В тихом омуте черти водятся (гет)

«Клевета — оружие более ужасное, чем шпага, так как наносимые ею раны всегда неизлечимы»

Г. Филдинг

Время неумолимо приближалось к тридцать первому октября. Летний пейзаж уже сменился на осенний. От холодных Грампианских гор, Атлантического океана поддувал моросящий душу ветерок. Дракучая ива сменила свое убранство на переливающую золотом крону. Лесное озеро окончательно замёрзло и заледенело, а маленькие ребятишки бегали туда, мечтая провалиться под воду.

Генри смотрел на эту бесконечную карусель жизни и думал: «Почему всё стало таким сложным?»

Преподаватели и домовые эльфы вовсю вникли в предпраздничную атмосферу, бегая по замку и украшая всё вокруг, начиная от Снейпа и его носа, заканчивая большим залом.

— У нас школьная форма... — Люпин запнулся, думая как правильней подобрать слова. Ребята вокруг весело собирались, кучками выходя из кабинета. Казалось даже воздух таил в себе предпраздничую таинственность. — белая рубашка и черные брюки, Генри...

В голосе профессора Зоти отчего-то это звучало не как упрек, замысловатое недовольствие или заувалированный приказ. Просто осторожное напоминание, констатация факта. И это было верно. Внешний вид Паркера ни по единому пункту не подходил к уставу школы. На мальчишке была черная толстовка, и коричневые, испещренные заплатками штаны карго с огромными и набитыми черт знает чем карманами. Светлая чёлка выбивалась из-под капюшона и ярко контрастировала с кофтой. И среди этих радостных людей Генри двигался по коридору, словно тень, сливаясь с полумраком.

— Генри, что с тобой? Ты сам не свой.

— Эток касается вашего урока, сэр? — насквозь пропитанные холодом слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать. Люпин тихо выдохнул. С ребенком и правда творилось что-то неправильное...

— Нет, что ты, это не касается урока, — медленно, не сводя пристального взгляда янтарных глаз с Паркера начал он. — Но я вижу, что-то не так, и хочу убедиться, что больше ничего страшного не произошло.

— Не волнуйтесь. Вам за меня переживать уж точно не стоит, — если начал с грубости, то уж идти до конца, не сворачивая с тропинки. Внутри же ребенок скривился от самого себя. Но поток слов несся сам, затмевая совесть. — Это должны были делать мои ролители, — Паркер раздражённо взглянул учителю прямо в глаза, а потом спросил: — Я могу уже присоединиться к классу?

— Отработка, — выдохнул Люпин и устало помассировал переносицу. — В понедельник. В шесть. А теперь ступай.

«А сейчас все стало ещё наиболее сложным»

Как только прозвенел звонок, радостно говорящий об окончании всех уроков, Паркер вместе с потоком своего класса двинулся к большому залу.

— Генри, ты сделал прорицания? — взмолился идущий сзади Рональд. Паркер мысленно перекрестился и повернулся к однокурснику.

— Они в понедельник, Рон, — устало выдохнул мальчишка.

— А ты мне к понедельнику дашь списать? — невинно моргая глазками поинтересовался Рональд, но взгляд Паркера наткнулся на спокойную крысу у него в руках. Его пальцы стискивали ее брюшко, а та казалось была даже не против. Серая головка глядела по сторонам, и не проронила не единого звука за все время слежения Генри. Это казалось крайне подозрительным...

— Откуда она у тебя? — немного хрипловато поинтересовался Паркер, кивнув на грызуна. Рональд в мгновение оживился и заблистел, как начищенный галлеон.

— Это от Перси досталось. Ей целых двенадцать лет! Потомственная крыса, — рыжий с гордостью посмотрел на свою любимицу. Та ответила ему скучающим взглядом.

