Обещание забвения (гет)

Комната допроса выглядела по-маггловски. Жёсткий стул, металлический стол, отсутствие окон. Тусклый свет, матовое непрозрачное стекло на одной из стен. Драко сидел, скрестив руки на груди. Когда сегодня ранним утром в Малфой Мэнор прибыли два молодых аврора, чтобы доставить его сюда, он не поверил.

— Куда?

— В Отдел раскрытия магических преступлений. У нас есть несколько вопросов по поводу вчерашней ночи. Бармен в «Гиппогрифе» сказал, что вы просидели у них до самого закрытия.

— Задавайте ваши вопросы, — Драко не пустил их в холл, и они говорили через дверной проём.

— Вот бумага, подтверждающая, что мы вправе доставить вас на допрос.

Допрос. Это было так давно, что могло казаться сном. Но Драко помнил каждую минуту, проведённую в зале суда. Он мысленно ругал себя за то, что пошёл в бар в Косой аллее, а не выбрал маггловский, где его бы точно никто не узнал. Ещё и эти двое напомнили о самых страшных днях в жизни. Теперь все узнают, что он вернулся. Груз проблем давил на плечи. Драко призвал пиджак из шкафа и захлопнул дверь.

Перед ним сидела Гермиона Грейнджер. Удивление при виде неё не продлилось и доли секунды. Конечно, она работает здесь. Странно, что не в Отделе защиты магических существ.

— Малфой, — она кивнула, и в голосе прозвучало что-то вроде надежды.

— Грейнджер.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов по поводу вчерашнего вечера. Куда ты пошёл после бара? — она сверялась с записями и водила пером над текстом.

— Аппарировал домой, — Драко всё это казалось максимально странным.

— Мы конфисковали твою палочку, чтобы узнать последние заклинания, — её голос похолодел. — Мне нужно знать, что случилось, когда ты вышел из бара.

— Ничего, — Драко не смог скрыть раздражения в голосе.

Гермиона молча изучала его. Что-то в нём изменилось, и это не было следствием взросления. Во взгляде появились усталость и едва уловимый налёт обречённости. Всё это он, конечно, мастерски прятал под маской самоуверенности.

— К сожалению, использование сыворотки правды запрещено, пока нет официальных обвинений. Ты кого-нибудь видел?

— Не веду записей, — бросил он.

— Малфой…

— Я не запоминаю каждого мимо проходящего, Грейнджер, у меня есть дела поважнее. Возможно, я кого-то и видел, но там было темно. Ты скажешь мне, что произошло?

Гермиона молчала. Она слышала стук собственного сердца в ушах. Говорить с подозреваемыми для неё было обычным делом. Но сейчас перед ней сидел Драко Малфой. Возможно, когда-нибудь она перестанет вздрагивать от этой фамилии. Терапия, казалось, помогла ей справиться с последствиями войны. Но теперь она думала потребовать возместить стоимость сессий с колдопсихологом.

— Ты помнишь Колина Криви? Он учился с нами, — на глазах проступили слёзы, и Гермиона замолчала.

— Нет, — спокойно ответил Драко.

— Его убили вчера недалеко от «Гиппогрифа», — Гермиона говорила медленно, чтобы не расплакаться.

И тут Драко вспомнил. Он не видел Колина в переулке, но слышал чьи-то голоса. И Грейнджер, конечно, потребует от него воспоминание. Не так он представлял себе встречу с Гермионой спустя столько лет. Драко задумался на мгновение и решил импровизировать.

— Хорошо, я покажу тебе воспоминание. Но с одним условием.

Гермиона сдвинула брови и глубоко вздохнула. То, что Малфой будет торговаться, её не столько удивило, сколько вызвало злость.

— Каким?

— Я хочу быть в курсе расследования.

— Нет, — сказали двое — Гермиона и наблюдавший за ними из коридора Гарри.

От его палочки к стене тянулась серебристая нить, открывая обзор, как он думал, только ему.

— Ты, конечно, можешь попробовать добыть их силой, но мы оба знаем, что ни у тебя, ни у Поттера, — Малфой покосился на стену справа, — ни у кого бы то ни было ещё не получится это сделать.

Гарри, увидев это, закатил глаза, но остался наблюдать, как Гермиона сжимает и разжимает кулаки.

— Ну и зачем тебе надо быть в курсе?

— Будем считать это актом благотворительности.

Гермиона не смогла сдержать усмешку:

— Удивлена, что тебе знакомо это слово. Ты главный подозреваемый, не тебе выдвигать условия.

— Тогда посади меня прямо сейчас, в чём проблема? — он хищно улыбнулся. — Бывший пожиратель убил магглорождённого работника Министерства магии.

Гермиона задумалась. Кто предстал перед ней? В этом человеке Драко Малфой угадывался только по выражению лица. Больше всего на свете она мечтала найти убийцу Колина, и что если сейчас он сидит напротив? Малфой не смог убить Дамблдора, но тогда ему было 16 лет. На что был способен взрослый Драко, она не знала.

В маленькое окошко в двери залетел бумажный самолётик и приземлился на стол. Гермиона взяла записку и пробежалась глазами по характеристикам палочки Малфоя, быстро дойдя до последнего абзаца.

«Последние заклинания за 12 часов: Люмос, Акцио, Репаро, Акцио, Лакарнум Инфламарэ, Акцио, Агуаменти, Алохомора, Акцио.

Подписано и заверено М. Бигли.

Отдел проверки волшебных палочек.

Министерство магии Великобритании».

— Что, скучновато живу, по-твоему? — горький голос Малфоя прозвучал откуда-то издалека.

Он невиновен. Гермиона едва заметно выдохнула, надеясь, что он не заметил. Не виновен.

— Меня это не касается. И почему ты думаешь, что я позволю тебе лезть в расследование?

Драко молча ждал, когда она обратится к нему, а не к пергаменту. Прядь кудрявых волос выбилась из пучка и упала на лицо. Гермиона машинально дёрнула головой, и их взгляды встретились. Они секунду смотрели друг на друга, а Гарри был готов в любой момент ворваться в комнату и силой добыть воспоминание, только чтобы стереть с лица Малфоя это самодовольное выражение лица.

— Стимул быстрее раскрыть дело? — Драко выпятил нижнюю губу и поднял бровь.

— Я его и без тебя раскрою, — выдохнула Гермиона, устав препираться.

Время поджимало, и им было бы непозволительно спорить до утра завтрашнего дня, при всём желании. Гермиона представила лица родителей Колина, его брата. Перспектива общаться с Малфоем каждый день маячила на фоне грозовой тучей, но она готова была на это пойти ради памяти о Колине. В конце концов, они больше не в школе, и раз Малфой попросил делиться с ним результатами расследования, значит, что-то в нём явно поменялось в лучшую сторону.

— Не просто делиться, — протянул Драко. — Я хочу участвовать в расследовании.

Гермиона опешила и посмотрела в сторону стены, за которой стоял Гарри.

— Не лезь в мою голову, — процедила она.

Драко не сводил с неё глаз. За годы работы в Отделе раскрытия магических преступлений Гермиона повидала за этим столом десятки воров, убийц, нечистых на руку торговцев различной степени гнусности. Но Малфой по-особенному выводил её из себя. Их ничего не связывало в настоящем, но прошлое ядовитой змеёй обвивалось вокруг горла Гермионы, когда она смотрела на него. Его участие в расследовании означало ежедневное присутствие в Отделе, обсуждение улик и подозреваемых.

— Ты очень громко думаешь, — выдохнул он. — Так всегда или только если мысли касаются меня?

Гермиона потеряла дар речи и, взбесившись, вышла в коридор. Гарри поймал её за плечи.

— Стой, — прошипел он.

— Гарри, я не могу, я сейчас запущу в него жалящим заклинанием. Или ударю, — она выдохнула и сбросила руки Гарри с плеч.

— Подожди, не горячись, я тоже готов его убить прямо сейчас, но это ничего не решит.

— Я не хочу, чтобы он вмешивался в дело, путался под ногами и стоял над душой, пока я работаю, — голос дрожал, снова подступали слёзы, Гермиона почувствовала пульсацию на левом предплечье и машинально потянулась, чтобы одернуть рукав ниже.

— Поверь мне, никто этого не хочет. Чем быстрее ты раскроешь дело, тем быстрее он уберётся отсюда навсегда.

Гермиона резко открыла дверь. Драко сидел в той же позе, разглядывая свои ногти. Всё в нём отдавало фальшивым высокомерием и напускной уверенностью. Она знала его в прошлом, но каков он сейчас — только предстояло узнать. Да, он не убивал Колина, да, возможно, просто оказался на той улице случайно. Видел ли он вспышку? Слышал ли чьи-то голоса? Видел ли он Колина?

— Малфой, — она скрестила руки на груди, — когда ты вернулся в Британию?

— Вчера.

— Зачем? — голос звучал бесстрастно и твёрдо. — Не находишь подозрительным, что в тот же день был убит волшебник, и тебя видели на месте преступления?

— Моя жена умерла, — он, казалось, повторял интонацию Гермионы. — Отец в следующем году должен выйти из Азкабана. Я приехал, чтобы… переписать своё завещание и разобраться с поместьем.

— Разобраться? — от упоминания Малфой Мэнора в груди Гермионы образовался ком.

— Продать его вряд ли удастся, кто захочет покупать дом с такой… историей. Поэтому мне надо узнать, как разорвать родовые чары и сравнять там всё с землей.

Если у них и было что-то общее, то это ненависть к Малфой Мэнору. Пульсация в предплечье усилилась, и Гермиона спрятала руку под стол. Она не сразу осознала, что только что сказал Драко. Люциус сидел в Азкабане, и Нарцисса уехала вместе с Драко вскоре после суда куда-то на север Франции. Гермиона ничего о них не слышала до сегодняшнего дня. У Драко Малфоя была жизнь, все эти годы он взрослел, общался с людьми, влюбился, женился, а теперь был вдовцом. Только в её памяти он застыл в образе подростка в чёрном пиджаке и водолазке на скамье в зале суда. Настоящий Малфой всё это время жил. А жила ли она?

— Хорошо, — едва слышно сказала Гермиона.

— Что? — он понял, но всё равно переспросил.

— Я позволю тебе участвовать в расследовании, — она запнулась.

Драко подался вперёд, ожидая «но», и перебирая в голове варианты продолжения. Гермиона бросила короткий взгляд на стену слева и продолжила:

— Но, если ты будешь мне мешать, я посажу тебя за препятствование правосудию, — она перевела взгляд на него. — Ты никуда не ходишь без меня, ни с кем не говоришь наедине, никому не передаёшь информацию о расследовании и делаешь то, что я говорю.

— А в конце ты подаришь мне одежду и освободишь? — хмыкнул Драко.

— А в конце, — Гермиона сделала вдох, — ты покинешь Министерство, и мы больше никогда не увидимся.

Драко презрительно хмыкнул, и в груди у Гермионы закололо от злости. Она снова машинально потянулась к предплечью. Ухмылка тут же исчезла с его губ. Гермиона медленно обогнула стол и подошла к Драко, подняла палочку и отчётливо произнесла: «Легилименс!». Их глаза снова встретились. Ничего не произошло. Она прочистила горло и в два раза громче повторила заклинание.

Пустынную аллею слабо освещала полная луна. За спиной прозвенел колокольчик, и дверь бара закрылась. Даже летом на границе Косой аллеи и Лютного переулка временами гулял пробирающий до дрожи сквозняк. Изо рта шёл пар. Драко поднял ворот пиджака и посмотрел на карманные часы. Почти полночь. В пачке оставалось три сигареты, одну он зажал зубами и зажёг с помощью палочки. Дым заполнил лёгкие. Драко выпрямился, поправил пиджак. Хватило одной затяжки, чтобы расслабиться. Он выбросил почти целую сигарету и был готов аппарировать, но услышал неразборчивый шепот двух мужских голосов. Прислушался и, сделав шаг в сторону Лютного переулка, замер. Мелькнула вспышка. Он хотел было потянуться за палочкой, но вместо этого неосознанно обхватил левое предплечье. В проулке мелькнул чей-то профиль — девушка с длинными тёмно-рыжими волосами прижалась спиной к стене и смотрела прямо перед собой. В голове пронеслась невозможная мысль: «Грейнджер?» Но это не могла быть она. Показалось.

— Нет, вернись, — протянул умоляющий мужской голос.

Трудно было рассмотреть, кто говорит. Мелькнула морщинистая рука, увлекшая девушку за угол. Сосредоточившись на поместье, Драко закрыл глаза, и последнее, что он услышал перед перемещением, было:

— Здравствуй, Ро…

Гермиона пошатнулась и ухватилась свободной рукой за стол. Ватные ноги согнулись в коленях, а палочка выпала из руки, покатившись по столу.

— Невозможно, — прошептала Гермиона.

— Теперь я жду извинений, — не услышав её, сказал Драко.

— А-а-а! — Гермиона с воплем кинулась на него, намереваясь задушить, но он перехватил её руки, и они оба чуть не рухнули на пол.

Гарри тут же ворвался в кабинет.

— Моя дочь! Это была моя дочь! Это моя дочь! — Гермиона повторяла одно и то же, пока Гарри тащил её из кабинета прочь от Малфоя.

— Детектив Грейнджер, придите в себя! Что там было? Что случилось?

— Он… Там… Там была… Этого не может быть…

Гарри усадил её на скамейку, но она тут же вскочила и побежала в свой кабинет.

— Подожди! — Гарри последовал за ней, но перед этим заглянул в комнату допросов, бросил растерянному Малфою: «Не двигайся» и захлопнул дверь.

В небольшом светлом кабинете было на удивление просторно — из мебели только стол, два стула, шкаф с книгами во всю стену, кресло и камин. К нему Гермиона и подбежала. Когда из огня показалась голова Билла Уизли, появился Гарри.

— Билл! Билл, где моя дочь? — кричала Гермиона. — Где Роза?

— Здравствуй, Герм…

— Где моя дочь?

Гарри присел рядом и обнял Гермиону за плечи.

— Эм, — замялся Билл, — вчера вечером к нам заходил Колин и вызвался довезти Розу до дома на метле. Что-то случилось?

— Почему она не вернулась через камин? — Гарри не смог промолчать.

— Она так хотела полетать, — замялся Билл, — и Колин уверил нас, что всё будет в порядке, она же постоянно летает с Джорджем или Роном. Тем более, погода была ясная.

— Ты была сегодня дома? — Гарри повернул Гермиону к себе, когда Билл спросил: «Что-то случилось? Роза пострадала?»

— Нет, — сквозь слёзы шепнула она. — Я отправила Биллу и Флёр письмо, что задержусь на работе. И попросила, чтобы Роза переночевала…

— Что? — будто не расслышал Билл. — Мы не получили твою сову!

Руки похолодели, а пульс отдавался в висках. Гермиона вспомнила вчерашний вечер и медленно проговорила:

— Я попросила Колина отправить сову.

— Что? — Гарри отшатнулся.

— Я заполняла отчёты за предыдущий месяц, — она икала. — Кингсли на меня насел, что скоро переаттестация. Я по три раза всё проверяла. Колин хотел остаться, чтобы помочь, но… Я отправила его домой и попросила отправить сову. Я жутко устала и очнулась, когда было два часа ночи. Камины уже были заблокированы, поэтому пришлось трансфигурировать кресло в кушетку и спать в кабинете.

— Ты уверена, что Роза сейчас не дома? Это точно была она в воспоминаниях? — Гарри изо всех сил пытался сохранять спокойствие.

— Это была она, кто же ещё? Думаешь, я не узнаю свою дочь? На ней была мантия с вышивкой, которую подарила Молли. Боже, что я скажу ей, Рону… Они убили Колина и похитили Розу!

Гермиона обхватила колени и принялась покачиваться. Гарри наколдовал стакан воды, но она не расцепляла рук, и он поставил его на стол. Гермиона дрожащей рукой провела палочкой в воздухе, и из неё показался слабый голубой шар. Патронус получался очень редко, и сейчас она не надеялась на полноценную выдру, но тепла от сформировавшегося шара хватило, чтобы немного успокоиться.

— Я сейчас же собираю отряд! — крикнул Гарри, направляясь к двери. — Билл, прошу тебя, свяжись с домом Гермионы. Если Роза там, она ответит, но мы должны проверить всё. Я пришлю к тебе Оуэна.

— Не говорите Рону, — прошептала Гермиона, — пожалуйста, не говорите никому, я сама.

— Уверена? — Гарри остановился.

— Да, — она медленно поднялась, опираясь на дрожащие руки, — я всё сделаю сама. Мне ещё нужно… поговорить с Малфоем.

— Забудь о нём, — бросил Гарри, — ты не обязана.

— Нет, — они поравнялись, — если бы он не был в том баре вчера… Мы бы узнали обо всём слишком поздно. Мне нужно ещё раз в Лютный переулок, теперь это не просто убийство, это похищение. Что они там делали, если Колин вёз Розу домой…

— Гермиона…

— Я ещё раз просмотрю отчёт, и мне нужны его вещи…

— Гермиона, — Гарри взял её за руку, — Колин похитил Розу. Он прочитал твоё письмо, но не отправил сову. Его убили его же сообщники.

— Нет… Нет, я не верю, он не мог… Это какая-то ошибка.

— Я сейчас же собираю отряд, мы поедем к тебе домой. И к Колину. Мы ничего не упустим, — Гарри шагнул в коридор и, не увидев там никого, чмокнул её в висок.

Она попрощалась с Биллом и медленно направилась к комнате допросов. Детектив Грейнджер никогда не давала волю эмоциям, но сейчас дело касалось её лично. Нельзя было поддаваться панике. Она найдёт Розу. Гарри найдёт.

Малфой всё так же сидел за столом, но скрестил руки на груди, когда Гермиона вошла. Однако она, будто не замечая ничего, села напротив и запустила пальцы в волосы.

— Ты не взяла фамилию Вислого? — спросил Драко, чтобы разрушить тягостное молчание.

— Слишком много Уизли, — она брала паузу после каждого слова и вытирала нос платком.

— Давай по порядку, — Драко чуть наклонился вперёд, то ли изображая интерес, то ли на самом деле волнуясь.

Гермиона сразу отмела мысль о том, что Драко мог хоть секунду о ней волноваться. Она поднесла палочку к столу, и в золотом свечении появился пергамент с текстом.

— Подпиши, — вздохнула она. — Если ты хочешь быть в курсе расследования, то должен подписать акт о неразглашении. Можешь прочитать, но здесь написано то же самое, что я тебе говорила.

Драко пробежался глазами по тексту. По-хорошему, он должен был давно вызвать адвоката, а не говорить с Грейнджер наедине. «Почти наедине, — подумал он и покосился на стену справа». Подписывать что-либо без адвоката тоже было нежелательно. Но он разберётся с этим позже. Гермиона протянула Драко свою палочку для подписи. Он на мгновение замер. У Грейнджер была новая палочка — гладкая, почти чёрная, похожая на ту, что была у него до того, как Поттер её отнял. Он медленно ею взмахнул, поставив подпись на пергаменте.

— То, что я увидела в твоих воспоминаниях, — она запнулась. — В том переулке ты видел мою дочь Розу. По неизвестной мне причине мой… напарник Колин Криви вчера вечером под предлогом подвезти домой забрал её из дома Билла и Флёр. Не знаю, как и зачем они оказались в Лютном переулке. Должно быть, это какое-то недоразумение, — голос дрогнул, но Гермиона сделала паузу и продолжила: — Розу похитили.

— Сколько ей лет? — Драко нахмурился.

— Одиннадцать. В этом году она поступила в Хогвартс, Сова прилетела на прошлых выходных.

— Но та девушка… Она выглядела старше… Она высокая, — Драко продолжал хмурить брови. — Мой сын тоже в этом году идёт в Хогвартс, и он точно на голову ниже…

— Вислый, — выдохнула Гермиона, напоминая о Роне. — За прошлое лето она выросла на пять с половиной дюймов. Многие говорят, что она выглядит старше своих лет. Возможно, это влияние зелий, которые я принимала. Беременность была очень сложной, мне прописали целый список, в том числе там были компоненты зелья роста костей.

Повисла тишина. Понимание происходящего медленно доходило до Драко, и то, что поначалу показалось забавой, обернулось трагедией. У Грейнджер есть дочь от Уизли. Драко знал, что они поженились — даже во французских волшебных газетах об этом писали. Он видел, как похищают дочь Грейнджер, и ничего не сделал. «Признайся себе, — подумал он. — Ты ничего и не хотел делать. В твоих глазах это была, вероятно, обычная ссора обитателей Лютного переулка».

— И Рон не должен знать, точнее, Хьюго…

— Что? — в какой-то момент Драко понял, что Гермиона продолжала говорить.

— Нет, Рон должен знать, конечно, но только не Хьюго…

— Хьюго?

— Мой сын.

«Слишком много Уизли, — пронеслось в голове у Драко».

— У тебя есть сын от Вислого? — вопрос прозвучал как оскорбление, но Драко видел, что Гермионе всё равно на его тон.

— Да, ему девять. Они с Роном сейчас в Румынии. Рон открыл в волшебном районе Бухареста филиал «Волшебных вредилок». А Хьюго обожает драконов и проводить время с дядей Чарли. Боже, как я скажу Молли о Розе, это её убьёт…

Внутри шла борьба Гермионы-матери и Гермионы-детектива. Мать хотела сейчас же бежать и кричать о похищении на всё Министерство, поднимать всех сотрудников Отдела, искать её даже в одиночку. Но детектив Грейнджер понимала, что в настоящий момент этим занимается Гарри и его авроры, лучше не мешать им и продолжать делать свою работу.

— К расследованию похищения Гарри меня точно не подпустит, но я должна знать о каждом их шаге. Мне необходимо быть в курсе всего.

— Ну, с этим я попробую помочь, — Драко встал. — Я же… свободен?

Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Помочь? Драко Малфой собирался ей помочь? Вероятно, он действительно изменился со времен школы. «Как и мы все», — подумала она.

— Прости, — она замялась, — что накинулась.

— Ничего, — он усмехнулся, и Гермиона увидела того Драко, которого знала девятнадцать лет назад, — с тех пор, как ты влепила мне пощечину, я научился обороняться.

* * *

Маленький голубой шар парил под потолком, распространяя тепло. Гермиона сидела в своем кабинете, перебирая досье на преступников, которых посадила в Азкабан за всё время службы. Их было около 70. Ещё одна стопка досье отводилась тем, кто недавно вышел, и третья — тем, кого лишали магии на время, но срок наказания уже истёк. Она выписывала в отдельный список тех, у кого могли быть сообщники. Из всей груды бумаг на столе выделялась одна тонкая папка, подписанная «Колин Криви. Личное дело». К ней Гермиона не могла подступиться уже несколько часов, как не могла и связаться с Роном. Он должен был работать, но не подходил к камину. Сова доставила бы письмо только через несколько дней. Гарри прислал патронуса:

— Мы обыскали твой дом и квартиру Колина. Дин и Кевин ждут тебя в переулке через полчаса, там всё оцеплено. Зайди ко мне, когда вернёшься.

Как только патронус растворился, в дверь постучали.

— Войдите, — Гермиона одним движением сгребла папку Колина и еще несколько бумаг в ящик.

— Мисс Грейнджер.

В кабинет вошли Кингсли и Малфой. Гермиона встала, чтобы поприветствовать Министра магии, который нечасто лично заходил к ней. Обычно он посылал записку или связывался через камин.

— Мистер Малфой посвятил меня в курс дела, будьте уверены, все наши ресурсы в вашем распоряжении, лучшие авроры Министерства ищут сейчас вашу дочь. Мне очень жаль. Мы найдём её, даю слово, — он как всегда говорил мягко, но уверенно.

Гермиона вспомнила суд над Люциусом. Казалось, Кингсли совсем не требовались показания Гарри, Рона и Гермионы. Но он всё равно их выслушал, когда дело дошло до участия Драко в нападении на Хогвартс. Они рассказали всё, и Гермиона до сих пор помнила свои слова:

— Драко узнал нас в Малфой Мэноре, но не признался в этом. Он… всё время находился в стороне. Не нападал, а только защищался. Он… не плохой человек.

Кингсли будто не слушал. Он держал в руках письмо, как потом выяснилось, от Дамблдора. Письмо не было зачитано вслух, но оно явно стало решающим аргументом в пользу Драко, хоть и написано было почти за год до смерти директора.

— Пожалуйста, не отстраняйте меня от дела, — Гермиона подошла к Кингсли. — Не дайте Гарри меня отстранить. Я хочу быть в курсе.

— Мисс Грейнджер, — он вытянул вперёд ладонь, — вы знаете, что ни я, ни мистер Поттер не можем позволить вам расследовать это дело.

— Но…

— Но вы расследуете убийство мистера Криви, — он продолжил. — Таким образом, вы будете в курсе. Это всё, что я могу вам предложить. Мистер Малфой будет вашим консультантом на этом деле. Считайте его напарником.

От последнего слова у Гермионы кольнуло в груди. Колин Криви пришёл в Отдел раскрытия магических преступлений три года назад в качестве фотографа и постепенно стал частью её рабочей семьи. Они вместе пили кофе по утрам, ездили на места преступлений, допрашивали подозреваемых. В январе Колин сдал экзамен и стал помощником детектива, но Гермиона всегда относилась к нему как к своему напарнику. Сложно было поверить, что он способен предать, но кроме кусочка воспоминаний Малфоя и слов Билла, у неё не было ничего. Почему Колин не отправил сову и почему обманул её, Билла, Флёр? На кого он работал?

— Консультантом, — Драко закашлялся, — я буду просто консультантом.

— Благодарю Вас, мистер Малфой, — Кингсли повернулся к нему и крепко пожал руку. — Заходите в любое время, мой кабинет для Вас открыт. Мисс Грейнджер.

Он кивнул ей и вышел. Драко стоял на том же месте и ждал, когда Гермиона посмотрит на него. С чего вдруг Кингсли так любезничал с Малфоем? Вопросы продолжали рождаться в её голове, но нужно было действовать.

— Сейчас вернём твою палочку и отправимся в Лютный переулок, — бросила она, забирая пиджак с кресла.

Они быстрым шагом направились к лифтам. Драко старался смотреть себе под ноги, чтобы спрятать лицо за чёлкой, но всё равно слышал перешептывания: «Малфой? Это он? Что он здесь делает?» Не так он представлял себе возвращение в Англию. Он его вообще не представлял, но Скорпиусу нужно было идти в школу. Письмо из Шармбатона не пришло, а вот из Хогвартса — да. Предстояло не только узнать, как живёт магическая Англия, но и встретить старых знакомых. Пока Драко жил во Франции, он поддерживал связь с минимальным количеством людей. Около года он переписывался с Блейзом, который уехал в Италию помогать отчиму с антикварным бизнесом. Но со временем взрослая жизнь закрутилась, и остались только взаимные открытки на День рождения и Рождество.

Панси жила в Белгравии и писала регулярно. От неё Драко узнавал новости, которые Панси считала важными — в основном о своём очередном муже, благотворительных приёмах в Министерстве магии. Она же сообщила ему о смерти Крэбба. На похороны Драко не приехал. Панси была одной из подружек невесты вместе с Дафной, приезжала на праздник в честь Дня Рождения Скорпиуса, на юбилей Нарциссы. На похороны Астории она не приехала и после этого писала не чаще раза в месяц. Гойл жил в пригороде Лондона, Нотт занялся исследованиями, и Панси не любила о них подробно писать. О своём возвращении Драко никому не сообщил, надеясь, что уладит всё до сентября, а там Скорпиус уедет в Хогвартс, и Драко сможет вернуться в Лилль, не привлекая внимания.

— Малфой, — Гермиона выдернула его из размышлений, когда они зашли в пустой лифт, — могу я спросить?

— До этого разрешения ты не спрашивала, — язвительно сказал он.

— Мы ведь уже не в комнате для допросов, — она закатила глаза. — Ты теперь мой… консультант.

— Спрашивай о чём хочешь, — он усмехнулся и пристально на неё посмотрел. — Но не обещаю, что отвечу на все вопросы.

Гермиона задумалась, что если бы ему платили за каждую такую ухмылку, он бы зарабатывал в день больше, чем она в месяц. Драко изо всех сил старался держаться уверенно и важно, но Гермиона знала его со школы, и её обмануть не удавалось.

— Почему Кингсли общался с тобой так официально? Как будто ты…

И тут Гермиона всё поняла. Её Отдел нуждался в расширении штата, но всё финансирование уходило на тренировки и обучение авроров. А если Малфой внёс пожертвование, понятно, почему Кингсли был так ему рад.

— Верно, — кивнул Драко, и Гермиона сдвинула брови.

— Я могу тебя очень и очень вежливо попросить перестать лезть в мои мысли, — сквозь зубы даже не спросила, а практически приказала она.

— Я очень и очень постараюсь этого не делать, — он спародировал её интонацию. — Ты права, но не во всём. Только об этом пока что никто не должен знать.

— О чём?

— Грейнджер…

— Хорошо, — она вздохнула, когда лифт остановился на первом этаже.

Они прошли к телефонной будке. Внутри было очень тесно, Гермиона чувствовала дыхание Драко на своем лбу. Она второпях набрала на телефоне нужный номер, и будка взмыла вверх. Гермиона поняла, что главное в общении с Малфоем — терпение. Он просто решил повеселиться, играя в детектива, и, к сожалению, вытянул её карту. Она найдёт убийцу Колина, и ей не помешает никто, даже вечно ухмыляющийся Драко Малфой.

— Пройдём через «Дырявый котёл»?

— Да, так быстрее, — Гермиона непонимающе посмотрела на него. — Что, не готов объяснять друзьям и знакомым, почему работаешь со мной?

— Друзей не так много осталось, — он тихо вздохнул. — А перед остальными оправдываться не собираюсь. Но хотелось бы, конечно, как можно больше отсрочить объявление о своем возвращении, — он осмотрелся по сторонам — никого не было — и наложил на себя Дезиллюминационные чары.

Когда они вошли в паб, оказалось, что скрытность Малфоя сыграла Гермионе на руку. Внутри было как минимум пятнадцать человек, многие обернулись, когда прозвенел колокольчик. Среди них Гермиона узнала Симуса Финнигана и Шона, с которым проходила практику в Министерстве.

— Привет, Гермиона, — ей помахал Симус.

— Привет, — она натянуто улыбнулась и поспешила к кирпичной стене. — Прости, работа не ждёт.

