? Обсудим данный вопрос с директором?

— Раз вы всё поняли, сэр, зачем спрашиваете? — прошипел Северус. — Если для того, чтобы выставить в лучшем свете Гриффиндор, тогда ладно, отвечу. Нет, я не чокнутый. Эти подонки заслужили.

— Заслужили смерть? — вкрадчиво уточнил незнакомец.

— И давно. Они нанесли мне оскорбление, которое смывается только так. Я ведь своей душой жертвую, мне и решать, — прохрипел Северус, впившись ногтями в стену у себя за спиной. — Я знал, в кого целюсь, сэр. И я не промахивался. Просто он ждал удара, а это уже не то удовольствие. Теперь пусть боится пропустить удар. Пока не устанет бояться. Тогда я не промахнусь.

— Если не окажетесь в Азкабане, — задумчиво вставил чародей.

— Не окажусь. Я несовершеннолетний. А Авада даже не попала в цель. И вообще, в Хогвартсе только баллы снимают за Непростительные, — мрачно разъяснил Северус. — Либо убейте меня на месте, сэр. Либо оставьте в покое и ступайте к профессору Дамблдору. Только не надейтесь его поразить. Он на всякое нагляделся.

— Поверьте, я тоже, — заверил волшебник. — Но меня вы поразили до глубины души, мистер Снейп. Хотя порадовали тоже. Нет никого хуже нерешительных идиотов. Пожалуй, я всё же загляну на Совет Попечителей. А вы не откажите в любезности, дождитесь меня на башне.

Произнесено это было таким тоном, что в сердце Северуса закралось подозрение, не скинут ли его сверху.

— Сэр, а можно я соберу вещи за это время? — спросил он осторожно.

— Как я понимаю, вам собраться — только подпоясаться. Так что успеете, — недобро усмехнулся незнакомец и устремился вниз по ступеням. Полы его плаща хищно взметнулись, и Северус содрогнулся от недоброго предчувствия.

— На башню-то зачем лезть? — не удержался он.

— А там место тихое, мистер Снейп, — отозвались снизу.

Дальше кричать он побоялся. Гриффиндорцы, наконец, докурили и тоже уходили с галереи — их голоса стали слышны внизу. А Северус вовсе не был уверен, что стоит делать свою встречу с незнакомцем достоянием такой поганой общественности. Руководствуясь давним рефлексом, он погасил ближайший факел и замер за поворотом лестницы. Снова попасться Мародёрам было бы чересчур.

Впрочем, о нём уже забыли. Гриффиндорцы обсуждали празднование успешной сдачи утреннего экзамена. В конце концов, результаты никто не отменял! В арке, ведущей на галерею, они посторонились, удивлённые тем, что кто-то спускается в этот час с Астрономической башни. Но автоматически оборвали свои фривольные рассуждения. Волшебник на секунду задержался, скользнув по их лицам тем же неприятным и цепким взглядом, каким смотрел на Северуса. Из-за поворота было сложно разглядеть в подробностях мимолётную сцену. Но судя по реакции Мародёров, незнакомец им не понравился.

— Это ещё кто? Почему не знаю? — осведомился Блэк, наблюдая, как волшебник направляется к залу Совета.

— Такое ощущение, что он мне глаза просверлил, — пожаловался Питер, растирая пальцами веки.

— В Попечительском Совете всё больше… странных людей, — Люпин тоже провёл рукой по глазам, продолжая с тревогой глядеть на галерею. — Раз ни один из нас его прежде не видел, скорее всего это кто-то… не из наших.

— Сейчас сообразим, кто, — пообещал Поттер, шаря в карманах мантии.

— Может быть, здесь не стоит? — забеспокоился Ремус.

— Да ладно, нет же никого! Загородите только.

Загородить сверху было проблематично, и Северус мельком увидел между их склонёнными головами кусок пергамента. Приятели с полминуты крутили этот свиток, как карту, предварительно нашептав какое-то заклинание.

— Там народу тьма, сразу не сориентируешься! — озабоченно пробормотал Джеймс, добавив для дополнительной подсветки Люмос. — А, вон он! Фергус Принц. Потом поищем, кто это.

— Я знаю. Сейчас… — Блэк постучал себя по лбу, стимулируя мозговую деятельность. Или открывая очередной том семейной библиотеки. — Это бывший заместитель главы Отдела тайн, — сказал и сам присвистнул от удивления.

— Что за отдел такой? В первый раз слышу! — насторожился Петтигрю, перестав тереть глаза.

— Невыразимцы, Пит! Тебе реально мозги просверлили? — забеспокоился Сириус.

— Мне его магия тоже не понравилась, — мрачно признался Джеймс, убирая подсказку.

— Привередливый ты стал после Авады, — отметил Блэк. — Лучше подумай, что ему делать в Совете? У нас куча принцев учится? Я вот не помню ни одного!

— Зато тут учились некоторые Лорды, — осторожно напомнил Ремус. — Я предлагаю проследить. Только не подслушивать под дверью. Невыразимцы разбираются в таких вещах.

— Ты понял, Сохатый?! — не поверил своим ушам Блэк. — Ты только подумай, что предлагает наш пай-мальчик!

— Да понял я, понял, — успокоил его Джеймс. — Я подсчитываю: Совет Попечителей, экзаменационная комиссия Министерства, учителя и родители. Плюс Сопливус рыдает на башне прямо над нами. Небось, уже наплёл лишнего этому типу... Чёрт с вами! — решил он, наконец. — Только придётся сбегать до спальни. Хвост, посторожишь тут пока. Ты у нас самый не…

— Не вызывающий подозрения, — подсказал Блэк.

— Эй, вы что! — подскочил Петтигрю. — Я не стану ждать тут один главу этого самого… Нет, ну почему опять я?

— Потому что ты смелый гриффиндорец, — подсказал Поттер, уже сбегая по лестнице следом за Люпином и Блэком. — Лунатик не в лучшей форме, а мы с Бродягой скоро тебя подменим.

— Хоть что-то интересное! — оживился Блэк, сходу впадая в азарт. — Всё лучше, чем ломиться среди ночи к Эванс, как какой-то…

— Вот только скажи это!

Голоса и топот стихли внизу. Остались только горестные сетования Питера, нелестно отзывавшегося о приятелях в их отсутствие. Но управиться с одним Хвостом было легко. Порыв ветра внезапно задул все факелы, и "смелый гриффиндорец" припустил вниз, трусливо оставив пост. Вот уж кого точно не возьмут в Пожиратели Смерти!

Северусу было плевать на Петтигрю, просто не хотелось, чтобы он ныл над ухом. Хотелось посидеть в тишине и подумать. Во-первых, о том, что при случае надо просветить мистера Филча по поводу карты с именами. И ещё какой-то фигни, которая позволяет незаметно за всеми следить. Только злющий смотритель знал Хогвартс лучше гриффиндорских мерзавцев и никогда не сбивался, взяв след.

Во-вторых… Во-вторых, следовало отвлечься от всего этого и определиться, что говорить деду. Потому что Авада была явно плохим началом. Скорее она была концом для Северуса. Кто же его вечно за язык-то тянет! И под руку толкает…

Но думать не получалось. Получалось только выть, впившись зубами в кулак, и стучаться лбом о стену на тёмной, продуваемой сквозняками лестнице. Немного успокоившись, Северус поднялся на ноги и стал карабкаться на башню. Ослушаться ему и в голову не пришло.

1 — Дементор: слепое существо высотой больше трёх метров, напоминает мертвеца в чёрном балахоне с капюшоном, питается светлыми эмоциями. Может высосать душу, примыкая ко рту жертвы (Поцелуй Дементора). После этого человек перестаёт существовать как разумное существо, оставаясь живым, пока живо его тело (самая страшная казнь). Дементоры охраняют тюрьму для волшебников Азкабан.

Пробудился он непонятно, во сколько. На улице, как всегда, стояла хмарь. Сквозь мутное чердачное окно пробивался зимний холодный свет. Тело ломило после вчерашних приключений. Тревожная царапающая боль в груди мешала наслаждаться покоем. Ощущение было почти привычным, а копошение — нет. Сквозь сон Северус поклялся себе, что на этот раз убьёт любого, кого найдёт в кровати. Отменит ради этого запрет на магию.

Открыв глаза, он встретился с таким же сумрачно-чёрным взглядом. Подлая тварь зашипела и выпустила когти. Северус ответил нецензурщиной.

— Наш принц проснулся! — возликовала Лили-Маргарет.

— Убери эту дрянь с меня!

— Ты её напугал, вот она и вцепилась. Сейчас успокоится, — Лили-Маргарет присела рядом и нежно погладила слипшуюся чёрную шёрстку. — Я её вымыла! Просто она ещё не обсохла. Сама забралась к тебе и спала два часа, представляешь?! Не любишь кошек? — догадалась она внезапно.

— Это не кошка, — приглядевшись, возразил Северус. — Ответь, ты тронутая? Я надеялся, ты не вернёшься. Попадёшь под поезд, к примеру.

— Вокзал на другом конце города. Далеко тащиться, — объяснила бродяжка, почёсывая зверька за ухом. — Ты подумай: девушек он не любит, кошек тоже! Непонятно, что надо человеку.

— Как ты попала в дом? — Северус говорил сквозь зубы, потому что он был зол и было больно.

— А! Так у вас окно ночью выставили! — жизнерадостно доложила девчонка. — Имей в виду, это не я… Всё, поняла, сейчас исчезну. Я на минутку забежала. Поздравить с Рождеством. Другого подарка за ночь не нашла, и за этим пришлось побегать. Зато смотри, как вы похожи!

Северус решил больше не общаться с идиоткой. Вместо этого попытался сдёрнуть подарок за хвост, но когти вошли ещё глубже.

— В следующий раз я лучше подготовлюсь, — покаянно пообещала Лили-Маргарет. — Ты когда день рождения празднуешь?

— Никогда. Это не праздник.

— Девятого января у него. Двадцать два года такой хренотени, — сообщил Тобиас, воздвигнувшись за плечом гостьи.

Котёнка он поднял за шкирку одним движением. Северус завопил, но тут же притих, разглядев в руке родителя памятный молоток.

— И толку ни черта, и утопить жалко, — вздохнул Тобиас, разглядывая чёрного заморыша. — А похож! Что с хвостом-то у него — лишай?

— Нет у него лишая! — оскорбилась Лили-Маргарет, отобрав зверушку. — Он хороший, а вы злой.

— Это кто? — Тобиас указал на неё молотком, будто только теперь заметил.

— Принц! — буркнула девица.

— Это Мэг, — не сразу припомнил Северус. — Тебе не по хрен?

— Помыть бы её, — с сомнением произнёс Тобиас. — Она что-то варит, кроме жаб?

— Да у вас на кухне шаром кати! — надулась Лили-Маргарет.

— А скоро и шара не найдёшь. Одно ворьё везде! — Тобиас подозрительно покосился на гостью с драным котом и сунул молоток сыну: — Держи, раз прочухался.

— Опять гвозди? — забеспокоился Северус, нехотя поднимаясь с кровати.

Выбирай он место получше, выбрал бы Азкабан.

— Ишь, сметливый. Весь в мамку! — умилился Тобиас, направляясь к лестнице. — Не жить же без окна! Сейчас фанеркой заколотим — и теплее, и не высадят. Поймать бы гадов, да пустить на перила! Я бы тебе даже помог. А, сынок?

Северус безмолвствовал, представляя себя в тихой тюремной камере. С достойными соседями и дементорами, которые чуть меньше выносят мозг. Глубоко вдохнув и выдохнув, он молча последовал за родителем.

Лили-Маргарет дождалась, пока шаги и брань стихнут внизу, и скользнула в ещё не остывшую постель. Свернулась, прижав к груди котёнка, и зарылась лицом в подушку, вдыхая запах.

— Но уже лучше. Правда же? — шёпотом сказала она Принцу. Тот равнодушно зевнул и лизнул её палец гладким розовым язычком.

Минут через пять Лили-Маргарет прокралась вниз, оставив зверушку дремать в тепле. В прихожей гулял ветер. Мэг начала бочком пробираться на кухню, пока не выгнали. Но, кажется, её даже не заметили. Тобиас, пользуясь ножовкой и проклятиями, подгонял под размер стекла дно от фабричного ящика. Северус, не делая попыток помочь, глядел сквозь раму с таким выражением лица, словно готов был прямо сейчас расшибить себе голову об оконный переплёт.

Примерно так и текли его рассуждения. Стекло вовсе не было выбито или вынуто иным примитивным способом, принятым в здешних краях. Все гвозди остались на местах. Ни осколков, ни подозрительных царапин на раме не наблюдалось. И как это понимать? Как оригинальный привет от старых товарищей? Морти всегда отличался непредсказуемым юмором. Очень смешно получилось! А главное, холодно. Почему теперь всё время так холодно? И Лили нет.

Так какая, спрашивается, разница, что с окном? Да и со всем долбаным миром? Влезать в очередное приключение совершенно не хотелось. Но настойчивое желание кого-нибудь убить требовалось куда-нибудь деть. Исключительно поэтому Северус перемахнул подоконник и скрылся с глаз возмущённого отца прежде, чем тот успел швырнуть в него первым попавшимся предметом.

— Расшибётся — лишь бы не работать! — пожаловался Тобиас застывшей от неожиданности Мэг, привычно прибавив пару забористых словечек. — Что там стоишь? Тут стой — фанеру будешь держать!

Северус вернулся минут через сорок — с тонким расчётом. Окно к тому времени было законопачено, в доме слегка потеплело, с кухни просачивался запах жареной картошки и будничное переругивание с громыханием посуды. Выяснять обстановку он не стал. Поднялся к себе, переоделся во вчерашнюю рубашку, стряхнул с одеяла блохастого заморыша, прихватил книжку потолще и лишь после этого спустился к столу. Есть всё-таки хотелось.

— Не продрог? — участливо спросил Тобиас, прервав завтрак.

Сын, не отвечая, уткнулся в книгу. Глаза у него лихорадочно блестели, на щеках горели алые пятна. Глотая строчку за сточку, Северус постепенно выровнял дыхание. Привычка читать была ещё ненасытнее, чем тяга к магии. Тобиаса тяготила не менее тяжёлая абстиненция, и миролюбия это не добавляло.

— Не спросишь, что тут твоя подружка учинила? — спросил он, начиная закипать. — Может, ты ей велел так гостей встречать?

Обосновавшийся на табуретке комок чёрной шерсти угрожающее зашипел.

— Какие там гости! — Лили-Маргарет ловко увернулась от запущенной в неё солонки и выдернула сковородку из-под вилки Тобиаса. — Дружки его пожаловали! Похмеляться за чужой счёт.

Остатки завтрака она переложила в плошку, плошку подсунула Северусу. Но сковороду не выпустила — на всякий случай.

Северус перевернул страницу и принялся за картошку.

— Кипятком окатила с крыльца. Живых людей! — свирепо доложил Тобиас. — Хуже бешеной. Чтоб я её больше не видел в доме! Только полиции тут не хватало.

Котёнок, неслышно подкравшись, попытался вцепиться ему в ногу, но был отброшен в дальний угол ловким ударом башмака.

— Тебе есть, что скрывать? — уточнил Северус, не отрываясь от книги.

— Будет. Если оторву башку твоей прошмандовке, — предупредил отец.

Северус на секунду поднял глаза, отбросив с лица влажные от снега волосы.

— Ты чай-то пей, — подсказал он заботливо. — Ничего, не мутит?

— В зубы захотел? — ещё ласковее поинтересовался Тобиас, хотя его шея на глазах побагровела и вздулась жилами.

— Новые выращу — не впервой! — отмахнулся сын, возвращаясь к чтению. — Уже не так идеально получается, ну да мне нескоро жениться.

— Какая же убогая за тебя пойдёт? — Тобиас даже слегка остыл от изумления. Столь фантастические варианты ещё не приходили ему в голову.

— Я пойду! — обиделась Лили-Маргарет. У неё в руке было надёжное оружие, так что недоумённые взгляды с обеих сторон не смутили.

Северус только поморщился. Тобиас, напротив, оживился.

— Ну-ну, хотелось бы это видеть! — прокряхтел он, с ненавистью глянув на чай. — Очень хотелось бы. Я-то думал, сынок, ты до старости будешь на другой берег мотаться! А и то верно — зачем далеко ходить? У нас в каждой подворотне таких по паре!

Мэг попыталась уронить сковороду себе на ногу. Но тяжёлая утварь замедлила падение у самого пола, секунду повисела в воздухе и плавно опустилась на половицы. Тобиас, конечно, не удивился. Лили-Маргарет тоже — потому что смотрела только на Северуса и не помнила, что держала в руках.

Северус вздохнул, заложил пальцем томик Диккенса и в упор уставился на отца. Увы, Вингардиум Левиоса вылетало само собой. Хорошо ещё, что руку держал под книгой!

— Гляди, а то и эта сбежит, — предупредил Тобиас, кивнув на Мэг. — Или она уже знает, что ты у нас слегка того… Не как все нормальные люди?

Северус понимал, что только великие чародеи могут без палочки низвергать Смертельное Проклятие. Но магии он подкопил с избытком. Про злость и говорить не стоило.

— Нечего зыркать-то! — оскорбился Тобиас. — За твоё счастье беспокоюсь. А то сюрпризы бывают ох, какие неприятные. По себе знаю.

— Пойду чайник заберу. Упрут ещё! — хмуро бросила Лили-Маргарет.

Никто не обернулся, хотя в кухню из входной двери потянуло холодом. Лишь когда раздался вопль и хлопанье крыльев, отец с сыном прервали безмолвный обмен взглядами.

— Ой, мамочки! Прямо в дом влетела! — взвизгнула Мэг.

Принц, мгновенно оживившись, прыгнул на табурет, с табурета на стол, а со стола на птицу. Из-за неопытности получил крылом по ушам и плюхнулся в раковину.

— А я про что?! — прихлёбывая из кружки, ухмыльнулся Тобиас.

Северус обречённо щёлкнул пальцами, и крылатая посланница послушно опустилась на его плечо.

— Откуда тут сова?! — поразилась Мэг. — Она что, учёная?

— Он у нас больно учёный, — Тобиас, не торопясь, допил чай и воззрился на отпрыска: — Станешь читать или сходу птицу спалим? Могу спички одолжить. Заодно жаркое будет к ужину!

Серебристая сова разразилась негодующим уханьем, но даже не глянула в сторону хозяина дома. Её круглые жёлтые глаза встретились с очень похожими глазами Лили-Маргарет, потом — с чёрными угольками недовольно фыркающего котёнка. Никакого интереса эти существа не представляли. Зато при обращении к Северусу птичий клёкот обрёл почти человеческие интонации. Северус играл в молчанку, словно не замечая, как птица пихает его головой в ухо.

— Может, молочка ей налить? — нерешительно предложила Мэг, вытирая Принца кухонным полотенцем.

Хозяин дома с безмолвным предвкушением наблюдал за спектаклем. Наконец, сын поднялся из-за стола, со скрежетом отодвинув стул, и ринулся прочь из кухни.

— О! Того и ждали! Вот теперь пойдёт веселье! — злорадно крикнул ему вслед Тобиас.

Северус даже не обернулся. Птица на его плече расправила крылья, задев по голове Лили-Маргарет, и дверь захлопнулась.

— Мистер Снейп, что за веселье-то? — Мэг приложила ладонь к щеке, по которой чиркнули жёсткие перья.

— Скоро увидим. Оно всегда по-разному, — нехотя отозвался Тобиас. — Чаю ещё плесни мне.

Лили-Маргарет заметалась, не сразу вспомнив, где чайник. Потом всё-таки сходила за ним на улицу. Пока ставила воду, хозяин дома упорно прислушивался к чему-то и кивнул в мрачном удовлетворении, уловив стремительные шаги на лестнице.

— Три, два, раз…

Дверь распахнулась. Северус — без птицы и без тени недавней заторможенности — метнулся через порог.

— Спички дай мне, — торопливо бросил он отцу.

Тобиас поперхнулся, но заинтригованно полез в карман. Лили-Маргарет замерла, прижав к груди чайник. Северус на ходу выхватил коробок — и был таков. Ни спасибо, ни до свидания. Только лязгнул замок на входной двери.

— Куда он? — прошептала Мэг.

— А кто ж знает?

— А вернётся когда?

Тобиас глянул на неё, как на тронутую:

— Через часок. И года не пройдёт, — проворчал он, не оглянувшись. — Нечисть, она и есть нечисть. Что с них возьмёшь? Тьфу ты! И спички упёр, стервец… Чёрт ли он тебе, дуре, сдался?

Лили-Маргарет молча поставила чайник на плиту. Налила молока в консервную банку, сунула под нос Принцу. Тот прижал широкие уши и принялся сосредоточенно лакать. Кроме этого звука, да шума закипающей воды, ничто не нарушало тишину наступившего Рождества. Разве что далёкое хлопанье крыльев, но и оно могло померещиться.

* * *

По случаю праздника проблем с билетами не было. Северус всего несколько часов прождал на вокзале, зато в купе оказался один, чему был несказанно рад. До последнего боялся, что опять прицепится какой-нибудь хвост. Но хвост он удачно припугнул с утра, и тот временно отвязался. Вроде бы.

Перечитать письмо Северус решился, лишь когда поезд выскочил за пределы городских окраин, и труба родной фабрики осталась далеко позади. Запер дверь, задёрнул шторы, развернул свиток. Содержание послания казалось невинным: «Если ты совсем на мели, загляни в гости. Что-нибудь придумаем». Ни числа, ни подписи. Даже тон обращения был несвойственен отправителю. И всё-таки, писал Люциус. Иными словами, у них там образовалось целое движение по спасению Волдеморта. И ведь спасут же!

Сложно было сказать, с какой целью составлял письмо расчётливый и осторожный Малфой, недавно унаследовавший бескрайнее имение в придачу к несметному состоянию. Возможно, Люциус заскучал по дружеским беседам — чего не бывает? А возможно, Северуса планировали к чему-нибудь приспособить. Хотя бы к варке Веритасерума (очень полезная штука для тех, кто ищет Тёмного Лорда).

Скорее всего, сыграли роль обе причины. Люциус вообще был личностью неоднозначной и скользкой. Северус испытывал к нему диковинную смесь чувств. К прежнему восхищению и отголоску привязанности примешивались желание держаться подальше и лёгкое презрение, причину которого он сам ещё не улавливал. Но Северус практически ко всем относился враждебно. И уж точно никого не желал видеть.

Так или иначе, он уже ехал в поезде, предварительно отправив обратно сову с запиской: «Буду на днях». А чтобы не чувствовать себя полным ничтожеством, старался поменьше думать о Люциусе. Приглашение он сжёг, истратив десяток спичек. Добротный пергамент никак не желал заниматься. Меж тем, качество бумаги само по себе было уликой. Простые смертные не тратят месячный доход на почтовые принадлежности. Но где смертные, а где Малфои?

Чтобы развеять пепел письма в снежных полях за Коуквортом, Северусу пришлось приподнять окно. Теперь оно не опускалось, и в щель тянуло холодом. Борясь с заползающим в душу сквозняком, он механически зажигал спичку за спичкой, представляя витой узор на воротах перед сказочным парком Малфой-мэнора. Или уходящие ввысь полки фамильной библиотеки Люциуса. Или обеды в изумрудной столовой. Пытался припомнить в полудрёме маггловскую сказку про мечты, сгоравшие в спичках. Кажется, там был Новый Год, и нищая девочка на улице, и кончилось всё паршиво. Хотя Дамблдор и тут накопал бы высший смысл и десяток душеспасительных выводов. К Мерлину Дамблдора.

Сказка так и не вспомнилась целиком, а Северус очнулся от того, что огонёк догорел до пальцев. Значит, он всё же задремал, хотя и поклялся себе не смыкать глаз. Чёрт знает, сколько ночей не спал толком, а тут вдруг представилась возможность!

Поезд стоял, хотя до ближайшей станции было ещё ехать и ехать. Мелочь, но издёрганные нервы мгновенно откликнулись всплеском паники. Без окклюменции такие приступы глушились с трудом. Но раз зарёкся колдовать, надо было держаться. Держался он пока с переменным успехом, но в Слизерине вообще иначе понимали принципиальность, чем в Гриффиндоре. Главное — не сбиваться с курса. Тем более, повода не было. Скорее всего, ждали встречный состав.

Северус немного успокоился, расслышав приближавшийся стук колёс, но всё-таки высунул голову в окно, чтобы проверить, нет ли чего подозрительного? Ничего подозрительного не было. Не считая того, что снаружи не оказалось параллельных путей. И всё же возникло ясное ощущение, что мимо на сумасшедшей скорости пронёсся поезд. В лицо дохнуло горячим ветром, и Северус отдёрнулся, отказываясь верить глазам. Рука невольно скользнула в карман за палочкой. Незнакомая магия пугала сама по себе, поскольку такой было мало. Первым на ум пришёл Волдеморт. Но чтобы Тёмный Лорд надумал вернуться именно здесь и сейчас? Это было бы слишком!

Отерев холодный пот, Северус рывком опустил окно — на этот раз оно закрылось без возражений. Вышел в коридор, сам не зная, зачем. Любопытство, чтоб его!

По другую сторону тоже не оказалось запасных рельсов. Только редкие деревья на чуть присыпанных снегом холмах. Коридор был пуст, как и длинный ряд купе за чередой раздвинутых дверей. Лишь минут через пять в дальнем конце вагона показался проводник с двумя стаканами чая в громоздких металлических подставках.

— Почему стоим? — Северус привычно опустил приветствие и поздравление с Рождеством.

Проводник равнодушно пожал плечами:

— Поезд идёт согласно графику, — и поспешил в следующий вагон.

И то верно — деревья за окном медленно плыли мимо. Будто и не было ничего. Может, ничего и не было?

Годам к сорока у него разовьётся шикарная мания преследования! Жить временами ещё хотелось, и это было самым противным. Хотя в жизнелюбии Северусу было далеко до Волдеморта. Повелителя даже Авада не проняла. Уж в Метке он продолжался точно. Держась за предплечье левой руки, Северус упёрся лбом в оконное стекло и в таком положении провёл остаток дороги.

* * *

Фергус Принц возник на вершине Астрономической Башни через час — не раньше. Именно возник, хотя аппарировать в Хогвартсе было нельзя. Должно быть, применил иные чары. Например, дезиллюминационные, о которых не все слышали. И мало кто их видел, что вытекает из названия. Северус успел за это время дважды промокнуть и обсушиться магией. Но тучи уже уползли за Запретный лес, каменная площадка влажно посверкивала в свете звёзд, и воздух был прозрачным до звона.

— Теперь можем поговорить без спешки, — обречённо сообщил Фергус. — Я, кажется, забыл официально представиться, так меня сразила Авада Кедавра.

— Можете не трудиться, — Северус устроился между башенных зубцов, прислонившись спиной к одному из них, и решил не менять положения. — Я знаю, кто вы, мистер Принц. Вы были замом главы невыразимцев при прошлом Министре Магии. И остаётесь моим дедом, если это вам угодно.

— Действительно, спорное удовольствие, — сознался Фергус, но всё-таки присел рядом.

В резких ночных тенях его худое лицо с крупным крючковатым носом казалось бледным, как у мраморной статуи. Сходство довершало полное отсутствие волос на голове и почти полное отсутствие мимики. Читать по такому лицу было очень сложно. Северус даже пытаться не стал.

— Я так и понял, — кивнул он, ничуть не удивившись. — Неспроста о вас не было слышно столько лет!

— О служащих Отдела тайн вообще мало слышно, — заметил Фергус, не подумав смутиться.

— А я одна из худших ваших тайн, надо понимать?

— Если это польстит вашему самолюбию, — разрешил дед. — На самом деле я не знал о вашем существовании до вчерашнего дня, юноша. И не пытался узнать. Мне было глубоко безразлично, кого и где плодит моя никчёмная дочь. Примерно с тех пор, как она приняла Тёмную Метку, а потом попала под Визенгамот, и её чудом удалось избавить от тюрьмы, — слова звучали ровно, будто он читал газету, а не повествовал о семейной трагедии. — Салазар бы с этим, но у Эйлин была дурная привычка сбегать по любому поводу. При том, что ей полагалось смирно сидеть под домашним арестом. Если, конечно, она хотела вернуть волшебную палочку. Она не хотела, — глаза деда смотрели чересчур пристально, и Северус непроизвольно вжался в камень, стиснув через карман собственную палочку.

— Её свободолюбивая, но абсолютно безмозглая натура взбунтовалась, и Эйлин удрала за границы Магического Мира. К большому моему облегчению, — презрительно усмехнулся Фергус. — Про её скоропостижный брак я узнал заодно с прочими читателями «Ежедневного пророка». И испытал сразу два чувства: удивление — каким образом можно очернить имя семьи двумя взаимоисключающими путями? И глубокое сочувствие несчастному магглу, на плечи которого я переложил столь трудное бремя.

Северус тяжело, как после бега, переводил дыхание. Фергус удручённо скользнул взглядом по его напряжённой фигуре.

— За минувшие годы я совершенно смирился с тем, что кровь Принцев не обретёт достойного продолжения, — заверил он внука. — Было очевидно, что Эйлин произведёт только полукровку. И либо он окажется сквибом — на радость маггловской родне. Либо волшебником, что хуже, так как пойдёт в мать. И — вот проклятие! — я не зря много лет занимал пост, который мне пришлось оставить после скандала с дочерью.

Северус убрал руки в карманы, ощутив внезапный озноб. И потребность коснуться палочки.

— Побочным результатом моего позорного ухода можно считать тяжёлую болезнь глубоко уважаемого мною Министра Лича, приведшую к смене власти в Магической Британии, — растолковал дед. — Британия теперь катится в бездну, и не только магическая. Что вряд ли может тронуть тебя, мой дорогой мальчик, швыряющий Аваду Кедавру в этих почтенных стенах, как мы в своё время швыряли Ступефаи. Надеюсь, я объясняю не слишком сложно, мистер Снейп?

— Нет, мистер Принц, — гул крови в ушах мешал Северусу слышать свой голос, и на всякий случай он отвечал почти шёпотом. — Только для чего эти объяснения? Вы мне что-то намерены предложить? Так мне ничего не надо. Отказать? Так я вас ни о чём не просил. Потребовать что-то с меня? Так у меня ничего нет. И не надо оскорблять при мне мать. Говорите с ней сами, раз у вас остались недопонимания. Сэр.

— В том-то и дело, что мне всё понятно! И желания поднимать эту грязь ни разу не возникало, — горячо заверил его Фергус. — Я мирно влачил жизнь затворника в своём печально ветшающем поместье, пересчитывая золотые галеоны в подвалах и растущее поголовье эльфов. Понемногу оттаивал душой, подумывал о новом браке и — как знать? — вменяемых наследниках. Но тут ненаглядная дочь обрушила на мои безвременно утраченные седины новое испытание. Прислала сову впервые за много лет. И что было в том письме? Вопросы о моём здоровье? Слова раскаяния? Хоть какая-нибудь хорошая новость, способная согреть старика? Нет. Она поведала, что моему внуку грозит исключение из Хогвартса за применение тёмной магии. Увы, мальчик чрезвычайно впечатлителен и может кого-нибудь пришибить от расстройства. А у неё нет приличных башмаков и палочки, то есть никакой физической возможности остановить смертоубийство. Папа, помоги. Здесь моё сердце дрогнуло и по щеке скатилась скупая слеза. Я поскорее вставил парадную челюсть, расцеловал на прощание домовиков и аппарировал сюда. Как вижу, не зря, — под ласковым взглядом деда Северуса передёрнуло, как от лёгкого Круцио. — Я до сих пор под впечатлением, так что уж прости мою стариковскую болтливость. Столько лет без единой родной души рядом, в компании примитивных существ, способных только на «да, господин» и «нет, господин»! Тут поневоле начнёшь заговариваться.

— В Попечительском Совете вы рассказали то же самое? — Северус ощутил, как внутри разливается холод, а щёки, наоборот, обдаёт жаром.

Ещё одна кара свалилась на его голову!

Дед неторопливо поднялся на ноги, чтобы полюбоваться на ночной пейзаж: голубые шапки гор и млечный путь, опрокинутый в Чёрное озеро.

— В Попечительском Совете я проявил чудеса находчивости и дипломатии, — ответил он, болезненно поморщившись. — Хотя для этого пришлось признать неутешительный факт нашего родства. Естественно, под большим секретом. То, что даже семьи слизеринцев не желают видеть вас в Хогвартсе, стало любопытным сюрпризом.

— Неужели? — Северус вытащил руки из карманов и сцепил в замок нервно подрагивающие пальцы. — Переживут! Совет пляшет под дудку Абраксаса Малфоя. Который причастен к отставке уважаемого вами Министра. Да вы и сами это знаете, сэр! Все это знают. Так устроен Слизерин. Они меня терпеть не могут, но я им должен. Чем скорее меня попросят из Хогвартса, тем скорее примут в другом месте. Только и всего!

— С долгом придётся повременить, — расстроил его Фергус. — В школе вы всё-таки останетесь.

— Останусь? — порыв ветра хлестнул его по щеке спутанными прядями волос, и Северус раздражённо отбросил их от лица. — После всего, что вы видели?

— Как любой нормальный человек, я мучительно подавляю в себе желание скинуть вас с башни прямо сейчас, — откровенно ответил дед. — Но к образованию это отношения не имеет. Я не обязан сообщать обо всём, что вижу, Попечительскому Совету. В который, как вы справедливо заметили, входят не самые чистоплотные люди.

Северус чуть подался вперёд и теперь глядел на него широко распахнутыми глазами:

— А Поттер с его компанией? Кстати, они уже устроили на вас засаду!

— Вы о младшем Поттере? — озабоченно уточнил Фергус. — С этой напастью я как-нибудь совладаю. А то мне подумалось, что мой старый друг Флеамонт не ко времени ослабел рассудком. Что до молодых людей, назавтра я исчезну из их воспоминаний. А случай со Смертельным Проклятием они великодушно уговорились не придавать огласке.

— Великодушно — как же! — процедил Северус, потирая ссадину на указательном пальце.

Чтобы палочка была подвижней в руке, приходилось держать её не совсем по правилам. Если к вечеру кожа сходила, как кора с Дракучей Ивы, значит Поттер с компанией были особенно щедры, помогая ему оттачивать боевые навыки.

— Это послужит для вас сдерживающим фактором, — пояснил дед. — Отретушировать их память, как половине Хогсмида, я не могу. Ваши враги должны сознавать степень опасности. И бояться продолжения, как я понял. Разумеется, мне придётся отдельно переговорить с Альбусом. Как вы и просили.

— Ну, спасибо, сэр, — мрачно проронил Северус, теребя полуоторванный крючок на мантии.

— Я ожидал более горячей благодарности, — признался Фергус. — Но в любом случае вы превзошли свою мать. Удивите меня ещё немного, оставьте в покое этого несчастного юношу! Вы его доводите до края. Рыжая красотка с Гриффиндора всё равно не будет с вами, но подобное случается, и это к лучшему. В вас и так мало чистой крови. Не стоит разбавлять то, что осталось, кровью магглорождённой.

Северус запнулся ещё на первом предложении.

— Простите, сэр, кого я должен оставить в покое? — переспросил он, подобравшись, как для прыжка. — Джеймса Поттера?

— Можно начать и с этого, — согласился дед, не обращая внимания на его реакцию. — Используйте сегодняшний случай как повод для просветления. Извинитесь, поклянитесь, что со старым покончено, и не отвечайте на провокации. Можете даже подружиться. Это поможет справляться с дальнейшими трудностями.

Глаза Северуса недобро блеснули.

— Почему я должен перед ним извиняться, сэр?

— Хотя бы потому, что он прав, — спокойный взгляд деда опять пригвоздил его к камню. — Вы дурно воспитаны и постоянно стремитесь занять не своё место.

— Почему же оно не моё, сэр? — теперь голос Северуса был едва различим.

— Вы и сами знаете, — пожал плечами Фергус. — Потому что для вас в этом мире место не предусмотрено. Вас вообще не должно быть, — он досадливо отвернулся и скользнул в сторону от внука. — Магглорождённые маги появлялись всегда. Но их немного. Это неизбежное зло и средство от вырождения. Хотя лично я не стал бы родниться с существами из иного мира. Их логика непонятна, их магический потенциал неизвестен. К чему такой риск? Не надо смотреть так, будто впервые слышите подобное! — раздражённо прибавил он, мельком глянув на внука. — Магглорождённые могут быть сколь угодно прекрасными людьми и чародеями. Я уже сказал, что глубоко уважал Нобби Лича. Карьера давалась ему тяжелее, чем чистокровным претендентам, он достиг всего собственным трудом и талантом, и это прекрасно. Но будь он чистых кровей, не сел бы пить с Абраксасом, не приняв безоара.

— Я знаю про безоары, сэр, — процедил Северус.

— О, без сомнения! — горячо согласился дед. — Ведь ваша мать — волшебница! Поэтому вы опасны вдвойне. Лучше приспосабливаетесь. Таких полукровок можно наплодить целую армию. Как и кто вас воспитывает, скрыто за Статутом. Но из браков с магглами редко выходит что-то путное. Так или иначе, вы являетесь сюда с законами другого мира. В данном случае, с самобытной культурой какой-то рабочей окраины, и это категорическая печаль. Вы начинаете требовать своё, а с какой стати? Чтобы выделить вам кусок, приходится резать чужой пирог помельче. Кого это обрадует?

Северус давно привык, что факт его существования — не повод для торжества, так что слушал без особого интереса. Но из вежливости дослушал до конца. Прежде, чем ответить, он сполз с грозящего падением места и поплотнее прижался спиной к каменному зубцу.

— Я не собираюсь никого радовать, — прошипел он, дрожа всем телом. — Можете завещать свой кусок домовикам, которых так обожаете! Только увольте меня от дружбы с Поттером. И прочих условий.

Дед с удивлением поднял брови.

— О завещании речь не шла, — заверил он, подойдя ближе. — Я прекрасно понимаю, на какое дело вы спустили бы наследство. Речь шла о вашей жизни — не более.

— Вы всё-таки меня убьёте? — Северус отодвинулся глубже в тень. Наощупь, потому что боялся отвести взгляд.

Глухая ночь, пустая башня. И рад бы был убежать, но ноги не слушались.

— Вы сами себя убьёте. Поверьте моему опыту — жизненному и профессиональному, — дед ухватил его за плечо, не дав достать волшебную палочку, и подтащил к краю площадки. — Поглядите-ка вниз! Вот над такой пропастью находится сейчас ваше жалкое существование.

Северус впился в оказавшиеся под руками камни с такой силой, что поломал ногти. Возможно, он плохо соображал от ужаса, но не видел внизу ровно ничего особенного.

— Вы это о Джеймсе? — спросил он, морщась от боли в стиснутом плече — неудачно приземлился утром после Левикорпуса Поттера.

— Я это о Томе Реддле, — глаза деда сейчас казались ледяными и мёртвыми.

Северус прикусил губу, продолжая смотреть с головокружительной высоты и лихорадочно соображая, как отодвинуться от края.

Он серьёзно колебался между двумя друзьями — Лили и Мортимером — и всем, что могло стоять за той и другой дружбой. Конечно, Лили кинула его ещё утром — когда били. А Морти вечером, когда встал вопрос об отчислении. То и другое по веским основаниям. Но влиться от безысходности в дружные ряды Мародёров никогда не приходило ему в голову. Даже рассмеяться захотелось от такой нелепости. Любопытно, смог бы он это сделать в принципе?

Как-никак, падать с башни было высоко, а старик оказался со сдвигом. Ладно. Пороть горячку было не обязательно. И вести себя с Поттером можно было потише. Не убивать, по крайней мере.

А Лили и так отказалась общаться. Ей Северус ещё с утра рассказал про чистоту крови, повторений не требовалось. Если Северус перебьёт десяток Пожирателей, возможно, Лили вернёт его в круг знакомых. Но стоит ли ждать большего? А хотелось большего. Когда дед это произнёс, Северус с удивлением открыл для себя, что да — ему осточертело изображать детскую дружбу! И Поттер, оказывается, понимал, что происходит.

А Лили? Не понимала или не желала понять? Вот уже третий человек за день говорит, что им не быть вместе. Включая её саму. Неужели это так очевидно — всем, кроме него? Нет, решительно невозможно, чтобы всё так вот закончилось! От подобной мысли хотелось кричать, поэтому шёпот получился очень тихим и сдавленным.

— Не могу понять, сэр, — признался Северус, с усилием отвернувшись от пропасти. — Вы только что вылили на меня столько грязи, сколько ни в какой крови не поместится! Но, выходит, вам и Тёмный Лорд не по нутру? Как же чистота крови и верность традициям?

— О, это святое! — глаза деда снова ожили, и он, наконец, разжал железную хватку. — Но при чём тут полукровка Том из маггловском приюта для нищих? В традиции он верит не больше, чем в зубную фею. Хотя бы потому что окружает себя откровенным сбродом. От волколаков, которые годны только на чучела в зале трофеев. До чистокровных вырожденцев, которые отравят родную мать ради выгоды. Или со скуки. Вы этого не видите или не желаете видеть, потому что вам комфортнее жить в помоях. И потому что вас воспитала психопатка. Будь у вас капля ума, вы давно перестали бы слушать нездоровый бред Эйлин.

Северус, прерывисто дышал, привалившись к башенному зубцу.

— Кого мне слушать?! Вас? — резко спросил он, потирая больное плечо. — Спасибо, что уделили полчаса моему воспитанию! Но вы мне слова не даёте вставить. Что вы вообще обо мне знаете?!

— Разве я сказал, что хочу вас знать? — перебил Фергус. — Я лишь излагаю варианты, но приму любой результат с равным спокойствием. Я не качал вас на коленях и привязан к вам не сильнее, чем, скажем, к юному Поттеру. Хотя нет. Он мне больше импонирует. Нас соединяет единый культурный пласт.

— А вы умеете уговаривать, сэр, — обронил Северус.

— Я не уговариваю. Повторюсь, мне было бы легче, если бы вы кинулись с башни вниз головой, — любезно напомнил дед. — Меньше позора. Но номинально вы ещё ребёнок. Потому я оставлю вам время подумать до окончания школы. Хочу поглядеть, к чему вы придёте.

— Я это и так скажу. Мне останется только прыгнуть с башни! — Северус ощутил, как к щекам прихлынула кровь. — Вы-то уйдёте, а я отсюда никуда не денусь! Думаете, так легко отказаться, когда Тёмный Лорд сам отбирает себе людей? Где я и где Лорд! Может, мне ещё вступить в Орден Феникса? Чтобы уже точно насмерть?

— Вам непременно надо куда-то вступить? — издевательски осведомился Фергус. — Что ж, личность Альбус Дамблдора тоже вызывает определённые опасения. И смертность среди его сторонников растёт. Конечно, всё лучше, чем связаться с тихим маньяком, который вот-вот перейдёт в буйную фазу. Но ваш вопрос, как я догадываюсь, был задан из праздного любопытства, — продолжил он, не обращая внимания на нервный смех Северуса. — Орден — совершенно не ваш круг. И от общения с Дамблдором у меня создалось впечатление, что он не расположен подпускать вас к себе на расстояние Авады. Но я человек скромный. Довольно будет, если вы прекратите приятельствовать с людьми, которые толкают вас к тёмной магии.

— Как на хрен я это сделаю?! Сэр, — оскалился Северус. — Мы пять лет живём в одной спальне! Я не выберусь из больничного крыла до самых ТРИТОНов, если пойду поперёк. И всё равно это ни черта не изменит.

— А вы трус, мой мальчик, — горько подытожил Фергус.

— А вы сляжете от драконьей оспы ещё до конца года. Если не изъявите лояльность Реддлу, будь он хоть сто раз полукровка! — выпалил Северус. — Тряситесь над своим куском пирога, сколько влезет! Скоро будет вдоволь свободных кусков, и уж какой-нибудь мне перепадёт! Только я выберу его сам. И возьму сам.

— Из рук друзей, перед которыми вы в долгу уже сейчас? — припомнил дед.

— Уж вам-то, сэр, я ничего не должен!

Ветер опять растрепал волосы Северуса, и они скользили вдоль бледного лица наподобие змей. Школьную мантию легко можно было обернуть два раза вокруг тощей фигуры. Невзрачный, низковатый для своих лет, он даже внешностью не радовал. Так — отдельные ноты в ломающемся голосе, овал лица с фамильных портретов, узкие кисти рук, которыми мальчишка нервно и некрасиво размахивал.

— Пока я вас тут ждал битый час, я всю голову сломал, как вам приглянуться, — дрожащим голосом сообщил Северус. — А потом понял, что это невозможно. Ещё и к вам приспосабливаться? Хватит с меня! Мне теперь надо думать, как протянуть ещё два года в этом волшебном замке, так можно я пойду, сэр? Обещаю передать привет матери. Возможно, она надумает скрасить вашу старость.

— Возможно, надумает. Но её я точно убью, если увижу, — медленно проговорил дед.

— Значит, не увидите.

— Два года, — усмехнулся Фергус и, не оборачиваясь, направился к лестнице.

Мантия вздулась под ветром за его спиной, волшебная палочка прочертила в воздухе затейливый узор, и высокая фигура Принца на ходу растворилась в воздухе.

Интересно, долго ли учиться такому колдовству? Северус непроизвольно попытался повторить рукой сложное движение. Подлечить плечо, и тогда точно удастся.

Поскольку не было твёрдой уверенности, ушёл дед или нет, Северус отвернулся к башенным зубцам. Решил выждать минуту. Пять. Десять. Пока не перестанут течь слёзы. Когда-то ведь надо было возвращаться в подземелья. Ох, и рады же ему там будут после утраченного Кубка Школы! К экзамену точно не дадут готовиться. А как-никак, после завтрака сдавать зелья. Раз Попечительский Совет во главе с директором закрыли глаза на вчерашнее безобразие. Вот он — новый мир!

Северус задержал дыхание, стараясь успокоиться в сотый раз за день. Не думать про баллы за ЗОТИ, Левикорпус с последующим побоищем, Лили Эванс, Аваду Кедавру, дедушку и возвращение в Паучий тупик. Думать про дремоносные бобы, шкурку бумсланга и безоары. Достать из кармана мамин учебник за следующий курс, пристроиться на прежнем месте меж башенных зубцов и уткнуться в любимые рецепты. Хочешь сдать СОВ на максимальный балл, осваивай уровень ТРИТОНов.

А что, собственно, произошло? Ничего не изменилось. Дыхание понемногу выравнивалось, слёзы реже капали на печатные строчки вперемешку с собственными рукописными правками. Полоска рассвета ширилась над Запретным лесом. Тревожные ночные шорохи и завывания затихали в чаще.

Когда совсем рассвело, Северус погасил Люмос и убрал в карман волшебную палочку. Как только под рукой окажется перо, надо будет вымарать подпись на обложке, чтобы не думалось. А лучше вовсе выбросить книжку. «Сектумсемпра» — Северус любовно перечитал чернильные каракули, которые вчера наконец-то стянул магической формулой, бережно загнул уголок и навсегда перевернул страницу. Повторять дважды ему никогда не требовалось.

Новой встречи с дедом так и не случилось. Северус не пожелал никуда писать или ехать. Из-за этого по завершении летних экзаменов состоялся финальный скандал с матерью. Припомнилось всё, начиная с идиотской блузки, в которую Эйлин рядила сына ещё до Хогвартса, кончая её полоумным папашей, который явился через шестнадцать лет учить его жизни.

Услышав, как Северуса достала вся их грёбаная семейка, Эйлин в очередной раз хлопнула дверью под пьяный хохоток мужа. Северус хлопнул дверью тоже. Пол-лета провёл у Аверилла, помогая оправляться от Обливиэйта. Пол-лета — у Мортимера. Оттачивали Империо на домовиках. И Круциатус — на пикси, которых было кишмя в домашнем зверинце Мальсиберов. Не только Сириусу Блэку было, куда податься от осточертевшей родни.

Да и родни скоро поубавилось. Проклятая драконья оспа унесла Ориона Блэка, которому показался финансово невыгодным новый министерский закон об ограничении прав гоблинов. За ним последовали старшие Поттеры и ещё несколько фамилий. Фергус Принц ушёл из жизни одним из первых — Северус едва приступил к обучению на шестом курсе Хогвартса.

Встретив знакомое имя среди некрологов, посвящённых жертвам загадочной эпидемии, он механически долистал «Пророк» до последнего разворота, на котором рассказывалось об открытии первого в истории приюта для осиротевших домовиков — на средства неизвестного благотворителя. Плакать не захотелось. Ни на первой странице, ни на последней. Газета отправилась в камин общей гостиной Слизерина, а Северус — мыть голову перед собранием «Клуба Слизней». Ничего не поделаешь — каждому своё.

Решение ехать маггловским способом оказалось верным. Чистокровные волшебники в параллельном мире ориентировались слабее, чем в родном. По крайней мере, Северуса не сняли с поезда, а поезд не завернули в несуществующий тупик.

На всякий случай он сошёл в пригороде, добрался до центра Лондона с пересадками и прокружил ночь по рождественской столице. С одной стороны, запутывал следы. С другой стороны, стоять было холодно, а деньги закончились ещё на покупке обратного билета. Северус самонадеянно планировал вернуться, хотя и подозревал, что напрасно спустил последние пенсы. Выпустят ли живым, ещё неизвестно, а кушать уже хотелось.

В Косую аллею он подался после десять утра, когда там загустела праздничная толпа. Пришлось ехать магическим автобусом «Ночной рыцарь», для этого не требовалась палочка. Как и у магглов, в аллее продолжалось праздничное гуляние. На каждом углу продавались миниатюрные живые ёлочки, ежесекундно меняющие цвет, хлопушки с говорящими поздравлениями и прочая мишура. Витрина Зонко сверкала всеми цветами видимого и невидимого спектров, над головами болтались поющие фонарики — словом, мир никуда не делся. Напротив, ликовал больше обычного. Волдеморт преподнёс всем подарок, развоплотившись до массовых торжеств. Вполне в его стиле было тут же и объявиться в честь Рождества... От этой идеи Северуса передёрнуло, и он поскорее свернул в Лютный переулок.

Карманные часы с секретом, некогда подаренные Люциусом, в «Горбин и Бэркес» оторвали с руками. А ещё сделали скидку на оборотное зелье и изменитель почерка. Постоянных клиентов здесь ценили. Тем более, что после Хэллоуина продажи резко упали.

Оборотное он принял в тёмном закаулке, истратив волос, который снял в метро с какого-то маггла. Зелье было подтухшее и сильно разбавленное, поэтому Северус надеялся, что хватит одного приёма. Всё равно он чувствовал себя полным идиотом и уже начинал смертельно ненавидеть сопливого заморыша Гарри Поттера. А ещё Дамблдора, который был всегда прав, и от этого сильно хотелось его убить.

Взяв пример с Малфоя, Северус не стал подписывать послание. Текст доноса он давно составил в голове, подробно перечислив, кто и почему заслуживает пристального внимания Ордена и Аврората в связи с нездоровым желанием воскресить Тёмного Лорда. Осталось только заглянуть на почту и послать эту информацию директору Хогвартса, используя казённую сову и пергамент за пару кнатов, который свободно отрывался от бесконечного рулона.

