Обещание забвения (гет)

Письмо 1. Август, 1998.

«Здравствуй, Драко.

Не могу поверить, что пишу тебе. Ты, конечно, можешь сразу выбросить моё письмо. На ответ я даже не надеюсь, поэтому не знаю, зачем пишу. Но мне нужно тебя спросить. Сегодня в лифте у меня, очевидно, случилась паническая атака. Их было в моей жизни не много, и все же я точно знаю, что это была она. Я плохо понимала, что происходит, потому что провалилась в воспоминание. Там был и ты, и, возможно, всё это было просто защитной реакцией моего сознания. Возможно, это связано с терапией, ведь мы погружаемся в самих себя, через силу учимся расслабляться.

Шортток говорила, что мой мозг очень хорошо умеет адаптироваться и находить пути выхода из кризисных состояний. В общем, там в лифте мне показалось, что ты обнял меня. Да, я знаю, что это абсурд, и ты этого не делал. Ты ведь не обнимал меня? Зачем бы тебе это делать… И не говорил мне ничего? Пожалуйста, мне нужно знать. И если нет, значит это было что-то вроде галлюцинации, и мой мозг выбрал тебя в качестве образа для моего спасения от паники из-за того, что ты случайно оказался рядом,. Я пойму, если ты не ответишь на письмо. Ты и не обязан.

В любом случае, спасибо. Даже если ты этого не делал.

Г.»

Драко перечитал письмо несколько раз. Стук сердца отдавался в ушах, как будто он только что закончил часовую тренировку по квиддичу. Это точно была Грейнджер. Кроме них в лифте никого не было, и никто не знал, что там произошло. Тогда Гермиона осела на пол, и Драко заметил её тихое мычание. Он обернулся и увидел, как её трясет. Мысли Грейнджер он слышал, но не придавал им значения и отгонял, как мог, пока не уловил своё имя. Она звала его. Опять.

В нос ударил запах маминых духов и протухшей воды в вазах с увядшими цветами. Эхом от стен отскакивал ужасающий смех Беллатрисы. Гермиона слышала его, поэтому слышал и Драко. Боль в предплечье пронзила до самого затылка. Он чувствовал, как Беллатриса вырезает на руке Гермионы это слово. Драко практически видел силуэт шрама на своей руке. В этот момент он не думал, что двери лифта могут открыться в любой момент, не думал ни о чем, кроме Грейнджер, и опустился перед ней на пол. В прошлый раз расстояние не помешало усмирить боль, но тогда Гермиона была в сознании. Сейчас же её била судорога, глаза закатились, она могла случайно удариться. И Драко обнял её настолько крепко, насколько смог. Он сжал руки так, чтобы не мешать ей дышать, но все равно давил на живот и спину. Подбородком уткнулся ей в плечо. От собранных в пучок волос пахло чернилами и солью. Она плакала. Г-р-я-з-н-о-к-р-о-в-к-а. Драко чувствовал каждую букву, прорезаемую на её руке. Беллатриса продолжала посмеиваться. Он ничего не мог сделать тогда. Или не хотел.

— Грейнджер, очнись, — несколько раз повторил он, — давай же, приди в себя...

Драко вспомнил ту страшную ночь. Обезображенный Поттер, избитый Уизли и испуганная Гермиона. Он ничего не сделал, когда Беллатриса прижала её к полу и начала калечить. Он замер, наблюдая за пыткой. Трус. Он видел её глаза, полные слез и мольбы. Жалкий трус.

— Прости меня, — прошептал Драко, понимая, что Гермиона его не услышит.

Спустя несколько минут судорога постепенно сошла на нет, а он все повторял одно и то же. Когда Гермиона задышала спокойно и перестала издавать скулящие звуки, он аккуратно расцепил руки и посадил её в угол, чтобы она не упала на бок, затем встал. Именно в этот момент лифт качнулся и медленно поехал.

Гермиона всё чувствовала и помнила. Она слышала его. Драко снова перечитал письмо. Он совершенно точно не будет ей отвечать. Это была игра её больного воображения, Драко здесь совершенно ни при чем. Он не имеет никакого отношения к её паническим эпизодам. Трус.

Письмо 1. Август 1998.