Она постучала палочкой по кирпичам, и стена раздвинулась, открывая проход в Косую аллею. Они быстро направились в сторону места преступления. Проходя мимо «Гиппогрифа», Драко заметил в окне вчерашнего бармена. Чтобы избежать внимания зевак, на переулок наложили Отвлекающие чары, и Дин появился перед ними будто из ниоткуда.

— Привет, Грейнджер, — он сдержанно кивнул. — Гарри с отрядом был здесь час назад — никаких тайных ходов не обнаружено. Они опросили всех торговцев, но ты же знаешь, обитатели Лютного не очень любят отвечать на вопросы авроров. Мы оцепили периметр, никто не помешает.

Гермиона кивнула в ответ, и они проследовали за Дином. Пройдя за поворот, Драко снял чары. Кевин стоял на корточках возле стены, покрытой какой-то вязкой жидкостью, и снимал её, направляя палочкой в колбу. Затхлый запах ударил в нос, но Гермиона не подала виду. Она осмотрелась и наклонилась около противоположной стены.

— Перчатки, — Дин протянул ей пару. — И тебе, Малфой, если не брезгуешь.

— Я просто посмотрю, — Драко скрестил руки на груди.

В небольшой карман переулка, в котором они стояли, слабо попадал солнечный свет. На первый взгляд зацепиться было не за что — никаких предметов или мусора. Только кирпичные стены с бороздами и углублениями, несколько пробившихся сквозь каменную кладку травинок и перекати-поле. Гермиона ощупывала стены руками в перчатках, намеренно обходя стороной угол, где несколько часов назад обнаружили бездыханное тело Колина. Драко сморщил нос и отвернулся. Кевин закончил с пробирками и отошёл к Дину.

— Отправлю нашему знатоку зелий, — он помахал одной из пробирок и спрятал в поясной сумке. — Мне здесь больше делать нечего, я пришлю отчёт через пару часов.

— Ревелио! — Гермиона взмахнула палочкой и провела ей по каждой из стен.

Слабая искра вырвалась из конца палочки, но ничего не выявила.

— Мы пробовали, — сказал Дин, — но ничего не нашли.

— Давай я, — Драко достал свою палочку, прочистил горло и громко повторил заклинание. Сноп белых искр озарил пространство. Один из кирпичей засветился, а место, где нашли Колина, засверкало.

— Что это там? — Драко указал на незаметное с первого взгляда углубление между кирпичами, где еле-еле виднелась синяя точка, но его никто не услышал.

Гермиона стучала палочкой по светящемуся кирпичу, пока Драко пытался достать что-то из стены.

— Акцио! — раздраженно бросил он, и в его руке оказалась палочка из красного дерева, по виду совсем новая, без зазубрин и трещин. — Грейнджер, посмотри!

Он протянул ей палочку, но она не отреагировала, внимательно рассматривая свою находку. Кирпич еще несколько секунд светился у нее в руках.

— Перчатки, Малфой, — Дин закатил глаза и бросил их Драко.

— Я почти уверена, что это был портал, — заключила Гермиона. — Так они могли незаметно и быстро исчезнуть. Аппарация оставляет более явный след, и… Роза не умеет аппарировать, — Гермиона передала кирпич Дину и повернулась к Драко.

— Грейнджер, — Драко снова протянул ей палочку.

Гермиона застыла на месте. Даже мысли её читать не пришлось, чтобы понять почему. Это была палочка Розы — совсем новая. Драко слишком увлёкся, рассматривая её, и не заметил, как Гермиону начало трясти.

— Так, пошли, —Дин взял её под локоть и вывел в соседнюю нишу между домами. — Ты понимаешь, что твоё состояние мешает тебе колдовать? Соберись!

— Я не могу, это же мой ребёнок, — она приложила ладонь ко лбу. — Я обязана найти убийц Колина, но я не смогу…

— Сможешь, — твёрдо прервал её Дин. — Сосредоточься. Аврорат сейчас всё вверх дном переворачивает, не так ли?

— Да, я знаю, — она выдохнула. — Просто… Мне нужно будет увидеться с его родителями, рассказать им. Гарри…

— Сможет с ними встретиться один.

— Он был моим помощником, я должна с ними поговорить, — она посмотрела в сторону, чтобы не встречаться взглядом с Дином .

Дыхательные техники от колдопсихолога не помогали, пора было задуматься о запасе успокаивающих зелий.

— Грейнджер… — послышался настороженный голос Малфоя.

Гермиона и Дин пошли на голос. В мгновение Гермиона почувствовала удар в рёбра — Драко появился внезапно и отпихнул её в сторону. Пролетела вспышка, едва их не задевшая. Тут же в Драко посыпались красные искры, но он успел закрыть лицо предплечьем. Рукав пиджака загорелся.

— Фините Инкантатем!

— Агуаменти!

— Делетриус!

— Импедимента!

Дин и Драко наперебой стреляли заклинаниями в разные стороны. Гермиона, пошатываясь, двинулась к ним, но Малфой вытянул руку, чтобы остановить её. Палочка в руке Гермионы завибрировала. Ну хоть на что-то же она способна сейчас. Она сделала шаг назад и взмахнула палочкой, глядя на Драко и Дина. Искры летели во все стороны, едва не задевая Гермиону. Она прищурилась и, выдохнув, закричала:

— Протего!

Всех троих накрыл фиолетовый купол, искры врезались в него и опадали. Рукав пиджака Драко тлел и обжигал лицо.

— Десине мовере*! — закричал он во весь голос.

Купол затрещал, но выдержал. На них обрушилась тишина. Пыль медленно оседала, дым рассеивался. Дин сильно кашлял и повторял очищающие заклинания. Купол постепенно исчезал, и Гермиона уловила запах тлеющей ткани и железа. Драко снял пиджак и увидел, что огонь добрался до его руки. Ожог оказался неглубоким, но болезненным. Он дотронулся до левой щеки — ещё один ожог.

— Да быть этого не может! — взревел Драко и ринулся к тому месту, откуда торчал зачарованный кирпич.

— Что? — одновременно спросили Гермиона и Дин. Они держались от этого места подальше с палочками наготове.

— Что это за заклинание, Малфой? — серьёзно спросила Гермиона.

Драко молчал и медленно водил палочкой в воздухе. Сомнений не оставалось, и это зарождало внутри смесь давно забытого страха и злости. Он посмотрел на Дина и Гермиону, убедившись, что их не задел огонь. Дин продолжал тяжело кашлять. Драко снова повернулся к стене и шепотом начал проговаривать неизвестные Гермионе заклинания. Из щелей в стене медленно просачивался чёрный густой дым, похожий на щупальца. Драко резко рассёк воздух палочкой, и дым всосало обратно.

— Грейнджер, — не оборачиваясь, протянул он, и Гермиона впервые уловила дрожь в его голосе, — я знаю, что здесь случилось.

*

Драко сидел в кресле, здоровой рукой прижимая к лицу компресс. Гермиона промакивала ткань зельем и прикладывала к ожогу на его предплечье. Он шипел, как недовольный дракон, и машинально одёргивал руку.

— Надо было идти в госпиталь вместе с Дином. Там бы всё сделали за несколько минут, — Гермиона сражалась с инстинктами Драко, пытаясь не доставить ему ещё больше боли. — Из меня некудышный целитель.

Она действительно неумело справлялась с компрессом, пролила зелье мимо и чуть не выронила колбу из рук. Но Драко принципиально не хотел обращаться в госпиталь, считая, что не имеет права жаловаться. Если его жена храбро приняла свою судьбу, собственная пара ожогов не стоят того, чтобы обращаться к колдомедикам.

— Ничего, переживу, пара порезов, ай! — он снова попытался одёрнуть руку, но Гермиона её удержала.

— Я сейчас запущу в тебя Петрификус Тоталус!

— Да ты едва палочку можешь держать, — в голосе прозвучал явный упрёк, и уязвлённая Гермиона в ответ вцепилась ему в плечо.

Драко сдавленно замычал и зажмурился, когда зелье капнуло на бледно-розовую кожу. Ощутив лёгкое дуновение, он открыл глаза и замер — Гермиона дула на ожог.

— Вот поэтому вы, мужчины, меньше живёте, — проворчала она.

— Мой прадед прожил 104 года, и в каких только сражениях не участвовал, — гордо парировал Драко.

— Ну, если ты собираешься проводить каждый день так же, как сегодняшний, ты этот рекорд явно не побьёшь.

Гермиона перемотала место ожога бинтом и отошла к столу, не услышав от Драко ни слова благодарности. Она села за стол:

— Через два часа прибудут родители Колина. Мне нужно с ними поговорить.

— Хорошо, — Драко вздохнул. — Есть время ввести тебя в курс дела. Смотри-ка, мы поменялись местами.

На его лице снова мелькнула ухмылка. Гермиона прикрыла глаза, чтобы скрыть раздражение и не заметила, как Малфой пересел на стул напротив. Он убрал компресс от лица и прищурился — солнце светило в лицо. Гермиона вздрогнула, когда шторы задёрнулись и зажёгся свет.

— Ты в моём кабинете, а не у себя дома, — ледяным тоном произнесла она.

Драко не удостоил её ответом. Теперь в жёлтом свете ламп хаос на столе ещё больше бросался в глаза. Гермиона попыталась изобразить подобие порядка, взмахнув палочкой, но папки и документы лишь разлетелись в разные стороны. Она выругалась и бросила палочку в стену, о чём тут же пожалела.

— Да ради Мерлина, — щёлчок пальцами, и та вернулась в её руку.

— А потом мы поговорим об этом, — Драко голосом выделил последнее слово.

— Не о чем здесь разговаривать, всё в порядке, просто у меня стресс.

— Ну-ну, — он дёрнул бровью и замолчал.

Как начать разговор о том, что произошло больше двадцати лет назад? Драко запустил руку в волосы и облокотился на стол. Гермиона ждала. Недоверие. Опасность. Стыд. Но теперь всё было иначе — он на другой стороне. Драко не с ними, но и не с Поттером. Может ли быть третья сторона? Когда всеми силами отгораживаешься от прошлого в любом его проявлении. Вот только оно всё равно настигает и ждёт, когда ты сдашься.

Седьмой курс обучения в Хогвартсе Драко практически пропустил. Однако уроки ему всё же преподавали. Северус Снейп обучал Драко всему, что знал. Вместо Травологии и Астрономии — удвоенные часы Заклинаний и Зельеварения. Вместо Полётов на метле — Защита от Тёмных искусств. У Снейпа для Драко была особая программа. Чтобы защищаться, необходимо владеть этими знаниями, считал он, и лучше преподавателя найти было нельзя. Драко изучал Тёмную магию чувствуя смесь рискованного любопытства и липкого отвращения. Он не мог не восхищаться силой, которую дарили тёмные заклятья, но пользовался ими через силу.

Когда Волдеморт проводил очередное собрание Пожирателей в Малфой Мэноре, Драко узнал в одном из приспешников Маркуса Флинта. «Видимо, квиддич менее увлекателен, чем убийства и пытки», — подумал Драко. Когда Маркус докладывал об успешных захватах маглорождённых и с упоением, как на уроке, описывал то, что с ними делал, у Драко до хруста сжималась челюсть. Он в красках представлял весь ужас, а про себя размышлял, как бы отражал конкретные проклятья. Драко запоминал каждое заклинание. Так учил его Снейп.

— Они такие наивные, доверчивые, безмозглые, — нараспев повторял Маркус. — Раскрыть их — проще, чем конфетку у ребёнка отобрать. Мы вычислили, где они скрывают детей, Мой Лорд.

Драко не хотел участвовать в захвате. Он не хотел участвовать вообще ни в чём, но сопротивление означало одно — смерть. В лучшем случае его собственную, хотя Драко был уверен, что из своей семьи умрёт последним, вероятно, наблюдая, как Волдеморт забирает жизнь его матери.

— И ещё это, — Драко закатал рукав на здоровой руке, и Гермиона ахнула — на том месте, где раньше была Чёрная метка, появился огромный белый шрам. — Когда всё закончилось, я её вырезал с помощью Тёмной магии, конечно.

— Вроде той, что ты использовал в переулке? — перебила его Гермиона, но он не ответил.

— Невыносимо было чувствовать, что мной управляют — если я чего-то не хотел, допускал мысль сбежать или сдаться, Метка меня побеждала.

— Малфой, это…

— Я думал, что всё закончилось, — он отвернулся. — Был уверен, что все, кто к этому причастен, либо убиты, либо в Азкабане, как Люциус, — Драко уже давно не называл его отцом. — Панси никогда не упоминала, а я и не спрашивал. Возможно, она считает, что Маркус был убит ещё в 1998. Почти двадцать лет…

Гермиона принялась рыться в пачке досье, но их было слишком много.

— Акцио, досье на Флинта! — чётко проговорила она, и из груды бумаг на полу выскочила толстая папка.

Драко перехватил её здоровой рукой.

— Эверетт Флинт, — прочитал он, — его отец. Пожиратель, участвовал в атаке на Хогвартс, осуждён на двадцать лет. Вышел досрочно год назад, — Драко продолжил читать про себя и после паузы спросил: — Ты его снова посадила?

— Да, он вышел досрочно, но почти сразу попался. Он пытал одного из торговцев Непростительным заклятием. Оказалось, тот поставлял ему краденое. Сейчас он отбывает очередной срок. Как, собственно, и торговец…

— А на Маркуса есть досье?

— Нет, — Гермиона покачала головой, — последний раз я слышала о нём уже очень давно. Кажется, он несколько раз оставался на второй год… Малфой, он должен был выпуститься в 1997…

— Выпустился прямиком в Пожиратели, — процедил Драко.

— Почему его имя не всплыло во время суда?

— Возможно, он успел исчезнуть. Я не помню его отца, но вот Маркус был очень предан Волдеморту и всё время будто искал похвалы. Иногда мне казалось, что он соревнуется с тётей…

При упоминании Беллатрисы Гермиона изменилась в лице и потянулась к предплечью. Драко перевёл взгляд в сторону и продолжил:

— Когда Пожиратели нашли, где ваши прятали группу маглорождённых детей, именно Маркус разработал план захвата. Я был там и видел, как он колдует, слышал его заклинания. Дети не умеют аппарировать. Конечно, с помощью заклинания это можно провернуть, но из-за стихийной детской магии всегда есть риск расщепления не только у ребёнка, но и у того, кто с ним аппарирует. Такое уже случалось несколько раз с другими пожирателями, и Маркус придумал выход. Он превращал игрушки в порталы и раскидывал по периметру, пробуя их выманивать. Но ваши не были дураками. Поэтому пришлось действовать жёстко. А Маркус в этом был специалист. Это его магия, его почерк: ловушки с жалящими искрами и удушающим дымом, неочевидные порталы. Вы не сможете отследить, куда вёл портал-кирпич, это Тёмная магия… Но я бы мог попробовать…

— Нет! — Гермиона сжала кулак. — Ты просто наблюдаешь, консультируешь, но делаем мы всё сами…

— Грейнджер, повторяю, это Тёмная магия — я знаю, как с ней работать, а вы нет, — он серьёзно посмотрел ей в глаза.

Драко удивился собственной готовности применять эти знания спустя столько лет. Гарантий, что получится, он дать не мог, как и не мог позволить себе бездействовать.

— Мы, — она повысила голос, — знаем что такое Тёмная магия. Я поищу похожие дела. Не помню, чтобы где-то упоминались такие искры и зачарованные порталы, но… Некоторые дела сначала проходили через Колина. Он же… Он что, редактировал отчёты с мест преступления? Зачем…

Гермиона обессиленно уронила голову на стол и зарычала. Драко в нетерпении наблюдал, как она стучала кулаками по столу.

— Мне нужно поговорить с Дином! И с Кевином. Они должны помнить что-то подобное на местах преступлений, — она выпрямилась. — А стена с вязкой жидкостью…

— Её уже исследовали? Главное, чтобы не прикасались!

Гермиона фыркнула. За кого Малфой их принимал? За дилетантов?

— Кевин ещё не прислал отчёт, — она, покачиваясь, поднялась со стула. — Хочешь сам посмотреть?

— Не уверен, что хочу, — он замялся и не торопился вставать. Не хватало ещё что-нибудь подцепить в их лаборатории…

— Мы должны сообщить обо всём Гарри. И как поговорить со всеми сразу? Вызвать их в лабораторию… Нет, Гарри ещё не вернулся, он бы прислал патронуса.

— Я бы поговорил с Поттером, пока ты будешь в лаборатории, но я же никуда не должен ходить без тебя, — Драко нахмурил брови.

— Ты мой консультант, а не Гарри, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты серьёзно хочешь поговорить с ним наедине?

— Да не убью я твоего святого Поттера, — Драко приложил правую руку к груди.

— Кто ещё кого убьёт, — прошептала Гермиона и задумалась. — Хорошо, сделаем так, но при одном условии. Если я отпущу тебя к Гарри, то мы больше не будем обсуждать мою магию.

Драко пристально на неё посмотрел. Если бы его сына похитили, он вёл бы себя точно так же, может, и хуже. Но без возможности колдовать, она не сможет нормально работать. Грейнджер должна была это понимать. Он поговорит с ней об этом, как и о многом другом, но не сейчас.

* Desine movere (лат.) — буквально «прекрати двигаться».

Гарри с размаху открыл дверь в свой кабинет и бросил мантию на стул.

— Чёрт! — он пнул стол ногой, но, застонав от боли, сразу об этом пожалел.

Рейды по домам Гермионы и Колина ни к чему не привели. Розу похитили, теперь в этом не оставалось сомнений. Чтобы не разнести собственный кабинет, Гарри решил пойти в тренировочный зал — отработать несколько заклинаний на манекенах и выпустить пар, когда услышал за спиной голос:

— Плохой день, Поттер? — Драко показался в дверном проёме.

— Мне некогда, Малфой, — Гарри не обернулся, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

— А я и не светские беседы пришёл вести. Нам надо поговорить про Грейнджер.

— Малфой, что…

Гарри повернулся, сжимая в руке палочку. Между ним и Драко оставалось каких-то 10 дюймов. В глаза бросились ожог на щеке и перевязанное предплечье. Каждый сделал шаг назад. Пытаясь взять себя в руки, Гарри тяжело дышал, а Драко выжидающе поднял бровь.

— Действительно, — хмыкнул он. — Кто ещё кого убьёт…

— Что? — Гарри поправил очки. — Что произошло?

— Произошло то, — Драко встал спиной к камину, — мой маленький победитель, что пора вводить код красный, или как это у вас называется. Тот, кого все считали убитым, оказался жив, но это не единственная наша проблема.

У Гарри пробежали мурашки по спине, но внешне он оставался уверенным и серьёзным. Кому-кому, а Малфою его напугать не удастся.

— Малфой, — Гарри заметно побледнел, — если это шутка, то несмешная.

— Долгая история, лучше присядем, — Драко повернул к себе стул и под пристальным взглядом Гарри вальяжно сел. — Кажется, у тебя есть свободный час. Обед можешь пропустить.

Гермиона шла в сторону лаборатории, стараясь как можно тише стучать каблуками. Когда они с Малфоем вышли из её кабинета, Гарри прислал патронуса: «Буду у себя через 10 минут. Оуэн привезёт родителей Колина через час».

— Ладно, — Гермиона прикрыла глаза и повернулась к Драко, — давай разделимся. Я — в лабораторию. Завтра буду ждать тебя здесь к десяти утра. Мы просмотрим все отчёты и решим, что делать дальше. Нам нужно найти Маркуса.

Гермиона всегда умела структурировать мысли и делить их по важности. Но с пропажей дочери все было не на своих местах. Хотелось бежать во все стороны сразу, кричать на каждом шагу о подозреваемых, расклеивать фото Розы на каждом столбе, в то же время поехать домой и ждать, пока она просто не вернется через камин, а всё это окажется жестоким розыгрышем. Рон так и не отвечал на вызовы, а написать письмо с текстом: «Наша дочь пропала» Гермиона не решалась. Она злилась на Рона за то, что он был так далеко, и эта злость добавлялась к уже имеющейся. «Я всегда зла на него». К счастью, Хьюго проводил сегодня время с Чарли на смотре драконов. Гермионе не нравилось, что он берёт её сына на такие мероприятия, но тот уверил, что отвечает за безопасность. Вот бы у неё были такие же часы, как у Молли. Но они наверняка всего лишь удерживали бы стрелку с именем Розы на отметке «Опасность». Много ли от них толку…

— Десять утра, — Драко проводил Гермиону до лифта и направился к кабинету Поттера.

Гарри едва сдерживался, чтобы не ударить Малфоя. Воспоминания об их последней встрече пробудили глубоко спрятанный гнев. Гарри не гордился тем, что сказал ему тогда, но просить прощения не собирался. Кингсли уверил, что Малфой не представляет угрозы, но держать себя в руках оказалось труднее, чем он думал. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке и растёр горло.

Сейчас Гарри мечтал обладать той же собранностью, что и Гермиона. Если бы пропал кто-то из его детей, он бы одним взмахом палочки перевернул Лондон вверх дном, а если бы потребовалось, то и всю Британию. Но за это он и любил Гермиону — дисциплина, сосредоточенность и профессионализм.

— Она меня проклянёт, — вздохнул Малфой, — но ты должен знать, что Грейнджер теряет магию.

— Ты шутишь? — Гарри сузил глаза.

— На мне вроде как нет костюма шута, Поттер. Давай хоть раз в жизни нормально поговорим, это серьёзно! — когда всё закончится, он потребует у Кингсли Орден Мерлина за терпение.

Гарри медленно развернулся к шкафу, достал початую бутылку огневиски и два стакана. Если и говорить с Малфоем, как он выразился, “нормально”, то только так. Не спрашивая, Гарри налил им выпить и протянул стакан Малфою. Тот подождал, пока Гарри сделает первый глоток и тоже отпил обжигающий напиток. Тепло разнеслось по телу, и боль от ожогов утихла. До этого момента Драко не до конца осознавал, как ему больно.

— Во-первых, я знаю, кто убил Криви и похитил дочь Грейнджер, — Драко поставил стакан на стол. — Во-вторых, у неё перебои с магией, заклинания через раз срабатывают.

Он пересказал Гарри всё, что говорил Гермионе, причем с теми деталями, которые она не должна была знать сейчас.

— Когда мы учились в Хогвартсе, родители Флинта жили в Лондоне. Но у них был дом в Ричмонде. Во время Пасхальных каникул на третьем курсе мы всей командой по квиддичу приехали туда и тренировались. Скорее всего, это не единственный их дом, потому что в 1998 году Маркус курировал крупное объединение Пожирателей в Йоркшире. Из досье на его отца известно, что квартира в Лондоне передана в собственность Министерства и сейчас пустует. Не думаю, что Маркус настолько глуп, чтобы соваться туда, но проверить стоит. О других домах ничего не известно. В досье указано, что мать Маркуса умерла почти сразу после суда.

— Нужно поговорить с Эвереттом Флинтом, — Гарри крутил стакан в руке. — Он должен знать, где всё это время был Маркус.

— Думаешь, он просто так сдаст своего сына? Не думаю, что есть смысл тратить на это время, — Драко покачал головой.

— Я работаю не один, ты забыл? — Гарри потянулся за пером и пергаментом, быстро что-то написал и отправил самолётик в открытое окно, выходящее в холл.

— Я могу спросить Панси и Грегори о Маркусе или написать кому-то из тех, кто играл в команде, но…

— Нет, — Гарри стукнул по столу ладонью, — никаких разговоров о деле со слизеринцами.

Драко откинулся на спинку стула и устало потёр веки.

— Боишься, что МакГонагалл снимет баллы с Гриффиндора? Когда же ты повзрослеешь…

Гарри стиснул зубы и чуть было не потянулся за палочкой.

— Что-то хочешь мне сказать? — Драко положил скрещенные ладони на стол.

— Я хочу найти Розу, а тебя терплю только по просьбе Кингсли. Если в похищении замешаны бывшие Пожиратели, я вообще не хочу тебя видеть рядом с Гермионой.

— Попридержи фестралов, Поттер, не тебе это решать. Я работаю с Грейнджер, нравится тебе это или нет, и останусь, пока мы не раскроем дело.

— А после этого, надеюсь, свалишь к Годриковой матери! Может, это из-за тебя она теряет магию, и ей опасно рядом с тобой находиться? Всё было прекрасно, пока тебя не было! — Гарри сжал кулак.

— Ты же в курсе, что заклинания так не работают, — Драко прочистил горло.

— Откуда мне знать, что ты там натворил со своей тёмной магией?

— Мы оба там были! Ты всё видел!

— И договорились никогда об этом не вспоминать! — взревел Гарри, стукнув стаканом об стол — остатки огневиски расплескались, намочив документы.

Он тихо выругался и применил Очищающее заклинание.

— Надо было и тебе память стереть? — бросил Малфой и тут же об этом пожалел.

Гарри резко встал, готовый атаковать в любую секунду. Драко медленно допил огневиски, смахнул капли на пол под грозный взгляд Гарри и направился к выходу.

— Ты сам принял решение забыть собственную свадьбу и скинуть всю вину на меня. Ты просто не переживёшь, если признаешь, что мы вместе это сделали, — тихо сказал он, стоя лицом к двери.

— Если бы ты не… Если бы…

— Да, а если бы ты не вышел покурить, виноватым остался бы только я, а ты бы посадил меня в Азкабан. Вот только ты забываешь одну маленькую деталь: если бы не я, она могла бы умереть.

Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица, а кулаки наливаются силой. Магия — слишком лёгкое решение. Разбить лицо Малфою собственными руками — вот чего он сейчас хотел больше всего на свете. Только это ничего не решит и не исправит того, что они сделали. Теперь они несли эту боль за неё просто потому, что не смогли уберечь.

— Ты ходишь к нему? — тихо спросил Малфой, не оборачиваясь.

— Реже, чем раньше, — выдохнул Гарри.

— Иногда я мечтаю о маховике времени, — Драко прислонился лбом к двери. — Кажется, Нотт подумывал его собрать ещё в школе…

— Малфой, — Гарри поднялся, — зачем ты на самом деле вернулся? Неужели надеешься на второй шанс? Ты же знаешь: ничего не получится.

Драко ненавидел это в Поттере, как и во всех гриффиндорцах, — желание во что бы то ни стало докопаться до правды, какой бы она ни была. Видимо, в том числе из-за этого порыва Грейнджер стала детективом. Ему хотелось придумать самую нелепую на свете причину, только чтобы Поттер отстал: аллергию на воздух Франции, открывшуюся фобию мидий, ностальгию. Но если он не хотел вспоминать то, что случилось, — Драко не собирался распахивать перед ним душу.

— Мне будет приятно знать, что ты не можешь уснуть, перебирая варианты, — он вальяжно вышел, к счастью, успев переступить порог до того, как Поттер взмахом палочки захлопнул дверь.

В кабинете стоял горький запах огневиски, пергамента и пыли. Гарри снова сел и, уронив голову на стол, глухо зарычал. Воспоминания о свадьбе с Джинни он спрятал очень глубоко в памяти, чтобы и самому было не добраться. Он старался чаще вспоминать рождение детей, первые шаги Джеймса, первое слово Лили, победу команды Джинни в Чемпионате Европы по квиддичу. А на той неделе Альбусу Северусу пришло письмо из Хогвартса. Каждый тёплый, яркий, трогательный момент всех этих лет он прокручивал в голове, только бы не окунаться в один из самых счастливых и одновременно страшных дней своей жизни. Он всегда находил предлог выйти из комнаты, когда Молли показывала знакомым колдографии празднования. Однажды она рассказывала о нём новым соседям и крикнула в сторону кухни:

— Гарри, милый, а ты не помнишь ту колдографию, где вы с Гермионой после разрезания торта? Она у вас дома, да?

И пока Молли продолжала расписывать красоту выпечки, приговаривая: «Такой вкусный получился крем, я добавила мягкий зефир…», Гарри водил палочкой над полом, чтобы убрать разлитый сок. Осколок лопнувшего стакана врезался в ладонь — Гарри поспешил вынуть его самостоятельно и прижал к ране полотенце.

Он ненавидел Малфоя за напускное спокойствие. Ненавидел себя, мечтал о маховике времени, чтобы изменить своё решение. Ненавидел себя за неумение сказать Гермионе нет, за то, что не мог рассказать обо всём Джинни. Ненавидел привычку курить, которую заработал на войне. Ненавидел его.

Гарри рассматривал ладонь в поисках маленького белого шрама от осколка, когда в открытое окно из холла залетел бумажный самолётик. Он распечатал записку: «Эверетт Флинт найден мёртвым в своей камере». В дверь постучали.

— Да, — не своим голосом ответил Гарри.

— Аврор Поттер, — дверь открылась, и вошёл Оуэн. За его спиной показались двое. — Мистер и миссис Криви.

*

Драко не помнил, как добрался до поместья. Он долго держал руки под холодной водой, опираясь локтями на раковину. Слабак и трус. Он обещал Астории, что будет сильным. Но что-то внутри сломалось — дамба, державшая эмоции под контролем. Возможно, Франция не худший вариант. Или Болгария. Драко был готов нарушить все имеющиеся правила, чтобы Скорпиуса приняли в любую другую школу мира, хоть в Америке! Только бы поскорее убраться из Англии и оставить Поттера наедине с его личными демонами. Благодаря Кингсли проблема с поместьем решилась — идея возникла внезапно, будто сама собой, оставалось подготовить документы и провести необходимые обряды, когда Нарцисса и Скорпиус приедут в Англию. Поттер найдёт Флинта, в этом не было сомнений, вот только останется ли он после этого в живых? И найдут ли дочь Грейнджер живой? Драко выругался несколько раз и расплескал воду по всей ванной комнате. Никуда он не уедет, пока дело не раскроют. Возможно, он не случайно оказался в том переулке, и теперь жизнь даёт ему шанс, если и не заслужить прощение Грейнджер, то хотя бы помочь ей найти Розу. Возможно, не такой уж он и трус, как многие думали. В окно постучала сова. Драко забрал письмо и погладил сову по клюву.

«Драко Малфой, почему ты не сообщил, что вернулся? Почему я узнаю об этом от сестры моего мужа, увидевшей тебя в Министерстве? Я надеюсь, ты объяснишь мне всё. Невежливо скрывать такое от друзей. Завтра Огги устраивает приём в честь нового владельца Гринготтса. Я пришлю тебе приглашение! Будут все!

Панси. Хо-хо-хо».