Смешные предосторожности, если дело дойдёт до Тёмного Лорда! То, что Лорд нигде не появлялся, ещё не значило, что он ни за кем не наблюдал. Кто бы понимал его магию! Хорошо, что главные специалисты по понятной, но неприятной магии уже томились в Азкабане. Это давало шанс остаться в живых.

Чтобы не разорвать письмо, Северус поскорее его отправил, снабдив открыткой с придавленным ёлкой Волдемортом — Дамблдору приходили тысячи таких поздравлений. Тут же накатили головная боль и тошнота. То ли от страха, то ли от досады на себя. То ли оттого, что обед был вчера. Вдобавок Северус не привык обходиться без согревающих чар, и приключения последних дней вылились в простуду. Но бодроперцовое зелье не имело прямого отношения к спасению Гарри Поттера, так что Северус мужественно миновал обе магические аптеки. Как и книжный магазин «Флориш и Блоттс», зазывно пестревший свежим переизданием «Краткой памятки зельевара» в восьми томах. Очень тянуло отдохнуть среди нормальных людей хотя бы пару дней. Съесть что-нибудь немаггловское. Подождать, какие новости напишут в «Пророке»…

Но действие оборотного истекало.

Время до отправки поезда он провёл, покупая бестолковые маггловские таблетки, голубенькое кружевное одеяло и корзинку. Кто бы думал, что их так трудно достать в Лондоне! Главное дело было сделано, и возможность попасться уже не так беспокоила. Поэтому обратная дорога показалась короче. На этот раз Северус путешествовал не один, но не заметил, с кем. Из-за лихорадки всё виделось и помнилось смутно. Сердобольные попутчики-магглы поздравляли его с рождением наследника и даже разорились на стакан чая для умирающего (примерно так Северус чувствовал себя к вечеру, страдая от боли в голове и горле). Кипяток, кстати, подали без дурацких подстаканников. После чая накатил сон, в котором Хогвартс-экспресс на всех парах нёсся к школе и рядом сидела Лили. Даже говорила что-то, но слова мигом стирались из памяти...

В последующие дни Северус то и дело забывал о её смерти и вспоминал совершенно некстати, как только спадал жар. Всё это время он отлёживался в гостинице «Железнодорожная». Домой не шёл из соображений конспирации и просто потому что не было ни сил. Про фабрику забыл напрочь и не жалел об этом. Лишь пару раз выбирался на улицу по делам. Уж последний вечер года никак нельзя было пропустить!

Являться во плоти нервнобольным Дурслям не было нужды. Раз их по непонятной причине отпугивал его облик, Северус в лучших законах жанра оставил на крыльце корзинку, накрытую одеяльцем. Потом позвонил из автомата на углу и, давясь кашлем, поздравил несколько оторопевшую миссис Дурсль. На этот раз, с Новым Годом.

Петуния настоятельно попросила завязывать с хулиганством. А то наследственность у Северуса дурная — скатится, как отец. Северус велел ей забрать корзинку и уматывать из Коукворта к чёртовой матери. Пауза на том конце провода немного согрела сердце. Бросив трубку, Северус дождался, когда дурёха высунет нос из двери, и отправился восвояси. Пора было возвращаться домой — остатки денег, вырученных за часы, были не бесконечны.

На фабрике не заметили его отсутствие, поскольку с Рождества никто не выходил на работу. Наивные магглы бастовали, требуя повышения зарплат, расширения прав профсоюзов и ещё чего-то несбыточного. Северус постоял, задумчиво наклонив голову, перед запертой стекляшкой проходной. Почитал намалёванные на стене лозунги и раскиданные под ногами листовки. Подивился на чужой абсурдный мир и побрёл домой.

Фабрику неминуемо должны были закрыть, что автоматически лишало левый берег смысла существования. Мечты сбывались! И без всяких усилий. Проходя вдоль забора, Северус весело щёлкнул по старой трубе. На другом её конце, как водится, роилась бесперспективная молодёжь. Но даже это сборище сегодня не вызвало обычного раздражения. Так, лёгкую гадливость и порыв запустить Ступефаем в пару особенно неприятных рож.

Лили-Маргарет, курившая на двоих с кем-то неизвестную гадость, немедленно посветлела лицом.

— О! Мой принц вернулся! — заявила она во всеуслышание и приветственно замахала рваным шарфом.

Северус сдёрнул её за юбку с трубы и под общее ржание увёл с собой.

— Что стряслось-то? — удивилась Мэг, с трудом попадая в шаг.

— Ничего. Домой иди.

Лили-Маргарет притихла, но ненадолго.

— Твоему отцу это не особо понравится, — предупредила она для очистки совести.

— Ему ничего особо не нравится. Перетопчется.

Девчонка довольно засопела, наматывая на уши шарф — вряд ли для тепла, скорее для красоты.

— Ты где пропадал-то? Отощал совсем, — произнесла она чуть бодрее, когда милый дом в Паучьем тупике показался из-за угла, подмигивая фанерным окошком. — Мы уже волноваться начали. Тут такое было, когда фабрика встала! Четверых в участок увезли, двоих — в больничку…

Северус оглянулся, лишь поднявшись на крыльцо.

— Выбрасывай, что там у тебя с собой.

Мэг не стала перечить и вывернула карманы на снег.

— Ты что злой, как с потравы? — спросила она, переступив через пару мятых самокруток и кулёк семечек.

Северус со скрипом провернул ключ в ржавом замке и впихнул бродяжку в тёмную гостиную.

— Бадди Милтон — так его звать? — уточнил он деловым тоном.

— Того, что до сих пор в больнице? — не поняла Мэг. — А! С которым мы на трубе болтали! Ну да, а что?

— О чём болтали? Про меня он уже спрашивал?

Лили-Маргарет потянулась к выключателю, но Северус нарочно прислонился к нему спиной.

— Я совсем не соображаю, по-твоему? — она оскорбилась до слёз. — Я знаю, что говорить, а что нет! Бадди меня выручал пару раз по мелочи, только и всего! Мы общаемся, потому что он дружил с Джейком.

— Я в курсе. Больше с ним общаться не будешь.

— Почему это?

— Потому что я так сказал.

Мэг открыла рот и тут же прикусила губу.

— Так ему и объяснить? — спросила она чуть тише.

— Я сам объясню.

Мэг всё-таки включила свет и настороженно уточнила:

— У вас конфликт интересов или драка будет на почве ревности?

— Дура, — бросил Северус, стаскивая с себя куртку. — Лучше бы башку вымыла.

— Для чего лучше? — Мэг нервно щёлкала выключателем.

— Чесаться не будет. Всё равно не работаешь, не учишься, так хоть чем-то полезным руки займёшь.

Лили-Маргарет перестала подавать световые сигналы.

— Между прочим, я училась, и неплохо получалось. Потом заболела, отстала от класса…

— Ну конечно! — не удержался Северус, хотя в таком варианте не было ничего удивительного. В царстве промёрзших стен и вечного смога болели чаще, чем выздоравливали.

— Куда я сейчас сунусь? — отмахнулась Мэг. — В лучшем случае, сдадут каким-нибудь опекунам. То-то будет смеху! И мозги уже не те. Ничего не запоминаю, хоть тресни...

— Расскажи ещё раз: где ты его подобрала? — перебил Северус, задумчиво разглядывая сидящего посреди прихожей котёнка. То ли он давно тут ждал, то ли соткался из темноты — непонятно.

— А я пока и не рассказывала! — повеселела Мэг, стягивая с рук драные митенки. — Этот джентльмен сам ко мне привязался на углу. Бежал и бежал следом. А как захотела его поймать — давай наутёк. Только у ваших дверей и догнала!

— Неужели? — Северус кинул куртку на гвоздь и недоверчиво покосился на Принца.

Принц сощурился и недоверчиво поглядел на Северуса. Подозрительное создание, что и говорить!

— Ты и в коте сомневаешься? — прыснула Лили-Маргарет. — Думаешь, я могу ему проболтаться? Про что? Из тебя слова не вытянешь!

— И не такие пытались.

Поколебавшись, Северус снова надел куртку и выгреб остатки деньги из карманов на подоконник:

— Поесть купи что-нибудь, — велел он уже с порога. — А то кота твоего придётся варить.

— Сова как раз закончилась, — пробормотала Мэг, расправляя мятые бумажки.

— И чтоб сразу домой. Не устраивает — можешь не возвращаться,— предупредил Северус, прежде чем хлопнуть дверью.

Устраивало её или нет, а охота Пожирателя — зрелище на любителя. Попрётся следом — сама пожалеет.

Про хвост в виде Лили-Маргарет Северус почти сразу забыл. Может, и зря. Просто Бадди Милтон настораживал больше. Изловить его теперь не составило труда. Северус просто рассчитал кратчайший маршрут от трубы и подождал, когда Милтон покажется на повороте в свой гнилой закоулок. А потом спрыгнул с фабричной стены, загородив ему дорогу. Старые приятели Бадди по последним данным были либо в тюрьме, либо на том свете, так что в его интересах было выбрать диалог. Бадди на всякий случай оглянулся, но замусоренная тропинка была безлюдна. Тогда он всей физиономией изобразил невинное удивление и опасливо уточнил:

— Что надо-то?

— Да вот, собираюсь тебе рожу разбить об стенку, — доложил Северус.

— Зачем? — изумился Милтон.

— А давно нужна причина?

Бадди сделал полшага назад.

— Если это из-за Лили, так забирай её, без вопросов! — сказал он быстро.

— Это к ней у тебя любовь? — участливо спросил Северус. — А я уже подумал, что ко мне! Раз ты меня пасёшь днём и ночью.

— Сам в рожу не хочешь? — предложил Милтон, не переставая озираться.

Вряд ли он надеялся кого-то дозваться — драки давно не вызывали интереса. Вероятно, подумывал, в какую сторону припустить. Но Северус мягко вытеснил оппонента с дороги.

— Рискни, — разрешил он, чувствуя, что разговор теряет конструктивность. — А то ты как будто бояться меня начал. С чего бы?

Бадди хмуро дышал через нос, но в схватку не лез.

— Это ты всего боишься! — выпалил он, наконец. — Я про тебя и думать забыл! На хрен ты мне сдался?

Северус не выдержал и всё-таки сгрёб его за грудки, приложив затылком о кирпичную кладку:

— Если тебе не сдался, для кого стараешься?

Он тщетно пытался поймать взгляд Милтона, но Бадди зажмурился так крепко, что на тёмной коже проступили веснушки. Будто знал, чего ждать.

— Двадцать четвёртого ты меня вёл до самого моста. Только на открытом месте отстал, — терпеливо напомнил Северус. — Потом опять нарисовался — возле телефонной будки. В скандале не участвовал, но присутствовал. Около дома крутился… На вокзале тоже меня ждал? Вчера, и позавчера, и третьего дня…

Бадди неловко дёрнул тощей шеей, и какой-то предмет упал ему в ладонь из рукава потрёпанной куртки. Северус инстинктивно отшатнулся. Вдруг волшебная палочка? Но предмет оказался всего лишь складным ножом. Северус даже рассмеялся:

— Раньше не убивали, теперь начали? Режь, раз замахнулся.

Бадди вытянул руку с ножом, запрещая приближаться, но в наступление не пошёл. Стал медленно отодвигаться, скользя вдоль обшарпанных кирпичей.

Северус тенью двинулся следом.

— Или ты в курсе, что ножом меня не убить. Или тебе велено приглядывать, но не трогать, — предположил он. — Отвечать ты не желаешь, тогда я скажу. Я ведь не случайно в прошлый раз тебя не догнал. Зато теперь мне известно, где тебя искать. Ещё раз замечу на расстоянии Авады, пеняй на себя.

Судя по тому, как расширились глаза Милтона, про Аваду он был в курсе. Через мгновение взгляд Бадди снова заметался, ускользая от легилименции.

— Думаешь, вам всё можно?! — не выдержал он, наконец. — На всякую силу есть другая, Снейп, и лучше не лезь в это! На хрен ты вообще вернулся?!

— Мешаю? — не поверил Северус.

— Мешаешь, — подтвердил Бадди. — Дай пройти! Нечего меня пугать, я знаю, что ты без палочки!

Северус только улыбнулся:

— Кое-что я и так могу.

Не хотел, но придётся. Помимо окклюменции и Легилеменса, он мог кое-как воспроизвести заклятия собственного сочинения и легкотню, вроде Вингардио Левиоса. На самом деле не так мало, магглам за глаза. Если Милтон являлся магглом.

Вместо ответа Бадди застыл в ужасе: когда язык прилипает к нёбу, это неприятно. Силенсио всего лишь рот запечатывало, самодельный Лэнглок был вернее. Даже невербальные чары хочется проговорить про себя, а тут такое! Милтон ведь не случайно прятал за спиной свободную руку? Наверняка и в левом рукаве был сюрприз. Ну же!

Бадди надавил спиной на дверь и исчез из виду. То есть, проём открылся прямо в кирпичах. Положим, маги умели сквозь стены проходить, эка невидаль! Но чтобы с дверью?

Северус едва успел ухватиться за ручку. Что-то ему подсказывало, что ручка как раз самое главное. Вот и Милтон в неё вцепился. Северус навалился на створку, прищемив ему пальцы. Очень уж не хотелось напороться на ножик! Бадди послал его со всей щедростью левого берега, вывернулся, чуть не сломав себе запястье — и был таков. Стена снова сделалась монолитной. Северус ошарашено поморгал, собираясь с мыслями.

— А ручка-то зачем? — пробормотал он вслух, разглядывая оставшееся в руке загадочное приспособление.

Что-то похожее он видел недавно, но не мог сообразить, где. Тьфу, даже не по себе стало! Чертовщина, да и только.

* * *

— Так вы скажете, когда он будет дома, мистер Милтон? Вы ведь мистер Милтон?

На третью попытку вызнать у него про Бадди булочник среагировал, как и на первые две — никак. Его грузная мрачная фигура продолжала перемещаться туда-сюда, расставляя подносы и раскладывая на них пончики с таким видом, будто это были отрубленные головы посетителей, досаждавших расспросами вместо того, чтобы забрать свой рогалик и испариться. Северус до сих пор испытывал бессознательный ужас перед этим человеком и сперва убедился, что поблизости нет скалки, а потом уж пошёл ва-банк.

— Весьма печально, сэр, — проговорил он как можно вежливее. — Дело в том, что Бадди потерял одну вещь… Или нарочно оставил её мне. Я не очень понял, зачем, и теперь переживаю: вдруг он беспокоится о пропаже?

Хозяин лавки с грохотом шваркнул очередной поднос на прилавок.

— Измените себе, мистер Снейп, — попросил он без тени теплоты, — оставьте здесь то, что вам не принадлежит, и ступайте своей дорогой.

— Так я и сделаю, — с лёгкостью согласился Северус. — Если объясните, как мне пообщаться с Бадди. В спокойной обстановке.

— Незачем ему с вами общаться, — обрубил булочник, — уж больно вы дурная компания! Кто не волшебник, тот для вас не человек. Ещё под стол пешком ходили, а уже потравили весь квартал рвотным порошком. Теперь нападаете на людей среди бела дня! Руки ломаете. Кидаетесь непатентованными заклятиями. Может быть, мне пора вызвать авроров?

— Будьте так любезны. Я жажду показать им патентованную дверную ручку. Если авроры удивятся, я пойму, что Бадди следил за мной и угрожал зарезать без санкции Отдела правопорядка.

— Не очень-то это обеспокоит правопорядок, если вдруг окажется, что у вас Тёмная Метка.

— Если? Даже это не смогли вызнать! — поморщился Северус. — Никудышный шпион из вашего родственника. Или кто он вам?

Родство вызывало сомнения. Бадди был чёрным, а хозяин булочной больше походил на ирландца.

— Свояченицы сынок, — сокрушённо скривился булочник. — Супруга моя покойная была из магглов, своих детей не нажили… А что делать? Другой родни нет! Перебиваемся, как можем.

Он снова кинул сумрачный взгляд на Северуса. Но тот рассматривал прилавок и ничем, кроме голодного блеска в глазах, не выражал своих чувств.

— Вот, надеялся его к делу пристроить, — пояснил Милтон, на всякий случай отодвинув от гостя свежую выпечку. — Сами видите: с работой в наших местах не очень. Вы уж его не убивайте в следующий раз, Бадди вам вреда не причинит. Так, походит немного. Могу вам за неудобства пирожки поставлять. Так сказать, за счёт заведения.

— Пирожки, это хорошо, — задумчиво протянул Северус. — Только ведь следующего раза не будет!

— Простите? — насторожился Милтон.

— Бадди ваш всегда первым сматывался, — терпеливо пояснил Северус. — И теперь дал дёру. Вы же сами не знаете, где его искать. Здесь он уже дня три не показывается. Что, очень ценная эта ручка?

Мистер Милтон угрюмо безмолвствовал. Ясно было, что дальше дурака валять не намерен. Ну и ладно. Он тут тоже не главный. Кто ж у них главный-то?

— Убегать всё равно нельзя, — грустно вздохнул Северус. — Никогда. Так что привет Бадди.

На улицу он вышел в прескверном настроении. Расчётливая болтливость жирного сквиба вызывала тревогу. Как и внезапное исчезновение его прыщавого родственника. Пожалуй, загадочную ручку стоило выбросить. С другой стороны, поди потом докажи, что просто кинул её в канаву! Положим, он и хроноворотами кидался, но не у всех такое ангельское терпение, как у директора Хогвартса.

Если Дамблдор стал казаться ангелом, это уже симптом.

Мимо фабричной стены Северус не пошёл, выбрал дорогу вдоль берега. Более длинную, зато безлюдную. Но сосредоточиться всё равно не получалось. Мысли путались, а пульс колотился в висках тревожно и нервно. Точь-точь, как колёса поезда.

Опять этот образ пробрался в голову! Неясно, откуда. У Северуса возникла неприятная иллюзия, что на него надвигается махина и вот-вот переедет. Хотя кругом виднелись только редкие деревья, а под деревьями — ничего, кроме мусора и грязного снега. Но стороннее присутствие он ощущал отчётливее, чем когда-либо. Заставлял себя не ускорять шаг и не поддаваться панике, надеясь, что это всего лишь Бадди. Пальцы то сжимали в кармане загадочную дверную ручку, то вновь её выпускали. К концу тропинки Северус почти перешёл на бег. Немного успокоился, лишь поднявшись на мост. Оттуда обзор был лучше. Он даже перегнулся через перила и, кажется, почти разглядел...

Но тут его дёрнули обратно за капюшон, и зыбкое ощущение магии испарилось.

— Попался! — нехорошо обрадовался Тобиас. — Я уж думал, опять одному горбатиться!

Взгляд у отца был недобрый, на плече болтался линялый рюкзак. По виду, тяжёлый. Но Северус слишком устал от загадок.

— Тебе-то какого хрена надо? — спросил он напрямую, за что и получил по хребту упомянутым рюкзаком.

— Понеси-ка. Хватит дурня валять, — беззлобно пояснил Тобиас, не обратив внимания на то, что сын едва не свалился с моста. — Гвозди забивать научился? Вот и пойдём забор ставить.

— Какого чёрта мать не сделала аборт?

— Да оно никогда не поздно, — Тобиас мельком глянул на наследника и сплюнул с досады: — Хоть застегнись нормально! На правый берег пойдём.

— Много чести! — молния давно стёрлась, и Северус нарочно распахнул куртку. — До вечера всё равно околеем.

— Зато заплатят, — обрубил Тобиас. — Ты мне ещё за палочку денег должен. Ту, что волшебная. Немного, как погляжу, от неё проку!

— Очень даже много. Тебя бы уже в спичечный коробок собирали, — пробормотал Северус.

В голове кружились и другие соблазнительные варианты, но слизеринское чутьё подсказывало, что с решительными действиями лучше повременить.

— Опять порчу сочиняешь? — недоверчиво прислушался Тобиас.

— Я спрашиваю: тут железная дорога не проходила? Мимо фабрики.

Тобиас посмотрел с удивлением:

— Что это ты вспомнил? Тебя тогда и в помине не было!

— Да так. От людей слышал.

Тобиас уже немного оправился, и его взгляд опять сделался подозрительным.

— Ну, была одноколейка. Как раз от фабрики. Пока шоссе не провели. Дальше что?

— А рельсы разобрали?

— Засыпали. Асфальт там теперь! — повторил Тобиас для особо сообразительных. — Ну и водой залило. Там, где конец набережной, прежде плотина стояла. Так её разбомбили, река по-другому стала течь. Чинить уже не стали плотину — не до неё было. Тогда фабрика день и ночь работала. Я ещё мальчишкой был, так мы мины собирали. В руках рванёт — и в лоскуты. Это тебе не мимо гвоздя бить!

— Каждому своё, — сдержанно ответил Северус.

— Своё, это бы хорошо, — мрачно прищурился отец. — А тут выбирать не приходилось. Когда ни родни, ни угла. Бабку твою в старом доме завалило, когда разнесло плотину. Дед через три года погиб, в Нормандии…

— Нормандия! — удивлённо протянул Северус.

— Что, в первый раз услыхал? — разозлился Тобиас.

— Так ты никогда больше двух слогов не выговаривал! Что дедовы медали пропил, я помню.

На этот раз он успел среагировать, и отцовский кулак пролетел мимо уха. Северус с готовностью скинул с плеча рюкзак с инструментом, но на набережной было полно прохожих, и Тобиас, скрипнув зубами, отложил воспитательный момент. От недоедания и трезвой жизни запал был уже не тот.

— Какой памятливый! — мрачно бросил он сыну. — Лучше всё прогулять, чем тебе оставить.

От кого-то Северус уже слышал подобное и привычно отключился от череды ругательств. Они приближались к дому покойных Эвансов, и сердце болезненно обмирало.

— Уснул, что ли? — Тобиас пихнул его в плечо, но Северус даже не повернул головы, замерев на перекрёстке.

Отсюда памятный забор был хорошо виден, в том числе распахнутая калитка. Но не сейчас же проверять? Северус раздражённо тряхнул головой и нехотя повернул следом за родителем в соседний переулок.

— Тут короче будет, — пояснил Тобиас, прокашлявшись после предыдущей тирады.

Не угадал. Это стало ясно, когда из задней двери ресторанчика вывалилась шумная компания. Что отмечали — неизвестно, но сборище показалось Северусу знакомым. Вроде бы, эти люди его уже били. Да и сейчас не скучали. Кто-то начал ломать фонарь, кого-то уже катали по земле. Редкие прохожие спешили проскочить мимо. Публика тут была приличная, даже полицией пригрозили.

Тобиас равнодушно высморкался на снег.

— Надо было улицей пойти, — молвил он философски и повернул назад от греха подальше.

Северус постоял ещё пару секунд в сомнениях и принялся расшвыривать дерущихся рюкзаком. Применение магии против магглов не приветствовалось и в лучшие времена, а ему позарез нужно было их разогнать. Чтобы договорить с Бадди Милтоном. А Бадди был неспособен к диалогу, пока его пинали ногами.

За счёт эффекта неожиданности Северусу почти удалось осуществить свой план. Он даже ухватил Бадди за рукав и оттащил в сторону. Но придурок был пьян вдрызг и абсолютно не готов ходить. Тем более, объяснять, что он делает в приличном месте и неприличном обществе. А главное, что же это всё-таки за…

— Ручку доставай… Ручку! — осоловело прохрипел "племянник свояченицы", но тут на них навалилось сразу много народу.

Бадди пропал из виду вниз и наискосок. А Северус ещё какое-то время применял немагические боевые навыки: и у стены, и у фонаря, и лёжа на тротуаре. Мог и дальше продолжать, если бы не вернулся Тобиас, свирепый и утомившийся ожиданием. Боевым приёмам он не обучался, поэтому достал из засаленного рюкзака молоток и простыми добрыми словами попросил всех разойтись. Сперва нападавшие проявляли сплочённость, но молоток внёс раскол в их ряды, и переулок опустел, как вылизанный.

Северус поднялся, держась за фонарь. Он был уверен, что Бадди испарился первым. В сущности, так оно и было. От Бадди осталась одна оболочка, а сам он ускользнул в самые недосягаемые края. Об этом говорило и безучастно-удивлённое лицо, и немигающий взгляд, а, главное, — рукоятка его собственного ножика, торчащая из горла.

— Етит твою налево, — оценил ситуацию Тобиас и торопливо подхватил рюкзак.

Если полицию до сих пор не вызвали, то теперь уж точно должны были. Но драгоценного сына ни ужас случившегося, ни перспектива задержания не волновали. Присев возле трупа, он пристально вглядывался в глаза мертвеца тёмным немигающим взглядом. Тщательно отёр о штаны содранные ладони, пробормотал что-то на нечеловеческом языке и потянулся к шее покойника. Тобиаса пробрало до кишок — хуже, чем от самого убийства.

— Совсем спятил?! — рявкнул он, саданув змеёныша по руке. — А отпечатки?

— Нож надо вынуть, — очень спокойно ответил Северус, обратив к отцу бледное лицо в свежих кровоподтёках. — Я из всех ваших баз вычеркнут, не трясись так.

Видимо, у этого существа была своя логика. Зачем ему ножик и как потом быть с уликой — это поганец объяснять не подумал. Просто забрал, что ему было надо, ловко отдёрнув руку, чтобы не забрызгало кровью. Бесшумно поднялся на ноги и скользнул во тьму подворотни. Тобиас и глазом не успел моргнуть. Идти следом почему-то расхотелось.

— Так где забор ставить? — буднично уточнил Северус.

Руки он спрятал в карманы — ни ножа, ни крови не было видно. Словно ничего не случилось.

Тобиас только ругнулся и толкнул дьявольское отродье за угол, подальше от случайных глаз. Не хватало только мотаться по городу с разбитыми рожами! И так на каждом шагу мерещилось, что догонят или остановят. Но не остановили. Может, и пронесёт. Не они же убивали, в конце концов! Шутка ли — так ножом садануть?! Вообще-то, Тобиас не видел, кто бил, и на отпрыска посматривал с большим подозрением.

— На хрен ты вообще туда влез? — не выдержал он уже под мостом.

Северус предсказуемо молчал. Отмывал заляпанное лезвие в ледяной воде, а потом старательно оттирал руки. Мелкие льдинки царапали кожу, но боль притуплялась холодом.

— Хватит оглядываться, — бросил он отцу. — Выйдут на тебя, выйдут и на меня, а это лишнее. Они магглам глаза отводят, идиоту понятно!

— Кто?! — прохрипел Тобиас, докуривая четвёртую кряду сигарету.

— Чёрт их знает, — отозвался сын, нервно прислушиваясь.

Про отвод глаз было не очень понятно, но общий тон Тобиаса не вдохновил.

— Черти тебя принесли на мою голову! — доложил он, карабкаясь вверх по берегу вслед за сыном.

Северус оглянулся и молвил неожиданно весело:

— Опять в точку! Думаешь, почему я здесь?

Тобиас не стал отвечать, чтобы не дошло до рукоприкладства. Достаточно сегодня порезвились. Про то, что всё обойдётся, он не очень поверил. Когда оно обходилось? Напиться бы!

Напиться, как всегда, не получилось. Но и полицейские не заявились. То ли быстро нашли, кто убил. То ли поняли, что искать без толку. Чем всё кончилось на правом берегу, неизвестно. А на левом берегу все всё знали, и никто ничего не знал. Бадди без лишнего шума свезли на кладбище за фабрикой, булочная не работала пару дней, потом снова открылась. Пивная и не думала закрываться. Бывшие приятели Милтона пили за упокой его души не хуже, чем за здоровье, и быстро забыли, кого поминают. Всё как обычно.

Снилось что-то светлое и приятное. Словно стоит ослепительный летний день, а сам он стоит под окном Лили. Солнце пронизывает листья плюща, Лили хохочет и кричит что-то, а он глядит на неё и на солнце сквозь цветное бутылочное стекло. Хватало одного стёклышка, а оттенки Северус менял, как заблагорассудится. От этого простого фокуса, от того, что стоял разгар лета, и была Лили, казалось, что у ног лежит вся вселенная, а жизнь никогда не кончится. Всё было впереди: заповедный магический мир, сказочный Хогвартс. И самое бесценное — нескончаемый жаркий день.

Можно было пойти вместе на старое русло и там набивать карманы головастиками. Или поучить Лили срезать цветы при помощи магии. Или она поучила бы его езде на велосипеде. Это был совершенно ненужный навык, но когда Лили помогала держать руль, Северусу удавалось тайком вдохнуть запах её волос — рыжий, медовый и солнечный. За это он мог сколько угодно расшибать колени и локти. Но цветные стёкла больше не сменяли друг друга: посыпались, как расколотый витраж. И ничего не стало, кроме сырой темноты, царапанья окоченевших веток о дырявую крышу, нескончаемой зимы и такой же вечной ругани в недрах дома.

Удавиться. Северус даже потёр шею. Горло болело, но, конечно, не от удавки, а от плохо залеченной простуды. Наплевать. Вряд ли ему посчастливится помереть от какой-нибудь маггловской хвори. Или от перелома рёбер. Бок так и ныл после драки, уже третий день. Но по этому поводу Северус тоже никаких действий не предпринимал. Разве что перестал гонять Принца, который так и лез под больное место. А ещё наглая тварь шипела самым мерзким образом, если Северус поднимался ни свет — ни заря. В этот раз даже цапнула спросонья за руку, прежде чем закопаться в нору из одеяла.

— Сволочь блохастая, — хмуро сообщил Северус Принцу. Принц тоже доброго утра не пожелал.

Подозрительный грохот внизу повторился. Вот бы там уже убило кого-нибудь! Всё равно этим кончится.

Или уже кончилось. Когда он сбежал по лестнице, Тобиас стоял на узкой площадке второго этажа, вцепившись в перила. Лили-Маргарет лежала под лестницей и признаков жизни не подавала. Не все умели группироваться, как Эйлин.

— Дорезвился, — процедил Северус, скользнув мимо отца вниз.

Если девчонка сломала шею, давняя мечта сбудется, и Тобиас пойдёт в тюрьму. Хотя лучше бы он прикончил кого-нибудь из своих закадычных товарищей. Тогда Северус и не подумал бы влезать. Разве что для подстраховки — вдруг не насмерть?

Утирая холодный пот, хозяин дома на неверных ногах сполз по ступеням и проворно шарахнулся к двери, хотя сын лишь мельком на него глянул.

— Побегу… доктора надо позвать, — прохрипел Тобиас.

— Беги, — очень спокойно ответил Северус. — Если успеешь.

Тобиасу некстати припомнился Бадди Милтон с торчащим в горле ножом, и колени совсем ослабли.

Тут, к счастью, Лили-Маргарет поднялась с пола и начала отряхиваться. Монолог был длинным и витиеватым, но на ушибы она не жаловалась. Только предрекала Тобиасу скорую и очень позорную смерть. Тобиас, едва оправившись от потрясения, рванул за чем-нибудь тяжёлым. Но Северус заблаговременно прислонился к двери чулана.

— Вели своей охламонке выметаться! — папаше почему-то казалось, что если орать, его скорее услышат. — Ещё раз сунется в мою комнату, из окна выкину. По карманам шарится, гадина!

— Не подохнешь без одного фунта, — отрезала Мэг. — Мог бы добром отдать, старый дурак. Твой сын, между прочим!

— Мой и двух соседних кварталов. Пойди там поклянчи, — прорычал Тобиас.

Видимо, это идея показалась Мэг продуктивной. Она кивнула и хлопнула входной дверью. Вернулась к концу затянувшейся паузы и так же, ни слова не говоря, двинулась вверх по ступеням. Явно напрашивалась на продолжение.

Тобиас замешкался только потому, что подавился словами. Северус с интересом поглядел бы, что будет, но пришлось отпихнуть отца от лестницы. Глаза у Лили-Маргарет сверкнули уж очень недобро. За секунду до того, как в её руке сверкнул длинный сколок стекла, и девчонка прыгнула с пятой ступеньки на Тобиаса. В этот раз она не так удачно приземлилась на пол — коленки расшибла сильно. Но стекло не выпустила. Тобиас побагровел и схватился за кочергу. Мэг подбодрила его проклятиями. Северус сгрёб брыкающуюся бестию, выкинул в кухню и привычно подпёр дверь.

Тобиас заколебался. Дверь только вставили, жаль было снова ломать. Но сын глядел на него с холодным злорадством, не давая плюнуть и уйти. С некоторым запозданием Тобиас осознал, что слова не случайно застревают на языке. Язык прирос к нёбу и отказывался подчиняться. Северус ухмыльнулся.

Тобиас вылетел из дому, забыв куртку. Северус на всякий случай заглянул в кухню — уж очень там было тихо. Лили-Маргарет, замотав полотенцем порезанную руку, расставляла на столе тарелки.

— Можете выпускать, я отходчивая, — усмехнулась она, бросив короткий взгляд из-под взмокшей чёлки.

Чёлка появилась недавно, как и природный цвет волос. Прежде сложно было определить, что она рыжая. Теперь это неприятно тревожило. Как и старое платье Эйлин, которое было длинно девчонке. Но, по крайней мере, она старалась. В те короткие периоды, когда пребывала в здравом рассудке.

— Посуду тоже стащила? — равнодушно уточнил Северус.

Ободок каждой тарелки украшала надпись: «Гостиница Железнодорожная».

— Одолжила, — дипломатично пояснила Мэг. — Утром верну. Я туда судомойкой устроилась. Теперь с голоду не помрём! — прибавила она гордо.

— Шла бы ты отсюда. По добру по здорову, — задумчиво предложил Северус.

Мэг пожала плечами. Уходила она легко, а откуда потом бралась — непонятно. То ли жила тут, то ли нет. Жарила на кухне что-то малосъедобное, потом не показывалась сутками, потом ночевала на кресле в прихожей и ещё пару ночей неизвестно, где. И вдруг обнаруживалась на табурете, который кот сторожил специально для неё. Подливала своей чёрной зверюге молоко и помалкивала.

Запасной ключ Лили-Маргарет откопала в кухонном ящике и теперь таскала за пазухой. Когда Тобиас попытался ключ отобрать, паршивка прокусила ему руку. Менять замки было лень, так и плюнули. Северус вообще об этом мало задумывался — пускай шляется. Ему было не жалко. Ничего здесь. Прежде дом и вовсе был проходным двором. Гости вламывались в любое время дня и ночи. Пили, дрались, били посуду и крали всё, что видели. Чего ещё было ждать от Паучьего тупика?

— Сегодня не уйду, — улыбнулась Лили-Маргарет. — И деньги не верну. Даже не проси. Буду праздничный ужин готовить. Отец твой как раз до вечера перебесится и жрать захочет.

Северус прижался виском к косяку.

— То ли ты мозги отшибла о ступеньку, то ли совсем смерти не боишься. Ты часом не ведьма? — спросил он вполне серьёзно.

— Испугался, да? — посочувствовала ему Мэг. — Не бойся, это только кажется, что я хилая! Мама говорила, у меня девять жизней. Как у кошки.

— А мама твоя кем была? — насторожился Северус.

— Мама как мама, — Мэг водрузила на плиту любимую сковородку. — Ткачихой была на фабрике. Про отца можешь не спрашивать, он нас бросил сто лет назад. Но в сумасшедшем доме не сидел, если ты про это. Жил, работал, как все люди. Тоже здесь где-то.

Сомнительное утешение.

— Тьфу ты! Всё из головы вылетело!

Лили-Маргарет кинулась к креслу в прихожей, вытащила что-то из своего плаща, заодно служившего постелью, и вернулась в Северусу, слегка покраснев.

— Держи. С днём рождения тебя, — сказала она негромко. — Не беспокойся, не краденые. Сама вязала.

Это как раз угадывалось.

— Только пряжа с фабрики, — догадался Северус, рассматривая перчатки. Обе на правую руку и почему-то зелёные.

Лили-Маргарет искренне не поняла намёка.

— Так все там берут! И цвет подходящий, — объяснила она. — У тебя руки красивые, а холодно же!

В логике ей было не отказать.

— Всё равно потеряю, — пообещал Северус.

Привычка к согревающим чарам всё ещё перевешивала маггловские изыски. А прогуляться по холоду не помешало бы. Раз уж день с утра задался.

— Я ещё свяжу, — успокоила Мэг, наблюдая, как он запахивает куртку. — Завтракать не будешь?

— Подожду праздничный ужин, — бросил Северус. — Дверь запри. И ключ не вынимай из замка.

* * *

То ли из-за дня рождения, то ли из-за смутного беспокойства его потянуло на правый берег. Навязчивый стук колёс опять привязался на полдороге, не давая сосредоточиться. У реки галлюцинация стала такой явной, что Северус замешкался, не решаясь идти на мост. Что бы это ни было, не дело, если оно и дальше за ним увяжется. Палочку бы… Но он сердито отдёрнул руку, потянувшуюся к карману. Наколдовался уже сегодня — никакой выдержки!

Но ведь праздник, как-никак. Можно себя развлечь. Развлечение заключалось в том, что Северус прогулялся по грязному берегу взад-вперёд, определяя, где лучше слышно. По мосту ходили магглы, не обращая на него внимания. Может, человек собирает пустые бутылки или ловит разбежавшихся чертей. За год в реке непременно всплывали два утопленника — все уже привыкли к этой статистике, и вмешиваться не собирались. Даже когда Северус ступил в воду.

Шум поезда сразу сделался отчётливее. С закрытыми глазами можно было представить, как тяжёлый состав проносится мимо, спеша к заколоченной фабрике. В этот момент звук почти стихал. Пока поезд не вырывался через задние ворота, давно заложенные кирпичом, чтобы умчаться по шоссе к железнодорожной ветке, идущей от городского вокзала. И так по кругу.

Значит, минут через десять-пятнадцать он должен был возвратиться. Северус успел повидать всякую магическую гадость, но тут ощутил оторопь. Что ещё за поезд? Тот, что попал под бомбёжку в сороковом году? Призраки были делом обычным, даже занудным. Но чтобы в вагонах путешествовать!

Именно так сходят с ума. Вот и с моста ему что-то крикнули про вменяемость! Северус не стал реагировать. Прищурился на часы под фабричной трубой, закрыл глаза и стал ждать, вслушиваясь в потусторонний шум. Ноги окоченели до ломоты, но напирающий грохот колёс заставил забыть о холоде. Вдруг накатило крайне неприятное ощущение, что в полной мгле прямо ему в лоб летит гружёный состав.

Северус не выдержал и распахнул глаза. Свет немного ослепил, но в мире ничего не поменялось. Только стрелка на часах отмерила тринадцать минут. Очень захотелось отпрыгнуть в сторону, но он не двинулся с места — чтобы не трусить и не потакать безумию, но главным образом из интереса. Ноги всё равно онемели.

Перебрав в голове всякие непонятные события, Северус достал ножик, который отмывал от крови на этом самом месте. Лезвие оставило на ладони след — длинный и ровный. Северус аккуратно сложил нож, спрятал в карман и вынул вместо него загадочную дверную ручку. Пришлось стиснуть её покрепче, чтобы не выронить в воду. Металл тут же стал скользким от крови, свежий порез отозвался пульсирующей болью. Осталось лишь представить невидимую дверь в воздухе, и если он всё правильно сделал…

Вопрос, зачем это делать, и зачем вообще он такой умный, всегда настигал Северуса с запозданием. Теперь осталось лишь замереть, ожидая, когда паровоз размажет его по рельсам. Или промчится насквозь. Был только один способ проверить.

Локомотив издал протяжный гудок, потом ещё один. Колёса сменили оглушительный перестук на пронзительный скрежет, высекая из рельсов снопы огненных искр. Всё железнодорожное полотно содрогнулось, и нескончаемая череда вагонов остановилась.

Северус осторожно выдохнул, ощущая, как кровь возобновляет ток по венам. Потом поднял свободную руку и коснулся поезда. Ледяной металл потянул тепло из ладони, но оказался вполне материальным. От осознания этого голова слегка закружилась. Северус запрокинул лицо. Чуть выше, между двумя зелёными фонарями, на поезде располагались часы. Такие же круглые, как над воротами фабрики. Только время на них было своё, и секундная стрелка крутилась так, что глазом не уследить. Ещё выше, из кабины машиниста, высунулась лохматая голова, которая орала то, что положено в таких случаях.

— Что встал?! Залезай, раз так надо! — выдал машинист напоследок, и Северус решил считать это радушным приглашением.

— И как я сяду? — крикнул он, с интересом разглядывая поезд, легко располовинивший мост.

Магглы продолжали ходить сквозь первый вагон, не задыхаясь от паровозного дыма и не замечая протянувшихся по воде рельсов. Северус сделал пару шагов, переступая по шпалам, и замешкался, не зная, как обходиться с незнакомой магией.

— А ключ на что? — огрызнулся машинист и захлопнул окошко.

Чем чёрт не шутит… Ветер больше не ощущался, только сильный холод. Стало быть, и вода должна была измениться. На глаз она выглядела обычно, но на поверку ушла за невидимую границу — более плотную и прозрачную, чем лёд, более тонкую и гладкую, чем стекло. Идти было можно, а попить нельзя. Ощущение было странным и неприятным.

Успокаивал только сам поезд. На ощупь он был покрыт обычной краской. Тёмно-синей, если не приглядываться. Если приглядеться, синева обретала бездонную глубину, как звёздное небо, в котором медленно перемещаются неведомые созвездия. Северус только на секунду засмотрелся и тут же поскользнулся. Зажмурился и отвёл глаза. Подумаешь — магия! Не всякий же раз лоб расшибать.

Взобравшись по крутой лесенке под дверью первого вагона, он, наконец, приладил ручку на подобающее место. И тут же вцепился в неё, чтобы не упасть. Состав так рванулся с места, что в ушах засвистело. Когда Северус, задохнувшись от испуга, ввалился в тамбур, окрестности за стеклом уже слились в размытое марево.

Кроме четырёх дверей и тёмных деревянных панелей в орнаменте незнакомых рун, остановить глаз было не на чем. Северус покрутил головой, решая куда податься. К сердитому машинисту не хотелось, поэтому он осторожно отпер дверь напротив. И тут же спрятал переносную ручку под куртку: вдруг понадобится для возвращения? Иногда в Северусе просыпался оптимизм, о чём многие не догадывались. В том числе, обитатель первого вагона, замерший у письменного стола с телефонной трубкой в руке.

— Входите, мистер Снейп, — вздохнул он, опустив трубку на медный рычаг старомодного телефона. — Расскажите, зачем вы напугали всех нас до полусмерти? Поддались очарованию самоубийства?

Северус привалился к двери, восстанавливая дыхание.

— Возможно, — согласился он, немного подумав. — Порой бывает трудно сдержаться.

Радовало одно: неожиданный собеседник оказался человеком. Полненьким, невысоким, вполне почтенных лет. Борода у него была недлинная, зато кудрявая и густая, это мешало читать выражение лица. Но взор казался весёлым и проницательным. Северус на всякий случай отвёл глаза.

— Вы что же, надумали лечь на рельсы и не нашли другого поезда? — поинтересовался незнакомец.

— По-моему, поезд сам меня нашёл… — медленно произнёс Северус. — Простите, сэр, можно мне сесть?

— Извольте, а то упадёте, чего доброго, — проворчал хозяин вагона.

Северус сделал несколько медленных шагов и опустился в деревянное кресло. Пол слегка вибрировал — состав летел на бешеной скорости. Но ноги дрожали не от этого. Пожалуй, вставать перед паровозом действительно было чересчур. Что поделать? Не у всех хватает нервов на бесконечную игру в кошки-мышки.

— Вы меня немного успокоили, — незнакомец уселся за письменный стол с телефоном и грудой бумаг. — Я уже испугался, что мы перестарались и подготовительная часть повредила ваш рассудок.

— С рассудком всё в порядке, — заверил Северус. — Я не люблю, когда меня начинают загонять, только и всего. Сожалею, если из-за этого вы сбились с графика.

— Пустяки, наверстаем, — незнакомец задумчиво покрутил на пальце старинную серебряную печатку. — Первая встреча редко обходится без сюрпризов, как её ни готовь. К людям труднее подобрать ключи, чем к дверям, одних слов тут недостаточно… Вот вы верите словам?

— Я и глазам не верю, — хмуро признался Северус. — Но это неважно. Просто объясните, что вам надо.

— Предлагаете свои услуги? — удивился хозяин кабинета.

— Смотря по тому, какие услуги и как скоро вы от меня отстанете.

Незнакомец слегка растерялся.

— Хм… Но так дела не делаются, — пробормотал он озабоченно. — Надо хотя бы обговорить условия. Вас разве не интересует вознаграждение?

Северус усмехнулся:

— Что-то мне подсказывает, что вы и забесплатно заставите работать. Лишь бы в долгу не остаться.

— Вы не очень-то вежливы, — расстроено отметил его собеседник.

— Боюсь, что так, — сухо признал Северус. — Но я могу притвориться, если это необходимо. Это необходимо?

— Не помешало бы, — признался хозяин кабинета. — Раз наше собеседование неожиданно обрело официальный характер. Объясните для начала, как вы узнали о нашей организации?

Северус выпрямился в кресле. Его лицо стало предельно серьёзным и сосредоточенным.

— Сэр, мне не пришло бы в голову назвать это… явление организацией. Пока вы мне не подсказали. Пожалуй, всё началось с того, что я начал различать стук колёс.

— И вы не задались вопросом, почему не различали его раньше?

Тёмно-карие глаза незнакомца слегка косили в разные стороны, мешая поймать взгляд и вызывая раздражение.

— Задался, сэр. Но не так чтобы очень. Меня всё время отвлекали другие дела, — добросовестно объяснил Северус. — Видимо, раньше вас тут не было. Или моя собственная магия стала иначе вести себя под влиянием… некоторых обстоятельств. В результате я начал слышать то, что не должен был.

— Должны были, раз услышали, — заверил его собеседник. — Но в остальном вы недалеки от истины. Пренебрегать магическим даром рискованно, хотя это и приближает к нам. Сквибы тоже не пользуются своей магией. Потому что не могут. Зато они часто оказываются здесь. В конечном итоге поезд сам делает выбор.

Незнакомец умолк и в задумчивости набил табаком резную курительную трубку. Северус его не торопил, потому что уже ничего не понял. Какая-то компания полоумных. Мощный артефакт с зачатками разума, на котором они катаются по стране. Или по миру. В курсе ли Министерство Магии, чем они тут занимаются? А чем они, собственно, занимаются?

Вагон походил на рабочий кабинет — просторный и давно обжитый. Или на небольшую библиотеку. Все стены и даже потолок были уставлены книгами, но заголовки не читались в полумраке. Окна были зашторены — при такой скорости пейзажем не полюбуешься, только затошнит. Между окон свисали на цепях тусклые зелёные лампы. Под лампами ютились столики с безделушкам. Возможно, магическими.

— Что это? — не выдержал Северус, ощутив внезапный озноб.

— Простите? — переспросил человек напротив, раскурив трубку.

— Мы не в магическом мире, — осторожно заключил Северус, разглядывая свежий порез на ладони. — Каким образом ваш поезд существует, используя магию и не нарушая Статут о Секретности?

— Очень просто. Поезд и есть Статут, — доходчиво объяснил незнакомец.

— Несколько неожиданное воплощение, — выговорил Северус после длинной паузы.

В глазах собеседника вспыхнул живой интерес:

— А как, по-вашему, должен выглядеть Статут?

— Мне казалось — никак, — неуверенно сознался Северус.

— Можно и никак, — поразмыслив, согласился незнакомец. — Но это неудобно. Человеку проще управляться с тем, что он видит. И уж конечно, управлять проще тем, что поддаётся управлению. В конечном итоге мы пришли к выводу, что поезд наилучшим образом подходит для постоянного путешествия.

— Постоянного? — насторожился Северус.

— Мы можем ненадолго останавливаться, можем переместиться за океан, но в целом да — мы всегда на колёсах, — вздохнул незнакомец. — Вас, кстати, не укачивает?

— Я уже не знаю, от чего мне дурно.

Хозяин кабинета звякнул в серебряный колокольчик, и на столе появился чай в прозрачном бокале. Северуса удивил не фокус, а тяжёлый металлический подстаканник — недавно он уже видел такой. Пить, что попало не стоило, но Северус осторожно постучал ногтем по изогнутой ручке. Подобные мелочи всегда выдавали зыбкость иллюзии. Однако окружающий мир упорно сохранял все признаки реальности.

— Алиса в зазеркалье, — прошептал он задумчиво.

— Собираем по миру разные полезные вещицы, — пояснил незнакомец. — Можете не приглядываться, культурной ценности этот предмет не представляет. А я не владею легилименцией, так что взгляд отводить не обязательно. Собственно говоря, я маггл. Если это вас успокоит.

Северус покосился на колокольчик, но промолчал. Его собеседник был одет в сюртук с жилетом — маггла в таком виде нечасто встретишь. Реже встречались только маги без палочек.

— Среди нас очень мало чародеев, — посетовал незнакомец. — Ваша помощь пришлась бы кстати.

— Открою вам тайну: я не единственный чародей, — осторожно сообщил Северус.

— Но полукровок наперечёт. Тех, кто равно ориентируется в обоих мирах, — терпеливо пояснил маггл. — И уж совсем мало тех, кто равно к Реддлу и к Дамблдору.

Северус на секунду прикрыл глаза.

— Начали бы сразу с этого! — произнёс он устало. — Тут нет большого секрета. Разве что вы захотите узнать, с кем я на самом деле.

— Не захотим. Это нас не касается, — заверил хозяин кабинета.

Северус открыл глаза и поглядел на него очень внимательно.

— Это хорошо, — вымолвил он, помедлив. — Потому что я не смог бы ответить. Я подчинялся одному, затем другому, теперь надеюсь до конца жизни не увидеть обоих.

— Только если ваша жизнь окажется очень короткой.

— Приступаете к угрозам? — Северус сомкнул пальцы на горячем подстаканнике, чтобы совладать с ознобом.

— Ни в коем случае, — обиделся маггл. — У нас имеются некоторые возможности. Но и правила тоже. Данная беседа вас ни к чему не обязывает. В случае отказа вам сотрут память, но и только.

— Маггловскими методами это будет болезненно, — поморщился Северус.

— Мы располагаем зельями и артефактами, — успокоил незнакомец. — Организации не одна сотня лет, у нас скопилось достаточно изобретений.

— А теперь подкупаете, — Северус задумчиво наклонил голову. — Весь этот разговор и предшествующий спектакль… Вы продолжаете подыскивать ключ?

— С ключом, как я понимаю, проблем не возникло, — вздохнул хозяин кабинета. — А что у вас с рукой?

Северус равнодушно глянул на обмотанные пластырем пальцы.

— Учился управляться с молотком, — объяснил он, хотя загадочный маггл наверняка спрашивал про царапину от их ножика. — Вам требуется волшебник, а я не хочу им быть — вот, в чём загвоздка! Я вообще пытаюсь держаться подальше от всего, что мне интересно.

— И поэтому вы здесь, — улыбнулся незнакомец. — Когда не устраивает ни один из миров, недолго очутиться между мирами. Подождите ещё пару минут. Мне осталось разгадать всего один ребус, прежде чем мы сможем говорить предметно.

— Хотите знать, что именно меня не устраивает? — подсказал Северус.

— Нет, это как раз понятно… — его собеседник осёкся и поспешно прибавил: — Не обижайтесь, но сколько вам лет — двадцать с небольшим? В таком случае, вас всё не устраивает! Вас не ценят, не понимают, вы запутались в гражданской войне. А раз война, стало быть, несчастная любовь, разлука, да ещё кто-нибудь у вас умер в довершение к этому. Или всё вместе. Или всё это, но вы же и виноваты. Потому что должно же от вас хоть что-то зависеть! Хотя в такой каше тонут даже те, кто её заварил. Ах да, конечно! — он так резко стукнул трубкой по столу, что Северус подскочил. — Вот теперь мне, наконец, стало ясно! У вас любопытный вариант, но не самый худший.

