Обещание забвения (гет)

Комната допроса выглядела по-маггловски. Жёсткий стул, металлический стол, отсутствие окон. Тусклый свет, матовое непрозрачное стекло на одной из стен. Драко сидел, скрестив руки на груди. Когда сегодня ранним утром в Малфой-мэнор прибыли два молодых аврора, чтобы доставить его сюда, он не поверил.

— Куда?

— В Отдел раскрытия магических преступлений. У нас есть несколько вопросов по поводу вчерашней ночи. Бармен в «Гиппогрифе» сказал, что вы просидели у них до самого закрытия.

— Задавайте ваши вопросы, — Драко не пустил их в холл, и они говорили через дверной проём.

— Вот бумага, подтверждающая, что мы вправе доставить вас на допрос.

Допрос. Это было так давно, что могло казаться сном. Но Драко помнил каждую минуту, проведённую в зале суда. Он мысленно ругал себя за то, что пошёл в бар в Косой аллее, а не выбрал маггловский, где его бы точно никто не узнал. Ещё и эти двое напомнили о самых страшных днях в жизни. Теперь все узнают, что он вернулся. Груз проблем давил на плечи. Драко призвал пиджак из шкафа и захлопнул дверь.

Перед ним сидела Гермиона Грейнджер. Удивление при виде неё не продлилось и доли секунды. Конечно, она работает здесь. Странно, что не в Отделе защиты магических существ.

— Малфой, — она кивнула, и в голосе прозвучало что-то вроде надежды.

— Грейнджер.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов по поводу вчерашнего вечера. Куда ты пошёл после бара? — она сверялась с записями и водила пером над текстом.

— Аппарировал домой, — Драко всё это казалось максимально странным.

— Мы конфисковали твою палочку, чтобы узнать последние заклинания, — её голос похолодел. — Мне нужно знать, что случилось, когда ты вышел из бара.

— Ничего, — Драко не смог скрыть раздражения в голосе.

Гермиона молча изучала его. Что-то в нём изменилось, и это не было следствием взросления. Во взгляде появились усталость и едва уловимый налёт обречённости. Всё это он, конечно, мастерски прятал под маской самоуверенности.

— К сожалению, использование сыворотки правды запрещено, пока нет официальных обвинений. Ты кого-нибудь видел?

— Не веду записей, — бросил он.

— Малфой…

— Я не запоминаю каждого мимо проходящего, Грейнджер, у меня есть дела поважнее. Возможно, я кого-то и видел, но там было темно. Ты скажешь мне, что произошло?

Гермиона молчала. Она слышала стук собственного сердца в ушах. Говорить с подозреваемыми для неё было обычным делом. Но сейчас перед ней сидел Драко Малфой. Возможно, когда-нибудь она перестанет вздрагивать от этой фамилии. Терапия, казалось, помогла ей справиться с последствиями войны. Но теперь она думала потребовать возместить стоимость сессий с колдопсихологом.

— Ты помнишь Колина Криви? Он учился с нами, — на глазах проступили слёзы, и Гермиона замолчала.

— Нет, — спокойно ответил Драко.

— Его убили вчера недалеко от «Гиппогрифа», — Гермиона говорила медленно, чтобы не расплакаться.

И тут Драко вспомнил. Он не видел Колина в переулке, но слышал чьи-то голоса. И Грейнджер, конечно, потребует от него воспоминание. Не так он представлял себе встречу с Гермионой спустя столько лет. Драко задумался на мгновение и решил импровизировать.

— Хорошо, я покажу тебе воспоминание. Но с одним условием.

Гермиона сдвинула брови и глубоко вздохнула. То, что Малфой будет торговаться, её не столько удивило, сколько вызвало злость.

— Каким?

— Я хочу быть в курсе расследования.

— Нет, — сказали двое — Гермиона и наблюдавший за ними из коридора Гарри.

От его палочки к стене тянулась серебристая нить, открывая обзор, как он думал, только ему.

— Ты, конечно, можешь попробовать добыть их силой, но мы оба знаем, что ни у тебя, ни у Поттера, — Малфой покосился на стену справа, — ни у кого бы то ни было ещё не получится это сделать.

Гарри, увидев это, закатил глаза, но остался наблюдать, как Гермиона сжимает и разжимает кулаки.

— Ну и зачем тебе надо быть в курсе?

— Будем считать это актом благотворительности.

Гермиона не смогла сдержать усмешку:

— Удивлена, что тебе знакомо это слово. Ты главный подозреваемый, не тебе выдвигать условия.

— Тогда посади меня прямо сейчас, в чём проблема? — он хищно улыбнулся. — Бывший пожиратель убил магглорождённого работника Министерства магии.

Гермиона задумалась. Кто предстал перед ней? В этом человеке Драко Малфой угадывался только по выражению лица. Больше всего на свете она мечтала найти убийцу Колина, и что если сейчас он сидит напротив? Малфой не смог убить Дамблдора, но тогда ему было 16 лет. На что был способен взрослый Драко, она не знала.

В маленькое окошко в двери залетел бумажный самолётик и приземлился на стол. Гермиона взяла записку и пробежалась глазами по характеристикам палочки Малфоя, быстро дойдя до последнего абзаца.

«Последние заклинания за 12 часов: Люмос, Акцио, Репаро, Акцио, Лакарнум Инфламарэ, Акцио, Агуаменти, Алохомора, Акцио.

Подписано и заверено М. Бигли.

Отдел проверки волшебных палочек.

Министерство магии Великобритании».

— Что, скучновато живу, по-твоему? — горький голос Малфоя прозвучал откуда-то издалека.

Он невиновен. Гермиона едва заметно выдохнула, надеясь, что он не заметил. Не виновен.

— Меня это не касается. И почему ты думаешь, что я позволю тебе лезть в расследование?

Драко молча ждал, когда она обратится к нему, а не к пергаменту. Прядь кудрявых волос выбилась из пучка и упала на лицо. Гермиона машинально дёрнула головой, и их взгляды встретились. Они секунду смотрели друг на друга, а Гарри был готов в любой момент ворваться в комнату и силой добыть воспоминание, только чтобы стереть с лица Малфоя это самодовольное выражение лица.

— Стимул быстрее раскрыть дело? — Драко выпятил нижнюю губу и поднял бровь.

— Я его и без тебя раскрою, — выдохнула Гермиона, устав препираться.

Время поджимало, и им было бы непозволительно спорить до утра завтрашнего дня, при всём желании. Гермиона представила лица родителей Колина, его брата. Перспектива общаться с Малфоем каждый день маячила на фоне грозовой тучей, но она готова была на это пойти ради памяти о Колине. В конце концов, они больше не в школе, и раз Малфой попросил делиться с ним результатами расследования, значит, что-то в нём явно поменялось в лучшую сторону.

— Не просто делиться, — протянул Драко. — Я хочу участвовать в расследовании.

Гермиона опешила и посмотрела в сторону стены, за которой стоял Гарри.

— Не лезь в мою голову, — процедила она.

Драко не сводил с неё глаз. За годы работы в Отделе раскрытия магических преступлений Гермиона повидала за этим столом десятки воров, убийц, нечистых на руку торговцев различной степени гнусности. Но Малфой по-особенному выводил её из себя. Их ничего не связывало в настоящем, но прошлое ядовитой змеёй обвивалось вокруг горла Гермионы, когда она смотрела на него. Его участие в расследовании означало ежедневное присутствие в Отделе, обсуждение улик и подозреваемых.

— Ты очень громко думаешь, — выдохнул он. — Так всегда или только если мысли касаются меня?

Гермиона потеряла дар речи и, взбесившись, вышла в коридор. Гарри поймал её за плечи.

— Стой, — прошипел он.

— Гарри, я не могу, я сейчас запущу в него жалящим заклинанием. Или ударю, — она выдохнула и сбросила руки Гарри с плеч.

— Подожди, не горячись, я тоже готов его убить прямо сейчас, но это ничего не решит.

— Я не хочу, чтобы он вмешивался в дело, путался под ногами и стоял над душой, пока я работаю, — голос дрожал, снова подступали слёзы, Гермиона почувствовала пульсацию на левом предплечье и машинально потянулась, чтобы одернуть рукав ниже.

— Поверь мне, никто этого не хочет. Чем быстрее ты раскроешь дело, тем быстрее он уберётся отсюда навсегда.

Гермиона резко открыла дверь. Драко сидел в той же позе, разглядывая свои ногти. Всё в нём отдавало фальшивым высокомерием и напускной уверенностью. Она знала его в прошлом, но каков он сейчас — только предстояло узнать. Да, он не убивал Колина, да, возможно, просто оказался на той улице случайно. Видел ли он вспышку? Слышал ли чьи-то голоса? Видел ли он Колина?

— Малфой, — она скрестила руки на груди, — когда ты вернулся в Британию?

— Вчера.

— Зачем? — голос звучал бесстрастно и твёрдо. — Не находишь подозрительным, что в тот же день был убит волшебник, и тебя видели на месте преступления?

— Моя жена умерла, — он, казалось, повторял интонацию Гермионы. — Отец в следующем году должен выйти из Азкабана. Я приехал, чтобы… переписать своё завещание и разобраться с поместьем.

— Разобраться? — от упоминания Малфой Мэнора в груди Гермионы образовался ком.

— Продать его вряд ли удастся, кто захочет покупать дом с такой… историей. Поэтому мне надо узнать, как разорвать родовые чары и сравнять там всё с землей.

Если у них и было что-то общее, то это ненависть к Малфой Мэнору. Пульсация в предплечье усилилась, и Гермиона спрятала руку под стол. Она не сразу осознала, что только что сказал Драко. Люциус сидел в Азкабане, и Нарцисса уехала вместе с Драко вскоре после суда куда-то на север Франции. Гермиона ничего о них не слышала до сегодняшнего дня. У Драко Малфоя была жизнь, все эти годы он взрослел, общался с людьми, влюбился, женился, а теперь был вдовцом. Только в её памяти он застыл в образе подростка в чёрном пиджаке и водолазке на скамье в зале суда. Настоящий Малфой всё это время жил. А жила ли она?

— Хорошо, — едва слышно сказала Гермиона.

— Что? — он понял, но всё равно переспросил.

— Я позволю тебе участвовать в расследовании, — она запнулась.

Драко подался вперёд, ожидая «но», и перебирая в голове варианты продолжения. Гермиона бросила короткий взгляд на стену слева и продолжила:

— Но, если ты будешь мне мешать, я посажу тебя за препятствование правосудию, — она перевела взгляд на него. — Ты никуда не ходишь без меня, ни с кем не говоришь наедине, никому не передаёшь информацию о расследовании и делаешь то, что я говорю.

— А в конце ты подаришь мне одежду и освободишь? — хмыкнул Драко.

— А в конце, — Гермиона сделала вдох, — ты покинешь Министерство, и мы больше никогда не увидимся.

Драко презрительно хмыкнул, и в груди у Гермионы закололо от злости. Она снова машинально потянулась к предплечью. Ухмылка тут же исчезла с его губ. Гермиона медленно обогнула стол и подошла к Драко, подняла палочку и отчётливо произнесла: «Легилименс!» Их глаза снова встретились. Ничего не произошло. Она прочистила горло и в два раза громче повторила заклинание.

Пустынную аллею слабо освещала полная луна. За спиной прозвенел колокольчик, и дверь бара закрылась. Даже летом на границе Косой аллеи и Лютного переулка временами гулял пробирающий до дрожи сквозняк. Изо рта шёл пар. Драко поднял ворот пиджака и посмотрел на карманные часы. Почти полночь. В пачке оставалось три сигареты, одну он зажал зубами и зажёг с помощью палочки. Дым заполнил лёгкие. Драко выпрямился, поправил пиджак. Хватило одной затяжки, чтобы расслабиться. Он выбросил почти целую сигарету и был готов аппарировать, но услышал неразборчивый шепот двух мужских голосов. Прислушался и, сделав шаг в сторону Лютного переулка, замер. Мелькнула вспышка. Он хотел было потянуться за палочкой, но вместо этого неосознанно обхватил левое предплечье. В проулке мелькнул чей-то профиль — девушка с длинными тёмно-рыжими волосами прижалась спиной к стене и смотрела прямо перед собой. В голове пронеслась невозможная мысль: «Грейнджер?» Но это не могла быть она. Показалось.

— Нет, вернись, — протянул умоляющий мужской голос.

Трудно было рассмотреть, кто говорит. Мелькнула морщинистая рука, увлекшая девушку за угол. Сосредоточившись на поместье, Драко закрыл глаза, и последнее, что он услышал перед перемещением, было:

— Здравствуй, Ро…

Гермиона пошатнулась и ухватилась свободной рукой за стол. Ватные ноги согнулись в коленях, а палочка выпала из руки, покатившись по столу.

— Невозможно, — прошептала Гермиона.

— Теперь я жду извинений, — не услышав её, сказал Драко.

— А-а-а! — Гермиона с воплем кинулась на него, намереваясь задушить, но он перехватил её руки, и они оба чуть не рухнули на пол.

Гарри тут же ворвался в кабинет.

— Моя дочь! Это была моя дочь! Это моя дочь! — Гермиона повторяла одно и то же, пока Гарри тащил её из кабинета прочь от Малфоя.

— Детектив Грейнджер, придите в себя! Что там было? Что случилось?

— Он… Там… Там была… Этого не может быть…

Гарри усадил её на скамейку, но она тут же вскочила и побежала в свой кабинет.

— Подожди! — Гарри последовал за ней, но перед этим заглянул в комнату допросов, бросил растерянному Малфою: «Не двигайся» и захлопнул дверь.

В небольшом светлом кабинете было на удивление просторно — из мебели только стол, два стула, шкаф с книгами во всю стену, кресло и камин. К нему Гермиона и подбежала. Когда из огня показалась голова Билла Уизли, появился Гарри.

— Билл! Билл, где моя дочь? — кричала Гермиона. — Где Роза?

— Здравствуй, Герм…

— Где моя дочь?

Гарри присел рядом и обнял Гермиону за плечи.

— Эм, — замялся Билл, — вчера вечером к нам заходил Колин и вызвался довезти Розу до дома на метле. Что-то случилось?

— Почему она не вернулась через камин? — Гарри не смог промолчать.

— Она так хотела полетать, — замялся Билл, — и Колин уверил нас, что всё будет в порядке, она же постоянно летает с Джорджем или Роном. Тем более, погода была ясная.

— Ты была сегодня дома? — Гарри повернул Гермиону к себе, когда Билл спросил: «Что-то случилось? Роза пострадала?»

— Нет, — сквозь слёзы шепнула она. — Я отправила Биллу и Флёр письмо, что задержусь на работе. И попросила, чтобы Роза переночевала…

— Что? — будто не расслышал Билл. — Мы не получили твою сову!

Руки похолодели, а пульс отдавался в висках. Гермиона вспомнила вчерашний вечер и медленно проговорила:

— Я попросила Колина отправить сову.

— Что? — Гарри отшатнулся.

— Я заполняла отчёты за предыдущий месяц, — она икала. — Кингсли на меня насел, что скоро переаттестация. Я по три раза всё проверяла. Колин хотел остаться, чтобы помочь, но… Я отправила его домой и попросила отправить сову. Я жутко устала и очнулась, когда было два часа ночи. Камины уже были заблокированы, поэтому пришлось трансфигурировать кресло в кушетку и спать в кабинете.

— Ты уверена, что Роза сейчас не дома? Это точно была она в воспоминаниях? — Гарри изо всех сил пытался сохранять спокойствие.

— Это была она, кто же ещё? Думаешь, я не узнаю свою дочь? На ней была мантия с вышивкой, которую подарила Молли. Боже, что я скажу ей, Рону… Они убили Колина и похитили Розу!

Гермиона обхватила колени и принялась покачиваться. Гарри наколдовал стакан воды, но она не расцепляла рук, и он поставил его на стол. Гермиона дрожащей рукой провела палочкой в воздухе, и из неё показался слабый голубой шар. Патронус получался очень редко, и сейчас она не надеялась на полноценную выдру, но тепла от сформировавшегося шара хватило, чтобы немного успокоиться.

— Я сейчас же собираю отряд! — крикнул Гарри, направляясь к двери. — Билл, прошу тебя, свяжись с домом Гермионы. Если Роза там, она ответит, но мы должны проверить всё. Я пришлю к тебе Оуэна.

— Не говорите Рону, — прошептала Гермиона, — пожалуйста, не говорите никому, я сама.

— Уверена? — Гарри остановился.

— Да, — она медленно поднялась, опираясь на дрожащие руки, — я всё сделаю сама. Мне ещё нужно… поговорить с Малфоем.

— Забудь о нём, — бросил Гарри, — ты не обязана.

— Нет, — они поравнялись, — если бы он не был в том баре вчера… Мы бы узнали обо всём слишком поздно. Мне нужно ещё раз в Лютный переулок, теперь это не просто убийство, это похищение. Что они там делали, если Колин вёз Розу домой…

— Гермиона…

— Я ещё раз просмотрю отчёт, и мне нужны его вещи…

— Гермиона, — Гарри взял её за руку, — Колин похитил Розу. Он прочитал твоё письмо, но не отправил сову. Его убили его же сообщники.

— Нет… Нет, я не верю, он не мог… Это какая-то ошибка.

— Я сейчас же собираю отряд, мы поедем к тебе домой. И к Колину. Мы ничего не упустим, — Гарри шагнул в коридор и, не увидев там никого, чмокнул её в висок.

Она попрощалась с Биллом и медленно направилась к комнате допросов. Детектив Грейнджер никогда не давала волю эмоциям, но сейчас дело касалось её лично. Нельзя было поддаваться панике. Она найдёт Розу. Гарри найдёт.

Малфой всё так же сидел за столом, но скрестил руки на груди, когда Гермиона вошла. Однако она, будто не замечая ничего, села напротив и запустила пальцы в волосы.

— Ты не взяла фамилию Вислого? — спросил Драко, чтобы разрушить тягостное молчание.

— Слишком много Уизли, — она брала паузу после каждого слова и вытирала нос платком.

— Давай по порядку, — Драко чуть наклонился вперёд, то ли изображая интерес, то ли на самом деле волнуясь.

Гермиона сразу отмела мысль о том, что Драко мог хоть секунду о ней волноваться. Она поднесла палочку к столу, и в золотом свечении появился пергамент с текстом.

— Подпиши, — вздохнула она. — Если ты хочешь быть в курсе расследования, то должен подписать акт о неразглашении. Можешь прочитать, но здесь написано то же самое, что я тебе говорила.

Драко пробежался глазами по тексту. По-хорошему, он должен был давно вызвать адвоката, а не говорить с Грейнджер наедине. «Почти наедине, — подумал он и покосился на стену справа». Подписывать что-либо без адвоката тоже было нежелательно. Но он разберётся с этим позже. Гермиона протянула Драко свою палочку для подписи. Он на мгновение замер. У Грейнджер была новая палочка — гладкая, почти чёрная, похожая на ту, что была у него до того, как Поттер её отнял. Он медленно ею взмахнул, поставив подпись на пергаменте.