— Палец. Что у нее с пальцем? — цепкий взгляд Паркера зацепил ещё одну странную деталь. Хотя что ещё может быть страннее, чем то, что крысы живут по двенадцать лет? Никому не секрет, что средняя продолжительность из маленькой жизни составляет около пяти лет. Подобных долгожителей почти не бывает. А тем более столько крыса категорически прожить не могла имея хозяинами Уизли. Тем более Рональда, который часто забывал ее покормить.

— Подралась с местными крысами поди. У нее его не было, сколько я себя помню, — Рон замолкли, но тишина продлилась всего мгновение. — Ну так что, с домашним заданием?

— Ну раз ты так настаиваешь, — через долгую паузу вынес Паркер. Отказывать было бы в высшей степени невыгодно, тем более когда репутация значительно померкла.

Паркер уселся напротив Гермионы Грейнджер, читающей книгу. Завидев однокурсника, девочка с громким хлопком закрыла ее и обратила на него возмущенный взгляд.

— Что с тобой такое? — спустя полминуты она все таки решила заговорить.

— Совершенно ничего серьезного, — с нечитаемым выражением лица Паркер невозмутимо жевал овсянку.

— Я бы хотела тебе помочь, да не могу, ведь ты постоянно молчишь! На дружеское плечо всегда можно опереться... — с какой-то еле-уловимой тоской произнесла Гермиона эту фразу. Вдруг до Генри с чувством стыда дошло. Грейнджер по характеру была явным командиром. Она зубрила учебники и пыталась подстроить всех под свой идеальный мир, что многие от нее попросту сбегали. И Паркер, но не по этой причине, хотя ей было и неизвестно об этом, тоже стал один из тех беглецов.

— Прости, — тихо произнес Паркер, потирая правое предплечье. — Все скоро уладится. Я знаю.

— Буду ждать, — так же тихо ответила Гермиона.

Паркер приступил к своей овсянке. Но вместо того чтобы есть, он начал бить по ней ложкой.

«Похоже, у вас, сэр, сегодня не только завтрак»

Слова сами собой всплывали в голове.

«Но и план по издевательству над овсянкой»

Он плотно размазал кашу по тарелке.

«причём более изощрённый, чем у остальных »

Неконтролируемой, неподвластной Паркеру силой, взгляд сам метнулся на Когтевранским стол, ища в нем темноволосую макушку. Нашел. Стивенсон Смит во преки ожиданиям не ел и на читал свои излюбленные книги. Он молча сканировал Генри странным умным взглядом, будто пытаясь что-то прочитать на нем. Заметив, что двухсторонний контакт установился, Стив еле заметно кивнул другу детства на выход, а сам начал потихоньку подниматься с места.

Паркер резко вскочил, схватил эссе по зельеварению, вытащенное для того чтобы доделать, а точнее списать, и совершенно не заботясь об его внешнем виде сгреб в охапку, зашвырнул кабы как в свою сумку. Он забросил сумку за плечо и покинул класс следом за когтевранцем.

Стив шёл, не оборачиваясь. Будто знал наизусть своего однокурсника. Будто знал, что за этой непробиваемой броней всегда крылось и кроется по мимо высокомерия и надуманной взрослости детское любопытсво. Он не сомневался. Он был прав. Генри держал расстояние, но шёл вперёд прямо за ним.

Стив остановился у ближайшего к большому залу класса. Дёрнул ручку, оказалось закрыто. Не теряя времени мальчишка обернулся по сторонам и взмахнув волшебной палочкой прошептал немногословное заклинание и вошёл внутрь.

Генри поставил себе на заметку спросить как он это сделал.

Это был редко используемый класс, в котором вели только в основном, когда другие кабинеты были заняты. Парт здесь было немного, и выставлены они были по стенам так, чтобы посередине образовалось большое пространство.

— Что то случилось? — спустя минуту поинтересовался Паркер, теребя себя за молнию толстовки.

— Случился ты, — сверкая лунными глазами зло ответил Стивен. На мгновение Паркер даже растерялся. Обычно они не общались, ссорится — не ссорились. Что же могло случиться, чтобы друг детства смотрел на него с такой неприкрытой жаждой мести и ненависти?