— А говорили, что не владеете легилименцией, — чуть побледнел Северус.

Лицо этого человека казалось ему смутно-знакомым. Он никак не мог припомнить, откуда, но ощущение тревожило.

— Жизненный опыт хуже любой легилименции, — отмахнулся незнакомец. — Не смотрите так подозрительно. Я ведь объяснял: слова выручают далеко не всегда. Мне необходимо было с вами пообщаться, это правда. Но, ручаюсь, на некоторые вопросы вы даже себе не в силах ответить. Давайте так: вы объясните, зачем устроили собственный спектакль. А я объясню, для чего необходим наш.

— Ещё бы я понимал, о чём речь! — пробормотал Северус.

Незнакомец отложил курительную трубку на специальную подставку и помахал рукой, чтобы разогнать дым.

— Ну как же! — воскликнул он нетерпеливо. — Это ваше желание жить среди магглов… Непохоже, чтобы вы их любили. Или считали местную фабрику лучшим местом работы, чем Хогвартс.

— С чего вы взяли, что я люблю Хогвартс? — хмуро уточнил Северус.

— Не люби вы его, остались бы трудиться в школе, — взгляд незнакомца сделался сочувственным. — Куда вы дели волшебную палочку? Сожгли? Сломали?

— То и другое.

— Ну, разумеется.

Северус несколько секунд мрачно разглядывал подстаканник с гравировкой в виде бегающего по кругу паровозика.

— Можно вовсе не отвечать, сэр? Нужды в этом нет, а удовольствия от разговора я не испытываю.

— Да, для первого раза достаточно, — кивнул незнакомец, встав со своего места. — Вот только как поступить моим последним вопросом? Он же был первым.

— Про самоубийство? — нахмурился Северус. — Видимо, я не склонен к суициду. Или мне, как и многим, не хватает решимости. Или это было бы слишком просто.

— Как вы сказали? — задумчиво переспросил хозяин кабинета. — «Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят» (1)?

— Я такого не говорил, но как вам будет угодно.

— Ну да, ну да. Запугать вас сложно. Заинтересовать тоже, — незнакомец мерил шагами вагон, кивая собственным словам. — Но умирать вы всё-таки не хотите. А вдруг это будет всего лишь мирный сон? Да ещё и в забвении! Нет, вы лучше сами создадите себе заслуженный ад. Насколько хватит фантазии. Но, милый юноша, вы же ничего не знаете об аде! — всплеснул он руками. — Всё можно устроить гораздо интереснее. И это одна из древнейших обязанностей нашей организации. Вам вовсе не обязательно заниматься самоистязанием. Начинайте нормально кушать, пользуйтесь магией, вы же талантливый волшебник! А мы позаботимся о том, чтобы вам не было тепло и скучно. Слава богу, что всё так удачно сложилось! Работа, и впрямь, опасная. При другом раскладе я, пожалуй, не решился бы её предлагать.

— Всё это замечательно, — терпеливо согласился Северус. — Но меня настораживают упоминания ада. Вы случайно не дьявол? Сэр?

— Нет, я не дьявол, — незнакомец подкрутил вентиль в одной из ламп, чтобы горела ровнее. — Я всего лишь Великий Инквизитор.

— Книззл (2) тоже ваш? — помолчав, улыбнулся Северус.

— Какой книззл?

— Да так. Подумалось.

Благодаря природной бдительности, Северус расслышал за спиной щелчок отворившейся двери. Но побоялся отвести взгляд от лица сумасшедшего маггла.

Невысокая пожилая женщина приблизилась к столу, поправила телефонную трубку, подававшую монотонные позывные, и с интересом глянула на нового пассажира. На любопытной даме был такой же старомодный наряд, как на хозяине кабинета. Вообще они непринуждённо напоминали друг друга. Походкой осанкой или чем-то менее уловимым.

— Уже можно познакомиться с нашим гостем? За дверью целая толпа, но должны быть у жены какие-то привилегии? — улыбнулась женщина, обернувшись к Великому Инквизитору. — Тот был какой-то бледный, а этот и вовсе прозрачный! Где только ты их находишь?

— Выбора всё меньше, — Великий Инквизитор откинул штору и глянул в окно. — Между прочим, очень интересный молодой человек! Мы с ним только что добрались до ада. Он даже знает, что это — представляешь? С Шекспиром хуже, но куда деваться! Магическое образование требует серьёзной доработки. Я давно это говорю Альбусу, но ему недосуг. Некие моральные основы они закладывают, но с общекультурным развитием дело плохо. И что мы в итоге имеем? Очередную магическую войну! А чего ты хочешь, если не читать «Гамлета»?

— Я прочту, — устыдился Северус. Вообще-то он читал, но решил, что надо выучить наизусть.

— Лучше бы сахар ему дал к чаю, — вздохнула незнакомка, взявшись за колокольчик. — А то опять будет обморок.

На столе образовался поднос с бобовым супом и разноцветными рисовыми шариками.

Инквизитор отвернулся от темноты за пределами поезда с таким видом, будто ему что-то там не понравилось, и с сомнением покосился на еду.

— Мы же как-никак в Англии!

— Где никогда не было нормальной еды, — напомнила дама, но всё-таки звякнула в колокольчик ещё раз.

Картинка поменялась на лимонный пирог и сэндвичи. Северус с интересом проследил, как ловко магглы обходятся без колдовства, но хвататься за лакомство не рискнул. Голодные обмороки с ним пару раз случались, ничего страшного. Вкушать непонятно что непонятно где было опаснее.

Пожилая дама, словно угадав сомнения гостя, присела в соседнее кресло, и первой потянулась за пирогом. Темноволосая, коротко стриженная, в круглых очках, она всем своим видом несла уют и располагала к доверию. Ага, как же.

— Так уж у нас заведено, Северус… вы ведь Северус? — уточнила дама на всякий случай. — Муж сбивает новичков с толку, а я их потом успокаиваю. Злой инквизитор и добрый инквизитор. Поверьте, так лучше всего. Первый контакт тяжело даётся сознанию.

— Благодарю за заботу, мэм, — негромко ответил Северус. — Я не сбит с толку и примерно понял, о чём меня просят. Для начала мне предлагается следить за Дамблдором. И за Тёмным Лордом, если он возвратится. В ваших интересах. Мне лишь хотелось бы уточнить, в чём состоят эти интересы?

— Я ведь тебе сказал: этот смышлёней! — подмигнул жене Инквизитор. — Посудите сами, молодой человек: имеются два мира и стена между ними. При этом один мир знает о существовании другого и располагает механизмами охраны стены. А другой мир живёт в полном неведении. Справедливо ли это? Можем ли мы, магглы, всецело доверить волшебникам охрану нас от волшебников? Ведь печальные прецеденты уже случались, — Инквизитор вернулся в своё кресло и прибавил с возмущением: — Маггл не в силах самостоятельно попасть в магический мир, а волшебник к нам — сколько угодно! Чтобы отслеживать такие инциденты, инквизиторы постоянно живут среди обычных людей. Но с магией там не развернёшься. Вот и приходится патрулировать границу. Здесь наши полномочия немного шире.

— Если я спрошу, насколько широки эти полномочия и сколько вас всего, это будет некорректно? — мягко уточнил Северус.

— Это будет смахивать на шпионаж, — улыбнулся Инквизитор. — Пока вы не согласитесь к нам присоединиться. Иначе нельзя узнать, откуда берётся наша численность и как реализуются полномочия.

— Всего и за сто лет не поймёшь, — кивнула его супруга, нарезая пирог. — Видите ли, Северус, появление нашего поезда всегда неслучайно. И строго ограничено договором Статута. Мы можем вмешаться в историю магической государства не чаще, чем раз в столетие. И то в очень ограниченных рамках. Такое вмешательство всегда обусловлено серьёзным нарушением Статута. Например, исчезновением и гибелью магглов на протяжении нескольких лет подряд.

Северус покрепче вцепился в подлокотники, чтобы ненароком не ухватиться за Метку.

— Что же вы делаете в этом случае? Наказываете виновных? — спросил он глухо.

Если ещё и эти отлавливают Пожирателей, пиши пропало!

Женщина ничего не ответила, разливая чай в два пустых стакана. Зато оживился Инквизитор:

— Искать виноватых — не наша прерогатива. Мы не встреваем во внутренние дела магов. Как и в дела магглов, — оговорился он сразу. — Это не значит, что мы вовсе ничего не делаем. Иначе жертв Реддла было бы больше. Наша задача — следить за сохранностью Статута. И за тем, чтобы магглы не страдали от магов. Для нас нарушение границы между мирами не чья-то конкретная вина, а результат войны, которую ведут между собой волшебники. В целом.

— Платить тоже будут все в целом? — Северус осторожно поставил стакан, не отпив ни капли, и осторожно разжал сведённые судорогой пальцы.

А что? До Статута инквизиция не проводила различий между добрыми и злыми чародеями.

— Только в самом крайнем случае, — негромко объяснила женщина. — Есть определённый порядок. Сперва мы официально связываемся с Министром Магии…

— Который смотрит на нас с большим изумлением, — улыбнулся её муж. — Но потом обещает предпринять все возможные меры. Кое-какие меры действительно были приняты. Но Реддл ещё может предоставлять угрозу. Дамблдор, впрочем, тоже. Лучше бы Магической Британией правил кто-то потише.

Северус откинулся в кресле, сосредоточенно нахмурившись.

— Реддл — допустим, — признал он тихо. — Но Альбус Дамблдор — директор школы и председатель Визенгамота. Насколько мне известно, он никакую черту не преступал и к власти не рвётся.

— В таком случае, ему ничто не грозит, — пожал плечами Великий Инквизитор. — Но уверены ли вы, что так и будет?

Северус поглядел на него в упор.

— Я уверен, что Тёмный Лорд в разы опаснее. Для Статута и цивилизации в целом.

Раскосые глаза Инквизитора лукаво блеснули.

— Почему же вы равно не желаете видеть их обоих?

— Это моё личное дело, — процедил Северус.

— Для личных дел нужно личное пространство, — заметил Инквизитор. — Но даже здесь, в Коукворте, регулярно появляется кто-то из Ордена Феникса. Безусловно, Орден присматривает за Гарри Поттером. Но заодно и за вами.

— И пусть себе, — холодно разрешил Северус. — Я всегда рад гостям. Я и Пожирателям сказал то же самое. Не возьму в толк, почему все считают, будто я прячусь в какую-то дыру? Я живу в этой дыре, только и всего! Тёмный Лорд был не против. Если Дамблдора что-то не устраивает, пусть так и скажет. Но мы с ним знакомы больше десяти лет, и до сих пор Коукворт его не волновал.

Великий Инквизитор не торопился отвечать, заново раскуривая трубку при помощи маггловской зажигалки. Его супруга осторожно подтолкнула к Северусу блюдце с пирогом.

— Ваше настроение меня тревожит. Но не удивляет, — наконец, проговорил Инквизитор. — Поймите правильно, я дружен с Альбусом. Сюда его не приглашаю, но знаю неплохо. Его решения не всегда понятны и приятны. Даже мне. Они бывают гениальными и правильными. Бывают ошибочными — и это тоже. Но что печальнее всего, они бывают суровыми. Потому что это ответ на решения Реддла. Его невольное зеркало.

— Мне, видимо, надо поздравить профессора Дамблдора с таким внимательным другом, — сдержанно предположил Северус.

— Одна из обязанностей дружбы — уберегать от ошибок, — вздохнул Инквизитор. — Надеюсь, вы мне в этом поможете.

Северус недоверчиво покачал головой.

— Зачем? Магглов перестали убивать. Тёмный Лорд исчез. Войны больше нет.

— Хорошо, если так продлится до девяносто восьмого года, — вставила супруга Инквизитора, отвлекшись от пирога.

Северус насторожился.

— Почему до девяносто восьмого?

— Потому что мы здесь с семьдесят восьмого, — объяснила женщина. — Магическому сообществу даётся двадцать лет на то, чтобы исключить недопустимые нарушения Статута. В пределах своих возможностей мы пытаемся этому способствовать.

— И если это не удаётся?

Супруги переглянулись.

— По правде сказать, прецедентов было немного, — признался Великий Инквизитор. — Вот разве что Гриндельвальд…

— Или восстание вампиров… — подсказала его жена, попивая чай маленькими глотками.

— И вампиров теперь не сыскать, — Северус так и не притронулся к еде, хотя сэндвич с ростбифом пах очень зазывно.

— Варианты могут быть разные, — согласился Инквизитор. — Но мы обязаны ограничить опасность.

— Например, усилить действие Статута до полной изоляции Магической Британии, — пояснила его жена. — От магглов и от остальных колдунов.

— А также вывести из строя волшебные палочки, — прибавил Инквизитор.

Северус ощутил невольную дрожь, но постарался, чтобы голос звучал спокойно и по-деловому:

— Вы можете это сделать?

Великий Инквизитор пригубил чай и неторопливо кивнул.

— Статут — очень мощные чары, оплетающие весь мир, — произнёс он серьёзно. — Да, мы можем это сделать. Волшебники останутся волшебниками, но приятного будет мало.

Да уж. Если учесть, что весь Магический Мир держался на колдовстве.

— Всё лучше, чем гибель невинных людей, — договорила его жена.

— Мы не враги чародеям, — глава Статута понимающе глянул на Северуса. — Инквизиция давно не принадлежит к какому-либо сообществу. Национальному, религиозному — любому другому. Если бы Статут нарушили магглы, мы точно также предпринимали бы соответствующие меры. Но, как вы понимаете, магглам это тяжелее сделать.

— Тёмный Лорд считал иначе, — припомнил Северус.

— Это его право, — великодушно разрешил Инквизитор. — Но магглы не устраивают массовые убийства волшебников.

— В данный момент.

Отношение к магглам у Северуса было прохладное. Опуская личный опыт, он мог порассказать про всякие ужасы времён средневековья, и не только. Но догадывался, что оппоненты владеют материалом куда лучше.

— История помнит достаточно ошибок. С той и с другой стороны, — терпеливо кивнул его собеседник. — Поэтому и был введён Статут. И поэтому в Инквизиции так мало колдунов.

— Возможно, вам стоило поменять название? — не утерпел Северус.

Великий Инквизитор задумался и даже переглянулся с женой. Словно и впрямь рассматривал подобный вариант.

— Название не даёт забыть о цене заблуждений, — произнёс он, наконец. — Мы — те, кто мы есть, пока помним, кем были. Звучит высокопарно, но иначе не объяснить. Среди волшебников попадаются люди, понимающие необходимость нашей работы. Тем более, что работа, как правило, мирная: наблюдение и контроль.

— Как у здешнего булочника? — невольно усмехнулся Северус. — Где же его племянник Бадди?

— Нам не хотелось бы сейчас углубляться в этот вопрос, — предупредила супруга Инквизитора, допив чай.

— А мне хотелось бы, мэм, — Северус раздражённо тряхнул головой, отбрасывая с лица волосы. — Я тут вижу противоречие. Вы утверждаете, что не вмешиваетесь явно в дела миров. Но мешаете магглам поймать убийцу.

— Вы знаете, кто убийца? — удивился Великий Инквизитор.

— Уж наверное кто-то из ваших, — пожал плечами Северус, — иначе одно с другим не вяжется.

— Мистер Снейп, мне сложно говорить на такие темы, — предупредил Инквизитор. — Пока вы не понимаете некоторых особенностей нашей магии…

— Кое-что я понимаю, — заверил Северус. — У тут вас странновато всё устроено, но некоторые принципы универсальны. Нужны нож и дверная ручка, которую здесь называют ключом. Кто-то убивает Бадди, чтобы получить то и другое, но не получает ни того, ни другого. Видимо, ему необходимо сесть на этот поезд, и другого пути он не видит. Может, у вас ограничено число мест. Или его собственная кровь не годится.

— Кровь вообще не обязательно использовать, — поморщился Инквизитор. — И почему всех так тянет к Тёмным Искусствам?

— Самый короткий путь, — пожал плечами Северус. — Так или иначе, вот вам нож и вот вам ключ. Разбирайтесь, как хотите, — прибавил он, выложив на стол оба предмета.

— Ну, хорошо, — тяжко вздохнул Инквизитор. — В таком случае, примите ответный подарок. Ко дню рождения.

И, наконец, подкуп. Северус осторожно взвесил на порезанной ладони крохотный флакон с иссиня-чёрной жидкостью.

— Что это? Яд на крайний случай?

Подавляющее большинство зелий было ему известно. Только отравы в мире было не счесть.

— Наоборот, — мягко поправила пожилая дама. — Это ваша защита.

— И согласие на сотрудничество, — догадался Северус.

— Иначе мы не привяжем вас к своей магии, — объяснил Инквизитор. — Не давайте ответ сейчас, подумайте хорошенько. Скажем, месяц. Если не воспользуетесь предложением, флакон исчезнет сам по себе. Как и лишние воспоминания.

— Сегодня вас устраивает жизнь в Коукворте, но что будет, когда вернётся Реддл? — осторожно спросила его жена.

— Тогда лучше яд, — мгновенно сориентировался Северус.

— Это вы сейчас так говорите, — покачал головой Инквизитор. — Но всё меняется. Подумайте о тех, кто вам дорог. Или о тех, кто станет вам дорог. Вы готовы были умереть, лишь бы найти выход из тупика, и открыли дверь в пустоте. Не захлопывайте её из чистого страха.

Северус поморщился и задумчиво встряхнул пузырёк:

— Эта штука сделает меня бесстрашным? Или обезопасит от Тёмного Лорда?

— Эта штука сделает вас и тех, кто связан с вами по крови, частью Статута. Только не вздумайте пить из флакона! — серьёзно предупредил Инквизитор. — Нужно разбить его в доме. Тогда дом отразится в этом измерении и станет убежищем. Более надёжным, чем Фиделиус. И да — в нём можно будет укрыться от Волдеморта.

Северус молчал около минуты, вглядываясь в тёмное содержимое пузырька. Салазар его знает…

— Жаль, что придётся забыть всё это, — сознался он, всё-таки убрав зелье в карман куртки. — Если я не помешаюсь настолько, чтобы согласиться. Так или иначе, для меня было большой честью познакомиться с вами, мистер и миссис Фламмель.

1 — «Гамлет», У. Шекспир в переводе Б.И. Пастернака.

2 — Книззл: зверёк, похожий на кошку, с крупными ушами и львиным хвостом. Довольно разумен, чувствует сомнительных людей, приводит домой заблудившегося хозяина.

Ни свет, ни тьма. Ни маги, ни магглы. Ни левый берег, ни правый. Ну и стой посредине. Какие проблемы?

На мосту было неуютно. Сильно дуло. Какие-то люди всё время сновали мимо, мешая сосредоточиться. Ощущение было, как под перекрёстным прицелом. Северус поёжился и глубже зарылся носом в воротник. Молния на куртке починилась сам собой, и это ему не нравилось. Неожиданные чудеса настораживали. А ещё казалось, что мост рассекает полам призрачный поезд, чутко выжидая и нетерпеливо попыхивая трубой. Хотя он сам видел, как поезд умчался за горизонт.

Видел или нет? Северус уже не был ни в чём уверен. Пузырёк с чёрной жидкостью, который он нервно крутил в пальцах, никуда не пропал. Но можно было прямо сейчас кинуть подарок в вонючую речку и забыть обо всём. Дурсли так и делали и ничего, жили себе! Северус рассмеялся. Невесело, но от души: хотел к магглам — вот тебе магглы! Только с его счастьем можно было нарваться в двадцатом веке на инквизицию.

Работяги, регулярно ходившие через мост, уже должны были заприметить придурочного молодого человека. То плачет, то хохочет, то лезет в воду среди зимы. Когда промокшие ноги начали терять чувствительность, Северус всё-таки сдвинулся с мёртвой точки, чтобы не примёрзнуть к асфальту. В конце концов, он выбрался из дома вовсе не затем, чтобы покататься в вагончике вокруг города. И послушать россказни Фламмеля, которые могли оказаться ложью от и до.

А если это была не ложь?

Судя по невинным оговоркам Великого Инквизитора, недавняя попытка приручить волшебника закончилась у них… неудачно. Это не прибавляло желания ввязываться в очередную авантюру. Хотя на дне души копошился чёрный червячок, намекая, что неплохо бы поводить за нос всезнающего Дамблдора. Отыграться за обман и заиметь в рукаве козырь. А если ещё выпадет шанс отомстить Волдеморту… Не проще ли спокойно дождаться Тёмного Лорда, чем влезать в эту муть? Фламмель обещал защиту за работу. Но зачем Северусу защита, кому он сдался? Даже Лили не был нужен, а теперь её и вовсе нет, так что…

Проходя через детскую площадку, Северус сердито натянул на голову капюшон. Всё равно, кто победит в чёртовой войне! Пусть убивают магглов, а Магическую Британию превращают в гигантский Азкабан — без права выхода и пользования волшебными палочками. Что ему за печаль? Он уже научился так жить. Почти. Ну вот разве что одно дело осталось.

Остановившись на знакомом перекрёстке, Северус решительно оборвал размышления про инквизицию, слишком разрушительно влияющие на разум. И попытался сосредоточиться на насущном: обитаем ли коттедж за идеальным штакетником? В этот раз калитка оказалась запертой, но из-за угла дома виднелся раскрытый багажник ярко-синего легкового автомобиля. Что за безмозглые магглы, расцелуй их дементор?

— Северус!

Оклик заставил вздрогнуть всем телом. В родных краях его звали, как угодно, только не по имени. Последние лет сто точно. Северус обернулся с осторожностью. Но, даже обернувшись, не сразу сориентировался, потому что утренние приключения напрочь вылетели из головы.

— Ты забыл, — Лили-Маргарет, запыхавшись, сунула ему зелёные перчатки.

Северус машинально запихал их в карман, одновременно вспоминая о её существовании.

— Ты как меня нашла? — спросил он с досадой.

Лили-Маргарет хлюпнула простуженным носом.

— Твой отец сказал — ты можешь сюда пойти.

С чего бы такая прозорливость?

— Ах да, — сообразил он через мгновение, — я ж тут неподалёку Бадди прирезал!

— Его здесь убили? — девчонка поёжилась, натягивая рукава плаща на покрасневшие пальцы. Как будто выскочила на пару минут, но пробегала по улицам полдня.

— Кошмар, — заключила она хрипло. — Но он сам виноват. Обчистил у дядюшки кассу, купил билет до Лондона. А перед отъездом вздумал напиться с приятелями и обо всём растрепать. Кто так делает?

— Всё-то ты знаешь! — хмуро усмехнулся Северус.

— Всё не знаю, — тряхнула она головой. — Знаю, что это не наши. Но и не ты. Ты умный. Захотел бы убить, никто бы не встренулся. Только…

— Только я добрый, и мне нельзя убивать, — Северус продолжал между делом поглядывать на калитку.

— Ну уж не для Бадди делать исключение! — дёрнула плечом Мэг. — А сейчас чего ждём? Ужин стынет.

Ужин? Ни черта себе — как время пролетело! В самом деле, начинало темнеть.

И тут с соседней улицы вырулила знакомая особа. В идиотской вязанной шапочке и с детской коляской. Особа сосредоточенно пересекла проезжую часть и посеменила домой. Один карапуз спокойно дрых под откидным козырьком. Второй, которого и карапузом не назовёшь, трусил рядом, держась за раму. Про доброту Северус сразу забыл. Зато желание убить Петунию Дурсль накатило с такой силой, что пальцы закололо от магии.

— Шла бы ты… домой, — велел он Лили-Маргарет, глянув так, что она дважды сморгнула.

— Уже и на углу нельзя постоять?

— Стой. На углу, — припечатал Северус, тут же переключившись на миссис Дурсль.

Мэг послушно осталась прыгать с ноги на ногу на пустом перекрёстке. Северус в два мгновения нагнал Петунию и дёрнул её за плечо так, что затрещало пальто. Петуния взвизгнула, оглянулась, и её вытянутое лицо пошло багровыми пятнами праведного гнева.

— Не смей до меня дотрагиваться, Снейп! — завелась она с пол-оборота. — Я просила к нам не приближаться! У тебя что, очередной праздник?

— Представь себе! — Северус хорошенько её встряхнул, прежде чем выпустить. — Плевать, о чём ты просила. Я вам велел убираться из города. Какого ляда вы до сих пор здесь?

Петунию передёрнуло, как от удара током. Общение в таком тоне был совершенно неприемлемым. Не говоря о вторжении в личное пространство. Если бы не дети и не соседские окна, она бы не подумала остановиться. Но не хватало только устроить сцену на улице! Петуния торопливо поправила на голове любимую беретку в элегантных вязанных цветочках и бросила тревожный взгляд за родной забор. До калитки было далеко, но Вернон — хозяйственный, просто золото! — как раз привёз покупки из магазина и в любой момент мог выйти во двор.

— Я думала, что раз ты позвонил, опасность миновала. Не сидеть же взаперти до конца дней! — процедила она, торопясь покончить с непотребным знакомством. — Я сама жду — не дождусь отъезда! Но муж заканчивает дела в фирме. А ещё надо подготовить дом к зиме, упаковать мебель. Столы, стулья…

— Я знаю, что такое мебель, — отрезал Северус дрожащим от ярости голосом.

Петуния поглядела недоверчиво, но не стала возражать. Видимо, припомнила рождественскую корзину на крыльце. Собрав всю выдержку, она просто ускорила шаг. Но Северус не отставал.

— Чего ты добиваешься? Чтобы я сказала Вернону, как всё на самом деле? — миссис Дурсль резко затормозила, потому что Гарри Поттер плюхнулся носом в землю, перестав за ней поспевать. — Не ребёнок, а Шалтай-Болтай. Вечно падает! — сердито пожаловалась она и достала носовой платок, чтоб оттереть от грязи лицо племенника.

Гарри, понятно, заорал. Его кузен проснулся и заорал тоже.

— Только и делает, что ноет! Ещё и Дадлика разбудил! — Петуния так усердно оттирала маленького Поттера, что его щёки покраснели, как помидоры.

— Ты либо дура, либо дважды дура, — очень тихо прошипел Северус, с трудом отведя взгляд от зарёванных ярко-зелёных глаз. — Можешь говорить своему муженьку, что хочешь. Можешь его даже придушить, раз мешает. Но если ваша семейка до завтра не свалит из Коукворта, я помогу, так уж и быть. Поджечь дом мне ничего не стоит.

Петуния, оказывается, слушала внимательно, хотя дети вопили ей в оба уха — кто кого перекричит.

— Что ты душевнобольной, я всегда знала. Но чтобы до такой степени! — она с презрением отвернулась от Северуса и накинулась на Гарри: — Замолчи уже, маленькое чудовище! Иначе за тобой явятся злые волшебники и всех тут зажарят.

У миссис Дурсль, определённо, имелись задатки ведьмы. Гарри заткнулся. Зато Дадли взвыл, как иерихонская труба. Петуния прикусила губу и твёрдо решила больше не отвлекаться на всяких магических выродков, а заняться любимым чадом. И вызвать полицию, как только доберётся до телефона. Угроза поджога — это уже не шутки.

Она почти решилась умерить гордость и позвать людей. Но дорога, как нарочно, была пуста. С тех пор, как поблизости случилось убийство, местные жители стали осторожнее. Ровные ряды домов по обеим сторонам улицы единодушно дремали, задёрнув глаза шторами.

Северус обратил бы на это внимание чуть раньше, если бы мальчишки не подняли гвалт. Хотя ему могло и почудиться — с его-то мнительностью! Вероятно, почудилось. Лили-Маргарет, заскучав и промёрзнув, нетерпеливо помахала шарфом. Значит, продолжала их видеть, и вокруг сада Эвансов не было недобрых отвлекающих чар.

Но Петуния вдруг тоже заволновалась и оглянулась на перекрёсток.

— Это кто там? — прищурилась она, всматриваясь в синие сумерки.

— Никто, — огрызнулся Северус, не желая уходить от темы.

Петунию такой ответ почему-то смутил. Вместо обычной тирады она глубже натянула берет на покрасневшие уши и отвернулась.

— Просто показалось, — объяснила миссис Дурсль самой себе и поспешно склонилась к Дадли. — Не сплю совсем, никаких нервов не хватит… Да закрой ты, наконец, рот!

Гарри недоумённо наморщил ободранный нос. Он-то давно успокоился, а на родного сына тётя никогда не кричала. К счастью, она быстро спохватилась и начала отстёгивать Дадлика, чтобы взять на ручки.

Северус хмуро наблюдал эту сцену, не решаясь отойти. Хотел дождаться, пока все трое скроются в доме, но несносная маггла возилась, что-то ища в карманах.

— Вот, солнышко, смотри, какая красота! — проворковала она, задабривая своего божка подношением.

Ни Снейп, ни Поттер, ни весь остальной мир в этот момент не существовали. Где-то уже за гранью своего существования Северус уловил дуновение угрозы, когда миссис Дурсль начала вынимать что-то из яркой картонной коробочки. Но когда он попытался выбить подарок из рук Петунии, она проворно увернулась. Начала привыкать к дурным манерам.

— Сколько можно?! — взвизгнула миссис Дурсль, прижавшись к забору. — Вот, вот! Это просто игрушка. Купила на углу. Могу я дать ребёнку игрушку?!

Северус не ответил, заворожённо глядя на крохотную рождественскую ель. Не зная, что праздники миновали, ёлочка запела пронзительным голоском и закружилась, меняя цвета. Дадли басом завопил «Моё!» и забился в конвульсиях, рискуя опрокинуть коляску. Гарри тихонько отодвинулся от него поближе к Северусу.

Всё пропало… То есть, пропал сувенир, едва Петуния его коснулась. Выйдя из паралича, Северус прикинул расстояние до калитки и схватил безмозглую магглу за талию. То, что добропорядочная жена и мать расцарапала ему лицо, было только началом неприятностей.

— Это портключ, дурища! — не обращая внимания на визг и сопротивление, Северус перекинул её через забор. — Держи ребёнка!

Петуния заметалась по ту сторону ограды, требуя сына, но Северус всучил ей Гарри Поттера. К счастью, Вернон Дурсль — гроза всех волшебников — уже вылетел из дому на вопли супруги. В одних трусах, зато с монтировкой. Негодованию главы семейства не было предела, но оружие пришлось выпустить, чтобы подхватить Дадли.

— Увози семью, Вернон. Хрен с ней, с мебелью, — подсказал Северус, сунув ему наследника вместе с экипажем.

Вернон, задыхаясь, как при астме, судорожно прижал к груди брыкающегося Дадли. Коляска полетела обратно на асфальт и рассыпалась пылью, не достигнув земли.

Северуса тоже хорошо приложило, но первый беспалочковый щит сработал. На второй не осталось сил и времени. Отлетев к другой стороне улицы, он сжался за деревом и попробовал опознать нападавшего по смутному отражению в окнах Эвансов.

Забавно — отражение имелось, но Пожиратель себя не видел! Как и всего, что происходило за забором. Дурсли спешно кидали вещи в багажник, а детей — на заднее сиденье. Вернон — так и не одевшись. Петуния — так и не раздевшись. Всего-то ничего и надо было, чтобы их растормошить! Слава Мерлину, Защита не пострадала. Несколько слепо направленнных заклятий растеклись по незримому куполу, никого не коснувшись.

Из хорошего — пока что буянил один Уилкис. Зачарованная ёлочка нашлась у него в руке, Пожиратель со зла швырнул игрушку в зачарованную пустоту. Ёлочка отскочила от воздуха и покатилась по тротуару. Перед использованием такие ключи подбрасывались в место назначения и возвращались обратно, формируя портал. Создатели ловушки наверняка надеялись пробить Защиту, но и так сойдёт. Лишь бы остальные не торопились! С бывшим однокашником ещё можно было договориться...

Или нет.

— Сиди и не шевелись, Снейп! — предупредил яростный голос. — А мы-то гадали, кто всех сдаёт и шпионит на Орден?! Правильно Аверилл в тебе сомневался!

Конечно, правильно. Эйвери не дурак, потому он и не здесь.

— Они с Мальсибером просили меня следить за домом. Я и слежу, — живо откликнулся Северус. — Вдруг ты сгоряча пришиб бы мальчишку, Уилл?

— Ври больше!

Обогнув дерево, Уилфред застыл посреди газона в боевой готовности. Теперь его стало хорошо видно, даже шрам над верхней губой и знакомые оттопыренные уши. В желтоватых глазах зародился хищный блеск, и Северус приуныл. Дело было худо — недавний соратник изготовился убивать.

— Салазар тебя прокляни, Снейп! — Пожиратель чуть поменял положение руки с волшебной палочкой, чтобы начать не с Круциатуса, а сразу с Авады. — Чего тебе не хватало в жизни?! С одной кормушки не наедался, вечно голодный наш?

Для друзей всё лучшее: лёгкая смерть, и никаких изысков. Мучительно захотелось увидеть Беллатрису. Та и поболтать любила, и время потянуть. Был бы шанс выкрутиться.

— Я тебе не враг, я даже не вынул палочку! — Северус неловко поднялся на ноги, впившись глазами в школьного приятеля. — Будешь упражняться на безоружном?

— Не впервой, — у Уилкиса дёрнулся уголок рта, но рука не дрогнула. — Ты замыслил что-то, потому и без палочки. Может, здесь аврорская засада?

Если бы! Пока что Северус приметил только влюблённую пару в нескольких шагах от Пожирателя. Магглы беспечно целовались на пустой полутёмной улице, не замечая ничего необычного. Уилкис — в чёрном плаще, но без маски и капюшона — обращал на них не больше внимания, чем на кусты. Мог, конечно, проклясть под горячую руку, но боялся пропустить подлость от Снейпа.

А Северус никак не мог эту подлость изобрести. Мешала тошнотворная песня закатившейся под забор рождественской игрушки. И рокочущие вопли Вернона Дурсля, который давно знал, что тут замешана преступная банда. Нормальные люди не подбрасывают в корзинках то детей, то деньги! Петуния отчаянно кружила по вечернему саду, выискивая что-то под ногами. Даже любопытно стало, чем у них дело кончится?

Краем глаза Северус продолжал следить за улицей. Магглы, наобнимавшись, шмыгнули за угол. Лили-Маргарет, разминувшись с ними, прошла немного вперёд по дорожке и нерешительно остановилась перед заколдованным местом. Не помешало бы её шугнуть, но сквозь отвлекающие чары не докричишься, только раздразнишь Уилкиса. Девчонка скользнула взглядом мимо дома Эвансов, словно всматриваясь в туман. Потом поглядела в сторону дерева — почти в упор на Северуса, вызвав у него тревожное подозрение, что второпях Уилфред напортачил с отводом глаз. Додумать эту мысль он не успел. Давний приятель всё же решился, и Северус нырнул лицом в асфальт, спасаясь от Авады.

Лили-Маргарет завизжала и хлопнулась в обморок. Задеть её не могло. Но, видимо, изумрудный магический поток прорвался сквозь наведённый Пожирателем морок. Смертельное Проклятие — не лучший выбор для знакомства с волшебством.

Тёмная магия вообще штука коварная. Взять хотя бы на Уилфреда! Тот тоже рухнул, как подкошенный. Похоже было, что Пожирателю оторвало руку его же заклятием. Рука, перелетела через дерево и шлёпнулась на бордюр перед Северусом. Северус поскорее выдернул палочку из мелко подрагивающих пальцев и мысленно возблагодарил Годрика, так как другие имена со страху вылетели из головы.

Тем временем схватка кончилась, не начавшись. Рядом с хрипящим Уилфредом уже стоял низенький человечек в огромном жёлтом цилиндре и с причитаниями накладывал исцеляющие заклятия. Заклятия помогали слабо.

— Ох, ничего же себе! — культурно изумился человечек. — Какое счастье, Северус, что вы оказались рядом! Вы не ранены?

— Нет, Дедалус, спасибо за беспокойство. Мне хорошо, как никогда.

Ручеёк крови щекотно сбегал по щеке за шиворот, но сейчас было не до этого. Дохромав до суетившегося Дингла, Северус присоединился к оказанию первой помощи и под видом заживляющего наслал невербальный Обливиэйт. Чёрт бы побрал эту магию! Прицепилась, как проклятие, и никуда не спрячешься!

Пятый и последний, мысленно подсчитал Северус, глядя в удивлённое лицо Уилфреда. Нечего говорить, что Снейп чудной и нелюдимый. Вон, сколько друзей было — устал сдавать их властям!

— Я за вами вернусь, — Дингл поспешно забросил в свой цилиндр оторванную руку и поющую игрушку. — Вы ведь присмотрите немного за Дурслями и за девушкой?

— Ну, ещё бы! — радостно согласился Северус. — Можете не торопиться. Не изменяйте себе.

Доблестный член Ордена передал дежурный привет от Дамблдора, ещё раз сокрушённо охнул и аппарировал с залитого кровью тротуара, захватив пленного Пожирателя и трофеи. Северус дождался, пока он почти исчезнет в магическом вихре и — спасибо Белле за науку! — беспрепятственно пустил вслед контрольное заклятие. В данном случае, ещё один Обливиэйт, но послабее.

То же касалось и Дурслей. Но им амнезия была на благо. Вернона слишком тяжело тошнило на любимый автомобиль. А Петуния, наконец, нашедшая свою сумочку, слишком лихорадочно открывала пудреницу. Или что там она держала в руках? Значит, авроры всё-таки появятся. Вот и удачи им!

Ещё пара взмахов палочкой. Петуния недоумённо уставилась в зеркальце у себя на ладони, а Вернон — на заляпанный дрянью капот. Морсмордре? Тьфу ты, привычка!

Особым шиком всегда считалось аппарировать, когда легчайшие смерчи в воздухе уже возвещали приближение авроров. Северус так и сделал, прихватив для компании Лили-Маргарет. Палочка теперь имелась, но с очередным Обливиэйтом можно было повременить. Хотелось сперва получить ответы.

Домой он перемещаться не стал. Ограничился пустынным берегом в том месте, где заросли погуще. Уже почти стемнело, но осторожность никогда не вредила. И что за день такой?! Пристроившись на коряге, Северус приходил в себя и мучительно тёр лоб, пытаясь сосредоточиться.

Видать, общество спасения Лорда составило целый план. У Повелителя такие трюки срабатывали, он обожал разбрасывать мышеловки. Только делал это изящнее. А Уилкис поспешил с нападением, да ещё сунулся в одиночку. Либо хотел выщелкнуться, либо остальная компания была серьёзно занята (хотелось верить, что Азкабаном, если Дамблдор не пренебрёг доносом опального шпиона). Интересно, сколько осталось неугомонных Пожирателей? Люциус не в счёт, его только Тёмный Лорд мог выпихнуть на боевые действия, да и тот уставал… Всё это было понятно.

Дальше понятное обрывалось.

Покончив с размышлениями, Северус хмуро скомандовал Эннервейт, но палочку опускать не стал. Лили-Маргарет неловко села и очень натурально захлопала глазами.

— Как я сюда попала? — спросила она простуженным голосом. — Ты меня дотащил?

— Ну да. На руках, — ответил Северус, покручивая в пальцах волшебную палочку. — А что такого?

— Настоящий принц, — оценила Мэг, но продолжать расспросы не стала, уловив, что он не в настроении.

— Не настоящий, — педантично поправил Северус. — Наполовину. А ты кто?

— Ты же знаешь, — Мэг завозилась, тревожно подобрав ноги. — Я сто раз рассказывала!

— А мне совсем неинтересно про Ливерпуль и наркомафию, — мягко пояснил Северус. — Мне интересно, с кем ты. С Дамблдором, с Фламмелем или, не дай Мерлин, с Реддлом? Или ещё с каким-нибудь старым хреном, про которого я пока не знаю?

Лили-Маргарет сосредоточенно нахмурилась.

— Я, как ты, — ответила она осторожно. — Ты из-за чего злишься?

— Кажется, я первый спросил, — припомнил Северус.

— Я не могу отвечать, когда ни слова не понимаю!

— А если Легилименс?

— А если по-английски?

Северус невольно усмехнулся.

— По-английски тоже не поймёшь. Но я упрощу вопрос: ты зачем человеку руку оторвала?

— Он без руки остался? — ахнула девчонка. — Это не я!

— Ты, — отрезал Северус, разглядывая чумазую физиономию Лили-Маргарет. Просто загадка: где она всё время умудрялась выпачкаться?

— Очень удачно, что тот тип оказался Пожирателем Смерти. И руку ему, скорее всего, пришьют. Но так и убить можно, а это пожизненный Азкабан. Если не хуже, — картину он обрисовал обстоятельно, стараясь ничего не упустить. — Как только тебе исполнится семнадцать, дементоры со всем удовольствием высосут из тебя душу.

— Мне уже исполнилось, — пролепетала Мэг. — Только я никого не трогала.

Вероятно, при общении с Великим Инквизитором у Северуса было похожее выражение лица.

— Трогать и не надо, — покачал он головой. — Вижу, со мной ты говорить не хочешь. Вернуть тебя аврорам, будешь с ними разбираться? Может, и книззла своего захватишь?

Лили-Маргарет подумала и начала плакать.

— Лучше бы объяснил, что случилось! — выпалила она. — Я же видела, какое лицо было у того урода, когда он в тебя… выстрелил. Чем-то.

Северус мысленно перебрал всё, что сказал, не нашёл ни одного непонятного слова и начал терять терпение.

— Что тебе объяснить? — уточнил он ядовито. — Что непонятного в Аваде Кедавре? Ты мне помогла. Поэтому ты здесь, а не у Грозного Глаза. Мои дела тебя не касаются.

Лили-Маргарет вытерла грязное лицо грязной ладонью и поднялась на ноги.

— Поняла, — кивнула она, втянув носом речную сырость. — Я же не полная дебилка! Что тебе на меня плевать, это ладно. Вот только ненавидеть меня не надо. Скажешь уйти — уйду…

— Ну уж не сейчас.

Лили-Маргарет осталась стоять, задумчиво глядя на чёрную воду.

— Сев…

— Прости?

— Северус, давай просто забудем. Словно ничего не было. И пойдём ужинать. Так будет лучше. Хотя твой отец, наверное, уже один всё слопал, так что…

— Никуда мы отсюда не пойдём.

— Почему? — поёжилась Мэг.

— Потому что я тебя боюсь.

Мэг хотела ответить, но осеклась, так как Северус неслышно поднялся со своего места и приблизился, всё ещё с палочкой наготове.

— У меня сложилось странное ощущение, — начал он осторожно, — что ты дожила до совершеннолетия, не зная, что ты ведьма. Я никогда такого не видел, но у меня сегодня вообще странный день.

— С днём рождения, — шепнула Мэг.

— Спасибо, — мрачно поблагодарил Северус. — Так что делать будем? Я, признаться, в затруднении. Ты явно опасна для окружающих. И ведёшь себя… несколько необычно.

— Потому что могу покалечить взглядом? — прошептала она сквозь слёзы.

— Нет, это как раз обычно, — успокоил он. — Но тебя всё время заносит. Ты можешь кинуться на человека с битым стеклом, можешь окатить кипятком…

Лили-Маргарет дёрнулась, но Северус успел ухватить её запястье.

— Ты опасна для себя и окружающих, — договорил он, бросив красноречивый взгляд на её руку, перевязанную полотенцем.

— Ну и отстань от меня! — всхлипнула Мэг.

— Так вот, кто к кому прицепился! — он с облегчением разжал пальцы.

Психопатка ещё и жалила, как крапива. Ни стыда — ни совести! Северус задумчиво поглядел на свою обожжённую ладонь.

— И что дальше?

— Вряд ли ты захочешь узнать, — припугнула Лили-Маргарет.

— Чего я точно не хочу, так это играть в догонялки, — разозлился Северус. — Потому что всё равно догоню. Может, прекратишь дурить?

Но Лили-Маргарет продолжала пятиться от него по берегу.

— Я, правда, ничего не делала! — повторила она упрямо. — Оно само! Всегда выходит само! И никогда не знаешь, что выйдет.

— Я тебе сказал — не беги, — предупредил он, не двинувшись с места.

— Лучше сам беги!

Ну да. Жуть, как страшно.

— Это нельзя так оставлять, — Северус старался говорить убедительно, несмотря на рухнувшее между ними дерево. — Понимаешь ты или нет? Вот дура набитая!

Девица метнулась куда-то в темноту. И Салазар бы с ней, но могли быть новые жертвы. А ещё паршивка видела чуть больше, чем следовало. Северус поколебался секунду: не решить ли дело магией? Но что, если идиотка совсем слетит с катушек? И вообще, он ещё сам не определился, хочет ли быть волшебником! Конечно, спина болела. И голова. И нога тоже. Но этак подсядешь на сладкое! Решив, что догнать можно и без изысков, он угрюмо засунул палочку в карман. Но выбрасывать не стал, так как остался главный вопрос: что делать, когда догонишь?

Северус мучился этим вопросом, пока они петляли по берегу, а потом по родным подворотням, где Лили-Маргарет почти удалось раствориться среди бурых стен и сизых сумерек. Под самым мостом она шлёпнулась в реку, и теперь оставляла след, как подранок. Водяные капли в сумерках смахивали на кровь, только исчезали бесследно. Как и сама беглянка. Северус почти настиг её у фабричного забора и уже сжал в кармане палочку для Петрификуса — в трубе как раз не было посторонних глаз. Но Мэг шмыгнула в круглый раструб и сгинула. Аппарировала, что ли?

К счастью, Северус видел в потёмках, почти как днём. Не зря рос в Паучьем тупике, где вообще не светает. И всё же, местная находчивость его поразила. За трубой, среди окурков и битых бутылок, обнаружился подкоп под стену. Вряд ли его вырыли, чтобы минировать фабрику во время забастовок. Скорее, для того, чтобы тащить со склада.

Лаз был узкий. Не для сторожей и полицейских, а для щуплых ребят, вроде покойного Милтона. Северус в подземный ход проскользнул легко, только куртку пришлось скинуть. Вообще же было даже забавно. Представлять, как тут протискивался бы Вернон Дурсль. Но Вернон сейчас катил в Лондон. А Северус по собственной инициативе ловил на заброшенном заводе полоумную нечисть. И ведь говорил ему несостоявшийся друг Джеймс Поттер: не надо соваться в непонятные подземные ходы, чтобы найти того, кого не надо!

Неприятные ассоциации прошлись холодным ознобом по ушибленному позвоночнику, но Северус уже выбрался на полупустой склад. Сторожа здесь больше не водились. Остались только холод и запустение. Дырку в полу загораживал пустой ящик, который теперь был сдвинут и посверкивал свежими каплями влаги. Лунный свет пробивался сквозь большие грязные окна, будто под воду, не достигая углов огромного помещения.

— Заболеешь, ненормальная, — предупредил Северус. — Хоть куртку надень!

Он немного посидел на ящике, чтобы отдышаться. Потом осторожно прошёлся между тюками с пряжей. Остановился посредине, вытирая вспотевший лоб.

— Когда, говоришь, ты плохо стала соображать? Лет в одиннадцать?

Она помолчала, но потом всё-таки отозвалась непонятно откуда:

— В двенадцать. Совсем худо стало.

— А сова тебя часом не посещала?

— Кто? — Лили-Маргарет чихнула — то ли от простуды, то ли от хлопковой пыли, которая была тут повсюду.

— Сова! Вроде той, что прилетала ко мне домой… Может, выйдешь уже?

— Не выйду! Сова была. Кажется…

— А люди странные приходили?

— Люди и раньше приходили, — донеслось уже из другого конца зала. — Меня раз пять пытались у матери отобрать. То она без работы осталась, то жить стало негде… Но мама про это не откровенничала.

— А с тобой что, не разговаривали?

— Мама запретила отвечать, — судя по голосу, Мэг и правда замёрзла. Или опять ревела. — У меня тогда уже странности начались. Мать сказала, в специальный интернат хотят отправить. Для таких же… припадочных. Если начнут расписывать, как там сказочно — чтобы ни слову не верила.

Маме следовало самой полечиться, но зачем плохо о мёртвых? Вот вам магглы и вот вам Статут! Дурдом на колёсах.

— А дурдом тот как назывался? — насторожился Северус.

— Не помню. На «Х» как-то… — Лили-Маргарет по-прежнему пряталась, но куртка с ящика испарилась. — Мама бумаги подписала, что от всего отказывается и будет меня дома лечить. Или учить, что там… По специальной программе. Больше никто не совался, кому охота сюда лезть? А бумажки мать выбросила. Всё равно, сказала, денег нет, а там покупать надо много. Может, так отпустит.

— Ну и? Отпустило? — с тихой яростью уточнил Северус.

— Да ты знаешь, почти, — заверила Лили-Маргарет. — Я бы тебя не задела. Я очень старалась! Сейчас уже реже накатывает, правда! А то я думала, точно кончу психушкой. Или тюрьмой.

— Вполне можешь, — подтвердил он без колебаний. — Теперь понятно, кто у нас в гостиной выбил стекло. И как ты добывала еду, пока бродяжила.

— Хочешь жить — умей вертеться! — парировала Мэг. — Я по многу не брала. Но соседи всё равно стали подозревать. Думаешь, почему я с Джейком уехала? Хотя Джейк тоже злился. Считал, я всё нарочно...

— Ты когда в Ливерпуле из окна прыгала, на каком этаже было окно? — припомнил Северус.

— На пятом, — созналась она, чуть запнувшись. — Я очень испугалась, что до нас доберутся. Я когда нервничаю, мне трудно сдерживаться. А в тот раз я и не пыталась.

— Многих убила?

— Не убила! Но почти, — Мэг выбралась из лабиринта тюков, кутаясь в подаренную куртку. — Ты мне не веришь?

— Мне плевать на тех магглов, — Северус слишком устал, чтобы врать. — Но наверное, верю. Слишком бредово звучит. По крайней мере, ясно, что твоя мать не была ведьмой.

— Перестань повторять это слово, — хмуро попросила Лили-Маргарет. — Знаешь, как оно меня достало?

Иное слово подобрать было трудно, глядя на её грязное отчаянное лицо и растрёпанные космы.

— Если ты настаиваешь, — усмехнулся он, направившись к лазу. — Ладно, дома договорим.

— Северус, я не пойду, — Лили-Маргарет не двинулась с места.

— Ну и чёрт с тобой, оставайся, — бросил он через плечо.

Уж как-нибудь её отловят. И строго не спросят. Раз девушка собой не владела. А что девушка собой не владела, это ясно. Даже сейчас оконные стёкла начали мелко вибрировать. Северус не наблюдал магических выбросов у кого-либо на выпускном курсе Хогвартса. Но зрелище намечалось захватывающее. Как сохранить до такого возраста стихийную магию и во что эта магия переродится, оставалось только гадать. Или наблюдать, что менее предпочтительно.

— Ну, давай! — крикнул он, обернувшись. — Хочешь вечно прятаться по углам и творить незнамо что — милости прошу. Порази меня!

— Я не хочу тебя поражать, — запинаясь, отозвалась Мэг, но рамы задрожали сильнее, словно в них бил ураганный ветер. — Я поняла, что ты можешь помочь, но… Не надо было тебе спрашивать! Ты в силах себя сдержать, а я нет.