Ну вот и всё. Завтра первую полосу «Ежедневного Пророка» займёт его колдография, ведь Панси растрезвонит всем, что он в Англии. Драко не мог предугадать, как журналисты обставят его возвращение, но готовился к худшему. Он зашёл в спальню и рухнул на застеленную кровать. Ожог на лице заживал медленно и все еще пульсировал. Завтра от него останется маленький белый след. Драко хотел было снять повязку с руки, но решил повременить с этим.

Если он пойдёт на приём, встретит как минимум пятерых бывших сокурсников — Панси не упустит возможность воссоединения школьных друзей. Голова закружилась то ли от этих мыслей, то ли от голода. Однако в поместье ему кусок в горло не лез, а на Косую аллею возвращаться не было никакого желания. Раздался стук в окно. Драко вздохнул и медленно поднялся. Если это очередное письмо от Панси… Но сова была другая, она держала конверт с печатью Министерства.

«Нам надо поговорить. Паб «Ведьминский фонарь» в половине шестого.

Грейнджер».

Драко перечитал текст трижды. Поттер ей рассказал. Она писала второпях, буквы прыгали, пальцы оставили несколько чернильных отпечатков. Как будто это было не первое письмо, и несколько других она порвала и выбросила. Под фамилией Грейнджер нарисовала жезл, обвитый двумя змеями и увенчанный крыльями. Драко долго его рассматривал — нарисовано схематично: если не знать, что это, то легко можно спутать с цветком. Он импульсивно смял письмо, но тут же расправил и убрал в карман. До назначенного времени оставалось полчаса, и он успел бы в Министерство, чтобы расквасить Поттеру нос, но лишь сделал глубокий вдох и медленно выдохнул на счет четыре. Только сейчас Драко почувствовал, что от него пахнет едким Заживляющим зельем, затхлостью Лютного переулка и алкоголем. Он быстро принял душ и надел чистую белую рубашку.

Паб «Ведьминский фонарь» был виден только волшебникам, и чтобы не привлекать внимания магглов, проходя сквозь стену, Драко незаметно направил палочку на стоящий на противоположной улице мусорный бак и прошептал: «Бомбарда». Крышка бака с грохотом распахнулась и мусор разлетелся по дороге. Прохожие вздрогнули и повернулись на звук. В это мгновение Драко проскользнул в паб. Он сразу увидел Гермиону за столиком в глубине зала. В одной руке книга, в другой — перо, кончиком которого она нервно постукивала по столу.

— Грейнджер, — Драко встал напротив неё.

Гермиона резко подняла глаза и захлопнула книгу. Драко медленно опустился на стул, щелчком подозвал меню и отметил в нём палочкой бифштекс с овощами. Гермиона молчала всё это время, не переставая стучать пером.

— К чему срочность? — Драко расстегнул пуговицу пиджака и положил салфетку на колени.

— Ты знаешь, что Эверетт Флинт мёртв? — изображая спокойствие, спросила Гермиона.

— Теперь знаю, — кивнул Драко после паузы и заметил, как дрогнули её брови.

Плечи Гермионы медленно опустились. Она сделала глоток воды и наконец положила перо.

— Я не могу ждать до завтра, — она запустила пальцы в волосы, поставив локти на стол. — Не могу связаться с Роном. Если бы я… Нет, я не могу отправиться в Румынию сейчас, только чтобы найти Рона с какой-то…

— Что, прости? — Драко хотел выпить воды, но чуть не поперхнулся, не расслышав, как Гермиона прошептала: «Вот чёрт».

— Ладно, — она рефлекторно огляделась, хотя знала, что паб пуст.

Место было выбрано неслучайно — всё обслуживание проводилось с помощью магии.

— Грейнджер, что происходит?

— Мы с Роном расстались три года назад, — выпалила она, массируя пальцами веки.

К счастью, именно в этот момент перед ними материализовались тарелки и стаканы. Драко опустил взгляд на бифштекс: от него исходил пар, а в нос ударил терпкий запах приправ, отчего в глазах проступили слезы. Он принялся молча разрезать мясо. Ещё во время допроса он заметил, что у Гермионы нет обручального кольца, но не придал этому значения.

— В курсе только Гарри. На работе меня всё равно зовут мисс Грейнджер. Это не имеет отношения к делу, забудь.

«Никогда», — подумал Драко и закинул в рот кусок мяса, скрывая улыбку.

— В лаборатории исследуют жидкость, найденную в переулке, но на это нужно чёртово время. Ромильда сказала, что это не похоже на нечто животного происхождения, скорее всего, растительная основа. Но не исключено, что это синтетическая смесь, созданная магом.

Гермиона ела без аппетита, Драко поглядывал на неё. За время их ужина в паб зашёл только престарелый колдун в ярко-синей мантии, расшитой серебряными звёздами. Он помялся у входа, огляделся и вышел.

— Авроры проверили и обыскали все известные нам дома Флинтов, — заговорила Гермиона, отпив кофе из чашки. — Следов нет. Скорее всего, у него какое-то новое убежище. В журнале посещений Азкабана, кроме Маркуса, несколько раз появлялось новое имя, и последним Эверетта навещал Огастус Уилтон. Он никак не связан с Пожирателями и Волдемортом. Гарри завтра свяжется со Скотланд-Ярдом, мы подозреваем, что он вообще не волшебник. Но я не могу ждать…

— Я где-то слышал это имя, — Драко задумался.

За годы во Франции он мало с кем знакомился, жизнь была сосредоточена на семье. И уж тем более, он по мере возможностей не общался с магглами больше, чем того требовала спокойная жизнь. Вот только Драко никак не мог вспомнить, почему имя кажется таким знакомым.

Гермиона достала палочку и покрутила её в руке. Первым делом она хотела высказать Малфою за то, что он рассказал Гарри про её перебои с магией. Но перспектива снова препираться и спорить, наблюдая самодовольную мину, не обещала ничего хорошего. Когда семья Криви покинула кабинет, Гарри намекнул на поход к колдопсихологу.

— Гарри, нет, — она закатила глаза.

— Гермиона, это не шутки, — он взмахом палочки разложил документы по папкам. — Ты не можешь работать без магии, это опасно.

— Я могу колдовать! — вскипела она. — Смотри!

На столе стоял пустой стакан, который оставил Малфой. Гермиона взмахнула палочкой и чётко произнесла:

— Агуаменти!

Стакан постепенно наполнялся водой, и палочка победно скользнула в карман мантии. Гарри не сводил глаз со стакана: как только вода достигла краёв, она сразу же исчезла.

— Гермиона, — голос Гарри стал твёрже, — ты сейчас же идёшь к колдопсихологу. Иначе, — он поправил очки, — я расскажу Молли про развод.

— Гарри…

— Детектив Грейнджер, это приказ, — он чётко дал понять, что не шутит, и придётся подчиниться.

Она коротко кивнула в знак согласия.

— С тобой никто не связывался? — Гарри убрал пустой стакан

— Нет, — Гермиона повернулась к нему. — Ни сов, ни записок, ничего. Ты нашёл Рона?

— Если не объявится завтра утром, — Гарри покачал головой, — клянусь, что свяжусь с Министерством в Румынии и объявлю его в розыск. У тебя нет предположений, где он может быть?

— Последний раз была какая-то Лаура, но они расстались полгода назад, — Гермиона смотрела на потолок кабинета.

— Я помню Лауру, — низким голосом сказал Гарри. — Кажется, она запустила в него Жалящее заклятие на прощание… Вряд ли они могли сойтись.

— А если его тоже похитили?

Гарри долго молчал, потом подошёл к Гермионе и крепко обнял.

— Кажется, у нас больше общего, чем можно было подумать, — Драко подпёр подбородок рукой. — Мы оба не умеем признавать свои слабости.

Она недовольно фыркнула и, убрав палочку в карман, закрыла глаза. Драко видел, как поднимаются и опускаются её плечи. На четыре счёта вверх, на восемь — вниз.

— Но ведь с Протего сегодня получилось.

— Ты не можешь надеяться на случай.

— Как мне работать без магии? Колдопсихолог примет меня только завтра. У меня уже аллергия на слово завтра...

— Ну, думаю, моей хватит на нас обоих, если ты не будешь влезать в рискованные погони или что-то подобное, — Драко бесстрастно смотрел на неё, но Гермиона уловила секундное движение нижней губы.

— Ещё один акт благотворительности? — она хотела улыбнуться, но с горечью в голосе опустила глаза. — Кажется, твоя жена хорошо на тебя повлияла.

При упоминании Астории у Драко в горле образовался ком. Прошло больше года, но не было и дня, когда бы он не вспоминал её. С болью, сожалением и благодарностью.

— Она была очень доброй, — Драко сделал глоток воды.

— Могу я спросить, от чего она умерла?

— Укус саламандры, — Драко смял в руке салфетку, — она не придала этому значения, ведь саламандры, по сути, не ядовитые. Но эта особь была инфицирована. Как сказал колдомедик, ничего нельзя было сделать. Мы слишком поздно заметили симптомы заражения крови.

— Мне жаль, — прошептала Гермиона.

Они молча смотрели в разные стороны. Чашка Гермионы медленно наполнилась кофе.

— Я запросила в Гринготтсе отчёты о счетах Эверетта. К счетам Маркуса доступа нет без веских доказательств. Надеюсь, мы что-нибудь обнаружим и так…

— Подожди, что? — Драко почувствовал, как его пронзила молния.

— Раз на Маркуса у нас ничего нет, мы не имеем права…

— Нет, стой, Гринготтс? — название Драко почему-то произнёс шепотом.

— Да, надеюсь, не придётся идти туда самим, и они пришлют все документы прямо в Министерство. Ты же знаешь, какие гоблины снобы.

— Грейнджер, — Драко продолжал говорить тихо, — как ты сказала зовут человека, который приходил к Эверетту в Азкабан?

— Огастус Уилтон, — Гермиона спародировала его шёпот.

Драко откинулся на спинку стула. Картина постепенно складывалась у него в голове, но всё ещё не хватало важных элементов. Сердце бешено застучало, хотя внешне он выглядел всё таким же спокойным.

— Можешь гордиться своим консультантом, — он вздёрнул подбородок, — я только что раскрыл дело.

Камин в гостиной едва заметно задрожал, и из вспыхнувшего на мгновение пламени появилась Гермиона. В доме было непривычно тихо, отчего она широко улыбнулась, ведь мечтала об этом дне несколько недель. Единственный выходной обещал быть спокойным и размеренным. Роза до вечера остаётся у Билла и Флёр, Рон и Хьюго вернутся точно не раньше, чем через три недели. Гермиона быстро переоделась в мягкие штаны и растянутую футболку, приготовила травяной чай и устроилась в кресле с новой книгой. Колина она попросила связываться с ней, только если в Отделе начнётся конец света. Он тоже работал без выходных уже две недели, и Гермиона обещала дать ему отгулы после переаттестации.

Несколько дней назад они посадили в Азкабан очередного контрабандиста, за которым гонялись с начала года.

— И это обязательно нужно будет отметить, — сказала Гермиона Колину, когда они обедали в её кабинете самодельными сэндвичами. — Только сначала…

— Переаттестация, потом веселье, — закончил за неё Колин, — знаю. А что мы будем делать с этим?

Он указал рукой, в которой держал чашку с чаем, на три стопки документации. Обычно Гермиона самостоятельно пополняла архив каждые три недели, но из-за расследования забывала даже поесть. Этот сэндвич был первой нормальной едой за долгое время.

— Я разберу, у меня своя система, — она говорила с набитым ртом. — Кингсли несколько раз повторял мне, что люди в Архиве за это деньги получают, но свои дела я разбираю сама.

Гермиона заканчивала третью главу, когда в камине с треском появилась голова Колина:

— Детектив Грейнджер, я знаю, что сегодня выходной…

— К чему так официально, Колин? — она отложила книгу и подошла к камину.

— Вас вызывает министр.

Через десять минут Гермиона уже шла по коридору верхнего этажа к кабинету Кингсли. Колин успел передать ей толстую папку с отчётами, которые она успела структурировать вчера.

— Мисс Грейнджер, — Кингсли улыбнулся и указал на стул.

Гермиона села, продолжая прижимать папку к груди. В кабинете гулял сквозняк, и она поёжилась.

— Простите, что вызвал в выходной день, но близится переаттестация, — он сел за стол и положил на него руки. — Вы не отчитались за март и апрель, я сегодня говорил об этом с аврором Поттером.

— Вот март, — Гермиона протянула папку. — Начиная с воришки Пэгстона, заканчивая МакЛири. Апрель ещё в процессе, но в ближайшие дни…

— Гермиона, — мягко прервал её министр, — я восхищаюсь вами как детективом и верю, что однажды вы сможете стать Министром магии. Поэтому должны понимать, что бумажная работа не менее важна, особенно сейчас, когда так много преступников подают на апелляции и пересмотры дел. Мы не можем задерживать работу адвокатов и обвинителей. Вчера в Аврорат обратился адвокат Монтегю.

— Грэхэма Монтегю? — она не поверила своим ушам.

— Да, он требует пересмотра дела ввиду новых улик.

Грэхэма Монтегю Отдел расследований поймал два месяца назад. Несколько волшебниц с интервалом в неделю обвинили его в нападениях. У одной, Пенни, он вырвал клок волос, другой, Вивиен, отрезал палец на руке, она чуть не истекла кровью. Всего девушек было шесть, и каждая заявила о нападении через три дня, утверждая, что Грэхэм угрожал их убить.

— Поэтому, детектив Грейнджер, — голос Кингсли стал твёрже, — как можно быстрее разберитесь с делами. Отчёты должны быть у Поттера на столе завтра утром. Тем более, я предупреждал, что вы не будете допущены до переаттестации, если не закончите работу вовремя.

Когда Гермиона зашла в свой кабинет, Колин трясущимися руками раскладывал дела по алфавиту.

— Не по алфавиту, — протянула она, — а по дате… Мне нужны апрель и май. В частности, дело Монтегю.

— Прости, прости, — он практически отпрыгнул от стола, — я… не спал уже два дня, еле на ногах… держусь. Но я помогу!

— Нет, — Гермиона села за стол, — иди домой. Кто-то из нас должен быть в сознании завтра. И послезавтра. Выспись, а утром пробежимся с тобой по основным положениям, поможешь мне.

— Но, — Колин хотел возразить.

— Не спорь, я всё-таки за тебя отвечаю, — Гермиона бегала взглядом по столу в поисках чистого пергамента. — Если хочешь мне помочь, вот, отправь это письмо.

Она быстро написала несколько строк и убрала в конверт.

— Поставь печать и пошли его Флёр. Чувствую, дома я буду поздно, и Розе лучше остаться у дяди с тётей.

Колин вспотевшими руками взял незапечатанный конверт.

— А почему не по камину?

— Их сейчас нет дома, — она посмотрела на часы. — Флёр пообещала девочкам сводить их в магазин мадам Малкин. Розе нужна мантия для школы, а Ви — платье.

Гермиона раз за разом прокручивала в голове их последний разговор. На первый взгляд, ничего необычного. Колин всегда был робким и немного заикался. Используя Омут памяти, Гермиона пересматривала это воспоминание, внимательно исследуя своего помощника: на мантии засохла грязь, ботинки почищены только сверху, а подошва серая от пыли. Колин и так не имел привычки причёсывать волосы, но в тот день был особенно растрёпан. Возможно, если бы она не была так погружена в документы, она бы подметила в его поведении что-то подозрительное. Но вместо этого сама рассказала о Розе, не подозревая, что Колин может ей навредить. Гермиона не придала значения излишней потливости напарника, растрёпанности и невнимательности. Казалось, пришло время писать заявление об уходе и расписываться в собственной некомпетентности. В голове прозвучал голос Малфоя, вырвавший её из удручающих мыслей: «Нужно проверить, не было ли подобных улик в других делах о похищениях». Увольнение подождёт.

Всё осложнялось тем, что Колин сортировал для Гермионы информацию о каждом месте преступления. Он мог легко стереть важную информацию. Первое, о чём она подумала, когда увидела его тело, — маховик времени. Нерационально, опасно, невозможно. Колин уже был мёртв, и даже при наличии маховика это нельзя изменить. Но она бы могла подловить его накануне происшествия в Лютном переулке и спросить, почему он подтасовывал улики и скрывал информацию.

По дороге из лаборатории Гермиона зашла к Дину:

— Есть новости?

— Мы ждём результаты по Колину. Прости, пока ничего конкретного.

— Ты помнишь, были ли за последние два года места преступлений с похожими уликами, как в нашем деле?

— Я бы знал, — протянул он. — Могу посмотреть в архиве, возможно, что-то было, пока я или Кевин были в отпуске. А что такое?

— Данные могли быть подтасованы, но всё равно нужно перепроверить, — Гермиона приложила пальцы к вискам. — Вы обыскали квартиру Колина?

— Да, но там ничего такого не было. Обычные вещи, книги, одежда… Подожди, кто-то искажал отчёты?

— Я подозреваю, что Колин. Обыщите всё заново, — Гермиона подняла взгляд на Дина. — Только теперь в три раза тщательнее. Если надо, возьмите артефакт поиска. Или используйте Ревелио Максима.

— Артефакты используют в крайних случаях, их осталось всего несколько штук, и нужно разрешение… Он же живёт… жил в маггловском районе.

— Дин, мою дочь похитили. Это крайний случай.

В «Ведьминский факел» Гермиона пришла пораньше, чтобы подумать в тишине. В этот паб теперь практически никто не заходил. Волшебники бойкотировали заведения, перешедшие на полное магическое обслуживание, в знак солидарности с теми, кто потерял работу. Гермиона достала исписанный наполовину блокнот и задумалась. Она открыла свой список подозреваемых и дошла до третьей страницы, где помимо Маркуса Флинта, вычеркнутых Эверетта Флинта и Драко Малфоя, в столбик были записаны имена Грэхэма Монтегю, Пэнси Паркинсон, Теодора Нотта, Блейза Забини и Люциуса Малфоя. Драко сообщил, что Забини в Италии, Монтегю и Люциус сидели в Азкабане, как и несколько похитителей из списка, которых ранее поймала Гермиона. Она обвела зачёркнутое имя Эверетта и рядом с Монтегю поставила вопросительный знак. В глаза бросилось имя Драко, и рисунок рядом с ним, похожий на цветок. Гермиона не помнила, когда его нарисовала, но сразу поняла, что это. Жезл Гермеса, древнегреческого бога. Она какое-то время изучала рисунок, а после достала книгу, которую начала читать в свой несостоявшийся выходной. Узнать, чем же закончилась глава, не удалось — подошёл Малфой.

* * *

Когда Драко вызвался поговорить с Гарри, Гермиона почувствовала покалывание в пальцах. Магия внутри была ещё жива, но проявлялась только в моменты крайнего беспокойства. Она решила копить её как можно дольше и не расходовать по пустякам.

— Твоя магия, твои правила? — парировал Драко.

— Да, — отрезала Гермиона. — Если Гарри узнает, он превратится в курицу-наседку. Мне одного раза хватило…

— О чём ты? — Драко напрягся и в очередной раз поморщился из-за необдуманного вопроса.

— Неважно, это было давно. Сейчас главное — Флинт и его возможные сообщники.

— Думаю, в переулке был именно он, — Драко дотронулся до обожжённой щеки и сразу одёрнул руку. — Такие подонки любят кичиться своим мнимым могуществом. У него были хорошие учителя…

— Возможно, ты прав, — протянула Гермиона, бездумно рисуя что-то в блокноте.

— Конечно, я прав, — усмехнулся Малфой. — Маркус повёл себя как последний псих. Кому бы ещё пришло в голову похищать дочь детектива…

Гермиона на мгновение застыла и пристально посмотрела на Драко.

— Если… если он что-то с ней сделает, — она ожесточилась, — я убью его.

— Она жива.

— Откуда ты знаешь?

— Никто не связался с тобой по поводу выкупа. А просто так, ради развлечения… нет никакого смысла. Она для чего-то нужна Маркусу. И найти её надо быстро.

— Но как с этим связан Колин, я не понимаю.

— Найдём Флинта и спросим.

— Я вспомнила, — Гермиона отложила перо, — на суде Эверетт говорил о Маркусе в настоящем времени. Звучало обречённо, и я списала это на горе от потери сына.

— Что он говорил? — Драко поднял с пола несколько папок и вернул на стол.

Его взгляд упал на блокнот. Рядом со своим именем Драко заметил схематичный рисунок жезла Гермеса и на мгновение замер. В голове сначала возник нереалистичный сценарий, где Гермиона на его вопрошающий взгляд с улыбкой отвечает: «Я всё знаю». Следом за ним — другой вариант, где она с размаху бьёт Драко по лицу и кричит: «Как ты мог?». Ни тот, ни другой исход Драко не устраивал, и чтобы перевести дух, он отошёл в сторону и, пока Гермиона искала протокол заседания, осматривал полки с книгами. Их, конечно, было больше пятисот. Все стояли по томам и тематикам, по следам пыли Драко легко догадался, какие книги она брала чаще всего.

— Он просто сказал, что любит сына и верит, что тот гордится своим стариком и всегда будет помнить о его подвигах.

— Терять ему, видимо, было нечего, — Драко провёл рукой по полке и брезгливо смахнул частицы серой пыли с пальцев. — Хороши подвиги.

— Адвокат Монтегю запросил пересмотр дела, — Гермиона листала страницы дела. — Какие-то новые улики. Не понимаю, что может оправдать того, кто избил и покалечил нескольких девушек.

— Он сделал что? — растерянно спросил Драко.

— Грэхэм знакомился с девушками в разных пабах, — она протянула ему папку с незаконченным отчётом, — просто в Косой аллее, с Вивиен — в очереди в «Волшебных вредилках», когда она покупала подарок племяннику. Чтобы отвлечь внимание, Грэхэм заводил обычный разговор о погоде или мётлах, казался обходительным и галантным. Потом либо оглушал, либо подливал снотворное зелье. И… вот чем всё заканчивалось.

— Я всегда считал его ненормальным. Даже по меркам Слизерина, — Драко листал колдографии и перечни повреждений, нанесённых жертвам.

— Если подозревать каждого, кто учился с тобой на одном факультете, мы сойдём с ума.

— Спасибо, что вычеркнула меня из списка, — сказал Драко с издевательской ноткой в голосе.

— Могу в любой момент вписать обратно, — холодно парировала Гермиона. — Какие отношения были у Маркуса и Грэхэма в школе?

— Грэхэм мечтал о дружбе с Флинтом и выглядел предельно жалко в своём порыве заслужить внимание. Флинту он был неинтересен, сомневаюсь, что позже это изменилось.

— Есть предположения, кто может быть сообщниками Флинта?

Драко задумался. Из всех Пожирателей, которых он знал, мало кто остался в живых после Битвы.

— Яксли, Мальсибер, Руквуд, Треверс, — перечислил он.

— Мёртв, получил поцелуй дементора, в Азкабане, мёртв.

— Флинт вербовал многих волшебников, пока был в Йоркшире… — он запнулся, но сказанного уже было не вернуть, — Искусством убеждения он владел мастерски.

— Но ты ему не поддался, — это был не вопрос.

— Ко мне он даже не совался, — Драко положил папку на стол. — А если бы и сунулся, его бы нашли в какой-нибудь канаве за поместьем. Все знали, что за меня отвечает Снейп, и держались подальше.

Он заметил, как Гермиона едва дёрнула левой рукой, и быстро перевёл взгляд на гору документов.

— Ты знал, что Снейп на нашей стороне? — она подошла к полкам с книгами.

В груди что-то кольнуло, захотелось выпить алкоголя, чтобы заглушить старую боль, но в кабинете хранились только чай и кофе. Гермиона не имела привычки выпивать на работе, в отличие от Гарри, что часто обращалось в предмет спора.

— Пока я не научился блокировать свои воспоминания, он не мог мне признаться. Но перед самой Битвой всё рассказал, — голос Драко стал тихим. — Наверное, он предчувствовал…

* * *

После схватки в Малфой Мэноре Волдеморт был недоволен Люциусом и пытал его Круциатусом. Снейп забрал Драко в Хогвартс и тренировал усерднее обычного. Голова раскалывалась от боли, Драко не спал по несколько дней, но даже не думал просить о передышке. У него перед глазами вспышками возникали изуродованный Поттер, лежащая на полу Грейнджер, молящий о пощаде Оливандер. Когда Драко узнал, что Пожиратели похитили Полоумную Лавгуд и оставили в поместье, его рвало несколько часов. Казалось, в какой-то момент он выплюнет лёгкие. Несколько раз ночью он спускался в подвал, где её держали, приносил заколдованный плед и воду. Сначала без слов, но накануне прихода егерей они успели обменяться парой фраз. Драко боялся, что Волдеморт увидит эти воспоминания, поэтому уроки Окклюменции были необходимы. Заклинания он знал, как свои пять пальцев. Вот только Поттер отобрал его палочку, а та, что он взял у матери, слушалась из рук вон плохо. Ко всему прочему, Снейп обучал его невербальным заклинаниям, которые доставляли ещё большую головную боль.

— У нас нет на это времени, — Снейп опустил палочку, когда Драко прислонился к стене. — Контролируй разум, вспомни, что я говорил в прошлый раз!

— У меня раскалывается голова, мне даже моргать больно, — он закрыл лицо руками.

— Сосредоточься! — процедил сквозь зубы Снейп.

— Хватит это повторять! — не выдержал Драко и сел на пол. — Сосредоточься, возведи стену, контролируй… Одно и то же. Поттеру это разве помогло?

— Мистер Поттер импульсивный и заносчивый, — Снейп подошёл вплотную, закрыв собой источник света. — Он ставит чувства выше разума. И он…

Снейп развернулся и подошёл к столу.

— Что он? — Драко вытер вспотевшее лицо платком.

— Особый случай, — как можно тише ответил Снейп, но Драко услышал.

Он поднялся, держась за стену, и вцепился в спинку стула. В глазах мелькали пучки света, виски сдавливала боль, во рту пересохло. В кабинете директора было душно и жарко, но Драко знобило.

— Особый случай, — хмыкнул он себе под нос и продолжил уже громче: — Избранный придурок. На метле сидеть научился, а бегает как девчонка.

— Перерыв окончен.

— Стойте, — Драко вытянул руку перед собой. — Я так не могу. Мне нужно что-то другое. Другой способ. Все эти абстрактные команды не срабатывают. Должен быть какой-то другой вариант, пусть мне будет ещё больнее, не важно! Но он должен быть!

— Что помогло тебе научиться читать чужие мысли? — холодно спросил Снейп.

— Желание быть впереди, — нехотя ответил Драко.

— И? — Снейп сверлил его взглядом, но он молчал. — Страх.

Драко насупился и сжал кулаки. «Я не трус», — подумал он.

— Я этого не говорил, — хмыкнул Снейп. — Страх — это базовая эмоция, позволяющая нам выживать. Если бы ты не боялся, то был бы уже давно мёртв.

— Может, я этого и хотел…

— Вздор, — холодно парировал Снейп. — Ты не хочешь умирать. Но научившись проникать в чужой разум, ты стал уязвим, ведь в дверь можно зайти с обеих сторон. Поэтому важно тренироваться. Вдобавок ко всему, очень важно обучиться Беспалочковой магии, раз ты умудрился лишиться своей. Чужая плохо тебя слушается, и это заметно. Я не всегда смогу быть рядом, и ты должен научиться всему как можно быстрее. Найди в своей голове то, что ни за что не хочешь никому отдавать. И рассказывать. Защити это любой ценой. Ещё раз!

Снейп нацелил палочку на Драко:

— Легилименс!

Раздался оглушающий крик, и Драко упал на колени. Снейп вошёл в его сознание, как мастер спорта по прыжкам в воду — без брызг. Драко бежал, очень быстро бежал, но воспоминания проносились мимо со скоростью снитча. Первый полёт на метле, его первая палочка, объятья матери, огромный торт на десятый день рождения, отказ Поттера дружить, неудачный матч по квиддичу, пощёчина от Грейнджер… Заклинание разрезало его мысли, кромсало и перемешивало. Драко устал бежать и рухнул на спину. Сознание заволокло туманом. Он очнулся не сразу.

— А-а-а! — закричал он, но не услышал собственного крика.

Глаза слезились, грудь сдавливала тупая боль. Простынь и наволочка были мокрые насквозь, а зубы стучали от холода. Он лежал в своей кровати. Скрипнула дверь.

— Драко, — услышал он голос матери.

Попытка сфокусировать взгляд провалилась — из-за головной боли перед глазами всё расплывалось в голубой дымке.

— Мама? — прошептал он.

— Ты опять кричал.

Драко почувствовал, как справа прогнулась кровать, Нарцисса присела на край и погладила его по голове. Стало тепло.

— Прости, что разбудил, — сдавленно сказал он, часто моргая. — Я не…

— Всё в порядке, я не спала. Не могу, когда столько посторонних в доме, — она посмотрела в сторону. — И твоего отца нет.

— Мы вернём его, — голос дрогнул. — Я… Я всё сделаю, мама, и он вернётся.

— Я люблю тебя, знай это, — она чмокнула его в макушку, и озноб отступил.

— Я тоже тебя люблю.

Драко крепко обнял Нарциссу, и тут же почувствовал, как обнимает воздух.

— Нет! — закричал он, стоя на коленях в кабинете Снейпа.

Тот за один шаг преодолел расстояние между ними и вцепился Драко в плечо.

— Об этом я говорю, — зашипел он. — Защищайся!

Он ослабил хватку, и Драко скривился, мотая головой. Почему из всех доступных Снейп выбрал именно это воспоминание, Драко не понимал, но запомнил. И в следующий раз запер его под грудой одинаковых дней учёбы в школе и тренировок по квиддичу. Снейпу понадобилось в три раза больше времени, чтобы достигнуть цели.

После Пасхальных каникул Драко приходил к нему в кабинет каждый день, пропуская уроки. Тогда никто, кроме Панси, не замечал его тёмных кругов под глазами и впалых щёк. Блейз однажды решил спросить, чем это таким Драко занимается вместо учёбы, но в ответ получил только уставший презрительный взгляд. Выбор был небольшой — спать и видеть кошмары или не спать. Из-за упадка сил Драко потерял бдительность, а Снейп только этого и ждал. Он безжалостно терзал его память и, наконец, нашёл то, что на самом деле искал. Уже потом Драко понял, что мог и сам обо всём рассказать Снейпу.

— Спасибо, — прошептала Луна, забирая дырявый плед.

— Это крыса, — Драко поморщился. — Хватит на пару часов.

— Ничего, я люблю животных.