«Никогда не подписывай письма. Даже инициалами. Никто не должен ничего знать. Твой мозг тебя погубит. Если ты размышляешь в таком же стиле, как пишешь письма, я удивлен, что ты все еще в своем уме. У тебя в голове полный хаос.»

Драко отправил письмо и тут же покинул поместье, понимая, что сова с ответом найдет его где угодно. Но ему была необходима разрядка, поэтому он отправился в один из подпольных дуэльных клубов. Официальные клубы нагоняли на него скуку, а в подпольных можно было не только ставить деньги на победы дуэлянтов, но и самому принимать участие за внушительный взнос.

Письмо 2. Август 1998.

«Так это всё правда? Или нет? Ты не ответил на вопрос. Хотя я ведь сама написала, что ты можешь не отвечать. Ты пишешь так, будто мы собираемся общаться. И кто может узнать? Чего ты боишься? Что плохого в том, что два человека, проходящие терапию в одной группе, переписываются? Кажется, я задаю слишком много вопросов.

Хорошо, чтобы унять твою паранойю, в конце писем я буду рисовать жезл Гермеса. Это древнегреческий бог. И у него был жезл, переплетенный двумя змеями. Какое интересное совпадение. Моё имя происходит от имени Гермес. Ой, кажется, я дала намек тем, кто может перехватить письмо! И они догадаются. Гермес… Герм… Думаешь, они быстро догадаются?»

Первым желанием Драко было бросить письмо в ближайшую канаву. Он все равно не собирался больше приходить на групповую терапию, а значит, проблема решалась сама собой. Не вижу Грейнджер — не слышу Грейнджер.

Сегодня Шортток сказала, что увидела и поняла всё, что ей было необходимо.

— Лифт застрял из-за вас? — с подозрением спросил Драко.

— Мерлин, конечно, нет! — она хлопнула в ладоши. — С ними всю неделю происходило что-то странное. Это просто совпадение. Ты что-то хочешь мне об этом рассказать?

Драко глубоко вздохнул. Нет, он определенно не собирался описывать всё, что произошло в лифте. Он бы никогда об этом не вспоминал.

— Зачем вы задаете вопросы, если уже знаете ответ, — обреченно сказал он.

Шортток закрыла дверь в зал. Он намеренно остался последним, чтобы… А не за этим ли он остался?

— Мои суждения не должны мешать тебе, Драко. Я делаю собственные выводы, но это твоя жизнь, и только тебе позволено выбирать, что делать и с кем делиться мыслями.

— Забавно, — хмыкнул он, — последние годы всё было как раз наоборот.

Шортток тепло улыбнулась. Она напоминала дрессировщика, пытающегося усмирить бешеную змею. Драко сделал шаг назад.

— Просто скажите, что со мной происходит? И при чем здесь Грейнджер?

— Твоя прошлая жизнь разрушена, ты потерян и дезориентирован. Ты пережил ужасные события в таком молодом возрасте. И ты пытаешься найти то, ради чего стоит жить дальше. Всю жизнь другие люди говорили тебе, что делать, что думать и как себя вести. В один миг ты потерял своих «хозяев», — Шортток изобразила в воздухе кавычки, — и теперь ты сам по себе. Ты ищешь того, кто скажет, что делать дальше. Сначала Кингсли, теперь я. Но дело в том, что единственный человек, который знает, что тебе делать дальше — ты сам. И это тебя пугает.

— При чем здесь Грейнджер? — теряя самообладание тихо спросил Драко. — Она не имеет ко мне никакого отношения.

— А ты уверен? — спросила Шортток и, прежде чем Драко успел сказать: «Да», продолжила: — Что случилось в лифте?

Драко не собирался ввязываться в переписку с Грейнджер. Поэтому он вернулся в поместье, бросил пальто на спинку стула, достал перо и пергамент из ящика, зажег свечу, сел за стол и написал:

Письмо 2. Август 1998.

«Я знаю, кто такой Гермес. Не только ты читаешь книги. Но мне больше по душе Аид. У меня нет никакой паранойи. Кто из нас работает в Министерстве? Ты разве не слышала, что письма могут перехватывать? Спроси у своего дружка. И кстати, я никого не боюсь. Это самая нелепая мысль, которая только могла прийти тебе в голову. Скажи спасибо, что я не прошу тебя писать шифром или накладывать заклинания на текст. Это, кстати, не поможет, а наоборот, вызовет ещё большие подозрения.»