Это был спорный вопрос. Когда Северуса несло, сдержаться не всегда получалось. И не всегда хотелось. Но сейчас не стоило говорить на такие скользкие темы. А про что стоило? Про Вингардиум Левиоса? Северус покосился на ветхие рамы: начальным курсом тут вряд ли обойдёшься! Но палочку он оставил в кармане, а карман теперь был на этой сумасшедшей. Прежде Северус не совершил бы подобной глупости, но немного отвык от колдовства. Слава Мерлину, Мэг пока не догадалась, для чего нужны палочки.

— Ты ведь понимаешь, про что я? — умоляюще прошептала она. — Ты такой же?

И что ответить, чтобы не рухнула крыша?

— Я в сто раз хуже, идиотка! — огрызнулся Северус. — Пошли уже отсюда! Только отдай мне куртку.

— У меня под ней ничего нет, — заколебалась Мэг.

Надо же — вошла в разум! И так не во время.

— Это сейчас совершенно не важно, — Северус сделал один осторожный шаг навстречу, потом другой.

Попробовать колдовать без палочки? Шут его знает, как оно ляжет на её магический выброс… Даже за палочку нельзя было поручиться. В подобных ситуациях смертельные исходы случались даже с опытными чародеями.

Попросить у психопатки палочку? Ну да, если она ещё и палочку тронет! Тоненький звон уже разлился по залу: стёкла начали трескаться, и крохотные осколки звякали об пол.

— Уходи! — взмолилась Лили-Маргарет, мёртвой хваткой вцепившись в куртку.

Ну точно: чем сильнее она не хотела, тем хуже получалось.

— Мэг, — Северус поймал её взгляд, но пока опасался нарушать хрупкое магическое равновесие — просто не давал убежать. — Я подойду, и всё закончится. Только не дёргайся.

— Нет, — она так побледнела, что это стало заметно даже в потёмках. — Подходить не надо. Вот сейчас точно не подходи!

Просто жди, когда накроет.

Он, разумеется, не послушался. Она, разумеется, не обманула. Не убежала, но и коснуться себя не дала. Громадные фабричные окна лопнули все разом, и зимний ветер вихрем завертел по складу осколки. Вот же чёртова ведьма! Северус прыгнул на Лили-Маргарет и едва успел повалить её на пол, когда с высоты посыпался острый дождик. Пока только мелкие стекляшки. Но кружащий под потолком ураган быстро опускался, подхватывая тюки с пряжей.

— Ты нас убьёшь, чокнутая! — прохрипел Северус, вжимая девчонку в пол. — Замри уже и делай, что говорю.

Она застыла, но впилась в него так, что не оторвать, и продолжала бормотать, как заговорённая:

— Я это не могу остановить, я же говорила, я просто не могу…

— Я могу! Да отлепись ты уже! — Северус, наконец, нащупал волшебную палочку и с трудом высвободил правую руку, стараясь не обращать внимания на сверкающее в воздухе стекло. Лишь бы в глаза не попало. Что же, не судьба, так не судьба... Вингардиум Левиоса и Локомотор.

Осколки застыли в полёте, отхлынули к стенам и медленно стекли на пол. Ветер продолжал метаться по залу, но теперь это был просто сквозняк. Никакой магии, слава Мерлину! Северус сел и с ненавистью глянул на Лили-Маргарет. Больно-то как, чёрт бы её побрал! Мэг почти не поранилась, но на него глядела с ужасом. Ладно уж, в честь дня рождения ещё и Эпискей. Нельзя быть краше Гарри Поттера.

— Ты волшебник! — счастливо выдохнула девчонка.

— Да, я уже догадался.

Северус раздражённо вытряхнул из волос битое стекло. Стало чертовски холодно. И есть тоже захотелось чертовски. Сейчас даже халупа в Паучьем тупике годилась в качестве дома. Добраться бы до матраса и ужина.

— Это что? — Мэг натянула на колени куртку и робко попыталась коснуться волшебной палочки.

Сейчас — как же! Северус в страхе отдёрнул руку. С другой стороны, когда-то ей придётся попробовать. Давно бы пора. Не дома же рисковать? Пока она немного выдохлась, будет не так опасно…

— Я просто удостоверюсь, что ты можешь нормально колдовать, — предупредил он, опасливо глядя в её жадно вспыхнувшие глаза. — Палочка не твоя, но почти. Раз ты одолела её владельца. Сделаешь один взмах — вот так — и бросишь её на пол. Я ясно объяснил?

Мэг поспешно кивнула.

— Так махнуть и бросить.

— Нет, если так махнёшь, будет взрыв.

Мэг повторила движение вхолостую и испуганно уточнила:

— Может быть, не нужно?

— И даже наверняка, — вздохнул Северус. — Подожди, оботру, чтобы не скользила.

Чья была кровь — его или Уилкиса — не имело значения. Палочка обязана была подчиниться тому, кто её отвоевал.

— Я отойду на десять шагов, — предупредил Северус, наблюдая, как Мэг осторожно берётся за рукоять и вздрагивает от непривычного ощущения. — Нет! Лучше на двадцать.

Свернуть за ящики тоже было верной идеей. Огненные искры брызнули во все стороны. Девчонка взвизгнула и отшвырнула палочку даже дальше, чем следовало. Но склад уже вспыхнул. Твою же… А, впрочем, гори она огнём, эта фабрика! Северус с детства мечтал о таком подарке на день рождения. Тушить лабиринты хлопка он не стал. Подобрал палочку и вернулся к Мэг, которая послушно стояла, где поставили, не зная, можно ли шевелиться.

— Хуже некуда, да? — убито спросила она и закашлялась от дыма.

— Да нет, вполне себе ничего.

Ученица всё-таки ошиблась с движением, но в первый раз простительно, зачем придираться?

— Правда или ты меня утешаешь? — насторожилась Лили-Маргарет.

— Руку давай. А то уже дышать нечем, — предупредил он, закрывая локтем лицо.

Мэг поколебалась, но всё-таки протянула ему свою обветренную лапку и тут же судорожно вонзила ногти.

— И как мы теперь выйдем? — спросила она сдавленным шёпотом.

— Неизлечимая идиотка, — безнадёжно констатировал Северус. — Аппарейт.

* * *

Тобиас сидел на нижней ступеньке лестницы и жадно глотал воду из кружки. Волосы у него были всклокочены, взгляд безумно блуждал. Одежда тоже пребывала в беспорядке. Все пуговицы на рубашке были вырваны с мясом, кепка валялась у ног. Факт аппарации нисколько не впечатлил озадаченного жизнью маггла.

— Гляжу, хорошо погуляли, — оценил он, прищурившись.

— Гляжу, и ты неплохо, — ответно порадовался Северус.

Лили-Маргарет с непривычки замутило после перемещения. Но она не ела с утра, поэтому просто позеленела и опустилась в кресло, судорожно сглатывая. Шок начал проходить и близилась истерика. Но пока девчонка просто таращилась в пол, держась за голову. Принц сочувственно потёрся о её ноги и растянулся на прожжённом коврике.

Северус, пользуясь передышкой, размял отвыкшее от заклятий запястье и стал сосредоточенно разрисовывать воздух трофейной палочкой. Голубоватые руны разлетались к стенам, как диковинные птицы, и гасли, замыкая круг за кругом. Хорошо, когда можно не притворяться!

— Что творишь-то? — ради любопытства спросил Тобиас, но ответа не получил. Во всяком случае, ни слова не разобрал в бормотании наследника.

Лили-Маргарет забилась в кресло с ногами и глядела, перестав дышать. Охнула, лишь когда паутина из непонятных символов загорелась вся разом и стянулась вокруг Северуса, сжимаясь в точку. Точку вспыхнула, точно определив, где сердце, и погасла. Северус покачнулся, но устоял на ногах. Потёр саднящую грудь, стянул искромсанный стеклом свитер и распахнул дверь чулана, раздумывая, нет ли тряпья чуть поприличнее.

— С чего это ты обрёл дар речи? — между делом поинтересовался он у отца.

Прежде, чем ответить, Тобиас задумчиво придавил ногтем пробегавшего мимо таракана.

— Да вот, законная супруга выручила, — ухмыльнулся он. — Заглянула на огонёк в честь праздника. Заодно и расколдовала.

Северус на секунду замер, натягивая его старую фуфайку.

— Про меня спрашивала?

— Сдался ты ей! — удивился отец. — Но подарок оставила.

— Да ну?

Северус задумчиво убрал палочку в карман джинсов. Включать Фиделиус прямо сейчас он не собирался. Просто хотелось быть наготове с учётом участившихся непонятных визитов. Явление матери было самым непонятным.

— В кухню загляни, если не веришь счастью, — ласково посоветовал отец. — Я вот привыкаю пока. Боюсь пришибить.

— Что у вас за хрень опять? — сквозь зубы процедил Северус.

Покосился на Лили-Маргарет, но всё же толкнул нужную дверь. Только палочку предварительно сжал в кармане перед встречей с маминым подарком.

— Вроде, гарью тянет, — насторожился Тобиас, глядя в пустую кружку.

Сын ему не ответил, замерев в дверях кухни. Лили-Маргарет отозвалась не сразу и через силу:

— Фабрика горит.

Тобиас, позеленев, вскочил на ноги. Северус обернулся к нему примерно с таким же ужасом.

— Это кто вообще? — спросил он хрипло.

— Сестра твоя, — бросил папаша, метнувшись к выходу. — Мы с ней вряд ли родственники.

Северус не стал расспрашивать дальше и не попытался приблизиться к всклокоченному существу. Существо — не старше Гарри Поттера — грызло под столом хлебную корку и поглядывало оттуда недобрыми тёмными глазами. Одето было, естественно, в материну кофту, которая в данном случае шла за платье.

Лили-Маргарет глянула через плечо Северуса и неожиданно начала сползать по косяку с тягостным воем. Накрыло, наконец.

— Займись ребёнком, как умоешься, — посоветовал ей Северус и вернулся в гостиную.

Через распахнутую входную дверь виднелись отсветы ночного пожара. Вдали что-то кричали люди. Пахло чадом и холодом. Но не промозглой вонью фабричной трубы, а весело — как от лесного костра.

Северус прислонился к косяку, не вынимая руки из карманов, и на секунду закрыл глаза, подставляя лицо бодрящему воздуху. Отстранённо прислушиваясь к рыданиям Мэг и непечатным сетованиям отца.

— Пропади вы все пропадом, — пробормотал он с чувством. Шваркнул чёрный пузырёк о порог дома и ушёл на чердак. Принц проследил за этим уходом неподвижно расширенными глазами, как за полётом призрака.

Тобиасу, чтобы вернуться с крыльца в прихожую, пришлось аккуратно перешагнуть осколки. Лили-Маргарет, всё ещё сидя на полу, зачарованно смотрела, как стекло, смешиваясь с жидкостью, завивается вихрем и бесследно растворяется в дыме, идущем с улицы.

— Это ещё ничего, — Тобиас накинул освободившуюся куртку прямо на рваную рубашку. — Что он не обрадуется, и так было ясно! Следи, чтоб латынью не проклинал…

Лили-Маргарет, слушая в пол-уха, прошла в кухню. Переступила через тарелки и ложки. Всё, что было на столе, почему-то оказалось на полу. Что делали со столом, было непонятно. Определённые подозрения возникли, но Мэг сочла за благо их не озвучивать.

— Как её зовут-то? — спросила она, вытащив подарок из-под стола.

— Эйлин. Пусть хоть что-то от матери получит, — огрызнулся Тобиас, отряхнув кепку о колено. — Пойду гляну: может, есть, что тушить? Хоть с голоду подыхай теперь, гори оно всё…

Дверь шваркнула так, что замигала лампа на потолке, а в окне задребезжала фанера. Лили-Маргарет растерянно застыла с ребёнком на руках. Девочка грызла пуговицу на своей странной одёжке, исподлобья глядя на незнакомку. На Тобиаса щуплое и курносое дитя не походило совершенно. Да и на Северуса не особенно. Глаза и волосы у неё были тёмные, но светлее, чем у брата. Если сполоснуть, конечно, будет понятнее.

— Ладно, давай отмываться, — решила Мэг. Окинула боязливым взглядом меркнущее серебристое свечение над порогом дома и поплотнее закрылась в кухне — на всякий случай.

Принц по-кошачьи широко зевнул и беспрепятственно прошёл сквозь дверь следом за ней.

— Руки у тебя не тем концом вставлены! Не видишь, что мимо льёшь?

Северус всегда подозревал, что преподавать — не его призвание. А тут ещё ученица попалась на редкость непонятливая. Плеснув в мерный стакан слишком много отвара, она попыталась исправить дело, отхлебнув лишнее.

— Нельзя, — ровно предупредил Северус, не отрываясь от титрования драконьей крови.

Эйлин облизнулась и виновато захлопала ушами.

— Вот потому и нельзя, — наставительно сказал ей брат.

— На секунду вас нельзя оставить! — Мэг во время оттащила малышку, которая уже потянулась к новым экспериментам. — Сделай, как было, ну!

Эйлин принялась бить её кулаками и ушами одновременно. Северус даже не повернул головы. Сова из аптеки Малпеппера нетерпеливо бродила по его столу, щурясь от зимнего солнца в ожидании заказа. Это было куда важнее, чем вопли двух идиоток. Что угодно было важнее.

— Северус!

Он погасил огонь под котлом мимолётным кивком волшебной палочки и только после этого соизволил на секунду отвлечься.

— Я не помню, как было. По-моему, она и раньше походила на гоблина.

Странно было ждать другого ответа. Мэг и не ждала, спросила для очистки совести.

— Значит, само отвалится, — ласково утешила она девочку и поволокла с чердака, несмотря на вопли протеста.

Из «Железнодорожной» пришлось уволиться. Невозможно быть нянькой при волшебном ребёнке и заниматься чем-то ещё. Например, есть или спать, не говоря о нормальной работе. Даже собственные магические способности не всегда помогали. Например, когда руки были заняты Лини, а Лини превращала ступеньки в горку, не желая отправляться в кровать.

— Как она это делает? За неделю не раскрутишь! — Мэг дунула на вспотевшую чёлку и покрепче прижала к себе маленькую ведьму, не оставляя надежды спуститься вниз.

Северус тщательно запечатал флакон с противодраконьей сывороткой, убрал его в защищённый магией сундучок к двадцати таким же флаконам, приложил пояснительную записку, уменьшил сундучок, пристегнул его к совиной лапке и выпустил птицу в чердачное окно. Потёр глаза. Потянулся. Забрал оставленную совой газету, отряхнув её от древесной трухи, которая густо сыпалась с балясин, и, наконец, направился к лестнице.

— Не могу справиться — хоть убей! — простонала измученная неравной борьбой Мэг.

— А ты ей палочку не давай, — устало бросил Северус, отобрав у сестры не по возрасту мощное оружие.

Мэг деликатно промолчала о том, кто последний использовал общую палочку. В конце концов, лестницу он починил, и дом сразу перестало трясти. А что малышка умела отводить глаза, это все знали. Тобиас старался вообще с ней не встречаться. День проводил в подвале, а ночь — на диване у входной двери (чтобы успеть сбежать). Нет худа без добра — нормальная комната на втором этаже досталась ребёнку. Ну, и Мэг. Чего ещё желать?

— А учиться? — спросила она поспешно.

— А пожрать? — возразил Северус, ловко проскользнув мимо.

— А эссе по зельям? — несмело заикнулась Лили-Маргарет.

— Тролль тебе по зельям, — отмахнулся он на ходу. — Ушастой ещё могу «У» поставить. Тетрадку захвати с собой.

Ну, слава Мерлину!

— Своим всегда на балл выше, — Мэг завистливо покосилась на Эйлин. — Не грызи уши! Сейчас их трубочкой свернём, и баиньки.

Когда она добралась до кухни, картина семейной идиллии была налицо. Северус листал газету с живыми рисунками, глухой и равнодушный ко всему. Тобиас безнадёжно шарил по кастрюлькам:

— Тут жабы, там жабы…

— Это тритоны, не трогайте! — всполошилась Мэг.

Северус материализовался рядом, голой рукой вытянул за хвост ящерку и проглотил её, спокойно глядя в глаза отцу. Тобиас разразился проклятиями, но от плиты отодвинулся. Мэг сглотнула и тихонько присела на табурет.

— Ещё минут десять варить. В кипящей воде, — сообщил ей Северус.

Тритон на его ладони гордо вытянул хвост и самостоятельно шагнул обратно в кастрюльку. Тобиас мрачно проследил за мракобесием из дальнего угла.

— Пойдёмте за стол, — позвала его Мэг, вытащив из кармана тетрадь. — Малышку я уложила.

За это она могла поручиться, ибо стихийная способность усыплять одним словом не давала сбоев. Но всё-таки Мэг прибавила для успокоения:

— Принц за ней приглядит.

Последняя фраза вызвала у Тобиаса лёгкую судорогу. К полуразумному коту, который не кот, он никак не мог притерпеться. Как и к прочим опасным полуразумным существам, теснившимся под этой крышей. Но Тобиас был не робкого десятка и не собирался съезжать из-за всякой шушеры. Можно было и за столом посидеть, почему нет? Сын зыркнул на него чёрными глазищами поверх шевелящейся газеты, но промолчал.

— Знай я раньше, что тебя можно ящерицами кормить, сколько бы денег сберёг! — посетовал Тобиас. — Подкопил бы на старость. Теперь вот как жить? А ведь был лучшим наладчиком! Что бы вы понимали, жабье отродье.

Ту же скорбь испытывала вся округа. Тобиас ещё не худшим образом приспособился: устроил в подвале мастерскую по починке всякого хлама, вроде пишущих машинок и часов с кукушкой. В основном же обитатели Паучьего тупика, не находя себе занятия, спивались или уезжали из города.

— Жабы нас кормят, — обиделась Мэг. — Не надоело вам ко всему цепляться?

— Язык-то прикуси! — цыкнул на неё Тобиас, прихлёбывая осточертевший чай. — Вот бы узнать, какая скотина фабрику подожгла, а?!

Мэг покраснела, но промолчала. Северус, не реагируя на пристальный взгляд родителя, лениво повёл палочкой. Пламя под кастрюлькой резко поднялось и опало, успокоившись строго на нужном уровне.

— Подели листок на три колонки. Конфундус. Обливиэйт. Империо, — велел он Мэг. — Пиши в первой: ступор, дезориентация.

Лили-Маргарет зубами сдёрнула колпачок с ручки и принялась строчить. Требовательный стук во входную дверь немного её отвлёк, но больше никто не обратил внимания на шум.

— Надо тебе к перу приучаться, — поморщился Северус. — Пишешь, как дириколь лапой… На полях в скобках: дириколь — тупая толстая птица. Не летает.

— Стой, я запуталась на хрен! — не выдержала Мэг. — Ступор, диз…

— Ещё раз, на хрен.

Лили-Маргарет сосредоточенно нахмурилась.

— Простите, сэр. Вы не могли бы диктовать медленнее? — произнесла она обречённо. — Я теперь всегда должна говорить, как на правом берегу?

— Хотя бы так. И хотя бы по мере надобности, — скорбно пояснил Северус. — В Хогвартс без экзаменов не берут. Если не хочешь начинать с первого курса. А экзамены будут либо письменные, либо устные. Даже не знаю, что хуже.

— Без разницы, если там все такие умные, — проворчала Мэг. — Что опять?!

— Не «без», а «нет» — пометь на полях.

— Издеваешься?

— А он только для этого рот разевает, — ввернул Тобиас, доставая спички.

— Ты бы свой захлопнул, а то зашью намертво. Будешь задницей курить, — предложил ему сын.

Тобиасу было, что ответить, но приросший к нёбу язык ещё не стёрся из памяти. Вот бы дотянуться до волшебной палочки — и пополам её! Но поганец не выпускал из руки колдовское изобретение. Тобиас покрутил сигарету в заскорузлых пальцах и осторожно вернул в пачку. От греха подальше.

— Культура речи — основа благополучия, — пояснил Северус для Мэг. — Важно, чтобы язык не выдавал за версту твоё происхождение. Иначе могут просто убить. Или непросто. Будь умницей, и переберёшься с Тоттен-хем-Корт-Роуд в цветочный магазин (1).

Мэг вытаращила глаза:

— Что я забыла на Тоттен-хем… Это где вообще?

— Нипочём её не возьмут в цветочный, — злорадно хмыкнул Тобиас. — Это же на центральной площади! Туда без приличного любовника не устроишься. И ноготки надо подточить, и мордашку подрисовать.

— Я повешусь, — серьёзно сообщил Северус.

Тобиас с сомнением поковырял ногтем в зубах.

— Крюк не вколотишь. Подсобить?

— В первый раз предложил, — умилился сын. — Вот теперь снова жить хочется!

— Ты что как на иголках с утра? — забеспокоилась Лили-Маргарет.

Северус, словно не дослышав, нырнул обратно в газету.

— После недавних допросов в список жертв были внесены ещё двое магглорождённых волшебников. И четверо магглов, — зачитал он для справки. — Возвращаемся к примечанию в скобках: не летает, но аппарирует. Перья входят в состав Летучего Пороха. Закрой скобку. Аппарацию и порох подчеркни, оставим на завтра. Nota bene… Расшифровать?

— Нет, я выучила, — похвастала Мэг, прислушиваясь к возобновившемуся стуку в дверь.

— Я польщён. Nota bene: дезориентация — потеря способности мыслить ясно, узнавать людей и местность, а также помнить даты. Как ты понимаешь, многие с рождения под Конфундусом.

— Как бы ящерицы не расползлись, — злорадно напомнил Тобиас.

— Тьфу, чёрт! — подпрыгнула Мэг.

Северус сердито стукнул ладонью по столу:

— Магией!

Палочка перекатилась к Мэг, обогнув хозяина дома, и тот не преминул лишний раз просклонять эту самую магию. Сплюнул и ушёл, хлобыстнув дверью. Когда вернулся, Мэг уже благополучно погасила огонь на плите, сняла маскирующие чары с вожделенной сковородки и левитировала её на стол.

— Вот, может на суп вам сгодится? — предложил Тобиас, бухнув рядом со сковородкой дохлую крысу. — В подвале их пруд пруди! По всему дому дырки прогрызли. Эта свеженькая, только укокошил. В следующий раз кота вашего пришибу. Если охотиться не начнёт.

Принц посмотрел с одинаковым презрением — что на Тобиаса, что на его облезлый трофей. Мэг зашуршала тетрадкой, отыскивая подходящий рецепт. Северус едва взглянул на подарок.

— Геморроем страдаешь? — сочувственно спросил он отца. — Так бы и сказал прямо! Сейчас кровь из неё выпущу, а ты пока пауков собери, мне понадобятся их лапки. Завтра будет готово. По галеону за унцию.

— Ты гляди — наизусть состав выучил! — умилился Тобиас. — Небось, часто варить приходится?

— Что вы напрашиваетесь? Он вам ещё не то сварит! — предупредила Мэг, забирая крысу. — Мы её в умиротворяющий бальзам пустим, точно не застоится. Спасибо, мистер Снейп! Стол только протрите. А то от крыс чума, она у магглов плохо лечится.

Дохлую зверушку она отправила в раковину, руки аккуратно помыла и вернулась к готовке.

— Хвост отруби! — подсказал Северус прежде, чем продолжить чтение. — Кстати, оторванную тобой руку благополучно пришили. Можешь радоваться, — доложил он, перелистнув страницу.

Тобиас украдкой потёр рукавом столешницу, но кушать вдруг расхотелось. Мэг только дёрнула плечом, расставляя тарелки, которые так и не удосужилась возвратить в гостиницу.

— Мне-то что? Пусть тот козёл сам радуется! — отрезала она, нервно отбросив со лба рыжую прядь. — Надеюсь, ему руку пришили туда, откуда ноги растут. Кушайте, сэр, пока горячее.

— Куда пришили, не сообщают, — вздохнул Северус, не глянув на ужин. — Пишут, что пострадавшего отправили лечиться от Обливиэйта. С лечения он сбежал и был убит при повторном задержании. Допиши: Обливиэйт — полная или выборочная утрата памяти с возможностью подмены истинных воспоминаний ложными.

Пока она конспектировала, Северус по диагонали дочитал газетную полосу, выхватывая основные имена. Как и ожидалось, успехи Визенгамота были скромными. В Азкабан следом за своим отцом отправился только Морти Мальсибер. За применение Империо — кто бы мог подумать! Аверилл, сославшись на то, что был под Империо Мортимера, бросил собственного родителя гнить в одиночестве и отделался условным сроком.

Люциус даже условного срока не получил (Империо, чтоб его!). Но тут можно было не надеяться. Надеяться можно было лишь на то, что десница правосудия отбила у Пожирателей охоту искать Повелителя. А заодно бывших соратников. В частности, Северуса Снейпа. А то угрозы проломить голову кирпичом и спихнуть с моста несколько напрягали. Теперь Малфой не скоро позовёт на чай.

Северус с облегчением выдохнул и коротко усмехнулся. Тобиас подавился картошкой — это выражение на лице сына с годами пугало всё больше. Но дурной отпрыск мирно вернулся к образовательному процессу:

— Империо — полное и безоговорочное подчинение…

Прервавшийся было стук накатил с новой силой. Теперь барабанили не только в дверь, но и в фанеру на окне. Причём, чем-то тяжёлым.

Лили-Маргарет уже бросила вилку, чтобы взять ручку, а теперь бросила ручку, чтобы взять палочку.

— Я сейчас, — процедила она, захватив крысу, чтобы не идти одной.

— Охота была! — Тобиас отодвинул тарелку и подтащил к себе сковороду — сразу и еда, и оружие.

— Надо же на ком-то упражняться! — скучающим тоном пояснил Северус, углубившись в газету.

Колдографии демонстрировали одно родное лицо за другим. Вот Каркаров — оправдан Визенгамотом и уже приступил к обязанностям директора Дурмстранга. А Руквуд — в Азкабане. Прямая связь! Хотя, казалось бы, где Дурмстранг, а где Азкабан? Впрочем, они могли находиться и по соседству, никто точно не знал... Крэбб оправдан, Долохов в Азкабане. Гойл оправдан, Джагсон в Азкабане. Через одного — к чему бы это? Северус хмуро почесал через рукав Метку.

— Скажи своему, чтобы кончал опыты! Задрало уже! — сипло кричал с крыльца женский голос. — Стена чуть не рухнула! Бомбы он, что ли, делает?!

— Что надо, то и делает. Съезжайте к чертям, раз не нравится, — в том же тоне отвечала Мэг. — Будете окна бить, так я полицию вызову!

— Как бы вам самим не съехать куда подальше! — к женскому голосу присоединился мужской. — Я этого поганца немало за уши потаскал! Пусти-ка, погляжу, что у него за работа такая. Если нужное дело, почему не глянуть?

— Потому что он гений, а вы говно. Валите к чёртовой матери!

Судя по возникшей паузе и новому шквалу ругани, крыса попала по назначению.

— Жаль девку. Долго не проживёт, — покачал головой Тобиас, углубившись в картошку.

Северус медленно поднял глаза, через силу прислушиваясь к бессмысленному потоку звуков. Доводить до смертоубийства всё же не стоило.

— Конфундус! — рявкнула Лили-Маргарет. — Обливиэйт. Коллопортус…

Других заклятий она так сразу не вспомнила, но и этих хватило. Дверь приросла к косякам, и сделалось тихо.

— Убью я их в следующий раз. Сэр, — объявила она, вернувшись к столу.

Кто бы думал, что так тяжело быть волшебницей!

— Переходим к Непростительным? — уточнил Северус. — Жаль, ты не дописала про Империо. Тогда не мне, а аврорам пришлось бы завтра тащиться к соседям и приводить их в чувство.

— Беги сразу, раз такой добрый! — предложила ученица.

Северус промолчал насчёт доброты.

— Придётся новую крысу искать для бальзама, — вздохнула Мэг. — Мистер Снейп, вы нам ещё поймаете?

Тобиас не ответил, мрачно доскребая сковородку.

— Или ту подобрать? — призадумалась Мэг. — Зря я её выкинула! Вообще-то люди правы: мы им здорово мешаем.

— А они нам, — пожал плечами Северус. — Колдуй почаще, и вообще из дома не выйдешь.

— Мы с Лини и так не выходим, — помрачнела Мэг.

— Форточку открой для свежего воздуха.

— Так там доска!

— Уберёшь доску, начнут кирпичи швырять, — осушив полный чайник, Тобиас мрачно направился к раковине.

Принимать алкоголь было нельзя, но привычка много пить не отпускала.

— Правда, сынок. Отправлялся бы ты туда, откуда пришёл. По-хорошему, — подсказал он с отеческой теплотой, зачерпывая кружкой воду из умывальника.

— Мне вместе с сестрой скитаться или сам её воспитанием озаботишься? — равнодушно уточнил Северус.

Тобиас свирепо поглядел исподлобья, но не стал делиться соображениями.

— А откуда он пришёл, мистер Снейп? — осторожно спросила Мэг.

— Да уж наверное из сильно хороших мест. Раз тут от всего нос воротит, — хмыкнул Тобиас.

— Нельзя, чтобы Лини росла, как мы, — нахмурилась Мэг. — Это же ад кромешный! Ей тут даже погулять негде.

— Вы что, свихнулись все на почве прогулок? — прошипел Северус. — Ничего, скоро кругом станет тихо. И воздух очистится. Могу защитные чары поставить, только сами на них не напоритесь. Всё, закрыли тему.

В конце концов, он много интересного не дочитал в газете. На последнем развороте описывались курьёзы недели. Например, очередные байки о магглах, угодивших в Косую Аллею. Или злоключения Билиуса Уизли, который загулял в маггловском Лондоне, а потом полдня повторял домашний адрес, пытаясь выйти в пламя электрического камина. Или итоги свежей охоты на вампиров, предпринятой Квиринусом Квиреллом: увы, клык вурдалака оказался крокодильим когтем. Почитаешь, и начнёшь понимать Тёмного Лорда. Что-то в мире надо было срочно менять. Но ведь всем свою голову не приставишь…

— Все — это кто? Та мымра с двумя детьми? — хмуро осведомилась Мэг. — Ты из-за неё тут торчишь?

— Во второй колонке припиши: Обливиэйт Максима — для крайних случаев, — машинально пригрозил Северус.

— Брось, Пэгги. Какие дети? От него даже ящерицы в кипяток сигают! — не сдержался Тобиас.

— Хватит вам уже, я не про то совсем! — вспыхнула Мэг. — Он тут скоро с ума сойдёт, разве не видите? Ты что, совсем не можешь вернуться? Северус?

— Я уже вернулся, — ответил он с холодной улыбкой. — Здесь и останусь. Если не получу работу интереснее аптечных зелий.

— Сидя в четырёх стенах? — изумилась Мэг.

— Именно.

— Нет, я так не могу, когда совсем ничего не понимаю! — она беспомощно оглянулась на Тобиаса. Но тот даже головы не повернул — давно уяснил, что от сынка, кроме вздора, ничего не добьёшься. До сих пор было непонятно, зачем гадёныш овладел человеческой речью.

— А раньше ты иначе жила? — резко уточнил Северус.

Лили-Маргарет расплылась в улыбке.

— Ну, раньше! Раньше у меня голова была ватой набита! Только не говори опять, что не видишь разницы.

Северус скорчил гримасу, но не сказал, раз специально попросили.

— Я совсем как дура себя вела? — сочувственно вздохнула Мэг. — Я как-то смутно всё помню до встречи с палочкой.

— Были забавные моменты, — сдержанно признал Северус. — Но я и сейчас не уверен в твоём рассудке. Поэтому объясняю только то, что доступно твоему пониманию.

— То есть, мне нельзя видеть других волшебников, — заключила Мэг. — Не надо знать, кто такие авроры. И откуда прилетают совы. Тебе можно, а мне нет.

— Всё верно, — подтвердил он, спокойно подняв глаза. — Но ты вольна поискать ответы в другом месте. У тебя здорово получалось.

Мэг прикусила губу, задумчиво катая по столу волшебную палочку.

— Просто мне страшно, — вымолвила она тихо. — А я даже не знаю, чего боюсь.

— Повезёт, если не узнаешь, — хозяин дома бросил неприязненный взгляд на Северуса и поднялся, громыхнув табуретом. — Добром это всё не кончится.

Магией он не владел, но чутьё имел верное. В дом опять начали стучать — сперва сдержанно, потом настойчиво. Лили-Маргарет, чертыхнувшись, вскочила с места, но в этот раз Северус завладел палочкой раньше неё.

— В другую дверь ломятся, — пояснил он тихо.

Тут застыл даже Тобиас. Другой дверью была та, что сама собой появилась под кухонным окошком, будто её отвинтили от паровоза, да тут и бросили. В неё не то что никогда не стучали, из чужих её никто не видел. И снаружи она не просматривалась — Мэг много раз бегала проверять. Открыть дверь было можно, хотя и со скрипом. Но за ней виднелись обои, и только. Разве что Принц как-то проникал в помещение по ту сторону, потому что возвращался с тёплым носом и сухой шерстью, несмотря на холод и снег за окнами. Но чёрные коты, тем паче книззлы, это отдельная история.

— Может, не отворять? — дрожащим шёпотом спросила Мэг, впившись ногтями в край стола.

Тобиас покрепче перехватил рукоять сковороды.

— Что вы дёрганые такие? — Северус разжал непроизвольно сомкнувшиеся на Метке пальцы, поднялся и повернул дверную ручку.

На пороге, приветливо улыбаясь, стоял Бадди Милтон.

Ни райских облаков, ни адских жаровен за спиной гостя не угадывалось — только грязная подворотня, в которую выходило окно кухоньки.

Тобиас впервые с детства забормотал молитву. Лили-Маргарет лихорадочно зашуршала тетрадкой. Северус упёрся рукой в косяк.

— Не пугайтесь, — сходу попросил Бадди. — Дверь пока не работает. Когда заработает, ни я, ни кто другой не войдёт.

— Когда же она, наконец, заработает? — нетерпеливо уточнил Северус.

— Когда тебе захочется, видимо, — отозвался Милтон, с любопытством вытягивая шею. — Здрасьте, — кивнул он оторопевшему Тобиасу. — Привет, Лили! Тебя тут не обижают?

— Всё нормально, — пролепетала она, уронив с коленей тетрадку.

— Ты мне другом не был и при жизни. Поэтому извини, в дом не приглашаю, — глухо произнёс Северус. — Есть, что сказать по делу?

— Начальство вызывает, — объяснил Бадди без тени обиды. — Пошли?

— На улице подожди, — кивнул Северус и хлопнул заговорённой дверью перед его носом.

Нужна была пара секунд, чтобы пережить это явление.

— Едрит твою ногу! Северус, ты бы мне дал противоядие, а? — хрипло попросил Тобиас, глядя, как сын залпом допивает воду из его кружки. — Лучше белая горячка, чем ходячие покойники.

— Так мучайся, — огрызнулся сын, направившись к парадной двери.

Мэг повисла на нём, как клещ.

— Сдурел? Нельзя выходить! Мистер Снейп, скажите ему!

— Да хрен бы с ним, — откликнулся Тобиас.

— Это инфернал какой-то или чёрт знает, что ещё, — понизила голос Лили-Маргарет. — Клянусь, я его в гробу видела!

— Я вас всех в гробу видел. Иди тритонов потроши, — велел Северус, выдернув её ногти из своего рукава.

На оживший труп явление точно не походило. Существовала масса других вариантов, но что-то подсказывало: в этом мире верного ответа не существует. А хотелось его узнать.

Не всем, конечно. Мэг прижалась спиной к двери, хотя и так запаяла её проклятием.

— Сам подумай — разве бывает такая магия?! И откуда Бадди её знать?

— Неоткуда, — согласился Северус. — Он вообще маггл. В отличие от меня.

Вышел через стену, раз в дверь не выпускали. Долго ли умеючи? Паучий тупик был пуст — ни скандальных соседей, ни случайных прохожих. Ни дуновения скуки. В ослепительном сиянии солнечного дня Бадди Милтон, или кто он там, помахал рукой с другой стороны тротуара и широко улыбнулся, предлагая следовать за ним.

1 — отсылка к пьесе Б. Шоу «Пигмалион».

Сколько ни общайся с волшебниками, никогда их до конца не поймёшь. Иной раз кажется: люди, как люди. Другой раз просто теряешься: что они такое? Мистер Снейп — преступник, и тёмный маг, и просто юноша с причудами — в этот раз выглядел чуть менее облезлым. Но приветливее не стал. По-прежнему ничего не пил и не ел из предложенного. Слушал молча, вопросы задавал редко и шёпотом. Никогда не улыбался и ни разу не посмотрел в глаза. Передвигался бесшумными рывками. Скользил сумрачным вязким взглядом по древней зелени оранжереи. Легонько касался листьев, но не для удовольствия, а словно у него были глаза на кончиках пальцев, и он этими глазами что-то такое различал в несчастных растениях. Находиться в таком обществе было неуютно. И как Альбус собирался держать его в школе? Загадка.

— Я не случайно отправил за вами мистера Милтона, — негромко произнёс Фламмель. — Я вам говорил, что некоторую магию мы всё же применяем. Хотя и не можем пользоваться палочками. Колдуют не люди, а Поезд.

Мистер Снейп чуть иронично изогнул губы и, как водится, промолчал. Зимний сад, по которому они прогуливались, был гордостью Статута. Занимал один вагон, но тянулся не одну милю. Мир за стеклянными потолками и стенами тонул в тумане, но свет был настоящий, солнечный. Собирали специально. Также, как тысячи видов цветов, кустов и деревьев, магических и нет. Всех по именам не знал даже сам Николас. Пернелль знала, но жену он в этот раз остерёгся приглашать. Пусть отдохнёт от душевных переживаний.

— Колдовство здесь имеет свои ограничения. Кроме понятного запрета на тёмные чары, — разъяснил Великий Инквизитор. — Но Реддл, насколько мне известно, ограничений не признавал. По некоторым признакам у нас сложилось впечатление, что он использовал подобное волшебство для игр с мироздание

— Подобное тому, что оживило Милтона? — голос мистера Снейпа прозвучал почти ровно, но лицо заметно напряглось при упоминании Волдеморта.

Парадоксальная вещь: Тёмного Лорда боялись многие, но особенно носители его Знака.

— Мистер Милтон не умирал. Если это вас успокоит, — ответил Фламмель, разглядывая порхающих под потолком птиц. — Но и Реддла не считают покойником. Его чары изобретательнее и опаснее, но сути это не меняет. Я слышал о таком колдовстве прежде, хотя и старался держаться подальше от него. Сразу оговорюсь, речь не о Философском Камне.

— Вы не обидитесь, сэр, если я скажу, что пока вообще не понимаю, о чём речь? — мистер Снейп задумчиво уколол палец о шип тентакулы и с интересом пронаблюдал, как довольное растение затянуло в стебель окровавленную иглу.

— Оно ядовитое, между прочим, — предупредил Фламмель.

— Я знаю, — невинно ответил юноша.

— Возвращаясь к нашему разговору, то, что вы не имеете понятия о древней запретной магии, делает вам честь, — отметил Инквизитор. — Но мне как раз хотелось бы, чтобы вы узнали о ней побольше.

— Каким образом? — мистер Снейп растёр багряную каплю на пальце.

— Не могу сказать точно, — признался Фламмель. — Я подозреваю, что в Магическом Мире осталось несколько подходящих книг. Но найти их пока что не удалось.

— Не надо было увлекаться аутодафе, — мстительно заметил волшебник. — Теперь все ценные фолианты надёжно прячут.

— Мы учтём ваш совет на будущее, — пообещал Николас. — Но пока я вижу только один способ напасть на след, и без вас тут не обойтись... Возьмите, пока я не забыл!

Мистер Снейп недоверчиво забрал протянутый ему пузырёк. Содержимое было не чёрным, а бледно-золотистым, но вопросов вызывало не меньше, чем предыдущий подарок.

— Знаете, что это? — полюбопытствовал Фламмель.

Его собеседник пожал плечами.

— На этот раз знаю и могу приготовить. Правда, ингредиенты стоят дорого, а достать их непросто. Лингвальная настойка — по капле в каждое ухо и две под язык. Принимая в течение месяца, можешь общаться на любом диалекте, и за это время его выучиваешь, — мистер Снейп машинально щёлкнул по стволу волшебной рябины, спугнув лукотруса.

Способности видеть подобных существ Николас особенно завидовал. Благодаря столетиям практики и врождённому косоглазию, он иногда различал кое-что за гранью. Как правило, магглы и сквибы не могли и этого. Порой казалось, что волшебники создают сказочных зверей на месте. Некоторые видели даже морщерогих кизляков, к существованию которых само магическое сообщество относилось скептически.

— Так куда вы хотите меня отправить? Перечитывать все колдовские библиотеки? — спросил Северус, равнодушно отвернувшись от крохотного зелёного человечка, который немедленно вернул себе вид прутика.

Фламмель в задумчивости похлопал себя по карманам, но спохватился, и не стал доставать трубку. Отравлять дымом растения он себе не разрешал.

— Мне бы не хотелось сковывать ваше вдохновение, — молвил он озабоченно. — Просто представьте себя юным амбициозным волшебником. Небогатым, не самого блестящего происхождения. Но талантливым. Тяготеющим ко всему тёмному и, скажем так, эксклюзивному. Допустим, у вас не задались отношения с директором Хогвартса, а другой приличной работы не предвидится. Допустим, вам нужны друзья, знания, деньги, связи… Всё равно, в какой последовательности — пока что у вас нет ничего. Дома вас ничто не держит. Даже напротив, некоторые мелкие неприятности подталкивают оказаться подальше от дома… Куда бы вы отправились в таком случае?

— К вам? — предположил Северус. — Ну, хорошо, допустим, я всё это представлю. Не секрет, что Тёмный Лорд по молодости много путешествовал. В своих путешествиях он обрастал мудростью и сторонниками, но это заняло не один год. И никому доподлинно неизвестно, где он бывал. Вы не боитесь, что лет через десять я вернусь в Англию Волдемортом?

В пропущенном сквозь листья зеленоватом свете лицо мистера Снейпа казалось прозрачно-бледным. Тёмные глаза вроде бы смотрели мимо, но при этом пристально следили за Фламмелем. Как глаза прячущихся в листве лукотрусов.

— До сих пор вы не давали повода настолько не доверять вам, — невольно улыбнулся Николас. — И десяти лет у нас нет.

— Вы хотя бы подскажете, что искать? — хмуро спросил Северус.

— В этом и состоит основная сложность, — признался Великий Инквизитор. — Нас интересуют магические предметы… Их называют крестражами, но выглядеть они могут как угодно. Крестражи не дают волшебнику умереть… не совсем понятно, каким образом. Но раз от их сохранности напрямую зависит существование Реддла, крестражи должны что-то для него значить. И должны быть надёжно спрятаны. Навряд ли вам попадётся такой предмет, — предупредил он, щурясь на солнечный свет в прогале ветвей. — А если встретится, трогать его не стоит. Найти слабый след крестража уже будет удачей. После окончания школы внешность Реддла стала всё заметнее отличаться от человеческой, и это не случайно. Очень хотелось бы проследить дальнейший путь Волдеморта. И ход мысли.

— За ходом его мысли угонится только Дамблдор, — покачал головой Северус. — А ещё Дамблдор кое-что смыслит в магии и без вас всё проверит.

— Я в этом не сомневаюсь, — спокойно согласился Фламмель. — Но Альбус при всём желании не может оказаться на месте недавнего выпускника Хогвартса. Как-то мы обсуждали с ним эту невесёлую тему: разменяв первый век, утрачиваешь остроту восприятия. Например, вкус сладостей приедается. Или теряется разница между Гриффиндором и Слизерином.

Северус вообще не любил сладкое, но Гриффиндор от Слизерина пока что отличал, поэтому кивнул, хотя и с некоторым сомнением.

— Я рад, что вы меня поняли, — немного успокоился Великий Инквизитор. — Посудите сами, какой из Дамблдора посыльный в «Горбин и Бэркес»? Лет сто назад ещё, может быть.

— На посыльного в «Горбин и Бэркес» я, пожалуй, потяну, — скромно потупился Северус.

Тяжело становиться Лордом, а кто сомневался? Если Повелитель вернётся, то за такую осведомлённость точно размажет его по стенке.

— Нет-нет! — испугался Фламмель. — Там вас слишком хорошо знают. С этой лавочкой не всё чисто, но поиски в Англии уже ведутся и, надеюсь, принесут успех. Мы просто снабдим вас суммой, которую можно было накопить, проработав там около года. И высадим в том месте, которое вы сочтёте наиболее интересным.

— Допустим, я выбрал место, — без паузы сообщил Северус. — Мне кажется, что оно подойдёт. Учитывая то, что я давно знаю о Тёмном Лорде. И то, что узнал буквально сегодня. Но ответьте честно, вы надеетесь, что я не вернусь из этого… выпускного путешествия? Если хотя бы часть ваших слов правда, такие тайны не доверяют Пожирателю Смерти.

— Приходится рисковать, — вздохнул Фламмель. — Зато вы говорили с Реддлом и видели его вблизи.

— И ещё я разбираюсь в Тёмных Искусствах. А если что-то пойдёт не так, туда мне и дорога, — задумчиво договорил Северус. — Как в таком случае мне поступить с семьёй? Им не справиться с магической защитой.

— Это мы решим, — заверил его Николас. — Но всё-таки старайтесь меньше рассказывать своему отцу.

— Я ничего не рассказываю отцу. Просто не хочу соскребать его со стен, если вернусь, — нехотя пояснил Северус. — Кроме того, у меня есть сестра, а Тёмный Лорд, как и его слуги, не знают жалости.

— У вас и сестра есть? — чуть удивился Великий Инквизитор. — А другая девочка?

— Какая? — мистер Снейп отстал на полшага, уступая дорогу стайке прыгающих поганок. — А, та, что с книззлом! Нет, это так, заблудшая душа. Мы не родственники. В принципе я могу наложить на всех Обливиэйт, и дело с концом.

— Здесь я не вправе советовать, но не уверен, что это безопасно, — слегка нахмурился Фламмель. — Есть средства и от Обливиэйта. Не будем действовать сгоряча. Просто отправьте семью куда-нибудь к морю. Мистер Милтон за ними присмотрит с безопасного расстояния. Раз уж вы с ним знакомы. И раз теперь ему нужна работа поспокойнее. Кстати, по поводу вашего отъезда! Надо сочинить объяснение. Лучше всего связанное с работой…

— Я найду, что соврать. В кои-то веки мне даётся карт-бланш! — усмехнулся Северус.

— Понимаю, — не стал настаивать Фламмель. — В любом случае, придётся немного выждать. Так наши действия вызовут меньше подозрений.

— Он не вернётся за это время? — тихо уточнил мистер Снейп.

Великий Инквизитор едва заметно поморщился. Местная манера переходить на шёпот и междометия иногда путала. Заклятие Табу, высылавшее Пожирателей к каждому, кто помянет Волдеморта, больше не действовало. И никогда не распространялось на Статут. Но привычка бояться собственных слов не уходила так просто.

— Сперва Реддл должен окрепнуть, — неохотно пояснил Николас. — Лишь бы не помочь ему нечаянно! А помощников он будет искать, не сомневайтесь. Но довольно на сегодня мрачных разговоров. Я сообщу вам, когда трогаться с места. Можете даже отказаться, никто вас за это не убьёт.

— Как можно! Я всегда мечтал побыть Тёмным Лордом, — пробормотал мистер Снейп.

Отдыхавшая на ветке птица дириколь испуганно подпрыгнула под его взглядом и схлопнулась в облачке белоснежных перьев.

— Я полагал, что вы не согласитесь, — медленно произнёс Фламмель.

— Почему же? До сих у меня не было повода не доверять вам, — отозвался Северус, копируя его тон. — Если это всё, пожалуйста, высадите меня у моста.

— Мы можем доставить вас прямо к дому, — предложил Фламмель, всё ещё внимательно на него глядя. — Там проходила железная дорога. Кстати, шум Поезда вам больше не досаждает? Не беспокоит во сне?

— Не беспокоит, — вежливо отозвался мистер Снейп. — Сплю, как младенец. Но всё-таки я хотел бы сойти возле моста.

* * *

Северус чувствовал лёгкую дурноту после общения с Великим Инквизитором и не был расположен к долгим прогулкам. Но безоар не мешало проглотить. А то зрение уже теряло чёткость, и в пальцах ощущалось лёгкое онемение после общения с тентакулой.

Сидя у воды, он неспешно приходил в себя. Универсальное противоядие действовало, но дрожь не уходила из рук. Шутка ли дело — узнать о ключе к бессмертию Тёмного Лорда! Никаким ключом Северус не владел, но прикончить из-за этой тайны уже могли. Повелитель рассуждать не станет. Если вернётся. Когда вернётся. Он же бессмертный!

Ненормальные всё-таки люди, эти инквизиторы, размышлял он, умываясь ледяной водой. Хотя им-то что? Их дело сторона. Поиграют и уедут. А ему надо тренировать окклюменцию днём и ночью. Если всё это правда. Похоже на правду и на стиль Волдеморта, но Салазар его знает! Лучше бы оно не было правдой.

Северус не спешил делать выводы, пока не увидит маломальское доказательство. От разговора с Фламмелем у него осталось странное ощущение. Возможно, это было связано с чарами Статута, но пока Северус находился внутри, всё казалось материальным. А едва Поезд исчезал, в голову закрадывалось подозрение, не сон ли это? Северус даже решил уколоть себя и рискнуть здоровьем, чтобы выяснить, настоящее там всё или нет. Тентакула уж точно была настоящей. Как и новый флакон в кармане. Ну а толку?

Если начнёшь копать под Тёмного Лорда, погибнешь смертью жуткой и неведомой. И не в Статуте, а в самом что ни на есть реальном Магическом Мире. А интересный, видимо, феномен эти крестражи! И жуткая дрянь.

Сделав такой вывод, Северус окончательно решил, что домой не пойдёт. Когда его накрывал тёмный морок, лучшим средством было отправиться к Лили. Что он и сделал. Собственно, идти было не обязательно. В природе существовала аппарация, а на том берегу курсировал автобус. Но у него и мысли не мелькнуло отступить от привычного ритуала. Да и думалось лучше на ходу.

К тому времени, когда Северус добрался по холодному городу до холодного нежилого дома, наступила ночь. Людей на улице не было, и он прошёл сквозь калитку, не озаботившись замком. Защитные чары развеялись, и Дурсли, наконец, съехали. Вместе с нелепой реинкарнацией Поттера. Вот и замечательно, и не надо их тут! Среди тёмных комнат и старых запахов, в которых Северус мгновенно потерялся. И перестал понимать, кто из них призрак: он или дом? Или воспоминания, застывшие в янтаре потерянных летних дней.

Девочка на увитом плющом крыльце, силком толкающая ему в карманы шоколадное печенье. Девочка в полутёмной прихожей, которой он силком пихает рождественский подарок. Девочка, волокущая по лестнице блестящий велосипед. Из-за нехватки места железный конь зимовал на чердаке, рядом с бабушкиной шляпной коробкой, в которой Лили прятала от сестры разные тайные сокровища — сперва маггловские, потом волшебные.