Драко пугало её отрешённое и блаженное выражение лица. Ему казалось, что Луна не до конца понимает, где находится и что её ждёт. Трансфигурация никогда не была сильной стороной Драко, но это всё, что он мог сделать, не привлекая внимания.

Он моргнул и оказался в гостиной.

— Подойди сюда, подойди, — шипела Беллатриса. — Посмотри, кто это?

— Что у него с лицом? — Драко взглянул на человека перед ним.

— Да, что у него с лицом? — ехидно спросила Беллатриса, обращаясь к кому-то за спиной. — Твоих рук дело? Давай-ка посмотрим последнее заклинание, где её палочка?

Она отпустила изуродованного человека и подошла к егерям, которые держали остальных, схваченных в лесу. Драко обернулся, и сердце рухнуло в пятки. Вислый и Грейнджер. Перепачканные в грязи, лохматые и избитые. Он снова обернулся. Откуда-то издалека доносился голос Нарциссы:

— Кажется, это девчонка Поттера! Да, мы видели её на Чемпионате по квиддичу!

— Я не уверен, — Драко с трудом выдавил слова, глядя на Поттера. — Не могу сказать точно.

Конечно, он сразу его узнал. Снова перед глазами всё расплылось, и колени упёрлись в каменный пол. Тело будто не понимало, где верх, где низ. Драко до крови закусил губу.

— Перестаньте! — на глаза навернулись слёзы.

Снейп что-то говорил, но звон в ушах не пропускал никакие звуки. Горький туман постепенно рассеялся, и зрение вернулось в норму. Драко опустил руки на пол, он закрывал и открывал рот, глотал слюну, но звон не прекращался. Ногти проскребли грязные дорожки на камнях, колени пульсировали от боли.

— Протего! — изо всех сил хрипло закричал Драко.

Он не видел, как Снейп отшатнулся от возникшего мерцающего купола. Звон моментально исчез, боль утихла, и Драко медленно поднялся на ноги. Спасительный щит постепенно растворился. Драко был рад хоть какому-то прогрессу, и в то же время еле сдерживался, чтобы не запустить в Снейпа заклинание Мелофорса*.

— Так-то лучше, — фыркнул Снейп, садясь за стол. — На этом… всё. Помни, что я тебе говорил. И сделай всё возможное, чтобы получить свою палочку обратно.

Той ночью Драко снова не спал. Мелкая дрожь пробирала всё тело, но в Больничное крыло он не пошёл. Трясущиеся пальцы выскребали оставшуюся под ногтями грязь. Его подташнивало, но в желудке с самого утра ничего не было и блевать было нечем. Драко прокручивал в памяти всё, чему учил его Снейп: каждое тёмное заклятие, дюжину проклятий, составы Успокаивающего зелья, Заживляющее заклинание, составы Зелий, разрушающих плоть… Где-то вдалеке, в его размышлениях, наперебой кричали Грейнджер, Оливандер и убитая Волдемортом профессор Бербидж. Мог ли патронус защитить от собственных мыслей? Мог ли Снейп научить его вызывать патронуса? Пожиратели смерти лишены этой способности. Драко посмотрел на предплечье с Чёрной меткой. C тем количеством тёмной магии, которую он каждый день вбирал в себя на занятиях, шансов не оставалось совсем. Но можно было хотя бы попробовать. Драко попытался припомнить какой-нибудь светлый, счастливый эпизод, но снова подступила тошнота, и виски сдавила острая боль. Он так сильно зажмурился, что перед глазами замаячили цветные пятна. Не может быть такого, что он ни разу не был счастлив. Ну, хотя бы в детстве должно быть что-то достойное патронуса.

Вспоминая свою жизнь, Драко не заметил, как провалился в сон. Ему приснилась Нарцисса, окутанная голубой дымкой. Она протянула руки, и Драко сделал шаг, не чувствуя под ногами опоры. Ещё один шаг, и ещё. Нарцисса улыбалась и что-то говорила одними губами.

— Мама, — прошептал Драко, подойдя ближе.

— Проснись.

— Что?

— Просыпайся, — она положила руки ему на плечи. — Скорее просыпайся!

Драко резко открыл глаза и заметил, как в окне мелькнула и растворилась голубая лань. Он резко сел и прислушался — где-то вдалеке кричала сирена. Свет луны пробивался через тучи и слабо освещал спальню. Помимо сирены тишину нарушал храпящий в дальнем углу Гойл. Будить всех самостоятельно заняло бы слишком много времени, поэтому Драко, быстро натянув брюки и застегнув рубашку, наложил на Гойла заклинание Сонорус, прежде чем выйти из спальни. Пустынные коридоры Хогвартса нравились Драко гораздо больше, чем когда они были наполнены студентами. Обычно здесь он мог спокойно думать, не отвлекаясь на разговоры или посторонний шум. Но сейчас ноги несли его давно выученной дорогой в кабинет директора.

— Мудрая лань, — задыхаясь от бега, Драко произнёс пароль.

На протяжении нескольких месяцев он приходил в кабинет Снейпа и уже не обращал внимания на такие мелочи. Но пока винтовая лестница поднималась, и Драко пытался отдышаться, пазл сложился. Дверь кабинета была открыта, Снейп сидел за столом и что-то быстро писал. Из угла доносился приглушённый голос: «Ударила молния! Ударила молния!». Драко на секунду задержал взгляд на радиоприёмнике и спросил:

— Вы умеете вызывать патронуса?

* Мелофорса — заклинание, создающее вокруг головы противника тыкву.

Когда Гарри готовил себе кофе, он ещё не мог себе представить, что утро на работе начнётся с убийства коллеги и похищения крёстной дочери. И уж тем более он не ожидал увидеть в комнате для допросов Драко Малфоя. Спящая годами злость заполнила его мысли, как тягучий яд акромантула. Если бы Гермиона первая туда не зашла, Гарри успел бы врезать ему несколько раз. Этот Малфой обязательно своё получит, когда представится случай.

За те годы, что Гарри возглавлял Аврорат, поиски пропавших людей проводились множество раз, но детей в этом числе было не больше пяти, и каждого нашли меньше чем за сутки. Поэтому все действовали по уже отработанной годами схеме в надежде на успех. Гермионе поручили расследование убийства. После того как она поговорила с Биллом, Гарри отправил к нему Оуэна для более полного отчёта о вечере похищения, а сам смог полностью погрузиться в поиски — собрал своих лучших авроров, разделил карту на секции, раздал поручения и отправился с отрядом в квартиру Гермионы, где в итоге не оказалось ничего подозрительного. Вчера Колин и Роза даже не ступали на порог. Авроры забрали некоторые вещи Розы: передали часть в лабораторию и часть ищейкам.

Связаться с Роном не удавалось, и Гарри запросил к утру портал до Бухареста. Он хотел написать обо всём Джинни, но понял, что второй раз за всю жизнь ему придётся что-то от неё скрывать — не в интересах расследования, а в собственных. Как никогда Гарри был благодарен карьере жены за то, что его семья вместе с Артуром и Молли находилась сейчас очень далеко — на сборах по квиддичу в Португалии.

— Ты не допускаешь мысли, что это мог сделать Рон? — осторожно спросил Гарри, когда семья Криви покинула кабинет. — Его никто не может найти.

— Только потому, что родителей всегда подозревают первыми? — Гермиона пыталась ровно дышать, мысленно отсчитывая секунды на вдохи и выдохи. — Тогда Хьюго тоже был бы… с ним. Но он с Чарли, я это точно знаю. И Рон никогда бы не причинил вреда нашим детям…

Несколько часов подряд лучшие авроры сканировали волшебные и маггловские части Лондона, но результата не было. Место похищения осмотрели несколько раз. И только когда Малфой указал на кирпич-портал, дело вроде как сдвинулось с места, но внезапно снова привело в тупик.

Единственной зацепкой был Йоркшир, и Гарри отдал приказ аврорам переодеться в магглов, чтобы прочёсывать периметр. Однако Аврорат не располагал ни достаточными ресурсами, ни временем, чтобы стучаться в каждый дом — территория графства оказалась слишком обширной для оперативного поиска. Отдел расследований очевидно нуждался в расширении штата, а в финансировании отказывали уже в третий раз за два года.

Сейчас Дин в очередной раз обыскивал квартиру Колина, и Гарри, теряя терпение, уже был готов поехать туда сам после встречи с семьей Криви. Когда Гермиона только ушла, он призвал с вешалки верхнюю мантию, как тут в кабинет вошёл Дин — ещё более мрачный, чем пару часов назад.

— Мы не нашли ничего конкретного, однако, — он медлил, — в первый раз мы смотрели не так глубоко. Там сгустки тёмной магии. После нас явно кто-то приходил.

— Вы не поставили охранные чары? — грозно спросил Гарри.

— Поставили, — Дин виновато вздохнул, — но оказалось, что сильная магия способна их обойти. Мы не могли этого предвидеть, никогда раньше с таким не сталкивались. Там что-то было. В шкафах. Возможно, книги.

— Они обходят чары, значит, мы пошлём людей. Повсюду. Сейчас открытых дел не так много, поставь везде авроров, но так, чтобы не выделялись. Что по Йоркширу?

— Пока без изменений, но там и половины графства не обследовано… Я сниму по паре ребят с дел Уилкинса и Бута, так уж и быть. Может, стоит объявить Маркуса в розыск?

— Мы не можем объявить в розыск человека, который считается мёртвым. У нас есть только показания Малфоя без каких-либо доказательств. Лаборатория?

— Завтра утром будет результат.

— А Эверетт? — Гарри сел и тяжело вздохнул.

— Его тело сейчас сканируют, результат тоже будет завтра.

От безысходности Гарри хотел уронить голову на стол, но перед Дином держался прямо.

Он пересказал Гермионе новости, готовясь к любой реакции.

— Что значит завтра? — она чуть было не вцепилась в его жилетку.

— Прости, но все делают возможный максимум, нужно время, — он взял её за плечи. — Розу ищут мои лучшие люди, поверь. Мы её найдём.

Гермиона сделала вдох на четыре, задержала дыхание и выдохнула на восемь. Время оказалось самым безжалостным врагом. Пустое ожидание лишало всякой надежды, и Гарри сделал всё, что мог. Настала её очередь действовать. Она написала Малфою письмо.

* * *

Драко не раз навещал Люциуса в тюрьме, пока был в Англии. Но с тех пор прошло слишком много времени, и его как в первый раз пробирало до мурашек, пока они приближались к причалу. Возможно, дело было в ледяном дожде, который, казалось, шёл здесь всегда. Лодка опасно качалась на волнах, и в какой-то момент Гермиона вцепилась в рукав его куртки. «Не худшая смерть», — успел подумать Драко перед тем, как лодку круто повело вправо. Она сделала резкий поворот и, причалив, застыла. В арке у входа их встретил адвокат Грэхэма Монтэгю.

— Не думал, что Отдел так оперативно отреагирует, — он пожал им руки. — Мой клиент настаивает на пересмотре дела в ускоренном порядке.

Гермиона передала стражу разрешения на визит заключённого, и они прошли по узкому коридору без окон, который заканчивался винтовой лестницей. Их встретил ещё один страж.

— Ничего не передавать, не приближаться, — холодно скомандовал он и отошёл от лестницы. — У вас двадцать минут. Не успеете — пеняйте на себя.

— Малфой, — прошептала Гермиона, ступая позади него.

— Что?

— Разрешение.

— Что разрешение?

— Огастус прошёл сюда по разрешению. Как он его получил? Их выдаёт только Министерство.

— Запомни эту мысль, — бросил он через плечо.

Камера Монтегю находилась в самом конце длинного т-образного коридора. Остальные камеры в этом отсеке пустовали. Он сидел на железном стуле. Волосы закрывали лицо. Когда адвокат с ним поздоровался, Грэхэм откинул грязную чёлку назад и посмотрел прямо на Гермиону. С момента заключения прошло всего полтора месяца, но он выглядел так, будто питался только водой и хлебом уже полгода. Былую припухлость щёк сменили впадины, под глазами пролегли тяжёлые тени, бесцветные губы дрожали. Хотя их и так разделяли решётка и как минимум шестнадцать футов, Гермиона невольно сделала шаг назад, оказавшись за плечом Драко.

— Мистер Монтегю, — начал адвокат, — прибыли люди из Министерства, чтобы обсудить вашу апелляцию.

— Уйди, Джордж, — хрипло проговорил Грэхэм. — Мы поговорим без тебя.

— Но я обязан присутствовать, иначе ваши показания…

— Я сказал, уйди! — было видно, что Грэхэму тяжело разговаривать, он хрипел и задыхался.

Коротко кивнув Драко и Гермионе, адвокат покинул этаж.

— Привет, друг, — откашлявшись, поздоровался Грэхэм, глядя прямо Драко в глаза. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Разве что в соседней камере… Что ж, пора исправлять ошибки.

— Ошибки? — удивилась Гермиона. — Ты изуродовал несколько человек! И признался в содеянном на слушании.

— Это и было моей ошибкой, — он опустил голову. — Да, я причинил им вред, но не по своей воле. Меня заставили это сделать.

— Кто? — спросил Драко.

— Тот, кто убьёт меня, если узнает, что мы общались. А он обязательно узнает. Поэтому я прошу о защите. Переведите меня в камеру в Министерстве!

Монтегю зашёлся кашлем. Драко не двигался, и даже со спины ощущал, как дрожит от холода Гермиона. Он смотрел на бывшего друга непроницаемым взглядом. Тот вытер с губ скопившуюся слюну и продолжил:

— Он обещал, что я не попадусь, что никто не узнает. Он обещал… Но я не смог… Я пробовал, но я… Не могу причинять людям боль. И… он сделал так, что у меня получилось. Последние три раза оказались удачными.

— Удачными? Ты отрезал Вивиен палец!

— О, Вивиен, я помню её. Она сопротивлялась, пришлось привязать к батарее. Я хотел её оглушить, но ему нравились их крики. Нож был плохо наточен, пришлось повозиться. Я хотел отрезать указательный палец, Ви носила на нём позолоченное кольцо. Но кость не поддавалась. Я прорезал кожу вокруг кости, полилась кровь. В один момент я готов был его просто оторвать, но остановился и решил взять мизинец.

— Взять? — переспросил Драко.

— Палец, волосы, кровь… — Грэхэм перечислял то, что забирал у жертв, как будто читал список покупок. — Я принёс всё, что он хотел, всё… Только до последней добраться не успел — сцапали.

— Последней? — сдерживая рвотные позывы, спросила Гермиона.

«Не отвечай», — пронеслось в голове у Драко.

— Остальные были просто расходным материалом, но она — главный приз.

— Твой адвокат упомянул какие-то новые улики, — прервал его Драко.

— Иначе вы бы не пришли, никто бы не пришёл. У меня нет доказательств, но это всё я делал под воздействием Империо.

— Почему на суде ты об этом не сказал?

— Он обещал, что меня не посадят, — Грэхэм кивнул на Гермиону. — Спроси её, как проходил суд. Мне даже последнего слова не предоставили, но я думал, что он меня вытащит, поэтому решил подождать. Казалось, раз он получил, что хотел, то я ему больше не нужен, и… Но меня закрыли, а он пришёл и убил своего отца! Значит, я следующий, и сделке конец.

— Сделке? — спросил Драко.

— Назови имя, Монтегю, — дрожащим от холода голосом сказала Гермиона, проигнорировав вопрос Драко.

— Маркус, — он сплюнул, — раздери его соплохвост, Флинт.

* * *

Пока Гермиона допивала кофе, Драко рассказал ей о письме Панси и то немногое, что знал о её муже, Огастусе Уилтоне. Они поженились пять лет назад, всего через год после того, как второй муж Панси умер при — Драко пальцами изобразил в воздухе кавычки — загадочных обстоятельствах. Расалас был коллекционером редких артефактов, и его смерть связали с действием одного из них. Долгий траур не входил в планы Панси, и очень быстро она переключила своё внимание на Уилтона, который, по счастью, был другом усопшего и активно утешал её на похоронах. Огастус инвестировал своё родовое наследство в разные сферы, в том числе в расширение пещер Гринготтса.

— На рядового работника министерства Панси бы даже не взглянула.

— Это очевидно, — согласилась Гермиона.

— Богатый, щедрый, обольстительный. Одна проблема — он всегда держится подальше от внимания прессы. Иначе все заголовки газет пестрили бы его фотографиями, — с досадой в интонации процитировал Драко одно из писем. — А Панси обожает вечеринки, светскую жизнь, благотворительные вечера.

— И тем не менее, он устраивает пышный приём, — Гермиона накинула мантию, и они вышли из «Ведьминского фонаря».

— Что-то изменилось, — Драко огляделся, — и у меня очень нехорошее предчувствие.

Он успел сделать два широких шага, когда вдруг понял, что Гермионы рядом нет. Обернулся — она застыла на месте и что-то проговаривала одними губами, постукивая пальцем по подбородку.

— Что?

Гермиона его будто не слышала. Он подошёл и понял, что она шептала: «Йорк-шир, Йорк-шир-р-р-р-р…».

— Грейнджер, что такое?

— Ты сказал Гарри, что Флинт вербовал волшебников в Йоркшире, — она вернулась из оцепенения.

— Да, — согласился он, снова жалея, что проговорился тогда, — но я не знаю, где именно. Волдеморт разделил Британию на сектора, и Флинт вызвался курировать этот район. Я не хотел, чтобы ты бездумно мчалась туда, и сказал только Поттеру.

— Нам срочно нужно в мой кабинет, — говорила она, уже устремившись к телефонной будке.

Лифт поднимался мучительно медленно. Гермиона пыталась усмирить часто бьющееся сердце — вдох на четыре, выдох на восемь. Она не посещала Азкабан лично уже несколько лет — обычно этим занимались Дин и Кевин. Лифт резко остановился на третьем этаже, и в открывшиеся двери хотел зайти седовласый волшебник, но Гермиона преградила ему дорогу, когда он спросил: «Вниз?»

— Нет-нет, наверх! Простите, Доусон, очень срочное дело!

— Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? — спросил Драко, мысленно досчитав до восьми.

— Да! — резко ответила Гермиона уже на ходу, когда лифт остановился, и двери открылись.

Драко уже не обращал внимания на косые взгляды работников министерства. Он решил не бежать вслед за Гермионой, чтобы они оба не выглядели подозрительно, и, вздёрнув подбородок, зашагал по коридору.

— Гарри, — она без стука ворвалась в кабинет, — прости, это срочно!

— Гермиона, что…

— Мне необходимо разрешение на посещение Азкабана немедленно.

— Что, зачем? — Гарри подошёл ближе.

— Адвокат Грэхэма Монтегю подал прошение о пересмотре дела, и ты, — она ткнула в Гарри пальцем, — ничего мне не сказал! Я узнала всё от Кингсли только вчера!

— Но какое отношение Мон…

Гарри перевёл взгляд на Малфоя, появившегося в дверном проеме, и сдвинул брови, поправляя верхнюю мантию — он уже собирался уходить.

— Монтегю родился в Мэлтэме. Это Йоркшир! А Маркус Флинт там работал на Волдеморта! — Гермиона шлепком прижала папку с досье к груди Гарри.

— Я могу отправить к нему Дина…

— Нет, — оборвала его Гермиона, — мы с Малфоем должны допросить его сегодня же!

— Ты же обещал, что я попаду в Азкабан, если вернусь, — ехидно добавил Драко. — Так выполняй своё обещание.

Гермиона непонимающе переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно, чувствуя, как растёт напряжение между ними.

— О чём ты говоришь?

— Малфой, не испытывай моё терпение, — проговорил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Гермиона, ты же не можешь нормально колдовать, это очень опасно!

— Гарри, у них моя дочь!

Он на мгновение замер, глядя Гермионе в глаза. На её месте он вёл бы себя точно так же, поэтому просто молча подошёл к столу и достал форму для заполнения.

— Хорошо, но при одном условии.

— Каком? — вздохнула Гермиона, пока Гарри водил пером по пергаменту.

— Ты не суёшься в Йоркшир, — приказным тоном сказал он. — А ты, — он указал пером на Малфоя, — за нее в ответе. Если авроры увидят тебя в любом городе графства, — он перевел перо на Гермиону, — отстраню от работы на год, и не видать тебе переаттестации. А тебя…

— Да-да, Азкабан, можешь не повторять, — Драко недовольно хмыкнул. — Как раз вот камеру присмотрю…

— Я расследую убийство, как ты себе это представляешь? Если Флинт в Мэлтэме, и если он убил Колина, то Роза…

— Ищи доказательства его причастности. Не догадки твоего консультанта, а прямые доказательства, — Гарри протянул ей разрешение. — Нужно, чтобы Хиггинс это подписал и поставил печать. Будь очень осторожна.

— Будут тебе доказательства, — Гермиона выхватила разрешение у Гарри и вышла, не попрощавшись.

Драко на секунду задержался, одаривая Поттера презрительным взглядом.

— Малфой, — прошептал Гарри, — Азкабан тебе не грозит. Если с ней что-то случится, я тебя просто убью.

Драко закатил глаза и молча вышел, хлопнув дверью.

* * *

Шум дождя усиливался, Гермиона куталась в мантию, но ей было невыносимо холодно от одного вида босого Грэхэма. Драко стоял, скрестив руки на груди, и не шевелился.

— Расскажи о Маркусе, — он незаметно посмотрел на часы — времени оставалось немного.

— Ты его знаешь, друг, — прохрипел Грэхэм в ответ. — Ты видел, что он творил. Я восхищался им в школе, он был моим героем. И когда он выпустился, я был безгранично горд, что встал на его позицию в команде по квиддичу. Но потом я узнал, что мой отец предоставил ему наш дом в качестве штаба пожирателей. Он отобрал у меня дом и семью, и я уже не смог вернуться туда. Я даже не знаю, где похоронены мои родители, и похоронены ли вообще. После Битвы я уехал жить к крёстной. Было тяжело первые годы. Но я нашёл работу, девушку. Мы поехали на Чемпионат мира по квиддичу в 2005, и я сделал ей предложение. Жизнь как-то наладилась со временем, — он всхлипнул. — Но Флинт меня нашёл.

— Когда это было? — спросила Гермиона.

— Почти два года назад. Как и все, я считал его мёртвым. Такой человек, как Маркус, казалось, питался вниманием окружающих, он обожал рёв толпы на трибунах, аплодисменты… Мама писала, что он устраивал в доме показательные казни осужденных маглорождённых. Но после Битвы испарился, поэтому все и решили, что он погиб во время сражения. Но его всего лишь зацепило разрушающее заклятие, и всё это время он восстанавливался.

— Как он тебя нашёл? — Драко снова посмотрел на часы.

— Я долго не мог понять, но одиночество в камере помогает прочистить мысли. Мне написала Панси Паркинсон и позвала на свой День рождения. Я иногда получал от неё письма, открытки на Рождество, несколько раз она звала меня на встречи выпускников Слизерина, а я отвечал, что слишком занят работой. Но в этот раз… Подумал, что хватит прятаться. Мир изменился, я тоже. И Лотти убедила меня поехать. Лучше бы я вообще не отвечал на письма… На самой встрече его не было, но спустя три дня он появился в моём доме. Лотти его впустила, думая, что мы друзья. Я не знал, что он замышляет, правда. В итоге он несколько раз в месяц появлялся у нас. Я даже был рад поначалу, какой же идиот…

— Грейнджер, нам пора, — Драко повернулся к ней.

— Стойте, заберите меня! — Грэхэм упал на колени. — Лотти у него! Он пообещал освободить её, если я всё сделаю, но я не смог…

Гермиона почувствовала, как немеют от холода пальцы рук. Воздуха стало мало, изо рта шёл пар, за крошечным окном камеры мелькнул чёрный силуэт.

— Быстрее, — Драко схватил её за рукав и потянул к лестнице.

— Драко, помоги мне! — закричал Грэхэм.

— Драко…

Слабый голос из-за угла заставил Драко остановиться, и Гермиона врезалась ему в спину — он обернулся. Он не слышал его восемнадцать лет, но не узнать не мог.

— Отец, — Драко подался в сторону от лестницы, не отпуская Гермиону.

— Сын, это правда ты?

— Малфой, нам пора, это дементоры! — теперь уже Гермиона тянула его за плащ к выходу.

Но Драко застыл на месте, не решаясь сделать шаг, после которого ему бы открылся вид на камеру, где сидел Люциус. Воздуха становилось всё меньше, Гермиона начала кашлять. Слёзы застилали глаза Драко, он затаил дыхание, и в этот момент почувствовал ледяное, но мягкое прикосновение. Такое знакомое чувство — мурашки побежали вверх от пальцев к плечу. Она всегда сильно замерзала — руки, ноги, нос и щеки. Драко укутывал её в плед, обнимал и колдовал согревающие чары.

— Малфой, — Гермиона переплела их пальцы, — идём быстрей!

Драко резко вышел из оцепенения, и они побежали вниз по лестнице. Их заметил страж и грозно произнёс: «Вы опоздали». В арке, ведущей к воде, мелькнула удаляющаяся лодка, в которой сидел адвокат Монтэгю. Он был уже слишком далеко. Пролетел дементор, ещё один и ещё.

— Мерзавец! — крикнул Драко, выбежав на причал, и направил палочку в его сторону, но рука онемела и опустилась.

Колени подогнулись, он упал, успев выставить ладони вперед. Гермиона подбежала, но поскользнулась на мокрых камнях и, чтобы не упасть, ухватилась за стену. Два десятка дементоров кружили над ними, заслоняя небо. Драко хватал ртом воздух, прилагая все оставшиеся силы, чтобы встать. Он услышал сдавленные всхлипы, обернулся и увидел, как Гермиону силой прижало к стене — два дементора уже тянулись к ней. Мышцы руки сковала судорога, пальцы не слушались. Драко схватил правое запястье и поднял руку с палочкой вверх. Он очень давно этого не делал, но не сомневался, что получится, потому что не сводил глаз с Гермионы.

— Экспекто Патронум!

Палочка задрожала, и из кончика вырвался сгусток лазурного цвета — дементоров отбросило ударной волной. В небе показался гигантский светящийся дракон, изрыгающий пламя. Лицо Драко обдало теплом, он повернул голову влево за секунду до того, как Гермиона начала сползать вниз по стене. Она осела и наклонилась вправо, готовая упасть, Драко вытянул свободную руку и смягчил приземление головы на каменный пол — Гермиона потеряла сознание. Он подполз ближе и сел в арке, положив её голову себе на плечо. Патронус кружил над Азкабаном — рука больше не немела, и он мог держать палочку на весу. Он не без труда вытащил палочку Гермионы из кармана её мантии и направил сначала на себя, потом на неё заклинание Калеско*. Плащи высохли. От патронуса исходило дополнительное тепло, и Драко позволил себе на минуту расслабиться и подумать.

Сигнал о помощи посылать было бесполезно — берег находился слишком далеко. Если только мерзкий адвокат Монтэгю не отправит лодку назад, в чём Драко сомневался, — план был необходим. Вдруг послышался писк. В темноте еле-еле угадывалось очертание крысы. Трансфигурация никогда не была его сильной стороной, но попробовать стоило — он прицелился палочкой Гермионы в темноту. Вылетела вспышка и тут же погасла — использование чужой палочки не всегда работало как надо. Драко прицелился ещё раз и зажмурился, посылая заклинание. Крыса громко и протяжно пискнула, прозвучал грохот. Лодка получилась кривая и маленькая, но другого выхода не было. В свете патронуса Драко с трудом спустил её на воду, переместил туда Гермиону, сел рядом и, оттолкнувшись от причала, направил палочку на нос лодки и произнёс: «Ремигатио**!»

* * *

Гермиона медленно открыла глаза, но сразу зажмурилась из-за яркого света. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Она застонала от боли и услышала чьи-то шаги. Звук разбивающихся о крышу капель болью отдавался в ноющем затылке — за окном шёл ливень.

— Где я? — спросила она хриплым голосом.

— В госпитале Мунго.

— Привет, Луна, — Гермиона узнала её голос.

— Привет, чего-нибудь хочешь? Тыквенный сок, воду?

Гермиона слышала, как Луна ходит по палате, открывает и закрывает ящики.

— Нет, спасибо, я хочу домой.

— Тебе лучше остаться здесь до утра, — Луна подошла к койке. — Воздействие дементоров тебя сильно истощило, даже мозгошмыги всё ещё в анабиозе.

— Они у меня есть? — за годы дружбы Гермиона привыкла к странностям Луны и всегда поддерживала разговоры о мозгошмыгах и нарглах.

— В последнее время стало больше. Драко сказал, ты ударилась головой, когда упала.

— Он здесь? Что он тебе рассказал? — Гермиона резко села и зажмурилась от боли, приложив руку к виску.

— Ушёл, как только тебя определили в палату. Просто сказал, что ты пострадала от нападения дементоров.

Гермиона облегчённо вздохнула, решив не спрашивать, с каких пор Луна зовёт Малфоя по имени. Она пыталась вспомнить, что случилось, но воспоминания путались — Грэхэм Монтегю, Маркус Флинт, Лотти, Панси Паркинсон, Огастус Уилтон. Имена кружились в её мыслях бесконечной каруселью, от чего подступила тошнота. Как они с Малфоем покинули Азкабан, она не помнила совершенно. И почему дементоры напали только на неё — тоже. Луна медленно водила над ней палочкой, завершая диагностику, и улыбалась. Это совсем не означало, что всё в порядке. Луна улыбалась почти всегда. Наверно, поэтому её так любили в госпитале Св. Мунго — за неиссякаемый оптимизм и способность во всём найти что-то хорошее. Гермиона любила её к тому же и за то, что она никогда не задавала лишних вопросов.

— С тобой всё в порядке, не считая гематомы на голове. И все-таки настоятельно прошу тебя побыть здесь до утра, чтобы исключить обмороки. Я оставила зелье на тумбочке, выпей, если боль усилится, — Луна приглушила свет, убрала палочку в карман и направилась к двери.

Гермиона проследила за ней взглядом и заметила на тумбочке рядом с зельем плитку шоколада. Она снова закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на разговоре с Монтегю. Он, несомненно, был виновен в том, за что отбывал наказание, но после рассказа о Маркусе Гермиона считала правильным как можно скорее вытащить его из Азкабана и перевести в камеру Отдела под защиту авроров и либо просмотреть его воспоминания с помощью Омута памяти, либо использовать сыворотку.