— То, что я увидела в твоих воспоминаниях, — она запнулась. — В том переулке ты видел мою дочь Розу. По неизвестной мне причине мой… напарник Колин Криви вчера вечером под предлогом подвезти домой забрал её из дома Билла и Флёр. Не знаю, как и зачем они оказались в Лютном переулке. Должно быть, это какое-то недоразумение, — голос дрогнул, но Гермиона сделала паузу и продолжила: — Розу похитили.

— Сколько ей лет? — Драко нахмурился.

— Одиннадцать. В этом году она поступила в Хогвартс, Сова прилетела на прошлых выходных.

— Но та девушка… Она выглядела старше… Она высокая, — Драко продолжал хмурить брови. — Мой сын тоже в этом году идёт в Хогвартс, и он точно на голову ниже…

— Вислый, — выдохнула Гермиона, напоминая о Роне. — За прошлое лето она выросла на пять с половиной дюймов. Многие говорят, что она выглядит старше своих лет. Возможно, это влияние зелий, которые я принимала. Беременность была очень сложной, мне прописали целый список, в том числе там были компоненты зелья роста костей.

Повисла тишина. Понимание происходящего медленно доходило до Драко, и то, что поначалу показалось забавой, обернулось трагедией. У Грейнджер есть дочь от Уизли. Драко знал, что они поженились — даже во французских волшебных газетах об этом писали. Он видел, как похищают дочь Грейнджер, и ничего не сделал. «Признайся себе, — подумал он. — Ты ничего и не хотел делать. В твоих глазах это была, вероятно, обычная ссора обитателей Лютного переулка».

— И Рон не должен знать, точнее, Хьюго…

— Что? — в какой-то момент Драко понял, что Гермиона продолжала говорить.

— Нет, Рон должен знать, конечно, но только не Хьюго…

— Хьюго?

— Мой сын.

«Слишком много Уизли, — пронеслось в голове у Драко».

— У тебя есть сын от Вислого? — вопрос прозвучал как оскорбление, но Драко видел, что Гермионе всё равно на его тон.

— Да, ему девять. Они с Роном сейчас в Румынии. Рон открыл в волшебном районе Бухареста филиал «Волшебных вредилок». А Хьюго обожает драконов и проводить время с дядей Чарли. Боже, как я скажу Молли о Розе, это её убьёт…

Внутри шла борьба Гермионы-матери и Гермионы-детектива. Мать хотела сейчас же бежать и кричать о похищении на всё Министерство, поднимать всех сотрудников Отдела, искать её даже в одиночку. Но детектив Грейнджер понимала, что в настоящий момент этим занимается Гарри и его авроры, лучше не мешать им и продолжать делать свою работу.

— К расследованию похищения Гарри меня точно не подпустит, но я должна знать о каждом их шаге. Мне необходимо быть в курсе всего.

— Ну, с этим я попробую помочь, — Драко встал. — Я же… свободен?

Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Помочь? Драко Малфой собирался ей помочь? Вероятно, он действительно изменился со времен школы. «Как и мы все, — подумала она».

— Прости, — она замялась, — что накинулась.

— Ничего, — он усмехнулся, и Гермиона увидела того Драко, которого знала девятнадцать лет назад, — с тех пор, как ты влепила мне пощечину, я научился обороняться.

*

Маленький голубой шар парил под потолком, распространяя тепло. Гермиона сидела в своем кабинете, перебирая досье на преступников, которых посадила в Азкабан за всё время службы. Их было около 70. Ещё одна стопка досье отводилась тем, кто недавно вышел, и третья — тем, кого лишали магии на время, но срок наказания уже истёк. Она выписывала в отдельный список тех, у кого могли быть сообщники. Из всей груды бумаг на столе выделялась одна тонкая папка, подписанная «Колин Криви. Личное дело». К ней Гермиона не могла подступиться уже несколько часов, как не могла и связаться с Роном. Он должен был работать, но не подходил к камину. Сова доставила бы письмо только через несколько дней. Гарри прислал патронуса:

— Мы обыскали твой дом и квартиру Колина. Дин и Кевин ждут тебя в переулке через полчаса, там всё оцеплено. Зайди ко мне, когда вернёшься.

Как только патронус растворился, в дверь постучали.

— Войдите, — Гермиона одним движением сгребла папку Колина и еще несколько бумаг в ящик.

— Мисс Грейнджер.

В кабинет вошли Кингсли и Малфой. Гермиона встала, чтобы поприветствовать Министра магии, который нечасто лично заходил к ней. Обычно он посылал записку или связывался через камин.

— Мистер Малфой посвятил меня в курс дела, будьте уверены, все наши ресурсы в вашем распоряжении, лучшие авроры Министерства ищут сейчас вашу дочь. Мне очень жаль. Мы найдём её, даю слово, — он как всегда говорил мягко, но уверенно.

Гермиона вспомнила суд над Люциусом. Казалось, Кингсли совсем не требовались показания Гарри, Рона и Гермионы. Но он всё равно их выслушал, когда дело дошло до участия Драко в нападении на Хогвартс. Они рассказали всё, и Гермиона до сих пор помнила свои слова:

— Драко узнал нас в Малфой Мэноре, но не признался в этом. Он… всё время находился в стороне. Не нападал, а только защищался. Он… не плохой человек.

Кингсли будто не слушал. Он держал в руках письмо, как потом выяснилось, от Дамблдора. Письмо не было зачитано вслух, но оно явно стало решающим аргументом в пользу Драко, хоть и написано было почти за год до смерти директора.

— Пожалуйста, не отстраняйте меня от дела, — Гермиона подошла к Кингсли. — Не дайте Гарри меня отстранить. Я хочу быть в курсе.

— Мисс Грейнджер, — он вытянул вперёд ладонь, — вы знаете, что ни я, ни мистер Поттер не можем позволить вам расследовать это дело.

— Но…

— Но вы расследуете убийство мистера Криви, — он продолжил. — Таким образом, вы будете в курсе. Это всё, что я могу вам предложить. Мистер Малфой будет вашим консультантом на этом деле. Считайте его напарником.

От последнего слова у Гермионы кольнуло в груди. Колин Криви пришёл в Отдел раскрытия магических преступлений три года назад в качестве фотографа и постепенно стал частью её рабочей семьи. Они вместе пили кофе по утрам, ездили на места преступлений, допрашивали подозреваемых. В январе Колин сдал экзамен и стал помощником детектива, но Гермиона всегда относилась к нему как к своему напарнику. Сложно было поверить, что он способен предать, но кроме кусочка воспоминаний Малфоя и слов Билла, у неё не было ничего. Почему Колин не отправил сову и почему обманул её, Билла, Флёр? На кого он работал?

— Консультантом, — Драко закашлялся, — я буду просто консультантом.

— Благодарю Вас, мистер Малфой, — Кингсли повернулся к нему и крепко пожал руку. — Заходите в любое время, мой кабинет для Вас открыт. Мисс Грейнджер.

Он кивнул ей и вышел. Драко стоял на том же месте и ждал, когда Гермиона посмотрит на него. С чего вдруг Кингсли так любезничал с Малфоем? Вопросы продолжали рождаться в её голове, но нужно было действовать.

— Сейчас вернём твою палочку и отправимся в Лютный переулок, — бросила она, забирая пиджак с кресла.

Они быстрым шагом направились к лифтам. Драко старался смотреть себе под ноги, чтобы спрятать лицо за чёлкой, но всё равно слышал перешептывания: «Малфой? Это он? Что он здесь делает?» Не так он представлял себе возвращение в Англию. Он его вообще не представлял, но Скорпиусу нужно было идти в школу. Письмо из Шармбатона не пришло, а вот из Хогвартса — да. Предстояло не только узнать, как живёт магическая Англия, но и встретить старых знакомых. Пока Драко жил во Франции, он поддерживал связь с минимальным количеством людей. Около года он переписывался с Блейзом, который уехал в Италию помогать отчиму с антикварным бизнесом. Но со временем взрослая жизнь закрутилась, и остались только взаимные открытки на День рождения и Рождество.

Панси жила в Белгравии и писала регулярно. От неё Драко узнавал новости, которые Панси считала важными — в основном о своём очередном муже, благотворительных приёмах в Министерстве магии. Она же сообщила ему о смерти Крэбба. На похороны Драко не приехал. Панси была одной из подружек невесты вместе с Дафной, приезжала на праздник в честь Дня Рождения Скорпиуса, на юбилей Нарциссы. На похороны Астории она не приехала и после этого писала не чаще раза в месяц. Гойл жил в пригороде Лондона, Нотт занялся исследованиями, и Панси не любила о них подробно писать. О своём возвращении Драко никому не сообщил, надеясь, что уладит всё до сентября, а там Скорпиус уедет в Хогвартс, и Драко сможет вернуться в Лилль, не привлекая внимания.

— Малфой, — Гермиона выдернула его из размышлений, когда они зашли в пустой лифт, — могу я спросить?

— До этого разрешения ты не спрашивала, — язвительно сказал он.

— Мы ведь уже не в комнате для допросов, — она закатила глаза. — Ты теперь мой… консультант.

— Спрашивай о чём хочешь, — он усмехнулся и пристально на неё посмотрел. — Но не обещаю, что отвечу на все вопросы.

Гермиона задумалась, что если бы ему платили за каждую такую ухмылку, он бы зарабатывал в день больше, чем она в месяц. Драко изо всех сил старался держаться уверенно и важно, но Гермиона знала его со школы, и её обмануть не удавалось.

— Почему Кингсли общался с тобой так официально? Как будто ты…

И тут Гермиона всё поняла. Её Отдел нуждался в расширении штата, но всё финансирование уходило на тренировки и обучение авроров. А если Малфой внёс пожертвование, понятно, почему Кингсли был так ему рад.

— Верно, — кивнул Драко, и Гермиона сдвинула брови.

— Я могу тебя очень и очень вежливо попросить перестать лезть в мои мысли, — сквозь зубы даже не спросила, а практически приказала она.

— Я очень и очень постараюсь этого не делать, — он спародировал её интонацию. — Ты права, но не во всём. Только об этом пока что никто не должен знать.

— О чём?

— Грейнджер…

— Хорошо, — она вздохнула, когда лифт остановился на первом этаже.

Они прошли к телефонной будке. Внутри было очень тесно, Гермиона чувствовала дыхание Драко на своем лбу. Она второпях набрала на телефоне нужный номер, и будка взмыла вверх. Гермиона поняла, что главное в общении с Малфоем — терпение. Он просто решил повеселиться, играя в детектива, и, к сожалению, вытянул её карту. Она найдёт убийцу Колина, и ей не помешает никто, даже вечно ухмыляющийся Драко Малфой.

— Пройдём через «Дырявый котёл»?

— Да, так быстрее, — Гермиона непонимающе посмотрела на него. — Что, не готов объяснять друзьям и знакомым, почему работаешь со мной?

— Друзей не так много осталось, — он тихо вздохнул. — А перед остальными оправдываться не собираюсь. Но хотелось бы, конечно, как можно больше отсрочить объявление о своем возвращении, — он осмотрелся по сторонам — никого не было — и наложил на себя Дезиллюминационные чары.

Когда они вошли в паб, оказалось, что скрытность Малфоя сыграла Гермионе на руку. Внутри было как минимум пятнадцать человек, многие обернулись, когда прозвенел колокольчик. Среди них Гермиона узнала Симуса Финнигана и Шона, с которым проходила практику в Министерстве.

— Привет, Гермиона, — ей помахал Симус.

— Привет, — она натянуто улыбнулась и поспешила к кирпичной стене. — Прости, работа не ждёт.

Она постучала палочкой по кирпичам, и стена раздвинулась, открывая проход в Косую аллею. Они быстро направились в сторону места преступления. Проходя мимо «Гиппогрифа», Драко заметил в окне вчерашнего бармена. Чтобы избежать внимания зевак, на переулок наложили Отвлекающие чары, и Дин появился перед ними будто из ниоткуда.

— Привет, Грейнджер, — он сдержанно кивнул. — Гарри с отрядом был здесь час назад — никаких тайных ходов не обнаружено. Они опросили всех торговцев, но ты же знаешь, обитатели Лютного не очень любят отвечать на вопросы авроров. Мы оцепили периметр, никто не помешает.

Гермиона кивнула в ответ, и они проследовали за Дином. Пройдя за поворот, Драко снял чары. Кевин стоял на корточках возле стены, покрытой какой-то вязкой жидкостью, и снимал её, направляя палочкой в колбу. Затхлый запах ударил в нос, но Гермиона не подала виду. Она осмотрелась и наклонилась около противоположной стены.

— Перчатки, — Дин протянул ей пару. — И тебе, Малфой, если не брезгуешь.

— Я просто посмотрю, — Драко скрестил руки на груди.

В небольшой карман переулка, в котором они стояли, слабо попадал солнечный свет. На первый взгляд зацепиться было не за что — никаких предметов или мусора. Только кирпичные стены с бороздами и углублениями, несколько пробившихся сквозь каменную кладку травинок и перекати-поле. Гермиона ощупывала стены руками в перчатках, намеренно обходя стороной угол, где несколько часов назад обнаружили бездыханное тело Колина. Драко сморщил нос и отвернулся. Кевин закончил с пробирками и отошёл к Дину.

— Отправлю нашему знатоку зелий, — он помахал одной из пробирок и спрятал в поясной сумке. — Мне здесь больше делать нечего, я пришлю отчёт через пару часов.

— Ревелио! — Гермиона взмахнула палочкой и провела ей по каждой из стен.

Слабая искра вырвалась из конца палочки, но ничего не выявила.

— Мы пробовали, — сказал Дин, — но ничего не нашли.

— Давай я, — Драко достал свою палочку, прочистил горло и громко повторил заклинание. Сноп белых искр озарил пространство. Один из кирпичей засветился, а место, где нашли Колина, засверкало.

— Что это там? — Драко указал на незаметное с первого взгляда углубление между кирпичами, где еле-еле виднелась синяя точка, но его никто не услышал.

Гермиона стучала палочкой по светящемуся кирпичу, пока Драко пытался достать что-то из стены.

— Акцио! — раздраженно бросил он, и в его руке оказалась палочка из красного дерева, по виду совсем новая, без зазубрин и трещин. — Грейнджер, посмотри!

Он протянул ей палочку, но она не отреагировала, внимательно рассматривая свою находку. Кирпич еще несколько секунд светился у нее в руках.

— Перчатки, Малфой, — Дин закатил глаза и бросил их Драко.

— Я почти уверена, что это был портал, — заключила Гермиона. — Так они могли незаметно и быстро исчезнуть. Аппарация оставляет более явный след, и… Роза не умеет аппарировать, — Гермиона передала кирпич Дину и повернулась к Драко.

— Грейнджер, — Драко снова протянул ей палочку.

Гермиона застыла на месте. Даже мысли её читать не пришлось, чтобы понять почему. Это была палочка Розы — совсем новая. Драко слишком увлёкся, рассматривая её, и не заметил, как Гермиону начало трясти.

— Так, пошли, —Дин взял её под локоть и вывел в соседнюю нишу между домами. — Ты понимаешь, что твоё состояние мешает тебе колдовать? Соберись!

— Я не могу, это же мой ребёнок, — она приложила ладонь ко лбу. — Я обязана найти убийц Колина, но я не смогу…

— Сможешь, — твёрдо прервал её Дин. — Сосредоточься. Аврорат сейчас всё вверх дном переворачивает, не так ли?

— Да, я знаю, — она выдохнула. — Просто… Мне нужно будет увидеться с его родителями, рассказать им. Гарри…

— Сможет с ними встретиться один.

— Он был моим помощником, я должна с ними поговорить, — она посмотрела в сторону, чтобы не встречаться взглядом с Дином .

Дыхательные техники от колдопсихолога не помогали, пора было задуматься о запасе успокаивающих зелий.

— Грейнджер… — послышался настороженный голос Малфоя.

Гермиона и Дин пошли на голос. В мгновение Гермиона почувствовала удар в рёбра — Драко появился внезапно и отпихнул её в сторону. Пролетела вспышка, едва их не задевшая. Тут же в Драко посыпались красные искры, но он успел закрыть лицо предплечьем. Рукав пиджака загорелся.

— Фините Инкантатем!

— Агуаменти!

— Делетриус!

— Импедимента!

Дин и Драко наперебой стреляли заклинаниями в разные стороны. Гермиона, пошатываясь, двинулась к ним, но Малфой вытянул руку, чтобы остановить её. Палочка в руке Гермионы завибрировала. Ну хоть на что-то же она способна сейчас. Она сделала шаг назад и взмахнула палочкой, глядя на Драко и Дина. Искры летели во все стороны, едва не задевая Гермиону. Она прищурилась и, выдохнув, закричала:

— Протего!

Всех троих накрыл фиолетовый купол, искры врезались в него и опадали. Рукав пиджака Драко тлел и обжигал лицо.

— Десине мовере*! — закричал он во весь голос.

Купол затрещал, но выдержал. На них обрушилась тишина. Пыль медленно оседала, дым рассеивался. Дин сильно кашлял и повторял очищающие заклинания. Купол постепенно исчезал, и Гермиона уловила запах тлеющей ткани и железа. Драко снял пиджак и увидел, что огонь добрался до его руки. Ожог оказался неглубоким, но болезненным. Он дотронулся до левой щеки — ещё один ожог.

— Да быть этого не может! — взревел Драко и ринулся к тому месту, откуда торчал зачарованный кирпич.

— Что? — одновременно спросили Гермиона и Дин. Они держались от этого места подальше с палочками наготове.

— Что это за заклинание, Малфой? — серьёзно спросила Гермиона.

Драко молчал и медленно водил палочкой в воздухе. Сомнений не оставалось, и это зарождало внутри смесь давно забытого страха и злости. Он посмотрел на Дина и Гермиону, убедившись, что их не задел огонь. Дин продолжал тяжело кашлять. Драко снова повернулся к стене и шепотом начал проговаривать неизвестные Гермионе заклинания. Из щелей в стене медленно просачивался чёрный густой дым, похожий на щупальца. Драко резко рассёк воздух палочкой, и дым всосало обратно.

— Грейнджер, — не оборачиваясь, протянул он, и Гермиона впервые уловила дрожь в его голосе, — я знаю, что здесь случилось.

*

Драко сидел в кресле, здоровой рукой прижимая к лицу компресс. Гермиона промакивала ткань зельем и прикладывала к ожогу на его предплечью . Он шипел, как недовольный дракон, и машинально одёргивал руку.

— Надо было идти в госпиталь вместе с Дином. Там бы всё сделали за несколько минут, — Гермиона сражалась с инстинктами Драко, пытаясь не доставить ему ещё больше боли. — Из меня некудышный целитель.

Она действительно неумело справлялась с компрессом, пролила зелье мимо и чуть не выронила колбу из рук. Но Драко принципиально не хотел обращаться в госпиталь, считая, что не имеет права жаловаться. Если его жена храбро приняла свою судьбу, собственная пара ожогов не стоят того, чтобы обращаться к колдомедикам.