Обычный девчачий вздор: мамины бусы, живые открытки, письма, которые пачками приносили совы. Письма она читать не давала. Да Северус и так половину присылал сам. Но остальными реликвиями Лили разрешала полюбоваться. Нашла ли в итоге Петуния ту коробку? Проверить Северус не решился, потому что давно утратил такое право. Поднялся лишь до второго этажа, по скрипучей лестнице, на которой пылился забытый в спешке красно-оранжевый мячик.

Часть вещей так и остались раскиданными по дому то тут, то там. Но за единственной дверью, которую Северус отворил вручную, было почти пусто. Эта комната — угловая, с видом на реку — была ценнее любых сокровищ, хотя там почти ничего не осталось. Только пожелтевшие занавески и залитые зельями половицы — в том месте, где прежде стоял письменный стол. Только годовые отметины на косяке, оборвавшиеся ещё пять лет назад.

Устроившись на голом матрасе, Северус скользнул по потолку Люмосом, находя знакомую глубокую борозду. В своё время Лили пришлось извиняться перед матерью за то, что выпустила из чехла лётную метлу. Метла описала несколько кругов по детской, прежде чем Северус изловчился её поймать. Большую часть повреждений они замаскировала, так как привыкли, что магию лучше не выносить за плотно закрытую дверь. Но царапину на потолке проворонили.

Со временем Эвансы полюбили волшебство. Правда, начали противиться тому, чтобы дети закрывались в комнате. Но Лили и так всё реже звала в гости странного приятеля с чужого берега. Так что все опасения были напрасными. Старое развеялось, новое не построилось, и Лили больше не было. Даже здесь. Ни тепла, ни голоса, ни дыхания Амортенции. Только пыль, и сырость, и холод давно нетопленного жилья. Только привкус крови во рту оттого, что Северус раз за разом впивался зубами в Метку.

Всё равно тут Лили становилась чуть ближе. Уж сегодня-то можно было себя побаловать! Как-никак, у него был очередной праздник. Тридцатое января, день её рождения. Самый лучший из дней.

Глава 13

— Муффлиато.

— Нет.

— Муффлиато!

— Опять нет. Орать не обязательно, я всё слышу. А не должен. Руку твёрже.

— Кто придумал такие движения?!

— Я. С тебя процент за использование заклинания. Уже пять раз — я считаю.

— Муффлиато! — огрызнулась Мэг и что-то ещё прибавила по поводу процентов. Северус сделал невинные глаза и знак рукой, что не разбирает слова.

— Фините Инкантатем, — заторопилась она. — Хочешь, ещё раз оглушу? Мне понравилось, можно говорить, что угодно!

— Не стоит повторяться. Дальше интереснее.

Старое русло слыло безлюдным местом, но всё-таки Северус наложил защитные чары по периметру тёмного пруда. Чтобы занятия магией не травмировали душу случайного аборигена, который забредёт сюда, устав считать зелёных драконов через окно пивнушки. Пока всё было тихо, Северус продолжал спокойно листать книжку, лёжа животом на своей куртке. Отработка заклятий — дело небыстрое. Как раз на пару часов, пока не проснётся Лини.

— Дальше Левикорпус, — почесала нос Лили-Маргарет. — Не очень хочется испытывать его на тебе.

— А мне-то как не хочется. Но тут, вроде, больше нет никого?

— Я лучше ещё на Принце потренируюсь, — решила она, поколебавшись. — Он приземляется на лапы, как ни подкинь.

— Только тренируйся, не открывая рта, — предупредил Северус. — Смысл заклинаний, которые не известны другим, состоит в том, что они неизвестны другим.

— Ignotum per ignotium, так? — блеснула Мэг. — Ты бы поменьше читал своего Шекспира! Совсем разучишься говорить по-человечески.

— Per ignotius (1), — поправил он механически. — Я не читаю, я учу наизусть, μικρόν από του ηλίου μετάστηθι (2).

— А можно теперь без латыни? — взмолилась Мэг.

— Можно. Сместись от солнца — не стеклянная! И это был греческий.

Солнце светило куда веселее, чем зимой. Но всё равно было прохладно, а от воды тянуло туманом. Лили-Маргарет перестала заслонять светило и уселась на землю возле Северуса.

— Зачем это? — спросила она, помолчав. — Знать столько слов, всё учить наизусть…

— Память тренирую. Тебе дело дать или так отстанешь?

Мэг помолчала ещё немного.

— Ты вообще нереальный, — вздохнула она, потянувшись к его волосам. — Я даже не знаю, с кем сравнить. Таких не бывает.

Северус резко вскинул глаза:

— И слава Мерлину.

— У тебя паутина на голове, — пояснила Мэг, отдёрнув пальцы.

— Пусть там и остаётся. Заклинание освоила?

— Рука уже болит, — пожаловалась она. — Какие-то они все немирные, эти чары!

— Воду ты без магии подогреешь, так? — Северус загнул уголок страницы. — А что станешь делать, если на тебя нападёт волшебник?

— Вниз головой его — и об пол? — задумалась Мэг. — Ты говорил, что за такое дементоры лишают души.

— Я говорил не это, — скривился её учитель. — И до дементоров ещё надо дожить.

— А от них как защищаться? — напряглась Мэг.

— Есть специальная магия, — ответил он нехотя.

— Покажешь? — Мэг протянула палочку.

— Разберись с людьми для начала.

Она немного растерялась.

— Что, такое страшное заклятие? Чего уж там — я даже Аваду видела!

— Аваду могу показать, — согласился он, не задумываясь. — Встань вон туда, к пеньку.

— Язва ты, — диагностировала Мэг, поднимаясь на ноги. — Пойду лучше… воду погрею.

— Лягушек не свари.

Вскоре от озерца повалил не туман, а пар. Лили-Маргарет коснулась рукой тёмной дрожащей глади и констатировала, что хоть купайся.

— Бодроперцового не получишь, оно на продажу, — предупредил Северус, пока она вешала кофту на ближайший сучок.

— Я обсушусь сразу, — Мэг полезла в воду прямо в платье. — Зато вода чистая! Когда летом купаешься, одна ряска и комарьё.

— А до лета там гриндилоу (3) спит.

— Ничего, подвинется.

Плескалась она недолго: доплыла до того берега и назад. Выбралась на сушу, отжимая подол. Предложила, протянув мокрую руку:

— Пошли, пока вода не остыла.

— А вот и гриндилоу! — Северус глянул на Мэг и поспешно захлопнул книжку, чтобы с её волос не капало на страницы.

— Да там неглубоко!

— Да я в курсе.

— Северус, пойдём, пожалуйста, — попросила она, начиная дрожать от холода. — Ты иногда такой, что мне страшно.

— Потому что не хочу жить в болоте?

— Потому что не хочешь жить.

— Принц, — сказал он, прищурившись.

— Что? — Мэг нервно отбросила волосы за плечо.

— Я говорю: Принц явился. Пора возвращаться. Иначе папа с дочкой друг друга перекалечат.

Мэг кивнула, заметив в кустах чёрного кота, недовольно поводящего кисточками ушей. Хозяев вечно приходилось искать по грязи и буеракам. Спускаться на берег книззл не стал — зашёл за ближайшее дерево и сгинул. Наверняка вернулся на любимую табуретку возле миски. Лили-Маргарет уже сладила с чарами обсушивания, пусть и не с первого раза. Но всё равно слишком походила на ведьму — в грязном помятом платье и со спутанными волосами, из которых она пальцами вычёсывала тину. Северус потянулся и без особого желания поднялся на ноги.

— Аппарируем? — обречённо спросила Мэг, подобрав туфли.

— Можем так дойти, если ноги не собьёшь, — предложил он, встряхнув куртку.

Северус никогда не торопился в Паучий тупик. Даже теперь, когда там радостно бежали мутные ручьи, и по-весеннему сверкали часы над воротами фабрики, чудом не пострадавшие при пожаре, и ребятня, едва оправившись от соплей, крутилась вокруг столбов на верёвочных каруселях.

— Надо хлеба купить, — припомнила Мэг, пока они петляли по родным окраинам.

— Надо — купим, — Северус машинально перешёл на другую сторону улицы.

— Бадди больше не появляется, — невзначай заметила его спутница. — Как думаешь, почему?

— Да мне как-то лесом.

— Хоть бы сказал, что с ним! — проворчала она. — Мне до сих пор не по себе.

— Подрастёшь — узнаешь. А то совсем не по себе станет.

Лили-Маргарет на секунду отвлеклась, чтобы показать неприличный жест в ответ на чей-то фривольный оклик. Ей пожелали всяческих благ, она замахнулась туфлей. Северус, чтобы не лаяться попусту, направился к булочнику, завершавшему сезонное отскабливание витрины.

— Лёгок на помине! — поприветствовал его старший Милтон. — Письмо тебе. И на словах велено кое-что передать. Всё исполню за десяток пирожков. Торговли никакой не стало, хоть вой!

Северус молча вручил ему деньги. Булочник радостно притащил выпечку. Северус сунул кулёк подоспевшей Мэг:

— Давай домой. Я догоню.

— Что в этот раз празднуем? — поразилась она.

— День ткача. Иди, тебе сказано.

Мэг покосилась на него с удивлением, но крепко прижала к груди еду и поспешила к Лини.

— Хорошая девушка, — почёсываясь, вздохнул булочник. — Люблю рыженьких.

— Это всё, что приказали передать?

— Это на закуску, — Милтон удручённо крутанул табличку на двери в положение «закрыто». — Пошли внутрь!

* * *

А получилось всё совершенно случайно. Мэг, вернувшись домой, вывалила на стол пирожки, задалась вопросом, во что их положить, и сунулась в чулан. В чулане было темно и пахло прокисшей жабьей икрой, но наверху виднелась подходящая жестянка. В жестянку была насыпана всякая труха, и Мэг решила её вытряхнуть. Но на помятой крышке значилось «Летучий Порох», и это пробудило смутные ассоциации.

С находкой в руке она поднялась на второй этаж, где Лини, едва проснувшись, взлетала под потолок и пикировала на пол вместе с кроватью. Приклеив кроватку к полу, Мэг бегло пролистала свою тетрадь, но нашла только беглое упоминание на полях. Видимо, для нормальных волшебников всё было очевидно.

Сознавая, что каждая минута на счету, она оттащила в сторону свой матрас, отодрала половицу и выдернула на свет перетянутую бечёвкой обувную коробку. В коробку было ссыпано всё подряд: браслеты из цветного бисера, мамина брошка, разбитая погремушка, открытки с видами Ливерпуля, какие-то ещё бумажки и на самом дне — полупенсовая монетка. Но требовалась лишь вырезка из «Ежедневного Пророка». Что-то там мелькало про этого Уизли… Уэсли?

Эйлин не давала сосредоточиться, швыряя в няньку то один предмет, то другой. И горшок, и щётка для волос подчинялись её взгляду безоговорочно. Подхватив на руки маленькую разбойницу, Лили-Маргарет вернулась на кухню и сунула девчонке пирожок, чтобы перестала гипнотизировать голодными болотными глазами. Второй пирожок Мэг зажала в зубах и ещё парочку рассовала по карманам кофты, предчувствуя, что напала на верный путь. А в пути не должно быть перебоев с провиантом. И спички не забыть.

Протопав вниз по шаткой подвальной лестнице, Мэг поставила на пол Лини, увлечённо мажущую лицо джемом, и попросила глухим от напряжения голосом:

— Мистер Снейп, присмотрите немного за малышкой.

Тобиас что-то свинчивал при свете болтавшейся на стене лампочки, но так подпрыгнул, что растерял все гайки.

— Наверх лучше не ходить? Камня на камне не оставили? — предположил он, сдвинув на лоб поцарапанные очки.

— Скажите, а зачем в доме порох? — спросила Мэг, прислушиваясь, тихо ли наверху.

— Он порох приволок?! — очки сами поползли выше.

— Я хотела сказать — зола, — спохватилась Мэг. — Тут что, камин был?

— Ты каминов не видала?! — обозлился Тобиас. — Дуло из него! Вот и заложили.

— И не лень вам было! — возмутилась Мэг, притопнув от возмущения.

— Мне-то что? Чай у меня жена — ведьма! Она и трудилась, — огрызнулся Тобиас, неодобрительно глянув на её ноги. — Опять по трясине шлялись? И что вам не живётся, как людям?

— Спасибо, мистер Снейп! — на радостях Мэг и ему сунула пирожок. Чмокнула в щёку и умчалась.

Тобиас застыл в суеверном ужасе.

— Вот шальная! — пробормотал он, наконец. — Точно гробанётся.

Лини, закончив облизывать пальцы, подобрала с пола отвёртку и сунула ему так, что едва не выколола глаз.

— На, — сообщила она, улыбнувшись редкими, как у гриндилоу, зубками.

Перевела взгляд на сказочный домик с резными оленями и колокольчиком наверху. Стрелки пошли сами, а птичка бойко выскочила из дверки.

— Куку! — Лини закрыла лицо липкими ладошками, потом открыла снова — и так раз десять, хихикая с очарованием домовёнка.

— Хотя бы не немая, — обречённо заключил Тобиас.

Лили-Маргарет этих чудес уже не видела, потому что очень торопилась. Официально ей никакое колдовство не воспрещалось, хоть весь Тупик разнеси. Но интуиция подсказывала, что рамки всё-таки есть. С другой стороны, когда ещё представится шанс? И что тут смертельного? Даже не тёмная магия!

Облизывая пальцы, она ещё раз пробежала глазами газетные строчки, обтёрла ладони о кофту и достала волшебную палочку. Пугливо оглянулась на входную дверь, приблизилась к чулану, скомандовала Фините Инкантатем и отпрыгнула. Её до сих пор удивляло, что магия срабатывала, как надо. А не так, что хочешь плиту зажечь, а тебя табуреткой по голове.

Стена преобразилась неслышно, но пыль густо повисла в комнате, и Принц, высунув морду из кухни, неодобрительно чихнул. Лили-Маргарет приложила палец к губам, кот презрительно глянул на неё потусторонними чёрными глазами и гордо удалился — его дело предупредить!

Отложив палочку на столик, Мэг подкралась к вставшему на место камину. Пришлось переступать через вещи, которые хранились в чулане, а теперь разлетелись по всей комнате. Она ещё раз настороженно прислушалась, но подозрительных звуков не различила. Только капала вода в умывальнике и кукушка приглушённо отсчитывала время.

Впрочем, Северус, когда хотел, перемещался бесшумно. И не обязательно через дверь. Стало страшновато и горячо в груди. На всякий случай Мэг всё-таки обула туфли. Нога была меньше, чем у прежней хозяйки, в носы обуви приходилось набивать вату, и для бега такой вариант не годился. Зато вид стал приличнее. Мало ли, что там.

Камин оказался достаточно большим, чтобы в нём поместиться, хотя лезть туда было смешно. Внутри скопилась зола и всё заросло паутиной. Но для магии это вряд ли имело значение. Прочихавшись, Лили-Маргарет бережно открыла жестянку и наскребла в горсть слежавшийся порошок. Чиркнула спичкой (разводить огонь было некогда), сыпанула сверху буро-зелёную пыль и осторожно проговорила про себя название единственного магического места, которое знала. Кроме Азкабана, но туда точно не стоило торопиться.

Лепесток огня, спустившись почти до ногтей, вдруг замер на середине спички, перестал обжигать и сделался изумрудно-зелёным. Что-то заработало, наверное. Мэг зажмурилась, пробормотала «Косая аллея» и ощутила, как в тело со всех сторон вцепилась магия. Щелчок замка донёсся сквозь шум зелёного вихря в каминной трубе — и привычная вселенная разлетелась золой.

* * *

Мэг вернулась только поздно вечером. В доме стояла такая тишина, что было слышно тиканье часов, которые Тобиас приколотил над умывальником. Ни ругани, ни боевых воплей Лини под аккомпанемент падающей мебели. Зола и цементная пыль осели на потёртый ковёр, засыпали диван и кресло. Выброшенный из чулана хлам так и валялся, где попало. И мог ещё год проваляться — кому какое дело?

Тобиас не показывался. Он предпочитал не выбираться из подвала, пока все не улягутся. Северус лакомился на кухне пирожком. Стоя, чтобы не терять времени. Прихлёбывал сырую воду, потому что заваривать чай — не для великих магов. На Лили-Маргарет он глянул без интереса и даже с досадой.

— Там… — Мэг задохнулась, не сразу подобрав слова, и просто указала на камин за своей спиной. — Там целый мир!

— Да ты что? Офигеть можно.

— Нельзя было объяснить по-человечески?! — возмутилась она, залетев в кухню. — Когда вообще ты собирался рассказать?!

— Никогда. Мне нравится владеть тобой безраздельно. Это же такое удовольствие!

Мэг всё-таки запустила в него туфлей, но только зря разбила кухонное окошко.

— Пошла ты со своими претензиями! — досадливо отмахнулся Северус и полез в карман за палочкой.

— Объясни, — потребовала Мэг.

— Разбирайся без меня. Ты же самостоятельная.

Как обычно, Северус не удосужился зажечь свет, и разглядеть его лицо не получалось. Но чтобы повернуть выключатель, пришлось бы выйти за дверь, а Мэг не желала сдавать позиции.

— Там настоящий город, чёрт бы тебя побрал! — объявила она срывающимся голосом. — Дома, магазины… Всё волшебное! Там нормальные люди. Почему с ними нельзя общаться?

— Общайся. Тебя что, запирают? — удивился Северус, восстанавливая стекло. — Я надеялся, ты вовсе не вернёшься.

Лили-Маргарет прикусила губу, не зная, как донести мысль. От путешествия осталось ощущение, как от сказки. Только в сказке всё было таким же реальным, как здесь. Даже реальнее, потому что Паучий тупик давно стал выцветшим фоном. Мэг думала прихватить что-нибудь оттуда — в доказательство. Но для магических покупок требовались незнакомые монеты размером с колесо. А стащить что-нибудь волшебное она побоялась — вдруг подхватишь проклятие? Теперь осталось лишь бессильно развести руками в воздухе.

— Я вовсе не собиралась сбегать, — обиженно проронила Мэг. — Но разве моё место не там? Какой смысл быть волшебницей тут? Скажи! Я постараюсь поверить.

— Не надо мне верить, — Северус присел на край стола, не выпуская из руки волшебную палочку. Теперь он попадал в конус света из гостиной, так что были заметны и сердитый блеск в глазах, и хмурое выражение лица.

— Я вот тебе не верю, — в голосе зазвучала коварная вкрадчивость. — Можешь мотаться по всей Магической Британии, если делать нечего. Но я тебя просил следить за сестрой, а ты смылась.

— Я оставила Лини с отцом! — возмутилась Мэг.

— Чтобы выломать полстены, — прошелестел Северус.

— Это ведь каминная сеть…

— Ты открыла проход, который неспроста был запечатан. У тебя пустой котелок вместо головы?

— Где Лини и мистер Снейп? — Мэг похолодела, внезапно сообразив, что в доме не может быть такой абсолютной тишины.

— Здорово, что ты вспомнила! — нехорошо обрадовался Северус. — Кто ты такая, чтобы я тебе об этом рассказывал?

— Ты же знаешь… Я тебе объясняла… — зашептала она, попятившись.

— Давай припомним, что именно, — живо предложил Северус. — Ты сказала, что росла здесь. Но я тебя не помню. Ты указала на сгоревший дом и объявила его своим. Ах, да! Ещё твой отец куда-то запропастился, а мать унесло течением. А сама ты скрываешься от мафии, поэтому живёшь без документов. В трубе.

— Ты обкурился, что ли?! — ужаснулась Мэг. — У меня есть документы! А хочешь, покажу мамину могилу?

— Почём я знаю, что это твоя мать? — не растерялся Северус. — Ты в курсе, как редко у магглов рождаются ведьмы? Кстати, как-то быстро ты осваиваешь магию.

— Ты же меня ни разу не хвалил! — изумилась Лили-Маргарет. — По-твоему, я всё сочинила? Да меня куча народу знает!

— Скажи ещё, что тебя знает Милтон! Который и сам не пойми что.

— Идиот малахольный! — Мэг бросилась в подвал, на ходу вытирая слёзы, но там и правда не было ни души. И это всё меньше походило на шутку.

— Давай, я выпью эту вашу сыворотку правды. Только хватит на меня так смотреть, — тихонько попросила она, вернувшись.

— Плевал я на твою правду, — Северус быстро писал что-то в забытой на каминной полке тетради. — Вот их адрес. И деньги на проезд. Доберёшься привычным способом, раз есть документы. Кстати, камин я отключил.

— Разве можно так пугать? — всхлипнула Мэг. — Я тебя убью сейчас!

— Не преувеличивай свои возможности, — посоветовал он. — В Тинворте живут и маги, и магглы. Если захочешь, оставайся там до школы. Коттедж сдаётся вместе с домовухой, она умеет готовить и смотреть за детьми. В отличие от тебя. Только не пугайся — Тобиаса пришлось немного заколдовать, чтобы он возжаждал отвезти дочку на море. На тебя тратить магию не стану. Не устраивает Тинворт, вали, куда хочешь… Я же сказал — не зазнавайся!

Лили-Маргарет отдёрнула руку, ощутив лёгкое жжение защитных чар.

— А ну, иди сюда! — велела она, предприняв повторную попытку.

На этот раз, с применением забытой на диване подушки. Подушка описала в воздухе неестественную дугу и ударилась о заколоченное окно, брызнув перьями, как дириколь.

— Психопатка, — Северус подобрал с пола отцовский рюкзак, вытряхнул из него столярный инструмент и отправился наверх.

1 — Объяснять неизвестное ещё более неизвестным (лат.).

2 — Отойди, ты заслоняешь мне солнце (Диоген).

3 — Гриндилоу: водяная нечисть болотно-зелёного цвета с острыми рожками и длинными костлявыми пальцами. Способна утащить на дно ребёнка. Победить можно, сломав гриндилоу пальцы.

Лили-Маргарет не собиралась сдаваться, хотя сомневалась, что добьётся толка.

— Что ещё за Тинворт? — простонала она, вскарабкавшись на чердак. — А ты что будешь делать?

Вопрос пришлось повторить трижды, но ответа не последовало. Северус взмахом палочки включил настольную лампу, кинул рюкзак на постель и принялся выдвигать из стола ящики.

— Это что? Это всё? — обомлела Мэг. — Аппарируешь сейчас, и прости-прощай?

— Я не аппарирую. Я уеду утренним поездом, — отозвался он, сортируя флаконы с зельями: что прихватить с собой, а что проще сварить на месте.

— Всё равно так нельзя!

— А как можно? Предварительно избив подушкой? Держи, — Северус кинул палочку на пол. — Если заколдуешь меня, может, поговорим.

— Самый умный, да? — прищурилась Мэг.

— Не обо мне речь. Это твой экзамен.

— Ты же без палочки! — засомневалась она.

— А тебе что с палочкой, что без. Хотя бы попади. Убивать не обязательно.

Лили-Маргарет медленно подобрала оружие.

— Ты точно с головой не дружишь, — вымолвила она с восхищением. — Ступефай!

Со стола градом посыпались пузырьки, но Северус во время скользнул в сторону.

— Зелья! — предупредила Мэг.

— Они не бьются. Не отвлекайся!

— Петрификус! — попробовала она снова. И снова промазала.

— Заметь, я тебя даже не атакую, — хмыкнул Северус, замерев в противоположном углу.

— Может, мне никогда не придётся драться? — робко предположила Мэг. — Импедимента!

— Это потом обсудим. Если дотянешься.

Дотянешься до него, как же… Нарочно ведь издевался! И двигался с нечеловеческой реакцией. Вроде, и не быстро, но Мэг совершенно закружилась. Уже и дыхания не хватало, и кровать повисла ножками кверху, и единственный стул прирос к полу. А этому хоть бы что! От одних заклятий Северус увёртывался, другие от него отскакивали.

Потеряв терпение, Лили-Маргарет грохнула лампу. Противник и так перемещался неслышно, а теперь ещё и пропал из виду. При этом сам он всё видел, можно было не сомневаться. Мэг и не сомневалась. Ослепила Люмосом, потом шарахнула магическим выбросом. Не вполне честно, зато эффективно.

Волна сжатого воздуха ударила в стену, так что соседи наверняка попадали с коек. Перила лестницы треснули, Мэг взвизгнула и выронила волшебную палочку.

— Ты живой? — выдохнула она. — Говорила же, что не надо!

Северус, не отвечая, отполз от края, чтобы не скатиться на ступени. Мэг метнулась на помощь, потом обратно за палочкой, чтобы посветить. Думала, коварный противник её пришибёт на месте. Но он сидел и смеялся.

— Ага, можешь, когда хочешь, — довольно заключил Северус. — Всё-таки, мелкая зараза, ты волшебница!

Нет, ну вот нормальный человек? Поднялся он легко — вроде бы, не сломал ничего. Только поморщился, выдёргивая вонзившуюся в бровь щепку.

— Выбросы сохрани. Это редкое свойство.

— Да ты поддался! — Лили-Маргарет сосредоточенно нахмурилась, пытаясь совладать с Люмосом.

— С чего мне поддаваться? — разозлился Северус. — Ты что, калечная?

— Сейчас бы сам без глаза остался, — пробормотала Мэг.

— Опять маггловские замашки? Отучайся!

Забрав себе палочку, Северус вернул на места побитую мебель. Лампа загорелась снова, но от испуга мигала чаще обычного.

— Сядь лучше, — всхлипнула Мэг.

Северус со вздохом опустился на хромоногий стул. Мотнулся вперёд-назад, как на кресле-качалке.

— Хватит уже! — рассердилась она. — Не успокоишься, пока шею не сломишь! С утра нормальный был, а теперь как черти раздирают.

— Раздирают, — подтвердил он с лёгкостью. — Поставь флакон на место, это для изучения языков. А это от драконьей оспы... Что ж ты бестолочь такая?

— А это зачем? — Мэг покрутила в руках очередной пузырёк.

— Тебе незачем.

— И как тут учиться? — обиделась она.

Северус криво усмехнулся:

— Переходим к расширенному курсу? Ладно. Это от неприятностей, связанных с приятностями. Две капли на год, иначе — яд. Смотри не облейся, оно не для дам.

Мэг слегка покраснела и поспешно отставила пузырёк. Пробормотала опасливо:

— И охота себя травить!

— Да, по вкусу хуже тухлого яйца, — доложил Северус. — Но за двести лет жизни бывает всякое. Не все клиенты Мальпеппера готовы заводить потомство с гоблинами и кентаврами. Хотя вероятность истечь кровью немного выше.

Девчонка состроила гримасу, прилежно выстраивая флаконы в шеренгу.

— Да нашла я твой бадьян! — проворчала она, выхватив из ряда нужное снадобье. — Почему всё надо угадывать? Нельзя подписать по-человечески?

— Мэг, — усмехнулся Северус, когда она приблизилась. — А я уезжаю.

— Поняла уже. Щит уберёшь или как? — вздохнула Лили-Маргарет.

Дождалась, когда он поведёт палочкой, снимая Протего, и капнула бальзам.

— В глаз-то зачем? — простонал Северус, согнувшись на стуле.

— Для профилактики, — она прищурилась, проверяя, сколько осталось лекарства. — Что, нашлась работа?

— Ну да, — Северус всё ещё не мог оторвать ладонь от лица. — По специальности... Преподавать буду.

Мэг заметно растерялась:

— Ты преподаватель?

— А кто же я, по-твоему? — он удивлённо распахнул слезящиеся глаза. — Точно бестолочь! Ладно, спрашивай. Что тебе было так надо, что ты тут всё разнесла?

Мэг покачала головой, дрожащими пальцами закупоривая флакон:

— Уже не знаю, о чём спросить. Куда ни кинь — ни рожна непонятно… В чём там главная проблема? В том мире, что за камином?

— А! Это совсем просто, — успокоил Северус, потерев веки. — Там больше десяти лет шла война. Таких, как ты, убивали в первую очередь. Только за этот год шестерых. Я ведь читал сводку. Чем ты слушаешь?

Лили-Маргарет выронила пузырёк. Слова не вязались ни с равнодушным тоном, ни с весёлым оживлением Косой аллеи. Когда она заговорила снова, голос прозвучал настороженно:

— В смысле — таких, как я? А таких, как ты, нет? Мы же с одной улицы!

— Это условное деление, — скривился Северус, поднявшись со стула. — В основном там борьба за власть. Но с учётом происхождения. Лучше врать, что в твоём роду одни волшебники.

— Ты это серьёзно сейчас говоришь? — уточнила Мэг глухим шёпотом. — Меня убьют за то, что родилась не у тех людей?

— Если будешь высовываться, — кивнул он, выдёргивая из-под стола рюкзак. — Так что веди себя тихо, начиная с Хогвартса. Там четыре факультета. Очень-очень вряд ли тебя занесёт в Слизерин. Но если Распределительная Шляпа выкинет такую шутку, постарайся её отговорить.

— Где найти эту шляпу? — обречённо спросила Мэг.

Северус закатил глаза.

— Слушай, пока объясняют, — велел он, приманив палочкой свитер. — И отучайся от дебильных вопросов, они могу выдать. Если что-то не догоняешь, молчи с умным видом. Или с тупым видом. Пожалуй, тебе будет лучше в Хаффлпафе. Гриффиндор тоже не тот вариант.

— А что с ним не так? — заинтересовалась Лили-Маргарет, продолжая возиться с пузырьками. — Ты костерост возьмёшь?

— Себе оставь, — Северус швырнул в рюкзак пару книжек. — Дай сюда три флакона с чёрными пробками, и хватит… В Гриффиндоре учился нынешний директор школы. Очень хороший человек с очень длинными руками. Поэтому Гриффиндор штамповал смертников для центра сопротивления под названием Орден Феникса. Сейчас там всех убили, но идиоты не переводятся.

— Ты же видишь: я в бою еле-еле, — нервно улыбнулась Лили-Маргарет.

— Это не играет роли, — заверил Северус, набивая боковые карманы рюкзака запасными носками. — В Гриффиндоре тебе мигом расскажут, какая ты чудесная и до хрена одарённая. Прямо гроза Тёмного Лорда. Никто не обладает таким чувством справедливости, как ты. Никто так не ощущает боль мира. В общем, все тебя поддержат в твоей борьбе. Это ведь твоя борьба, ты же магглорождённая! Не директор, не авроры и, Мерлин упаси, не Министр Магии.

— А другая сторона? — содрогнулась Мэг, подав ему сложенные один в другой котелки.

Северус устало поморщился.

— Другая сторона вообще мрак. Гениальный волшебник, которого боятся называть по имени. И его рабы. Среди них есть люди с деньгами. Люди со связями. Люди без того и другого, а заодно и без совести. Всякий из них прикончит, не поморщившись.

Лили-Маргарет молчала, глядя в пустоту расширенными глазами.

— Я подозревала, что там есть свои преступники, как и везде. Но чтобы так! — она невольно вздрогнула. — А внешне ничего не заметно.

— Во-первых, ты не смотришь дальше витрин, — Северус утрамбовал коленом свои пожитки. — Во-вторых, там принято делать вид, что ничего не происходит. Если тебя в Запретном лесу сожрёт акромантул, никто не закроет Хогвартс и не вырубит лес. С Тёмным Лордом ещё хуже. О нём не упоминают. Это очень дурной тон. В лучшем случае, обсуждают Пожирателей Смерти. Тех, кто точно за решёткой.

Лили-Маргарет присела на кровать, потому что её начало трясти.

— Мне в этом нипочём не разобраться! — шепнула она в отчаянии. — Как ты сам не путаешься?

— Никак. Я давно запутался, — отозвался он, размышляя, что ещё прихватить. — Умные люди ждут в стороне. Но не мне тебя учить. Можешь присоединиться к Ордену. Или даже к Тёмному Лорду. Говорят, он скоро вернётся.

— Всё лучше, чем Паучий тупик, верно? — медленно произнесла Мэг. — Одна проблема: этот Лорд истребляет таких, как я.

— Истребляет, — Северус присел рядом, чтобы разобраться с перепутанными завязками рюкзака. — Но к своим он относительно снисходителен. Конечно, придётся замараться. Тут каждый решает сам.

Лили-Маргарет посмотрела в его нервно подрагивающее лицо. Шутит или серьёзно говорит? Или сам не знает?

— А ты? — произнесла она хрипло.

— А на что похоже?

Мэг прикусила губу. В принципе, она давно знала. Наверное, знала. Слёзы побежали по щекам сами собой.

— Рисунок у тебя на руке… Знак вашего братства, так?

— Это Тёмная Метка, прямая связь с Повелителем, — Северус попытался зубами ослабить узел и раздражённо оглянулся. — Нет никакого братства. Все друг другу глотки перегрызут. Те двое, которых ты видела на мосту, Пожиратели. Тот, кого ты чуть не убила, тоже. И я, разумеется.

— Спасибо, что рассказал, — произнесла она тихо.

— Это не самый страшный секрет, — усмехнулся Северус. — В Азкабан меня уже не взяли — не доказали вину.

— Я здорово влипла, да? — тихо уточнила Мэг, сунув ему палочку. — Но ты ведь не убил меня до сих пор! Может, и дальше обойдётся? Ты сказал, что Тёмный Лорд ушёл…

— Я сказал, что он возвратится.

— А ты к нему? — спросила она ещё тише. — Просто ты так говоришь про этого Лорда, будто не особо ему веришь.

Северус распутал шнурок магией и сухо пояснил:

— Я вообще не верю Тёмному Лорду. Он нарушил клятву. Хотя я достаточно сделал, чтобы быть услышанным. Но не явиться к нему нельзя, на то и Метка. Есть только один вариант: сбежать подальше и надеяться, что про меня забудут.

На самом деле и этого варианта не существовало, но лишние подробности были ни к чему. Медленно проведя по лицу ладонью, Лили-Маргарет встала с места и прошлась по комнате.

— В тех краях холодно или жарко? — спросила она, вытерев нос.

— Пожалуй, холоднее, чем у нас.

— Тогда перчатки тоже возьми. И бодроперцовое зелье…

Запихав ещё пару вещей в набитый до отказа рюкзак, она осторожно прибавила:

— Не очень-то похоже, что ты бежишь.

— Я отправляюсь в выпускное путешествие, — натянуто улыбнулся Северус. — Есть такой обычай. После школы поехать не получилось. Восполняю жизненный пробел.

— Сюда уже не наведаешься? — спросила Лили-Маргарет, разглядывая половицы.

— Может, и наведаюсь. Какая разница? — Северус уменьшил багаж так, чтобы помещался на ладони, и спрятал в карман. — Тебе уж точно нечего делать в Коукворте.

— Значит, и у меня сегодня выпускной, — слабо улыбнулась Мэг. — Экзамен сдала, занятий больше не будет. Надо отпраздновать, как думаешь? У тебя во сколько поезд?

— В шесть утра, — по виду Северуса нельзя было сказать, что он настроен на торжество. Но поступать себе назло почти вошло в привычку. — Пожалуй, можно отпраздновать.

Для торжества лучше подходила гостиная. Первым делом они разожгли огонь в камине и свалили на ковёр всё, что было съестного в доме. Мэг откопала в разбросанном содержимом чулана поломанный граммофон и робко сунулась к Северусу:

— Починишь?

— Репаро, — бросил он, перешагнув через сгруженные в кучу отвёртки и плоскогубцы.

Мэг довольно взвизгнула, а потом приволокла из своих сокровищ пластинку с детским названием «Игра». И ещё кое-что (честное слово, в последний раз, по исключительно знаменательному поводу).

— Ты ведь больше не мой учитель, — напомнила она в виде оправдания.

— К счастью, — ехидно согласился Северус. — Не представляешь, каким занятным рецептам я могу научить! Магглам не снилось такое расширение сознания.

Пришлось пожертвовать бутылку из материных запасов, другой алкоголь в доме перевёлся. Выяснилось, что эльфийское вино отлично сочетается с маггловским дурманом. И остатками пирожков. Пластинка шипела, но звучала, несмотря на отсутствие иглы — чудеса, да и только! Музыка гулко разбивалась о стены пустого дома, поднимаясь до самого чердака. Разобрать слова было сложно, но дело было не в смысле. А как раз в том, чтобы смысла не было.

— Может, Тинворт не так и плох, — смирилась Мэг, пританцовывая среди хлама с бокалом светящегося вина.

Пока мысли не перепутались окончательно, она запихала поглубже в карман деньги и листок с адресом. Потом плюхнулась на пол и откинула голову на сиденье дивана. При свете пламени в её волосах вспыхивали медные отблески.

— Там море, да? Ух, как я о море мечтала! Всё детство. Глупо: живём на острове, а воды не видим. Ты видел?

— Нет, — равнодушно признался Северус.

Сладковатый дым слегка туманил сознание и, возможно, колдовать в таком состоянии не стоило. С другой стороны, образы в голове возникали пронзительно-яркие. Выбросив в камин самодельную сигарету, он слегка повёл палочкой, и вокруг заколыхались волны. Никакой сырости, всего лишь цветной морок.

— Очуметь! — Лили-Маргарет вскочила, чуть покачнувшись, и оказалась по пояс в воде. — Что ты раньше так не колдовал?!

— Своей дури мало. Толку в таком колдовстве?

— Зато красиво! — доложила Мэг, стараясь перекричать музыку. Прошлась по комнате, раздвигая руками светящийся голубой мираж. Заглянула в кухню — там тоже дрожала водная гладь.

— Буду нырять, — решила она и полезла на стол.

— Свалишься — ноги поломаешь.

— Лучше иди сюда, сверху вообще не отличишь! — донеслось в ответ.

— Тебя обмануть легче лёгкого, — Северус задержался в дверях и добавил к иллюзии разноцветных рыбок. Получилось не так правдоподобно, как потолок в Хогвартсе, но начинающей ведьме хватило для восторга.

— Мне кажется, ты дико талантливый. Нет, правда, — сообщила Мэг, зачарованно следя за его движениями. — Сделай дракона!

— Вообще-то, они опасные, — предупредил Северус, устроившись на краю стола. Для дракона нужна была полнота обзора.

— Как живой! — поразилась Мэг, когда из глубины, огибая табурет, поднялось золотисто-чешуйчатое чудовище.

— Это объёмная иллюзия, даже не настоящая магия, — предупредил Северус. — Подожди-ка, пока я не забыл… Возьми палочку.

— Ой, сейчас лучше не надо! — заволновалась она.

— Держи, а то передумаю. Просила же заклинание от дементоров.

Мэг выпрямилась, сидя на столе, и неловко перехватила гладкую рукоять. Северус поправил положение кисти.

— Я помогаю с движением, ты произносишь «Экспекто Патронум». Вот и всё.

— Ни фига себе всё! — она тряхнула головой, чтобы отрешиться от кружащего по кухне дракона. — Может, сначала покажешь?

— У меня не выйдет, — Северус сел поудобнее, отодвинув солонку.

— Ага, а у меня…

— Не болтай. У меня не выйдет, потому что я выбрал другую магию. Давай уже! Только думай о приятном. О море там.

— А что будет? — она всё сильнее волновалась.

— Ничего не будет. Или сверкающий туман — сойдёт для первого раза.

— У меня и так туман перед глазами, — пожаловалась Мэг. — Ладно, только ты страхуй. Как оно? Экспекто… Патронум!

В этот раз точно получилось выше ожидаемого. Искрящийся свет снопом хлынул из палочки, разметав хрупкие миражи. Сияющий силуэт заскакал по стенам, полу и потолку. Мэг затаила дыхание.

— Удалось, да?

Северус следил за патронусом остекленевшими глазами и молчал.

— Как её убрать? — испугалась Мэг, глянув ему в лицо.

— Сама. Развеется, — ответил он через силу.

Светящаяся лань перестала метаться и приблизилась под шелест доигравшей пластинки.

— А ведь она настоящая! — дрогнувшим голосом произнесла Мэг. — Можно потрогать?

— Можно, — тихо разрешил Северус и соскочил на пол. — Она меня боится, но к тебе подойдёт.

Мэг отложила палочку и коснулась рукой сверкающей шерсти между рожками.

— Странно. Пальцы ничего не чувствуют, а тепло, как от живого существа, — сообщила она растерянно.

— Это древняя магия. Защита от тёмных сил, — голос Северуса всё ещё звучал глухо, но уже твёрже, чем секунду назад. — Я давно её не видел. Думал, что больше не увижу.

— Хочешь тоже погладить? — предложила Мэг. — Иди сюда, только осторожно.

— Не стоит, — ответил он, прижавшись спиной к косяку.

— Вдруг в следующий раз не покажется?

— Я сказал — нет!

Мэг вздрогнула, лань тоже. Патронус отскочил к дальней стене, разлетевшись гаснущими искрами. Мэг неловко сползла со стола и подошла к Северусу.

— Тебя трясёт прямо, — встревожилась она. — Только не убегай, ладно?

— Попробую.

Мэг легонько обняла его и уткнулась носом в ворот рубашки — никаких ужасов. Спросила шёпотом:

— Это что было? Это ведь не просто магия.

— Почему же? — нехотя спросил Северус.

— Потому что я тебя всяким видела, а таким никогда, — объяснила Мэг, подняв свои кошачьи глаза. — Столько света, что у тебя крылья вырастают. Только ты как будто умираешь при этом. Может, ну их, патронусов? А то страшно.

— Твои приступы красноречия страшнее, — вздохнул Северус. — Ладно, иди сюда. Не хочу про всё это.

Мэг охнула и забыла про красноречие.

— Ты серьёзно? — она перепугалась до обморока, хотя какой выпускной без поцелуев?

— Нет, — сознался Северус, но целовать не перестал.

— Тогда ещё куда ни шло, — рассудила Мэг.

Можно было списать этот экспромт на трудный день и вино, но что-то тут крылось другое. Потому что начал целовать и замер. Зарылся лицом в её волосы и перестал шевелиться. И дышать, кажется, перестал. Чтобы не ощущать, как сквозь запах марихуаны и озёрной тины пробивается ручеёк Амортенции. Этот ступор обескураживал сильнее, чем внезапный порыв секундой раньше.

— Мы никому не скажем, — дрожащим шёпотом заверила Мэг. — Если несерьёзно, то можно. Тебе можно. Ну, ты же хочешь сейчас! А потом забудем.

Надо было голову помыть, подумала она с тоской. И ноги. Кто же знал-то? Непостижимое существо — Северус Снейп — без единого движения приковывал намертво. Внезапной лихорадкой, и горячим дыханием у щеки, и тем, что не отходил, борясь неведомо с какими демонами.

— Хочешь, я сама всё сделаю? — по-доброму предложила Мэг. Просто сил уже не было.

Северус начал тихонько смеяться, но так, что мороз прошёл по коже. Хотя ничего особенного он не подумал. Подумал, что не хватало только расположиться на столе. Весь в папашу, чего уж там!

В итоге он всё-таки отмер, потянул за собой девчонку, саданул ногой по дивану, чтоб разложился. До прочего им дела не было. До того, что пластинка кончилась, и соседи ломились в дверь, озверев от музыки. И магии не осталось. Только Паучий тупик и гниющий дом. Ну и звёздное небо надо всем этим.

* * *

Проспать он не боялся. Всегда пробуждался во время — хоть пожар, хоть потоп. Когда пасмурный рассвет стал неохотно растекаться за фабричными трубами, Северус открыл глаза среди золы и перьев, рывком сбросил пыльное покрывало, натянул штаны и толкнул дверь в кухню.

В данном случае он приготовился к потопу. И точно: из ржавого крана толчками била струя. Надо же — водопровод починили! Мэг в растерянности стояла перед раковиной с бесполезным вентилем в руке. Здравствуй утро!

Махнув рукой, Северус пошёл искать волшебную палочку, попутно продолжая одеваться. Палочка не находилась. Северус переворачивал извечный бардак и чертыхался, потому что время поджимало.

— Я с тобой поеду.

— Не поедешь, — он мельком глянул на Мэг, которая остановилась в дверях, полностью одетая и всё ещё с вентилем.

— Я тебя одного не оставлю.

Северус, не отвечая, тащил из-под лестницы помятую мантию.

— Я тебя не оставлю!

Чтоб её. И всё в этом мире.

— А если там хуже, чем здесь? — поинтересовался он, одеваясь в волшебника.

Мэг недоверчиво покачала головой.

— Приспособлюсь.

— Придётся превратить тебя в мальчика, — чихнул Северус, обирая с себя пух из подушки.

— Преврати, — ухмыльнулась Лили-Маргарет.

Северус, наконец, справился с подзабытой конструкцией застёжек и скользнул мимо неё в кухню, не теряя надежды отыскать палочку.

— Ты из-за постели не хочешь нормально говорить? — ломая пальцы, предположила Мэг. — Это же вообще ерунда! Не хочешь — не надо. Только не будем ссориться.

Северус, не отзываясь, глотал ледяную воду из крана. Ощущения были совершенно волшебные: и ломота в зубах, и привкус ржавчины.

— На вокзал не опоздаешь? — забеспокоилась Мэг, протянув ему палочку.

— Если человек не идёт к вокзалу, то вокзал идёт к человеку, — он, наконец, поднял голову и усмехнулся.

— А билет?

— Вот ещё!

Струя из крана замерла в воздухе, потом рассыпалась каплями, и сделалось тихо.

— А я не сообразила, какое нужно заклинание, — с досадой пробормотала Мэг и заплакала. — Ты, как космос! Я столько никогда не выучу.

Северус уселся за стол и стал ждать.

— Вдруг ты опять… запутаешься? — она решила не моргать, чтобы не текли слёзы.

— Даже наверняка, — Северус и не подумал спорить. — Мэг, я плохой человек. И друг плохой, не говоря о прочем. И ты мне не нужна, и я тебе не нужен. Уж поверь на слово.

— А ей ты как будто нужен! — выпалила Лили-Маргарет. — Она вообще мёртвая!

— Ты о ком сейчас? — уточнил он, похолодев.

— Сам знаешь! — огрызнулась она, швырнув в раковину бесполезную закрутку. — Аж передёргивает тебя! Ты опять во что-то влез, всё из-за неё. Это как яд в крови — никогда не проходит. Ты и здесь всё за ней таскался, и на том свете ей покоя не дашь…

— Пошла вон.

Мэг осеклась и судорожно перевела дыхание. От ярости её глаза мигом высохли, но магический выброс был уже не за горами.

— Ты же другой. Ты вчера другой был. Всё время другой. Кому ты дока…

— Пошла вон, я сказал.

Северус поднялся, Мэг попятилась и расставила руки, упёршись в косяки.

Вместе с дверью её выставлять, что ли? Так рама крепкая, вдвоём с папашей на славу приколотили! Северус покосился на часы с кукушкой — без пяти шесть — и перехватил девчонку поперёк туловища. Лили-Маргарет завизжала и вцепилась в него, как кошка.

— Нет, Северус! Прости, у меня вырвалось… Сев! А средство от дементоров?! Тех, что в Азкабане… Я же не доучила!

— Не попадай в Азкабан — вот и всё средство.

Скандалы спозаранку были нормой жизни в Паучьем тупике. То, что Северус выпихивал Мэг на крыльцо, а она верещала и хваталась за его одежду, не вызвало у соседей ни удивления, ни сочувствия. Лишь привычную, как воздух, ругань — из одного окна, потом из другого. Мэг было плевать, что она перебудила всю улицу.

— А школа?! Ты обещал помочь с Хогвартсом!

— В Шармбатоне доучишься.

Пара крючков от мантии вылетели с мясом, но он всё-таки выставил визжащую фурию за порог.

— В каком Шар…

Северус врубил Фиделиус и привалился к стене.

Мэг в шаге от него разразилась проклятьями пополам со слезами и заметалась под окном, которое перестала видеть. Северус кинул ей на тротуар палочку и прикрыл глаза. Чистый ад. Пора было завязывать с экспериментами. Только долг и работа. И… Как его? Общее благо.

Повернув защёлку, Северус задержал дыхание, стараясь не вслушиваться в крики, один за другим поднимая заслоны окклюменции. Если его отыщут за Фиделиусом и ментальными стенами, с такими людьми интересно иметь дело.

Когда раздался паровозный гудок и свет от фонарей ярко ударил в кухонное окно, Северус выдохнул и, не оглядываясь, шагнул за Другую дверь.

На север он не поехал. Сошёл с Поезда в Варне. Там же, на магическом перроне, узнал, где раздобыть сову. Сова требовалась белоснежная, никаких компромиссов. Северус ухватил последнюю — одноглазую и облезлую, но так было даже лучше. Пожилая волшебница, продававшая пернатую реликвию, глянула на покупателя, как на помешанного, когда он с горящими глазами уплатил цену, втрое превышавшую означенную на клетке.

— Мальчик, да ведь я их собираю, чтобы обеспечить бедняжкам сытую старость, — шёпотом объяснила ему старушка. — Прости, но птица околеет раньше, чем ты окончишь школу.

— Мне на один полёт, — просиял Северус и выбежал из лавки.

Письмо он крапал, расстелив пергамент на скамейке. Скамейка располагалась в тени ресторанчика, имитирующего прибитый к берегу парусник. Сверкающий вид на море и вкусные запахи мешали сосредоточиться, но в итоге Северус собрал воедино четыре строчки и тайком приложил послание к Метке в надежде, что как печать она ещё действует. Оставил клетку под лавочкой и отправил завтрашнее чучело в дальние края. Сова оказалась ещё и хромой на одно крыло. Северус всерьёз усомнился в успехе великой миссии, но других вариантов не было. Так что он от души пожелал птичке не хлопнуться в океан и не завернуть по ошибке в Аврорат.

Теперь оставалось только ждать. Весенний день сиял, приморский сад утопал в цветении. Лёгкий бриз носил розовые лепестки по аллеям. В конце концов, надо было уже поглядеть на море! А то помрёшь, и не увидишь. Поглядел. Побродил по бесконечному пляжу, считая перевёрнутые лодки. Песок был сырой, вода холодная. Вообще-то, Северус не очень любил, когда много воды и глубоко.

Ушёл оттуда. На душе становилось неспокойно и муторно. Ещё около часа он гулял по набережной, присматриваясь к кафе и магазинам, которые активно чистили перья перед курортным сезоном. Прикидывал, какие из них подходят для магов. Найти нужное место удалось не сразу, но в итоге он всё же заметил вывеску над облезлой голубой дверью, зажатой между двумя лавками — обувной и ювелирной.

Внутри всё состояло из полумрака и тёмного дерева. Воздух густо пропитался приторными ароматами восточных сладостей. С закрытыми глазами можно было подумать, что тут продают цветы или духи. Но и от открытых глаз пользы было не больше.

— Баклава, кадаиф, лукум — тысячи вкусов. Всё только что из Турции, — неспешно пояснил продавец с вершины длинной стремянки.

Там, под потолком он выстраивал из халвы закрученную пирамиду, неподвластную закону всемирного тяготения.

— Что-то желаете? — быстрые тёмные глаза всего на секунду глянули в лицо посетителя.

— Мне хотелось бы приобрести волшебную палочку, мастер Грегорович, — негромко попросил Северус.

— Ах, вот как! — седовласый хозяин лавки мгновенно соскользнул со стремянки, не озаботившись ступенями.

По всему магазину захлопали, переворачиваясь, полки, снизу доверху заставленные товаром. Над прилавком пронёсся стремительный ветер, и всё затихло. Только картина поменялась: теперь кругом было столько волшебных палочек, что от скрытой в них магии заложило уши. Кажется, даже воздух начал искрить. В ноздри ударил запах свежего лака, который больше не заглушали ароматы экзотических лакомств.

— Кажется, вы немного припозднились с выбором палочки, — справедливо отметил Грегорович.