Маркуса и Огастуса что-то явно связывало, иначе зачем последнему убивать Эверетта? Гермиона неглядя пошарилась в сумке, висящей на стуле, и вытащила блокнот с карандашом. Она записала всё, что вспомнила: «Монтегю сказал, что Эверетта убил Маркус. Почему? По документам — Огастус последний посетитель. Маркус забрал Лотти, День рождения Паркинсон, Гринготтс». В памяти возникли слова Малфоя о завтрашнем приёме. Гарри ни за что не позволит ей явиться туда, если узнает, что его организует убийца Эверетта Флинта. Нарушать правила в школе было весело, но опять идти против Гарри означало как минимум потерю работы. «Спросить Грэхэма об Огастусе» — записала она ниже в надежде, что успеет вызволить его из тюрьмы до того, как за ним придут.

· Калеско — заклятие предназначено для несильного нагревания жидкостей или предметов — согреть перчатки, высушить плащ.

· Ремигатио — перемещает гребную лодку без весел.

— Вы делали что? — Драко упёрся руками в спинку стула и не сводил глаз со Снейпа.

— Не притворяйся, что не понял, — холодно парировал он. — У нас нет на это времени. Возьми.

Снейп протянул ему перевязанную кожаной лентой стопку тетрадей. Драко в недоумении крутил её в руках, переваривая всё то, что Снейп на него вывалил за прошедшие пять минут: шпионаж, двойной шпионаж, планы Дамблдора, крестражи, Поттер и его роль во всём происходящем… В ушах стоял гул от количества мыслей, перед глазами проносились обрывки воспоминаний последних семи лет. Пока Драко растерянно рассматривал тетради, Снейп перемещался по кабинету с грацией летучей мыши, что-то записывая, что-то убирая в ящики стола. Несмотря на суету движений, он оставался спокойным, как и всегда. Он закрыл шкафчики, куда недавно переместил необходимые зелья, выключил радио, задвинул свой стул под стол и снова посмотрел на Драко.

— Теперь ты всё знаешь, поэтому находишься в ещё большей опасности, — Снейп говорил медленно, что не вязалось со скоростью его движений.

Когда у Драко уже начала кружиться голова от его перемещений, Снейп подошёл, задвинул под стол второй стул, убирая преграду между ними.

— Почему вы мне всё это рассказали?

— Потому что Поттеру может понадобиться помощь, — Снейп едва не закатил глаза.

— Я не собираюсь ему помогать.

— Послушай, — Снейп сделал шаг и чуть было не схватил Драко за ворот рубашки. — Я не для того учил тебя, чтобы выслушивать детские капризы и обиды. Если ты ещё не понял, что происходит, то уже пора. Это не борьба за снитч на поле, это война. Оглянись вокруг, вспомни свой самый страшный день и умножь это на десять. Поттер — единственная надежда Ордена на спасение. А ты — моя. Поэтому ты будешь делать то, что я скажу. И не потому что я этого хочу, а потому что другого выхода нет.

— Вы не ответили на мой вопрос, — Драко сделал шаг назад и убрал руки за спину.

— Да, я умею вызывать патронуса, но если ты хочешь научиться, то выбрал совсем неподходящий момент.

— Пожиратели не могут вызывать патронус из-за неё, — Драко чуть наклонил голову влево.

— Метка здесь ни при чём, — лицо Снейпа не выражало никаких эмоций. — Дело в…

В дверь кабинета постучали. Драко, не теряя ни секунды, спрятался за колонной и для большей гарантии наложил Дезиллюминационные чары.

— Директор, — Драко услышал хриплый голос Амикуса Кэрроу, — мы готовы.

Снейп не удостоил его ответом и захлопнул дверь.

— К чему? — спросил Драко, выйдя из укрытия.

— Мистер Поттер и его друзья в Хогвартсе, — всё так же безэмоционально ответил Снейп. — Сейчас я расскажу тебе кое-что о палочках. Ты должен вернуть свою, на тот случай, если у Поттера ничего не выйдет.

* * *

Гарри задремал прямо на диване в гостиной, не в силах даже снять носки. Стол был усыпан письмами от Джинни и детей из Мантейгаша*, которые присылали ему короткие сводки каждого дня. Лили перечисляла любимых игроков, Джеймс восторгался новой метлой и тренировками, а письма Альбуса были наполнены предвкушением поездки в Хогвартс — квиддич интересовал его меньше всего. Гарри всегда отвечал на письма сразу после прочтения, но, вернувшись сегодня в дом на площади Гриммо, смог лишь добраться до дивана и положить очки на гору детских записок и рисунков.

Раздался деревянный треск, затем ещё один. Гарри резко сел и зажмурился от разгоревшегося в камине огня.

— Гарри!

— Рон!

— Гарри, я в полной заднице! Моя магия пропала! — Рон кричал так, что искры пламени едва не долетали до стола.

— Мы не могли тебя найти! Где ты? — Гарри подскочил к камину, отодвинув стол.

— В Брашове. Это долгая история… Я не хотел, чтобы… Но, чёрт возьми, моя магия…

— Рон, послушай меня! — Гарри перебил его. — Как можно скорее выезжай в Лондон!

— Я хотел воспользоваться камином или порталом… Аппарация не срабатывает!

— Нет, это опасно! — закричал Гарри. — Чарли сможет присмотреть за Хьюго?

— Э…. Да, конечно. Почему опасно? Ты что-то знаешь? Где Гермиона? Я не могу с ней связаться!

— Просто приезжай сюда! Самолетом, поездом, но как можно скорее, не пользуйся магическими способами, тебя может расщепить или ещё хуже…

— Где Гермиона? — Рон сорвался на визг.

— С ней всё в порядке, — Гарри знал, что врёт другу, ведь ни Гермиона, ни Малфой не связывались с ним после отъезда в Азкабан, и он не знал, вернулись ли они. — Приезжай, и мы всё объясним!

Голова Рона исчезла, и огонь в камине уменьшился в три раза. Гарри почувствовал, как огромный камень переживаний упал с души. Он собирался отправить Гермионе патронуса, когда в окно постучала сова. Гарри забрал письмо и угостил птицу кусочком мяса из тарелки, которая всегда стояла на подоконнике для почтовых сов.

«Сразу скажу — прибереги убивающее заклятие для другого случая. С Грейнджер всё хорошо, она в Св. Мунго, я оставил её под присмотром Луны. Небольшая стычка с дементорами. Завтра она будет в полном порядке. Не вздумай мчаться в госпиталь, она, скорее всего, уже спит. И да, я оплатил отдельную палату в крыле для особо важных пациентов, чтобы она… ну, ты понял. В любом случае, мы оба знаем, что завтра она с самого утра будет стоять в холле Министерства, как ни в чём не бывало. О деле поговорим завтра.

Д. М.»

Гарри гневно разорвал письмо на десятки мелких кусочков и бросил в огонь. Он знал, что не стоило отпускать Гермиону в Азкабан без авроров, но проявил слабость. Больше он такой ошибки не совершит, и завтра уж точно врежет Малфою по его самодовольной физиономии. От усталости подкашивались ноги, но он дошёл до дивана и написал письма Дину, Оуэну и Кевину. Немного подумав, он взял новый пергамент и написал Джинни.

* * *

— Экспеллиармус!

— Протего!

— Риктусемпра!

— Экспеллиармус!

— Вингардиум Левиоса!

— Экспеллиармус!

— Ты хоть одно другое заклинание знаешь? — крикнул Гарри, спрятавшись за колонной.

— Да, но оно тебе не понравится! — ответил Драко.

— Ой, напугал!

— Стойте! — в тренировочный зал зашла Гермиона. — Что вы делаете?

— Тренируемся, не видишь? — строго ответил Гарри со злой улыбкой. — Ариус Велере*!

— Экспеллиармус!

— Стоп! — закричала Гермиона, ступая на линию огня.

Она осмотрелась и поняла, что успела как раз вовремя. Сломанные манекены уже были свалены в кучу в углу зала. Драко демонстративно опустил палочку, но не отвел глаз от колонны, за которой стоял Гарри. Если бы она задержалась у колдопсихолога на каких-то пять минут, то застала бы одного из них раненым, и почему-то сомневалась, что им бы оказался Малфой.

— Гермиона, выйди, — Гарри крепко сжимал палочку в руке.

Она хотела возразить, но только умоляюще взглянула на Малфоя, который в ответ пожал плечами.

— Поттер назначил меня виноватым в твоих бедах. Отрабатываю наказание.

— Гарри, он не виноват! — Гермиона перевела взгляд на него и хотела подойти, но Гарри выставил руку вперёд.

— С тобой я поговорю позже. Наедине. А сейчас иди в зал собраний.

— Я не уйду, пока вы, пока ты…

— Детектив Грейнджер, покиньте тренировочный зал, — таким тоном Гарри общался только со своими аврорами.

— Детектив Грейнджер, — Гермиона вздрогнула и обернулась, — в дверях стоял Кингсли. — пройдёмте со мной. Мистер Поттер, — он кивнул по очереди Гарри и Драко, — мистер Малфой, мы будем ждать вас через десять минут. Тренировка окончена.

Гарри убрал палочку в карман мантии и бросил Драко презрительный взгляд, но тот лишь ухмыльнулся в своём фирменном стиле и вышел вперёд министра и Гермионы.

Зал собраний напоминал зал суда. Гермиона не любила находиться там дольше пяти минут, однако чувствовала, что сегодня обедать придётся именно здесь, попутно разрабатывая план и обсуждая все имеющиеся улики и зацепки. Оуэн, Дин и Кевин уже сидели на своих местах за круглым столом, но привстали поприветствовать Гермиону и Кингсли. Министр жестом руки разрешил им сесть, а сам занял красное кресло с позолоченной монограммой ММ. Перед ним уже лежали несколько папок с отчётами, волшебные перья, не требующие чернил, печать и его личная папка с такой же монограммой, как на кресле. Гермиона села слева от него, и, когда вошёл Драко, указала ему на соседний стул.

— Ждём только Гарри? — спросил Дин, но ему никто не ответил.

Драко скрестил руки на груди и смотрел на стол, пока Гермиона медленно выкладывала из сумки перо, блокнот и карандаш. Оуэн и Кевин о чём-то шептались, стол был настолько большой, что ни Гермиона, ни Драко не слышали их. Когда Кингсли взглянул на часы, послышались шаги — вошёл Гарри. Он быстро занял своё место справа от министра, не сказав никому ни слова.

— Что ж, — Кингсли поднял палочку и подался вперед. — Начнём.

Из кончика древка заструился белый свет, окутывая сидящих за столом. Они оказались в вакууме, чтобы никто не мог их подслушать.

— Теперь мы все будем лучше слышать друг друга. Дела об убийстве нашего сотрудника Колина Криви и похищении Розы Уизли, дочери детектива Грейнджер, определённо связаны. Я хочу услышать, как продвигается расследование, каков план и есть ли подозреваемые.

Гарри первым взял слово и перечислил то малое, что его аврорам удалось сделать в Йоркшире. Сосредоточение тёмной магии ощущалось сильнее всего в Шеффилде, но конкретных зацепок до сих пор не было. Маркуса никто не видел. Дин передал Кингсли отчёт о телах Колина и Эверетта Флинта: первый определённо был убит Непростительным заклятием, тогда как Эверетт — отравлен.

— У Эверетта Флинта в Азкабане был посетитель за два дня до убийства Колина и похищения Розы, — вклинился Гарри. — Некий Огастус Уилтон.

— Если он и имеет отношение к смерти Флинта, то это ещё предстоит доказать. Смерть наступила за час до того, как мы отправили твой запрос, — добавил Дин.

— Удалось выяснить, кто такой этот Огастус Уилтон? — спросил Кингсли. — Фамилия кажется знакомой. Он не из тех Уилтонов, что владели антикварной лавкой?

— Мы знаем, кто это, — подала голос Гермиона, и все тут же посмотрели на неё.

Драко подался вперёд и положил скрещенные руки на стол. Спустя пару секунд он понял, что Гермиона не продолжит свою речь, и прокашлялся.

— Я точно не знаю, но собираюсь выяснить, — сказал он. — Огастус женат на Панси, мы учились вместе, — Драко посмотрел на министра. — И сегодня он устраивает приём в честь нового директора Гринготтса. Кажется, он вложил большие средства в расширение подземелий банка. Но, как я понимаю, о нём нет никаких данных. Поэтому я пойду на приём…

— Мы пойдём, — перебила его Гермиона, поймав удивлённый взгляд Гарри. — Мы пойдём и всё выясним.

— Я считаю, что нужно вызвать его на допрос. У нас есть для этого все основания, — голос Гарри звучал холодно.

— Это может посеять подозрения, — Гермиона сузила глаза и встала, чтобы быть с Гарри на одном уровне.

— Ты не пойдёшь в дом к подозреваемому вести с ним светские беседы, всё должно быть сделано по правилам, — Гарри говорил спокойно, но все заметили, как он сжал кулаки.

— Я пойду не одна, а с Малфоем!

— Так вы уже подружились? Не знал, что Азкабан сплачивает людей.

— Вы посещали Азкабан, детектив Грейнджер? — Кингсли отодвинул папку и скрестил руки на груди.

— Гарри… Аврор Поттер дал нам разрешение. Мы говорили с Грэхэмом Монтегю. Он может быть связан с нашими делами. Маркус Флинт похитил его жену и с помощью Империо заставлял калечить женщин…

— Вы отправились в Азкабан без поддержки? — Кингсли её будто не слышал.

— Со мной был Малфой.

— Не стоит благодарности, — саркастично прошептал Драко.

— Аврор Поттер, вы понимаете, какому риску подвергли детектива Грейнджер?

— Я была не одна, — Гермиона подняла подбородок. — И всё прошло нормально. Аврор Поттер требовал доказательства причастности Флинта к нашему делу, и я их нашла.

— Совершенно недопустимо посещать Азкабан в одиночку.

— Со мной был Малфой, — Гермиона чуть повысила голос. — Вы сами одобрили его кандидатуру, как консультанта.

— Но не как штатного сотрудника. Согласно Уставу Аврората, сотрудникам министерства запрещается посещение Азкабана без сопровождения как минимум двоих авроров. Вы нарушили устав, детектив Грейнджер.

— Моя дочь в руках бывшего Пожирателя смерти, — она ударила ладонью по столу, — который, вероятно, в сговоре с неизвестным нам человеком. Поиски ни к чему не привели. Что делают авроры? Гуляют по Йоркширу? Сидят в пабе в надежде, что Флинт зайдёт туда и сразу сдастся? Я намеренно нарушила устав, осознавая последствия. Но если вы отстраните меня от расследования, я подам официальную жалобу в Визенгамот. Мой ребёнок в смертельной опасности, а мы сидим и спорим, кто пойдёт говорить с подозреваемым! При всём уважении, Кингсли, но моё терпение на пределе. Мы опросили потенциального фигуранта расследования. Кстати, он запрашивает защиту у отдела, и я намерена её обеспечить. Грэхэма Монтегю следует как можно скорее доставить в камеру в нашем отделе и выделить ему охрану. К тому же, если бы не Малфой, мы бы ещё больше времени потратили на поиски Огастуса. О нём нет никакой информации, изначально вообще предполагалось, что он маггл, каким-то образом попавший в Азкабан! Кто-то выдал ему разрешение! А сейчас, когда он почти у нас в руках…

— Детектив Грейнджер, сядьте! — рявкнул министр. — Вам было дано распоряжение заниматься делом Криви, а не поиском… Маркуса Флинта.

Повисла тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Гермионы. У Гарри дрожали руки, и он спрятал их под стол. Дин и Колин замерли. И только Малфой выглядел спокойнее ясного июньского неба. Ему нравилось, когда Гермиона кричала не на него. Кингсли медленно читал отчёты из лаборатории и документы по телам Колина и Эверетта. Когда, как прикинул Малфой, прошло около получаса, Кингсли прочистил горло и встал.

— Приняв во внимание все собранные улики, включая палочку Розы Уизли, ознакомившись со всеми отчётами, как из лаборатории, так и из Аврората, мною были приняты следующие решения. Аврор Поттер, дайте распоряжение продолжать исследовать графство и усильте охрану дома Криви. Мистер Томас, разыщите мистера Уилтона и доставьте на допрос. Его проведёт мистер Макбрайен, — он кивнул в сторону Кевина. — Что до вас, Грейнджер, Малфой, вы будете наблюдать за допросом, но подозреваемый не должен вас видеть. Потому что вы отправитесь на приём вечером. До этого момента вы сидите в кабинете и пишете несданные отчёты. Собрание окончено. Подробные инструкции получите у аврора Поттера.

Он закрыл папку, взмахнул палочкой, и вакуум растворился. Все принялись вставать и расходиться. Когда Гермиона поравнялась с Гарри, он вложил в её ладонь записку.

— Аврор Поттер, — бросил Кингсли, — задержитесь.

Гермиона распахнула дверь в свой кабинет и направилась к ящику стола. Достав пузырёк с зельем, она осушила его и разбила об пол. Успокаивающее зелье на вкус напоминало горькую траву и землю. Гермиона обещала себе не привыкать к такого рода решению проблем, но иначе она рисковала потерять последние капли самообладания. Расплакаться перед министром совсем не входило в планы, что прибавляло причин его использовать. Малфой одним движением палочки убрал следы стекла и капель зелья с пола, затем сел на стул.

— Мне конец, — вздохнула Гермиона.

— Да брось.

— Ты не знаешь Кингсли, — она массировала виски и дышала — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. — Лучше бы он на меня наорал и лишил зарплаты на год. Но теперь сначала Гарри из-за меня накажут, а потом и меня… в лучшем случае уволят. Обычно собрания по сложным делам длятся от пяти часов. Мы рассматриваем варианты, изучаем подозреваемых, обсуждаем улики. Но сегодня он всё прочитал без обсуждений. И мою угрозу Визенгамотом он не простит.

— А почему Кингсли так плотно занимается делами Аврората? Разве не Поттер главный?

— Гарри главный, но сейчас в штате не хватает людей, и Кингсли берёт на себя некоторые обязанности. К тому же, скоро переаттестация у меня, нескольких сотрудников и двух детективов. Если кто-то провалится, нас станет ещё меньше.

— Ты помнишь, о чём спрашивала меня в лифте?

— Да, но даже дополнительное финансирование не поможет с тем, что негде тренировать новых авроров, — Гермиона села напротив, с силой закрыв ящик, из которого брала зелье. — А зал для тренировок ты видел, он разваливается.

— Грейнджер, — Драко ехидно улыбнулся, — денег вам хватит, чтобы платить зарплату как минимум дюжине новеньких на протяжении пяти лет, — он подождал, пока глаза Гермионы достаточно расширятся, и продолжил: — и место для их обучения у вас будет. Когда я разорву родовые чары с поместьем, Мэнор перейдёт Министерству, а именно Аврорату.

Он ожидал, что вслед за расширенными от удивления глазами у Гермионы отвиснет челюсть. Но и челюсть, и Гермиона оставались неподвижны. Несколько секунд Драко, кажется, слышал, как у неё в голове шевелятся мысли. Это было похоже на шелест пергамента и скрип пера.

— Финансирование, — прошептала Гермиона в момент, когда Драко уже хотел вежливо покашлять, чтобы вернуть её из потока мыслей.

— Что?

— Финансирование.

— Ты можешь выражаться полными предложениями? — Драко ударил ладонями по коленям.

— Мне казалось, тебе проще воспринимать односложные, — Гермиона закатила глаза. — Я ведь запросила в Гринготтс информацию о счетё Эверетта Флинта, но не успела полностью его изучить перед приёмом у колдопсихолога. Точно помню несколько переводов на один и тот же счёт раз в несколько месяцев за последние два года, что он был на свободе.

— Думаешь, он переводил деньги Маркусу? Или Огастусу?

— Мне нужен номер этого счёта, но все бумаги у Кингсли… А он сказал сидеть в кабинете.

Гермиона посмотрела на Драко, и они одновременно произнесли:

— Билл!

Она подбежала к камину, пока Драко пытался осознать, что произошло. Он не успел понять, прочитал ли её мысли, или же они на самом деле подумали об одном и том же. Гермиона просила не лезть в её голову, и Драко как мог блокировал эту связь, но иногда что-то всё же пробивалось сквозь щит. К мыслям других людей зачастую требовался особый подход, но Гермиону он научился считывать практически без усилий. Ему казалось, что после стольких лет путь к её сознанию потерян. Однако в комнате для допросов он отчётливо слышал всё так, будто бы она говорила вслух, и выдал себя. Конечно, Гермиона разозлилась.

— Твоя суперсила действует мне на нервы, — много лет назад сказала она, сидя рядом.

— Попробуй найти плюсы, — Драко аккуратно толкнул её колено своим. — Это освобождает тебя от необходимости разговаривать.

— А тебя от необходимости слушать мой голос?

Драко повернулся к ней и засмотрелся на темные крапинки на радужках карих глаз. В них горел вызов, Гермиона ждала ответа. Впервые они сидели настолько близко друг к другу и дышали в унисон, как учила колдопсихолог Шортток — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. Гермиона пахла чернилами — после стажировки она попала на должность в Архив Министерства магии и обновляла картотеку. Едва уловимый, пьянящий, колючий запах спирта щекотал нос и побуждал к действию.

— Нет, — прошептал он и медленно подвинулся ближе. — пока ты молчишь, я могу делать так.

Их губы соприкоснулись в невесомом поцелуе длиной в мгновение. От неожиданности Гермиона закрыла глаза, и как только Драко отстранился, подалась вперёд, потеряв опору. Драко мягко обхватил ладонью её шею и поцеловал уже увереннее. Большим пальцем он провёл вверх по щеке и почувствовал холод металла серёжки в её левом ухе.

Из воспоминаний его выдернул голос Билла:

— Гермиона, какие новости? — его голова показалась из камина.

— Билл, мне срочно нужны выписки со счёта Эверетта Флинта! Я делала запрос, но сейчас… В общем, документы недоступны, а мне нужно как можно скорее узнать, кому он переводил средства! Это очень важно! — сбивчиво объясняла Гермиона.

— Я не… Это не моя сфера… Но подожди, — он исчез, но огонь продолжал ярко гореть.

Драко сел на стул, пытаясь полностью сфокусироваться на реальности. Гермиона, не глядя, протянула руку в его сторону, и не успела ничего сказать, как Драко передал ей блокнот и карандаш. Она пролистала до пустой страницы и приготовилась записывать.

— Гермиона, — Билл вернулся меньше, чем через пять минут, — готова?

— Да!

— Здесь записи за последние пять лет, что конкретно тебе нужно?

— Повторяющийся номер. Начинается, кажется, с восьмёрки. Он фигурировал более десяти раз, его легко обнаружить.

— Так, восемь, восемь… Восемьсот… Есть девятьсот восемьдесят три, девятьсот два, вот! Восемьсот пятнадцать. Опять восемьсот пятнадцать. Да, думаю, это оно. Хранилище восемьсот пятнадцать.

— Ты можешь узнать, кому оно принадлежит? — Гермиона быстро записала номер.

— Это будет не так просто, — замялся он. — Информация строго засекречена. Все хранилища с номерами выше восьмисот находятся под особой защитой.

— Билл, пожалуйста, это важно! Должен быть способ.

— Я попробую, но ничего не обещаю, сегодня тем более такой суматошный день.

— Из-за приёма вечером? — спросил Драко.

— Да, откуда ты знаешь?

— Мы будем там, — Гермиона не дала ему ответить. — Ты тоже?

— Конечно, как и все сотрудники Гринготтс, кроме гоблинов.

— Почему? — спросила Гермиона.

— Новый директор их не жалует. Терпит, конечно, ведь они здесь были ещё до его рождения, но на празднике их видеть не желает. Огс с ним солидарен.

— Это несправедливо! — воскликнула Гермиона, тут же осознав, что это совсем не главное. — Подожди, Огс?

— Огастус, он глава по развитию территории. Мы шутим, что всё его наследство улетело в бездну, настолько много он вложил в расширение подземелий. Это он устраивает приём. Хотя, скорее, его жена, она всё организует.

Гермиона отпрянула от камина и упёрлась спиной в колени Драко, но сразу же поднялась на ноги.

— Билл, Огастус… Он женат на моей подруге, — Драко подошёл к камину. — И он…

— Увидимся на приёме, Билл! Спасибо тебе! Прости, нам пора! — Гермиона выглянула из-за спины Драко и оборвала каминную связь. — Нам ни с кем нельзя обсуждать расследование, забыл? — Гермиона вернулась к столу.

— Но Билл мог бы рассказать нам что-то об Огастусе до того, как мы его встретим.

— Каминная связь ненадёжна. Лучше всё обсуждать лично. Мы сможем поговорить с Биллом на приёме.

— Кстати, — Драко облокотился о шкаф с книгами, — ты уверена, что появляться перед потенциальным фигурантом дела и, вероятно, убийцей, хорошая идея? Он может быть связан с похищением Розы.

— Я уже подумала об этом, — Гермиона достала из ящика стола картонную коробку. — На Оборотное зелье надеяться нельзя, поэтому придётся пользоваться маггловскими методами маскировки. Линзы, парик, макияж. Не знаю, что делать с нарядом. Возможно, удастся заглянуть к мадам Малкин… В чём вообще ходят на такие мероприятия?

— Явно не в старомодном пиджаке со значком министерства, — ухмыльнулся Драко, указывая на левый лацкан.

Гермионе стало неуютно от его слов, и она провела руками по ткани, засунув руки в карманы. Правая рука наткнулась на листок пергамента — записку Гарри.

— Слава Мерлину, — прошептала она, читая про себя. — Рон нашёлся.

Текст в записке расплылся, и на пергамент капнула слеза. В один момент пропажа дочери стала для Гермионы ещё более реальной. Разговор с Роном она репетировала в голове десяток раз, и всё равно не могла представить, что скажет. Чувство вины обволакивало и тянуло в бездну беспомощности и страха. Они с Роном научились жить, сохраняя деловые отношения, и любой разговор теперь сводился к тому, когда Рон приедет за Хьюго и когда привезёт его обратно. Роза была в Румынии только один раз, два года назад, и больше не изъявляла желания провести время с отцом. Рон был больше привязан к сыну, а Гермиона к дочери, но если бы пропал Хьюго, она бы разнесла в щепки всю страну, чтобы его найти. Реакцию Рона предугадать было также нетрудно. Где-то очень глубоко в душе Гермиона надеялась, что Роза найдётся быстро, и он волшебным образом никогда не узнает о похищении.

В дверь постучали. Гермиона машинально достала палочку, но тут же убрала назад. Драко открыл дверь, заметив её замешательство.

— Кевин разыскал Огастуса, — Гарри смотрел будто сквозь Малфоя. — Он…

— Глава по развитию территории в Гринготтсе, — закончила за него Гермиона, быстро смахивая слёзы, чтобы он не увидел.

— Откуда ты…

Гарри не договорил, поймав снисходительный взгляд Малфоя, и прошёл в кабинет прямо к столу.

— Она же детектив, забыл? — бросил вслед Драко. — Мне нужно уладить кое-что, поэтому оставлю вас. Приём начинается в шесть.

— Зайдёшь за мной… в половине шестого? — Гермиона слишком поздно осознала, что предложила это таким тоном, будто они договаривались о свидании, и более по-деловому добавила, протягивая стикер: — Вот адрес.

Когда Гермиона и Гарри остались наедине, напряженное молчание длилось несколько минут, пока Гарри не нарушил его:

— Как ты?

— Балансирую на тонком канате над бездной, — она вздохнула, скрестив руки на груди.

— Поэтично.

— В книге вчера прочитала. Что сказал Кингсли?

— Не ожидал от меня такого халатного отношения к тебе, понимает моё беспокойство, понимает твоё нетерпение. Кажется, нам достался самый понимающий министр на свете. Но когда всё закончится, нас ждут санкции. В подробности не вдавался. Возможно, отстранит тебя на какое-то время, когда мы найдём Розу. Да и мне бы отпуск не помешал.

— Я уже смирилась с возможным увольнением.

— Уволить тебя? Он, конечно, недоволен, но такой ошибки точно не совершит. Ты же лучший детектив в Отделе.

— Я уже в этом не уверена, — Гермиона сложила руки в замок и положила их на стол, опустив голову между локтей. — Я нарушила правила, вынудила тебя сделать то же самое, прости меня за это… Я не сдала вовремя отчёты и пью уже третье Успокоительное зелье с тех пор, как Роза пропала, но всё равно накричала на Министра магии. Он ещё не знает, что моя магия не работает, иначе я бы уже точно была уволена.

Она медленно выпрямилась, когда Гарри присел рядом на корточки и сказал:

— Даже не думай себя винить. И прости, что грубо говорил с тобой утром, — он положил руку ей на плечо. — Когда Малфой рядом, не могу держать себя в руках, а ты попадаешь под горячую руку…

— Гарри, может, уже пора пересмотреть своё отношение? Он изменился…

— Я пытался, но…

— Когда? — Гермиона нахмурила брови, но Гарри замолчал, не закончив мысль.

— Не важно. Малфой всегда Малфой. Сколько бы лет ни прошло.

В кабинет залетел бумажный самолётик, и Гермиона развернула его:

— Огастуса доставили в комнату для допросов. Надо идти. Откроешь мне доступ?

— Конечно.

* Заклинание Ариус Велере — уши жертвы начинают непроизвольно трястись и подергиваться.

**Мантейгаш — посёлок в Португалии.

Сердце стучало где-то в районе пяток, и Гермиона нервно переступала с ноги на ногу. Очередная бессонная ночь осталась позади, но ощущение беспомощности не покидало до сих пор. Ранним субботним утром она стояла в коридоре Отделения колдопсихологии госпиталя Св. Мунго, но до сих пор не была уверена, готова ли зайти в нужную дверь.

Просыпаться посреди ночи уже стало чем-то вроде хобби, и со временем стало мешать работе, — два месяца стажировки в министерстве пролетели одним днём, и теперь Гермиона занимала скромный пост в Архиве — поэтому она решила обратиться к новому специалисту, о котором ей рассказала Луна. Как только Гермиона зашла к ней в кабинет, она поняла, почему Луна так её нахваливала. Колдопсихолог Пенни Шортток была похожа то ли на помешанного на рюшках эльфа, то ли на дочь профессора Трелони. Говорила она медленно, растягивая гласные, от чего Гермиону клонило в сон. Она рассказала Шортток про кошмары, вынужденное внезапное одиночество и опасения по поводу работы.

— Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к групповой терапии? — спросила она Гермиону в конце сеанса.