— Ничего, переживу, пара порезов, ай! — он снова попытался одёрнуть руку, но Гермиона её удержала.

— Я сейчас запущу в тебя Петрификус Тоталус!

— Да ты едва палочку можешь держать, — в голосе прозвучал явный упрёк, и уязвлённая Гермиона в ответ вцепилась ему в плечо.

Драко сдавленно замычал и зажмурился, когда зелье капнуло на бледно-розовую кожу. Ощутив лёгкое дуновение, он открыл глаза и замер — Гермиона дула на ожог.

— Вот поэтому вы, мужчины, меньше живёте, — проворчала она.

— Мой прадед прожил 104 года, и в каких только сражениях не участвовал, — гордо парировал Драко.

— Ну, если ты собираешься проводить каждый день так же, как сегодняшний, ты этот рекорд явно не побьёшь.

Гермиона перемотала место ожога бинтом и отошла к столу, не услышав от Драко ни слова благодарности. Она села за стол:

— Через два часа прибудут родители Колина. Мне нужно с ними поговорить.

— Хорошо, — Драко вздохнул. — Есть время ввести тебя в курс дела. Смотри-ка, мы поменялись местами.

На его лице снова мелькнула ухмылка. Гермиона прикрыла глаза, чтобы скрыть раздражение и не заметила, как Малфой пересел на стул напротив. Он убрал компресс от лица и прищурился — солнце светило в лицо. Гермиона вздрогнула, когда шторы задёрнулись и зажёгся свет.

— Ты в моём кабинете, а не у себя дома, — ледяным тоном произнесла она.

Драко не удостоил её ответом. Теперь в жёлтом свете ламп хаос на столе ещё больше бросался в глаза. Гермиона попыталась изобразить подобие порядка, взмахнув палочкой, но папки и документы лишь разлетелись в разные стороны. Она выругалась и бросила палочку в стену, о чём тут же пожалела.

— Да ради Мерлина, — щёлчок пальцами, и та вернулась в её руку.

— А потом мы поговорим об этом, — Драко голосом выделил последнее слово.

— Не о чем здесь разговаривать, всё в порядке, просто у меня стресс.

— Ну-ну, — он дёрнул бровью и замолчал.

Как начать разговор о том, что произошло больше двадцати лет назад? Драко запустил руку в волосы и облокотился на стол. Гермиона ждала. Недоверие. Опасность. Стыд. Но теперь всё было иначе — он на другой стороне. Драко не с ними, но и не с Поттером. Может ли быть третья сторона? Когда всеми силами отгораживаешься от прошлого в любом его проявлении. Вот только оно всё равно настигает и ждёт, когда ты сдашься.

Седьмой курс обучения в Хогвартсе Драко практически пропустил. Однако уроки ему всё же преподавали. Северус Снейп обучал Драко всему, что знал. Вместо Травологии и Астрономии — удвоенные часы Заклинаний и Зельеварения. Вместо Полётов на метле — Защита от Тёмных искусств. У Снейпа для Драко была особая программа. Чтобы защищаться, необходимо владеть этими знаниями, считал он, и лучше преподавателя найти было нельзя. Драко изучал Тёмную магию чувствуя смесь рискованного любопытства и липкого отвращения. Он не мог не восхищаться силой, которую дарили тёмные заклятья, но пользовался ими через силу.

Когда Волдеморт проводил очередное собрание Пожирателей в Малфой Мэноре, Драко узнал в одном из приспешников Маркуса Флинта. «Видимо, квиддич менее увлекателен, чем убийства и пытки», — подумал Драко. Когда Маркус докладывал об успешных захватах маглорождённых и с упоением, как на уроке, описывал то, что с ними делал, у Драко до хруста сжималась челюсть. Он в красках представлял весь ужас, а про себя размышлял, как бы отражал конкретные проклятья. Драко запоминал каждое заклинание. Так учил его Снейп.

— Они такие наивные, доверчивые, безмозглые, — нараспев повторял Маркус. — Раскрыть их — проще, чем конфетку у ребёнка отобрать. Мы вычислили, где они скрывают детей, Мой Лорд.

Драко не хотел участвовать в захвате. Он не хотел участвовать вообще ни в чём, но сопротивление означало одно — смерть. В лучшем случае его собственную, хотя Драко был уверен, что из своей семьи умрёт последним, вероятно, наблюдая, как Волдеморт забирает жизнь его матери.

— И ещё это, — Драко закатал рукав на здоровой руке, и Гермиона ахнула — на том месте, где раньше была Чёрная метка, появился огромный белый шрам. — Когда всё закончилось, я её вырезал с помощью Тёмной магии, конечно.

— Вроде той, что ты использовал в переулке? — перебила его Гермиона, но он не ответил.

— Невыносимо было чувствовать, что мной управляют — если я чего-то не хотел, допускал мысль сбежать или сдаться, Метка меня побеждала.

— Малфой, это…

— Я думал, что всё закончилось, — он отвернулся. — Был уверен, что все, кто к этому причастен, либо убиты, либо в Азкабане, как Люциус, — Драко уже давно не называл его отцом. — Панси никогда не упоминала, а я и не спрашивал. Возможно, она считает, что Маркус был убит ещё в 1998. Почти двадцать лет…

Гермиона принялась рыться в пачке досье, но их было слишком много.

— Акцио, досье на Флинта! — чётко проговорила она, и из груды бумаг на полу выскочила толстая папка.

Драко перехватил её здоровой рукой.

— Эверетт Флинт, — прочитал он, — его отец. Пожиратель, участвовал в атаке на Хогвартс, осуждён на двадцать лет. Вышел досрочно год назад, — Драко продолжил читать про себя и после паузы спросил: — Ты его снова посадила?

— Да, он вышел досрочно, но почти сразу попался. Он пытал одного из торговцев Непростительным заклятием. Оказалось, тот поставлял ему краденое. Сейчас он отбывает очередной срок. Как, собственно, и торговец…

— А на Маркуса есть досье?

— Нет, — Гермиона покачала головой, — последний раз я слышала о нём уже очень давно. Кажется, он несколько раз оставался на второй год… Малфой, он должен был выпуститься в 1997…

— Выпустился прямиком в Пожиратели, — процедил Драко.

— Почему его имя не всплыло во время суда?

— Возможно, он успел исчезнуть. Я не помню его отца, но вот Маркус был очень предан Волдеморту и всё время будто искал похвалы. Иногда мне казалось, что он соревнуется с тётей…

При упоминании Беллатрисы Гермиона изменилась в лице и потянулась к предплечью. Драко перевёл взгляд в сторону и продолжил:

— Когда Пожиратели нашли, где ваши прятали группу маглорождённых детей, именно Маркус разработал план захвата. Я был там и видел, как он колдует, слышал его заклинания. Дети не умеют аппарировать. Конечно, с помощью заклинания это можно провернуть, но из-за стихийной детской магии всегда есть риск расщепления не только у ребёнка, но и у того, кто с ним аппарирует. Такое уже случалось несколько раз с другими пожирателями, и Маркус придумал выход. Он превращал игрушки в порталы и раскидывал по периметру, пробуя их выманивать. Но ваши не были дураками. Поэтому пришлось действовать жёстко. А Маркус в этом был специалист. Это его магия, его почерк: ловушки с жалящими искрами и удушающим дымом, неочевидные порталы. Вы не сможете отследить, куда вёл портал-кирпич, это Тёмная магия… Но я бы мог попробовать…

— Нет! — Гермиона сжала кулак. — Ты просто наблюдаешь, консультируешь, но делаем мы всё сами…

— Грейнджер, повторяю, это Тёмная магия — я знаю, как с ней работать, а вы нет, — он серьёзно посмотрел ей в глаза.

Драко удивился собственной готовности применять эти знания спустя столько лет. Гарантий, что получится, он дать не мог, как и не мог позволить себе бездействовать.

— Мы, — она повысила голос, — знаем что такое Тёмная магия. Я поищу похожие дела. Не помню, чтобы где-то упоминались такие искры и зачарованные порталы, но… Некоторые дела сначала проходили через Колина. Он же… Он что, редактировал отчёты с мест преступления? Зачем…

Гермиона обессиленно уронила голову на стол и зарычала. Драко в нетерпении наблюдал, как она стучала кулаками по столу.

— Мне нужно поговорить с Дином! И с Кевином. Они должны помнить что-то подобное на местах преступлений, — она выпрямилась. — А стена с вязкой жидкостью…

— Её уже исследовали? Главное, чтобы не прикасались!

Гермиона фыркнула. За кого Малфой их принимает? За дилетантов?

— Кевин ещё не прислал отчёт, — она, покачиваясь, поднялась со стула. — Хочешь сам посмотреть?

— Не уверен, что хочу, — он замялся и не торопился вставать. Не хватало ещё что-нибудь подцепить в их лаборатории…

— Мы должны сообщить обо всём Гарри. И как поговорить со всеми сразу? Вызвать их в лабораторию… Нет, Гарри ещё не вернулся, он бы прислал патронуса.

— Я бы поговорил с Поттером, пока ты будешь в лаборатории, но я же никуда не должен ходить без тебя, — Драко нахмурил брови.

— Ты мой консультант, а не Гарри, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты серьёзно хочешь поговорить с ним наедине?

— Да не убью я твоего святого Поттера, — Драко приложил правую руку к груди.

— Кто ещё кого убьёт, — прошептала Гермиона и задумалась. — Хорошо, сделаем так, но при одном условии. Если я отпущу тебя к Гарри, то мы больше не будем обсуждать мою магию.

Драко пристально на неё посмотрел. Если бы его сына похитили, он вёл бы себя точно так же, может, и хуже. Но без возможности колдовать, она не сможет нормально работать. Грейнджер должна была это понимать. Он поговорит с ней об этом, как и о многом другом, но не сейчас.

* Desine movere (лат.) — буквально «прекрати двигаться».

Гарри с размаху открыл дверь в свой кабинет и бросил мантию на стул.

— Чёрт! — он пнул стол ногой, но, застонав от боли, сразу об этом пожалел.

Рейды по домам Гермионы и Колина ни к чему не привели. Розу похитили, теперь в этом не оставалось сомнений. Чтобы не разнести собственный кабинет, Гарри решил пойти в тренировочный зал — отработать несколько заклинаний на манекенах и выпустить пар, когда услышал за спиной голос:

— Плохой день, Поттер? — Драко показался в дверном проёме.

— Мне некогда, Малфой, — Гарри не обернулся, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

— А я и не светские беседы пришёл вести. Нам надо поговорить про Грейнджер.

— Малфой, что…

Гарри повернулся, сжимая в руке палочку. Между ним и Драко оставалось каких-то 10 дюймов. В глаза бросились ожог на щеке и перевязанное предплечье. Каждый сделал шаг назад. Пытаясь взять себя в руки, Гарри тяжело дышал, а Драко выжидающе поднял бровь.

— Действительно, — хмыкнул он. — Кто ещё кого убьёт…

— Что? — Гарри поправил очки. — Что произошло?

— Произошло то, — Драко встал спиной к камину, — мой маленький победитель, что пора вводить код красный, или как это у вас называется. Тот, кого все считали убитым, оказался жив, но это не единственная наша проблема.

У Гарри пробежали мурашки по спине, но внешне он оставался уверенным и серьёзным. Кому-кому, а Малфою его напугать не удастся.

— Малфой, — Гарри заметно побледнел, — если это шутка, то несмешная.

— Долгая история, лучше присядем, — Драко повернул к себе стул и под пристальным взглядом Гарри вальяжно сел. — Кажется, у тебя есть свободный час. Обед можешь пропустить.

Гермиона шла в сторону лаборатории, стараясь как можно тише стучать каблуками. Когда они с Малфоем вышли из её кабинета, Гарри прислал патронуса: «Буду у себя через 10 минут. Оуэн привезёт родителей Колина через час».

— Ладно, — Гермиона прикрыла глаза и повернулась к Драко, — давай разделимся. Я — в лабораторию. Завтра буду ждать тебя здесь к десяти утра. Мы просмотрим все отчёты и решим, что делать дальше. Нам нужно найти Маркуса.

Гермиона всегда умела структурировать мысли и делить их по важности. Но с пропажей дочери все было не на своих местах. Хотелось бежать во все стороны сразу, кричать на каждом шагу о подозреваемых, расклеивать фото Розы на каждом столбе, в то же время поехать домой и ждать, пока она просто не вернется через камин, а всё это окажется жестоким розыгрышем. Рон так и не отвечал на вызовы, а написать письмо с текстом: «Наша дочь пропала» Гермиона не решалась. Она злилась на Рона за то, что он был так далеко, и эта злость добавлялась к уже имеющейся. «Я всегда зла на него». К счастью, Хьюго проводил сегодня время с Чарли на смотре драконов. Гермионе не нравилось, что он берёт её сына на такие мероприятия, но тот уверил, что отвечает за безопасность. Вот бы у неё были такие же часы, как у Молли. Но они наверняка всего лишь удерживали бы стрелку с именем Розы на отметке «Опасность». Много ли от них толку…

— Десять утра, — Драко проводил Гермиону до лифта и направился к кабинету Поттера.

Гарри едва сдерживался, чтобы не ударить Малфоя. Воспоминания об их последней встрече пробудили глубоко спрятанный гнев. Гарри не гордился тем, что сказал ему тогда, но просить прощения не собирался. Кингсли уверил, что Малфой не представляет угрозы, но держать себя в руках оказалось труднее, чем он думал. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке и растёр горло.

Сейчас Гарри мечтал обладать той же собранностью, что и Гермиона. Если бы пропал кто-то из его детей, он бы одним взмахом палочки перевернул Лондон вверх дном, а если бы потребовалось, то и всю Британию. Но за это он и любил Гермиону — дисциплина, сосредоточенность и профессионализм.

— Она меня проклянёт, — вздохнул Малфой, — но ты должен знать, что Грейнджер теряет магию.

— Ты шутишь? — Гарри сузил глаза.

— На мне вроде как нет костюма шута, Поттер. Давай хоть раз в жизни нормально поговорим, это серьёзно! — когда всё закончится, он потребует у Кингсли Орден Мерлина за терпение.

Гарри медленно развернулся к шкафу, достал початую бутылку огневиски и два стакана. Если и говорить с Малфоем, как он выразился, “нормально”, то только так. Не спрашивая, Гарри налил им выпить и протянул стакан Малфою. Тот подождал, пока Гарри сделает первый глоток и тоже отпил обжигающий напиток. Тепло разнеслось по телу, и боль от ожогов утихла. До этого момента Драко не до конца осознавал, как ему больно.

— Во-первых, я знаю, кто убил Криви и похитил дочь Грейнджер, — Драко поставил стакан на стол. — Во-вторых, у неё перебои с магией, заклинания через раз срабатывают.

Он пересказал Гарри всё, что говорил Гермионе, причем с теми деталями, которые она не должна была знать сейчас.

— Когда мы учились в Хогвартсе, родители Флинта жили в Лондоне. Но у них был дом в Ричмонде. Во время Пасхальных каникул на третьем курсе мы всей командой по квиддичу приехали туда и тренировались. Скорее всего, это не единственный их дом, потому что в 1998 году Маркус курировал крупное объединение Пожирателей в Йоркшире. Из досье на его отца известно, что квартира в Лондоне передана в собственность Министерства и сейчас пустует. Не думаю, что Маркус настолько глуп, чтобы соваться туда, но проверить стоит. О других домах ничего не известно. В досье указано, что мать Маркуса умерла почти сразу после суда.

— Нужно поговорить с Эвереттом Флинтом, — Гарри крутил стакан в руке. — Он должен знать, где всё это время был Маркус.

— Думаешь, он просто так сдаст своего сына? Не думаю, что есть смысл тратить на это время, — Драко покачал головой.

— Я работаю не один, ты забыл? — Гарри потянулся за пером и пергаментом, быстро что-то написал и отправил самолётик в открытое окно, выходящее в холл.

— Я могу спросить Панси и Грегори о Маркусе или написать кому-то из тех, кто играл в команде, но…

— Нет, — Гарри стукнул по столу ладонью, — никаких разговоров о деле со слизеринцами.

Драко откинулся на спинку стула и устало потёр веки.

— Боишься, что МакГонагалл снимет баллы с Гриффиндора? Когда же ты повзрослеешь…

Гарри стиснул зубы и чуть было не потянулся за палочкой.

— Что-то хочешь мне сказать? — Драко положил скрещенные ладони на стол.

— Я хочу найти Розу, а тебя терплю только по просьбе Кингсли. Если в похищении замешаны бывшие Пожиратели, я вообще не хочу тебя видеть рядом с Гермионой.

— Попридержи фестралов, Поттер, не тебе это решать. Я работаю с Грейнджер, нравится тебе это или нет, и останусь, пока мы не раскроем дело.

— А после этого, надеюсь, свалишь к Годриковой матери! Может, это из-за тебя она теряет магию, и ей опасно рядом с тобой находиться? Всё было прекрасно, пока тебя не было! — Гарри сжал кулак.

— Ты же в курсе, что заклинания так не работают, — Драко прочистил горло.

— Откуда мне знать, что ты там натворил со своей тёмной магией?

— Мы оба там были! Ты всё видел!

— И договорились никогда об этом не вспоминать! — взревел Гарри, стукнув стаканом об стол — остатки огневиски расплескались, намочив документы.

Он тихо выругался и применил Очищающее заклинание.

— Надо было и тебе память стереть? — бросил Малфой и тут же об этом пожалел.

Гарри резко встал, готовый атаковать в любую секунду. Драко медленно допил огневиски, смахнул капли на пол под грозный взгляд Гарри и направился к выходу.

— Ты сам принял решение забыть собственную свадьбу и скинуть всю вину на меня. Ты просто не переживёшь, если признаешь, что мы вместе это сделали, — тихо сказал он, стоя лицом к двери.

— Если бы ты не… Если бы…

— Да, а если бы ты не вышел покурить, виноватым остался бы только я, а ты бы посадил меня в Азкабан. Вот только ты забываешь одну маленькую деталь: если бы не я, она могла бы умереть.

Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица, а кулаки наливаются силой. Магия — слишком лёгкое решение. Разбить лицо Малфою собственными руками — вот чего он сейчас хотел больше всего на свете. Только это ничего не решит и не исправит того, что они сделали. Теперь они несли эту боль за неё просто потому, что не смогли уберечь.

— Ты ходишь к нему? — тихо спросил Малфой, не оборачиваясь.

— Реже, чем раньше, — выдохнул Гарри.

— Иногда я мечтаю о маховике времени, — Драко прислонился лбом к двери. — Кажется, Нотт подумывал его собрать ещё в школе…

— Малфой, — Гарри поднялся, — зачем ты на самом деле вернулся? Неужели надеешься на второй шанс? Ты же знаешь: ничего не получится.