— Никогда не поздно сделать правильный выбор, — осмелился предположить Северус.

— Когда выбор есть, то конечно, — согласился мастер. — Предупреждаю сразу: если вы ищите палочку в Болгарии, потому что вас лишили её в Англии, мы только зря потеряем время.

— Вы совершенно правы, — кротко согласился покупатель. — Но моя прежняя палочка всего лишь сломалась.

— Вот как? Всего лишь? — Грегоровича передёрнуло. — К вашему сведению, юноша, палочка — живое создание, высшая магия и душа мастера. А не карандаш или зубочистка…

— Я понимаю, сэр. И очень сожалею, — терпеливо потупился Северус.

— Что за дни настали? — проворчал мастер, со стуком сложив стремянку. — Меняют по десять палочек за жизнь! В прежние времена одну передавали из поколения в поколение. Уж это были палочки, так палочки! Вы себе представляете, сколько лет самой древней палочке? Почему-то её до сих пор никто не сломал!

— Может, и следовало, — задумчиво сказал Северус. — С годами на палочках накапливаются кровь и проклятия, разве нет?

Грегорович осёкся и с грохотом выложил на прилавок огромные счёты.

— Так и быть, — проворчал он. — Давайте сюда обломки. Посмотрим, что можно сделать. Всё выйдет дешевле, чем новая.

— Не стоит, — ответил Северус, на всякий случай отступив на полшага. — Она… сломалась необратимо.

Грегорович издал тягостный вздох.

— Глотаете вы их, что ли?! — подивился он. — Хорошую палочку просто так не уничтожить. Разве что в смертельном бою. Не надо было покупать хлам, юноша!

— По правде сказать, то была палочка мастера Олливандера, — слабо улыбнулся Северус. — Вы угадали, сэр. Я действительно родом из Англии, и ваше мастерство там высоко ценится. Потому я и здесь. Цена значения не имеет.

— Ну ещё бы! — проворчал Грегорович, убирая счёты под прилавок. — Скупой платит дважды. Палочка Оливандера! — хмыкнул он презрительно. — Туда ей и дорога. Нечего засорять мир бесталанными подделками. Ни науки, ни тонкости. Ни искусства подбора. Что вы стоите? — спохватился он, вспомнив про клиента. — Вон они все, на прилавках! Берите любую.

— Любую? — слегка растерялся Северус. — Мне искать самому?

— Мне-то палочка не нужна. У меня их вон сколько! — гордо сообщил Грегорович. — Только не вздумайте ими колдовать. Я не намерен делать ремонт в лавке. И имейте в виду: если случайно у вас на руке стоит Тёмный Знак, большинство палочек вам откажет. Те, что из рябины, можете пропустить сразу.

— Я постараюсь не ошибиться, сэр, — тихо пообещал Северус и поскорее отступил в самый дальний и тёмный угол.

Стеллаж посмотрел на него. Северус посмотрел на стеллаж. Палочки торчали в держателях, как ёлочные иголки, поднимаясь к потолку ярус за ярусом. Ничего не говорили и не подмигивали. К легилименции тоже были глухи. Деревяшки и деревяшки.

Северус с опаской оглянулся на сердитого мастера, чувствуя себя полным троллем. Может, обязательно родиться болгарином, чтобы палочки ожили? Пока он ничего не ощущал, но какая-то магия, наверное, должна была включиться. Всё же, выбор палочки — таинство и начало долгого симбиоза. Подержать каждую по очереди? Зажмуриться и схватить первую попавшуюся?

В данный момент перед лицом топорщились только палочки из рябины, которые велели не трогать. Толстенькие, коротенькие. И температуру в котле не замеришь, и Сектумсемпрой не хлестнёшь. Черта ли он, в самом деле, сжёг собственную? Тоска по невосполнимой утрате горестно кольнула сердце, и тут Северус её увидел. Её или не её. Во всяком случае, точную копию.

— Эта, сэр, — поспешно объявил он, испугавшись, что повторно не найдёт в бесконечном частоколе родную душу.

— Эта, так эта, — пожал плечами Грегорович, надевая на нос очки. — Что вы в неё вцепились? Давайте сюда, я перепишу номер.

Северус смиренно положил палочку на прилавок, хотя это потребовало некоторого усилия воли.

— Успеете пообщаться, — усмехнулся мастер, перенося в журнал невидимые глазом цифры. — Только постарайтесь не сломать её снова. В мире не так много мастеров волшебных палочек. И палочка уж точно ни в чём не виновата. Все проклятия на неё навешивают волшебники, — прибавил он, бросив быстрый взгляд поверх очков.

Северус покраснел, что редко с ним случалось, и молча полез в карман за деньгами.

— Гана, заверни покупку! — велел Грегорович, обернувшись к шкафу позади себя.

Из-за шкафа появилась дивной красоты черноволосая девушка. Шугнула из-под ног такого же черноволосого мальчишку, с улыбкой забрала выбранный товар и скрылась в недрах дома. Северус проводил палочку голодными глазами.

— Может быть, и лукум возьмёте? — чутко среагировал Грегорович.

— В другой раз, сэр. У меня намечается ужин с другом, — вежливо отказался Северус.

Пришлось ещё назвать своё имя и адрес. Что-то подсказывало, что иначе сделки не будет, а врать бессмысленно. Что уж там! Пожиратели и так прекрасно знали, где его искать. Одна надежда была на Фиделиус.

После выхода из лавки настроение существенно повысилось. И тревога улеглась, и уверенности прибавилось. Солнце припекало голову, палочка грела ладонь в кармане. Никакие друзья его не ждали, но перекусить, и правда, не мешало.

Неторопливым шагом Северус направился к парусному ресторану, который приметил с утра. Завернул по пути в пару магазинчиков, чтобы отшлифовать образ. Во внешности должно было читаться, что ему крайне нужна работа, но не настолько, чтобы просить милостыню. Поэтому он приобрёл подержанный чемоданчик, потёр мелом рукав мантии и проследил, чтобы волосы свисали, как надо — унылыми сосульками. Потренировался перед зеркальной витриной, придавая глазам выражение, как у Ремуса Люпина, которого обделили заветной брокколи. Никто не знал, какими способами добивался своего Том Реддл, но наверное как-то так. Через игру с неожиданным концом.

К тому времени, как Северус добрался до места, по горизонту начал растекаться закат, и на море поднялась волна. Простые смертные спокойно ходили мимо, ёжась от ветра и подставляя лица вечерним лучам. На Северуса лучи не падали. Он секунду помедлил в тени невидимого магглам корабля и поднялся по деревянной лесенке.

Посетители занимали от силы половину мест в нижнем зале. На верхней палубе и примыкавшем к ней балконе было вовсе пустынно. Лишь за дальним столиком маячила одинокая фигура. Площадка парила высоко над волнами без всяких опор. Пробираясь меж расступавшимися с дороги стульями, Северус опасался, что весь этот плот того и гляди сдует в море. Но едва он достиг своего места, наступило полное безветрие. Словно перед грозой. Каркаров был мрачнее тучи и уже метал глазами молнии. Пока что немагические.

— Вечер добрый, Игорь. Как самочувствие? — Северус сел и придвинулся к столу.

— Ты прислал мне белую сову, — скрипнул зубами директор Дурмстранга.

Северус сморгнул.

— Где бы я раздобыл красного пеликана?

— Белая сова считается у нас предсмертным знаком, — холодно сообщил Каркаров, не оценив юмора. — Не верю, что ты этого не знал, Снейп. Ты ведь ещё и Тёмную Метку прислал. Даром, что сов частенько перехватывают.

Северус ногой затолкал под стол чемоданчик и непонимающе глянул на собеседника:

— Нас оправдали, Игорь! Расслабься и ешь. Мою сову очень трудно поймать: она летает зигзагами.

В синих глазах Каркарова зародился электрический разряд. Это уже могло быть опасно, так как чуткие пальцы директора Института коснулись лежавшей на скатерти волшебной палочки.

— Довольно упражняться в остроумии, — постановил он сухо. — С чего тебе взбрело в голову выдернуть меня сюда?

— Я подумал, тебе приятно будет оказаться на корабле, — предположил Северус, расстилая на коленях салфетку. — Ты же викинг! А ещё здесь нас труднее выследить, чем в Осло.

— Это не корабль. Это жалкая пародия на галеон пятнадцатого века, — металлическим голосом поправил Каркаров. — А я не викинг. Не делай вид, что не читал в «Пророке» тюремные откровения Антонина. Мой отец — маггл, попавший в Норвегию с первой волной эмиграции. Делюсь сокровенным, просто чтобы было понятно: я всерьёз планирую утопить тебя в море, Снейп. Но пока согласен подарить Обливиэйт. Чтобы ты не вспоминал меня до конца дней.

Их дружеский разговор оборвало появление официанта. Короткие крылышки и хвостовой гребень помогали ему справляться с ветром, а ещё удерживать в руках поднос с вазой, свечкой и пепельницей.

— Похоже, что у нас романтическое свидание? — желчно осведомился его Каркаров.

Официант молча забрал свечку и протянул меню, осведомившись, не желают ли господа перейти в уютный зал ресторана? Господа не пожелали.

— Какая досада, что у вас так мало посетителей! — сочувственно сказал Северус. — Отсюда открывается сказочный вид на море. Почему бы вам и магглов не пускать?

Официант глянул на него с испугом, но явно запомнил предложение, чтобы передать начальству. Это нижняя часть туловища у него была сплошь в золотистой драконьей чешуе. А сверху он оставался смышлённым и дружелюбным юношей. Даже с бабочкой. Профессиональная улыбка не покидала лицо дракончика всю нескончаемую вечность, пока Каркаров выбирал наименее тошнотворное из болгарских вин и решал, чем здесь сложнее отравиться: карпом или кальмарами?

Вино появилось мгновенно. Прочее обещали подать как только, так сразу. Северус попросил только пустой бокал и сразу сунул парнишке на чай — чтобы испарился. Каркаров начал с того, что отпил половину фужера и выплеснул остальное в море. Северус слегка пригубил вино и заметил, что оно вовсе не так дурно, хотя, конечно, не эльфийское.

— А то ты каждый день лакомишься эльфийским! — раздражённо бросил Игорь. — Говори, что за дело? Пока ты ещё в памяти.

Не торопясь с ответом, Северус окружил столик собственными заглушающими чарами, поскольку доверял только им. Поглядел на море, машинально разминая кисти рук.

— Хорошо, что я заблаговременно отлил нужные воспоминания во флакончик, — произнёс он задумчиво. — Что же до утопления… Боюсь, официант меня уже запомнил. А ещё я прошёлся по городу и поговорил с людьми. Позаботился о том, чтобы им было известно моё имя и то, что на этот вечер у меня назначена встреча со старым приятелем. А так как большинству моих приятелей свидания запрещены, к тебе непременно будут вопросы, — Северус щёлкнул суставами, вызвав у Каркарова болезненную гримасу.

— Ты ещё долго намерен ходить вокруг да около? — погрустнел директор Дурмстранга. — У меня каждая минута расписана. Как ты догадываешься, управлять институтом магии непростое занятие.

— В Азкабане всё намного проще, — ехидно сообщил Северус. — Какой потрясающий карьерный взлёт, Игорь! Мне бы так. Но меня после суда даже с преподавательской должности попросили.

— Сожалею, — сказал Каркаров появившемуся на тарелке кальмару.

— Жалость унижает, — Северус не сводил с него глаз, продолжая выгибать пальцы под нечеловеческими углами. — Лучше обеспечь мне стажировку до конца года. Чтобы я мог претендовать на место в Хогвартсе. Посуди сам, к кому ещё мне обратиться? А в Дурмстранг, я знаю, берут с Тёмной Меткой. И на хорошие места.

Каркаров поперхнулся кальмаром и замахал волшебной палочкой, чтобы избавиться от удушья. Когда он пришёл в себя, то почти слился с фоном. Лицо покраснело под цвет заката, глаза почернели, как сумеречное море.

— Ты для этого протащил меня через полмира?! — хрипло спросил он, стараясь не глядеть на руки Северуса. — Ты написал, что есть новости о Повелителе!

— Одно другому не помеха, — Северус скривился, оттирая правой манжетой запачканный мелом левый рукав. В такие острые моменты важно было убедить собеседника, что ты и думать забыл о магии.

— Новости есть, — признал он, неспешно вернувшись к вину. — К сожалению, неутешительные. Мы искали способ вернуть Тёмного Лорда. Но в Англии ничего не нашли.

— Кто это — мы? — Каркаров нервно огладил острую чёрную бородку.

Северус откинулся на стуле, чтобы глянуть на собеседника немного со стороны.

— Ты и на себя наложил Обливиэйт? — предположил он сочувственно. — А так бойко перечислял имена в Визенгамоте! Начиная со своего друга детства Долохова. И кончая Руквудом. Лишил нас лучшего боевого мага и доступа в Отдел тайн.

Каркаров с непроницаемым выражением лица поправил воротник тёмно-багряной мантии и переключился на карпа.

— Не понимаю, о чём ты, — произнёс он невозмутимо. — Я, как и многие, находился под заклятием Империо. Меня оправдали за отсутствием вины. Что же до директорского поста… Я давно претендовал на это место. В Дурмстранге не приветствуют только поклонников Гриндельвальда. Всё прочее второстепенно.

— А ты, конечно, мечтал учить детишек в Магической Норвегии! Пока подрабатывал пытчиком в Магической Британии, — понимающе улыбнулся Северус. — Знаешь, что я думаю, Игорь? Я думаю, ты стал директором, потому что так захотел Тёмный Лорд. А Тёмный Лорд ничего не хочет просто так. Дурмстранг — самая тёмная из магических школ. Колыбель Гриндельвальда. Непреступная крепость, стёртая со всех карт и населённая безмозглой ребятнёй. Идеальное место, чтобы спрятать что-нибудь ценное. Догадываешься, о чём я?

— Нет. Не догадываюсь, — ответил Каркаров, перестав жевать.

— И не нужно. Просто дай мне время на поиски.

Каркаров уронил на стол вилку и нож.

— Невозможно! — заявил он, сверкнув глазами. — Все решат, что я строю второй Нуменгард и собираю там бывших соратников. Ради чего мне идти на риск?! Ради твоих бредовых фантазий? Тёмный Лорд никогда не посещал Дурмстранг.

— Да ну? А вас с Антонином он нашёл в капусте?

— Не говори так о Лорде! — Каркаров побелел, схватившись за Метку. — Ты совсем спятил?

— Это ты спятил, если решил, что можешь праздно жиреть на лаврах, — тихо предупредил Северус. — Забыл, кому обязан своим положением?

— Уж точно не тебе, — процедил Игорь.

— Мы все лишь Его слуги, — отрезал Северус. — Мне точно так же велели проникнуть в Хогвартс. Правда, ты этому помешал своим доносом.

— Северус, — Каркаров наклонился над столом так низко, что его лицо почти коснулось вазочки с весенними цветами. — Ты помешался от неспокойной жизни, и это грустно. Но ты верно заметил: Дурмстранг хорошо защищён, и его местоположение надёжно скрыто. Лучше я буду сидеть там, чем в Азкабане. А следующей твоей сове попросту сверну шею. Решайте свои проблемы без меня. Иначе я вспомню ещё что-нибудь полезное для Визенгамота.

— Довольно трудно свернуть шею сове, — заметил Северус, изучая этикетку на бутылке. — Красное сухое, — разобрал он, прищурившись. — Вино так похоже на кровь, правда? А «Брют» похоже на «Брут». Ты прямо как чувствовал!

— К чему эти нездоровые ассоциации? — насторожился Каркаров.

Северус со вздохом отставил бутылку и сделал глоток из собственного бокала, так как в горле резко пересохло.

— К тому, что предавший своего властелина должен быть убит и проклят в веках, — пояснил он, как бы растолковывая урок. — Что тут непонятного?

На террасе стало почти темно, но от вазочки исходил мягкий голубоватый свет, и в этом свете было хорошо видно, как окаменело лицо Каркарова. Через секунду он взял себя в руки и направил палочку на собеседника.

— Надеешься со мной справиться?

Директор Дурмстранга быстро оглянулся по сторонам. Хвастать было легко, но устраивать магическую дуэль посреди курорта не хотелось. Что-то в глазах Снейпа вызвало у Каркарова ледяную дрожь. Северус не шелохнулся. Просто смотрел на него поверх бокала, зажатого в тонких паучьих пальцах.

— Уже справился, — сообщил он мягко. — Я ведь, в отличие от тебя, настоящий Пожиратель Смерти. Можешь опустить палочку. Драться я не собираюсь. Яд в вине надёжнее зарекомендовал себя в мировой истории.

Каркаров вскочил с места и попятился к перилам.

— Смотри не свались, — Северус неторопливо сделал очередной глоток.

— Ты лжёшь! — Каркаров дрожащей рукой потянул ворот багряной мантии.

— Я лгу? — выдохнул Северус.

Стакан со звоном треснул в его ладонях, тёмные струйки потекли в рукава — не различить, вино или кровь. Снейп как будто не обратил на это внимания. Стряхнул стекло на стол, словно крошки, и напряжённо соединил кончики пальцев.

— Ты — продажная гнида, — начал он дрожащим от ярости голосом. — Сдал меня на суде. Подвёл под Азкабан. Подложил под Дамблдора. Который вышвырнул меня, едва отпала нужда. Из-за тебя я не могу выполнить приказ Повелителя. Теперь он меня накажет, и будет прав. Но, ручаюсь, ему приятно будет узнать, что предатель получил по заслугам, — голос Северуса постепенно перешёл в мстительное шипение. — Я, ничтожнейший из рабов, сделаю всё, чтобы вернуть своего господина. И ты, сволочь, будешь мне помогать. Больше никому ни слова. Я не намерен делиться успехом. Если постараешься, получишь Обливиэйт и антидот. Молись, чтобы я не лгал.

Каркаров всё-таки не выдержал и разодрал горловину. Потом начал судорожно считать пульс под Меткой.

— Я всё время следил за тобой, — произнёс он дрожащим голосом. — Когда ты успел подсыпать отраву?

— Когда давал на чай официанту, — Северус, поморщился, доставая из кармана палочку. Один взмах — и руки снова сделались чистыми. Никаких намёков на кровь.

— Игорь, это элементарно и скучно, — прибавил он нетерпеливо. — Яды — мой профиль. Я могу добавить любое зелье куда угодно и когда угодно. Не вернуться ли нам к насущной теме?

Но директор Дурмстранга продолжал смотреть на него с совершенно безумным видом.

— Ты до меня не дотрагивался, — проговорил он упрямо. — Не менял стаканы. И колец ты не носишь.

Северус вздохнул и легко оторвал от манжеты круглую чёрную пуговку:

— Возьми ещё одну. Сразу ты не умрёшь, можешь поискать противоядие.

— Я принял его заранее, — немного очнулся Каркаров. — Безоар, ты сам всегда говорил…

— За этим и говорил, — любезно пояснил Северус. — Самоуверенность до добра не доводит, учти на будущее. Можешь заодно перечитать все законы Галпалота. Но только после того, как мы ударим по рукам.

Над площадкой зажглись гирлянды перевёрнутых свечек. Пейзаж потонул во тьме, остался лишь шелест волн и горьковато-солёный запах морской воды. Каркаров постоял пару секунд, проникаясь красотой и неповторимостью жизни. Потом молча вернулся на стул и так же молча смахнул остатки ужина в темноту под верандой.

— Чего конкретно ты хочешь? — спросил он, возвращаясь к деловому тону. — И сколько у меня времени?

— Времени — три месяца, и дискомфорта ты ощущать не будешь, — спокойно объяснил Северус. — Впрочем, всё это ты сам отыщешь в справочниках. Теперь к тому, что мне нужно. Немного на самом деле. Слагхорн — декан факультета и, несмотря на выкобенивания, проскрипит ещё лет пятьдесят. Так что зелья мне не отдадут. Да я и не рвусь их преподавать. ЗОТИ престижнее. Сам Тёмный Лорд хотел занять эту должность.

— И с тех пор она проклята, — злорадно напомнил Каркаров.

— Я с Лордом не ссорился, — успокоил его Северус. — Повелитель сам приказал мне поступить на это место. Чтобы вербовать молодёжь.

— И со временем возглавить Хогвартс, — задумчиво произнёс его недавний соратник. — Дамблдор придёт в восторг от такой перспективы.

— Это не твоя печаль.

— Теперь моя, — тяжко вздохнул Каркаров. — У нас и предмета такого нет! Есть защитная магия. Это сойдёт за стажировку, но… Выбери зельеварение, Северус! Как-никак от тебя теперь зависит моя жизнь.

— Нет.

Несмотря на весь трагизм ситуации, ненависть к Снейпу и собственный неприятный характер, директор Дурмстранга улыбнулся широко и искреннее. Лишь самую малость плотоядно.

— Что ж, сам напросился, — вымолвил он, поднимаясь. — Идём.

Северус живо подхватил чемоданчик.

— Куда?

— В Дурмстранг, куда же ещё? — по лицу Каркарова прошла короткая судорога, и он стремительно отвернулся к перилам. — Если поторопимся, успеем отужинать в Вальхалле, ты ведь остался голодным. Да и мне перебил аппетит.

Северус не сразу понял суть приглашения — дальше была лишь темнота над морем. Но Каркаров прочертил в воздухе узор, обрисовав горящими линиями силуэт корабля. И корабль проявился. Огромный, раза в три больше ресторана. Соединённый с площадкой узким мостком, подвешенным над чёрной водой. Северус судорожно сглотнул, но сделал вид, что в Хогвартсе такое происходит каждый день.

Чёрт бы побрал Дурмстранг! Судно напоминало поднятый со дна тысячелетний скелет, а не средство передвижения. Вдобавок, иллюминаторы светились потусторонним огнём. И вырезанная на бушприте голова дракона неприятно моргала глазами.

Каркаров бросил на стол деньги за смертельный ужин, не запнувшись взмыл на перила и пошёл по сходням. Северус последовал за ним, стараясь, чтобы мантия развевалась не менее зловеще. В конце концов, он тоже был тёмным магом. Просто переход над водной мглой по шаткой дощечке ему не нравился.

Дощечка растворилась, едва Северус ступил на зыбкую палубу. Каркаров без остановки резал воздух непонятными рунами. Повинуясь его палочке, разворачивалось судно, расправлялся парус и поднимались вёсла.

— Долго же на твоей посудине грести до Норвегии! Даже при попутном ветре, — посетовал Северус.

Каркаров зыркнул на него в бешенстве.

— Это не посудина! — бросил он, как проклятие. — Это боевой драккар, выкованный дварфом Двалином. Быстрее в Институт не попасть, извини уж. Аппарировать прямо в Дурмстранг нельзя, иначе ты меня сразу убил бы, верно?

— Кто старое помянет… — примирительно ответил Северус. — Как мы поплывём? Положимся на богов и звёзды?

— И ещё на магию, — подсказал Каркаров. — Под водой больше не на что опереться.

Светящийся полупрозрачный шар, сорвавшись с его палочки, охватил всё судно и потянул на дно.

Утонуть не получилось. Волшебный корабль нырнул в Чёрном море и вынырнул в горном озере. Только вода закапала с мачт.

Дурмстранг оказался каменным кольцом, стиснутым в зубьях высоченных скал. С тёмной извилистой тропы, поднимавшейся к замку, можно было разглядеть далеко внизу сверкание океанских волн, закипавших в расщелине фьёрда. Море здесь было иным, чем в Болгарии, купаться в нём точно не хотелось. Разве что насильно спихнут. На всякий случай Северус держался подальше от края.

— Всё верно, — не оборачиваясь, бросил Каркаров. — Магглы любили скидывать отсюда больных младенцев. В основном, одержимых. Иначе говоря, волшебников. Гибли далеко не все, но выжившие не горели желанием вернуться домой. Так и возник Дурмстранг. Как вывод, старайся не выходить ночью. Те дети, что разбились о камни, до сих пор бродят вокруг.

— Призраки? — поморщился Северус.

— Если бы! — умилился Каркаров. — Утбурды — самая беспощадная нечисть! Это они присылают белых сов. В основном зимой. Ты уж побереги себя до конца учебного года. Очень прошу.

Круглая крепость при ближайшем рассмотрении напоминала заглотнувшего свой хвост василиска. Увидев директора, змея с недовольным шипением разомкнула кольцо и разинула пасть, заменявшую входные ворота.

— К Салазару Слизерину это не имеет отношения, — сразу оговорился Каркаров. — У нас своя история.

Всё равно вылитый василиск, решил про себя Северус, следуя за сердитым директором по закруглённому коридору. По мере их продвижения на стенах зажигались факелы. То слева, то справа из темноты возникали резные деревянные двери и лестницы. Но в целом обстановка была беднее, чем в Хогвартсе. Поправка — аскетичнее. Следовало проявлять уважение к чужой культуре, иначе толку не добьёшься.

Обеденный зал, любовно именуемый Вальхаллой, производил неподдельное впечатление. Он занимал всю ширину и высоту каменного змея, а гранитный потолок был расписан по кругу грозными эпическими сюжетами. Герои двигались, чудища били хвостами, молнии летали и время от времени со звоном втыкались в пол. Северус сразу решил, что сядет под одной из огромных люстр. Они тихо висели на цепях, пусть и напоминали гигантских осьминогов. Даже шевелили щупальцами.

Окна никак не помогали вернуться в реальность. Во внешней стене имелись высоченные узкие проёмы, которые не просматривались снаружи. Вероятно, днём отсюда открывался завораживающий вид на горы, но сейчас можно было разглядеть только неровную линию горизонта и яркую луну.

Оставалось изучать внутреннее убранство. Обеденные столы в Вальхалле изгибались восемью подковами: одна в другой. За внутренней сидели преподаватели — около дюжины. Далее ученики по возрастам: от младших к старшим. Все в тёмно-красных мантиях, некоторые ещё и в меховых накидках. Казалось, что в помещении холоднее, чем на воздухе. Северус когда-то слышал, что в Дурмстранге презирают маггловскую манеру греться у камина. Теперь стало понятно, что школа не отапливается вообще. Пользуйся согревающими чарами или умри. Он воспользовался.

Поскольку вошёл директор, семь студенческих столов дружно поднялись с мест: смирно, равнение на герб. Герб — сложное сочетание волков, драконов и стихийных явлений — занимал всю внутреннюю стену зала. Каркаров взмахом палочки зажёг две высокие жаровни по бокам от этой панорамы, и все принялись кушать. То есть, без него не начинали.

В таком закрытом сообществе появление чужака, даже самого скромного, предсказуемо вызвало фурор. Северус сразу различил чутким ухом шепоток, прокатившийся по большим столам. За малым столом тоже недоумённо переглянулись.

— Приятного всем аппетита, — объявил Каркаров таким тоном, что всякий подавился бы. — Прошу любить и жаловать: мистер Северус Снейп. Наш гость из Англии и ассистент профессора Гилленхаммер. С этого часа.

Студенты вскочили и выполнили равнение на Северуса, большего от них и не требовалось. Преподаватели изобразили разную степень шока. Очкастая заучка — крайняя слева — осторожно сняла пенсне. Её соседка, явно из гоблинов, пробормотала на родном языке пару нехороших слов (наверняка, не догадывалась, что Северус овладел гобледуком). Крупная краснолицая блондинка, наводящая на подозрения о родстве с великанами, поперхнулась половиной бараньей ноги, которую собиралась перемолоть в узком дружеском кругу.

— Чей ассистент? — прохрипела блондинка со слезами на глазах.

— Мы наверняка не так поняли, — шёпотом успокоил её сосед.

Уж этот точно был викингом, и на протяжении веков линия крови ни на дюйм не свернула в сторону: борода слепила рыжиной, а от его шёпота погасли две ближние люстры.

Каркаров как ни в чём не бывало предложил Северусу устраиваться на скамье напротив подружек — очкастой и грубиянки. А сам торжественно прошествовал к заглавному месту — дубовому креслу, ненавязчиво напоминавшему трон. Там он меланхолично преступил к трапезе, удобно расположившись на мохнатой шкуре. Судя по кисточке на хвосте, шкуру сняли с оборотня. Не забыть рассказать про это Люпину! Если повезёт ещё раз его увидеть. Северус начал сомневаться, что выберется отсюда живым — так гневно забасила белобрысая великанша:

— Что тут можно не понять?! А поближе нельзя было подыскать ассистента? Тем более, в конце года. Тем более, я об этом не просила. У вас возникли претензии к моей работе, герр директор? Подбираете замену?

Студенты перестали жевать. Одни с преувеличенным интересом наблюдали, как погасшие люстры тянут щупальца к соседям — за огоньком. Другие распихивали еду по карманам, торопясь убраться из Вальхаллы подальше от гнева богов.

— Я уже сказала, я тут ради учеников, а не ради вашего удовольствия! — заявила Каркарову бордовая от негодования великанша. — Ассистенты мне не нужны. Особенно, из числа ваших заморских друзей. Спросите Дитера, может он возьмёт? Двенадцатый год просит ассистента, так нет же!

— Не стоит беспокойства, — вежливо возразил тощий субъект, заткнувший перья сразу за оба уха. — Арифмантия — мёртвая наука. Может ещё подождать.

— Вот и пусть он пожирает вашу мёртвую науку! Ей вреда не будет, — изрекла его разгневанная коллега.

Северус, потупившись, пинал чемоданчик носком ботинка. Он по опыту знал, что людям его взгляд не нравится, как ни старайся. Но и взгляд Каркарова был на любителя.

— Профессор Гейрскёгуль Гилленхаммер. Защитная магия, — представил он великаншу, любезно оскалившись.

Северус прикусил губу. Он был уверен, что фурию зовут Брунгильдой. Но так тоже было неплохо. Что именно с ней предстоит работать, он понял сразу. Мистеру Снейпу всегда и бесповоротно везло.

— Профессор Улаф Вонен, магическая навигация и полёты, — ровно прибавил Каркаров, поглядев на рыжего викинга.

Викинг бросил на Северуса испепеляющий взор и отвернулся к соседке, которая сменила шумное негодование на тихую ярость смертоносной валькирии.

— Профессор Дитер Шнайдер, Арифмантия, — любезно продолжил директор школы. — Профессор Витарр Иёнсен, магическая история, профессор Кольбейн Нильсен, астрология…

Дальше Северус заблудился в бесконечных «сен», непривычных именах, и странных названиях дисциплин. Запомнил только, что гоблиншу следует называть профессор Рэгнбджорг. Имя это или фамилия — неважно, всё равно не выговорить. Её коротко стриженая подруга в пенсне — то ли Хансен, то ли Свенсен — носила совершенно неподходящее ей имя Сольвейг.

Северус никогда не жаловался на память и не сомневался, что до конца недели выучит всех, включая учеников. Просто в данный момент его отвлекло едва заметное движение у локтя, заставившее подскочить на скамье. Первая мысль была об обещанном утбурде, которого он прогневил белой совой. Но меховой мешок с глазками водрузил перед новым членом коллектива блюдо с копчёной бараньей головой и сгинул из поля зрения.

— Это гутгин. Они работают в школе, — шёпотом подсказал его сосед, бледный молодой человек в тёплом свитере, на который была накинута неизменно алая мантия. — Я думал, в Англии тоже есть домовые.

— Не такие пушистые, — сквозь зубы ответил Северус.

— Суровый климат, — пожал плечами сосед.

Северус промолчал, чтобы исчерпать разговор. По ироничному взгляду профессора Гилленхаммер было ясно, что она мигом составила представление о способностях нежданного ассистента в области защиты от чего либо.

— Айрик Ларсен, — представился знаток гутгинов, протянув под столом ладонь для рукопожатия. — Читаю курс по разумным расам. Понимаю, что сразу всех не запомнить. Вы главное, не робейте. Гейрскёгуль страшна в гневе, но сердце у неё золотое.

Северус придержал свои впечатления. И руки не подал. Во-первых, не любил этого, во-вторых, у него в манжетах был яд.

— Директор куда опаснее, — по секрету сообщил Ларсен, ничуть не обидевшись. — Вы, и правда, давно с ним знакомы?

— А что, магию живой природы преподаёт вейла? — негромко спросил Северус.

Специалист по разумным расам понял намёк и перевёл взгляд на деву неземной красоты, выделявшуюся блестящим белым одеянием и такими же волосами, сверкающими и струящимися до пола.

— Нет, профессор Айна — фейри. Из зелигенов (1), — с большим уважением проговорил Айрик. — Огромная удача, что она согласилась преподавать в нашем институте!

Северус кивнул, сделав вид, что оценил масштаб удачи. Светлые искусства никогда не были его коньком. Значит, придётся провести ночь в библиотеке. Вейлы на первый взгляд тоже выглядели красавицами, а чуть их задень, превращались в когтистых тварей. Лучше быть готовым заранее.

— А что, мой ассистент совсем не говорит по-нашему? — осведомилась профессор Гилленхаммер, когда с процедурой знакомства было покончено. — И как он намерен преподавать?

— Мистер Снейп, — Каркарова совсем чуть-чуть передёрнуло, — пробудет у нас недолго. Я уверен, что при ваших несомненных талантах, Гейрскёгуль, вы сумеете должным образом организовать совместную работу.

— Недолго, — для преподавательницы защиты данное слово стало ключевым. — Это вы так говорите! Я всё жду, когда он сам что-нибудь изречёт. Мистер… Снейп или как вас там?

Северус перестал тренировать Легилименс на бараньей голове и поднял глаза на великаншу. Без легилименции, понятное дело. Хотя очень тянуло попробовать. Но валькирия и так была готова заморозить его взглядом. Как это Том Реддл умудрялся всех очаровывать?

— Извините, профессор Гилленхаммер. Я, и правда, недавно овладел норвежским языком. Как и всеми прочими, — вежливо пояснил Северус, в упор глянув на гоблиншу. — Я полагал, что если обо мне говорят в третьем лице, отвечать не обязательно. Но я чрезвычайно рад знакомству со всеми. Для меня большая честь оказаться в институте магии Дурмстранг.

Вот что опять не так? Валькирия так и налилась багрянцем.

— А уж какая это честь для Дурмстранга! — подхватила она. — Я всё не возьму в толк, за какие такие дарования вас приняли на работу в обход установленной процедуры? Утешьте меня чем-нибудь! Когда вы закончили школу — в прошлом году? Или вовсе не заканчивали? Я слышала, в Англии до недавнего времени было в моде… альтернативное образование.

Каркаров, на которого она сурово зыркнула в этот момент, временно прекратил наслаждаться вином из чеканного кубка. Чтобы не пошло носом.

— Я окончил школу чародейства и волшебства Хогвартс пять лет назад. Получил высший балл на всех экзаменах, — ещё вежливее ответил Северус, проклиная себя за прилившую к щекам кровь. — Прошёл стажировку по зельям у профессора Слагхорна и преподавал этот предмет. Если понадобятся характеристики и рекомендации, я могу их предоставить.

Существо размытого пола по имени Сольвейг иронично посмотрело на него поверх пенсне. Великанша нетерпеливо махнула рукой, едва не попав локтём в лицо своему рыжему соседу.

— Зелья никак меня не касаются. Но что же вы ими не ограничились? — посетовала она.

— Не хотел оставаться узким специалистом, — вздохнул Северус. — К тому же, в Хогвартсе освобождается место преподавателя ЗОТИ.

Собственно, оно каждый год освобождалось.

— ЗОТИ? — прозрачным шёпотом спросила у своего соседа профессор Айна.

— Что-то с тёмными искусствами, — ответил сморщенный старичок, по алой мантии которого бродили хвостатые кометы и лучистые звёзды.

— А учились вы, разумеется, в Слизерине? — предположила Гилленхаммер, игнорируя тяжёлый взгляд Каркарова и покашливание рыжего викинга, от которого погасли ещё три люстры.

— Вы правы, профессор. Именно Слизерин издревле силён в этих областях магии, — подтвердил Северус.

Всё равно на хаффлпаффца он не тянул.

— Сейчас будет предсказание, — неожиданно изрёк лысый толстяк, всё это время дремавший по левую руку от директора.

Точнее, изрёк не он, а стоявший за его плечом унылый призрак. Но так как на лице призрака читалась острая досада, было понятно, что он только служит переводчиком при толстяке, парящем в астральных сферах.

— Не нужно предсказаний, — процедил Каркаров.

Остальные преподаватели раздражённо переглянулись, некоторые сразу закрыли уши. Призрак виновато пожал плечами, но продолжил:

— Тот, кто сел за стол тринадцатым, уйдёт от нас в последний день русалочьей недели и унесёт на себе страшное проклятие. Конец связи. Вопрос: ученики уже разошлись? Можно ли подать эль для восстановления сил после общения с потусторонним миром?

— Чуть позже, — досадливо бросил директор. — Обойдёмся пока без потустороннего мира.

Северус даже считать не стал, тринадцатый он или нет. Айрик Ларсен ободряюще улыбнулся новичку:

— Не обращайте внимания. Пророчества — такой редкий дар, что настоящего специалиста найти невозможно. Брат профессора Кристиансена — тот, что привидение — действительно обладал талантом. А этот только эль хлещет. Пророчества каждый год собираются убрать из программы, но никак не решатся.

— Знакомая проблема, — скривился Северус.

— Кстати, о ношении проклятий, — оживилась преподавательница защиты. — Мистер Снейп, если я попрошу вас закатать левый рукав, вы, конечно, не откажете?

За малым столом разлилась тишина, даже звон приборов оборвался. Немногие из оставшихся учеников стали подниматься со скамеек для лучшего обзора.

— Если таковы здешние обычаи, профессор Гилленхаммер, — отозвался Северус, украдкой вцепившись в вилку. — Я с радостью закатаю что угодно. Вслед за господином директором. Но если местное гостеприимство включает и другие пункты, я бы с большим удовольствием поел и отправился спать. Завтра у меня рабочий день и, как я догадываюсь, он будет не из лёгких.

Теперь даже Каркаров глядел на него с ненавистью. То есть, жизнь встала на свои места. Только вилку не помешало бы выдернуть из ладони.

Великанша неожиданно расхохоталась, кинув взгляд на белого, как снег, директора.

— Ну и компания у нас подбирается! — объявила она. — Какого славного юношу вы навязали мне в ассистенты, Игорь. Он ещё и в зельях знает толк! То есть, за один стол лучше не садиться. Ответьте честно, вам его всучили под страхом смерти?

Каркаров вздрогнул так, что выронил кубок. Профессор Гилленхаммер, не дожидаясь ответа, со скрежетом отодвинула стул и зашагала к выходу из зала. Рыжий верзила, не промедлив, метнулся за ней.

— Ну, успокойся. Это его право как директора, что же поделать? — пробасил преподаватель полётов и навигации, когда они проходили позади Северуса.

Северус не решился обернуться, но хорошо расслышал, куда следует отправляться Каркарову вместе со своими правами.

Дверь хлопнула, чудом не треснув пополам. Студенты уткнулись в пустые тарелки. Больше из-за малого стола никто не встал, но все растеряли аппетит.

— Хм… — неуверенно прокашлялся специалист по разумным расам. — А я вот читал, что в Дурмстранг скоро будут набирать девочек. Как вы считаете коллеги, это газетная утка или действительно грядут перемены?

— Сперва пусть в Шармбатон начнут набирать мальчиков, — фыркнула преподавательница зельеделия, поправив пенсне. — Совместное обучение — это ворох лишних проблем!

Северус осторожно выдохнул, стараясь не встречаться взглядом с директором, и наконец протолкнул в горло первый за сегодня кусок.

* * *

Как сразу понял Северус, отведённая ему коморка находилась на максимальном расстоянии от кабинета защиты. За это, видимо, следовало благодарить профессора Гилленхаммер. Он и поблагодарил, пошвыряв в стену всё, что попалось под руку. Поскольку комната была почти пуста, приступ гнева иссяк сам собой. Северус слишком вымотался за день. Глупо было ждать радушного приёма, да и какая разница? Жить он тут собирается, что ли?

Протянуть бы до конца стажировки! А то студенты, вдохновлённые услышанным в Вальхалле, уже пытались накинуть на него в тёмном коридоре самодельный сглаз. Ведь чем плоха роль преподавателя? Можно только защищаться. В Хогвартсе ещё баллы разрешалось снимать, а здесь и с этим не задалось. И директор почему-то не спешил убеждать всех подряд в том, какой Северус замечательный. Поневоле заскучаешь по Дамблдору! В альма-матер вообще было уютнее. В Дурмстранге дуло из всех углов — холод стоял такой, что сразу нос заложило. И кормили странно.

К чёрту. Северус повалился на постель, не раздеваясь (не обновлять же согревающие чары всю ночь? Когда-то и спать надо!). Полежал пару часов, пялясь на чужие звёзды через окно узкой, как пенал, комнатки. Побродил туда-сюда от окна до двери. Плюнул на гордость, пощёлкал пальцами. Вспомнил, что с гутгинами надо по-другому и насыпал в камин хлебных крошек, хранившихся возле плошки с летучим порохом.

Заспанное мохнатое существо в цветастой наволочке и с двумя косичками, торчащими по обе стороны жуковых глаз, поглядело на него с глубоким презрением, но послушно развело нормальный огонь. Удалилось, как и пришло — через трубу, ворча на собственном шепелявом языке, что понаехали тут, ещё и спать не дают своей дурью.

Северус обиделся и забился под одеяло. Задремал только после полуночи, и то ненадолго, и не просто так, а с тревожным ощущением из прошлой ночи. Будто он засыпает, а его покрывают поцелуями. Бесконечно — с головы до ног, с ног до головы, и так по кругу. Очнулся с шальными мыслями, но не лезть же в холодный душ? Так никакого бодроперцового не хватит! Почитать, что ли? Что-нибудь очень гадкое и темномагическое.

Проклиная мелкую ведьму, стал одеваться. Во встроенном шкафу нашлись и тёмно-красная мантия неподходящего размера, и мохнатая меховая накидка. Мантию Северус подогнал под себя магией, но как ни подгоняй, он очень смахивал в ней на вампира. Накидку вообще не стал надевать. Викинг из него был никакой.

Побродив по внутренностям спящего василиска, он безошибочным шестым чувством отыскал библиотеку. Она занимала весь четвёртый этаж в хвосте здания. С одной стороны, это вызвало восторг. С другой стороны, ужас. Если Тёмный Лорд некогда вычитал здесь что-то интересное, искать зацепку будет не проще, чем иголку в стоге сена. Притом, что мистер Реддл никогда не терял иголок.

Одно было хорошо — доступ к книгам здесь не ограничивался. Ни замков на дверях, ни библиотекарей, ни Запретной секции. Настольные лампы горели даже ночью. Наверное, существовали строгие правила пользования книгами, так как вся литература была расставлена в соответствии с тематикой и годом обучения. Даже каталог имелся. Но теоретически самый младший школьник мог добыть что угодно с самой высокой и тёмной полки. Северус проверил несколько раз, но не обнаружил защитных чар. Набрал с десяток томов по заклятиям и артефактам — чем сомнительнее, тем лучше. Устроился в дальнем углу, нежно погладил сочащиеся гноем корешки и почувствовал себя немного уютнее. Он вообще считал, что книги — следующая ступень эволюции после людей.

Блаженство длилось целых два часа. Не сказать, чтобы Северус нашёл что-то полезное, но дурацкое волнение улетучилось. Даже к холоду удалось притерпеться. Выныривать из сладкого спокойствия не хотелось, но под утро юношеские голоса заставили его прервать процесс познания. Трудно сказать, что вызвало беспокойство. Северус даже не знал, запрещено ли студентам разгуливать ночью по Дурмстрангу. Может, и нет. Если в школе не учатся девушки, а замок не окружает лес с акромантулами.

Просто ему почудились знакомые интонации. Как будто подростки затевали нечто незаконное и боялись быть пойманными. Сразу вспомнился Джеймс Поттер с его компанией. Даже возникло полузабытое желание затаиться, а лучше спрятаться под столом. А то накроют, и мало не покажется. Не бред ли? И Поттера уже нет, когда же надоест вздрагивать? Всё же он преподаватель. Какой-никакой.

Не совсем в манере преподавателя Северус тихонько соскользнул со стула и приблизился к голосам, скрываясь за стеллажами. В чёрной мантии было бы сподручнее. В красной оказалось сложнее прятаться, но всё-таки он успел оказаться между мальчишками и дверью. Мальчишками их можно было назвать только для собственного успокоения. Оба были на голову выше Северуса. Рыхленькие, полноватенькие — по виду не скажешь, что хулиганы. Скажешь только, что братья. В мантиях — как будто и не ложились. Тот, что слева, при появлении Северуса спрятал за спиной какую-то книгу. И оба очень честно поглядели ему в глаза. Даже слишком честно.

—Показывайте, что в руках, — немедленно спохватился Северус.

Братья переглянулись с сомнением.

— А у нас это запрещено! — выдал правый, и его взор стал ещё честнее.

— Что именно? — прищурился Северус. — Уважительно обращаться к преподавателю?

Левый заморгал белёсыми ресницами.

— Запрещено отбирать у студентов вещи, герр…

— Снейп, — шёпотом подсказал ему брат.

— Прекрасно, — не стал настаивать Северус. — Фамилии. Ваши и вашего куратора. Уж это наверняка не секрет.

Братья переглянулись, договариваясь о смене тактики.

— Можно, мы просто пойдём? — правый убрал руки в карманы — наверняка, нащупывал палочку. — Ты же тут на пару месяцев, так? И что, тебе больше всех надо? Не надо оно тебе, герр Снейп. Точно говорю.

Начало воодушевляло.

— Прогуляемся? — предложил Северус на тон тише. — Предлагаю обсудить это в более удобной обстановке.

— У директора? — кисло осведомился левый. — Не трудитесь, он и так нас регулярно отправляет на испытания.

Судя по их лицам, в испытаниях было мало приятного.

— Откровенно говоря, я подумал о профессоре Вонене, — успокаивающе улыбнулся Северус.

Расчёт сработал. Упоминание рыжего викинга заставило старшеклассников синхронно вздрогнуть.

— А он тут при чём?! — ощетинился правый. Судя по поведению, старший.

— Разве не он проводит отбор в команду для летнего плавания? — вкрадчиво осведомился Северус. — Впрочем, навряд ли ваши кандидатуры окажутся под угрозой. Ведь профессор Вонен не найдёт в ваших поступках ничего предосудительного.

Поттер хоть сто раз перемыл бы совятню, лишь бы уйти в кругосветное на драккаре. Когда в глазах братьев честность сменилась на знакомую ненависть, Северус понял, что победил.

— Покажи ему, — хмуро бросил старший младшему.

— Да ты что?!

— Ничего не поделаешь.

Младший убито вынул из-за спины книгу и передал Северусу.

«Сказки барда Бидля». На норвежском языке, понятное дело. Северус не удержался и стукнул по книжке палочкой, чтобы снять преображающие чары. «Сказки барда Бидля». Хорошо, что он давно поклялся ни при каких обстоятельствах не записывать себя в идиоты.

Братья начали подхихикивать. Чтобы поганцы не зазнались окончательно, Северус напомнил, что сигнала к побудке ещё не было, а значит испытания им не избежать. Отправил нахалов по спальням и с досады саданул дверью так, что застонали петли. Но прижаться ухом к замочной скважине не забыл. Правда, много услышать не удалось.

— Откуда взялся этот вампир, побери его Хель? — возмущённо проговорил один.

— Оттуда! Ты газет не читаешь, Йон? Не знаешь, что было в Магической Британии?— огрызнулся другой. — Дёрнуло тебя сказать про директора! Они же заодно, это ясно!

— И что теперь? Будем ждать, пока он уберётся?

— Завтра зайдём — время терпит.

Поколебавшись, братья всё-таки побрели прочь от библиотеки. Северусу осталось только вернуться к книжному шкафу. Ни к Каркарову, ни к Вонену он бежать не собирался. Не с чем было бежать. Хотя тревожное ощущение осталось. На полке, возле которой крутились мальчишки, стояла сплошь опасная литература. При чём тут были сказки, непонятно. Если рядышком, чуть сбившись на бок, ютилось «Волхование всех презлейшее».

Либо детские сказки считались в Дурмстранге страшным злом. Либо сообразительный Йон, почуяв неладное, схватил с полки не ту книгу, которую собирался. Но к чему такая таинственность, если «Волхование» — вот оно? Бери, не возбраняется! В Хогвартсе имелся один потрёпанный экземпляр, который выдавался только профессорам. Северус семь лет с вожделением любовался на его корешок в «Запретной секции». Потом как-то закрутился, а когда вернулся в Хогвартс в новом статусе, оказалось, что «Волхование» уволок Гидеон Прюэтт — последний, кто пытался преподавать ЗОТИ при живом Лорде. Прюэтта скоро убили, как и многих Орденцев, а книжку он, разумеется, сдать забыл. Северус уже и не надеялся добраться до редкого издания.

Чтобы никто больше не смел мешать, он утащил нетленное творение Годелота Замурованного в свой удалённый пенал. Запечатал двери заклятиями, забился под одеяло с Люмосом. И только тогда открыл книгу — почти сразу, она всего-то три минуты повыла загробным голосом. Ещё минут десять Северус не верил глазам. Это была судьба или мистика или чёрт знает, что ещё. В предисловии чистым латинским зыком значился крестраж. Северус даже вскочил и пробежался пару раз до камина и обратно, прежде чем приступить к чтению. Шутка ли! В жизни о них не слышал, а ведь тьму литературы перечитал! И тут на тебе.

А ещё стало резко не по себе оттого, что этих же страниц мог касаться Волдеморт. У Северуса были очень сильные и жуткие чувства к Реддлу. Даже вспоминать не хотелось то тёмное восхищение с переходом в неизбывный ужас. А тем более, бескрайнюю ненависть, испепелившую все прочие чувства. Если эта тварь возродится, то сама заставит всё припомнить.

Собравшись с духом, он вернулся к чтению. «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нём ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим», значилось на странице. А Годелот-то был с юмором! Северус застонал не хуже книги. Вот это уже больше походило на его везение.

Фолиант был толстенный и описывал десятки темномагических изысков. Но только не крестраж. Что же это за штука такая? Путь к бессмертию — ну и что? Про Философский Камень, про кровь единорога целые трактаты строчили! Науке скромность неведома. Сдув со лба взмокшие под одеялом волосы, Северус ещё раз перечитал внимательно. «Указаний не дадим…». Ну да, только за этим и помянули!

Он пошарил по переплёту фолианта. В подобных изданиях традиционно имелось всё необходимое. Так и есть — одна из ржавых застёжек раскрывалась, как ножик. Жадная, гадина… Обычно вкладывали иглу. Северус вздохнул и провёл запястьем по лезвию. Из-за холода кровь пошла не сразу. Страница с готовностью впитала первую каплю, но не раскрылась. Может, Реддл её запечатал?

— Брошу тебя в драконий огонь, — злобно прошипел Северус.

Книга в ответ зашипела также оскорблено и жирным шрифтом выделила «наипорочнейшего».

Северус помянул Салазара и полил надпись ещё раз. Фолиант довольно заурчал и распахнул пропущенную страницу. Зализывая порез, Северус начал читать. Дрянная книжонка через строчку зависала и требовала крови, но это было уже не важно. Потому что теперь стало понятно, как становятся Лордами. Правда, знание было такое страшное, что уйти и забыть. О расплате и думать не хотелось.

1 — Зелигены: духи-покровители лесов в германо-скандинавской мифологии. Представлялись в виде светловолосых красавиц в белых платьях.