Вместо подписи Драко схематично нарисовал двузубец и сделал приписку: «P.S. Скипетр Аида — двузубец, которым он управляет тенями».

Письмо 3. Август 1998.

«Я знаю, что у Аида был скипетр. И шлем-невидимка. Я никогда не задумывалась, что он может быть связан с одним из Даров Смерти — мантией-невидимкой. Надо будет поискать об этом информацию! Я совершенно не удивлена, что тебе по душе Аид, это слишком предсказуемо.

Возможно, почту проверяют выборочно, чтобы не допустить утечки информации. Все позади, но… нет, я не могу писать об этом. Да, теперь я переживаю, что письма могут перехватить, и у нас могут быть неприятности. Я кое-что знаю, но не могу рассказывать.»

Конечно, она знала, кто такой Аид. Драко задумался, чего же Грейнджер не знала. От её пытливого ума даже не удалось скрыть, что он может читать её мысли. Это было глупо. И опасно. А ввязываться с ней в переписку тем более. Чем быстрее он бежал от Грейнджер прочь, тем скорее понимал, что бежит ей навстречу. Это плохо кончится.

Письмо 8. Сентябрь 1998

«Скажи своему дружку, чтобы в следующий раз надевал печатки, когда проверяет мою палочку. Я вымыл руки три раза. Или это часть моего наказания? Радует только то, что и он не в восторге от своей работы. Из-за меня. У жизни странное чувство юмора, ты не находишь? Помню, как я сдал вашу троицу, а в итоге тоже отбывал наказание.

Ты нашла нужную книгу? Уверен, в Косой аллее можно найти все что угодно, нужно лишь знать, где искать. Это, конечно, не библиотека Хогвартса… В любом случае, дай мне знать.»

Драко сидел в маггловском пабе недалеко от Министерства. Очередное утро, очередная проверка. Он где-то слышал, что привычка закрепляется спустя 21 день регулярных повторений. Шел третий месяц ежедневных проверок, и Драко с уверенностью мог сказать, что его походы в Аврорат так и не стали для него привычным делом. За исключением того, что теперь он стал видеть Гермиону еще чаще. Они даже не пересекались взглядами, но Драко был уверен, что и она иногда поглядывала на него издалека. «Драко», — слышал он её шепот, когда она стояла в конце коридора и разговаривала с кем-то. Каждый раз.

Письмо 8. Сентябрь 1998

«Нет, я её не нашла, и уже на самом деле подумываю о том, чтобы написать МакГонагалл с просьбой посетить библиотеку школы. К счастью, она не сильно пострадала тогда. Но я не уверена, что готова вернуться так скоро в Хогвартс и увидеть… То, что от него осталось. Я попробую поискать в других магазинах, возможно, у букинистов.

Прошу, перестань задирать Гарри. Ему сейчас очень непросто. Я помогаю ему с некоторыми делами, и знаю, о чем говорю. Война не закончилась. По крайней мере для нас. А Гарри… он делает всё возможное.»

Письмо 12. Сентябрь 1998.

«С Днем рождения.»

Письмо 12. Сентябрь 1998.

«Откуда ты узнал? Но спасибо.»

Письмо 13. Сентябрь 1998.

«Ты, конечно, самая умная ведьма нашего поколения, но и я не идиот. Вчера Поттер и та блондинка из его кабинета обсуждали, какие торты ты любишь, чтобы устроить сюрприз в понедельник. Ой, прости. Кажется, я испортил сюрприз-вечеринку?»

Письмо 13. Сентябрь 1998.

«Ты ничего не испортил, потому что ничего не было. Они просто принесли торт в Архив, и я задула свечу. Сейчас не то время, чтобы устраивать какие-то вечеринки. Я не могу об этом распространяться.

Но могу сказать, что МакГонагалл позволит мне посетить библиотеку на следующей неделе. У меня есть время, чтобы подготовиться… Сейчас там ведутся работы по восстановлению, но все слишком медленно. Директор опасается, что они не успеют завершить всё к началу нового учебного года. Если бы я могла, я бы обязательно помогла, но не знаю, как.

Еще раз спасибо за поздравление.»