Драко ненавидел это в Поттере, как и во всех гриффиндорцах, — желание во что бы то ни стало докопаться до правды, какой бы она ни была. Видимо, в том числе из-за этого порыва Грейнджер стала детективом. Ему хотелось придумать самую нелепую на свете причину, только чтобы Поттер отстал: аллергию на воздух Франции, открывшуюся фобию мидий, ностальгию. Но если он не хотел вспоминать то, что случилось, — Драко не собирался распахивать перед ним душу.

— Мне будет приятно знать, что ты не можешь уснуть, перебирая варианты, — он вальяжно вышел, к счастью, успев переступить порог до того, как Поттер взмахом палочки захлопнул дверь.

В кабинете стоял горький запах огневиски, пергамента и пыли. Гарри снова сел и, уронив голову на стол, глухо зарычал. Воспоминания о свадьбе с Джинни он спрятал очень глубоко в памяти, чтобы и самому было не добраться. Он старался чаще вспоминать рождение детей, первые шаги Джеймса, первое слово Лили, победу команды Джинни в Чемпионате Европы по квиддичу. А на той неделе Альбусу Северусу пришло письмо из Хогвартса. Каждый тёплый, яркий, трогательный момент всех этих лет он прокручивал в голове, только бы не окунаться в один из самых счастливых и одновременно страшных дней своей жизни. Он всегда находил предлог выйти из комнаты, когда Молли показывала знакомым колдографии празднования. Однажды она рассказывала о нём новым соседям и крикнула в сторону кухни:

— Гарри, милый, а ты не помнишь ту колдографию, где вы с Гермионой после разрезания торта? Она у вас дома, да?

И пока Молли продолжала расписывать красоту выпечки, приговаривая: «Такой вкусный получился крем, я добавила мягкий зефир…», Гарри водил палочкой над полом, чтобы убрать разлитый сок. Осколок лопнувшего стакана врезался в ладонь — Гарри поспешил вынуть его самостоятельно и прижал к ране полотенце.

Он ненавидел Малфоя за напускное спокойствие. Ненавидел себя, мечтал о маховике времени, чтобы изменить своё решение. Ненавидел себя за неумение сказать Гермионе нет, за то, что не мог рассказать обо всём Джинни. Ненавидел привычку курить, которую заработал на войне. Ненавидел его.

Гарри рассматривал ладонь в поисках маленького белого шрама от осколка, когда в открытое окно из холла залетел бумажный самолётик. Он распечатал записку: «Эверетт Флинт найден мёртвым в своей камере». В дверь постучали.

— Да, — не своим голосом ответил Гарри.

— Аврор Поттер, — дверь открылась, и вошёл Оуэн. За его спиной показались двое. — Мистер и миссис Криви.

*

Драко не помнил, как добрался до поместья. Он долго держал руки под холодной водой, опираясь локтями на раковину. Слабак и трус. Он обещал Астории, что будет сильным. Но что-то внутри сломалось — дамба, державшая эмоции под контролем. Возможно, Франция не худший вариант. Или Болгария. Драко был готов нарушить все имеющиеся правила, чтобы Скорпиуса приняли в любую другую школу мира, хоть в Америке! Только бы поскорее убраться из Англии и оставить Поттера наедине с его личными демонами. Благодаря Кингсли проблема с поместьем решилась — идея возникла внезапно, будто сама собой, оставалось подготовить документы и провести необходимые обряды, когда Нарцисса и Скорпиус приедут в Англию. Поттер найдёт Флинта, в этом не было сомнений, вот только останется ли он после этого в живых? И найдут ли дочь Грейнджер живой? Драко выругался несколько раз и расплескал воду по всей ванной комнате. Никуда он не уедет, пока дело не раскроют. Возможно, он не случайно оказался в том переулке, и теперь жизнь даёт ему шанс, если и не заслужить прощение Грейнджер, то хотя бы помочь ей найти Розу. Возможно, не такой уж он и трус, как многие думали. В окно постучала сова. Драко забрал письмо и погладил сову по клюву.

«Драко Малфой, почему ты не сообщил, что вернулся? Почему я узнаю об этом от сестры моего мужа, увидевшей тебя в Министерстве? Я надеюсь, ты объяснишь мне всё. Невежливо скрывать такое от друзей. Завтра Огги устраивает приём в честь нового владельца Гринготтса. Я пришлю тебе приглашение! Будут все!

Панси. Хо-хо-хо».

Ну вот и всё. Завтра первую полосу «Ежедневного Пророка» займёт его колдография, ведь Панси растрезвонит всем, что он в Англии. Драко не мог предугадать, как журналисты обставят его возвращение, но готовился к худшему. Он зашёл в спальню и рухнул на застеленную кровать. Ожог на лице заживал медленно и все еще пульсировал. Завтра от него останется маленький белый след. Драко хотел было снять повязку с руки, но решил повременить с этим.

Если он пойдёт на приём, встретит как минимум пятерых бывших сокурсников — Панси не упустит возможность воссоединения школьных друзей. Голова закружилась то ли от этих мыслей, то ли от голода. Однако в поместье ему кусок в горло не лез, а на Косую аллею возвращаться не было никакого желания. Раздался стук в окно. Драко вздохнул и медленно поднялся. Если это очередное письмо от Панси… Но сова была другая, она держала конверт с печатью Министерства.

«Нам надо поговорить. Паб «Ведьминский фонарь» в половине шестого.

Грейнджер».

Драко перечитал текст трижды. Поттер ей рассказал. Она писала второпях, буквы прыгали, пальцы оставили несколько чернильных отпечатков. Как будто это было не первое письмо, и несколько других она порвала и выбросила. Под фамилией Грейнджер нарисовала жезл, обвитый двумя змеями и увенчанный крыльями. Драко долго его рассматривал — нарисовано схематично: если не знать, что это, то легко можно спутать с цветком. Он импульсивно смял письмо, но тут же расправил и убрал в карман. До назначенного времени оставалось полчаса, и он успел бы в Министерство, чтобы расквасить Поттеру нос, но лишь сделал глубокий вдох и медленно выдохнул на счет четыре. Только сейчас Драко почувствовал, что от него пахнет едким Заживляющим зельем, затхлостью Лютного переулка и алкоголем. Он быстро принял душ и надел чистую белую рубашку.

Паб «Ведьминский фонарь» был виден только волшебникам, и чтобы не привлекать внимания магглов, проходя сквозь стену, Драко незаметно направил палочку на стоящий на противоположной улице мусорный бак и прошептал: «Бомбарда». Крышка бака с грохотом распахнулась и мусор разлетелся по дороге. Прохожие вздрогнули и повернулись на звук. В это мгновение Драко проскользнул в паб. Он сразу увидел Гермиону за столиком в глубине паба. В одной руке книга, в другой — перо, кончиком которого она нервно постукивала по столу.

— Грейнджер, — Драко встал напротив неё.

Гермиона резко подняла глаза и захлопнула книгу. Драко медленно опустился на стул, щелчком подозвал меню и отметил в нём палочкой бифштекс с овощами. Гермиона молчала всё это время, не переставая стучать пером.

— К чему срочность? — Драко расстегнул пуговицу пиджака и положил салфетку на колени.

— Ты знаешь, что Эверетт Флинт мёртв? — изображая спокойствие, спросила Гермиона.

— Теперь знаю, — кивнул Драко после паузы и заметил, как дрогнули её брови.

Плечи Гермионы медленно опустились. Она сделала глоток воды и наконец положила перо.

— Я не могу ждать до завтра, — она запустила пальцы в волосы, поставив локти на стол. — Не могу связаться с Роном. Если бы я… Нет, я не могу отправиться в Румынию сейчас, только чтобы найти Рона с какой-то…

— Что, прости? — Драко хотел выпить воды, но чуть не поперхнулся, не расслышав, как Гермиона прошептала: «Вот чёрт».

— Ладно, — она рефлекторно огляделась, хотя знала, что паб пуст.

Место было выбрано неслучайно — всё обслуживание проводилось с помощью магии.

— Грейнджер, что происходит?

— Мы с Роном расстались три года назад, — выпалила она, массируя пальцами веки.

К счастью, именно в этот момент перед ними материализовались тарелки и стаканы. Драко опустил взгляд на бифштекс: от него исходил пар, а в нос ударил терпкий запах приправ, отчего в глазах проступили слезы. Он принялся молча разрезать мясо. Ещё во время допроса он заметил, что у Гермионы нет обручального кольца, но не придал этому значения.

— В курсе только Гарри. На работе меня всё равно зовут мисс Грейнджер. Это не имеет отношения к делу, забудь.

«Никогда», — подумал Драко и закинул в рот кусок мяса, скрывая улыбку.

— В лаборатории исследуют жидкость, найденную в переулке, но на это нужно чёртово время. Ромильда сказала, что это не похоже на нечто животного происхождения, скорее всего, растительная основа. Но не исключено, что это синтетическая смесь, созданная магом.

Гермиона ела без аппетита, Драко поглядывал на неё. За время их ужина в паб зашёл только престарелый колдун в ярко-синей мантии, расшитой серебряными звёздами. Он помялся у входа, огляделся и вышел.

— Авроры проверили и обыскали все известные нам дома Флинтов, — заговорила Гермиона, отпив кофе из чашки. — Следов нет. Скорее всего, у него какое-то новое убежище. В журнале посещений Азкабана, кроме Маркуса, несколько раз появлялось новое имя, и последним Эверетта навещал Огастус Уилтон. Он никак не связан с Пожирателями и Волдемортом. Гарри завтра свяжется со Скотланд-Ярдом, мы подозреваем, что он вообще не волшебник. Но я не могу ждать…

— Я где-то слышал это имя, — Драко задумался.

За годы во Франции он мало с кем знакомился, жизнь была сосредоточена на семье. И уж тем более, он по мере возможностей не общался с магглами больше, чем того требовала спокойная жизнь. Вот только Драко никак не мог вспомнить, почему имя кажется таким знакомым.

Гермиона достала палочку и покрутила её в руке. Первым делом она хотела высказать Малфою за то, что он рассказал Гарри про её перебои с магией. Но перспектива снова препираться и спорить, наблюдая самодовольную мину, не обещала ничего хорошего. Когда семья Криви покинула кабинет, Гарри намекнул на поход к колдопсихологу.

— Гарри, нет, — она закатила глаза.

— Гермиона, это не шутки, — он взмахом палочки разложил документы по папкам. — Ты не можешь работать без магии, это опасно.

— Я могу колдовать! — вскипела она. — Смотри!

На столе стоял пустой стакан, который оставил Малфой. Гермиона взмахнула палочкой и чётко произнесла:

— Агуаменти!

Стакан постепенно наполнялся водой, и палочка победно скользнула в карман мантии. Гарри не сводил глаз со стакана: как только вода достигла краёв, она сразу же исчезла.

— Гермиона, — голос Гарри стал твёрже, — ты сейчас же идёшь к колдопсихологу. Иначе, — он поправил очки, — я расскажу Молли про развод.

— Гарри…

— Детектив Грейнджер, это приказ, — он чётко дал понять, что не шутит, и придётся подчиниться.

Она коротко кивнула в знак согласия.

— С тобой никто не связывался? — Гарри убрал пустой стакан

— Нет, — Гермиона повернулась к нему. — Ни сов, ни записок, ничего. Ты нашёл Рона?

— Если не объявится завтра утром, — Гарри покачал головой, — клянусь, что свяжусь с Министерством в Румынии и объявлю его в розыск. У тебя нет предположений, где он может быть?

— Последний раз была какая-то Лаура, но они расстались полгода назад, — Гермиона смотрела на потолок кабинета.

— Я помню Лауру, — низким голосом сказал Гарри. — Кажется, она запустила в него Жалящее заклятие на прощание… Вряд ли они могли сойтись.

— А если его тоже похитили?

Гарри долго молчал, потом подошёл к Гермионе и крепко обнял.

— Кажется, у нас больше общего, чем можно было подумать, — Драко подпёр подбородок рукой. — Мы оба не умеем признавать свои слабости.

Она недовольно фыркнула и, убрав палочку в карман, закрыла глаза. Драко видел, как поднимаются и опускаются её плечи. На четыре счёта вверх, на восемь — вниз.

— Но ведь с Протего сегодня получилось.

— Ты не можешь надеяться на случай.

— Как мне работать без магии? Колдопсихолог примет меня только завтра. У меня уже аллергия на слово завтра...

— Ну, думаю, моей хватит на нас обоих, если ты не будешь влезать в рискованные погони или что-то подобное, — Драко бесстрастно смотрел на неё, но Гермиона уловила секундное движение нижней губы.

— Ещё один акт благотворительности? — она хотела улыбнуться, но с горечью в голосе опустила глаза. — Кажется, твоя жена хорошо на тебя повлияла.

При упоминании Астории у Драко в горле образовался ком. Прошло больше года, но не было и дня, когда бы он не вспоминал её. С болью, сожалением и благодарностью.

— Она была очень доброй, — Драко сделал глоток воды.

— Могу я спросить, от чего она умерла?

— Укус саламандры, — Драко смял в руке салфетку, — она не придала этому значения, ведь саламандры, по сути, не ядовитые. Но эта особь была инфицирована. Как сказал колдомедик, ничего нельзя было сделать. Мы слишком поздно заметили симптомы заражения крови.

— Мне жаль, — прошептала Гермиона.

Они молча смотрели в разные стороны. Чашка Гермионы медленно наполнилась кофе.

— Я запросила в Гринготтсе отчёты о счетах Эверетта. К счетам Маркуса доступа нет без веских доказательств. Надеюсь, мы что-нибудь обнаружим и так…

— Подожди, что? — Драко почувствовал, как его пронзила молния.

— Раз на Маркуса у нас ничего нет, мы не имеем права…

— Нет, стой, Гринготтс? — название Драко почему-то произнёс шепотом.

— Да, надеюсь, не придётся идти туда самим, и они пришлют все документы прямо в Министерство. Ты же знаешь, какие гоблины снобы.

— Грейнджер, — Драко продолжал говорить тихо, — как ты сказала зовут человека, который приходил к Эверетту в Азкабан?

— Огастус Уилтон, — Гермиона спародировала его шёпот.

Драко откинулся на спинку стула. Картина постепенно складывалась у него в голове, но всё ещё не хватало важных элементов. Сердце бешено застучало, хотя внешне он выглядел всё таким же спокойным.

— Можешь гордиться своим консультантом, — он вздёрнул подбородок, — я только что раскрыл дело.

Камин в гостиной едва заметно задрожал, и из вспыхнувшего на мгновение пламени появилась Гермиона. В доме было непривычно тихо, отчего она широко улыбнулась, ведь мечтала об этом дне несколько недель. Единственный выходной обещал быть спокойным и размеренным. Роза до вечера остаётся у Билла и Флёр, Рон и Хьюго вернутся точно не раньше, чем через три недели. Гермиона быстро переоделась в мягкие штаны и растянутую футболку, приготовила травяной чай и устроилась в кресле с новой книгой. Колина она попросила связываться с ней, только если в Отделе начнётся конец света. Он тоже работал без выходных уже две недели, и Гермиона обещала дать ему отгулы после переаттестации.

Несколько дней назад они посадили в Азкабан очередного контрабандиста, за которым гонялись с начала года.

— И это обязательно нужно будет отметить, — сказала Гермиона Колину, когда они обедали в её кабинете самодельными сэндвичами. — Только сначала…

— Переаттестация, потом веселье, — закончил за неё Колин, — знаю. А что мы будем делать с этим?

Он указал рукой, в которой держал чашку с чаем, на три стопки документации. Обычно Гермиона самостоятельно пополняла архив каждые три недели, но из-за расследования забывала даже поесть. Этот сэндвич был первой нормальной едой за долгое время.

— Я разберу, у меня своя система, — она говорила с набитым ртом. — Кингсли несколько раз повторял мне, что люди в Архиве за это деньги получают, но свои дела я разбираю сама.

Гермиона заканчивала третью главу, когда в камине с треском появилась голова Колина:

— Детектив Грейнджер, я знаю, что сегодня выходной…

— К чему так официально, Колин? — она отложила книгу и подошла к камину.

— Вас вызывает министр.

Через десять минут Гермиона уже шла по коридору верхнего этажа к кабинету Кингсли. Колин успел передать ей толстую папку с отчётами, которые она успела структурировать вчера.

— Мисс Грейнджер, — Кингсли улыбнулся и указал на стул.

Гермиона села, продолжая прижимать папку к груди. В кабинете гулял сквозняк, и она поёжилась.

— Простите, что вызвал в выходной день, но близится переаттестация, — он сел за стол и положил на него руки. — Вы не отчитались за март и апрель, я сегодня говорил об этом с аврором Поттером.

— Вот март, — Гермиона протянула папку. — Начиная с воришки Пэгстона, заканчивая МакЛири. Апрель ещё в процессе, но в ближайшие дни…

— Гермиона, — мягко прервал её Министр, — я восхищаюсь вами как детективом и верю, что однажды сможете стать Министром магии. Вы должны понимать, что бумажная работа не менее важна, особенно сейчас, когда так много преступников подают на апелляции и пересмотры дел. Мы не можем задерживать работу адвокатов и обвинителей. Вчера в Аврорат обратился адвокат Монтегю.

— Грэхэма Монтегю? — она не поверила своим ушам.

— Да, он требует пересмотра дела ввиду новых улик.

Грэхэма Монтегю Отдел расследований поймал два месяца назад. Несколько волшебниц с интервалом в неделю обвинили его в нападениях. У одной, Пенни, он вырвал клок волос, другой, Вивиен, отрезал палец на руке, она чуть не истекла кровью. Всего девушек было шесть, и каждая заявила о нападении через три дня, утверждая, что Грэхэм угрожал их убить.

— Поэтому, детектив Грейнджер, — голос Кингсли стал твёрже, — как можно быстрее разберитесь с делами. Отчёты должны быть у Поттера на столе завтра утром. Тем более, я предупреждал, что вы не будете допущены до переаттестации, если не закончите работу вовремя.

Когда Гермиона зашла в свой кабинет, Колин трясущимися руками раскладывал дела по алфавиту.

— Не по алфавиту, — протянула она, — а по дате… Мне нужны апрель и май. В частности, дело Монтегю.

— Прости, прости, — он практически отпрыгнул от стола, — я… не спал уже два дня, еле на ногах… держусь. Но я помогу!

— Нет, — Гермиона села за стол, — иди домой. Кто-то из нас должен быть в сознании завтра. И послезавтра. Выспись, а утром пробежимся с тобой по основным положениям, поможешь мне.

— Но, — Колин хотел возразить.

— Не спорь, я всё-таки за тебя отвечаю, — Гермиона бегала взглядом по столу в поисках чистого пергамента. — Если хочешь мне помочь, вот, отправь это письмо.

Она быстро написала несколько строк и убрала в конверт.

— Поставь печать и пошли его Флёр. Чувствую, дома я буду поздно, и Розе лучше остаться у дяди с тётей.

Колин вспотевшими руками взял незапечатанный конверт.

— А почему не по камину?

— Их сейчас нет дома, — она посмотрела на часы. — Флёр пообещала девочкам сводить их в магазин мадам Малкин. Розе нужна мантия для школы, а Ви — платье.