Гермиона на минуту задумалась. Первой мыслью, конечно, был отказ. Обсуждать свои кошмары и бессонницу со специалистом наедине — это одно, но разделять с несколькими людьми сразу — совсем другое.

— Мы в любой момент сможем продолжить встречаться наедине, если ты захочешь, — Шортток закрыла свои записи и положила папку на столик рядом с креслом. — Но в групповой терапии иной подход, и он может помочь тебе взглянуть на кошмары со стороны.

— У этого есть научное обоснование? — спросила Гермиона. — Я мучаюсь с этим уже третью ночь подряд, и это может отразиться на работе…

— Психология — наука сложная и очень интересная, — нараспев ответила Шортток. — А в соединении с магией помогает гораздо лучше. Конечно, индивидуальные сессии важны. Но мне кажется, после всего, что ты пережила, тебе не помешает общение с такими же… как ты.

Гермиона на минуту задумалась. Гарри, Рон, Джинни, Луна, Джордж… Они все пережили одно и то же. Но что-то изменилось, и Гермиона старалась не думать, что именно.

— Хорошо, — с нотой сомнения в голосе согласилась она.

Дверь в зал для терапии была приоткрыта, и Гермиона решила, что колдопсихолог Шортток ещё не пришла. «Тем лучше», — подумала она. Шанс уйти и разобраться со всем самостоятельно всё ещё мягко подталкивал её вернуться домой. А домой ли?

— Мисс Грейнджер!

Она повернулась на голос — по коридору не шла, скорее плыла Шортток, как обычно одаривая каждого встречного широкой улыбкой. Она будто светилась изнутри, что контрастировало с состоянием Гермионы, напоминающим грозовую тучу.

— Все уже собрались, давайте зайдём, — Шортток открыла дверь шире, пропуская её вперёд.

Из зала доносились голоса, но только Гермиона переступила порог — повисла тишина. В центре небольшого зала в круг стояли стулья, в нишах горели свечи, а возле каждой из стен были раскиданы разного размера и цвета подушки. У дальней стены стоял большой буфет с посудой. А возле него — Гермиона затаила дыхание — в недоумении смотрели на неё прервавшие разговор Драко Малфой и Панси Паркинсон.

— Приветствую всех! Кто ещё со мной не знаком, меня зовут Пенни Шортток, — она прошла в центр зала, жестами приглашая всех присесть. — Давайте начнём со знакомства. Представьтесь и расскажите немного о себе.

Гермиона на ватных ногах опустилась на жёсткий стул, и пока остальные занимали места, не сводила глаз с колдопсихолога. Шортток напоминала согревающее солнце, внезапно выглянувшее из-за серых облаков — золотая мантия, белая юбка в пол, блестящий макияж, золотые украшения. Очень много золотых украшений. Смотреть долго, казалось, опасно для зрения. И говорила она мягко, протяжно, усыпляюще. За несколько индивидуальных сеансов Гермиона успела привыкнуть к её внешнему виду, а вот остальные будто всё ещё пребывали в смятении.

— Давайте начнём с девочек, — Шортток повернулась к Панси, но та сохранила молчание. — Я понимаю, что всем вам пришлось нелегко, поэтому мы создадим безопасное пространство, в котором не будет места беспокойствам и тревоге. Для начала нам нужно чуть ближе узнать друг друга. Повторюсь, я — Пенни Шортток. Родилась и училась во Франции, мои родители переехали туда из Лондона много лет назад. Теперь я живу в Лондоне.

— Когда вы вернулись? — спросила соседка Гермионы слева.

— Два месяца назад, — улыбнулась она в ответ. — Как тебя зовут?

— Значит, вы не участвовали в битве?

— Нет, но я слышала, как это было ужасно, — Шортток подалась вперёд, пытаясь поймать взгляд говорящей с ней девушки. — Как тебя зовут?

— Меня зовут Эмма Ноббс, и я не понимаю, как нам может помочь человек, который не видел того ужаса, что видели мы?! Как вы, — она смерила Пенни недоверчивым взглядом, — можете помочь мне перестать кричать по ночам?

Гермиона вспомнила Эмму — на два года младше неё, Когтевран. Во время Битвы за Хогвартс её ранил в ногу один из пожирателей и уже заносил палочку для очередного удара, но Фред выскочил из укрытия и оглушил его.

— Очень приятно, Эмма, — как обычно спокойно сказала Шортток. — Я понимаю твои сомнения, это абсолютно нормально. Ты в праве выбирать — остаться или уйти, это абсолютно добровольно.

— Я что, один здесь не по своей воле? — ледяным тоном спросил Драко Малфой, от чего Гермиона вздрогнула.

— Конечно, ты можешь уйти в любой момент! Как тебя зовут?

Гермиона впервые слышала, чтобы кто-то обращался к Малфою таким нежным, практически поющим тоном.

— Я здесь по распоряжению суда.

— Мистер Малфой, — улыбка Шортток стала ещё шире, — приятно познакомиться. Да, я читала бумаги. Добро пожаловать. Для тебя правила немного иные, но я уверена, что всё будет в порядке. Расскажи, что тебя тревожит?

Гермиона затаила дыхание, глядя на Малфоя. Он выглядел как персонаж фильма о Хэллоуине — впалые щеки и синюшные тени под глазами. Панси медленно поглаживала его предплечье. Спустя пару секунд тяжёлого молчания он фыркнул и сказал:

— Меня тревожит то, что моя свобода зависит от блаженной шарлатанки в костюме снитча, — он отстранился от Панси и скрестил руки на груди.

Шортток на самом деле напоминала снитч, вот только движениями и манерой общения больше походила на пьяную эльфийку. К собственному удивлению Гермиона улыбнулась этому сравнению и не успела скрыть улыбку до того, как Малфой на неё посмотрел. Ей внезапно захотелось согласиться с ним вслух. Она немного была знакома с психологией и различными видами терапии из маггловских книг, но сомневалась, что кому-либо из присутствующих такие методы помогут справиться с кошмарами, паническими атаками или же посттравматическим синдромом. Но это был единственный вариант, не считая алкоголя.

— Я очень люблю квиддич! — Шортток хлопнула в ладоши. — Можем обсудить любой матч, начиная с 1980, я помню всех победителей Чемпионатов!

— Вы шутите? — удивилась Эмма. — Будем обсуждать квиддич? Серьёзно?

— Мы будем обсуждать всё, что вы посчитаете комфортным, — спокойно ответила Пенни. — Моя задача — помочь всем вам, и я готова обсуждать квиддич, виды палочек, сливочное пиво, сказки барда Биддля…

— А нет других специалистов? — ехидно спросила Панси, сделав акцент на последнем слове, но Шортток её не услышала и вместо этого повернулась к Эмме.

— О чём бы ты хотела поговорить?

— О моём ранении, — выпалила та. — Во время Битвы меня ранили в плечо, но удар прошёл по касательной. А позже какой-то пожиратель запустил разрывающее заклятие, и попал мне в левую ногу. Ощущение было, что я горю заживо и вот-вот умру, но я выжила. Уже месяц у меня протез ниже колена, и когда кто-то узнаёт об этом, я слышу это протяжное «Оооу…», от которого уже тошнит.

— Да, это так бесит, — кивнул сосед Гермионы справа. — Как будто нас всех надо жалеть и обращаться с нами, как с хрустальными, мать их, кубками!

— Как тебя зовут? — обратилась к нему Шорттолк, полностью игнорируя его интонацию.

— Эдвард Сэллоу, —бросил он и тут же замолк.

Теперь, когда оба её соседа высказались, Гермиона поняла, что все остальные, кроме Панси, которая не сводила своего фирменного щенячьего взгляда с Малфоя, смотрели на неё. «У тебя-то какие могут быть проблемы?» — подумала Гермиона. Последний раз она видела Панси в Хогвартсе, когда та кричала, что необходимо схватить Гарри и отдать его Волдеморту. От того, чтобы вцепиться ей в волосы, Гермиону отделяла тотальная усталость и понимание, что вырванные волосы подарят лишь минутное удовлетворение, а вот царапины от её острых ногтей, покрытых чёрным лаком, могут заживать очень долго.

— Рада видеть тебя, Эдвард, — она едва слышала голос Шортток сквозь свои мысли, — вот так постепенно мы сегодня все познакомимся, а потом попробуем несколько упражнений.

Игривый тон Пенни совсем не помогал разрядить обстановку, но хотя бы отвлекал всех присутствующих от Гермионы, и ей удалось внимательнее их рассмотреть — Эрни Макмиллана, Сьюзен Боунс и Терри Бута она знала по Отряду Дамблдора. А вот Эдварда помнила смутно и предположила, что он тоже учился на Слизерине, раз сидел близко к Панси и иногда поглядывал на неё. Если бы группа состояла только из членов Отряда Дамблдора, Гермиона бы гораздо меньше переживала и не сомневалась в решении присоединиться к группе. Вот только нахождение рядом с Малфоем и Паркинсон в замкнутом пространстве нагоняло тревогу. Она надеялась, что хотя бы Панси добровольно откажется прийти снова. Но её рука, опустившаяся на плечо Малфоя, давала понять, что она готова каждую субботу сидеть рядом, как верная собачка. Гермиона заранее сочувствовала Шортток, которой придётся вытаскивать его на откровенный разговор в присутствии стольких людей. И в то же время задумалась, сможет ли она дойти до конца и открыться.

Обычно она делилась переживаниями с Гарри, Роном и Джинни. А с тех пор как Рон уехал в Румынию, Джинни которую неделю пропадала на тренировках, а Гарри на стажировке, Гермиона проводила всё свободное время одна. Возможно, поэтому и возникли кошмары — она уже не помнила, когда последний раз в доме на площади Гриммо ночью был кто-то ещё, кроме неё и Кикимера. После заката дом ощущался холодным и неуютным — из крана в ванной капала вода, где-то в углу спальни паук плёл паутину, шаркающие шаги Кикимера на кухне будто отдавались эхом повсюду.

Гермиона была благодарна Гарри за, казалось, спонтанное предложение пожить какое-то время у него, но теперь всерьёз задумывалась о переезде.

— Дом большой, можешь занять любую спальню, — он приобнял Гермиону, когда они вернулись в Нору после похорон Фреда. — Или вы…

— Мы ещё ни о чём не говорили, — перебила она, глядя на стоящего возле стола Рона. — Нужно время, чтобы прийти в себя. А вы?

— Джинни знает, что в любой момент может переехать ко мне. Но как я и сказал, дом большой. Думаю, она будет рада жить сразу и с парнем, и с лучшей подругой.

Гермиона не стала его тогда переубеждать в надежде, что остановится у Гарри всего на несколько недель, пока проходит стажировку в Министерстве магии. Но вот уже три месяца она занимала бывшую комнату Регулуса, а Джинни так и жила в Норе, хотя большую часть времени проводила на полях для квиддича. Дорога от дома на площади Гриммо до Министерства занимала всего пятнадцать минут — так Гермиона объясняла себе то, что до сих пор не нашла собственное жильё. И всё было нормально, пока Гарри не стал возвращаться с рассветом, а уходить, когда Гермиона ещё не вернулась. Рон с июня пропадал в «Волшебных вредилках», и приходил пару раз в неделю на ужины. Когда неделю назад он объявил, что поедет в Бухарест открывать магазин, Гермиона почувствовала, как одиночество постепенно зажимает грудную клетку в тиски.

Первый кошмар она помнит отчётливо — с его описания начался индивидуальный сеанс у Шорттолк месяц назад — разрушенный Хогвартс, множество безжизненных тел волшебников, троллей, эльфов, и Гермиона в эпицентре магического апокалипсиса. Он же повторялся несколько раз за последние две недели, чередуясь с болезненными воспоминаниями, которые приходили во снах.

Гермиона не видела в кошмарах никого из сидящих в зале, но уже понимала, что ей обязательно приснится раненая Эмма и, скорее всего, Фред. Шортток продолжала говорить, и это шло вразрез с её фамилией*. Гермиона поняла, что только к ней колдопсихолог до сих пор не обратилась, и подняла глаза. Сьюзен сидела, прижав ладонь к губам, Терри Бут подпирал рукой подбородок, а Панси продолжала наглаживать плечо Малфоя.

— Сегодня сеанс ознакомительный, поэтому закончим быстро, не переживайте. Но со следующей недели жду от вас полного погружения, — в голосе Шортток звучала искренняя надежда. — Мы окунёмся в ваш внутренний мир и найдём там спокойствие, баланс и поддержку.

Кто-то справа тихо прошептал: «Я что, в психушке?», но Шортток не услышала, продолжая перечислять свои планы на терапию. Гермиона была уверена, что в следующую субботу количество участников сократится как минимум вдвое. Она сама до сих пор сомневалась, но всё же решила дать колдопсихологии шанс, хотя бы до возвращения Рона. Тогда они смогли бы поговорить о жизни вместе, и Гермионе больше бы не пришлось проводить ночи в компании кошмаров.

— Осталась последняя, но не менее важная участница нашей группы, — Шортток указала рукой на неё. — Как тебя зовут?

Панси презрительно прыснула, но Гермиона проигнорировала это. Представление казалось более чем бессмысленным после того, как их с Гарри и Роном фотографии несколько недель печатали в «Ежедневном пророке» под заголовками о победе, реабилитации и судебных процессах, тем более что все, кроме Эдварда и Эммы, были знакомы с ней лично. Аналогичное чувство было и с представлением Малфоя, но он-то как раз своё имя не назвал — это сделала сама Шортток.

— Гермиона Грейнджер, — бесстрастно произнесла она.

— Замечательно! — Пенни хлопнула в ладоши так неожиданно, что Сьюзен и Эмма вздрогнули. — Теперь мы немного расслабимся. Закройте глаза и считайте — вдох на четыре счёта, выдох на восемь. Вдох — четыре, выдох — восемь. Давайте все вместе! Это поможет нам настроиться на общий канал и расслабиться. Вдох… раз, два, три, четыре… И выдох…

Несмотря на несколько минут размеренного дыхания, тревога не отпускала. Сдавшись, Гермиона открыла глаза и наткнулась на взгляд Малфоя. Панси наконец-то отцепилась от него, позволив сесть свободно. Неизвестно, выполнял ли он указания Шортток минуту назад — сама колдопсихолог ни за кем не следила, присоединившись к упражнению и проговаривая время от времени: «Дышите спокойно, прочувствуйте, как лёгкие заполняются воздухом». Драко смотрел будто выжидающе и оценивающе, она едва поёжилась и, на удивление, не отвела взгляд, хоть и почувствовала, как тревога плавно сменяется страхом, поднимающимся из воспоминаний о ночи в Малфой Мэноре. Ничего в жизни она не помнила так отчётливо, как ту ночь. Каждая фраза Беллатрисы, каждое движение её ножа, кашель Люциуса, беспомощный и потерянный взгляд Драко — всё до секунды она могла воспроизвести в своей памяти. То, как она сначала кричала, а потом мысленно звала Гарри, Рона, как прощалась с ними, думая, что умрёт. То, как она поймала мимолётный взгляд обречённых и испуганных глаз, и даже не успела понять, что мысленно зовёт: «Драко…».

Шортток не спросила, что тревожило Гермиону. Только её одну, но именно сейчас она готова была поделиться. Её тревожил Драко Малфой. После суда над Люциусом Драко предписали появляться каждое утро в Министерстве для проверки палочки. Гермиону всегда удивляла некоторая наивность и халатность Аврората в этом вопросе. Как будто Драко или кто-либо ещё не мог взять чужую палочку для совершения преступления. Возможно, если бы не показания Гарри, Рона и её самой, его могли бы на время лишить палочки и запретить колдовать. С другой стороны, если бы он хотел убить её, то нашёл бы способ даже без магии.

Но ведь Драко не собирался этого делать. Навязчивый голос внутри продолжал перечислять способы, которыми тот мог бы воспользоваться, однако Гермиона отказывалась в это верить. Хотелось убежать как можно дальше, желательно в соседнюю страну, только чтобы голос замолчал. Драко мог бы убить её в Мэноре, пока она лежала на холодном полу. Гермиона задумалась, как долго домовики отмывали её маггловскую кровь с чистого, блестящего пола гостиной Малфоев. Драко не признался семье, что узнал её в ту ночь. Пусть это и не спасло Гермиону от пыток Беллатрисы, но хотя бы дало понять в очередной раз, что Драко не убийца.

Шрам на предплечье дал о себе знать, и она дотронулась до него пальцами сквозь рубашку. Не отводя взгляд, Драко медленно повторил её движение и положил ладонь на то место, где под рукавом скрывалась Тёмная метка. Он был Пожирателем смерти. Суд его оправдал, и одним из главных поводов стало письмо Дамблдора. Гермиона не доверяла Дамблдору так же безоговорочно, как Гарри, и допускала, что он может ошибаться. Ей бы, конечно, хотелось прочитать то письмо, но пришлось полагаться только на собственный опыт, так как Кингсли решил не прикладывать его к материалам дела. Хотя Гермиона была уверена, что письмо ключевым образом повлияло на приговор. Тревога медленно поднималась от желудка к горлу, и Гермиона убрала ладонь с предплечья, выпрямилась, но взгляд не отводила.

Она решила попробовать кое-что, чему её успела научить Шортток. Она впервые посмотрела на Драко непредвзято, отстранённо и в моменте будто стала чётче различать черты его лица и цвет глаз. В этот момент пространство мгновенно сжалось — Гермиона не могла вдохнуть. Её будто затягивало в лазурную воронку, но удержаться в реальности всё-таки удалось. Малфой смотрел на неё не так, как на остальных в зале — встревоженно, с долей любопытства. Страх отступил, и Гермиона выпрямила спину. «Ты не причинишь мне вреда», — подумала она, глядя в его глаза, и медленно выдохнула. На секунду ей показалось, что на лице Драко отразилось облегчение, но не смогла объяснить причину. Среди всех в этом зале друг с другом их будто связывало что-то большее, чем Битва за Хогвартс и война с Волдемортом.

* * *

В следующую субботу, к удивлению Гермионы, на терапию пришли все, кроме Эммы Ноббс. Шортток была в своём фирменном наряде и в этот раз заколдовала потолок, чтобы он светился, как самое яркое звёздное небо. От этого блёстки на её мантии ослепляли ещё сильнее, и, когда Шортток спросила, с чего все бы хотели начать, — единогласно была выбрана медитация с закрытыми глазами. Даже Малфой поддержал эту идею.

Накануне Гарри высказал недовольство, узнав, что Гермиона попала в группу к Малфою и Паркинсон. Он заводился почти от каждой темы, но Драко особенно выводил его из себя. Особенно после того, как именно ему поручили каждое утро проверять палочку Малфоя на запрещённые заклинания. Гермиона опасалась, что и без того раздражённый Гарри что-нибудь ему скажет, завяжется спор, а там и до схватки не далеко. Но этим утром Гарри вернулся домой без травм и вовремя.

— Мы когда-нибудь избавимся от удовольствия видеть его? — причитал он за завтраком.

— Мне казалось, ваша вражда в прошлом, — осторожно сказала Гермиона.

— Его дружки чуть нас заживо не сожгли.

— И чуть было сами не погибли, не забывай, — парировала Гермиона. — Мы же под присягой дали показания в защиту Драко. Гарри, всё кончено, пора примириться и жить дальше.

— Не могу, — он просунул пальцы под очки и потёр закрытые веки. — Он не сдал нас в поместье, я спас его из огня, мы квиты. Плюс суд — 2:1 в мою пользу.

— Хорошо, что счёт идёт не с первого курса, — Гермиона тяжело вздохнула, глядя на изнурённого Гарри.

— А я начал новый. Думал, что всё в прошлом, но… Как только вижу его… Рука сама тянется за палочкой.

Гермиона решила больше не поднимать эту тему, чтобы не портить отношения с Гарри, который стал таким раздражительным, будто снова носил при себе медальон с частичкой души Волдеморта. Ему бы тоже не помешал колдопсихолог, но Гермиона понимала, что его ни за что не заставить излить душу постороннему человеку. Иронично, что война их сплотила, а наступивший после этого мир — разделил. И каждый пытался ужиться с одиночеством самостоятельно.

В этот раз Гермиона всё время медитации просидела с закрытыми глазами и дышала по инструкции, но почему-то всё равно была уверена, что Малфой смотрел на неё. Когда от интенсивного дыхания у Гермионы начала кружиться голова, Пенни звонко хлопнула в ладоши, будто выводя всех из транса, и сказала:

— Теперь нас на одного человека меньше, а я так надеялась, что парные упражнения понравятся Эмме! Ну, ничего. Драко, подойди ко мне, — зачем-то попросила она, хотя сама уже шагнула вперёд и притянула его ближе к себе, — я покажу, что мы будем делать. Вы встаёте в пары и говорите всё, что придёт в голову. Одновременно. Просто говорите вслух. Если захотите, можете взяться за руки или обняться, но главное — говорить. Вот так.

Она встала напротив Драко, опустила руки по швам, театрально прокашлялась и начала говорить набор абсолютно бессвязных слов, но через десять секунд остановилась.

— Драко, ты должен говорить вместе со мной.

Он скрестил руки на груди и гневно посмотрел на Пенни, но она нисколько не смутилась и не испугалась.

— Хорошо, если не со мной, то можешь попробовать с кем-то другим, — улыбнулась она.

Естественно, в эту же секунду рядом возникла Панси, и Шортток уступила ей место, но Драко продолжал всё так же холодно смотреть перед собой. Панси вздохнула и начала говорить:

— Драко, я так скучаю по нашим выходным в поместье, когда собирались все и устраивали из сада хаос на первых курсах. Мне не хватает тех дней. Скучаю по нашим разговорам о книгах и волшебных животных, помнишь, ты показывал мне лебедей на озере…

Гермиона сидела, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Даже говоря правду, Панси казалась ей насквозь фальшивой. На секунду она даже пожалела Малфоя — нелегко жить, когда тебя по жизни сопровождает Панси Паркинсон. Гермиону удивляло, что он нейтрально реагировал на её отчётливые приставания. Возможно, за столько лет это уже вошло в привычку. Но через минуту Гермиона заметила, как Драко напрягся. Чем больше Панси говорила, тем шире становились его глаза, и к счастью, Шортток прервала этот приторный словесный поток:

— Нет-нет, Драко, я же сказала, вы должны говорить хором. Панси молодец, она делится переживаниями. Тебе тоже стоит попробовать. Говори всё, что взбредёт в голову!

— Это полный бред, — сквозь зубы прорычал он через несколько секунд. — Я не обязан в этом участвовать. Хватит с меня того, что я трачу время на это сборище! Вы ничего от меня не услышите, понятно? Я абсолютно здоров, и никакой доктор мне не нужен! Не могу поверить, что вынужден здесь находиться…

Он резко замолчал, и Гермиона заметила, как все смотрят на неё. Своего голоса она практически не слышала, поэтому не сразу поняла, что говорила одновременно с Малфоем.

— Ой, — Гермиона ещё сильнее вжалась в стул.

Шортток просияла и подошла к ней:

— Ты большая молодец!

— Я… Я просто повторяла вслух состав Костероста, — она пожала плечами.

— Это прекрасно! — Шортток снова хлопнула в ладоши.

Драко одёрнул пиджак и устремился к выходу. Панси засеменила следом, но он резко повернулся и отрицательно покачал головой.

— Что ж, дадим ему несколько минут, — Пенни оглядела оставшихся в зале. — Попробуем другое упражнение.

Гермиона была уверена, что Малфой не вернётся. Всего за минуту ей в голову пришли три варианта, как он мог бы бесследно покинуть Британию прямо сейчас, чтобы даже авроры его никогда не нашли.

Шортток тут же предложила упражнение «Колокол», чтобы отвлечь всех от обсуждения Малфоя, но Панси наотрез отказалась прикасаться к присутствующим и демонстративно подошла к шкафу, чтобы налить воды. Остальные встали в небольшой круг вплотную друг к другу, и первой в центр зашла Сьюзен. Она скрестила пальцы в замок и прижала их к груди, затем закрыла глаза и начала наклоняться назад, пока спиной не упёрлась в руки Гермионы.

— А теперь, — Шортток перешла на шепот, — качайте. Сьюзен, доверьтесь и расслабьтесь.

Гермиона мягко подтолкнула Сьюзен, чьи ноги оставались на месте, вперёд, и её поймал Терри, тут же оттолкнувший девушку в сторону Эдварда. Тот с неохотой, но поймал Сьюзен кончиками пальцев, чуть отступив назад. Так они продолжали качать Сьюзен несколько минут, и Гермиона заметила, как та на секунду улыбнулась.

— Это и называется «Колокол», — Шортток воодушевлённо водила в воздухе палочкой, из которой струились золотые нити, обвивая всех, кроме Панси.

Гермиона не могла понять, намерено ли Шортток игнорирует недовольство присутствующих, или на самом деле не замечает этого. Их группа разваливалась, не успев сплотиться. Будь они в Хогвартсе, и будь это четвёртый или пятый курс, Гермиона бы взяла на себя задачу сплочения. Она была бы уверена, что сможет помочь всем стать если не друзьями, то хотя бы хорошими приятелями. И если бы от этого зависели результаты экзаменов, она бы даже сказала несколько комплиментов Панси.

Вот только сейчас Гермиона чувствовала внутри разрастающуюся пустоту, в которую стремительно улетали все её лучшие качества. Не самое приятное чувство, когда только-только закончилась стажировка, и началась настоящая работа. Гермиона задумалась о том, что могла бы пойти к психологу магглу и просто опускать при разговоре упоминания магии. Она могла бы придумать себе новое имя и новую личность, сказать, что пережила нечто ужасное вроде смерти близкого друга. Или родителей…

— Гермиона!

Она вздрогнула, услышав своё имя и быстро выставила руки вперёд, едва не упав вместе со Сьюзен, которую толкнул в её сторону Терри.

— О, прости! Я задумалась! — Гермиона держала Сьюзен за локти и медленно ставила на ноги.

— Ничего, я в порядке, спасибо.

Все, кроме Гермионы, сели на свои места, решив, что на этом достаточно упражнений. Она огляделась и увидела Шортток, стоящую возле комода с посудой. Панси очевидно не была в восторге от такой компании и периодически закатывала глаза. Гермиона предвкушала, что Малфой каким-то образом сможет отозвать приказ о посещении терапии, и тогда группу покинет и Панси. Она улыбнулась этой мысли в тот момент, когда открылась дверь.

— Драко, с возвращением! — пропела Шортток.

Гермиона повернулась, увидев в Малфоя в сопровождении двух авроров. Очевидно, желанию её не суждено было сбыться.

*Short talk (англ.) — короткий разговор.

Драко хотел хлопнуть дверью, но, решив не привлекать лишнего внимания, быстро направился прямо по коридору в сторону уборной. В голове без конца звучал голос Грейнджер: «Ты не причинишь мне вреда». Неделю назад он услышал её мысли на терапии, и от неожиданности чуть было не выдал себя. А теперь она потакала Шортток в абсурдных упражнениях, которые ничего не исправят. Всё уже случилось, и с этим просто нужно было как-то жить.

Драко вспомнил слушание дела отца. Поттер, Уизли и Грейнджер зачем-то выступили на стороне защиты. Вот только говорили они о Драко. И уже тогда ему показалось, что он что-то услышал, но не смог полностью разобрать слов. Что-то о прощении, понимании и беспокойстве. Драко сидел на скамье, и его будто кто-то окликнул очень тихо. Люциус сидел в клетке в середине круглого зала, Нарцисса — на скамье среди работников министерства. Ближайшим к нему был Поттер — он давал показания. Но голос определённо был женским. Драко поднял голову и посмотрел на присутствующих, не осознав, что на самом деле уловил чьи-то мысли о себе. Переступив порог министерства в тот день, он будто шагнул в новую, щедро дарованную ему министром Кингсли, Дамблдором и Снейпом жизнь и решил забыть всё, что произошло.

И только сидя на первом сеансе групповой терапии, снова услышав знакомый шёпот, он понял, что это была Грейнджер. Снейп научил его блокировать сознание и включать легилименцию только по необходимости, поэтому Драко несколько минут не мог поверить, что кого-то слышит. Как оказалось, Грейнджер думала не только о нём, а ещё и о Вислом, Поттере и мелкой Уизли. Каким образом он относился к этой компании? И что она думала? Драко, изначально бойкотирующий медитацию, глубоко вздохнул, настраиваясь, но ничего не вышло. Вспышка погасла, и теперь он слышал только бубнящую Шортток, которая очень сильно сбивала его с цели наладить контакт с мыслями Грейнджер. Он выпрямился, расслабил руки, положив их на колени, и прищурился. Тишина, размеренное сопение и тихий скрежет, напоминающий движение пера по пергаменту. Невозможно было представить, что Грейнджер хоть на секунду перестанет о чём-либо думать, нужно только сосредоточиться, и всё получится. Вдруг она открыла глаза, будто по зову. Секунда замешательства, поднятая бровь. Драко не шевелился. Возможно, она случайно прервала упражнение и сейчас продолжит.

— Представьте себя в месте силы, — голос Шортток доносился будто из соседней комнаты, — посмотрите, что вас окружает, на чём вы стоите или сидите, есть ли вокруг люди…

Драко мечтал запустить в неё Силенцио. Грейнджер не моргала уже около минуты, и по её лицу нельзя было понять, злится ли она, удивлена или же заинтригована. «Драко», — наконец произнесла она мысленно. В этот же момент земля будто ушла из-под ног, и он каким-то чудом удержался, не упав со стула. На секунду свело желудок, и закружилась голова, как после аппарации. Драко огляделся. Он всё так же был в ярко освещённом зале с группой малознакомых ему людей, не считая Панси и Эдварда, напротив сидела Грейнджер. Но в то же время Драко не покидало ощущение, что он вернулся домой — в нос ударил знакомый запах кустовых роз и духов матери. Две реальности будто наслоились друг на друга, и он понял, что происходит. Грейнджер медленно опустила ладонь на своё левое предплечье. Снейп рассказывал о побочных свойствах легилименции, но Драко сам никогда раньше не испытывал ничего подобного — в данную минуту он на себе ощущал всю боль Гермионы, а конкретно то, что она проживала, лёжа на полу гостиной Малфой Мэнора. Боль в левом предплечье пронзила до самой кости, Драко накрыл его ладонью в том месте, где под тканью рубашки и пиджака скрывалась Тёмная метка. Монотонный голос Шортток сменил ядовитый смех Беллатрисы. В глазах проступили слёзы, затылок ощутил холод начищенного паркета, холод пронзил изнутри. Отвести взгляд, просто разорвать контакт, и всё прекратится. Вот, что он должен был сделать, но продолжал смотреть, пропуская через себя все слёзы и мольбы. «Драко», — услышал он своё имя снова. Грейнджер тогда звала не только Поттера и Уизела, но и его.