Драко проснулся посреди ночи, чего не случалось с тех пор, как он начал посещать терапию. На последнем сеансе Шортток осторожно спросила его про Гермиону, но даже колдопсихологу он не мог рассказать о переписке. Пока не мог. Хватало того, что она видела его насквозь, — а это в какой-то степени даже пугало. Да, они опрометчиво использовали имена Гарри, Уизела, Шортток и прочих в своих письмах. Не самая лучшая конспирация, и если бы их прочитал кто-то из Министерства, Гермиону бы тут же уволили. Об этом он должен был поговорить с ней лично. Взгляд блуждал по потолку, на который падал тусклый лунный свет. Сверху вниз к книжному шкафу. И вдруг от идеи, которая должна была посетить его уже давно, резко перехватило дыхание. Драко на физическом уровне почувствовал, как в его голове соединяются мысли. Если у Грейнджер они звучали как скрип пера по пергаменту, то его собственные больше напоминали скрежет мела по доске. Этой ночью Драко так и не смог уснуть и написал ещё одно письмо.

* * *

— Малфой, что ты тут делаешь? — Гермиона смотрела на него так, будто видела впервые в жизни.

— Мой колдопсихолог уверена, что мне стоит совершать спонтанные поездки для улучшения моего состояния.

— Добрый день, мисс Грейнджер, — МакГонагалл обратила на себя внимание, поднявшись из-за стола.

— О, да, здравствуйте, директор, — она замялась и покраснела, — простите. Я просто не ожидала увидеть здесь Малфоя. Драко.

— Мистер Малфой написал мне, и я решила встретиться с ним лично. Оказалось, что он свободен именно сегодня. Если вы не возражаете, мы вместе пройдем к библиотеке, чтобы не терять время.

Драко не смог сдержать улыбки, потому что все складывалось именно так, как он и задумывал.

По дороге из кабинета директора в библиотеку они осмотрели основные повреждения замка, поговорили с рабочими и даже заметили нескольких эльфов.

— Они все так же трудятся на кухне, — пояснила МакГонагалл, — и даже помогают с восстановлением. Магия эльфов чрезвычайно любопытна.

— Да, я изучала их магию, когда… продвигала идею об их освобождении, — в голосе Гермионы слышалось сожаление.

— Как вы думаете, когда замок будет полностью восстановлен? — спросил Драко.

— Трудно сказать, — директор задумалась на долю секунды, — возможно, через год-два. Северный коридор полностью разрушен, Астрономическая башня, шестой этаж, башня Рейвенкло и Гриффиндора. Камины временно заблокированы в целях безопасности. Рабочие живут в Хогсмиде… Подземелья Слизерина уцелели лишь частично, этаж Хаффлпафф оказался самым стойким. Пока что удалось восстановить только Большой зал. Четвертый этаж с библиотекой пострадали меньше всего. Проходите, — она указала рукой на дверь. — Мне нужно написать несколько писем, я вас оставлю. Мисс Грейнджер, мистер Малфой.

МакГонагалл коротко улыбнулась и пошла назад по коридору. Гермиона зашла в библиотеку, но Драко не последовал за ней. Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Не буду тебе мешать, — он кивнул.

— Я думала, ты приехал, чтобы… помочь мне?

— В том числе, но не с библиотекой, — он сделал шаг назад. — мне нужно поговорить с директором наедине. А потом я буду в «Трех метлах». Можем выпить и… поговорить?

Гермиона растеряно кивнула и зашагала к бесчисленному количеству книжных полок. Как только её силуэт исчез за одним из поворотов, Драко устремился обратно в кабинет МакГонагалл. Пока его никто не видел, он наконец-то мог дышать полной грудью, не скрывая волнения.

— Директор, разрешите? — Драко постучал в дверь и сразу зашел.

— Мистер Малфой, я решила, что вы останетесь в библиотеке, и мы поговорим позже…

— Простите, это очень важно. Грейнджер справится с книгами сама, — он сел за стол напротив МакГонагалл, которая спешно запечатывала конверт.

— Честно говоря, ваше письмо застало меня врасплох. Вы уверены в том, что хотите сделать? — она смотрела на него поверх очков, и Драко снова почувствовал себя студентом.

— Я понимаю, что не внушаю доверия, — медленно ответил он. — Но я давно ни в чем не был так уверен. Расскажите мне для начала, как обстоят дела.