Гермиона раз за разом прокручивала в голове их последний разговор. На первый взгляд, ничего необычного. Колин всегда был робким и немного заикался. Используя Омут памяти, Гермиона пересматривала это воспоминание, внимательно исследуя своего помощника: на мантии засохла грязь, ботинки почищены только сверху, а подошва серая от пыли. Колин и так не имел привычки причёсывать волосы, но в тот день был особенно растрёпан. Возможно, если бы она не была так погружена в документы, она бы подметила в его поведении что-то подозрительное. Но вместо этого сама рассказала о Розе, не подозревая, что Колин может ей навредить. Гермиона не придала значения излишней потливости напарника, растрёпанности и невнимательности. Казалось, пришло время писать заявление об уходе и расписываться в собственной некомпетентности. В голове прозвучал голос Малфоя, вырвавший её из удручающих мыслей: «Нужно проверить, не было ли подобных улик в других делах о похищениях». Увольнение подождёт.

Всё осложнялось тем, что Колин сортировал для Гермионы информацию о каждом месте преступления. Он мог легко стереть важную информацию. Первое, о чём она подумала, когда увидела его тело, — маховик времени. Нерационально, опасно, невозможно. Колин уже был мёртв, и даже при наличии маховика это нельзя изменить. Но она бы могла подловить его накануне происшествия в Лютном переулке и спросить, почему он подтасовывал улики и скрывал информацию.

По дороге из лаборатории Гермиона зашла к Дину:

— Есть новости?

— Мы ждём результаты по Колину. Прости, пока ничего конкретного.

— Ты помнишь, были ли за последние два года места преступлений с похожими уликами, как в нашем деле?

— Я бы знал, — протянул он. — Могу посмотреть в архиве, возможно, что-то было, пока я или Кевин были в отпуске. А что такое?

— Данные могли быть подтасованы, но всё равно нужно перепроверить, — Гермиона приложила пальцы к вискам. — Вы обыскали квартиру Колина?

— Да, но там ничего такого не было. Обычные вещи, книги, одежда… Подожди, кто-то искажал отчёты?

— Я подозреваю, что Колин. Обыщите всё заново, — Гермиона подняла взгляд на Дина. — Только теперь в три раза тщательнее. Если надо, возьмите артефакт поиска. Или используйте Ревелио Максима.

— Артефакты используют в крайних случаях, их осталось всего несколько штук, и нужно разрешение… Он же живёт… жил в маггловском районе.

— Дин, мою дочь похитили. Это крайний случай.

В «Ведьминский факел» Гермиона пришла пораньше, чтобы подумать в тишине. В этот паб теперь практически никто не заходил. Волшебники бойкотировали заведения, перешедшие на полное магическое обслуживание, в знак солидарности с теми, кто потерял работу. Гермиона достала исписанный наполовину блокнот и задумалась. Она открыла свой список подозреваемых и дошла до третьей страницы, где помимо Маркуса Флинта, вычеркнутых Эверетта Флинта и Драко Малфоя, в столбик были записаны имена Грэхэма Монтегю, Пэнси Паркинсон, Теодора Нотта, Блейза Забини и Люциуса Малфоя. Драко сообщил, что Забини в Италии, Монтегю и Люциус сидели в Азкабане, как и несколько похитителей из списка, которых ранее поймала Гермиона. Она обвела зачёркнутое имя Эверетта и рядом с Монтегю поставила вопросительный знак. В глаза бросилось имя Драко, и рисунок рядом с ним, похожий на цветок. Гермиона не помнила, когда его нарисовала, но сразу поняла, что это. Жезл Гермеса, древнегреческого бога. Она какое-то время изучала рисунок, а после достала книгу, которую начала читать в свой несостоявшийся выходной. Узнать, чем же закончилась глава, не удалось — подошёл Малфой.

* * *

Когда Драко вызвался поговорить с Гарри, Гермиона почувствовала покалывание в пальцах. Магия внутри была ещё жива, но проявлялась только в моменты крайнего беспокойства. Она решила копить её как можно дольше и не расходовать по пустякам.

— Твоя магия, твои правила? — парировал Драко.

— Да, — отрезала Гермиона. — Если Гарри узнает, он превратится в курицу-наседку. Мне одного раза хватило…

— О чём ты? — Драко напрягся и в очередной раз поморщился из-за необдуманного вопроса.

— Неважно, это было давно. Сейчас главное — Флинт и его возможные сообщники.

— Думаю, в переулке был именно он, — Драко дотронулся до обожжённой щеки и сразу одёрнул руку. — Такие подонки любят кичиться своим мнимым могуществом. У него были хорошие учителя…

— Возможно, ты прав, — протянула Гермиона, бездумно рисуя что-то в блокноте.

— Конечно, я прав, — усмехнулся Малфой. — Маркус повёл себя как последний псих. Кому бы ещё пришло в голову похищать дочь детектива…

Гермиона на мгновение застыла и пристально посмотрела на Драко.

— Если… если он что-то с ней сделает, — она ожесточилась, — я убью его.

— Она жива.

— Откуда ты знаешь?

— Никто не связался с тобой по поводу выкупа. А просто так, ради развлечения… нет никакого смысла. Она для чего-то нужна Маркусу. И найти её надо быстро.

— Но как с этим связан Колин, я не понимаю.

— Найдём Флинта и спросим.

— Я вспомнила, — Гермиона отложила перо, — на суде Эверетт говорил о Маркусе в настоящем времени. Звучало обречённо, и я списала это на горе от потери сына.

— Что он говорил? — Драко поднял с пола несколько папок и вернул на стол.

Его взгляд упал на блокнот. Рядом со своим именем Драко заметил схематичный рисунок жезла Гермеса и на мгновение замер. В голове сначала возник нереалистичный сценарий, где Гермиона на его вопрошающий взгляд с улыбкой отвечает: «Я всё знаю». Следом за ним — другой вариант, где она с размаху бьёт Драко по лицу и кричит: «Как ты мог?». Ни тот, ни другой исход Драко не устраивал, и чтобы перевести дух, он отошёл в сторону и, пока Гермиона искала протокол заседания, осматривал полки с книгами. Их, конечно, было больше пятисот. Все стояли по томам и тематикам, по следам пыли Драко легко догадался, какие книги она брала чаще всего.

— Он просто сказал, что любит сына и верит, что тот гордится своим стариком и всегда будет помнить о его подвигах.

— Терять ему, видимо, было нечего, — Драко провёл рукой по полке и брезгливо смахнул частицы серой пыли с пальцев. — Хороши подвиги.

— Адвокат Монтегю запросил пересмотр дела, — Гермиона листала страницы дела. — Какие-то новые улики. Не понимаю, что может оправдать того, кто избил и покалечил нескольких девушек.

— Он сделал что? — растерянно спросил Драко.

— Грэхэм знакомился с девушками в разных пабах, — она протянула ему папку с незаконченным отчётом, — просто в Косой аллее, с Вивиен — в очереди в «Волшебных вредилках», когда она покупала подарок племяннику. Чтобы отвлечь внимание, Грэхэм заводил обычный разговор о погоде или мётлах, казался обходительным и галантным. Потом либо оглушал, либо подливал снотворное зелье. И… вот чем всё заканчивалось.

— Я всегда считал его ненормальным. Даже по меркам Слизерина, — Драко листал колдографии и перечни повреждений, нанесённых жертвам.

— Если подозревать каждого, кто учился с тобой на одном факультете, мы сойдём с ума.

— Спасибо, что вычеркнула меня из списка, — сказал Драко с издевательской ноткой в голосе.

— Могу в любой момент вписать обратно, — холодно парировала Гермиона. — Какие отношения были у Маркуса и Грэхэма в школе?

— Грэхэм мечтал о дружбе с Флинтом и выглядел предельно жалко в своём порыве заслужить внимание. Флинту он был неинтересен, сомневаюсь, что позже это изменилось.

— Есть предположения, кто может быть сообщниками Флинта?

Драко задумался. Из всех Пожирателей, которых он знал, мало кто остался в живых после Битвы.

— Яксли, Мальсибер, Руквуд, Треверс, — перечислил он.

— Мёртв, получил поцелуй дементора, в Азкабане, мёртв.

— Флинт вербовал многих волшебников, пока был в Йоркшире… — он запнулся, но сказанного уже было не вернуть, — Искусством убеждения он владел мастерски.

— Но ты ему не поддался, — это был не вопрос.

— Ко мне он даже не совался, — Драко положил папку на стол. — А если бы и сунулся, его бы нашли в какой-нибудь канаве за поместьем. Все знали, что за меня отвечает Снейп, и держались подальше.

Он заметил, как Гермиона едва дёрнула левой рукой, и быстро перевёл взгляд на гору документов.

— Ты знал, что Снейп на нашей стороне? — она подошла к полкам с книгами.

В груди что-то кольнуло, захотелось выпить алкоголя, чтобы заглушить старую боль, но в кабинете хранились только чай и кофе. Гермиона не имела привычки выпивать на работе, в отличие от Гарри, что часто обращалось в предмет спора.

— Пока я не научился блокировать свои воспоминания, он не мог мне признаться. Но перед самой Битвой всё рассказал, — голос Драко стал тихим. — Наверное, он предчувствовал…

* * *

После схватки в Малфой Мэноре Волдеморт был недоволен Люциусом и пытал его Круциатусом. Снейп забрал Драко в Хогвартс и тренировал усерднее обычного. Голова раскалывалась от боли, Драко не спал по несколько дней, но даже не думал просить о передышке. У него перед глазами вспышками возникали изуродованный Поттер, лежащая на полу Грейнджер, молящий о пощаде Оливандер. Когда Драко узнал, что Пожиратели похитили Полоумную Лавгуд и оставили в поместье, его рвало несколько часов. Казалось, в какой-то момент он выплюнет лёгкие. Несколько раз ночью он спускался в подвал, где её держали, приносил заколдованный плед и воду. Сначала без слов, но накануне прихода егерей они успели обменяться парой фраз. Драко боялся, что Волдеморт увидит эти воспоминания, поэтому уроки Окклюменции были необходимы. Заклинания он знал, как свои пять пальцев. Вот только Поттер отобрал его палочку, а та, что он взял у матери, слушалась из рук вон плохо. Ко всему прочему, Снейп обучал его невербальным заклинаниям, которые доставляли ещё большую головную боль.

— У нас нет на это времени, — Снейп опустил палочку, когда Драко прислонился к стене. — Контролируй разум, вспомни, что я говорил в прошлый раз!

— У меня раскалывается голова, мне даже моргать больно, — он закрыл лицо руками.

— Сосредоточься! — процедил сквозь зубы Снейп.

— Хватит это повторять! — не выдержал Драко и сел на пол. — Сосредоточься, возведи стену, контролируй… Одно и то же. Поттеру это разве помогло?

— Мистер Поттер импульсивный и заносчивый, — Снейп подошёл вплотную, закрыв собой источник света. — Он ставит чувства выше разума. И он…

Снейп развернулся и подошёл к столу.

— Что он? — Драко вытер вспотевшее лицо платком.

— Особый случай, — как можно тише ответил Снейп, но Драко услышал.

Он поднялся, держась за стену, и вцепился в спинку стула. В глазах мелькали пучки света, виски сдавливала боль, во рту пересохло. В кабинете директора было душно и жарко, но Драко знобило.

— Особый случай, — хмыкнул он себе под нос и продолжил уже громче: — Избранный придурок. На метле сидеть научился, а бегает как девчонка.

— Перерыв окончен.

— Стойте, — Драко вытянул руку перед собой. — Я так не могу. Мне нужно что-то другое. Другой способ. Все эти абстрактные команды не срабатывают. Должен быть какой-то другой вариант, пусть мне будет ещё больнее, не важно! Но он должен быть!

— Что помогло тебе научиться читать чужие мысли? — холодно спросил Снейп.

— Желание быть впереди, — нехотя ответил Драко.

— И? — Снейп сверлил его взглядом, но он молчал. — Страх.

Драко насупился и сжал кулаки. «Я не трус,» — подумал он.

— Я этого не говорил, — хмыкнул Снейп. — Страх — это базовая эмоция, позволяющая нам выживать. Если бы ты не боялся, то был бы уже давно мёртв.

— Может, я этого и хотел…

— Вздор, — холодно парировал Снейп. — Ты не хочешь умирать. Но научившись проникать в чужой разум, ты стал уязвим, ведь в дверь можно зайти с обеих сторон. Поэтому важно тренироваться. Вдобавок ко всему, очень важно обучиться Беспалочковой магии, раз ты умудрился лишиться своей. Чужая плохо тебя слушается, и это заметно. Я не всегда смогу быть рядом, и ты должен научиться всему как можно быстрее. Найди в своей голове то, что ни за что не хочешь никому отдавать. И рассказывать. Защити это любой ценой. Ещё раз!

Снейп нацелил палочку на Драко:

— Легилименс!

Раздался оглушающий крик, и Драко упал на колени. Снейп вошёл в его сознание, как мастер спорта по прыжкам в воду — без брызг. Драко бежал, очень быстро бежал, но воспоминания проносились мимо со скоростью снитча. Первый полёт на метле, его первая палочка, объятья матери, огромный торт на десятый день рождения, отказ Поттера дружить, неудачный матч по квиддичу, пощёчина от Грейнджер… Заклинание разрезало его мысли, кромсало и перемешивало. Драко устал бежать и рухнул на спину. Сознание заволокло туманом. Он очнулся не сразу.

— А-а-а! — закричал он, но не услышал собственного крика.

Глаза слезились, грудь сдавливала тупая боль. Простынь и наволочка были мокрые насквозь, а зубы стучали от холода. Он лежал в своей кровати. Скрипнула дверь.

— Драко, — услышал он голос матери.

Попытка сфокусировать взгляд провалилась — из-за головной боли перед глазами всё расплывалось в голубой дымке.

— Мама? — прошептал он.

— Ты опять кричал.

Драко почувствовал, как справа прогнулась кровать, Нарцисса присела на край и погладила его по голове. Стало тепло.

— Прости, что разбудил, — сдавленно сказал он, часто моргая. — Я не…

— Всё в порядке, я не спала. Не могу, когда столько посторонних в доме, — она посмотрела в сторону. — И твоего отца нет.

— Мы вернём его, — голос дрогнул. — Я… Я всё сделаю, мама, и он вернётся.

— Я люблю тебя, знай это, — она чмокнула его в макушку, и озноб отступил.

— Я тоже тебя люблю.

Драко крепко обнял Нарциссу, и тут же почувствовал, как обнимает воздух.

— Нет! — закричал он, стоя на коленях в кабинете Снейпа.

Тот за один шаг преодолел расстояние между ними и вцепился Драко в плечо.

— Об этом я говорю, — зашипел он. — Защищайся!

Он ослабил хватку, и Драко скривился, мотая головой. Почему из всех доступных Снейп выбрал именно это воспоминание, Драко не понимал, но запомнил. И в следующий раз запер его под грудой одинаковых дней учёбы в школе и тренировок по квиддичу. Снейпу понадобилось в три раза больше времени, чтобы достигнуть цели.

После Пасхальных каникул Драко приходил к нему в кабинет каждый день, пропуская уроки. Тогда никто, кроме Панси, не замечал его тёмных кругов под глазами и впалых щёк. Блейз однажды решил спросить, чем это таким Драко занимается вместо учёбы, но в ответ получил только уставший презрительный взгляд. Выбор был небольшой — спать и видеть кошмары или не спать. Из-за упадка сил Драко потерял бдительность, а Снейп только этого и ждал. Он безжалостно терзал его память и, наконец, нашёл то, что на самом деле искал. Уже потом Драко понял, что мог и сам обо всём рассказать Снейпу.

— Спасибо, — прошептала Луна, забирая дырявый плед.

— Это крыса, — Драко поморщился. — Хватит на пару часов.

— Ничего, я люблю животных.

Драко пугало её отрешённое и блаженное выражение лица. Ему казалось, что Луна не до конца понимает, где находится и что её ждёт. Трансфигурация никогда не была сильной стороной Драко, но это всё, что он мог сделать, не привлекая внимания.

Он моргнул и оказался в гостиной.

— Подойди сюда, подойди, — шипела Беллатриса. — Посмотри, кто это?

— Что у него с лицом? — Драко взглянул на человека перед ним.

— Да, что у него с лицом? — ехидно спросила Беллатриса, обращаясь к кому-то за спиной. — Твоих рук дело? Давай-ка посмотрим последнее заклинание, где её палочка?

Она отпустила изуродованного человека и подошла к егерям, которые держали остальных, схваченных в лесу. Драко обернулся, и сердце рухнуло в пятки. Вислый и Грейнджер. Перепачканные в грязи, лохматые и избитые. Он снова обернулся. Откуда-то издалека доносился голос Нарциссы:

— Кажется, это девчонка Поттера! Да, мы видели её на Чемпионате по квиддичу!

— Я не уверен, — Драко с трудом выдавил слова, глядя на Поттера. — Не могу сказать точно.

Конечно, он сразу его узнал. Снова перед глазами всё расплылось, и колени упёрлись в каменный пол. Тело будто не понимало, где верх, где низ. Драко до крови закусил губу.

— Перестаньте! — на глаза навернулись слёзы.

Снейп что-то говорил, но звон в ушах не пропускал никакие звуки. Горький туман постепенно рассеялся, и зрение вернулось в норму. Драко опустил руки на пол, он закрывал и открывал рот, глотал слюну, но звон не прекращался. Ногти проскребли грязные дорожки на камнях, колени пульсировали от боли.

— Протего! — изо всех сил хрипло закричал Драко.

Он не видел, как Снейп отшатнулся от возникшего мерцающего купола. Звон моментально исчез, боль утихла, и Драко медленно поднялся на ноги. Спасительный щит постепенно растворился. Драко был рад хоть какому-то прогрессу, и в то же время еле сдерживался, чтобы не запустить в Снейпа заклинание Мелофорса*.

— Так-то лучше, — фыркнул Снейп, садясь за стол. — На этом… всё. Помни, что я тебе говорил. И сделай всё возможное, чтобы получить свою палочку обратно.

Той ночью Драко снова не спал. Мелкая дрожь пробирала всё тело, но в Больничное крыло он не пошёл. Трясущиеся пальцы выскребали оставшуюся под ногтями грязь. Его подташнивало, но в желудке с самого утра ничего не было и блевать было нечем. Драко прокручивал в памяти всё, чему учил его Снейп: каждое тёмное заклятие, дюжину проклятий, составы Успокаивающего зелья, Заживляющее заклинание, составы Зелий, разрушающих плоть… Где-то вдалеке, в его размышлениях, наперебой кричали Грейнджер, Оливандер и убитая Волдемортом профессор Бербидж. Мог ли патронус защитить от собственных мыслей? Мог ли Снейп научить его вызывать патронуса? Пожиратели смерти лишены этой способности. Драко посмотрел на предплечье с Чёрной меткой. C тем количеством тёмной магии, которую он каждый день вбирал в себя на занятиях, шансов не оставалось совсем. Но можно было хотя бы попробовать. Драко попытался припомнить какой-нибудь светлый, счастливый эпизод, но снова подступила тошнота, и виски сдавила острая боль. Он так сильно зажмурился, что перед глазами замаячили цветные пятна. Не может быть такого, что он ни разу не был счастлив. Ну, хотя бы в детстве должно быть что-то достойное патронуса.