Драко одним своим присутствием напоминал ей о той ночи. Он не двигался, в надежде, что Грейнджер всё-таки отведёт глаза, но об упрямстве гриффиндорцев ходили легенды. Ей было больно, но она не сдавалась в битве, которую неясно кто из них начал. Выход был, и Драко знал, что может сделать. Он убрал руку с предплечья и сосредоточился, изо всех сил стараясь сохранять то же выражение лица, несмотря на ядовитую боль, которую вбирал в себя. Система дыхания Шортток на удивление помогла чуть снизить напряжение. Тело покрылось мурашками, кровь отлила от конечностей куда-то в район сердца. Драко боролся с потребностью согреть руки, но не свои, а Гермионы. Она едва заметно задрожала, но, когда Драко сделал последний вдох на счёт четыре, румянец вернулся на её щёки, и они выдохнули одновременно. В этот самый момент он отчётливо услышал: «Ты не причинишь мне вреда». Ему понадобилась вся возможная сила самообладания, чтобы не ухмыльнуться этой мысли. Конечно, он не причинит ей вреда, ведь он только что забрал часть её боли себе.

В тот вечер Драко в голову пришла невозможная идея о том, что если Грейнджер перестанет вспоминать о случившемся с болью, то откажется от групповой терапии, и ему не придётся больше находиться с ней в одном помещении. Вот только он не знал, что забрал лишь малую часть того, что она испытала тогда.

Драко ещё раз глубоко вздохнул, пытаясь сжать комок колючей боли как можно сильнее. Грейнджер наконец-то отвернулась, и он сумел быстро смахнуть накатившую слезу. Упражнение закончилось. Шортток объявила перерыв, покинув зал. Все остальные растерянно оглядывались, как будто только что вышли из транса, но не Драко. Он смотрел чётко перед собой. Его покрасневшие, слезящиеся глаза заметила, конечно, только Панси. Она в свойственной ей манере поддерживала Драко, составляя ему компанию на терапии. Конечно, какие у неё могли быть проблемы? Только одна — Драко не собирался на ней жениться ни через месяц, ни через полгода, никогда.

По приглашению Нарциссы Панси время от времени приходила на ужины в Мэнор и оставалась после, когда Нарцисса отправлялась спать. Обычно она молча наблюдала, как Драко читает, но в то воскресенье он не мог думать ни о чём, кроме Грейнджер, лежавшей на этом самом полу совсем недавно.

— Кажется, мы уже говорили об этом, — он обновил вино в её бокале и сел в кресло.

— Брось, Драко, — она скинула туфли и вытянулась на диване, — посмотри на это с практической точки зрения. Твоя мама меня обожает. Мы оба красивы и богаты, сейчас перед нами лежит весь мир, мы можем делать всё, что угодно… Поехать в Рим, Милан или Париж…

— Ты забыла, что я под надзором? — вздохнул Драко.

— Это не может длиться вечно! — Панси сделала глоток вина. — Они не имеют права следить за тобой, ты ни в чём не виноват! Я думала, мы сходим на одно или два собрания этих анонимных психов, и…

— Хватит, — Драко резко оттолкнулся руками от подлокотников и встал.

— Драко, — Панси потянулась к нему, но он сделал шаг назад, — только не говори, что тебе нравится там находиться! Это же абсурд.

— Нет, мне не нравится, но и ты не обязана со мной туда ходить.

— Ты шутишь, — она обиженно надула губы.

— Нет. Тебе правда нечего там делать, — Драко протянул ей руку, чтобы провести к выходу, но по взгляду понял, что Панси надеется на другое, поэтому твёрдо сказал: — Уже поздно, тебе пора домой.

— Но я думала…

— Панси, нет, — холодно бросил он.

Она была его самой близкой подругой — пусть и невыносимо навязчивой — и всё же, откровенно грубить он не хотел. Всю неделю они не общались и встретились на очередном собрании. По её взгляду Драко понял, что Панси не собиралась отступать от своего плана. Поэтому, когда она начала при всех рассказывать об их детстве, Драко едва сдержался, чтобы не… Конечно, он бы никогда её не ударил, скорее швырнул бы в стену стул. У Панси будто бы был иммунитет к его злости, и она никогда не уходила первая. Драко впервые был благодарен Шортток за то, что та прервала речь её о том, каким Драко на самом деле был замечательным. Если бы они не дружили с самого детства, он бы решил, что она сумасшедшая.

Всё, чего Драко хотел — просто пережить эти недели терапии максимально отстранённо. В приказе не было сказано, что он должен пройти её успешно, поэтому план был максимально прост — сидеть и молчать. Всё бы так и закончилось, не открой Грейнджер рот. И он сорвался, чего не случалось уже очень давно, а спусковым крючком оказалось её тихое лепетание. Что-то в Драко переключилось, как станция в радиоприёмнике. Она опять это делала — помогала, при том, даже скорее всего не осознавая этого. Драко смотрел на себя в треснувшее с одного угла зеркало уборной, вцепившись руками в раковину, как тогда, на шестом курсе. К горлу подступила тошнота, и он сглотнул, размышляя, через сколько секунд он всё-таки сможет вернуться в зал терапии.

— Не выдержал встречи с собственными демонами, да, Малфой?

Этот голос Драко узнал сразу. Аврор Дэвис, сопровождавший их с матерью в Малфой Мэнор после суда, стоял в дверном проёме. Повернувшись, Драко встретился взглядами с его напарником — коренастым брюнетом с отвратительно добродушной улыбкой.

— Мне просто нужна была минута, — Драко вздернул подбородок. — Я ведь никуда не ушёл.

— По твоим стремительным шагам нам показалось, ты решил сбежать через окно, — напарник Дэвиса бегло оглядел стены и, осознав, что окон здесь не было, коротко рассмеялся. — Ну, или по трубам. Как змея.

— Ты закончил? — Дэвис проигнорировал его слова, обратившись к Драко.

Роли злого и доброго аврора им явно не удавались, скорее умного и тупого. Драко обречённо кивнул и вышел в коридор, больше мечтая оказаться в камере Азкабана, чем в этой компании. Магический надзор работал, казалось, лучше любой системы министерства. Они всегда знали, где находится Драко. Но до этого момента он и представить не мог, что местонахождение уточняется до нескольких метров. Ему никто не доверял, несмотря на подаренную свободу. И ему любопытнее всего было узнать, как долго продлится жизнь под надзором.

* * *

— Драко, с возвращением!

Шортток раскинула руки, как будто собираясь его обнять, но вместо этого взмахнула ими, и светящийся золотом потолок сменил цвет на зелёный. Драко закатил глаза и тяжело вздохнул, проходя мимо Пенни к своему стулу. Панси уже заняла свой и нетерпеливо похлопывала по пустому месту рядом. Вместо того, чтобы обойти круг с внешней стороны, Драко направился прямо и прошёл между сидящими рядом Грейнджер и Терри Бутом, намеренно дотронувшись до спинки стула Гермионы, будто он мешал пройти. В голове звенела привычная тишина, и Драко даже коротко улыбнулся. Панси, конечно, подумала, что он улыбнулся именно ей. «Если это ад, то пусть он хотя бы будет тихим», — подумал Драко, решив впредь игнорировать Грейнджер, как лично, так и мысленно.

— Что ж, теперь, когда нас снова чётное число, мы можем разбиться на пары для упражнения, — Шортток кружила по залу, будто под музыку, которую слышала только она.

Авроры молча покинули зал, и дверь за ними тихо закрылась. Драко смотрел им вслед, надеясь никогда больше лично с ними не встречаться, что было, конечно, исключено. Шортток энергично разделяла присутствующих на пары, и Драко импульсивно взял Панси за руку, только бы не попасть в пару к кому-то другому. Например, к Грейнджер.

Дома он нашёл тетрадь в кожаном переплёте, открыл заложенный небольшой закладкой раздел про легилименцию и, казалось, в сотый раз принялся перечитывать заметки Снейпа. Драко ещё ни разу не удавалось в полной мере раскрыть свои умения в чтении мыслей. Иногда он слышал отдельные обрывки размышлений Нарциссы, но большую часть времени она думала о Люциусе, и Драко поспешил закрыть эту дверь.

Грейнджер же сама открыла ему своё сознание помимо воли. Драко раз за разом перечитывал острый почерк Снейпа, но всё написанное являлось теорией, и в его записях не было ничего о спонтанной легилименции. Если бы у него был маховик времени, он бы смог вернуться в прошлое и заниматься усерднее, закидывать профессора вопросами, тренироваться в два раза больше. Но он остался наедине с сухими пунктами, которые лишь отчасти отражали истинную природу чтения мыслей.

— Глупо, — прошептал он и бросил тетрадь на стол.

* * *

Каждое утро Драко отправлялся в Министерство магии, чтобы его палочку проверили на использование запрещенных заклинаний. Чем обрекать его на ежедневные встречи с Поттером, лучше бы её просто забрали. Владение беспалочковой магией он уже демонстрировал на занятиях Снейпа, и вполне мог бы справиться с элементарными заклинаниями самостоятельно.

— Малфой, — Поттер как всегда коротко кивнул, протягивая руку.

— Поттер.

Драко отдал ему палочку, но вместо того, чтобы как всегда сесть возле стола, когда Поттер удалился для проверки, вышел в холл Отдела контроля. Его внимание привлекли развешанные на стенах вырезки из газет разных лет. В основном это были статьи о пойманных Авроратом преступниках и о назначениях на вышестоящие должности. Он подошёл к самым ранним датам и замер, увидев самого себя. Статья о первом заключении Люциуса в Азкабан сопровождалась колдографией Драко и Нарциссы. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь, и Драко всматривался в своё лицо, пытаясь понять, как сильно он изменился с тех пор. Размышления прервал уже знакомый шум — едва уловимый скрип пера по пергаменту. Он обернулся. Грейнджер едва было видно за стопкой папок в её руках. Она медленно приближалась, очевидно, не видя ничего перед собой. Стопка опасно качалась, и Драко вжался в стену, надеясь, что она пройдёт мимо и не заметит его. Она и правда его не заметила, но зашла в тот самый кабинет, где через открытую дверь уже виднелась шевелюра Поттера. Драко медленно двинулся за Грейнджер, радуясь тому, что они с Поттером больше не обременяли друг друга колкими комментариями, которые могли бы его задержать. «Забери палочку и уходи», — твердил внутренний голос.

— Гермиона, используй левитационные чары, — следом за Гарри в кабинет зашла блондинка с палочкой за ухом, взяла со стола пергамент и, не дожидаясь её реакции, вышла.

— Не всё в мире решается магией, — Грейнджер поставила папки на стол и тяжело выдохнула, стоя к Драко спиной.

Поттер быстро протянул ему палочку, и Драко взмахнул ей, чтобы как всегда оставить подпись на контрольном пергаменте рядом с датой. Поттер коротко кивнул на дверь, и обратился к Грейнджер:

— Может, ты её поменяешь?

— Я могу справиться со своей новой палочкой, Гарри, нам просто нужно время. Она ведь выбрала меня, значит, всё в порядке.

Драко повернулся, чтобы уйти, но чуть было не врезался в чей-то тучный живот.

— Здравствуй, Гарри! Гермиона!

Хагрид сделал ещё один шаг навстречу ему, от чего Драко медленно попятился назад и задел стул.

— Малфой, тебя-то я и не заметил, — Хагрид сдвинул брови.

«Окружили», — пронеслось в голове у Драко, и он надменно ухмыльнулся.

Расстояние между Хагридом и стеной не позволяло ему протиснуться к выходу, а слева стояла уже заметившая его Грейнджер. Он хотел было бросить Хагриду что-то вроде: «В сторону, верзила», но сразу представил, как Поттер стреляет в него Жалящим заклинанием, а может, и чем похуже. От безвыходности Драко сел, стараясь не смотреть влево.

— Директор Макгонагалл уже связалась с тобой? — Хагрид принялся проверять карманы. — Куда же я её положил… Ах, вот ты где!

Он вытащил из внутреннего кармана длинный свёрток, прочно обмотанный бордовой лентой, и передал Поттеру прямо над головой Драко.

— Да, спасибо тебе. Хотя совой было бы явно быстрее, — Поттер убрал сверток в ящик стола и закрыл его на ключ.

— Доверять такую ценность сове небезопасно, мы же не хотим снова…

— Как дела у твоих новых питомцев? — перебил его Поттер.

— Ты завёл ещё нюхлеров? — удивилась Гермиона.

Драко заметил едва уловимую дрожь в её голосе, попутно вычисляя, как покинуть кабинет без лишних проблем. И пока Хагрид увлеченно рассказывал про очередных волшебных тварей в своём загоне, Драко медленно поворачивался вправо всем телом, чтобы вычислить момент, когда тот перестанет махать своими ручищами, и проскользнуть к выходу.

— Может, выпьем чаю? — предложил Гарри.

— Думаю, у меня есть около получаса, — улыбнулся Хагрид. — Гермиона, ты с нами?

— Прости, не могу, очень много работы, — она кивнула на стопку папок.

Хагрид и Поттер продолжили разговор, покидая кабинет, и только через несколько секунд Драко осознал, что путь свободен, и можно уходить. Он поднялся, стараясь двигаться бесшумно, поправил мантию и убрал палочку в карман. «Драко», — услышал он, сделав шаг.

— Что? — вопрос сорвался с его губ быстрее, чем он успел понять, что произошло.

— Что? — Грейнджер вздрогнула, будто забыла, что он всё ещё был в кабинете.

«Твою мать», — Драко закатил глаза и в два широких шага оказался в дверном проеме.

— До встречи, — бросила она ему вслед, не оборачиваясь.

Если бы Драко мог, он бы хлопнул дверью. Одна короткая мысль Грейнджер заставляла его ускорить шаг и как можно быстрее покинуть министерство. Следующая терапия через пять дней, и за это время он должен был разобраться, каким образом избавиться от способности слышать её. Драко остался совсем один, и всё, чем он располагал — дневники Снейпа, от которых было мало пользы. Уже подходя к лифту, Драко осознал, что существует, наверно, только один человек, которому он может довериться. В любом случае, терять ему уже было нечего, и, если его всё-таки посадят в Азкабан, там он хотя бы не будет слышать звук мягкого скольжения пера по пергаменту. Зайдя в лифт, Драко снова поправил мантию, запустил пальцы в волосы, отбросив чёлку, и схватился за тканевую петлю у самого потолка, чтобы удержаться на ногах. Двери закрылись, и лифт рванул вверх.

* * *

— Кабинеты Министра магии и вспомогательного персонала, — объявил голос в лифте, когда двери открылись.

На этаже царила привычная суета, никто не обратил внимания на Драко, и он уверенно проследовал к кабинету Кингсли, который оказался открыт.

— А, Малфой, проходи, — министр указал на стул напротив и, расписавшись на документах, положил перо. — Какие новости?

— Грейнджер пойдет с Поттером наблюдать за допросом Уилтона, я решил не мешать, если, конечно, вы не против.

— Так даже лучше, — Кингсли взмахнул рукой, и дверь с хлопком закрылась. — У нас не было возможности поговорить наедине. Ты точно уверен в том, что хочешь сделать с поместьем?

— Полностью уверен, — Драко скрестил пальцы рук и опустил их на стол. — У меня было много времени, чтобы подумать. Я ещё не сообщил ничего своей матери, но она не будет против.

— А твой отец?

— Вы разве планируете выпустить его завтра за хорошее поведение? — он горько усмехнулся.

— Нет, но ведь это родовые чары, очень мощная магия. С присутствием Люциуса всё было бы гораздо легче. Его освобождение — лишь вопрос времени.

— Нам со Скорпиусом хватит сил, — Драко придал своему голосу всю возможную твёрдость. — Я не хочу ждать. Как только они с мамой вернутся, мы совершим все необходимые обряды.

Кингсли тяжело вздохнул, и в его взгляде промелькнула нота сочувствия. Много лет назад он так же смотрел на Драко, когда тот внезапно появился в его кабинете.

— Ты видел его? В Азкабане вчера?

— Нет, — Драко покачал головой. — Гермиона вовремя меня утащила.

— Вы поговорили с мисс Грейнджер?

— Если вы имеете в виду её мысли, то нет. Она знает, что я могу их читать, но… В подробности я не вдавался. Пусть она считает меня просто хорошим легилиментом. Я обещал не лезть в её голову, и пусть это и доставляет мне неудобства, я делаю всё возможное. Тем более, Уизли возвращается, ей будет на кого отвлечься. И моя голова перестанет болеть каждый день.

— Разве за столько лет вдали от неё тебе не стало проще? — Кингсли вопросительно поднял бровь.

— Её дочь похищена, а напарник убит. Представьте, сколько боли у неё сейчас внутри. Я наивно полагал, что это вопрос времени и расстояния. Всё оказалось сложнее. Но она хотя бы не зовёт меня мысленно, как тогда. Если бы существовал какой-нибудь артефакт, способный блокировать нашу связь…

— Драко, скажи мне честно. Ты вернулся из-за неё? Ведь поместье и учёба Скорпиуса — совсем не тянут на вескую причину.

— Пенни Шортток, я сразу вас узнал! Зачем вы притворяетесь министром? — Драко грустно улыбнулся, глядя на Кингсли, и тот кивнул в ответ.

— Мне льстит, что ты сравнил меня с Пенни, — протянул он. — Но колдопсихолог из меня некудышный. Я просто за тебя волнуюсь.

— Она ещё работает в Мунго?

— Нет, кажется, она вернулась обратно во Францию несколько лет назад.

Драко не спешил отвечать на вопрос Кингсли, потому что сам не был уверен в том, что являлось правдой. Если бы он не пошёл в бар, если бы случайно не оказался рядом с Лютным переулком, он бы даже не искал встречи с Гермионой.

— Я и сам не знаю, — наконец сказал он. — Но меня бросает в дрожь, когда я думаю, что мог не стать свидетелем похищения Розы, не узнать почерк Флинта… Вы бы точно никогда не нашли ни его, ни Розу. А если бы и нашли, то было бы слишком поздно. И Гермиона бы этого не пережила. Никогда не верил в судьбу, но что-то определённо двигало мной в тот день, чтобы я оказался в нужном месте в нужное время.

— Ты точно справляешься?

— Министр, я уверен, у вас есть немало причин для беспокойств, кроме меня.

— Например, Огастус Уилтон. Какой у вас план сегодня?

— Гермиона замаскируется, чтобы никто её не узнал. Представлю её всем как своего адвоката. Попробую аккуратно расспросить Панси, хотя она вряд ли что-то знает, и точно пообщаюсь с Огастусом. Главное — не подпускать к нему Гермиону.

— Пусть с вами будет Дин и еще пара молодых авроров. Под прикрытием.

Драко всё больше и больше не нравился план идти на приём вместе с Гермионой. Слишком многое могло пойти не так, и вероятность, что он не сможет её защитить, только увеличивалась. Но если они будут не одни, шанс уйти оттуда живыми всё-таки оставался.

— Вы правда ничего не знаете об Огастусе? Директор Гринготтса никогда его не упоминал?

— Прежний директор не был особо общителен в силу возраста. А с новым мы пока не успели наладить настолько доверительный контакт. Знаю, что он не в восторге от гоблинов, однако сам чем-то их напоминает. Министерство никогда не влезало в дела банка, он существовал достаточно автономно. Возможно, это тот самый момент, когда пора что-то менять.

Кингсли задумался, приложив палец к губам, и Драко не осмеливался прерывать этот процесс. Он в очередной раз осмотрел кабинет — расписной потолок, золочёные колонны, резная мебель. Казалось, за те годы, что он здесь не был, ничего не изменилось, кроме седины самого Кингсли и его мантии. Временной пузырь постепенно обволакивал всё вокруг, и Драко вспомнил, как практически влетел сюда девятнадцать лет назад, будто это было вчера. Как бы он хотел вернуться в тот момент и влепить самому себе затрещину. Теперь, когда он всё знал, прошлое казалось наивной шуткой. Тогда его не пугало возможное заточение в Азкабане или лишение палочки. Надежда, что министр каким-то образом сможет вытащить из Драко способность слышать мысли Грейнджер, словно это была заноза, заглушала все доводы рассудка. Он просто хотел тишины и не осознавал, что бежал в противоположную сторону от желаемого, пытаясь лишить себя лучших месяцев своей жизни. К счастью, в тот день мудрость министра не позволила Драко совершить самую страшную ошибку из возможных.

* * *

— Мистер Малфой, что вы себе позволяете? — Кингсли по обыкновению сидел за столом и заполнял бумаги, когда Драко без стука вломился в кабинет.

— Можете отправить меня прямиком в Азкабан, — он тяжело дышал, — но сначала выслушайте. Это касается… Директора Снейпа.

Начать издалека показалось не худшей идеей, так Драко мог выиграть время, чтобы дыхание пришло в норму. Он провёл рукой по взмокшему лбу, демонстративно поправив чёлку. Драко очень повезло, что министр отличался добросердием и вниманием к каждому, кто к нему обращался.

— Для начала извинитесь, — он встал и обошёл стол.

— Простите, министр, я не успела его остановить, — в дверях возникла низкорослая, худенькая волшебница.

Кингсли несколько секунд смотрел на Драко и, по-видимому, прочитав что-то в несвойственном для того умоляющем взгляде, наконец сказал:

— Всё в порядке, мистер Малфой остается, никого ко мне не впускать.

Она нервно кивнула и закрыла дверь.

— Так на чём мы остановились? — министр вернулся за стол и приглашающим жестом указал на стул.

— Я… Прошу прощения, — медленно и бесстрастно проговорил Драко, превратившись снова в того Малфоя, которого все привыкли видеть, — но мне срочно нужно с вами поговорить.

Кингсли низко хмыкнул. Драко медленно сел, перекинул правую ногу на левую и положил руки на колено. Держать себя в руках оказалось не так легко. Если министр не сможет ему помочь, то не сможет никто, и он добровольно сдастся в соседнюю с Локхардом палату психиатрического отделения Мунго. Скорее всего, Кингсли были известны некоторые подробности их со Снейпом занятий, но Драко решил рассказать всё по порядку — о легилименции, беспалочковой магии и групповой терапии, на которой понял, что помимо своей воли слышит мысли Гермионы Грейнджер.

— Вы кому-то ещё рассказывали об этом? — помолчав несколько секунд, спросил министр.

— Я никому не могу доверять, кроме вас. Дамблдор оставил письмо именно вам, поэтому…

— Снейп, к счастью, успел передать мне его. Очевидно, что всё написанное там конфиденциально. Но вы являлись непосредственным участником тех событий, и я думаю, имеете право знать его содержимое. Если, конечно, хотите.

Драко уже догадывался, о чём Дамблдор написал в письме, и не хотел отнимать время министра.

— Сейчас для меня важнее то, что мои способности по неизвестной мне причине перестали мне подчиняться. Если бы я слышал мысли всех людей без разбора, этому бы нашлось логичное объяснение вроде стресса, и я бы обратился в Мунго, — выдохнул Драко и перестал сопротивляться накатившим эмоциям, — но я слышу только её.

Он уткнулся лицом в руки и тяжело выдохнул в ожидании.

— Что конкретно вы хотите от меня?

— Вы можете как-то это… убрать? — Драко с трудом выпрямился, голова начинала раскалываться.

— Почему бы вам не обратиться с этим вопросом к колдопсихологу Шортток?

Драко не задумался ни на секунду и прыснул от возмущения:

— Я с трудом выношу нахождение с ней в группе и уж тем более не собираюсь откровенничать наедине. Неужели нет никакого заклинания блокировки? Или зелья?

Подбирать слова в присутствии министра оказалось непростой задачей, ведь при упоминании Шортток в Драко просыпалась нерастраченная злость.

— Зелья оказывают только временный эффект, а заклинаний блокировки, к сожалению, не существует. Кроме заклинания Забвения.

Драко почувствовал, как холодеют ладони. Обливиэйт казался единственным верным выходом — забыть о Гермионе Грейнджер. Стереть из памяти каждое воспоминание о ней, каждый взгляд, фразу, брошенную на уроках или в коридорах Хогвартса. Драко может забыть, как она врезала ему по лицу на третьем курсе, как он завуалированно предупредил её об опасности после Чемпионата по квиддичу, даже то, какой красивой она была на Святочном балу… Драко может навсегда забыть, как услышал своё имя в её мыслях. Вот только она всегда будет помнить каждое его оскорбление, каждую издевку, прилетевшее в неё заклинание роста зубов, и то, как они чуть было не сгорели в Выручай-комнате по вине Крэбба.

— Нет, — неожиданно для себя сказал наконец Драко.

— Рекомендую всё-таки обратиться к вашему колдопсихологу, — будто не услышав его, продолжил свою мысль Кингсли. — Она лучший специалист в этой области. Учитывая обстоятельства, думаю, мы можем скорректировать предписание суда и изменить групповую терапию на индивидуальную.

Драко почувствовал, как мурашки побежали вдоль ладоней вверх к плечам и шее. Он едва сдержался, чтобы не закричать: «Да! Да! Конечно!» Индивидуальная терапия избавила бы его от нахождения с Грейнджер в одном помещении. И Панси бы отстала хотя бы на какое-то время.

— Вы можете это сделать? — со всем возможным спокойствием спросил Драко.

— Если вы забыли, я пока ещё Министр магии, — Кингсли тепло улыбнулся.

В этот момент Драко понял, что уже некоторое время крепко сжимал кулаки. Он расслабил руки и, глядя на следы ногтей на ладонях, выдохнул:

— Я согласен.

Гермиона стояла в пустом кабинете вместе с Гарри и через дымку созданного им круга наблюдала за комнатой допросов. За столом сидели трое: Кевин, Огастус Уилтон и его адвокат. Гермиона почувствовала, как сердце стучит в ушах, и крепко взяла Гарри за руку.

— Мистер Уилтон, довожу до вашего сведения, что это не официальный допрос. Во время расследования в документах авроры наткнулись на ваше имя, и нам необходимо выяснить, почему. Помогите нам развеять все сомнения насчёт вас. Это не займет много времени, всего пара вопросов. Однако, если вы намеренно солжете, вас привлекут за препятствование расследованию.

Кевин говорил спокойно и медленно, как будто диктовал текст под запись. Гермиона нервно сглотнула. Возможно, сейчас тонкая стена отделяла её от похитителя дочери. Уилтон молча изучал Кевина около минуты с выражением тотального безразличия, но как только его адвокат захотел что-то сказать, тот положил руку ему на плечо и подался вперед.

— Не представляю, чем моя скромная персона может вам помочь, но постараюсь сделать все возможное.

— Вы знакомы с Эвереттом Флинтом? — Кевин перебирал перо в руках.

Гермиона знала этот приём ещё с первого года практики в отделе — намеренная дезориентация подозреваемого незначительной деталью. На слабых волшебников это действовало как гипноз, но Уилтон смотрел прямо Кевину в глаза, не обращая внимания ни на что другое.

— Я встречаюсь с десятком людей каждый день.

— Вы трудитесь в банке, не так ли?

— Да, — с гордостью ответил он, задрав подбородок. — Моя работа включает огромное количество клиентов, работников, страждущих. Если вам нужно конкретное имя, вы можете обратиться к моему секретарю, у неё хранится история всех моих встреч.

— Визит в Азкабан тоже там зафиксирован?

Гермиона вздрогнула. Гарри погладил её ладонь большим пальцем, не сводя глаз с Уилтона, который замер на несколько мгновений.

— Вы не обязаны отвечать, — подал голос его адвокат.

— У нас есть доказательства, что вы навестили его в тюрьме. Подскажите, кто выписал вам разрешение?

— Разве Азкабан не предоставляет данные Аврорату? — спросил адвокат и тут же продолжил, с улыбкой растягивая слова: — Вам нужен официальный запрос. Но вы не можете его сделать без раскрытия материалов дела, верно?

На лице Кевина не дрогнул ни один мускул. Он бесстрастно продолжал смотреть на Уилтона. Гермиона задрожала ещё сильнее.

— Тише, — прошептал Гарри, — у Кевина всё под контролем. Я надеюсь на это.

— Мы же можем проверить, кто дал разре… Вы не сделали официальный запрос из-за меня? Чтобы дело осталось в рамках Отдела и не попало в газеты?

Гермиона сжала его руку еще сильнее. Но Гарри не успел ответить.

— Верно, материалы дела засекречены в интересах пострадавшей стороны. Зачем вы виделись с Эвереттом Флинтом? — снова спросил Кевин чуть громче обычного.

Он отложил перо и откинулся на спинку стула с таким видом, будто уже победил в словесной дуэли.

— Вы не обязаны отвечать, — прошептал адвокат.

— Эверетт Флинт клиент Гринготтса. К сожалению, без его подписи мы не имели права открывать принадлежащий ему сейф, поэтому я вынужден был…

— Разве сейфы осужденных преступников разрешено вскрывать? Насколько я помню, они опечатываются, и только в исключительных случаях содержимое передается банку, но для этого в подписи владельца нет необходимости. В деле мистера Флинта говорится как раз об опечатывании до следующих постановлений.

Кевин сверялся с записями, пролистывая лежащие перед ним документы. Гермиона чувствовала себя как на театральном представлении. Она много раз видела, как Кевин проводит допрос, и они даже делали это вместе, когда она только-только стала детективом. Но эта сессия отличалась незримым напряжением в комнате. Уилтон расстегнул пуговицу своей мантии, и Гермиона заметила, как рука Кевина плавно опустилась на колено ближе к карману с палочкой.

— Мерлин, — выдохнул Гарри.

— Банковское дело довольно сложное, поверьте, десятки нюансов должны быть учтены, когда дело касается безопасности сейфов наших клиентов.

— Просветите меня, — холодно сказал Кевин, подняв на него взгляд.

— Это займет слишком много времени, которым я сейчас, к сожалению, не располагаю. Вы всегда можете спросить мистера Флинта, думаю, у вас с разрешениями на визит проблем не будет.

Гермиона затаила дыхание, глядя на Кевина. За одну секунду всё могло рухнуть безвозвратно. Палочка в руке Гарри дрогнула, и обзор на комнату на мгновение прервался, но он сразу вернул изображение на стену.

— Прости, — тихо сказал он, продолжая сжимать руку Гермионы.