МакГонагалл сменила подозрительный взгляд на более мягкий и несколько раз постучала пером о пергамент, собираясь с мыслями.

— Что ж, основные проблемы вы видели. Северный коридор в руинах, все башни тоже… Мост восстановили одним из первых, на что ушло около месяца. Рабочие живут в Хогсмиде, и мадам Розмерта не в восторге, что они заняли все комнаты в «Трех метлах». Хотя, туризм сейчас не первостепенен, как мне кажется. Кто-то ночует прямо в замке, в Большом зале. К сожалению, бюджет практически исчерпан.

— Министерство вам не помогает?

— Как мне известно, вы бываете в министерстве каждый день. Как вы думаете, способно ли оно сейчас хоть кому-то помочь? — с горечью в голосе ответила МакГонагалл.

Драко задумался. Сквозь пространные намеки Грейнджер в письмах, он, конечно, догадывался о кризисе, но не представлял его масштабов.

— Кингсли Шеклботт прекрасный министр, — продолжила директор, — но и он не всемогущ. Все справляются своими силами. Я каждый день рассылаю письма с просьбами о какой-либо поддержке. Но в настоящее время у людей достаточно своих проблем.

— У меня тоже достаточно проблем, — ухмыльнулся Драко, — но я здесь, чтобы помочь.

— Очевидно, у вас для этого есть свои причины.

— Да. Это прозвучит странно, но я хочу попробовать исправить хотя бы что-то.

— И ваши родители не будут против?

При упоминании родителей, в груди Драко сжался комок вины. Он мог бы сейчас обивать пороги Визенгамота, добиваясь освобождения отца, нанять самых лучших адвокатов, увезти мать подальше от всего этого… Но он сидел в полуразрушенном Хогвартсе и был готов отдать деньги на его восстановление.

— Мой отец давно потерял власть над моими решениями. Я совершеннолетний и имею право распоряжаться деньгами так, как посчитаю нужным.

МакГонагалл сдержанно кивнула, и в её взгляде появилось что-то вроде мимолетного уважения.

— С одним условием, — Драко почесал нос. — Об этом никто не должен знать. Вы подготовите все документы, деньги поступят, но это будет полностью анонимный взнос. Мне не нужны сенсации и шумиха в прессе. Думаю, как и вам.

— Вы лучше, чем я о вас думала, — задумчиво сказала МакГонагалл.

Через час Драко покинул её кабинет и направился в паб «Три метлы». Он давно не ощущал себя настолько уверенным в своих действиях. Когда за окном уже начало темнеть, в паб вошла Грейнджер. Драко махнул рукой, чтобы она присела за его столик.

— Здесь так пусто, — протянула она.

— Все комнаты заняты рабочими, а они еще не вернулись из замка.

То, что через два столика сидели следящие за Драко авроры, он уточнять не стал. Конечно, за ним следили даже здесь. Вот только в Хогвартс им не пробраться.

— Это может быть проблемой… Я хотела остаться здесь, чтобы продолжить поиски завтра.

— Ты не нашла книгу? — Драко кивнул бармену, чтобы тот повторил его заказ.

— Нет, — с досадой ответила Гермиона. — раньше я проводила в библиотеке каждый день по несколько часов, и мне казалось, я уже выучила что и где находится. Но такое ощущение, что там все перепуталось. Возможно, из-за битвы… Странно звучит, конечно. Я ведь ищу не что-то запретное. Просто редкое.

— Ты могла бы остаться сегодня в замке. МакГонагалл сказала, что спальни Слизерина и Хаффлпаффа не пострадали. Кто-то из рабочих спит прямо в Большом зале. Но думаю, что тебе это не подойдет.

— Если директор разрешит, я бы осталась.

Бармен принес два бокала сливочного пива и тушеное мясо с картошкой для Гермионы. Она поблагодарила его и принялась за еду.

— Я тоже остаюсь сегодня в замке, — Драко звучал так буднично, будто сообщил, что одет в зеленый свитер и брюки.

Гермиона чуть не подавилась, но вовремя откашлялась.

— Что? Зачем?

— Всё-то тебе расскажи, — он сделал глоток. — Просто появились кое-какие дела.

— Дела? В Хогвартсе? У тебя?