Вспоминая свою жизнь, Драко не заметил, как провалился в сон. Ему приснилась Нарцисса, окутанная голубой дымкой. Она протянула руки, и Драко сделал шаг, не чувствуя под ногами опоры. Ещё один шаг, и ещё. Нарцисса улыбалась и что-то говорила одними губами.

— Мама, — прошептал Драко, подойдя ближе.

— Проснись.

— Что?

— Просыпайся, — она положила руки ему на плечи. — Скорее просыпайся!

Драко резко открыл глаза и заметил, как в окне мелькнула и растворилась голубая лань. Он резко сел и прислушался — где-то вдалеке кричала сирена. Свет луны пробивался через тучи и слабо освещал спальню. Помимо сирены тишину нарушал храпящий в дальнем углу Гойл. Будить всех самостоятельно заняло бы слишком много времени, поэтому Драко, быстро натянув брюки и застегнув рубашку, наложил на Гойла заклинание Сонорус, прежде чем выйти из спальни. Пустынные коридоры Хогвартса нравились Драко гораздо больше, чем когда они были наполнены студентами. Обычно здесь он мог спокойно думать, не отвлекаясь на разговоры или посторонний шум. Но сейчас ноги несли его давно выученной дорогой в кабинет директора.

— Мудрая лань, — задыхаясь от бега, Драко произнёс пароль.

На протяжении нескольких месяцев он приходил в кабинет Снейпа и уже не обращал внимания на такие мелочи. Но пока винтовая лестница поднималась, и Драко пытался отдышаться, пазл сложился. Дверь кабинета была открыта, Снейп сидел за столом и что-то быстро писал. Из угла доносился приглушённый голос: «Ударила молния! Ударила молния!». Драко на секунду задержал взгляд на радиоприёмнике и спросил:

— Вы умеете вызывать патронуса?

* Мелофорса — заклинание, создающее вокруг головы противника тыкву.

Когда Гарри готовил себе кофе, он ещё не мог себе представить, что утро на работе начнётся с убийства коллеги и похищения крёстной дочери. И уж тем более он не ожидал увидеть в комнате для допросов Драко Малфоя. Спящая годами злость заполнила его мысли, как тягучий яд акромантула. Если бы Гермиона первая туда не зашла, Гарри успел бы врезать ему несколько раз. Этот Малфой обязательно своё получит, когда представится случай.

За те годы, что Гарри возглавлял Аврорат, поиски пропавших людей проводились множество раз, но детей в этом числе было не больше пяти, и каждого нашли меньше чем за сутки. Поэтому все действовали по уже отработанной годами схеме в надежде на успех. Гермионе поручили расследование убийства. После того как она поговорила с Биллом, Гарри отправил к нему Оуэна для более полного отчёта о вечере похищения, а сам смог полностью погрузиться в поиски — собрал своих лучших авроров, разделил карту на секции, раздал поручения и отправился с отрядом в квартиру Гермионы, где в итоге не оказалось ничего подозрительного. Вчера Колин и Роза даже не ступали на порог. Авроры забрали некоторые вещи Розы: передали часть в лабораторию и часть ищейкам.

Связаться с Роном не удавалось, и Гарри запросил к утру портал до Бухареста. Он хотел написать обо всём Джинни, но понял, что второй раз за всю жизнь ему придётся что-то от неё скрывать — не в интересах расследования, а в собственных. Как никогда Гарри был благодарен карьере жены за то, что его семья вместе с Артуром и Молли находилась сейчас очень далеко — на сборах по квиддичу в Португалии.

— Ты не допускаешь мысли, что это мог сделать Рон? — осторожно спросил Гарри, когда семья Криви покинула кабинет. — Его никто не может найти.

— Только потому, что родителей всегда подозревают первыми? — Гермиона пыталась ровно дышать, мысленно отсчитывая секунды на вдохи и выдохи. — Тогда Хьюго тоже был бы… с ним. Но он с Чарли, я это точно знаю. И Рон никогда бы не причинил вреда нашим детям…

Несколько часов подряд лучшие авроры сканировали волшебные и маггловские части Лондона, но результата не было. Место похищения осмотрели несколько раз. И только когда Малфой указал на кирпич-портал, дело вроде как сдвинулось с места, но внезапно снова привело в тупик.

Единственной зацепкой был Йоркшир, и Гарри отдал приказ аврорам переодеться в магглов, чтобы прочёсывать периметр. Однако Аврорат не располагал ни достаточными ресурсами, ни временем, чтобы стучаться в каждый дом — территория графства оказалась слишком обширной для оперативного поиска. Отдел расследований очевидно нуждался в расширении штата, а в финансировании отказывали уже в третий раз за два года.

Сейчас Дин в очередной раз обыскивал квартиру Колина, и Гарри, теряя терпение, уже был готов поехать туда сам после встречи с семьей Криви. Когда Гермиона только ушла, он призвал с вешалки верхнюю мантию, как тут в кабинет вошёл Дин — ещё более мрачный, чем пару часов назад.

— Мы не нашли ничего конкретного, однако, — он медлил, — в первый раз мы смотрели не так глубоко. Там сгустки тёмной магии. После нас явно кто-то приходил.

— Вы не поставили охранные чары? — грозно спросил Гарри.

— Поставили, — Дин виновато вздохнул, — но оказалось, что сильная магия способна их обойти. Мы не могли этого предвидеть, никогда раньше с таким не сталкивались. Там что-то было. В шкафах. Возможно, книги.

— Они обходят чары, значит, мы пошлём людей. Повсюду. Сейчас открытых дел не так много, поставь везде авроров, но так, чтобы не выделялись. Что по Йоркширу?

— Пока без изменений, но там и половины графства не обследовано… Я сниму по паре ребят с дел Уилкинса и Бута, так уж и быть. Может, стоит объявить Маркуса в розыск?

— Мы не можем объявить в розыск человека, который считается мёртвым. У нас есть только показания Малфоя без каких-либо доказательств. Лаборатория?

— Завтра утром будет результат.

— А Эверетт? — Гарри сел и тяжело вздохнул.

— Его тело сейчас сканируют, результат тоже будет завтра.

От безысходности Гарри хотел уронить голову на стол, но перед Дином держался прямо.

Он пересказал Гермионе новости, готовясь к любой реакции.

— Что значит завтра? — она чуть было не вцепилась в его жилетку.

— Прости, но все делают возможный максимум, нужно время, — он взял её за плечи. — Розу ищут мои лучшие люди, поверь. Мы её найдём.

Гермиона сделала вдох на четыре, задержала дыхание и выдохнула на восемь. Время оказалось самым безжалостным врагом. Пустое ожидание лишало всякой надежды, и Гарри сделал всё, что мог. Настала её очередь действовать. Она написала Малфою письмо.

* * *

Драко не раз навещал Люциуса в тюрьме, пока был в Англии. Но с тех пор прошло слишком много времени, и его как в первый раз пробирало до мурашек, пока они приближались к причалу. Возможно, дело было в ледяном дожде, который, казалось, шёл здесь всегда. Лодка опасно качалась на волнах, и в какой-то момент Гермиона вцепилась в рукав его куртки. «Не худшая смерть», — успел подумать Драко перед тем, как лодку круто повело вправо. Она сделала резкий поворот и, причалив, застыла. В арке у входа их встретил адвокат Грэхэма Монтэгю.

— Не думал, что Отдел так оперативно отреагирует, — он пожал им руки. — Мой клиент настаивает на пересмотре дела в ускоренном порядке.

Гермиона передала стражу разрешения на визит заключённого, и они прошли по узкому коридору без окон, который заканчивался винтовой лестницей. Их встретил ещё один страж.

— Ничего не передавать, не приближаться, — холодно скомандовал он и отошёл от лестницы. — У вас двадцать минут. Не успеете — пеняйте на себя.

— Малфой, — прошептала Гермиона, ступая позади него.

— Что?

— Разрешение.

— Что разрешение?

— Огастус прошёл сюда по разрешению. Как он его получил? Их выдаёт только Министерство.

— Запомни эту мысль, — бросил он через плечо.

Камера Монтегю находилась в самом конце длинного т-образного коридора. Остальные камеры в этом отсеке пустовали. Он сидел на железном стуле. Волосы закрывали лицо. Когда адвокат с ним поздоровался, Грэхэм откинул грязную чёлку назад и посмотрел прямо на Гермиону. С момента заключения прошло всего полтора месяца, но он выглядел так, будто питался только водой и хлебом уже полгода. Былую припухлость щёк сменили впадины, под глазами пролегли тяжёлые тени, бесцветные губы дрожали. Хотя их и так разделяли решётка и как минимум шестнадцать футов, Гермиона невольно сделала шаг назад, оказавшись за плечом Драко.

— Мистер Монтегю, — начал адвокат, — прибыли люди из Министерства, чтобы обсудить вашу апелляцию.

— Уйди, Джордж, — хрипло проговорил Грэхэм. — Мы поговорим без тебя.

— Но я обязан присутствовать, иначе ваши показания…

— Я сказал, уйди! — было видно, что Грэхэму тяжело разговаривать, он хрипел и задыхался.

Коротко кивнув Драко и Гермионе, адвокат покинул этаж.

— Привет, друг, — откашлявшись, поздоровался Грэхэм, глядя прямо Драко в глаза. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Разве что в соседней камере… Что ж, пора исправлять ошибки.

— Ошибки? — удивилась Гермиона. — Ты изуродовал несколько человек! И признался в содеянном на слушании.

— Это и было моей ошибкой, — он опустил голову. — Да, я причинил им вред, но не по своей воле. Меня заставили это сделать.

— Кто? — спросил Драко.

— Тот, кто убьёт меня, если узнает, что мы общались. А он обязательно узнает. Поэтому я прошу о защите. Переведите меня в камеру в Министерстве!

Монтегю зашёлся кашлем. Драко не двигался, и даже со спины ощущал, как дрожит от холода Гермиона. Он смотрел на бывшего друга непроницаемым взглядом. Тот вытер с губ скопившуюся слюну и продолжил:

— Он обещал, что я не попадусь, что никто не узнает. Он обещал… Но я не смог… Я пробовал, но я… Не могу причинять людям боль. И… он сделал так, что у меня получилось. Последние три раза оказались удачными.

— Удачными? Ты отрезал Вивиен палец!

— О, Вивиен, я помню её. Она сопротивлялась, пришлось привязать к батарее. Я хотел её оглушить, но ему нравились их крики. Нож был плохо наточен, пришлось повозиться. Я хотел отрезать указательный палец, Ви носила на нём позолоченное кольцо. Но кость не поддавалась. Я прорезал кожу вокруг кости, полилась кровь. В один момент я готов был его просто оторвать, но остановился и решил взять мизинец.

— Взять? — переспросил Драко.

— Палец, волосы, кровь… — Грэхэм перечислял то, что забирал у жертв, как будто читал список покупок. — Я принёс всё, что он хотел, всё… Только до последней добраться не успел — сцапали.

— Последней? — сдерживая рвотные позывы, спросила Гермиона.

«Не отвечай», — пронеслось в голове у Драко.

— Остальные были просто расходным материалом, но она — главный приз.

— Твой адвокат упомянул какие-то новые улики, — прервал его Драко.

— Иначе вы бы не пришли, никто бы не пришёл. У меня нет доказательств, но это всё я делал под воздействием Империо.

— Почему на суде ты об этом не сказал?

— Он обещал, что меня не посадят, — Грэхэм кивнул на Гермиону. — Спроси её, как проходил суд. Мне даже последнего слова не предоставили, но я думал, что он меня вытащит, поэтому решил подождать. Казалось, раз он получил, что хотел, то я ему больше не нужен, и… Но меня закрыли, а он пришёл и убил своего отца! Значит, я следующий, и сделке конец.

— Сделке? — спросил Драко.

— Назови имя, Монтегю, — дрожащим от холода голосом сказала Гермиона, проигнорировав вопрос Драко.

— Маркус, — он сплюнул, — раздери его соплохвост, Флинт.

* * *

Пока Гермиона допивала кофе, Драко рассказал ей о письме Пенси и то немногое, что знал о её муже, Огастусе Уилтоне. Они поженились пять лет назад, всего через год после того, как второй муж Пенси умер при — Драко пальцами изобразил в воздухе кавычки — загадочных обстоятельствах. Расалас был коллекционером редких артефактов, и его смерть связали с действием одного из них. Долгий траур не входил в планы Пенси, и очень быстро она переключила своё внимание на Уилтона, который, по счастью, был другом усопшего и активно утешал её на похоронах. Огастус инвестировал своё родовое наследство в разные сферы, в том числе в расширение пещер Гринготтса.

— На рядового работника министерства Панси бы даже не взглянула.

— Это очевидно, — согласилась Гермиона.

— Богатый, щедрый, обольстительный. Одна проблема — он всегда держится подальше от внимания прессы. Иначе все заголовки газет пестрили бы его фотографиями, — с досадой в интонации процитировал Драко одно из писем. — А Пенси обожает вечеринки, светскую жизнь, благотворительные вечера.

— И тем не менее, он устраивает пышный приём, — Гермиона накинула мантию, и они вышли из «Ведьминского фонаря».

— Что-то изменилось, — Драко огляделся, — и у меня очень нехорошее предчувствие.

Он успел сделать два широких шага, когда вдруг понял, что Гермионы рядом нет. Обернулся — она застыла на месте и что-то проговаривала одними губами, постукивая пальцем по подбородку.

— Что?

Гермиона его будто не слышала. Он подошёл и понял, что она шептала: «Йорк-шир, Йорк-шир-р-р-р-р…».

— Грейнджер, что такое?

— Ты сказал Гарри, что Флинт вербовал волшебников в Йоркшире, — она вернулась из оцепенения.

— Да, — согласился он, снова жалея, что проговорился тогда, — но я не знаю, где именно. Волдеморт разделил Британию на сектора, и Флинт вызвался курировать этот район. Я не хотел, чтобы ты бездумно мчалась туда, и сказал только Поттеру.

— Нам срочно нужно в мой кабинет, — говорила она, уже устремившись к телефонной будке.

Лифт поднимался мучительно медленно. Гермиона пыталась усмирить часто бьющееся сердце — вдох на четыре, выдох на восемь. Она не посещала Азкабан лично уже несколько лет — обычно этим занимались Дин и Кевин. Лифт резко остановился на третьем этаже, и в открывшиеся двери хотел зайти седовласый волшебник, но Гермиона преградила ему дорогу, когда он спросил: «Вниз?»

— Нет-нет, наверх! Простите, Доусон, очень срочное дело!

— Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? — спросил Драко, мысленно досчитав до восьми.

— Да! — резко ответила Гермиона уже на ходу, когда лифт остановился, и двери открылись.

Драко уже не обращал внимания на косые взгляды работников министерства. Он решил не бежать вслед за Гермионой, чтобы они оба не выглядели подозрительно, и, вздёрнув подбородок, зашагал по коридору.

— Гарри, — она без стука ворвалась в кабинет, — прости, это срочно!

— Гермиона, что…

— Мне необходимо разрешение на посещение Азкабана немедленно.

— Что, зачем? — Гарри подошёл ближе.

— Адвокат Грэхэма Монтегю подал прошение о пересмотре дела, и ты, — она ткнула в Гарри пальцем, — ничего мне не сказал! Я узнала всё от Кингсли только вчера!

— Но какое отношение Мон…

Гарри перевёл взгляд на Малфоя, появившегося в дверном проеме, и сдвинул брови, поправляя верхнюю мантию — он уже собирался уходить.

— Монтегю родился в Мэлтэме. Это Йоркшир! А Маркус Флинт там работал на Волдеморта! — Гермиона шлепком прижала папку с досье к груди Гарри.

— Я могу отправить к нему Дина…

— Нет, — оборвала его Гермиона, — мы с Малфоем должны допросить его сегодня же!

— Ты же обещал, что я попаду в Азкабан, если вернусь, — ехидно добавил Драко. — Так выполняй своё обещание.

Гермиона непонимающе переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно, чувствуя, как растёт напряжение между ними.

— О чём ты говоришь?

— Малфой, не испытывай моё терпение, — проговорил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Гермиона, ты же не можешь нормально колдовать, это очень опасно!

— Гарри, у них моя дочь!

Он на мгновение замер, глядя Гермионе в глаза. На её месте он вёл бы себя точно так же, поэтому просто молча подошёл к столу и достал форму для заполнения.

— Хорошо, но при одном условии.

— Каком? — вздохнула Гермиона, пока Гарри водил пером по пергаменту.

— Ты не суёшься в Йоркшир, — приказным тоном сказал он. — А ты, — он указал пером на Малфоя, — за нее в ответе. Если авроры увидят тебя в любом городе графства, — он перевел перо на Гермиону, — отстраню от работы на год, и не видать тебе переаттестации. А тебя…

— Да-да, Азкабан, можешь не повторять, — Драко недовольно хмыкнул. — Как раз вот камеру присмотрю…

— Я расследую убийство, как ты себе это представляешь? Если Флинт в Мэлтэме, и если он убил Колина, то Роза…

— Ищи доказательства его причастности. Не догадки твоего консультанта, а прямые доказательства, — Гарри протянул ей разрешение. — Нужно, чтобы Хиггинс это подписал и поставил печать. Будь очень осторожна.

— Будут тебе доказательства, — Гермиона выхватила разрешение у Гарри и вышла, не попрощавшись.

Драко на секунду задержался, одаривая Поттера презрительным взглядом.

— Малфой, — прошептал Гарри, — Азкабан тебе не грозит. Если с ней что-то случится, я тебя просто убью.

Драко закатил глаза и молча вышел, хлопнув дверью.

* * *

Шум дождя усиливался, Гермиона куталась в мантию, но ей было невыносимо холодно от одного вида босого Грэхэма. Драко стоял, скрестив руки на груди, и не шевелился.

— Расскажи о Маркусе, — он незаметно посмотрел на часы — времени оставалось немного.

— Ты его знаешь, друг, — прохрипел Грэхэм в ответ. — Ты видел, что он творил. Я восхищался им в школе, он был моим героем. И когда он выпустился, я был безгранично горд, что встал на его позицию в команде по квиддичу. Но потом я узнал, что мой отец предоставил ему наш дом в качестве штаба пожирателей. Он отобрал у меня дом и семью, и я уже не смог вернуться туда. Я даже не знаю, где похоронены мои родители, и похоронены ли вообще. После Битвы я уехал жить к крёстной. Было тяжело первые годы. Но я нашёл работу, девушку. Мы поехали на Чемпионат мира по квиддичу в 2005, и я сделал ей предложение. Жизнь как-то наладилась со временем, — он всхлипнул. — Но Флинт меня нашёл.