— Подъём! Волдеморт воскрес.

Северус дёрнулся под одеялом от оглушительной команды. То ли он заснул, читая про крестражи, то ли лишился чувств — со страху и от потери крови. В общем, отключился каким-то образом. В ужасе затолкал книгу под подушку и высунул голову из-под одеяла.

Вламываться в спальню к мужчине во всех культурах считалось неприличным. Но профессор Гилленхаммер вряд ли считала его мужчиной. И вообще человеком. Глаза её были суровы, как море, без разбора глотающее младенцев.

— Опаздывать нельзя. Выносить из библиотеки книги нельзя. Топить камины нельзя. Разве директор не объяснял вам всё это на собеседовании? — свирепо осведомилась она.

— Собеседование проходило… в сокращённой форме, — прохрипел Северус, сев на постели.

— Это не моя проблема, — сверкнула глазами великанша. — Все нарушения будут учтены при составлении вашей характеристики.

Да ради Мерлина. Северус потёр ладонями лицо и попытался изобразить вежливо внимание.

— Если вас что-то не устраивает, увольтесь сразу, — охотно предложила преподавательница защиты. — Не будем отнимать друг у друга бесценное время, отведённое на жизнь.

— Я выучу все правила, мэм… профессор Гилленхаммер, — здесь не мешало потупиться и добавить в голос священный трепет. — Вам больше не придётся делать мне замечания. Моё единственное желание — освоить предмет на должном уровне. И получить опыт преподавания.

— Это уже два желания, — оскалилась великанша. — Преподавание я вам обеспечу. А в плане обучения лучше начинать с повторения азов. С окончания вами школы минуло несколько лет. Если всё это время вы не практиковались в защитной магии и обращении с тёмными силами, не стоит подступаться к трудам Годелота.

По всему выходило, что, искать крестраж будет не скучно. Если на это найдётся время.

— Я ещё раз прошу прощения, профессор, — покаянно пробормотал Северус. — Я подумал, что если студенты могут брать книги среди ночи, то и мне можно.

— Какие книги? — неожиданно подскочила валькирия.

Сборник сказок.

— Я… я не разглядел, — он уже пожалел, что заговорил на эту тему. Просто не ожидал такой острой реакции.

— Слепой вы, что ли?! — накинулась на ассистента Гилленхаммер. — А студентов разглядели? Это часом не два толстеньких блондина? Повыше и пониже.

Северус осторожно кивнул и для приличия выбрался из постели.

— Йоханнессены! Что же им неймётся-то, а? Йохан и так уже остался на второй год! — простонала валькирия. — От директора никакой помощи. Сколько раз объясняла: необходимо разориться на библиотекаря. А не надеяться на ограничительные чары.

— Ограничительных чар там не было, — проворчал Северус, разглаживая на себе мантию. — Как иначе я взял бы «Волхование»?

— Ах, не было? — уточнила великанша тоном, за которым у Лорда следовала Авада.

Северус инстинктивно дёрнул из-под подушки палочку, но профессор уже утратила к нему интерес.

— Через десять минут быть в классе защиты, — велела она перед уходом. — Возможно, в Англии принято спать в преподавательской мантии. Но здесь извольте придать себе приличный вид.

Северус всю жизнь пытался. Но как-то не получалось. Ну, побрился. Пригладил водой волосы. Что ещё-то? Пятна от зелий всё равно не стирались с рук — слишком зловредные были зелья. В любом случае, времени почти не осталось. Северус бросил в дотлевающий камин летучий порох, шагнул в зелёное пламя и, ещё не отряхнувшись от золы, понял, что попал по адресу. От громогласных нотаций великанши дрожали закруглённые стены полутёмной аудитории, амфитеатром спускавшейся к огромной доске.

— … и вон отсюда! Оба!!!

Северус попал на завершающий аккорд. Погодки Йоханнессены одарили его ненавидящими взглядами и ретировались из класса, налетев в дверях друг на друга, как два мяча. Северус только пожал плечами. В Слизерине доносительство считалось не пороком, а почётной обязанностью.

— А вам кто разрешил вламываться?! — обрушилась на него валькирия. — Вам устав не писан?!

Северус молча шагнул обратно в камин.

— Вы издеваетесь?!

Северус замер, боясь пошевелиться.

Ноздри преподавательницы защиты гневно раздулись. Толстые косы, в несколько оборотов уложенные на голове, растрепались, будто по ним пропустили электрический ток.

— Перемещаться через каминную сеть разрешается только после года преподавания. Мало ли, куда вы пожелаете сунуться! — пояснила она дрожащим от гнева голосом. — Непременно спрошу профессора Каркарова, за какие грехи он подсунул мне самого безмозглого ассистента!

— Мне тоже уйти, профессор? — смиренно уточнил Северус. — Я имею в виду, через дверь.

Валькирия смотрела на него тридцать неприятных секунд.

— Вы считаете, что уже достаточно поработали?

— Нет, профессор.

— В таком случае, вы намеренно пытаетесь меня разозлить?

— Нет, профессор.

— Тогда ступайте в чулан, — махнула она рукой.

Северус замялся. Как-то это было слишком.

— При всём уважении, профессор…

— Вы и дальше будете спорить или уже начнёте что-нибудь делать?!

Верно говорили, этот Дурмстранг — сумасшедший дом. А ещё говорили, что здешних учеников по сей день заковывают в цепи. Можно было считать, что с чуланом повезло. Найти крестраж — вот что было главным. Значит, следовало приспособиться к новым порядкам. Как-то.

Профессор Гилленхаммер, не дожидаясь ответа, махнула палочкой, и доска распахнулась, открывая дверной проём. Чулан оказался узким и длинным помещением с высоким потолком. Окон не было, но на стенах зажглись мутные светильники, озарив картину первобытного хаоса. На полу, на полках вдоль стен, на задвинутых вглубь партах — везде лежали магические предметы. Бери любой и делай крестраж.

Северус тихо застонал, ощутив наплыв прочитанного за ночь. Преподавательница защиты глянула на него с презрением.

— Коллекция Дурмстранга бесценна и уникальна. Она собиралась не одну сотню лет выдающимися чародеями, многие из которых преподавали защитную магию. Ваше счастье, что вы вообще видите эти вещи.

— Да, профессор, — заученно повторил Северус.

— Хватит долдонить одно и то же, — оборвала его Гилленхаммер. — Принимайтесь за работу. Коллекция собиралась, но не систематизировалась. Самые редкие экспонаты нашли место в школьном музее. Но и здесь осталось много полезного. Разложите по полкам. Составьте каталог. Укажите свойство каждой вещи. Вот вам и практика. Только не вздумайте пользоваться палочкой. Здесь слишком нестабильный магический фон.

Да, мой Лорд.

— Среди артефактов есть небезопасные, так что не зевайте, — тепло предупредила великанша, когда он шагнул внутрь, чтобы обозреть фронт работ.

Поскольку говорить запретили, Северус молча кивнул, отодвинув ногой особенно ценный предмет — цветастый тазик с ручками. То ли ночной горшок, то ли супница. В тазике был навален всякий хлам, из которого преподавательница оскорблённо выдернула старую скрипку с прикованным к ней смычком.

— Я же сказала — осторожнее! — рявкнула она на Северуса. — Это инструмент нёкки. Такой нигде не достанешь. И Омут не трогайте! Гутгины регулярно обходят с ним школу. Собирают счастливые воспоминания. Могут и к вам заглянуть, так что не скупитесь. Никому ваши секреты неинтересны, — оговорилась она, встретив испуганный взгляд ассистента. — Это на прокорм.

— На прокорм — кому? — побледнел Северус.

Валькирия окинула его долгим взглядом сверху вниз.

— Кто преподавал вам ЗОТИ? — спросила она безнадёжно.

Северус горько вздохнул, подобрав из-под ног сломанный чароискатель.

— Долго перечислять, профессор. В общей сложности одиннадцать разных людей, как правило, не имевших отношения к данному предмету.

— То-то вам захотелось пойти по их стопам! — не удержалась она.

— Я надеюсь разорвать этот порочный круг, — объяснил Северус, машинально разбираясь с волшебным прибором. — Но чтобы продержаться на должности больше года, надо понимать, что преподаёшь.

— Любопытно, однако, каким образом вы намерены получить от меня положительную характеристику для Дамблдора? — усмехнулась великанша.

Остановившись в дверях, она перегородила весь проём. Отступать было некуда.

— Директор Хогвартса прекрасно осведомлён о моих дарованиях, — Северус не сдержал усмешку, которая, разумеется, не понравилась его собеседнице. — Бумаги его волнуют меньше всего. Но профессионализм он оценит. А я в любом случае собираюсь извлечь из стажировки максимум пользы.

— Слизерин ни с чем не спутаешь, — кивнула Гилленхаммер. — Чувство собственного достоинства у вас по-прежнему не в цене.

— Напротив, не каждому по карману.

Чароискатель пискнул изъявляя готовность к работе, и Северус аккуратно положил его на полку. Рядом с волшебной лупой, волшебным мелом и прочими бесценными экспонатами.

— А вы не так просты. Да, мистер Снейп? — прищурилась великанша. — Ну-ка, пойдёмте. Ученики собрались.

— Как же уборка? — разочарованно заикнулся Северус.

Валькирия улыбнулась с очарованием акулы.

— Надеюсь, вы не подумали, что это освободит вас от занятий? Вперёд! Уж детей-то вы не боитесь?

Если кого и стоило бояться, то их. Едва дальний удар гонга знаменовал начало урока, одиннадцать выпускников дружно поднялись из-за парт и уставились на преподавательницу защиты, выражая готовность умереть по первому слову. Застёгнутые на все пуговицы, подтянутые, неподвижные, как под Петрификусом. Северус испытал невольный трепет. Даже Пожиратели Смерти не задерживали дыхание так синхронно, когда входил Повелитель. Но вздрагивали от его голоса примерно также.

— Добрев, руки!!! — взвыла валькирия.

Черноволосый молодой человек молча положил ладони на стол.

— Объяснитесь, — приказала преподавательница.

— Простите, профессор, этого больше не повториться, — заученно пробормотал студент и начал стягивать с пальца какой-то перстень, второпях сдирая кожу.

Надо понимать, никакие отличительные признаки в Дурмстранге не допускались. Даже стрижка у всех была одинаковая. Преподавательница защиты нетерпеливо приблизилась к провинившемуся студенту и перевернула его руку ладонью вверх.

— Опять?!! — на этот раз от её рёва вспыхнул огонь в камине.

Юноша тактично промолчал. Северус прищурился, пытаясь понять, из-за чего сыр-бор. У основания большого пальца Добрев изобразил какую-то пиктограмму. Красными чернилами или прямо ножом по коже. Рассмотреть рисунок в подробностях не удалось. Юноша мигом сжал руку в кулак и спрятал святое за спину.

— Ступайте к директору, расскажете ему про свои художества, — дрожащим голосом велела преподавательница. — Заодно обсудите, как будете сдавать защитную магию. На моих уроках не появляйтесь.

— А мистер Снейп не может принять экзамен? — Добрев с неожиданной весёлостью подмигнул Северусу.

— Ступайте, пока не поздно, — побелела великанша. — А то сломаю вашу палочку, и вопрос решится сам собой.

Неизвестно, как часто применялось такое оригинальное наказание, но Добрев не стал испытывать судьбу. Пожал плечами, улыбнулся с очарованием Сириуса Блэка и лёгкой походкой удалился из класса.

Ну-ну. Блэк свою походку теперь тренирует в камере три на шесть футов.

— Прекрасно, — кивнула преподавательница. — Что ещё у нас плохого? Где Оен?

— У него драконья оспа, профессор, — не поднимая глаз, ответил рыжий долговязый юноша. — Между прочим, может всё лицо изуродовать.

Несколько ребят стояли, с трудом сдерживая смех. Прочим было либо скучно, либо грустно.

— И что это значит, герр Малышев, позвольте полюбопытствовать? — металлическим голосом спросила Гилленхаммер. — Предлагаете закрыть школу на карантин?

— Это значит, профессор, что была драка с нарушением школьных правил, и часть учеников теперь в лазарете, — перевёл Северус, немного знакомый с маггловскими цитатами.

— Вас вообще не спрашивают! — огрызнулась валькирия и снова обернулась к ученикам: — Как я понимаю, герр Унсет отсутствует по той же причине? И когда вы только успеваете! Ну ничего, я придумала, куда направить вашу энергию, — прибавила она многообещающе. — Будете тренироваться на мистере Снейпе, а я пойду расхлёбывать ваши свершения. Совсем распоясались к концу года!

— Профессор, мне позволено узнать, в чём будет заключаться тренировка? — осторожно заикнулся Северус.

Азартное оживление в рядах школяров ему не понравилось.

— Чего уж проще! — неожиданно подобрела великанша. — Предположим — гипотетически — что вы Пожиратель Смерти. Как раз подходящий уровень для урока защиты на седьмом курсе. Пикси они уже ловили, боггартов тоже. А вот Пожирателей ещё нет. Если победят студенты — получат дополнительные баллы к экзамену. Если вы — плюсик в характеристику. Класс, только попрошу без Смертельного Проклятия! — прикрикнула она на студентов. — Ассистент у меня один. Испортите этого — другого не дадут.

— А Круциатус и Империо? — быстро уточнил Северус. — Иначе какой из меня Пожиратель?

— Сколько угодно! — отмахнулась преподавательница. — Если эти остолопы не смогут выставить щит, им же хуже. Что мы знаем про Круциатус, герр Малышев?

— Если заклятие держится не более трёх минут, то не оставляет следов, — отозвался рыжий верзила. — При неумелом применении оставляет легкоустранимые переломы. При длительном использовании сводит с ума, — договорил он, многообещающе глядя на Северуса.

— Всё верно, — кивнула Гилленхаммер. — Правил три: не убивать, не причинять неустранимый вред. Ну и не влезать в чужое сознание, но таких специалистов во всём мире наперечёт. Назавтра жду от каждого схему личных боевых действий. Наступательных и оборонительных.

Класс тихонько завыл, настроение у всех сразу ухудшилось. Но преподавательница уже удалилась через камин. Как и следовало ожидать, с её уходом пропал всякий намёк на дисциплину. Студенты, выхватив палочки, мигом рассредоточились по амфитеатру и начали медленно наступать. Северус ощутил, как вниз по позвоночнику скользнул знакомый озноб, и прижался спиной к доске.

* * *

Возня с пострадавшими студентами затянулась. Пока составляли письма родителям, пока решали с директором, какие меры предпринять, пока советовались с колдомедиком, кого отправить в госпиталь, а кого лечить на месте, у лазарета выстроилась свежая очередь из пострадавших на уроке защиты.

Герр Андерсен — немеркнущее светило институтской медицины — принялся в свойственной ему оптимистичной манере доказывать, что всё равно всё кончится ампутациями, и нечего переводить костерост с бадьяном. Дождавшись звонка, профессор Гилленхаммер отправилась разгребать последствия тренировочного урока. В своих ребятах она была уверена, так что целых парт не должно было остаться.

Но класс выглядел почти невинно. Так, кое-где вмятины в полу и зазубрины на мебели. Ни стульев на потолке, ни крови на стенах. Ни ассистента. И студенты уже разбежались, некого было спросить, что за колдовство они применили? Вполне могли запаковать мистера Снейпа в конверт и выслать в Британию. С белой совой. Профессор не собиралась по нему скучать, но объяснение с директором намечалось горячее. Каркаров изображал интеллигента только при необходимости. А в остальных случаях…

Для очистки совести она решила всё-таки проверить чулан.

Ассистент к этому времени успел откопать стол в дальнем конце помещения и, устроившись за ним, бодро сортировал артефакты. Самопишущее перо, найденное среди хлама, аккуратно строчило наклейки под его диктовку. Штук пять гутгинов, дико довольные тем, что им доверили столько важной работы, сновали вверх и вниз по стеллажам, расставляя колдовские приспособления.

— Я, кажется, запретила вам пользоваться магией! — возмутилась Гейрскёгуль.

Перо испуганно подпрыгнуло над свитком, посадив кляксу. Гутгины посыпались с полок и выстроились в шеренгу. Ассистент поднял глаза и спокойно отложил в сторону проявитель врагов. Поднялся, улыбнулся. Удивительное дело — их знакомство и суток не продлилось, а уже хотелось его удавить.

— Вы запретили мне только пользоваться палочкой, профессор, — любезно напомнил юноша. — Я и по-английски пишу неразборчиво, а уж по-норвежски… Впрочем, как вам угодно.

— Перекладывать свою работу на чужие плечи вам тоже не разрешалось, — сообщила преподавательница защиты.

Ассистент без возражений хлопнул в ладоши, и домовые исчезли.

— Ещё раз прошу прощения. Я не думал, что умение раскладывать предметы по полкам входит в программу моей стажировки, — объяснил он, неприятно переплетая пальцы. — Я предпочёл потратить время на составление списка того, что требуется докупить. Расставшись с половиной этого хлама.

Профессор Гилленхаммер молча отобрала у него свиток. А то ещё что-нибудь присочинит и отнесёт без её ведома на подпись директору.

— Кстати! — спохватился мистер Снейп. — В перечень необходимо добавить десяток наволочек. Вдвое большего размера, чем обычные.

— Собираетесь спать тут с комфортом? — не удержалась преподавательница защиты.

— Я вообще не собираюсь спать, — серьёзно ответил ассистент. — Это для гутгинов. Они скоро разжиреют от безделья.

— А вы развеселились, как я погляжу! — оценила Гилленхаммер. — Удачно провели занятие?

Ассистент нахмурился, словно дело было сто лет назад.

— Да, всё в порядке. Закончили вовремя. Про домашнее задание я напомнил. Можно вернуться к работе, профессор?

— Гляжу, вы не очень пострадали, — отметила преподавательница. — Вам самому это не кажется странным? Или дело в плохой подготовке учеников?

Ассистент равнодушно пожал плечами:

— Подготовка как подготовка. Трое чего-то стоят, один даже сумел сломать мне руку. Всё лучше, чем ничего! Ещё двое продемонстрировали неплохую защиту. Остальных напрасно приняли на выпускной курс.

— Так ведь им было запрещено Смертельное Проклятие! — пристально глядя ему в глаза, напомнила Гилленхаммер.

— Так ведь Пожиратели с него и начинают, — отозвался мистер Снейп. — И обычно нападают с численным перевесом.

— Спасибо за информацию. Мы учтём, — сурово пообещала преподавательница. — Вы думаете, я не знаю про применение неустановленной магии?

— Всегда рад помочь, профессор, — потупился ассистент. — Разве кто-то погиб, необратимо пострадал или подвергся вторжению в сознание?

— Сейчас речь не об этом, — Гилленхаммер скрестила руки на внушительной груди и прислонилась к шкафу. Шкаф покачнулся. — Речь о том, что к Непростительным заклятиям надо бы добавить ещё одно.

— Почему вы говорите об этом со мной, профессор? — удивился ассистент. — Такие вопросы решают с автором заклинания.

— Кто же автор? — тёмно-серые глаза волшебницы глядели чересчур пристально. Но легилименция в институте была запрещена, так ведь?

— Понятия не имею, профессор, — растерялся Северус. — С заклинаниями всегда так: то там нахватаешься, то здесь…

Преподавательница защиты как бы невзначай заглянула в помутневший от времени определитель врагов. Но в зеркале виднелся сплошной туман. Наверное, и оно сломалось. Или было повреждено намеренно. Что ассистент разбирался в магических приборах, она уже уяснила.

— Знаете, что я думаю, мистер Снейп? — холодно произнесла великанша. — Я думаю, что за вами надо приглядывать в оба.

— Благодарю, профессор. Хотя и не знаю, чем заслужил такую честь, — засмущался ассистент. — Прежде никто не вызывался за мной приглядывать. Наверное, лучше поздно, чем никогда. В благодарность я мог бы смотреть за студентами, — оживился он. — Я заметил, что вас тревожит поведение некоторых молодых людей. И мне сегодня не понравилось направление их магической мысли.

Профессор Гилленхаммер бросила на него испепеляющий взгляд.

— Уже клеите ярлыки? — спросила она глухим от гнева голосом. — Вот и клейте! На коробки. Не надо давать мне советы и лезть не в своё дело. Вы здесь и дня не провели, а вас уже недолюбливает полшколы.

Так мало?

— Прошу прощения, профессор. Больше я ни слова не скажу на эту тему, — ассистент опустил чёрные, как угли, глаза, машинально одёрнул левый рукав и вернулся к работе.

* * *

Только после обеда он улучил минутку, чтобы навестить директора. Пережив неспокойное утро, Каркаров был особенно радушен.

— Ты не можешь вламываться в мой кабинет, когда заблагорассудится! — объявил он из-за груды бумаг. — Два ученика до сих пор в лазарете. Кристиансен требует хрустальный шар размером с глобус, а то у него устают глаза прозревать будущее. Вонен требует магическую астролябию, а то ученики расшибут корабль о скалы. Гилленнхаммер требует сослать тебя в Сибирь, если не хочешь в Англию… Знаешь, как велик соблазн её послушать?

— Ты подобрал антидот? — участливо спросил Северус, повесив заглушающие чары на дверь.

— Это меня и сдерживает, — огрызнулся Каркаров. — Ты прекрасно знаешь, что антидота нет. И невозможно доказать, что меня отравили.

— Спасибо, что поделился трудностями, — криво улыбнулся Северус, устраиваясь в кресле напротив. — Мне всё это чрезвычайно интересно.

— Иногда я подумываю, что выбрал неправильно, — осторожно начал директор Дурмстранга. — Лучше умереть в мучениях, чем выполнять прихоти сумасшедшего.

Северус недоверчиво поднял брови. Вся прежняя жизнь Каркарова свидетельствовала об обратном ходе мысли. Да и теперь он больше пугал обещаниями. Когда Игорь переходил от слов к действиям, это сразу становилось заметно. В данный момент он злобно скалился, но ещё не порвал цепь, и Северус позволил себе немного расслабиться.

— Только такая тварь, как ты, способна травить себя, чтобы изготовить яд на собственной крови, — с досадой сообщил директор.

— Что и делает его абсолютно смертельным, — Северус с гордостью припомнил укол тентакулы. — Не беспокойся, противоядие я сварил тогда же. И, как ты понимаешь, другое не поможет.

— Теперь понимаю, — прошипел Каркаров, с ненавистью прожигая его глазами. — Профессор Хансен сказала то же самое.

— Неврастеничка в пенсне? — чуть скривился Северус.

— Лучший в стране специалист по зельям, — с тоской объяснил Каркаров.

— Значит, все прочие с нею согласятся. Надеюсь, ты не наболтал лишнего? — забеспокоился Северус.

— Ну что ты! — обиделся директор. — Я отдал Сольвейг только содержимое пуговицы. Сказал, что отобрал отраву у студентов. Она пришла в ужас и наверняка устроит им допрос с Веритасерумом. Ничего, тише будут. К счастью, здесь не принято выносить проблемы за пределы замка, пока кто-нибудь не умрёт. Это наше личное дело, не так ли?

— Личное дело… — прошептал Северус, постукивая пальцем по подлокотнику. Его глаза ловили малейшую перемену в лице директора. — Какой же ты непорядочный человек, Каркаров! — заключил он разочарованно. — Вроде бы, мы договорились. А на деле ты собирался выиграть время, найти противоядие и сдать меня властям? Разве так поступают верные друзья и братья по оружию?

— Хватит ломаться, Снейп! Мы с тобой не то и не другое, — раздражённо бросил Каркаров.

— Значит, придётся притвориться, что это так, — предложил Северус. — Ради общего блага — так у вас говорят?

Директор подпрыгнул в кресле.

— За такие слова можно попасть в тюрьму, — предупредил он, невольно оглянувшись на окна.

Только эти два окна были заметны снаружи. Глаза каменной змеи. Зеленоватый свет, струящийся сквозь них, не прибавлял комнате уюта. Но Каркарову, видимо, нравилось. Здесь зрение могло отдохнуть от агрессивных оттенков Дурмстранга. На личной территории директор предпочитал приглушённые тона. Например, тёмно-серый цвет для мантии. Не маркий, как объяснял он в прежние времена. От воспоминания о прежних временах Северуса передёрнуло, как от сквозняка. Хотя у директора было теплее, чем во всём замке. Из-за живого огня в огромном камине и серебристых шкур на полу.

— Слушай, а почему в остальных местах нельзя разводить огонь? — не удержался Северус. — Согревающие чары это особый шик?

— Какой там шик! — Каркаров чуть растерялся от перемены темы. — Денег нет на дрова. У нас всё шик, на что не хватает финансирования. Скоро начнём внушать студентам, что викингу достаточно есть дважды в день. Ты, может быть, не заметил, но Дурмстранг — не самая популярная школа магии. И тому есть причины.

— Неважно, — холодно отмахнулся Северус. — Я служу Тёмному Лорду. В чём бы ни состояла служба, это честь и радость.

— То-то ты такой честный и радостный, — покивал Каркаров. — Я слышал, наши орлы тебя уже обработали. Чуть ли не голову проломили. Ты уж побереги себя! Нравы у нас северные. Случись что, я останусь без противоядия.

Северус, и правда, выглядел желтее обычного, и под глазами расплылась зеленца. Но распространяться на эту тему он не пожелал, а спросил с тихой улыбкой:

— Как тебе удаётся отвлечься от этого звука, Игорь? Даже мне бьёт по ушам!

— О чём ты? — насторожился директор.

Под завесу защитных чар посторонние звуки не проникали по определению.

— Часы тикают, — пояснил Северус. — Или не слышишь?

— Каждую минуту собираешься напоминать, что я обречён? — желчно уточнил Каркаров.

— Ты не меняешься! — неприязненно проговорил Северус. — Печёшься исключительно о своей шкуре. А как же Повелитель?

— Я просил не поминать его здесь! — нервно напомнил директор. — Я выполнил твою… просьбу. Ты в Дурмстранге. Что ещё нужно?

— Действительно! — ухмыльнулся Северус. — Дурмстранг — неприступная крепость, скрытая от всего мира. Отвесные скалы. Мертвяки на страже. А ты дрожишь тут, как осиновый лист, от одного упоминания о том, от кого и следа не осталось. И ты ещё спрашиваешь, что мне нужно? Я хочу вернуть этому миру истинное величие, Игорь! Истинную власть и истинную смелость. Мне нужен наш властелин, и да падёт на меня его тень.

— Ты либо плохо играешь, либо хорошо заболел, — заключил Каркаров после короткой паузы. — В любом случае я не могу бросить все дела, и…

— Я надеялся, ты сам ко мне придёшь, — расстроено признался Северус. — Предложишь помощь. Или собственную идею. Я не вижу в тебе энтузиазма, Игорь.

— Как я могу помочь, если понятия не имею, что ты ищешь? — сквозь зубы спросил Каркаров.

— Что, стало интересно? — придвинулся Северус. — Прости, но довериться тебе я не могу. Вдруг что-нибудь пойдёт не по плану.

— Иными словами, ты явился, только чтобы лишний раз помотать мне нервы? Спасибо, что не забываешь.

— Я пришёл спросить тебя как директора, нет ли в замке редких и таинственных артефактов.

Пару секунд Каркаров молчал.

— Ты смеёшься? — вымолвил он, наконец. — Дурмстранг — древняя школа магии. Артефакты здесь повсюду. Задай такой вопрос Дамблдору, что он ответит?!

— Пожалуй, он окажется в некотором затруднении, — справедливо признал Северус. — Но идея хорошая — обыскать ещё и Хогвартс.

Выражение лица Каркарова ясно говорило, что с этого следовало начать. Но Северус решил не кидаться из стороны в сторону.

— Туда я всегда успею, — расстроил он директора института. — Сперва надо понять принцип. Видишь ли, Игорь, нужен не просто магический предмет, а некое… произведение искусства. Единственная в своём роде вещь, что-то значившая для Повелителя. Ну же! Ты знал Тёмного Лорда намного дольше, чем я, и должен разбираться в его вкусах.

— Северус, если бы я настолько в нём разбирался, Тёмный Лорд меня убил бы, — резонно заметил Каркаров. — Он называл себя потомком Салазара Слизерина. Слизерин всегда был близок ему по духу. Но в этом ты смыслишь больше.

— А кроме Слизерина? — взгляд Северуса прожигал насквозь. Он даже моргать перестал.

— Не знаю, — чуть запнувшись, отозвался Каркаров. — Но разрешаю покопаться в здешних реликвиях.

— Я уже покопался, — озабоченно вздохнул Северус. — У вас целая кладовая забита ими под потолок. Кстати, там и астролябия есть.

— Астролябия может заинтриговать тебя. Но не Тёмного Лорда, — презрительно бросил директор. — Если в школе не нашлось более ценных предметов, ничем не могу помочь.

— А музей? — обиделся Северус.

Каркаров сломал в руках перо, сложил пополам, ещё раз сломал и только после этого ответил:

— В музее хранятся уникальные экспонаты… Хорошо, я скажу иначе: они все переписаны. Они всегда на виду. Если бы можно было разорить музей, я давно купил бы дрова. И новую форму для малообеспеченных детей.

Или новый ковёр.

— Я начну с простого осмотра, — заверил Северус. — Возможно, грабить музей не понадобится. Но пояснения не помешают.

— Что, прямо сейчас и отправимся? — процедил Каркаров.

— Тёмный Лорд ждать не любит, — напомнил Северус.

— Ненавижу тебя, — признался директор, выбираясь из уютного кресла.

— Не более, чем все прочие.

Не более, чем он сам себя ненавидел. Но работа — есть работа, разве нет?

Школьный музей имел сразу два минуса. Был слишком большим и совершенно не отапливался. Каркаров, кутаясь в песцовую шубу, минут десять наблюдал за страданиями отравителя, потом всё-таки сжалился и разрешил временно позаимствовать накидку у экспоната «Викинг Горм Любопытный. Чучело. 214-й год от основания института Дурмстранг».

С масштабами экспозиции тоже удалось совладать. Первые два зала были посвящены временам до введения Статута, магические предметы там перемежались с немагическими. Черепки, бусы и наконечники стрел можно было пропустить сразу. Тёмный Лорд вообще не признавал наличие магглов на земле. Северус решил, что крестража тут не найдёшь.

Эта штука должна была иметь богатую историю или принадлежать в прошлом великому чародею. Он, во всяком случае, рассуждал бы так. Если бы был Томом Реддлом. А «Рог дромарога с наговором от прыщей, 317-й год от основания института Дурмстранг» не претендовал на оригинальность.

Дальше тянулась нудная полоса школьной истории. Стенды с пожелтелыми колдографиями, медали, кубки, ячейки с памятными альбомами — от пола до потолка. В Хогвартсе подобное место тоже имелось, но Волдеморт не ценил школьные награды.

Наибольший интерес представлял последний зал. Здесь во вращающихся хрустальных шкафах хранились самые ценные реликвии. Кое-что Северус действительно видел впервые в жизни. Например, копьё, которое будет гоняться за тобой, пока не попадёт. Или ведьмино кресло с сюрпризом. Каркаров ласково смахнул пыль с жуткого агрегата, а Северус благоразумно сделал шаг в сторону. Какие там сюрпризы, он не знал, зато знал Каркарова. Приковать к этой штуке, пока не отдашь противоядие, было вполне в его стиле.

— А это что? — Северус задержался у дальней витрины.

Там, слегка светясь, парило в воздухе золотое колье. Какой-то непомерной, совершенно нечеловеческой красоты. Северус вообще был холоден к украшениям, но тут замер, как под гипнозом. Вещь была магическая, это точно. По-настоящему ценная. Можно сказать, бесценная. Сложно было предположить, какие у неё свойства — подписи не было.

— Не вздумай трогать! — прикрикнул директор, опасаясь подходить ближе, чем на два шага. — Это Брисингамен. Принадлежал Фрейе, сильной волшебнице, которую древние считали богиней. После неё — многим женщинам. Последней его обладательницей была Нерида Волчанова, основательница Дурмстранга.

— Во всех источниках значится, что Институт основал Харфанг Мантер, — вставил Северус с занудством записного отличника.

— На базе приюта, учреждённого Неридой. В те времена, когда магия считалась исключительно женским делом. И совершенно напрасно, — усмехнулся Каркаров. — Ты действительно хочешь знать подробности?

— Только про колье, — благоразумно уточнил Северус. — Удачу или защиту оно не даёт, иначе история Нериды была бы длиннее. А что даёт?

— Красоту, — покорно объяснил директор. — Брисингамен делает неотразимой любую женщину, но…

— Слишком влияет на мужчин? — догадался Северус, продолжая всматриваться в слёзы драгоценных камней.

— Именно, — Каркаров всё-таки приблизился к витрине. — Студентам мы его вообще не показываем. Не представляю, с чем можно такое носить, — прибавил он задумчиво.

— По-моему, только ни с чем, — догадался Северус.

— Мне тоже так кажется, — согласился Игорь. — Фрейя выкупила его у гномов за страсть, и в этом состоит предназначение ожерелья.

— Да, от такой красоты не оторвёшься, — тихо признал Северус. — В жизни не встречал более прозрачных изумрудов!

— Я вижу не изумруды, — грустно поделился Каркаров. — Колье для каждого выглядит по-своему. Считается, что этого ощущения должно хватать для полного счастья. Как думаешь, Снейп, на таких, как мы, это тоже распространяется?

Северус с усилием прикрыл глаза. Опять вернулось ощущение горячей волны — сверху вниз, снизу вверх по телу. Это возвращало на землю, но мешало сосредоточиться. И всё-таки, нет. Брисингамен — слишком женская вещь, слишком… чувственная, чтобы быть крестражем.

— Я думаю, что нам хватит торчать здесь, как двум идиотам, — ответил он через силу. — Тёмного Лорда никогда не занимали подобные глупости. Вряд ли он вообще мог видеть Брисингамен.

— Печально, — вздохнул директор школы. — На него стоит взглянуть хотя бы раз.

Он полюбовался на драгоценность ещё минут пять или десять, а когда со вздохом затемнил витрину, Снейп уже подевался куда-то. Как оказалось, вернулся в предыдущий зал и листал там альбомы конца сороковых годов. Даже накидку сбросил, чтобы не мешала работе.

— И что у тебя с памятью, Игорь! — посетовал он, сердито потирая затылок. Голова ещё побаливала после удара партой.

— Тёмный Лорд не только был здесь, но и преподавал. Угадаешь, какой предмет? — неприятно рассмеялся Снейп. — Это так похоже на Повелителя — всегда добиваться своего! Странно, что его здесь так скоро забыли.

— В Дурмстранге мало кто знает настоящее имя Тёмного Лорда, — с усилием ответил Каркаров. — Да и не о чем особенно вспоминать. Он вёл защиту всего год. Мы с Долоховым как раз заканчивали институт. После этого герр Реддл отправился своей дорогой, а мы своей. Как бы.

— В выпускное путешествие? Тем же маршрутом, что и он? — прищурился Северус.

Каркаров, не отвечая, глядел на старую колдографию: выпускники и преподаватели на фоне школы и озера. Весенний ветер раздувал мантии волшебников. Он и Антонин стояли рядом и чему-то смеялись. Сейчас уже не вспомнить, чему. Какой-нибудь небезопасной, но остроумной задумке.

Лицо у Долохова тогда ещё не было перекошено. И лицо молодого преподавателя защиты тоже имело человеческие черты. С вежливой улыбкой он спрашивал о чём-то старого директора Холлстедта, прикрывая ухо от ветра. Или прячась от колдокамеры. То, что Снейп его разглядел, было поистине удивительно. Впрочем, в тот весенний день сам Лорд ещё не знал, что сделается Лордом. Как Долохов не знал, что будет гнить в ледяной тюрьме за сотни миль от дома. А Холлстедт не знал, что скоро его сразит драконья оспа. Любопытная штука — жизнь!

— Я возьму альбом. Рассмотрю подробнее на досуге. А то вдруг здесь с ним что-нибудь случится, — объяснил Северус, намертво вцепившись в находку.

— Делай, что хочешь, — отмахнулся Каркаров и, не оборачиваясь, направился к выходу.

* * *

В принципе, устроено всё было несложно. Просто непривычно. В Дурмстранге отсутствовали факультеты и деканы. Имелись только курсы, для каждого свой куратор. Лекции читали всему классу, для практических занятий класс делили надвое. Студенты и преподаватели жили на разных этажах, но все в хвостовой части замка, за Вальхаллой. Занятия проходили в головной. Много тренировок — от квиддича до забегов по горам. Вообще занятия часто выносились на свежий воздух. Снаружи было теплее.

Загадочный феномен с отоплением института Северус так и не постиг. Видимо, горы, обступившие замок, не прогревались под солнцем, а ледяные подземные озёра довершали процесс заморозки. Или древняя защитная магия Дурмстранга питалась теплом. Загадочные порождения зимнего океана с мёртвыми глазами и белыми совами наверняка не нуждались в обогреве. А вот Северус иногда нуждался, и для этого выбирался из замка. Ну и для осмотра окрестностей.

Далеко он старался не отходить, так как не был уверен, что сумеет вернуться. Тут тоже хватало непонятных заморочек. Покидая Дурмстранг навсегда, ты забывал местоположение школы. Покидая его на время, вроде как мог аппарировать обратно. Но каждый раз оказывался в новом месте, из которого приходилось долго выбираться, ориентируясь по звёздам. Рисовать карту местности запрещалось. Как и рассказывать непосвящённым, где находится школа. За такие проступки сразу присылали белую сову. Что следовало за этим, Северус не смог ни у кого дознаться. Местные смотрели так, будто он не только назвал Волдеморта по имени, но и послал по матери.

На тот случай, если сова не успела долететь, имелась защита в воротах. Каменная змея плевала в чужаков смертоносным ядом, от которого нельзя было увернуться. Это был далеко не весь перечень ловушек, но в целом становилось понятно, что древние маги не дурака тут валяли, а страдали манией преследования. К концу первой недели Северус тоже начал ею страдать. Вздрагивал даже при приближении собственной хромой совы, которую регулярно выпускал на прогулку в надежде, что не вернётся. Но птица всегда прилетала назад. Причём, с каждым разом видела и летала всё лучше. Хоть кому-то шло на пользу пребывание в этих неласковых местах! Про себя Северус такого сказать не мог.

Он добросовестно повышал образование: читал полезные книжки и оттачивал заклятия. Но главная задача не приближалась к решению. Вполне возможно, что в Дурмстранге не было никаких зацепок. Что Том Реддл занимался здесь примерно тем же: расширял кругозор и совершенствовал преподавательские навыки. Ха.

В отведённую ему комнату Северус почти не заглядывал. Спать он не любил, а больше там делать было нечего. Пока добежишь из конца в конец змея, полдня пройдёт! Проще было ночевать в чулане. Долго ли наколдовать кушетку? Магических приспособлений он не боялся. А Том Реддл, так даже любил их. И наверняка привык находиться в окружении артефактов за время работы в полуподпольной лавке «Горбин и Бэркес». Что-то он видел своё в этих предметах, как-то научился различать их голоса и выстраивать созвучия. По какому принципу? Нечто забытое, чему никто не придаёт значения. От чего давно не ждут опасности. И вместе с тем достойное внимания великого чародея. Что?

Северус часами лежал без сна, разглядывая приборы на стеллажах. Наверняка, и Реддл их видел, но как? Например, Брисингамен вообще не имел универсального облика. Северус всё-таки не списывал со счетов эту странную штуку. Принцип спрятать нужную вещь на видном месте никто не отменял. Хотя это и было не в стиле Повелителя. Чтобы главное сокровище Тёмного Лорда, частица его бессмертной души, хранилась в таком легкомысленном предмете? Безусловно, прекрасном, древнем и магическом, но не имеющем отношения к истинному величию. Возможно или нет?

С такими мыслями Северус засыпал. Но от постоянных размышлений или от магического фона, о котором предупреждала Гилленхаммер, сны приходили неспокойные. Мерещилась белые безглазые птицы. Падающие на голову стеллажи, с которых сыплются и сыплются астролябии. Рыжая девушка в Брисингамене — невыразимо прекрасная, но неизменно мёртвая. И тёмный подземный коридор с зелёными факелами — бесконечный и одинокий путь в черноту. Северус просыпался с больной головой и не сразу вспоминал, где находится.

В этот раз голоса за стеной вернули его в реальность прежде, чем он успел открыть глаза. Вообще-то, стены были толстенные, но в том месте, где чулан закрывался доской, слышимость была превосходная.

— Стоит ли так переживать? Ведь пока всё тихо! — журчал нежный и мелодичный голос.

— Это ничего не значит! — отвечал другой — низкий и гневный. Сложно было себе представить более непохожие женские голоса.

— Думаешь, я трясусь за своё место? — оскорблено осведомилась профессор Гилленхаммер. — Да я бы радовалась такой проблеме! Но это только начало — понимаешь? Ты знаешь, что наш распрекрасный директор уже отказался принимать в сентябре магглорождённых?!

— Нет! — ахнула профессор Айна.

— Чего ещё от него ждать? Зато преподавательский состав усиленно расширяем! До конца года я подожду, чтобы не устраивать скандал перед экзаменами. Но если этот… ассистент не уберётся, я за себя не ручаюсь!

— Может, от него ещё будет польза, — утешила её профессор Айна.

— Тор знает, какая от него польза! — проворчала Гейрскёгуль. — Чернокнижник какой-то. То как выдаст что-нибудь кручёное — половину седьмого курса в лазарет спровадил. То стоит и глазами хлопает. На третьем курсе боггарта проходили, так он чуть в обморок не грохнулся! Или притворился опять…

— А если на нём нет этой Тёмной Метки? — с надеждой предположила фейри.

— Да на нём негде эту метку ставить! — воскликнула её подруга. — Побудь денёк с этим ядовитым паучком! Смотрит так, будто лапками по тебе бегает. Меня потом так и тянет помыться. Его бы тоже помыть не мешало, кстати.

— Если в замке станет слишком много тёмных, мне придётся уйти, — грустно изрекла профессор Айна.

— Не убивай меня! — охнула Гилленхаммер.

— Ты же знаешь, мы по-другому не можем. Все наши ушли ещё при Гриндельвальде.

— Ну уж нет. Такого мы не допустим, — гневно изрекла преподавательница защиты. — Я потому и хотела тебе показать определитель врагов. Надо понять, сломан он или нет. Ты ведь чувствуешь тёмные чары?

— Если дотронусь до предмета, то почувствую, — прозвенела фейри.

— Вот — полюбуйся! — изрекла великанша, шагнув в чулан. — Теперь без заглушающих чар никуда. Вы здесь давно, мистер Снейп?

— Я здесь всегда, когда могу вам понадобиться, — тихо ответил ассистент, поднявшись из-за стола. — С добрым утром, профессор Гилленхаммер, профессор Айна. Если вам случайно потребуется проявитель врагов, он на третьей полке слева. Рядом с вредноскопом. Приборы исправны, я проверял.

— И так каждый день, — пожаловалась подруге преподавательница защиты. — Мне должны за вредность давать молоко единорога. Вы не хотели бы пройтись, юноша? Осмотреть границы замка, побродить по фьёрдам? Получасовая прогулка перед завтраком отлично стимулирует аппетит. А то мне начинает казаться, что вы никогда не едите и не спите.

— Обычный определитель, — проронила фейри, отложив зеркальце. — Мне кажется, тут вообще нет по-настоящему проклятых предметов, — прибавила она, скользнув глазами по стеллажам.

Глаза были нечеловеческие — сплошь весенняя зелень. Узкие кошачьи зрачки и никаких белков. Брисингамен ей точно был без надобности. Такая красота слепила сама по себе. Просто Северус предпочитал не смотреть на зеленоглазых женщин.

— Мистер Снейп, а вы можете дать мне руку? — улыбнулась профессор Айна.

— Нет, профессор, — ответил он резче, чем следовало.

Преподавательница защиты только хмыкнула. Преподавательница магии природы чуть наклонила голову:

— Почему же? Я не кусаюсь.

— Я очень рад это слышать, профессор, — заверил Северус. — Я тоже не кусаюсь. И вообще имею мало общего с подопытным пикси.

— В таком случае вас не затруднит спуститься после завтрака в подвал, не правда ли? — насмешливо спросила Гилленхаммер. — Поможете мне обучать выпускной курс заклятию патронуса.

— В подвале? — не удержался Северус.

— А где же ещё? Было бы неразумно отпускать дементора бродить по всей школе, верно? — профессор Гилленхаммер не сводила с него насмешливый взгляд. — Только скажите сразу, если имеете проблемы со светлыми защитными чарами. Иначе я не ручаюсь за вашу жизнь.

— Не беспокойтесь, профессор. Всё будет в порядке. Как и всегда, — заверил Северус. Ничего, что побелел при этом, как смерть. — Могу я пойти потренироваться? Во фьёрдах.

— Ступайте, кто же вас держит? — кивнула Гилленхаммер, переглянувшись с подругой.

Северус по стеночке выскользнул из узкой кладовки, аккуратно перешагнув через волосы фейри.

— Обидчивый, — заметила профессор Айна.

— Может, они там в Англии все такие, — предположила Гейрскёгуль. — Ни слова в простоте.

Чёрт бы побрал этих ведьм! Северус готов был поспорить, что упрямая великанша только сейчас выдумала практическое занятие в подвале. Может, уже показать ей Метку, чтобы успокоилась? Или сразу Морсмордре? Он бы рискнул, но без Повелителя колдовство не действовало. И вообще, надо было срочно настроиться на светлые чары. На самую невинную магию. Иначе, чтоб их всех Круциатусом пробрало, в подвале состоится очередной спектакль с участием мистера Снейпа. Он даже не сомневался, что чокнутая валькирия способна запереть человека с дементором и спокойно ждать финала.

Увы, сегодня её ассистент был далёк от патронуса. И вообще побаивался этой магии. Едва ли не больше, чем дементора. Не только потому, что патронус напоминал о Лили Эванс. Просто с тех пор, как принял Метку, Северус вызывал серебристую лань всего однажды. Не совсем самостоятельно, в не совсем трезвом состоянии и не с этой волшебной палочкой. Он уже и не помнил толком, как так получилось. Но на трезвую голову отлично помнил, что Метка исключает патронуса. Всё-таки Северус хорошо учил ЗОТИ. В дополнительной литературе имелось немало примеров неосторожного использования тёмными магами светлых заклятий. Были случаи, когда при попытке создать заступника из волшебной палочки сыпались ядовитые личинки, которые за десять секунд сжирали и палочку, и чародея. Дело не шуточное.

Но и дементор тоже.

Минут десять Северус сидел на солнышке, любуясь пустынным берегом озера и не решаясь произнести заклинание. Но, в конце концов, если Лили захочет, чтобы его сожрали живьём, разве она будет не права?

Первый взмах палочкой ничего не дал, как и последующие десять. Но всё лучше, чем личинки. Закрыв глаза, Северус попытался думать о старой подруге не как о мёртвой. Вернуться в те времена, когда она не была мертва. Представить что-нибудь из того, что мучительно и тщетно пытался забыть.

Её окно, потонувшее в плюще. Её смех в глубине дома. Её восторг от первой встречи с Хогвартсом. Извилистую дорогу от Хогсмида в длинных вечерних тенях. Суровый голос мадам Пинс, выдворявшей их с Лили из библиотеки после отбоя. Смешное заклинание для игры в снежки, придуманное Лили. Её прохладные пальцы на его лбу — синяки Северус ловил регулярно, и мисс Эванс здорово натренировалась их залечивать. Искры в её глазах, слетевшая с плеча лямка летнего сарафана, палочка из зелёной ивы. «Только не будем ссориться! Давай всё обсудим. Поговорим серьёзно. Сейчас, чтобы не портить каникулы». «Сев, я устала с тобой говорить. Ты меня не слышишь». «Я научусь слушать. Я так не могу, Лили! Может, придумаем что-нибудь?» «После ЗОТИ, ладно? А то я с этими экзаменами, как бешеная. Ещё и тебе прилетит…»

Экспекто Патронум. В какой-то момент сверкающий, едва различимый на свету силуэт сорвался с палочки, но Северус сомневался, что сможет это повторить. Воспоминания уже понеслись дальше: в другую весну, к другому озеру. К полосе молчания, к чёрной лихорадке, захватившей его с окончанием школы. К тому засасывающему в темноту коридору, за которым только ничто и смерть. Плёнка оборвалась, и Северус вернулся в реальность, будто вынырнув из-подо льда.

— Красивый патронус! — сообщили ему одобрительно.

Человеческий голос заставил выйти из ступора. Северус поднялся с камней и оглянулся. Профессор Ларсен бодро махал рукой, слезая на мелководье с гиппокампа (1). Увернувшись от смертоносных зубов, он сбросил с водяной лошади уздечку и ловко отпрыгнул в сторону. Конь ударил по воде рыбьим хвостом и умчался на глубину, далеко расстелив за собой пенную гриву.

— Определённо, зачатки разума в них есть, — объявил Айрик. — Но надо собрать кучу доказательств, чтобы перевести какой-либо вид из разряда зверей в разряд существ.

Северус ничего не ответил. Он сомневался, что плотоядных тварей, которые любого готовы утащить на дно, следует относить к разумным особям. Но он и насчёт людей сомневался. За редкими исключениями.

— У меня есть теория, что патронусы тоже разумны, — выдал новую сенсацию профессор Ларсен.

Он уже выбрался на берег, обсушился чарами и был готов к дружеской болтовне.

— Вот у вас говорящий патронус?

Не знаю.

— Как и у всех, — осторожно ответил Северус. — С ним можно передать короткую весть.

— А знаете ли вы, что патронусы не всегда пересказывают текст дословно? — осведомился Айрик. — Иногда они переставляют слова. Или передают общий смысл. Что вы об этом думаете?

— Слабые чары? — предположил Северус. — Выходит, получив патронуса, надо посылать за уточнением сову.

— Если смотреть на патронуса, как на средство защиты и связи, — вздохнул Айрик. — Но если смотреть на него, как на существо, способное к коммуникации, открываются иные перспективы. Конечно, патронусы не возникают сами по себе. Мы создаём их магией. Но ведь не все магические существа появляются на свет обычным способом! Саламандры рождаются из пламени, а фениксы — из пепла. И имеют не меньше прав на существование.

— Айрик, скажите, а что за узор там, на восточной стене?

Рисунок был не очень отчётливым, и вблизи, наверное, казался, бороздами на камне. Но издалека в косых лучах солнца становилось заметно, что линии складываются в фигуру.

Ларсен даже не обернулся.

— Знак Гриндельвальда, — сказал он, сразу нахмурившись. — Столько лет прошло, а ни соскоблить, ни замазать! Может, оно и к лучшему. Как предостережение. Не люблю лишний раз смотреть на эту мерзость. У меня тогда оба деда погибли. Война даже на магглов перекинулась! А до Англии почти не докатилась, верно?

Северус на секунду прикрыл глаза, запоминая положение рисунка.

— Докатилась, хотя сам Гриндельвальд остерёгся ступать на берег, — отозвался он. — Но точно могу сказать, что победитель Гриндельвальда жив-здоров и работает директором Хогвартса.

— Дамблдор, наверное, совсем старик? — предположил Айрик. — Вы его знаете лично? Уверен, он удивительный человек!

— Весьма удивительный, — подтвердил Северус. — Прошу прощения, мне пора. Хочу кое-что почитать перед завтраком. Подготовиться к занятиям.