— Можешь изложить все свои вопросы в письменном виде, — Драко был уверен, что она считала его сарказм. — Кстати, о письмах. Нам стоит перестать упоминать имена наших общих знакомых. В целях безопасности.

— В целях безопасности нам стоит вообще перестать переписываться, — Гермиона сузила глаза.

— Согласен, — Драко кивнул, понимая, что по приезде в поместье первым делом обнаружит на подоконнике сову с новым письмом.

Когда позже он вошел в гостиную Слизерина впервые за столько месяцев, то почувствовал странное покалывание в области сердца. На мгновение у него даже перехватило дыхание. Комната выглядела именно такой, какой Драко её запомнил. В тот вечер Блейз сидел на подлокотнике дивана и что-то показывал Нотту в книге, Панси и Дафна стояли у камина и смеялись, вероятно, над Гойлом, который попытался снять свитер через голову, и застрял. В гостиной пахло сырыми дровами и духами Панси. Никто, кроме Драко, казалось, не догадывался, что их всех ожидает.

— Завтра я использую это заклятье на Долгопупсе! — услышал Драко голос Блейза. — Кэрроу точно даст за это пятьдесят очков.

— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Теодор. — Я бы не дал тебе и десяти.

Драко тогда вернулся из кабинета Снейпа полностью раздавленным и незаметно проскользнул в спальню. Сейчас он отдал бы многое за возможность провести хотя бы десять минут в компании друзей.

Он открыл дверь спальни в полной уверенности, что даже его забытый галстук лежал в тумбочке у кровати. Проверять однако не решился. В комнате было как всегда прохладно, и Драко не стал снимать носки. Он лежал на спине с открытыми глазами, мечтая о зелье «Сна без сновидений», и вспоминая, в какой момент идея остаться ночевать в Хогвартсе показалась ему лучшей из возможных.

«Драко», — услышал он её голос так отчетливо, будто она стояла рядом. Драко в это же мгновение сел на кровати, не понимая, послышалось ему все-таки или нет. А может, он просто не заметил, как уснул. «Драко», — повторил голос. Сомнений не осталось. Грейнджер звала его, и он слышал её сквозь толщину стен замка от подземелий Слизерина до крыла Хаффлпаффа. Может, она снова видит то же воспоминание, что и в лифте. «Драко»,— еще более жалостливо позвала Гермиона. Он быстро натянул брюки и накинул рубашку, пытаясь на ходу ее застегнуть. Она закричала. В его голове.

— Грейнджер! — добравшись до спален девочек Хаффлпаффа он забарабанил в дверь. — Грейнджер, открой!

«Драко! Помоги, пожалуйста, помоги!!!» — сквозь слезы продолжала кричать Гермиона.

— Я захожу! — он толкнул дверь и влетел в спальню.

Гермиона лежала полностью укрытая одеялом, на одной из кроватей рядом с окном. Она ворочалась из стороны в сторону и била пятками в изножье.

— Грейнджер, проснись! — Драко в два шага преодолел расстояние и опустился перед ней на колени. — Давай же, просыпайся, всё нормально, это сон!

Левое предплечье пронзила жгучая боль, и он зашипел. Правой рукой он накрыл пульсирующую метку и с трудом поднялся на ноги. Гермиона не реагировала, продолжая извиваться от боли. Она кричала, но не наяву, а в мыслях. В голове у Драко. «Чёрт», — он резко выдохнул и накрыл Гермиону собой. Едва увернувшись от её локтя, он сжал её изо всех сил, поймав под одеялом ледяные ладони. Она не слышала его слов. Но должна была внять… Он закрыл глаза. «Грейнджер, — мысленно произнес он, — я здесь. Я пришел, я держу тебя. Грейнджер, я здесь».

Гермиона на мгновение замерла, потом дёрнулась ещё несколько раз и перестала кричать. Жжение в предплечье постепенно прошло, и Драко ослабил хватку, поняв, что она больше не стучала ногами и не пыталась вырваться. Она просто спала, а Драко дышал по методу Шортток в надежде, что Гермиона поймает этот ритм. Четыре на вдох, восемь на выдох. «Я здесь, — более настойчиво подумал он. — Я никуда не денусь». Драко медленно поднялся, наложил на Гермиону согревающие чары и обессиленно опустился на соседнюю кровать.

«А ты уверен?» — вопрос Шортток предательски витал в воздухе.