— Когда это было? — спросила Гермиона.

— Почти два года назад. Как и все, я считал его мёртвым. Такой человек, как Маркус, казалось, питался вниманием окружающих, он обожал рёв толпы на трибунах, аплодисменты… Мама писала, что он устраивал в доме показательные казни осужденных маглорождённых. Но после Битвы испарился, поэтому все и решили, что он погиб во время сражения. Но его всего лишь зацепило разрушающее заклятие, и всё это время он восстанавливался.

— Как он тебя нашёл? — Драко снова посмотрел на часы.

— Я долго не мог понять, но одиночество в камере помогает прочистить мысли. Мне написала Панси Паркинсон и позвала на свой День рождения. Я иногда получал от неё письма, открытки на Рождество, несколько раз она звала меня на встречи выпускников Слизерина, а я отвечал, что слишком занят работой. Но в этот раз… Подумал, что хватит прятаться. Мир изменился, я тоже. И Лотти убедила меня поехать. Лучше бы я вообще не отвечал на письма… На самой встрече его не было, но спустя три дня он появился в моём доме. Лотти его впустила, думая, что мы друзья. Я не знал, что он замышляет, правда. В итоге он несколько раз в месяц появлялся у нас. Я даже был рад поначалу, какой же идиот…

— Грейнджер, нам пора, — Драко повернулся к ней.

— Стойте, заберите меня! — Грэхэм упал на колени. — Лотти у него! Он пообещал освободить её, если я всё сделаю, но я не смог…

Гермиона почувствовала, как немеют от холода пальцы рук. Воздуха стало мало, изо рта шёл пар, за крошечным окном камеры мелькнул чёрный силуэт.

— Быстрее, — Драко схватил её за рукав и потянул к лестнице.

— Драко, помоги мне! — закричал Грэхэм.

— Драко…

Слабый голос из-за угла заставил Драко остановиться, и Гермиона врезалась ему в спину — он обернулся. Он не слышал его восемнадцать лет, но не узнать не мог.

— Отец, — Драко подался в сторону от лестницы, не отпуская Гермиону.

— Сын, это правда ты?

— Малфой, нам пора, это дементоры! — теперь уже Гермиона тянула его за плащ к выходу.

Но Драко застыл на месте, не решаясь сделать шаг, после которого ему бы открылся вид на камеру, где сидел Люциус. Воздуха становилось всё меньше, Гермиона начала кашлять. Слёзы застилали глаза Драко, он затаил дыхание, и в этот момент почувствовал ледяное, но мягкое прикосновение. Такое знакомое чувство — мурашки побежали вверх от пальцев к плечу. Она всегда сильно замерзала — руки, ноги, нос и щеки. Драко укутывал её в плед, обнимал и колдовал согревающие чары.

— Малфой, — Гермиона переплела их пальцы, — идём быстрей!

Драко резко вышел из оцепенения, и они побежали вниз по лестнице. Их заметил страж и грозно произнёс: «Вы опоздали». В арке, ведущей к воде, мелькнула удаляющаяся лодка, в которой сидел адвокат Монтэгю. Он был уже слишком далеко. Пролетел дементор, ещё один и ещё.

— Мерзавец! — крикнул Драко, выбежав на причал, и направил палочку в его сторону, но рука онемела и опустилась.

Колени подогнулись, он упал, успев выставить ладони вперед. Гермиона подбежала, но поскользнулась на мокрых камнях и, чтобы не упасть, ухватилась за стену. Два десятка дементоров кружили над ними, заслоняя небо. Драко хватал ртом воздух, прилагая все оставшиеся силы, чтобы встать. Он услышал сдавленные всхлипы, обернулся и увидел, как Гермиону силой прижало к стене — два дементора уже тянулись к ней. Мышцы руки сковала судорога, пальцы не слушались. Драко схватил правое запястье и поднял руку с палочкой вверх. Он очень давно этого не делал, но не сомневался, что получится, потому что не сводил глаз с Гермионы.

— Экспекто Патронум!

Палочка задрожала, и из кончика вырвался сгусток лазурного цвета — дементоров отбросило ударной волной. В небе показался гигантский светящийся дракон, изрыгающий пламя. Лицо Драко обдало теплом, он повернул голову влево за секунду до того, как Гермиона начала сползать вниз по стене. Она осела и наклонилась вправо, готовая упасть, Драко вытянул свободную руку и смягчил приземление головы на каменный пол — Гермиона потеряла сознание. Он подполз ближе и сел в арке, положив её голову себе на плечо. Патронус кружил над Азкабаном — рука больше не немела, и он мог держать палочку на весу. Он не без труда вытащил палочку Гермионы из кармана её мантии и направил сначала на себя, потом на неё заклинание Калеско*. Плащи высохли. От патронуса исходило дополнительное тепло, и Драко позволил себе на минуту расслабиться и подумать.

Сигнал о помощи посылать было бесполезно — берег находился слишком далеко. Если только мерзкий адвокат Монтэгю не отправит лодку назад, в чём Драко сомневался, — план был необходим. Вдруг послышался писк. В темноте еле-еле угадывалось очертание крысы. Трансфигурация никогда не была его сильной стороной, но попробовать стоило — он прицелился палочкой Гермионы в темноту. Вылетела вспышка и тут же погасла — использование чужой палочки не всегда работало как надо. Драко прицелился ещё раз и зажмурился, посылая заклинание. Крыса громко и протяжно пискнула, прозвучал грохот. Лодка получилась кривая и маленькая, но другого выхода не было. В свете патронуса Драко с трудом спустил её на воду, переместил туда Гермиону, сел рядом и, оттолкнувшись от причала, направил палочку на нос лодки и произнёс: «Ремигатио**!»

* * *

Гермиона медленно открыла глаза, но сразу зажмурилась из-за яркого света. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Она застонала от боли и услышала чьи-то шаги. Звук разбивающихся о крышу капель болью отдавался в ноющем затылке — за окном шёл ливень.

— Где я? — спросила она хриплым голосом.

— В госпитале Мунго.

— Привет, Луна, — Гермиона узнала её голос.

— Привет, чего-нибудь хочешь? Тыквенный сок, воду?

Гермиона слышала, как Луна ходит по палате, открывает и закрывает ящики.

— Нет, спасибо, я хочу домой.

— Тебе лучше остаться здесь до утра, — Луна подошла к койке. — Воздействие дементоров тебя сильно истощило, даже мозгошмыги всё ещё в анабиозе.

— Они у меня есть? — за годы дружбы Гермиона привыкла к странностям Луны и всегда поддерживала разговоры о мозгошмыгах и нарглах.

— В последнее время стало больше. Драко сказал, ты ударилась головой, когда упала.

— Он здесь? Что он тебе рассказал? — Гермиона резко села и зажмурилась от боли, приложив руку к виску.

— Ушёл, как только тебя определили в палату. Просто сказал, что ты пострадала от нападения дементоров.

Гермиона облегчённо вздохнула, решив не спрашивать, с каких пор Луна зовёт Малфоя по имени. Она пыталась вспомнить, что случилось, но воспоминания путались — Грэхэм Монтегю, Маркус Флинт, Лотти, Панси Паркинсон, Огастус Уилтон. Имена кружились в её мыслях бесконечной каруселью, от чего подступила тошнота. Как они с Малфоем покинули Азкабан, она не помнила совершенно. И почему дементоры напали только на неё — тоже. Луна медленно водила над ней палочкой, завершая диагностику, и улыбалась. Это совсем не означало, что всё в порядке. Луна улыбалась почти всегда. Наверно, поэтому её так любили в госпитале Св. Мунго — за неиссякаемый оптимизм и способность во всём найти что-то хорошее. Гермиона любила её к тому же и за то, что она никогда не задавала лишних вопросов.

— С тобой всё в порядке, не считая гематомы на голове. И все-таки настоятельно прошу тебя побыть здесь до утра, чтобы исключить обмороки. Я оставила зелье на тумбочке, выпей, если боль усилится, — Луна приглушила свет, убрала палочку в карман и направилась к двери.

Гермиона проследила за ней взглядом и заметила на тумбочке рядом с зельем плитку шоколада. Она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на разговоре с Монтегю. Он, несомненно, был виновен в том, за что отбывал наказание, но после рассказа о Маркусе Гермиона считала правильным как можно скорее вытащить его из Азкабана и перевести в камеру Отдела под защиту авроров и либо просмотреть его воспоминания с помощью Омута памяти, либо использовать сыворотку.

Маркуса и Огастуса что-то явно связывало, иначе зачем последнему убивать Эверетта? Гермиона неглядя пошарилась в сумке, висящей на стуле, и вытащила блокнот с карандашом. Она записала всё, что вспомнила: «Монтегю сказал, что Эверетта убил Маркус. Почему? По документам — Огастус последний посетитель. Маркус забрал Лотти, День рождения Паркинсон, Гринготтс». В памяти возникли слова Малфоя о завтрашнем приёме. Гарри ни за что не позволит ей явиться туда, если узнает, что его организует убийца Эверетта Флинта. Нарушать правила в школе было весело, но опять идти против Гарри означало как минимум потерю работы. «Спросить Грэхэма об Огастусе» — записала она ниже в надежде, что успеет вызволить его из тюрьмы до того, как за ним придут.

· Калеско — заклятие предназначено для несильного нагревания жидкостей или предметов — согреть перчатки, высушить плащ.

· Ремигатио — перемещает гребную лодку без весел.

— Вы делали что? — Драко упёрся руками в спинку стула и не сводил глаз со Снейпа.

— Не притворяйся, что не понял, — холодно парировал он. — У нас нет на это времени. Возьми.

Снейп протянул ему перевязанную кожаной лентой стопку тетрадей. Драко в недоумении крутил её в руках, переваривая всё то, что Снейп на него вывалил за прошедшие пять минут: шпионаж, двойной шпионаж, планы Дамблдора, крестражи, Поттер и его роль во всём происходящем… В ушах стоял гул от количества мыслей, перед глазами проносились обрывки воспоминаний последних семи лет. Пока Драко растерянно рассматривал тетради, Снейп перемещался по кабинету с грацией летучей мыши, что-то записывая, что-то убирая в ящики стола. Несмотря на суету движений, он оставался спокойным, как и всегда. Он закрыл шкафчики, куда недавно переместил необходимые зелья, выключил радио, задвинул свой стул под стол и снова посмотрел на Драко.

— Теперь ты всё знаешь, поэтому находишься в ещё большей опасности, — Снейп говорил медленно, что не вязалось со скоростью его движений.

Когда у Драко уже начала кружиться голова от его перемещений, Снейп подошёл, задвинул под стол второй стул, убирая преграду между ними.

— Почему вы мне всё это рассказали?

— Потому что Поттеру может понадобиться помощь, — Снейп едва не закатил глаза.

— Я не собираюсь ему помогать.

— Послушай, — Снейп сделал шаг и чуть было не схватил Драко за ворот рубашки. — Я не для того учил тебя, чтобы выслушивать детские капризы и обиды. Если ты ещё не понял, что происходит, то уже пора. Это не борьба за снитч на поле, это война. Оглянись вокруг, вспомни свой самый страшный день и умножь это на десять. Поттер — единственная надежда Ордена на спасение. А ты — моя. Поэтому ты будешь делать то, что я скажу. И не потому что я этого хочу, а потому что другого выхода нет.

— Вы не ответили на мой вопрос, — Драко сделал шаг назад и убрал руки за спину.

— Да, я умею вызывать патронуса, но если ты хочешь научиться, то выбрал совсем неподходящий момент.

— Пожиратели не могут вызывать патронус из-за неё, — Драко чуть наклонил голову влево.

— Метка здесь ни при чём, — лицо Снейпа не выражало никаких эмоций. — Дело в…

В дверь кабинета постучали. Драко, не теряя ни секунды, спрятался за колонной и для большей гарантии наложил Дезиллюминационные чары.

— Директор, — Драко услышал хриплый голос Амикуса Кэрроу, — мы готовы.

Снейп не удостоил его ответом и захлопнул дверь.

— К чему? — спросил Драко, выйдя из укрытия.

— Мистер Поттер и его друзья в Хогвартсе, — всё так же безэмоционально ответил Снейп. — Сейчас я расскажу тебе кое-что о палочках. Ты должен вернуть свою, на тот случай, если у Поттера ничего не выйдет.

* * *

Гарри задремал прямо на диване в гостиной, не в силах даже снять носки. Стол был усыпан письмами от Джинни и детей из Мантейгаша*, которые присылали ему короткие сводки каждого дня. Лили перечисляла любимых игроков, Джеймс восторгался новой метлой и тренировками, а письма Альбуса были наполнены предвкушением поездки в Хогвартс — квиддич интересовал его меньше всего. Гарри всегда отвечал на письма сразу после прочтения, но, вернувшись сегодня в дом на площади Гриммо, смог лишь добраться до дивана и положить очки на гору детских записок и рисунков.

Раздался деревянный треск, затем ещё один. Гарри резко сел и зажмурился от разгоревшегося в камине огня.

— Гарри!

— Рон!

— Гарри, я в полной заднице! Моя магия пропала! — Рон кричал так, что искры пламени едва не долетали до стола.

— Мы не могли тебя найти! Где ты? — Гарри подскочил к камину, отодвинув стол.

— В Брашове. Это долгая история… Я не хотел, чтобы… Но, чёрт возьми, моя магия…

— Рон, послушай меня! — Гарри перебил его. — Как можно скорее выезжай в Лондон!

— Я хотел воспользоваться камином или порталом… Аппарация не срабатывает!

— Нет, это опасно! — закричал Гарри. — Чарли сможет присмотреть за Хьюго?

— Э…. Да, конечно. Почему опасно? Ты что-то знаешь? Где Гермиона? Я не могу с ней связаться!

— Просто приезжай сюда! Самолетом, поездом, но как можно скорее, не пользуйся магическими способами, тебя может расщепить или ещё хуже…

— Где Гермиона? — Рон сорвался на визг.

— С ней всё в порядке, — Гарри знал, что врёт другу, ведь ни Гермиона, ни Малфой не связывались с ним после отъезда в Азкабан, и он не знал, вернулись ли они. — Приезжай, и мы всё объясним!

Голова Рона исчезла, и огонь в камине уменьшился в три раза. Гарри почувствовал, как огромный камень переживаний упал с души. Он собирался отправить Гермионе патронуса, когда в окно постучала сова. Гарри забрал письмо и угостил птицу кусочком мяса из тарелки, которая всегда стояла на подоконнике для почтовых сов.

«Сразу скажу — прибереги убивающее заклятие для другого случая. С Грейнджер всё хорошо, она в Св. Мунго, я оставил её под присмотром Луны. Небольшая стычка с дементорами. Завтра она будет в полном порядке. Не вздумай мчаться в госпиталь, она, скорее всего, уже спит. И да, я оплатил отдельную палату в крыле для особо важных пациентов, чтобы она… ну, ты понял. В любом случае, мы оба знаем, что завтра она с самого утра будет стоять в холле Министерства, как ни в чём не бывало. О деле поговорим завтра.

Д. М.»

Гарри гневно разорвал письмо на десятки мелких кусочков и бросил в огонь. Он знал, что не стоило отпускать Гермиону в Азкабан без авроров, но проявил слабость. Больше он такой ошибки не совершит, и завтра уж точно врежет Малфою по его самодовольной физиономии. От усталости подкашивались ноги, но он дошёл до дивана и написал письма Дину, Оуэну и Кевину. Немного подумав, он взял новый пергамент и написал Джинни.

* * *

— Экспеллиармус!

— Протего!

— Риктусемпра!

— Экспеллиармус!

— Вингардиум Левиоса!

— Экспеллиармус!

— Ты хоть одно другое заклинание знаешь? — крикнул Гарри, спрятавшись за колонной.

— Да, но оно тебе не понравится! — ответил Драко.

— Ой, напугал!

— Стойте! — в тренировочный зал зашла Гермиона. — Что вы делаете?

— Тренируемся, не видишь? — строго ответил Гарри со злой улыбкой. — Ариус Велере*!

— Экспеллиармус!

— Стоп! — закричала Гермиона, ступая на линию огня.

Она осмотрелась и поняла, что успела как раз вовремя. Сломанные манекены уже были свалены в кучу в углу зала. Драко демонстративно опустил палочку, но не свел глаз с колонны, за которой стоял Гарри. Если бы она задержалась у колдопсихолога на каких-то пять минут, то застала бы одного из них раненым, и почему-то сомневалась, что им бы оказался Малфой.

— Гермиона, выйди, — Гарри крепко сжимал палочку в руке.

Она хотела возразить, но только умоляюще взглянула на Малфоя, который в ответ пожал плечами.

— Поттер назначил меня виноватым в твоих бедах. Отрабатываю наказание.

— Гарри, он не виноват! — Гермиона перевела взгляд на него и хотела подойти, но Гарри выставил руку вперёд.

— С тобой я поговорю позже. Наедине. А сейчас иди в зал собраний.

— Я не уйду, пока вы, пока ты…

— Детектив Грейнджер, покиньте тренировочный зал, — таким тоном Гарри общался только со своими аврорами.

— Детектив Грейнджер, — Гермиона вздрогнула и обернулась, — в дверях стоял Кингсли. — пройдёмте со мной. Мистер Поттер, — он кивнул по очереди Гарри и Драко, — мистер Малфой, мы будем ждать вас через десять минут. Тренировка окончена.

Гарри убрал палочку в карман мантии и бросил Драко презрительный взгляд, но тот лишь ухмыльнулся в своём фирменном стиле и вышел вперёд министра и Гермионы.

Зал собраний напоминал зал суда. Гермиона не любила находиться там дольше пяти минут, однако чувствовала, что сегодня обедать придётся именно здесь, попутно разрабатывая план и обсуждая все имеющиеся улики и зацепки. Оуэн, Дин и Кевин уже сидели на своих местах за круглым столом, но привстали поприветствовать Гермиону и Кингсли. Министр жестом руки разрешил им сесть, а сам занял красное кресло с позолоченной монограммой ММ. Перед ним уже лежали несколько папок с отчётами, волшебные перья, не требующие чернил, печать и его личная папка с такой же монограммой, как на кресле. Гермиона села слева от него, и, когда вошёл Драко, указала ему на соседний стул.

— Ждём только Гарри? — спросил Дин, но ему никто не ответил.

Драко скрестил руки на груди и смотрел на стол, пока Гермиона медленно выкладывала из сумки перо, блокнот и карандаш. Оуэн и Кевин о чём-то шептались, стол был настолько большой, что ни Гермиона, ни Драко не слышали их. Когда Кингсли взглянул на часы, послышались шаги — вошёл Гарри. Он быстро занял своё место справа от министра, не сказав никому ни слова.

— Что ж, — Кингсли поднял палочку и подался вперед. — Начнём.

Из кончика древка заструился белый свет, окутывая сидящих за столом. Они оказались в вакууме, чтобы никто не мог их подслушать.