— Тогда удачных занятий! Я, пожалуй, ещё побуду здесь. Пообщаюсь с гриндилоу, — Ларсен понемногу возвращался к обычной жизнерадостности. — Между прочим, вы бы не подходили к воде так близко! Тут разные твари водятся, могут напасть. Особенно, на русалочьей неделе, когда нёкки выбираются на берег. Они предпочитают охотиться на магглов, но и магом не побрезгуют. Особенно, нетрезвым. Кстати! — воодушевился специалист по разумным расам. — Если возникнет желание пропустить стаканчик, я к вашим услугам! Вовсе не обязательно торчать тут безвылазно. Я знаю пару неплохих мест в Осло. Ужасно хочется разузнать побольше про Дамблдора и Хогвартс.

— Я буду иметь это в виду, — пообещал Северус. — Всего доброго.

На полдороге, в самом узком месте, его уже ждали. Но иных путей к замку не проложили, и отступать было поздно. Северус поджал губы, достал палочку и пошёл вплотную к скале, чтобы ненароком не упасть в океан. Всего ребят было семеро. Трое показались впереди: Йоханнессены и Ол Оен, наголо обритый после лазарета. Позади из-за скал выступили Михаил с Демитаром и ещё двое семикурсников — из тех, что не попали на практикум по Пожирателям. Разговор, как и следовало ожидать, повёл Добрев.

— Так вот, чей патронус скачет по скалам! — процедил он, держа за спиной правую руку. — Вынюхиваем, высматриваем? А мы тут спорили, кто нам вставляет палки в колёса!

— Будь у меня такая цель, вы бы не собрали колёс, — скупо улыбнулся Северус. — Пока я не записал вас поимённо в личные враги, пропустите преподавателя. Дети.

Дети переглянулись, но ни один не двинулся с места. Хотя парочка за спиной Малышева зашепталась, а Йон начал нервно озираться.

— Мы и не думали вас трогать, — заверил Малышев. — Вы сами тут поскользнётесь. А все подумают, что вы резко надумали вернуться домой. Спорим, что директор обрадуется?

Вот уж что нет, то нет.

— Я не участвую в спорах, — покачал головой Северус. — Не принимаю условий и не заключаю сделок. Но могу помочь вам досрочно закончить образование. Если вы в этом не заинтересованы, предлагаю уйти с дороги. Во второй раз. Третье предложение будет последним.

— И что потом? — усмехнулся Демитар. — Мало тебя отделали в прошлый раз? Жаль, меня там не было!

— В этом вы можете винить только себя, Добрев, — напомнил Северус. — Но то был урок, а теперь мы не на уроке. Я понял ваше предупреждение и с нетерпением жду, что будет дальше.

— Нарочно нарываетесь?! — не выдержал красный от волнения Йохан. — Вы тут на пару месяцев. Вас же по-человечески просят не доставать нас!

— А вместо этого достать кое-что нужное нам. Из хранилища артефактов, — негромко прибавил Михаил. — У нас туда нет доступа. Соглашайтесь, герр Снейп! Семерых вам не одолеть. Мы подготовились.

Свихнуться можно. Да когда же это, мать вашу, закончится? В следующий раз, кто бы ни прицепился, надо с разгону пускать Аваду.

— Нет нужды справляться со всеми, — проговорил Северус очень спокойно — по слову на каждые два удара пульса. — Моё Империо до сих пор в силе. Раз кто-то на вас доносит, спрашивайте со своего. И будьте осторожнее, если надумаете сами снимать проклятие. Выберете не того — сведёте с ума. Выберете того — он перестанет дышать.

Судя по выражению лиц, студенты старательно осмысливали новый материал.

— А дышать-то почему перестанет? — не выдержал Йон.

— Потому что я ему так велел. Это же Империо! — нетерпеливо растолковал Северус. — Всё, можно пройти? Меня ожидает более приятное общение. С дементором.

— Он врёт! — резко сказал Добрев. — Заклятия со смертельным исходом запрещены. Это просто уловка.

— Это просто Слизерин, — вздохнул Северус. — Юноша погибнет сам. Я ни при чём.

— Но с вашей смертью заклятие спадёт, так? — Демитар сделал пару шагов навстречу, подняв палочку.

Не исключено, что хотел только припугнуть, но Северус проверять не стал. Ему нужен был стойкий зрительный контакт. Добрев застыл, смутные образы начали выстраиваться во временную цепь, но резкий оклик заставил оборвать сеанс легилименции. Жаль! В любой другой момент мальчишки нажалуются учителям из-за незаконного вторжения в сознание.

— Что вы столпились в узком месте? — с лёгким раздражением спросил профессор Ларсен. — Опять какие-нибудь проделки с утра пораньше?

— Нет, профессор.

— Нет, профессор.

Видимо, топить за день по двое преподавателей считалось перебором даже в Дурмстранге. К тому же, Айрика любили и жалели за лёгкую придурковатость. Везло человеку, что сказать!

— А герр Снейп вам зачем? — специалист по разумным расам придал своей физиономии как можно более строгое выражение.

— Мы ему окрестности показывали, профессор, — объяснил Михаил. — Так ведь, герр Снейп?

Северус удивлённо поднял брови — вдруг пропустил Империо на свой счёт?

— Нет, не так, — возразил он, с достоинством отлепившись от стены. — Вы грозились скинуть меня в океан, если не закрою глаза на ваше беспрецедентное поведение. Требовали что-то украсть у профессора Гилленхаммер. Я как раз собирался выяснить, что. Но пусть теперь с этим разбирается директор. Нет худа без добра, — улыбнулся он остолбеневшему Айрику, — теперь, что бы со мной ни приключилось, за несчастный случай это не примут. Идёмте, коллега, а то опоздаем к завтраку! Мне как раз вспомнилась чудная история про Хогвартс и тамошнюю воспитательную систему.

1 — Гиппокамп: хищная полулошадь-полурыба.

С дементором обошлось. У Северуса поднялось настроение после того, как его едва не столкнули в бездну, и патронус вполне удался. Дементор оказался некрупный, хотя всё было при нём — и ледяной туман из-под гнилого рубища, и покрытые струпьями пальцы, и голодный свист из черноты капюшона. Высосанный до блеска Омут Памяти уныло белел в углу каменной темницы. Тварь нарочно не покормили перед занятием.

Задача у герра Снейпа была простая: подпустить нежить поближе и продемонстрировать ученикам, что делать дальше. После утреннего приключения половина седьмого курса громогласно болела за дементора, даже увещевания куратора не могли их образумить. Пока профессор Гилленхаммер не пообещала, что дементор будет в следующем Испытании.

Испытания заменяли наказания и являлись древнейшей традицией Дурмстранга. Как считала преподавательница защиты, такие тренировки наилучшим образом подготавливали учеников к реальной опасности. Правила были просты: школьника приковывали к стене в подвале. Палочка оставалась при нём, но дверь запиралась, а за дверью ожидал сюрприз. Опасность сюрприза зависела от курса испытуемого и тяжести вины.

При этом обитатели Института вовсе не считали себя варварами. Они считали себя викингами. Спорить с подобной логикой было бессмысленно. Северус так и не решился сказать, что даже Пожирателю Смерти такие препятствия не всегда выпадают. Дети прохождением Испытаний заслуженно гордились, даже делали по этому поводу насечки на палочках. Можно было просто подремать до утра за запертой дверью. Но это приравнивалось к позору.

Северус избежал позора, но не получил ни малейшего удовольствия. Был рад уже тому, что на уроке никто не умер. Зато агрессивные подростки временно от него отстали. Профессор Гилленхаммер тоже стала немного спокойнее, убедившись, что ассистент — не порождение доисторической тьмы и способен на светлые порывы, вроде патронуса.

С точки зрения Северуса, то был последний светлый порыв. Ещё две недели после встречи с дементором ему не снилось ничего, кроме проклятого подземного коридора. Сон повторялся с документальной точностью. Он снова оказывался за тридевять земель, в классе зельеварения. Механически проверял контрольные, улизнув с празднования Хэллоуина в клубе Слизней. Метка отзывалась резкой пронзающей болью, и перо выпадало из руки, а время замедляло ход. Вода, по каплям стекающая из пасти медной горгульи, застывала в воздухе и медленно, нехотя опадала в чашу фонтана. А Северус уже был у двери. Ещё не поняв, куда идёт, и не сознавая, что передвигает ногами. Попытка убежать от смерти. Как будто он уже принял яд и ждал, когда подействует. Просто в классе вдруг стало невыносимо холодно. И пусто в душе — словно в глаза заглянул дементор.

В озарённом зеленоватым пламенем коридоре тоже было пусто. Краем сознания Северус понимал, что все на празднике. Но почему-то с каждым шагом становилось страшнее. Какой-то убийственный, неминуемый ужас. Невозможно в него заглянуть и невозможно спрятаться. Северус остановился лишь у подножия центральной лестницы. Единственный раз в жизни, в состоянии полной невменяемости, до локтя закатал левый рукав, не заботясь о свидетелях. Метка была бледнее, чем когда-либо прежде. Едва различима, и продолжала таять. От этого почему-то стало жутко. Он поднял глаза, увидел на верхней ступени Дамблдора и понял всё по его лицу.

Дальше Северуса накрывали глухота и слепота, мир раскалывался на до и после, и наступало пробуждение. А наяву оказывалось, что сон — вовсе не сон, так всё и было. И будет во веки веков.

Увы, отомстить Волдеморту не получалось. Чтобы отомстить этой твари, следовало её поймать, но Том Реддл ускользал. Снова и снова. Северус уже понял, что прямых следов не найдёт, а игра вслепую с таким опасным противником была ему не по душе. Подсознание твердило, что система есть, просто её сходу не разгадаешь. Куда ни ткнись — тупик или обрыв. Как в мрачной, скалистой местности, окружавшей Дурмстранг. Что и куда здесь можно спрятать?

Северус пробовал зайти со стороны загадочного знака Гриндельвальда. Могла эта тема интересовать Реддла? Могла. Наверняка Дурмстранг он выбрал не из-за красивой природы. Гриндельвальд был величайшим тёмным чародеем своего времени, Волдеморта мог заинтриговать секрет такого величия.

Другое дело, что оказалось — никакого секрета нет. Гриндельвальд проиграл и был навеки заточён в собственную тюрьму. А его знак при пристальном изучении оказался всего лишь красивым символом, даже не тёмным — просто старинным и с богатой историей. Сказкой, за которой не стояло магической силы. Пострадавшие от Гриндельвальда ненавидели его эмблему, примерно как Тёмную Метку. А безмозглые подростки, родившиеся после бесчинств Геллерта, рисовали этот символ, где придётся, потому что подростки любят шутить с огнём.

Северус видел поделённый пополам треугольник с вписанным в него кругом в недавних воспоминаниях Димитара Добрева — в сборнике сказок, который и сам читал в детстве. Должно быть, мальчишки всё-таки ухитрились добыть книжицу. В короткой вспышке легилименции вся компания горячо препиралась на поляне неподалёку от школы, но Северус не успел расслышать, о чём был спор. Теперь он был уверен, что именно этот символ мальчишки вырезали на руках. Должно быть, считали себя членами великого тайного общества. Северус с удовольствием расспросил бы профессора Гилленхаммер про загадочный рисунок. Но, зная её характер, понимал, что делиться тайными знаниями великанша не станет. Скорее скинет ассистента со скалы, решив, что он прибыл в Дурмстранг с целью заговора.

Пришлось ограничиться скучными пояснениями Каркарова, который подтвердил то, что Северус и так вызнал из книг: что знак Даров Смерти очень древний и связан с легендой о трёх братьях Певереллах. Что многие волшебники пытались собрать Дары, но никому не удалось найти хотя бы один. Бузинную палочку, мантию-невидимку или Воскрешающий Камень. Красивая легенда — не более.

Северус покивал, но не успокоился, так как знал, что не всё выдумка. А ещё он знал, что много лет назад, на Совете Попечителей в Хогвартсе Флеамонт Поттер называл себя потомком Певерелла. Правда, он не уточнил, которого. И вообще произнёс это как бы в шутку. В пику старшему Мальсиберу, который, ссылаясь на происхождение, пытался оправдать сына за непростительное заклятие.

За ужином в Вальхалле Северус минут пять любовался на потолок, забыв про вилку. Пытался уловить эту зыбкую связь. Вспомнить старшего Поттера, которого лицезрел всего однажды. А заодно уж и младшего. С Джеймсом он не пересекался со школы, да и там предпочитал не сталкиваться. И, надо признать, Джеймс умел пропадать из виду. Северус не поручился бы за мантию-невидимку, но даже Аргус Филч временами сбивался со следа Мародёров. Маскирующие мантии тогда продавались на каждом углу — многие спасались от Волдеморта всеми правдами и неправдами. Старший Поттер без труда добыл бы одну из подделок ради легенды о своём сказочном происхождении. В чистокровных семьях было полно фальшивых реликвий.

Северус допускал, что никогда не узнает правды. Но его пугала страшная фантазия: вдруг существовала настоящая мантия, и её присвоил Повелитель, и теперь бродил под ней по миру, невидимый для всех, в том числе для смерти? Ведь Тёмный Лорд сгинул аккурат в доме Поттеров!

В разумность смерти Северус верил не больше, чем в съедобность вяленого овцебыка, которого так и не решился отведать в Дурмстранге. Вероятнее всего, дело было так: в давние времена три талантливых волшебника создали несколько удачных артефактов. Потом они, как водится, передрались, а артефакты затерялись в складках истории. Если отбросить мистику, Гарри — последний из Поттеров — никаких исчезательных способностей не проявлял и, по словам его тётки, ничего путного в наследство не получил.

Непонятным осталось одно — что обо всём этом думал Волдеморт?

Сидя на обеденном месте Реддла, Северус виток за витком пересматривал эпический сюжет на каменном своде, параллельно прокручивая собственные мысли. В какой-то момент эти круги сцепились в совершенно неожиданном месте над его головой, и Северус резко вернулся на землю, оглушённый озарением, как рухнувшим потолком.

Директор уже покушал и удалился, общение стало менее натянутым, и профессор Ларсен весело распинался на тему Дня Конституции. Торжество проходило в магическом мире так же, как в маггловском. То есть, с детским парадом. Это вызывало у преподавателей некоторую озабоченность, так как старшекурсники, вместо того, чтобы бодро шагать с флажками в национальных костюмах, вечно норовили свернуть не туда. Зато ближе к вечеру выпадал шанс куда-нибудь зарулить самим преподавателям.

Северус слушал обсуждение очень внимательно, но делал вид, что не слушает, а любуется видом из окон. Там, среди дождя и вспышек молний квиддичные команды шестого и седьмого курсов домучивали тренировочную игру. Профессор Улаф запретил им возвращаться в замок, пока не поймают снитч. Периодически кого-нибудь из игроков сносило в океан, и на его место ставили запасного. К тому моменту, как в океан сносило запасного, возвращался основной игрок, и так далее. За столом тем временем определились с планами на праздничный вечер. Северус внезапно очнулся и изъявил горячее желание влиться в торжество, слегка обескуражив коллег.

— Вам будет неинтересно, — с нажимом предупредила профессор зельеделия. — Вы ведь не норвежец!

— Там придётся нести цветы, — неуверенно вставил Айрик.

— И петь гимн, — мстительно припечатала гоблинша.

— Прекрасно! — заверил Северус, поднимаясь из-за стола. — Я давно мечтал изучить вашу великую культуру.

Он действительно торопился, поэтому не успел насладиться общей реакцией. Но к изучению культуры подошёл своеобразно. Заперся в потайном чулане, зажёг свет и выудил из кармана уменьшенный в размерах рюкзак. Потёртый чемоданчик в дальней коморке хранил те вещи, которыми ассистент профессора Гилленхаммер владел официально: одежда, безобидные книги и разные мелочи. В рюкзаке он прятал всё, что могло вызвать подозрения. Например, колдографии дорогого Повелителя, украденные из школьного музея.

Кроме большой, с выпускниками, имелись ещё две поменьше. Сделанные в честь визита местного Министра Магии в начале юбилейного учебного года. На этих снимках Том Реддл тоже попал в кадр, почти целиком, но Северуса интересовала только правая рука будущего Лорда. Вернее, кольцо на ней. Первого сентября кольцо было. А двадцатого июня — нет. Кольцо можно потерять или не надеть, но всё же этот нюанс стоило обдумать.

Насколько Северус знал Тёмного Лорда, тот не стал бы носить пустую безделушку. Тем более, что, работая в «Горбин и Бэркес», имел доступ к настоящим артефактам. Может, он ничего не брал в Дурмстранге? Может, он привёз крестраж с собой, чтобы спрятать здесь? Институт не зря славился закрытостью от мира. Если крестражем действительно было кольцо, то Северус примерно представлял, где его искать. Если нет, то размышления заходили в очередной тупик.

Нет, это должно было быть кольцо. Чем бы оно ни приглянулось Реддлу.

Выбежав в ночь из пасти гигантского змея, Северус налетел на профессора Кристиансена, который через ручного призрака предсказал ему переломы обеих ног в ближайшую среду. До среды ещё было время, и Северус не стал снижать скорость.

На тренировочной игре в квиддич зрителей почти не было. Но на скамье запасных мок унылый Йон Йоханнессен в мантии загонщика. На вопрос о местонахождении директора он молча указал битой наверх. Рисунок, вырезанный на рукоятке биты, был хорошо заметен при свете молний и успел надоесть Северусу.

— Кончали бы вы искать Дары Смерти, — посоветовал он юноше. — Что вы собираетесь с ними делать? С вашими-то скромными талантами!

Йон молча зажал биту между коленями.

— Насчёт Империо… Вы ведь нас обманули, герр Снейп? — сказал он обиженно. — Разве такими вещами шутят?

— И я о том же, герр Йоханнессен, — прищурился Северус. — Не шутите со смертью! Добрев и Малышев считают, что им ничего не будет. Они ошибаются. Но в первую очередь пострадаете вы. Как только вас опять пошлют воровать книжки из библиотеки. Или вещи из чулана.

— Не собираюсь я красть никакие вещи! — огрызнулся Йон.

— А кто их будет красть? — удивился Северус. — Не я же!

— Вот и идите мимо! — Йон вскочил с места, сжимая биту в руке. — Что бы вы понимали! Скамья запасных, я её терпеть не могу… И Йохан с ними! Думаете, у меня есть варианты?

— Я должен об этом думать? — удивился Северус. — Ну, хорошо. Оставьте квиддич. Дурмстранг. Старшего брата. А главное, оставьте в покое меня. Возможно, следить за мной — ваша почётная обязанность. Но я вам это запрещаю. Что-нибудь непонятно, герр Йоханнессен?

Йон молчал несколько долгих секунд. Вода стекала с промокшего капюшона на его застывшее круглое лицо.

— Всё понятно, герр Снейп, — выговорил он, наконец.

— Вот и прекрасно, — бросил Северус. — Кстати, вашего загонщика опять уволокло в шторм. Ну как, вернётесь в игру?

Йон охнул и рванул на освободившуюся позицию. Северус сплюнул и отправился своей дорогой.

Укрываться от ненастья в этих краях считалось изнеженностью, так что он продрог и вымок до нитки, пока вскарабкался по вытесанным в скале ступеням на пустую преподавательскую трибуну. Каркаров сидел там под хлипким навесом и, исполняя обязанности директора, присутствовал на показательной тренировке. Игроки, прилипнув к мётлам, смутными тенями сновали перед ним сквозь ненастье под комментарии профессора Вонена, которому не требовался Сонорус, чтобы перекрикивать удары грома.

— Проклятая работа, — простуженным голосом сообщил Северусу директор. — Стал бы я тут сидеть, если бы не…

— Если бы не был трусом и предателем? — Северус шмыгнул носом и пристроился рядом, на мокрой каменной скамье. — Я же даю тебе шанс исправиться, Игорь!

Каркаров покосился на него с ненавистью и плотнее завернулся в плащ.

— Что тебе опять понадобилось? — спросил он обречённо. — Брисингамен?

— Кое-что подороже, — успокоил его Северус. — Твоя память.

— Тебе никогда не предлагали упасть с большой высоты? — задумчиво спросил Игорь, вынимая из кармана волшебную палочку.

— Предлагали, и очень многие. От родного дедушки до твоих студентов, — Северус наблюдал, как косые струи ливня уносятся в черноту под трибуной, расчерченную лучами волшебных прожекторов. — Но тебе придётся прыгать со мной, так что хватит ломаться. Мне не нужна вся твоя гнусная биография, только один урок профессора Реддла. Любой на выбор.

— Твоя логика так чужда человеческой, Снейп, — чуть помедлив, сообщил Каркаров. — Это было сто лет назад! Что ты надеешься узнать таким образом?

— Ты ведь не ждёшь, что я отвечу? — испугался Северус.

— Иногда мне кажется, что яда нет, — медленно произнёс Каркаров. — И спасение Повелителя тебя не волнует. Что ты здесь совершенно с другой целью.

— Рискнёшь проверить? — заинтересовался Северус.

Каркаров покачал головой, задумался на секунду и наполнил сотворённый из воздуха флакон светящейся паутиной воспоминаний.

— Думаешь, Тёмный Лорд, и правда, меня простит? За старания, — спросил он при этом.

Северус пожал плечами, пряча в карман тускло светящийся сосуд.

— Ты ведь не на это надеешься, — бросил он отстранённо. — Ты надеешься, что я ничего не найду, но не стану лишать тебя жизни, чтобы не поднимать шум. У каждого свои мечты, Игорь!

— Когда уже это кончится? — сквозь зубы прошипел Каркаров.

Северус усмехнулся и прищурился сквозь дождь. Слева от трибуны трепетал крылышками неуловимый снитч.

— Никогда не любил квиддич, — сознался он, направив Конфундус в ничего не подозревающий золотой мячик.

Каркаров вскочил с проклятиями, но снитч уже закружился на месте, словно попав в невидимый воздушный поток. Сразу оба ловца впились в него мёртвой хваткой и, сцепившись, исчезли в буре.

— Я впервые сочувствую Дамблдору, — сознался директор Дурмстранга. — Счастье, что ты учился не в нашем Институте! И как теперь понять, кто победил?

— Не знаю, кто победил, но все пойдут греться, — отозвался Северус, повернув к скользким ступеням. — В этом смысл нечестной игры.

— В выживании? — ухмыльнулся Игорь, направляясь следом.

— В непредсказуемости результата.

* * *

Цветочки, намалёванные на дне Омута Памяти, разрослись, покрыли каменные стены знакомой аудитории-амфитеатра и начали медленно таять. Погрузившись в добытые у Каркарова воспоминания, Северус ощутил лёгкую дурноту, как после аппарации. Магия хороша тем, что не устаёт поражать. И Омут Памяти оказался стоящей вещью. Возникало ощущение полной реальности происходящего при полной невозможности на эту реальность повлиять. Класс гудел от говора студентов — таких же, как те, что приходили на занятия профессора Гилленхаммер. Но лица отличались. Северус на всякий случай вгляделся в каждое, однако узнал только двоих: Каркарова и Долохова.

Каркаров ожидал начала урока, нервно пощипывая новорожденные усики, которые в будущем намеревался щегольски завивать. Долохов, откинув крышку парты, водил палочкой по её внутренней стороне, выжигая вездесущую эмблему. Картинка Северусу уже приелась, а магия вызвала интерес. Он даже прислушался: вдруг Антонин произнесёт заклинание вслух? В последующем это загадочное алое пламя имело неизменный успех. Но Долохов и в юности был осторожен. Судя по реакции окружающих, даже их с Каркаровым разговор шёл на своём языке. Северус понимал этот язык, но не мог опознать — русский, скорее всего. Впрочем, юноши не обсуждали ничего интересного. Решали, бежать ли из школы, и куда, или всё-таки доучиться. А то Гриндельвальд такие дела творит, а они тут штаны протирают…

Дерзкие мечтания школяров оборвались с появлением преподавателя защиты, который ворвался в класс порывом чёрного ветра. Миг — и он уже у кафедры. Северус невольно вздрогнул. Даже не ожидал, что фантом Повелителя так сильно на него подействует. Очень сложно было поверить в собственную безопасность, несмотря на то, что их с Реддлом разделяло почти сорок лет. Волдеморт с тех пор достиг таких магических высот, что мог пробиться через любую преграду, будь то бетон, или время, или граница того света.

Но пока что не пробился. Пока он только парализовал студентов взглядом василиска и едва уловимым жестом приказал им садиться. Разумеется, все замерли с перьями наготове в гробовой тишине. В этом состояла главная магия Реддла: подчинять людей он умел с рождения. Северуса дурмстранговцы едва не убили на первом занятии, так что он с особым интересом заучивал основы мастерства. И, как всегда, не мог разгадать, в чём фокус. Кажется, в том, что Реддлу его ученики были глубоко и искренне безразличны.

Объяснял он блестяще — не сбиваясь, не заглядывая в бумажки. Не повышал и не понижал голос, не путался в сложных терминах. Не прикасался к таким унизительным материям, как мел или указка — использовал только магию, причём невербальную и беспалочковую. Включая Силенсио и Петрификус, походя наброшенные на двух недостаточно внимательных студентов. Никакой грубости, никакого выхода за правила. Только сияние чистого разума и аура абсолютно холоднокровного существа. Или только Северусу это так виделось, потому что он уже знал, какая тварь таится в оболочке молодого преподавателя. Студентам, в принципе, нравилось. Многие смотрели с уважением, а кое-кто и с обожанием.

Северус и сам невольно заслушался. Том рассуждал на интересную тему — о том, что в магическом поединке не обязательно пользоваться палочкой, даже имея её в руке. Неожиданный ход сбивает противника с толку вернее колдовских изысков.

Посидев минут пять на свободном месте в первом ряду, Северус решил, что сполна насладился общей картиной, и подошёл ближе. Внешне Том выглядел безупречно: аккуратный пробор, опрятная мантия. В алом он, судя по всему, ходить отказался. Предпочёл чёрно-изумрудное — цвета Слизерина. В остальном придерживался стиля «скромненько, но со вкусом». Нуждаемся, но не бедствуем. Северус разбирался в этом стиле, поэтому ни на грош ему не верил. Теперь, когда кольцо на руке Тома было видно гораздо лучше, чем на колдографии, стало понятно, что дела у Реддла шли неплохо.

Где он раздобыл перстень — неизвестно, но украшение не выглядело подделкой. Впрочем, по воспоминаниям нельзя было сказать наверняка. Оставалось полагаться на то, что Том всесторонне проверил эту штуку. Что самое интересное, на чёрном камне кольца значился всё тот же немеркнущий символ Гриндельвальда! Ну, или Даров Смерти. Смотря, что было ближе Волдеморту. В любом случае, изображение тогда было в моде, и само по себе ни о чём не говорило. Чуть больше говорила бережность, с которой Том время от времени прикасался к чёрному камню. Когда ты увлечён объяснением урока, легко выдать себя каким-нибудь невольным жестом. Особенно, если не знать, кто и когда будет за тобой наблюдать.

В какой-то момент Том глянул на Северуса так пристально, что тот замер и невольно схватился за Метку. Хотя и понимал, что тут нет ничего, кроме больных нервов. Через секунду ему стало смешно — выходит, Повелитель тоже носил в своё время чужой знак! А ведь убил бы всякого, кто посмел бы на это намекнуть.

Северус решил не отказывать себе в таком удовольствии: рассказал Реддлу всё, что думал — и про него, и про Метку, и вообще про жизнь. Немного полегчало, и мысль заработала яснее. При очень близком рассмотрении зрачки Реддла выглядели вертикальными, как у фейри. А радужки отсвечивали красным, как у альбиноса. Если верить «Волхованию», это означало наличие у чародея полноценного крестража. Но являлся ли крестраж кольцом? Чем чёрт не шутит, вдруг, это и правда был один из Даров Смерти? Камень подходил под описание. Осталась сущая мелочь: найти эту вещь и разобраться на месте.

Гонг к окончанию урока завершил свидание с Повелителем. Реддл удалился под аплодисменты нескольких восхищённых учеников, далее пошла перепалка между Каркаровым, Долоховым и четырьмя неизвестными молодыми людьми — по поводу лояльности к Гриндельвальду. На этом месте воспоминание обрывалось. Видимо, почитателей Даров побили, и они от безысходности ушли в Пожиратели.

Выкарабкавшись из Омута, Северус обнаружил, что сидит на узкой кушетке, втиснутой между шкафами с артефактами. Дыхание сбивалось, будто он вынырнул из воды, взмокшие волосы прилипли ко лбу. То ли Северус плохо обсушился после пробежки под дождём, то ли пот прошиб со страху. Дрожащими руками он выплеснул в воздух содержимое Омута — не решился хранить такое воспоминание. Проверил состоятельность защитных чар на двери. Чары срабатывали, но внутрь никого не пустили. Видимо, беспокойные старшекурсники опять пытались стащить, что там им нужно. Пошли на хрен! Эта партия не их уровня.

И не его — вот, в чём штука! Стало быть, придётся поднимать уровень. Белая сова иронично следила за Северусом глазами: одним жёлтым и одним голубым, словно горный лёд. Похоже, даже птица ему не верила. Он и сам не очень-то верил, но нельзя ведь было просто бросить Тёмного Лорда в уютном небытие?

Урок прошёл, можно сказать, без эксцессов. Двоих шестикурсников пытались уволочь на дно водные демоны, одного едва не покусал кельпи. Но дурмстранговцы привыкли к лишениям. С оравой гриндилоу ученики сладили самостоятельно, переломав беднягам не только пальцы, но и руки. Остальные проблемы решил Северус. Заткнув пасть келпи посредством гриндилоу, он вяло отметил про себя, что начинает приспосабливаться к крутым нравам, и потащился к берегу по пояс в ледяной воде.

Печалиться было не о чем: кельпи не питались нечистью, а нечисть быстро залечивала телесные повреждения. Поэтому Северус приказал скорее грузить оставшихся пленников в аквариумы. На самых возмущённых гриндилоу и студентов он по примеру Тёмного Лорда наложил Силенсио. Возмущений сразу стало меньше, и гордая уловом процессия двинулась к школе.

Кто-то продолжал кашлять, нахлебавшись воды, кто-то прижимал к груди только что сращенную руку, все были оборваны и промокли до нитки. Но без добычи не пришёл ни один. В некоторых сосудах сидели сразу по два водных жителя, отчаянно дерясь и ругаясь на своём булькающем языке. Чтобы компенсировать моральные потери, Северус пообещал отличившимся студентам именные грамоты от директора. В класс все вернулись в приподнятом настроении.

Настроение профессора Гилленхаммер было прямо противоположным. С раннего утра она принимала у пятого курса зачёт по дуэльному мастерству, а под вечер вдруг выяснилось, что шестой курс исчез из школы в полном составе. Наорав на ассистента, который больше походил на водного демона, чем на человека, Гейрскёгуль отослала детей сохнуть и ужинать и ещё раз окинула ястребиным взглядом десятки мутных сосудов с вопящими тварями.

— Вы совсем потеряли разум, герр Снейп? — осведомилась она с надеждой.

— Я полагал, что в этот раз вы будете довольны, профессор, — пробормотал он, стуча зубами. — Практическое занятие есть практическое занятие. Результат наглядно демонстрирует, что студенты в состоянии справиться с гриндилоу.

— Посмотрим теперь, как вы с ними справитесь! — рявкнула великанша, направляясь к двери по щиколотку в грязной жиже. — Чтобы назавтра здесь не было следа этого жабьего царства! С утра мы ждём комиссию от правления Института. Если из-за вас будет сделано замечание, отправитесь жить в озеро. К своим многочисленным друзьям.

— Замечаний не будет, профессор, — смиренно заверил Северус. — Я приберусь и сдам аквариумы профессору Ларсену, если вы не против. Он изучает гриндилоу на предмет наличия интеллекта.

— Лучше бы он вас изучил на этот предмет, — огрызнулась Гилленхаммер и громоподобно хлопнула дверью.

Северус только пожал плечами. Вода была холодная, но уборку он решил отложить напоследок. А пока вскарабкался на преподавательский стол, опутав дверь запирающими чарами. Вряд ли кому-то стоило сейчас заглядывать в класс. На полу разлилось болото, парты были заставлены грязными банками. Гриндилоу продолжали бесноваться и показывать сквозь стекло неприличные жесты, демонстрируя недюжинный интеллект. Интеллект Северуса не волновал. Куда больше его интересовали огромные, как иллюминаторы, глаза подводных тварей. Работа предстояла большая, но надо же было начинать с чего-то?

Северус вздохнул, настраиваясь на рабочий лад. Сосредоточенно потёр лоб. Зажмурился, чтобы сфокусировать взгляд. Постучал палочкой по краю стола, чтобы привлечь внимание аудитории. Пучеглазые слушатели опасливо застыли, почуяв зачатками интеллекта, что сейчас будет нехорошее колдовство.

— Итак, друзья, у нас сегодня много дел, — предупредил Северус, не посчитав нужным переключаться с английского языка на их примитивный диалект. — Чем раньше начнём, тем скорее вы отмучаетесь. Поэтому прошу оказывать всяческое содействие. Может быть, есть добровольцы?

Гриндилоу застыли, как школяры под взглядом Тома Реддла. Некоторые испуганно сжались в своих банках. Эффект Северусу понравился.

— Нет желающих? — прошелестел он, скользнув глазами по рядам. — Весьма прискорбно. В таком случае, вы — первый слева — Легилименс!

* * *

Всё, чего ему недоставало — жабросли. Мелочь, с которой возникли непреодолимые трудности. Имелся шанс заказать их в аптеке, хотя и был не сезон. Но подобный заказ — это лишний след. Пришлось выжидать и тянуть паузу. Даром что во время праздничного шествия по магическому Осло встретился десяток аптек.

Флажок Северусу не достался, в этом повезло. Но прочие прелести карнавала пришлось пережить. Включая предел мечтаний профессора Ларсена: вечер в уютном кабачке в дружеской компании коллег. Компания к тому времени заметно поредела. Остался преподаватель Предсказаний, который на голодный желудок прочил сплошные ужасы: чёрных псов, белых сов и гигантских змей. Но после третьей кружки белого эля чело его просветлело, и Унылый Призрак, оставаясь всё таким же унылым, переключился на более радостные трансляции. Особенно почему-то он донимал Северуса картинами прямо-таки пасторального будущего.

Кроме профессоров Кристиансена мёртвого и Кристиансена живого, в застолье принимал участие профессор Вонен, который с размахом, приличествующим его монументальной фигуре, отмечал День Независимости, а потом хоронил очередную попытку добиться руки и сердца прекрасной Гейрскёгуль. Мирный арифмантик Шнайдер, как мог, утешал друга и долго в подробностях рассказывал о немецкой национальной традиции сажать перед домом избранницы майское дерево. Профессор Ларсен возражал, что директор нипочём не позволит ничего втыкать перед Дурмстрангом. Тем более, с фантазией профессора Вонена, который в прошлый раз собирался прорыть канал до ворот замка, чтобы фрёкен Гилленхаммер могла с комфортом отправиться на водную прогулку.

Северус благоразумно помалкивал, особенно в отношении непревзойдённой красоты преподавательницы защитной магии. Их стол и так привлекал внимание всего зала, так как оркестр дрессированных троллей почти уже не было слышно. Но алые мантии Дурмстранга пользовались большим уважением. Иначе говоря, никто не связывался.

К сожалению, празднование оборвалось в самом разгаре. Благодаря неведомой гоблинской магии профессор Рэгнбджорг отыскала в полутёмном кабачке остатки педагогического состава. И немедленно сообщила коллегам, что о них думает, вставив несколько выражений из родного языка, от которых Северус подавился загадочным белым элем.

По словам Рэгнбджорг, несколько студентов вместо родного Института оказались в отделении магической полиции за то, что рисовали не то и не там. Сейчас с ними находилась только бедняжка Сольвейг, но она совершенно растерялась. Неплохо было бы разобраться с этим, пока дело не дошло до директора-правления-Министерства. Вот только кто будет разбираться? Вся надежда была на Улафа, но…

— Я вижу имена виновников, вижу! — объявил усталый и трезвый призрак. — Михаил и Димитар.

Это все и так знали. Северус со слизеринской убедительностью заверил, что он бесполезен, ибо не разбирается в местных законах. Но Рэгнбджорг всё равно поглядела на него с таким видом, словно не сомневалась: он просто скрывается от полиции. Из профессоров, способных постоять за честь школы, остались лишь Ларсен и Шнайдер, которые, конечно, не смогли отказать в меру прекрасной даме. Кристиансен осушил последнюю кружку, икнул и аппарировал, не выходя из астрала. Видимо, по этой причине он забыл вложиться в оплату ужина.

— Я позабочусь о том, чтобы профессор Вонен благополучно вернулся домой, — заверил Северус, испугавшись, что предприимчивая гоблинша всё-таки уволочёт с собой всю компанию.

Но преподавательница трансфигурации только смерила его очередным недоверчивым взглядом:

— У вас есть права на аппарацию? — усомнилась Рэгнбджорг, обнажив кривые острые зубки.

Северус ответил на её родном языке с не менее приятной улыбкой, на том и расстались.

Транспортировать могучего викинга оказалось задачей не для слабых. Пришлось подключить и Петрификус, и Мобиликорпус, которые не с первого раза подействовали. Северус порядком умаялся, пока они с Улафом проделали путь от аппарационного барьера до личных покоев преподавателя полётов и навигации. К тому времени в замке стояла глухая ночь, а профессор Вонен давно похрапывал в воздухе, напоминая дьявольское изобретение магглов — вертолёт.

Северус был готов крутануть его Левикорпусом, чтобы ключи сами выпали из кармана. Но великий маг всегда сохраняет остатки контроля: Вонен смутно пробормотал какой-то пароль, и дверь отворилась. Комната, как и ожидалось, была устлана шкурами вымерших тварей. Не возникало сомнения, что доблестный Улаф лично помог им с вымиранием. На стенах красовались мётлы и булавы. По углам стояли ржавые якоря и мотки самозатягивающихся канатов. Того, что ему было нужно, Северус не видел, но искать пока что не мог. Свалив ослабевшего викинга на ложе, он упал рядом. И сначала подумал, что видит прекрасный сон. Ещё ни в чьей постели он не был так счастлив.

Самая подробная карта озёрного дна занимала весь потолок. Её даже перерисовывать не требовалось. Только раз увидеть и потом хоть тысячу раз просматривать в Омуте. Чтобы отыскать единственное место, которое показалось Северусу подозрительным после многочасовых плутаний среди сомнительных трапез и брачных игр гриндилоу. Существа они были премерзкие, что и говорить! Но дно знали досконально и видели под водой великолепно. Ради этого стоило помучиться с Легилименсом. Как и с поиском карты.

И вот, после всех мук точкой преткновения стали жабросли! Казалось бы, чего проще — одолжить их у преподавательницы зелий? Но профессор Хансен не дала Северусу даже корень мандрагоры для бодроперцового снадобья. Перечислила штук тридцать опасных составов, в которые входил этот корень, и развернула ассистента в лазарет — к мрачному, как могильщик, колдомедику. Так что пробный заход провалился. Оно и понятно: львиная доля преподавателей была против директора — гада и Пожирателя. А Северус был как бы за него. Так что пробраться в кабинет зелий было не проще, чем в Гринготтс. После того, как ученики якобы изготовили жуткий яд, на каждой пробирке и пипетке стояли сигнальные и защитные чары.

Пришлось снова воззвать к Слизерину. Но, даже обзаведясь оправданием для вторжения в святая святых (потребовался доксицид для занятий на втором курсе), Северус приближался к заветному кабинету с опаской. Недоверчивая профессор Хансен могла опрыскать его химикатом вместо докси, чтобы не подходил близко. Вдруг коварный ассистент переключился на новую цель, раз не удалось подсидеть профессора Гилленхаммер?

Нынче Сольвейг пребывала в дурном расположении духа. Трое студентов никак не могли осилить приготовление напитка Живой Смерти. Занятия окончились больше часа назад, но в Дурмстранге никогда не сдавались.

— Бардсен, выливайте и заново! Не надо спать на лекциях, а потом надеяться, что вас спасёт учебник. Кетелсен, я вам уже семьдесят раз сказала: семь раз мешаете против часовой стрелки, одни раз по часовой. Что неясно?

— Простите, профессор. Я только не понял: куда мешать семьдесят раз? — простонал взъерошенный юноша в заляпанной бурой жижей алой мантии и с отчаянием в глазах.

Темпераментная фрёкен молча запустила в стену тиглем номер четыре. Северус слегка пригнулся, когда котелок описал дугу, чтобы приземлиться на преподавательский стол — между третьим и пятым номерами.

— Чем могу помочь? — осведомилась Хансен, глянув на него, как на главный источник зла.

Северус молча протянул ей записку от Гилленхаммер.

— Ждите в коридоре, — преподавательница зелий болезненно поморщилась, глянув, как третий студент нарезает дремоносный боб. Похоже, он этим занимался не первый час.

— Может быть, не всем дано приготовить Живую Смерть? — осторожно предположил Северус, озирая многочисленные полки с котлами и ретортами.

— Может быть, вы перестанете совать всюду свой нос, герр Снейп? — спросила учёная особа. — А то вам его дверью прищемят.

Северус равнодушно направился к выходу:

— Тогда хотя бы позвольте им давить бобы ножом. Не хочу, чтобы этот скрежет ещё неделю стоял у меня в ушах.

Профессор Хансен медленно сняла очки. Глаза у неё были зелёные — как назло.

Но чай они попили душевно. Общими усилиями нерадивых студентов удалось спровадить всего-то через полчаса, когда зелье в трёх котлах обрело приемлемый бледно-фиолетовый оттенок. Расторопные гутгины ловко прибрались в классе и накрыли столик. Профессор Хансен принесла какие-то особые травы для заварки, которые сама нарвала в окрестностях замка. Поговорили о тонкой науке зельеделия, которая не чета дурацкому маханию палочкой. Посетовали на несовершенство учебников. Обменялись мнениями о последних статьях в «Вестнике зельевара».

Длительное чаепитие подразумевает периодические отлучки. Северусу осталось лишь подгадать момент, когда в классе не будет домовых. Переложить мокрый комок жаброслей из вожделенной банки в карман (странные люди, эти англичане!). Долить в банку воды, чтобы оставшаяся масса разбухла, и кража не была заметна. Подготовить пару полезных профессиональных советов к возвращению профессора Хансен. Забрать доксицид, поблагодарить за тёплый приём и откланяться, как положено джентльмену. Девушка осталась в лёгком недоумении, но не более. Хорошая научная дискуссия куда ценнее всяких романтических бредней, верно?

Северус уж точно был в этом уверен. Ночью его ждало совершенно другое свидание.

* * *

Директор Дурмстранга проснулся не от оклика и не от прикосновения, а от пристального взгляда в упор. Это взгляд как будто пощекотал его под черепной коробкой и скользнул в сторону. Подобные штуки любил проворачивать Тёмный Лорд, и Каркаров в ужасе сел на постели, вцепившись в Метку.

— Здесь только я, — негромко пояснил Северус Снейп, как будто от этого могло полегчать. — Но ход мысли у тебя правильный.

Каркаров застонал сквозь зубы. Открыто возмущаться он не решился, ибо был трусоват, хотя и обладал богатой подлостью натуры. Что Снейп полон неприятных сюрпризов, это он знал всегда. Взять хотя бы историю с Азкабаном! Все, кого Игорь упомянул на допросах в пылу раскаяния, оказались за решёткой. А этот вывернулся, как уж. Точнее, как ядовитая гадюка. Второй стон вышел ещё горестнее предыдущего.

— Дашь ты мне покой хотя бы ночью? — взмолился директор. — Ступай спать. Я уже пересказал тебе все сказки.

— Осталась последняя.

Снейп удобно обосновался в любимом кресле Каркарова и не собирался уходить. Приглушённый свет ночника скрадывал резкость черт его худого некрасивого лица, оставляя лишь угольный блеск глаз и вкрадчивый шелестящий голос. Вот уж кто являлся истинной тенью Повелителя — не по должности, а по сути! Были маги сильнее и опытнее, но у гадёныша имелось большее: прирождённый талант. Каркаров отогнал пугающее подозрение, что может не справиться с этой напастью, и осторожно помассировал виски.

— Как ты сюда проник? — спросил он обречённо.

Снейп сделал ленивое движение рукой:

— Через камин. Разумеется.

— Камин только для экстренных случаев, — проворчал директор, поправив ночной колпак. — А тебе вовсе запрещено им пользоваться.

— Прости, Игорь. Я позволил себе немного нарушить правила. В честь праздника.

— Какого ещё праздника? — насторожился Каркаров.

— Нынче проводы русалок. Забыл?

Удивление Снейпа было вполне понятным. Всю неделю до этого школу украшали свежей зеленью, так что замок стал походить на лес. Не заметить это было трудно. Как и водный народ, оккупировавший берега озера, к которому студентам строго запретили приближаться. Угроза была нешуточная — водные жители считали, что на зелёной неделе могут творить, что хотят. С этим все мирились, так как плавники и хвосты мешали русалкам и тритонам разгуляться по суше. В основном они сидели на валунах, ныли свои гипнотические песни и устраивали гонки на келпи. Директор вообще-то всё это знал. Просто ему было начхать.

— Пойдём провожать русалок? — для порядка уточнил Каркаров.

— Не в этот раз, — разочаровал его Снейп. — Но нам стоит воспользоваться тем, что сейчас все они на поверхности. Последняя ночь осталась! А ты надумал так рано улечься спать.

— Потому что я не спал две ночи до этого, — огрызнулся Игорь. — Мне хватает головной боли и без твоих планов.

— Не забывай, что Тёмный Лорд никогда не дремлет, — не преминул ввернуть Снейп. — Пока что я действую по его плану.

— От меня что надо? — оскалился Игорь.

— Но я же не могу сам управлять кораблём! Я даже не знаю, где он.

Так.

Каркаров почувствовал, как в ушах зашумела кровь.

— Больше ничего не хочешь? — спросил он, дрожа от злости.

Северус на минуту задумался.

— Кажется, нет, — решил он в итоге. — Всё прочее у меня есть: карта, подробная панорама подводных скал, разные волшебные мелочи… Мне нужен только корабль, способный опуститься на дно.

— На дно он не опустится, — содрогнулся директор. — Можешь спросить Вонена, если не веришь мне. «Скидбладнир» — не подводная лодка. Чары не выдержат.

— Я это предвидел, — не смутился Снейп. — Нырнём так глубоко, как сможем. Дальше я сам.

Каркаров смотрел на него несколько долгих секунд, накручивая бородку на палец.

— Что за бредовая идея? — осведомился он с мрачной настороженностью. — Обычно я тебя не расспрашиваю, но в этот раз мечтаю получить объяснение. Прямо до зуда.

— Следи за языком, — резко напомнил Снейп. — Повторяю: это не моя идея, это замысел Повелителя. А Повелитель вот-вот к нам вернётся. От твоего усердия зависит, оставит он тебе жизнь или нет.

Каркаров очень старался держать себя в руках, но всё равно на лбу проступил холодный пот.

— Ты говоришь серьёзно? — молвил он недоверчиво. — Ты действительно нашёл что-то, нашёл способ его вернуть? И что же, Тёмный Лорд окажется здесь… В Дурмстранге?

— А что такого? — не понял Снейп. — Институт прекрасно защищён. И с тёмными искусствами здесь неплохо. Особенно у некоторых студентов. В целом ты удовлетворительно подготовился к возвращению нашего господина. Я непременно передам ему свои впечатления.

Каркаров стянул с головы ночной колпак и уставился на него с откровенным ужасом.

— При чём здесь озеро? — выговорил он, наконец.

Снейп ответил не сразу.

— Помнишь фрески на потолке в вашей Вальхалле? Там всё крутится вокруг одного кольца, — проговорил он, сделав круговое движение рукой. — Знаешь, что это за кольцо и куда оно делось?

— Ты точно болен! — прохрипел Каркаров, проведя ладонью по лбу. — Чёрт бы тебя побрал, Снейп… Ну хорошо, это легенда. Древний эпос. Что ты хочешь услышать? Да, история про волшебное кольцо, дающее власть и бессмертие. Но кольца никогда не существовало! Это метафора. Символ цикличности мировых процессов. Змей, пожирающий свой хвост... Проклятие, нам обязательно обсуждать всё это среди ночи?

— Я не требую с тебя историю мироздания, — конкретизировал Северус. — Я лишь спросил, на каком этапе замкнулся цикл? У вас там рисунки идут по окружности, ты обратил внимание?

— Конечно. Я здесь не первый год, — холодно сказал директор. — Старые боги гибнут, старый мир рушится, кольцо остаётся в неприкосновенности под охраной русалок.

— На вершине подводной скалы, — кивнул Северус, поднимаясь на ноги.

— Я не помню точно, — предупредил Каркаров, не двинувшись с места. — С чего тебе засело в голову это мифическое кольцо?!

— Именно потому, что кольцу необходим миф, — нетерпеливо объяснил Северус. — Как камню — оправа. Том Реддл сочиняет собственный эпос. Постоянно. Даже сейчас… Вставай уже, или до рассвета тебя убалтывать?

Директор хмуро выбрался из-под тёплого одеяла и палочкой приманил дорожную мантию. В конце концов, нырнуть на драккаре было можно. Либо на дне ничего нет, либо есть — просто по закону невезения. Только бы не упустить шанс.

— С корабля я не сойду. Трави, сколько влезет, — предупредил он тут же, на берегу.

— На другой вариант я и не соглашусь, — заверил Снейп. — Ты не из тех, кого хочется брать в разведку.

Каркаров промолчал, торопливым заклинанием подкручивая усы и бородку. Вдруг и впрямь вернётся Повелитель? Так хотя бы выглядеть прилично! Пусть и недолго... Всё равно его колотила крупная дрожь. Пришлось замолчать, чтобы не выдавать степень паники.

Насчёт Снейпа было непонятно — страшно ему или нет? Что он вообще ожидал отыскать на глубине? Не колечко же, в самом деле! Снейп казался задумчивым и мрачным, но это было его обычное состояние. Так, в молчании, они направились к озеру, по мере сил отгородившись чарами от русалок. Маленькая бухта пряталась за скальным выступом, и из школы не просматривалась. Впрочем, директор имел право выходить в плавание, когда ему вздумается. Даже тритоны стерпели такую наглость и не посмели приблизиться. Только неодобрительно постукивали трезубцами, рассевшись на чёрных камнях.

— Где корабль? — справился Северус, нетерпеливо оглянувшись по сторонам.

Каркаров лишь презрительно скривился: сопляк! И угораздило же с ним связаться. На себя он досадовал едва ли не больше. Отстранив своего спутника, директор приблизился к воде, достал из кармана крохотную деревянную лодочку и пустил по волнам, нашептав пару ласковых слов. Кораблик послушно заскользил по озёрной глади, увеличиваясь в размерах, пока над палубой не вспыхнули зелёные факелы, а дремлющий на бушприте дракон не распахнул глаза.

— Ну, поплыли, — сумрачно скомандовал Каркаров и двинулся в воду, отпихнув ногой обнаглевшего гриндилоу.

Когда он легонько хлопнул ладонью по призрачному остову, с борта «Скидбладнира» упала полуистлевшая верёвочная лестница. Северус прикусил губу. Карабкаться предстояло высоко, а с верёвочными лестницами у него было никак. Но приключения только начинались — то ли ещё будет? Осталось мысленно попрощаться с подлунным миром и сделать первый шаг в чёрную воду.