— Я случился уже как тринадцать лет назад и не совсем понимаю, чем помешал твоему существованию, — Паркер насмешливо глянул на Смита, хотя не понимал, что тут смешного.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — голос Смита звучал уверенно, но бил, словно нож по детским, кровоточащим ранам. — Ты делаешь вид, что ничего не случилось. Что можно просто взять и забыть!

— Говори конкретней, — Паркера вся эта поэтическая чуши начала раздражать. Но тут же вопреки своим мыслям и словам он продекламировал. — К сожалению, моя способность помнить собственные ошибки уступает даже памяти золотой рыбки. Не будете ли вы столь любезны просветить меня, сэр, в чём именно я провинился?

— Ты, как только прибыл в Хогвартс, только все портишь! — взревел Смит.

— Не понимаю, почему ты тогда решил расправится со мной только спустя месяц, — саркастично пропел Генри.

— Я знаю, это из-за тебя на Хогсмид была облава пожирателей! — Стивен сжал кулаки, голос дрожал от гнева.

Генри отступил на шаг. В горле пересохло. Вот. Вот, что было главным источником злобы. Паркер замер. Ухмылка слетела с лица, будто не и не было.

Молчание. Тяжёлая, тягучая тишина навалилась на Паркера. В горле все пересохло. Он не мог преобразовать не единый хрип в слово. Вместе с молчанием, по коже начал пробираться холод, насквозь пропитанный страхом.

— С... С чего ты взял? — тихий, безэмоциональный голос выдавал его с потрохами.

— Я следил за тобой, — без тени смущения ответил Смит. — Ты изначально, с самого твоего приезда в Хогвартс, казался мне подозрительным. Я был в центре событий. Спрятался под выбитой дверью. Слышал как пожиратели звали тебя, видел как любезно ты с ними якшался.

Рука Паркера мгновенно, неплдвласно метнулась к правому предплечью. И к сожалению, этот жест не укрылся от Смита.

— Черная метка, — в его словах не было ни капли сомнений. Только презрение, бьющее по Паркеру как кнутом. — Интересно, знает ли Дамблдор, кого пригрел у себя в школе? Кого он держит с нормальными, невинными людьми? Владелица лавки Звонко погибла в тот вечер! Она стала моим другом! Она заменила мне родителей! — слова лились из него потоком. Мальчик кричал, обвиняя Генри в беде, иногда захлебываясь, задыхаясь в слезах, позорно льющихся из его лунных глаз.

— Ты ничего не понимаешь! Не понимаешь! — Генри смотрел на бывшего друга. Вина раздьедала его. Хотя вины его в этом всем не было... Тихий голос постепенно перерастался в крик, выплескивая накопленную обиду наружу. — Вы все ничего не понимаете! Они заставили меня! Я ненавижу! Всех вас ненавижу!

Смит со злобой поднялся на ноги с колен, прерывая все свои рыдания, и зарядил кулаком в нос Паркеру. Тот схватился за него. Собрался дать сдачи обидчику в ответ, но в решающую секунду его рука остановилась в миллиметре от лица Стивена. Разжалась. Он принял. Принял то, что следующие двадцать минут его избивал бывший друг детства, считая, что мстит за владелицу магазина.

Удар в скулу. «Он прав?»

Удар в живот. «Я заслужил»

Удар в грудь. «Я не стану таким как они»

Потом Стив устал. Сел на пол рядом с искалеченным, потрёпанным, но успокоившимся и даже чем-то довольным Паркером, облокотившись на стену. Так они просидели здесь долго. Возможно десять минут, а может и час. Времени никто не считал. Ребята упивались в собственном горе, проблемах, и находили утешение здесь, в обществе тишины и друг друга.

Вдруг Паркер улыбнулся окровавленными губами

— Все таки план издевательств, сэр, у вас сегодня был явно изощрённей чем над овсянкой.

Смит насмешливо, против воли, хмыкнул. Паркер разразился безумным смехом, который ещё долго лился из-за закрытой двери класса.