— Теперь мы все будем лучше слышать друг друга. Дела об убийстве нашего сотрудника Колина Криви и похищении Розы Уизли, дочери детектива Грейнджер, определённо связаны. Я хочу услышать, как продвигается расследование, каков план и есть ли подозреваемые.

Гарри первым взял слово и перечислил то малое, что его аврорам удалось сделать в Йоркшире. Сосредоточение тёмной магии ощущалось сильнее всего в Шеффилде, но конкретных зацепок до сих пор не было. Маркуса никто не видел. Дин передал Кингсли отчёт о телах Колина и Эверетта Флинта: первый определённо был убит Непростительным заклятием, тогда как Эверетт — отравлен.

— У Эверетта Флинта в Азкабане был посетитель за два дня до убийства Колина и похищения Розы, — вклинился Гарри. — Некий Огастус Уилтон.

— Если он и имеет отношение к смерти Флинта, то это ещё предстоит доказать. Смерть наступила за час до того, как мы отправили твой запрос, — добавил Дин.

— Удалось выяснить, кто такой этот Огастус Уилтон? — спросил Кингсли. — Фамилия кажется знакомой. Он не из тех Уилтонов, что владели антикварной лавкой?

— Мы знаем, кто это, — подала голос Гермиона, и все тут же посмотрели на неё.

Драко подался вперёд и положил скрещенные руки на стол. Спустя пару секунд он понял, что Гермиона не продолжит свою речь, и прокашлялся.

— Я точно не знаю, но собираюсь выяснить, — сказал он. — Огастус женат на Панси, мы учились вместе, — Драко посмотрел на министра. — И сегодня он устраивает приём в честь нового директора Гринготтса. Кажется, он вложил большие средства в расширение подземелий банка. Но, как я понимаю, о нём нет никаких данных. Поэтому я пойду на приём…

— Мы пойдём, — перебила его Гермиона, поймав удивлённый взгляд Гарри. — Мы пойдём и всё выясним.

— Я считаю, что нужно вызвать его на допрос. У нас есть для этого все основания, — голос Гарри звучал холодно.

— Это может посеять подозрения, — Гермиона сузила глаза и встала, чтобы быть с Гарри на одном уровне.

— Ты не пойдёшь в дом к подозреваемому вести с ним светские беседы, всё должно быть сделано по правилам, — Гарри говорил спокойно, но все заметили, как он сжал кулаки.

— Я пойду не одна, а с Малфоем!

— Так вы уже подружились? Не знал, что Азкабан сплочает людей.

— Вы посещали Азкабан, детектив Грейнджер? — Кингсли отодвинул папку и скрестил руки на груди.

— Гарри… Аврор Поттер дал нам разрешение. Мы говорили с Грэхэмом Монтегю. Он может быть связан с нашими делами. Маркус Флинт похитил его жену и с помощью Империо заставлял калечить женщин…

— Вы отправились в Азкабан без поддержки? — Кингсли её будто не слышал.

— Со мной был Малфой.

— Не стоит благодарности, — саркастично прошептал Драко.

— Аврор Поттер, вы понимаете, какому риску подвергли детектива Грейнджер?

— Я была не одна, — Гермиона подняла подбородок. — И всё прошло нормально. Аврор Поттер требовал доказательства причастности Флинта к нашему делу, и я их нашла.

— Совершенно недопустимо посещать Азкабан в одиночку.

— Со мной был Малфой, — Гермиона чуть повысила голос. — Вы сами одобрили его кандидатуру, как консультанта.

— Но не как штатного сотрудника. Согласно Уставу Аврората, сотрудникам министерства запрещается посещение Азкабана без сопровождения как минимум двоих авроров. Вы нарушили устав, детектив Грейнджер.

— Моя дочь в руках бывшего Пожирателя смерти, — она ударила ладонью по столу, — который, вероятно, в сговоре с неизвестным нам человеком. Поиски ни к чему не привели. Что делают авроры? Гуляют по Йоркширу? Сидят в пабе в надежде, что Флинт зайдёт туда и сразу сдастся? Я намеренно нарушила устав, осознавая последствия. Но если вы отстраните меня от расследования, я подам официальную жалобу в Визенгамот. Мой ребёнок в смертельной опасности, а мы сидим и спорим, кто пойдёт говорить с подозреваемым! При всём уважении, Кингсли, но моё терпение на пределе. Мы опросили потенциального фигуранта расследования. Кстати, он запрашивает защиту у отдела, и я намерена её обеспечить. Грэхэма Монтегю следует как можно скорее доставить в камеру в нашем отделе и выделить ему охрану. К тому же, если бы не Малфой, мы бы ещё больше времени потратили на поиски Огастуса. О нём нет никакой информации, изначально вообще предполагалось, что он маггл, каким-то образом попавший в Азкабан! Кто-то выдал ему разрешение! А сейчас, когда он почти у нас в руках…

— Детектив Грейнджер, сядьте! — рявкнул министр. — Вам было дано распоряжение заниматься делом Криви, а не поиском… Маркуса Флинта.

Повисла тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Гермионы. У Гарри дрожали руки, и он спрятал их под стол. Дин и Колин замерли. И только Малфой выглядел спокойнее ясного июньского неба. Ему нравилось, когда Гермиона кричала не на него. Кингсли медленно читал отчёты из лаборатории и документы по телам Колина и Эверетта. Когда, как прикинул Малфой, прошло около получаса, Кингсли прочистил горло и встал.

— Приняв во внимание все собранные улики, включая палочку Розы Уизли, ознакомившись со всеми отчётами, как из лаборатории, так и из Аврората, мною были приняты следующие решения. Аврор Поттер, дайте распоряжение продолжать исследовать графство и усильте охрану дома Криви. Мистер Томас, разыщите мистера Уилтона и доставьте на допрос. Его проведёт мистер Макбрайен, — он кивнул в сторону Кевина. — Что до вас, Грейнджер, Малфой, вы будете наблюдать за допросом, но подозреваемый не должен вас видеть. Потому что вы отправитесь на приём вечером. До этого момента вы сидите в кабинете и пишете несданные отчёты. Собрание окончено. Подробные инструкции получите у аврора Поттера.

Он закрыл папку, взмахнул палочкой, и вакуум растворился. Все принялись вставать и расходиться. Когда Гермиона поравнялась с Гарри, он вложил в её ладонь записку.

— Аврор Поттер, — бросил Кингсли, — задержитесь.

Гермиона распахнула дверь в свой кабинет и направилась к ящику в столе. Достав пузырёк с зельем, она осушила его и разбила об пол. Успокаивающее зелье на вкус напоминало горькую траву и землю. Гермиона обещала себе не привыкать к такого рода решению проблем, но иначе она рисковала потерять последние капли самообладания. Расплакаться перед министром совсем не входило в планы, что прибавляло причин его использовать. Малфой одним движением палочки убрал следы стекла и капель зелья с пола, затем сел на стул.

— Мне конец, — вздохнула Гермиона.

— Да брось.

— Ты не знаешь Кингсли, — она массировала виски и дышала — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. — Лучше бы он на меня наорал и лишил зарплаты на год. Но теперь сначала Гарри из-за меня накажут, а потом и меня… в лучшем случае уволят. Обычно собрания по сложным делам длятся от пяти часов. Мы рассматриваем варианты, изучаем подозреваемых, обсуждаем улики. Но сегодня он всё прочитал без обсуждений. И мою угрозу Визенгамотом он не простит.

— А почему Кингсли так плотно занимается делами Аврората? Разве не Поттер главный?

— Гарри главный, но сейчас в штате не хватает людей, и Кингсли берёт на себя некоторые обязанности. К тому же, скоро переаттестация у меня, нескольких сотрудников и двух детективов. Если кто-то провалится, нас станет ещё меньше.

— Ты помнишь, о чём спрашивала меня в лифте?

— Да, но даже дополнительное финансирование не поможет с тем, что негде тренировать новых авроров, — Гермиона села напротив, с силой закрыв ящик, из которого брала зелье. — А зал для тренировок ты видел, он разваливается.

— Грейнджер, — Драко ехидно улыбнулся, — денег вам хватит, чтобы платить зарплату как минимум дюжине новеньких на протяжении пяти лет, — он подождал, пока глаза Гермионы достаточно расширятся, и продолжил: — и место для их обучения у вас будет. Когда я разорву родовые чары с поместьем, Мэнор перейдёт Министерству, а именно Аврорату.

Он ожидал, что вслед за расширенными от удивления глазами у Гермионы отвиснет челюсть. Но и челюсть, и Гермиона оставались неподвижны. Несколько секунд Драко, кажется, слышал, как у неё в голове шевелятся мысли. Это было похоже на шелест пергамента и скрип пера.

— Финансирование, — прошептала Гермиона в момент, когда Драко уже хотел вежливо покашлять, чтобы вернуть её из потока мыслей.

— Что?

— Финансирование.

— Ты можешь выражаться полными предложениями? — Драко ударил ладонями по коленям.

— Мне казалось, тебе проще воспринимать односложные, — Гермиона закатила глаза. — Я ведь запросила в Гринготтс информацию о счетё Эверетта Флинта, но не успела полностью его изучить перед приёмом у колдопсихолога. Точно помню несколько переводов на один и тот же счёт раз в несколько месяцев за последние два года, что он был на свободе.

— Думаешь, он переводил деньги Маркусу? Или Огастусу?

— Мне нужен номер этого счёта, но все бумаги у Кингсли… А он сказал сидеть в кабинете.

Гермиона посмотрела на Драко, и они одновременно произнесли:

— Билл!

Она подбежала к камину, пока Драко пытался осознать, что произошло. Он не успел понять, прочитал ли её мысли, или же они на самом деле подумали об одном и том же. Гермиона просила не лезть в её голову, и Драко как мог блокировал эту связь, но иногда что-то всё же пробивалось сквозь щит. К мыслям других людей зачастую требовался особый подход, но Гермиону он научился считывать практически без усилий. Ему казалось, что после стольких лет путь к её сознанию потерян. Однако в комнате для допросов он отчётливо слышал всё так, будто бы она говорила вслух, и выдал себя. Конечно, Гермиона разозлилась.

— Твоя суперсила действует мне на нервы, — много лет назад сказала она, сидя рядом.

— Попробуй найти плюсы, — Драко аккуратно толкнул её колено своим. — Это освобождает тебя от необходимости разговаривать.

— А тебя от необходимости слушать мой голос?

Драко повернулся к ней и засмотрелся на темные крапинки на радужках карих глаз. В них горел вызов, Гермиона ждала ответа. Впервые они сидели настолько близко друг к другу и дышали в унисон, как учила колдопсихолог Шортток — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. Гермиона пахла чернилами — после стажировки она попала на должность в Архив Министерства магии и обновляла картотеку. Едва уловимый, пьянящий, колючий запах спирта щекотал нос и побуждал к действию.

— Нет, — прошептал он и медленно подвинулся ближе. — пока ты молчишь, я могу делать так.

Их губы соприкоснулись в невесомом поцелуе длиной в мгновение. От неожиданности Гермиона закрыла глаза, и как только Драко отстранился, подалась вперёд, потеряв опору. Драко мягко обхватил ладонью её шею и поцеловал уже увереннее. Большим пальцем он провёл вверх по щеке и почувствовал холод металла серёжки в её левом ухе.

Из воспоминаний его выдернул голос Билла:

— Гермиона, какие новости? — его голова показалась из камина.

— Билл, мне срочно нужны выписки со счёта Эверетта Флинта! Я делала запрос, но сейчас… В общем, документы недоступны, а мне нужно как можно скорее узнать, кому он переводил средства! Это очень важно! — сбивчиво объясняла Гермиона.

— Я не… Это не моя сфера… Но подожди, — он исчез, но огонь продолжал ярко гореть.

Драко сел на стул, пытаясь полностью сфокусироваться на реальности. Гермиона, не глядя, протянула руку в его сторону, и не успела ничего сказать, как Драко передал ей блокнот и карандаш. Она пролистала до пустой страницы и приготовилась записывать.

— Гермиона, — Билл вернулся меньше, чем через пять минут, — готова?

— Да!

— Здесь записи за последние пять лет, что конкретно тебе нужно?

— Повторяющийся номер. Начинается, кажется, с восьмёрки. Он фигурировал более десяти раз, его легко обнаружить.

— Так, восемь, восемь… Восемьсот… Есть девятьсот восемьдесят три, девятьсот два, вот! Восемьсот пятнадцать. Опять восемьсот пятнадцать. Да, думаю, это оно. Хранилище восемьсот пятнадцать.

— Ты можешь узнать, кому оно принадлежит? — Гермиона быстро записала номер.

— Это будет не так просто, — замялся он. — Информация строго засекречена. Все хранилища с номерами выше восьмисот находятся под особой защитой.

— Билл, пожалуйста, это важно! Должен быть способ.

— Я попробую, но ничего не обещаю, сегодня тем более такой суматошный день.

— Из-за приёма вечером? — спросил Драко.

— Да, откуда ты знаешь?

— Мы будем там, — Гермиона не дала ему ответить. — Ты тоже?

— Конечно, как и все сотрудники Гринготтс, кроме гоблинов.

— Почему? — спросила Гермиона.

— Новый директор их не жалует. Терпит, конечно, ведь они здесь были ещё до его рождения, но на празднике их видеть не желает. Огс с ним солидарен.

— Это несправедливо! — воскликнула Гермиона, тут же осознав, что это совсем не главное. — Подожди, Огс?

— Огастус, он глава по развитию территории. Мы шутим, что всё его наследство улетело в бездну, настолько много он вложил в расширение подземелий. Это он устраивает приём. Хотя, скорее, его жена, она всё организует.

Гермиона отпрянула от камина и упёрлась спиной в колени Драко, но сразу же поднялась на ноги.

— Билл, Огастус… Он женат на моей подруге, — Драко подошёл к камину. — И он…

— Увидимся на приёме, Билл! Спасибо тебе! Прости, нам пора! — Гермиона выглянула из-за спины Драко и оборвала каминную связь. — Нам ни с кем нельзя обсуждать расследование, забыл? — Гермиона вернулась к столу.

— Но Билл мог бы рассказать нам что-то об Огастусе до того, как мы его встретим.

— Каминная связь ненадёжна. Лучше всё обсуждать лично. Мы сможем поговорить с Биллом на приёме.

— Кстати, — Драко облокотился о шкаф с книгами, — ты уверена, что появляться перед потенциальным фигурантом дела и, вероятно, убийцей, хорошая идея? Он может быть связан с похищением Розы.

— Я уже подумала об этом, — Гермиона достала из ящика стола картонную коробку. — На Оборотное зелье надеяться нельзя, поэтому придётся пользоваться маггловскими методами маскировки. Линзы, парик, макияж. Не знаю, что делать с нарядом. Возможно, удастся заглянуть к мадам Малкин… В чём вообще ходят на такие мероприятия?

— Явно не в старомодном пиджаке со значком министерства, — ухмыльнулся Драко, указывая на левый лацкан.

Гермионе стало неуютно от его слов, и она провела руками по ткани, засунув руки в карманы. Правая рука наткнулась на листок пергамента — записку Гарри.

— Слава Мерлину, — прошептала она, читая про себя. — Рон нашёлся.

Текст в записке расплылся, и на пергамент капнула слеза. В один момент пропажа дочери стала для Гермионы ещё более реальной. Разговор с Роном она репетировала в голове десяток раз, и всё равно не могла представить, что скажет. Чувство вины обволакивало и тянуло в бездну беспомощности и страха. Они с Роном научились жить, сохраняя деловые отношения, и любой разговор теперь сводился к тому, когда Рон приедет за Хьюго и когда привезёт его обратно. Роза была в Румынии только один раз, два года назад, и больше не изъявляла желания провести время с отцом. Рон был больше привязан к сыну, а Гермиона к дочери, но если бы пропал Хьюго, она бы разнесла в щепки всю страну, чтобы его найти. Реакцию Рона предугадать было также нетрудно. Где-то очень глубоко в душе Гермиона надеялась, что Роза найдётся быстро, и он волшебным образом никогда не узнает о похищении.

В дверь постучали. Гермиона машинально достала палочку, но тут же убрала назад. Драко открыл дверь, заметив её замешательство.

— Кевин разыскал Огастуса, — Гарри смотрел будто сквозь Малфоя. — Он…

— Глава по развитию территории в Гринготтсе, — закончила за него Гермиона, быстро смахивая слёзы, чтобы он не увидел.

— Откуда ты…

Гарри не договорил, поймав снисходительный взгляд Малфоя, и прошёл в кабинет прямо к столу.

— Она же детектив, забыл? — бросил вслед Драко. — Мне нужно уладить кое-что, поэтому оставлю вас. Приём начинается в шесть.

— Зайдёшь за мной… в половине шестого? — Гермиона слишком поздно осознала, что предложила это таким тоном, будто они договаривались о свидании, и более по-деловому добавила, протягивая стикер: — Вот адрес.

Когда Гермиона и Гарри остались наедине, напряженное молчание длилось несколько минут, пока Гарри не нарушил его:

— Как ты?

— Балансирую на тонком канате над бездной, — она вздохнула, скрестив руки на груди.

— Поэтично.

— В книге вчера прочитала. Что сказал Кингсли?

— Не ожидал от меня такого халатного отношения к тебе, понимает моё беспокойство, понимает твоё нетерпение. Кажется, нам достался самый понимающий министр на свете. Но когда всё закончится, нас ждут санкции. В подробности не вдавался. Возможно, отстранит тебя на какое-то время, когда мы найдём Розу. Да и мне бы отпуск не помешал.

— Я уже смирилась с возможным увольнением.

— Уволить тебя? Он, конечно, недоволен, но такой ошибки точно не совершит. Ты же лучший детектив в Отделе.

— Я уже в этом не уверена, — Гермиона сложила руки в замок и положила их на стол, опустив голову между локтей. — Я нарушила правила, вынудила тебя сделать то же самое, прости меня за это… Я не сдала вовремя отчёты и пью уже третье Успокоительное зелье с тех пор, как Роза пропала, но всё равно накричала на Министра магии. Он ещё не знает, что моя магия не работает, иначе я бы уже точно была уволена.

Она медленно выпрямилась, когда Гарри присел рядом на корточки и сказал:

— Даже не думай себя винить. И прости, что грубо говорил с тобой утром, — он положил руку ей на плечо. — Когда Малфой рядом, не могу держать себя в руках, а ты попадаешь под горячую руку…

— Гарри, может, уже пора пересмотреть своё отношение? Он изменился…

— Я пытался, но…

— Когда? — Гермиона нахмурила брови, но Гарри замолчал, не закончив мысль.

— Не важно. Малфой всегда Малфой. Сколько бы лет ни прошло.

В кабинет залетел бумажный самолётик, и Гермиона развернула его:

— Огастуса доставили в комнату для допросов. Надо идти. Откроешь мне доступ?

— Конечно.

* Заклинание Ариус Велере — уши жертвы начинают непроизвольно трястись и подергиваться.

**Мантейгаш — посёлок в Португалии.