— Однако, мистер Флинт не ответит на вопрос, кто подписал ваше разрешение? — Кевин ни на мгновение не дал понять Уилтону, что тот застал его врасплох.

— На этот вопрос могут ответить в банке, разрешение выписывали официально, мне лишь передали его в офис.

— Вы знакомы с семьей мистера Флинта?

— Насколько я знаю, — Уилтон сжал губы, — его жена и сын мертвы.

— Но вы были с ними знакомы?

Кевин, казалось, нащупал слабое место, потому что Уилтон задумался дольше, чем на секунду. Однако подняв глаза к потолку, всё же произнес:

— Не припомню. Как я и говорил, я общаюсь с очень большим количеством людей в силу особенностей работы.

— Последний вопрос, мистер Уилтон, — Кевин уперся рукой в подбородок. — Почему вопросом о вскрытии сейфа занимается Глава по развитию территории?

— Потому что это одна из моих обязанностей, — Уилтон широко улыбнулся. — Сейф мистера Флинта находится в стратегически важном коридоре, который в данный момент расширяют.

Кевин молчал, ожидая, что Уилтон продолжит говорить, но тот со скучающим видом начал рассматривать свои ногти.

— Вы сделали это?

— Что?

— Вскрыли сейф.

— Конечно, — Уилтон снова широко улыбнулся, но Гермиона уловила дрожь в его голосе.

— Я бы хотел взглянуть на этот документ, — Кевин едва сдерживал победоносную улыбку.

Адвокат громко прокашлялся, и все вздрогнули, вспомнив о его существовании.

— Боюсь, для этого вам понадобится ордер, — низким голосом произнёс он.

— О, не беспокойтесь, ордер будет. Его выпишут одновременно с разрешением на использование сыворотки правды.

Произнеся последние слова, Кевин встал и уже готов был попрощаться, закрывая папку, но в это мгновение Огастус Уилтон вскочил, с грохотом повалив стул.

— Вы не имеете права!

— Это решать не мне, но уверен, что основания для этого более чем весомые. Не смею больше вас задерживать. С вами свяжутся позднее.

Кевин спокойно проследовал к двери и на прощание бросил:

— Не покидайте Великобританию.

* * *

Несмотря на временную победу Кевина во время допроса, Гермиона вернулась домой разбитой. В её руках еле-еле помещались все пакеты с необходимым гримом и покупками. Она взглянула на часы, бросила вещи в коридоре и побежала к камину. До прихода Малфоя оставался час. Бросив горсть серого порошка на дрова, она опустилась на колени и погрузила лицо в холодное пламя. Через мгновение она увидела маленькую гостиную и потрепанный диван, на котором сидел Хьюго.

— Мама! — он подбежал вплотную к разгоревшемуся пламени.

— Привет, дорогой! Как твои дела? — Гермиона надеялась, что он не заметит дрожь в её голосе.

— Всё хорошо, мы только что ели чуламу*, а потом шоколадный торт! Сегодня ездили на ферму. Мама, можно мне завести дракона? Я узнал, бывают очень маленькие! Размером с собачек!

Глаза Гермионы наполнились слезами. Казалось, последний раз она обнимала сына вечность назад. И он так был похож на свою…

— А где Роза? — спросил Хьюго, будто прочитав её мысли. — Мы должны выбрать дракона вместе!

— Она… У дяди с тётей, — Гермиона смахнула слезу.

— Мама, почему ты плачешь? Я тебя расстроил?

— Нет-нет, — она тепло улыбнулась, — просто я очень соскучилась по тебе.

— А мне обязательно возвращаться домой через неделю? Дядя Чарли поедет в Питешти, я хочу с ним! — он сложил руки в умоляющем жесте.

— Дядя Чарли, наверно, хотел бы поехать один…

— Нет-нет! Он не против, если ты разрешишь! Папа уже согласен, честно! Там есть зоопарк! Мама, пожалуйста!

Гермиона выдохнула. Внутри боролись два самых сильных желания — прижать сына к себе и в то же время оградить его от происходящего.

— Ну, хорошо, если дядя Чарли…

— Да! Да! — Хьюго вскочил и побежал в сторону открытой двери кухни, и его голос звучал уже не так звонко: — Разрешила! Разрешила!

Через минуту в комнату зашёл Чарли, а за ним появился Хьюго и с криком: «Мамочка, спасибо!» убежал по лестнице наверх.

— Привет, Герм, — улыбнулся Чарли, медленно опустившись к камину. — Есть новости?

— Ничего конкретного, но сегодня, я надеюсь, мы продвинемся. Прости, что вынуждены просить тебя присматривать за Хьюго. Рон написал тебе?

— Я только рад побыть с ним, даже не думай переживать, — он добродушно махнул рукой. — Малыш сообразительный, в неприятности не лезет, хоть и энергии в нём на четверых. Думаю, мне будет кому передать свое дело... Да, я получил его письмо. Думаешь, — Чарли перешел на шепот, — это может быть связано связано с…

— Я уверена. И меня пугают выводы, к которым я прихожу. Если мы оба лишились магии, значит Роза в ещё большей опасности.

— Мама мне написала…

Гермиона почувствовала, как в желудок упал тяжелый камень тревоги. Она до сих пор наивно полагала, что Роза найдётся как можно быстрее, и Молли ничего не узнает. А если и узнает, то только хорошие новости, и Гермиона уже будет в состоянии принять её гнев.

— Чарли, я…

— Они не знают. Думаю, Джинни тоже. Ну, или знает, но не говорит родителям. По понятным причинам.

— Вряд ли Гарри смог скрыть это от неё, — с горечью в голосе сказала Гермиона. — Я его не виню. Мне предстоит разговор с Роном, которого сейчас я боюсь даже больше, чем Молли и Артура. Хотя, учитывая то, что мы оба лишились магии, Жалящее или Непростительное мне не грозят.

— Слушай, Рон убьет меня, если я тебе расскажу это. Надеюсь, когда он решит со мной разобраться, то всё ещё будет без магии, — он тяжело вздохнул и вытер лоб тыльной стороной ладони. — Но учитывая обстоятельства, ты должна знать…

— О чём?

— Он встретил кое-кого. И собирается переехать в Брашов. Её зовут Эстер. Они вместе уже около года, и думаю, что это серьёзно.

— Переехать? — Гермиона удивилась высоте своего голоса и прокашлялась.

— Он хочет, чтобы Хьюго переехал с ним.

— Что? Никогда…

— Теперь ты знаешь. И можешь в случае чего выпустить этого дракона из клетки.

— Спасибо, Чарли, — как можно более сдержанно ответила Гермиона, готовая прямо сейчас бросить что-нибудь в стену. — Этого дракона я выпущу при первой же возможности.

Раздался звонок в дверь, и Гермиона резко посмотрела на часы — Малфой явился на полчаса раньше. Она же хотела ещё раз увидеть сына и попрощаться с ним как следует.

— Хьюго! — крикнул Чарли. — Скажи маме до свидания!

— Ла реведере, мамочка! — раздался голос со второго этажа.

— Это по-румынски значит «до свидания», — гордо пояснил Чарли.

— Отлично, — она грустно улыбнулась. — Спасибо, я в огромном долгу перед тобой.

— Делай, что должна и не переживай за малыша. До встречи.

Гермиона прервала каминную связь и резко поднялась на ноги. Ногти до боли впились в ладони. В дверь снова позвонили, и из груди вырвался раздраженный рык. Малфой пришёл раньше на полчаса, и заслуживал всех тех оскорблений, которые Гермиона готова была на него обрушить. Но вся злость вмиг потеряла смысл, когда она подумала о сыне. Маленький Хьюго мечтал о драконе и поездке в зоопарк, не подозревая, что его сестру похитили. У Гермионы закружилась голова от осознания, что она может потерять сразу обоих детей. Взгляд упал на каминную полку, где в ряд стояли колдографии — Гарри, Рон и Гермиона на первом курсе Хогвартса; маленькая Гермиона на руках матери; вся семья Уизли на двадцатом Дне рождения Джинни; маленькая Роза, держащая новорожденного брата. Гермиона медленно взяла рамку в руки и приложила к сердцу. Рон решил, что сможет просто так забрать Хьюго, однако для начала ему предстояло встретиться с адвокатом Гермионы и с её кулаками, раз уж магия не работала. Но сначала она собиралась найти свою дочь.

— Малфой, — она резко открыла дверь. — Ты рано.

— А если бы это был похититель? — он нахмурил брови и прошёл в коридор, держа в руках синюю коробку. — Сейчас не время расслабляться, тем более в твоем положении…

— Всё в порядке, на дом установлена защита — Гарри и авроры постарались. Если бы это был кто-то посторонний, я бы не услышала звонок, и дверь бы не поддалась на какие-либо заклинания. Не только эта дверь, но и задняя. В общем, всё под контролем.

Гермиона говорила быстро, стараясь отогнать очередные мысли о том, что Малфой вдруг стал слишком о ней беспокоиться. Они прошли в светлую гостиную, и он поставил коробку на журнальный столик.

— Что это?

— Твой наряд на сегодня, — Драко вальяжно сел в кресло напротив.

— У меня уже есть всё необходимое. В коридоре, — она спешно принесла пакеты и достала из одного упакованный в белый пергамент серый брючный костюм.

— Нет, — Драко покачал головой.

— Что? Я купила его с большой скидкой, — Гермиона нервно поглаживала ткань пиджака.

— Это коллекция десятилетней давности, — выдохнул Драко. — Конечно, ты купила его со скидкой. Не представляю, из какого чулана они достали это недоразумение. Мой адвокат Марион Дюран никогда не наденет такое на светский прием. Это костюм, в котором стоило бы хоронить Амбридж.

— Марион Дюран?

— Нет, мой адвокат Гермиона Грейнджер. В парике и этих штуках, — Драко закатил глаза, указав на них пальцем.

— Это называется линзы, — Гермиона брезгливо швырнула костюм на пол. После упоминания Амбридж, она засомневалась, что когда-нибудь наденет его. Малфой мастерски подопнул его в сторону недавно погасшего камина.

— Самое место для устаревшего хлама с распродажи, — ухмыльнулся Драко. — Всё в порядке?

— Да, — она раздраженно вздохнула, приложив ладонь ко лбу, — не имеет значения… Точнее, имеет. Просто… Не твое дело.

Малфой хмыкнул.

— Моё дело — сегодняшний вечер. Поэтому ты наденешь вот это.

Он указал рукой на коробку.

— Откуда у тебя такие познания в моде? — спросила Гермиона, с опаской подойдя к журнальному столику.

— Астория. Она любила дорогие платья, всегда была в курсе… называла это трендами.

Каждый раз, когда Малфой упоминал её, в груди Гермионы сжимался маленький комок жалости. Только об Астории он говорил таким мягким тоном.

— Поэтому ты решил, что тоже в этом разбираешься и… купил мне платье?

— Нам нельзя вызывать подозрения, — он вмиг стал серьезен. — Если я прав, а я, кстати, прав, и Огастус как-то связан с Маркусом, нам необходимо узнать всё возможное сегодня. Я отправил Панси письмо, что буду со спутницей. Тебе передали, что двое дружков из Аврората будут с нами?

— Да, Гарри мне сказал.

— Как прошел допрос?

— Очень странно. Уилтон скользкий тип и по виду скрывает очень многое. К счастью, сразу после того, как он ушёл, Монтэгю доставили в Министерство. Теперь он под нашей защитой.

— Одной проблемой меньше, — Драко покачал головой.

— Я не позволю им… Уилтону, Флинту, кому бы то ни было ещё… Добраться до него. Хоть что-то я могу сделать. В моем-то положении.

— Итак, какой у нас план? — Драко сложил руки в замок и подался вперед.

— Эм, — Гермиона бросила взгляд на всё ещё закрытую коробку, — у нас не так много времени. Лучше я сначала подготовлюсь, и тогда всё обсудим. И мне нужно будет поговорить с тобой о госпитале.

— Звучит интригующе, — бесстрастно ответил он.

— Хочешь… чаю?

Драко скривил рот в своей фирменной ухмылке, будто она предложила ему не чай, а остаться на ночь. Она махнула рукой, взяла коробку в одну руку и пакеты в другую.

— В общем, — она замялась, — я скоро вернусь.

Закрыв дверь спальни ногой, Гермиона положила пакеты на пол, а коробку на кровать и села рядом. До неё медленно начало доходить — Драко Малфой сидел сейчас в её гостиной. Более того, он купил для нее платье, и, судя по коробке, не в каком-то магазине на Косой аллее, а в дорогом бутике, возможно, маггловском.

Она запустила пальцы в волосы, поставив локти на колени, и начала дышать по схеме, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Осознание происходящего давило на плечи, перед глазами в случайном порядке пролетали воспоминания о сегодняшнем дне, и Гермиона изо всех сил старалась разложить все события по порядку. К горлу подступила тошнота.

* * *

— Как ты себя чувствуешь?

Луна зашла, когда Гермиона спешно заканчивала завтракать. Она не ожидала, что ей принесут еду прямо в палату, и уж тем более, что она будет настолько разнообразной и сытной. И, несмотря на спешку, решила всё же как следует поесть.

— Всё в порядке, мне нужно на работу как можно быстрее. О, а перед этим… в общем, я должна идти.

Луна сделала контрольную диагностику, проведя палочкой вдоль тела Гермионы от пальцев ног до макушки. В зеленоватом свечении она распутывала золотые нити надо её головой и мягко улыбалась.

— Действительно, ты быстро оправилась. Нужно будет расписаться в бумагах, и я тебя отпущу. Жду тебя на первом этаже.

Гермиона сделала последний глоток тыквенного сока, взяла мантию со стула и вышла в коридор. Всё утро она не могла решить, говорить ли Луне о потере магии. Очевидно, диагностика этого не показала, и Гермиона на мгновение выдохнула. Вибрации в руках она не ощущала уже очень давно, и не пыталась колдовать даже самые простые вещи, чтобы не тратить то малое, что осталось внутри. Колдопсихолог, конечно, спишет всё на стресс и посоветует больше гулять на свежем воздухе. Вот только комок страха за дочь продолжал биться внутри, и новость о том, что Рон тоже остался без магии, приводила к ещё более пугающим выводам.

В глаза ударил слишком яркий свет, к которому пришлось привыкать, проходя к лифту. На первом этаже Гермиона уже могла нормально видеть. В нос ударила едкая смесь запахов мыла, полыни и железа.

— Мерлин, что это…

— Плата за наши успехи, — Луна стояла за стойкой с молодой волшебницей, которая натягивала тканевую маску на покрасневший нос. — Каждый месяц мы переживаем это обонятельное преступление против человечества, да, Анна?

Она махнула рукой в сторону подоконника за своей спиной, где в большой вазе стоял огромный букет белых цветов с розовыми листьями. Но красота не могла компенсировать ужасный запах, который он источал.

— Если мой муж осмелится подарить мне что-то подобное, я разведусь в тот же день, — Анна пожала плечами.

— Если у твоего мужа будут средства на такую роскошь, не важно, чем она будет пахнуть, верно? — подмигнула ей Луна.

— Для кого этот букет? — спросила Гермиона, стараясь вдыхать как можно меньше.

— Для Злотопуста. Поклонники до сих пор иногда присылают ему письма, и вот, с недавних пор кто-то каждый месяц присылает цветы. В один и тот же день.

— Почему вы его просто не выбросите, здесь же невозможно находиться, — у Гермионы начали слезиться глаза.

— Он заколдован. Появляется на подоконнике, и его никак нельзя убрать оттуда в течение суток. Видимо, этот поклонник не знал, в какую именно палату доставлять, и выбрал коридор первого этажа… Потом он сам исчезает, остаётся только записка. Надеюсь, когда-нибудь у него все же закончатся деньги. Рольф сказал, что раньше в этих бутонах жили предки карликовых пушистиков. Но люди их нашли и сделали домашними питомцами, лишив привычной подземной жизни…

Гермиона слушала вполуха, задумавшись, как бы могла помочь избавиться от такого подарка, но в голову пришло только Фините Инкантатем, а его, наверняка использовали в первую же очередь. Кажется, в одной из книг она видела заклинание потери обоняния, но не могла его вспомнить. Цветы выглядели волшебно, переливаясь перламутром на свету. Гермиона никогда не видела их, и представила, где же могла расти такая красота, источающая настолько мерзкий запах. Определенно, вдали от людей.

— Записка? Прости, что спрашиваю, привычка детектива.

— Всё в порядке, — улыбнулась Луна и протянула документы о выписке и перо. — Распишись здесь. Я могу отдать тебе их все. Не знаю, зачем храню… Локонс всё равно не поймёт, о чем в них говорится.

Луна достала перевязанные веревкой карточки и протянула ей. Гермиона тем временем расписалась напротив своей фамилии, бегло прочитав заключение.

— Погоди, Луна, здесь какая-то ошибка, — она указала на пункт оплаты, пытаясь игнорировать подступающую из-за запаха цветов тошноту. — Малфой оплатил… Это была палата для особо важных пациентов?

— Да, он сразу выписал чек, — улыбнулась Луна. — Думаешь, мы всем подаем такой завтрак? И ты не заметила надпись возле лифта?

— Я шла прищурившись, свет очень яркий.

— В палатах он настраивается в зависимости от тяжести заболевания. Да, после нападения Дементоров показан мягкий, тёплый свет. Прости, что не предупредила.

— Всё в порядке, но это, — Гермиона несколько раз моргнула, глядя на счёт, надеясь, что количество нулей сократится вдвое, — странно. Я поговорю с ним. Видимо, теперь я должна ему половину моей зарплаты.

Луна улыбнулась ещё шире, но промолчала.

— Мне пора, спасибо! — бросила Гермиона на прощание, убрала бумажки в сумку и быстрым шагом направилась к выходу.

* * *

Она хотела поговорить с Малфоем сразу же, как только прибудет в Министерство, но его внезапная дуэль с Гарри и собрание заставили Гермиону отложить этот разговор. Прогнав из головы мысли о сумме долга, она открыла коробку.

— Вау, — выдохнула Гермиона, поднимая платье за бретельки.

Легкая ткань струилась и переливалась, но не была прозрачной. Цвет менялся от черного до изумрудно-зелёного в зависимости от глубины освещения. «Конечно, — подумала Гермиона, — Малфой ни за что бы не купил мне красное платье. И оно определенно не из маггловского магазина». Сомнения вызывал размер как самого платья, так и его декольте, но Гермиона решила, что попросит Малфоя хотя бы немного его трансфигурировать, чтобы чувствовать себя уверенней. Она снова заглянула в коробку в поисках чека. На дне лежал свёрток. Одной рукой она медленно положила платье рядом, а другой достала шуршащий пергамент, в котором оказались перчатки до локтя того же цвета. Гермиона поджала губы, сдерживая слёзы. Малфой позаботился и о том, чтобы она смогла скрыть от посторонних глаз свой шрам.

— Ну, теперь я должна ему всю свою зарплату, — протянула она, проводя рукой по ткани платья.

Стоя перед зеркалом спустя двадцать минут, Гермиона не узнавала себя, и осталась довольна работой — шансов быть разоблаченной практически не было. Безусловно, всё могло пойти не так в любой момент, поэтому стоило обсудить планы Б, В, Г и далее по алфавиту. Уилтон мог сбежать сразу после допроса, нанять усиленную охрану, заблокировать использование магии и аппарации в здании… От перебора вариантов в висках застучала боль. Гермиона вдохнула на четыре счета, выдохнула на восемь и вышла из спальни.

Она медленно зашла в гостиную в своем новом облике. Малфой стоял к ней спиной, лицом к книжному шкафу, и задумчиво листал одну из книг, на которую падал тусклый свет уличного фонаря. За окном уже синели ранние сумерки, и Гермиона хотела включить лампу, но почему-то стояла на месте в ожидании, когда Малфой почувствует её присутствие. Она неловко поправила прядь светлого парика и нервно заморгала, привыкая к голубым линзам. Тишину прерывал шелест страниц и шум редко проезжающих машин. «У меня получится», — подумала Гермиона, почувствовав легкую вибрацию в ладонях.

— Люмос, — мягкий шепот заполнил комнату, и она с улыбкой подняла глаза к постепенно зажегшейся лампе.

— Вау, — пораженный Малфой смотрел прямо на неё.

— Магион Дюган, — чуть дрожащим голосом проговорила Гермиона, имитируя фальшивое приветствие с французским акцентом. — Пгедставляю интегесы мистега…

Она замолчала, потому что Малфой не моргал уже около минуты и выглядел странно. «Он что, улыбается?» — подумала Гермиона. Это не была его дежурная ухмылка, губы растянулись в широкую дугу, а в уголках глаз появились морщины.

— Ты… Эм, в общем… Я уверен, Панси точно тебя не узнает, — прокашлявшись сказал Малфой, когда вышел из оцепенения. — И остальные тоже. Только говори нормально, французский акцент звучит ужасно.

Затем он спешно поставил книгу на место, не сразу попав ею в пустую нишу между двумя другими, и подошел ближе. Гермиона хотела отступить, так резко он сократил расстояние между ними, но не двинулась с места, вздернув подбородок. Она должна была забыть, кто она на самом деле. А Марион Дюран в её представлении всегда смотрела с вызовом и держала все истинные эмоции при себе, как настоящий адвокат.

— Итак, какой у нас план? — повторил свой вопрос Малфой.

— Nous retrouverons ma fille**, — ответила по-французски Гермиона, раз уж акцент его не устроил.

* чулама — блюдо румынской, молдавской, турецкой и болгарской кухонь наподобие рагу. Готовится из мяса, грибов или овощей.

** Мы найдем мою дочь (франц.)

Драко много курил. По утрам, после завтрака, перед обедом, вместо ужина и перед сном. Иногда и ночью, когда не мог заснуть. Вот и сейчас он затягивался уже третьей сигаретой, считая минуты до индивидуального сеанса с Пенни Шортток. Дым медленно заполнял легкие, затуманивая сознание. Драко затягивался глубоко, до головокружения, пока перед глазами не начинали мелькать цветные пятна. Когда часы на офисном здании через дорогу показали половину пятого, он повернулся к заброшенному универмагу «Чист и Лозоход лимитед», подошел к нужной витрине и кивнул.

Холл первого этажа госпиталя Св. Мунго практически пустовал. Администратор за стойкой явно скучала, когда Драко подошел. Он не был уверен, что Шортток проводит индивидуальные сеансы в том же зале, что и групповую терапию, а где находится её кабинет — не представлял.

— Прием у Шортток, — без приветствия сказал он низким голосом.

— О, добрый день, — она улыбнулась. — Конечно, минутку. О, мистер Ма…

— Прошу, без имен, — Драко выставил вперед руку, оглядываясь, и администратор с бейджиком «Маккена» недовольно кивнула.

— Третий этаж, кабинет 108, колдопсихолог уже ожидает… вас.

Драко широкими шагами преодолел расстояние до лифта. К счастью, желающих проехаться вместе с ним не нашлось. Уязвимее всего Драко чувствовал себя в стенах Министерства магии, Косой аллее и госпитале Св. Мунго. Чаще всего он даже обедал в маггловских ресторанах, только бы не встречаться со знакомыми, или теми, кто знал его. А казалось, что благодаря статьям в «Ежедневном пророке» о Драко знал каждый второй волшебник. Слышать вслед: «Предатель! Преступник! Твое место в Азкабане!» надоело уже через неделю после суда. Не то чтобы он часто покидал поместье с тех пор — Панси приезжала в Мэнор сама, Блейз при первой возможности сбежал в Италию, а Тео неохотно отвечал на письма. Нарцисса не выходила дальше сада, и не горела желанием интересоваться внешним миром. На терапию Драко неизменно сопровождала Панси, и сейчас он с удивлением для себя подумал, что не возражал бы, если бы она была рядом и отвлекала бы его пустой болтовней.

Лифт резко тряхнуло, но через секунду он остановился, и двери медленно разъехались. Кабинет Шортток был открыт, и Драко издалека заметил её сидящей за столом.

— О, Драко, проходи, — просияла она и жестом пригласила его присесть на диван. — Пунктуальность — одно из твоих отличительных качеств.

Шортток закрыла дверь взмахом палочки и развернулась на стуле, чтобы оказаться напротив Драко. В этот раз она не была похожа на снитч или сумасшедшего домовика: атласная мантия глубокого синего цвета едва касалась полами паркета, а волосы были гладко уложены в тугой хвост. Эксцентричность её характера выдавало лишь кричащее колье из множества разноцветных бусин.

— Чем быстрее мы начнем, тем быстрее я смогу убраться отсюда, — проговорил Драко себе под нос.

— Мне казалось, ты с нетерпением ждал индивидуального сеанса! По словам министра, тебе очень хочется поделиться чем-то, но групповая терапия вряд ли для этого подходит.

— Да, я… У меня возникла проблема, которую, — он усмехнулся, — видимо, под силу решить только вам. Иначе я буду вынужден поселиться тремя этажами выше в крыле для сошедших с ума.

— Ну, не будем делать поспешных выводов, — она махнула рукой. — Думаю, мы со всем сможем справиться. Давай же начнем.

Повисла тишина, и Драко понял, что должен что-то говорить, но не знал, как начать. Шортток была новым человеком в магическом Лондоне, и вряд ли она знала о нем больше, чем написано в личном деле. И уж тем более, она не была в курсе его отношений с Грейнджер. Отношений. А какие у них были отношения?

— Драко? — мягко позвала Шортток. — Ты что-то надолго притих… Если тебе нужно время, чтобы сосредоточиться, я могу выйти за чаем…

— Нет, мне… Я просто… Это сложно объяснить.

— Твоя проблема связана с… женщинами? — аккуратно спросила она.

— Что?

— Это нормально, особенно после всего, через что ты прошел. Я не могла не заметить, как мисс Паркинсон тянется к тебе, но ты явно отстраняешься не по своей воле. Поверь, всё излечимо.

Драко не мог поверить своим ушам. Он нервно сглотнул и поправил воротник рубашки, который внезапно оказался застегнут чрезмерно туго.

— Вы сейчас серьёзно?

— Более чем, — Шортток будто совсем не улавливала его интонацию, — такие проблемы нередки после стрессовых ситуаций. А ты, я наслышана, пережил очень большой стресс в этом году.

Волдеморт, безусловно, крутился бы сейчас в гробу, если бы тот у него был. Только абсолютно несведущий человек мог назвать Битву за Хогвартс и всё, что этому предшествовало, стрессом. Это всё равно что назвать трехголового пса хомячком.

— Поверить не могу, — Драко обессиленно закрыл лицо руками. — Вы либо на самом деле сумасшедшая, либо с луны свалились… Вы понимаете, что мы все пережили?

— Конечно, — она раздражающе улыбнулась.

«Ни черта ты не понимаешь», — подумал Драко.

— И это не проходит бесследно, поэтому ты здесь. Расскажи же, что тебя тревожит?

Она не повышала голос, не торопила его, не злилась, и это действовало на нервы больше всего. Драко тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, устремив взгляд в рельефный потолок. Стало очевидно — ему не хватит даже пяти сеансов, чтобы описать, что его тревожит. Мысли в голове цеплялись одна за другую, не давая возможности выбрать, с чего же начать.

— Я слышу мысли Грейнджер. И это безумно раздражает, — выпалил Драко на одном дыхании.

— Что ж, — помолчав несколько секунд Шортток сложила пальцы в замок, — нам есть с чего начать. Полагаю, ты легилимент?

— В какой-то степени да. Меня обучали этому, но, к счастью, мне этот навык особо не пригодился… во время битвы.

— Но ты все же пробовал читать чужие мысли? — Шортток потянулась к перу и пергаменту.

—Да, однако это всегда требовало усилий. Я не планировал делать это своим хобби и скорее пользовался тем, что могу закрывать свой разум от других, нежели проникать в чужой, — Драко глубоко вздохнул и скрестил руки на груди.

— Попробуй прочитать мои мысли, — Шортток сделала несколько записей так, чтобы Драко не видел. — Вот, я про себя читаю то, что написала. Попробуй услышать.

Драко закрыл глаза на пару секунд и нехотя выпрямился. Он пристально посмотрел на Пенни, которая облокотилась правой рукой о стол. Теперь ему был отчетливо виден её маникюр — такой же сумасшедший как и она. Разноцветные круги на белом фоне ногтей, похожие на те, что он видел, когда сильно затягивался сигаретой. Украшения на руки в этот день Шортток не надела, что казалось удивительным. Драко затаил дыхание на мгновение. Взгляд проскользил от пальцев рук по предплечью к лицу. Из-за полуопущенных век глаза рассмотреть не удавалось, но этого и не требовалось. Драко сосредоточился и, как учил Снейп, мысленно шагнул в сознание Шортток. Несколько секунд ничего не происходило, и он чувствовал себя художником перед чистым холстом. Вдруг в висках застучала боль, и Драко прерывисто задышал. Обычно чтение мыслей не занимало настолько много времени, и он напрягся. Откуда-то из глубины послышался еле различимый женский шепот.

— «Корнуэльские пикси»… продули со счетом 150:10… «Железным фениксам»? — медленно прошептал Драко под одобрительные кивки Шортток.

— Да! Этот матч 1980 года входит в книгу рекордов, как самый короткий. Уилкинс поймал снитч на пятой минуте! К сожалению, в полуфинале «Пикси» проиграли «Лиссабонским летунам».

Она снова что-то записала, но Драко не был готов во второй раз залезать в её голову. Он массировал пульсирующие виски, глядя в пол. Последний раз он читал мысли матери, после чего долго боролся с тошнотой. Сейчас его тоже немного подташнивало, что вполне могло быть связано с количеством выкуренных перед приемом сигарет, и Шортток это заметила.

— Без навыка проникновения в чужой разум нельзя научиться блокировать свой, — мягко сказала она.

— Да, но читать чужие я тоже хотел. Поначалу.

— А сейчас не хочешь?

— Я не хочу слышать мысли Грейнджер, — вздохнул Драко, готовый уйти в любую секунду.

Разговор будто бы вел в никуда, и он уже смирился с самовольной сдачей в палату для сумасшедших — она как раз находилась выше на пару этажей. Шортток нахмурилась:

— А как это происходит? Сейчас тебе понадобилось около пяти минут, чтобы добраться до одного предложения, и…

— Я вообще не прилагаю усилий. Она как будто говорит, не открывая рот. Иногда это сопровождается странным шуршанием, будто я слышу даже формирование её мыслей.

— Ты говорил ей об этом?

— Нет, — с долей презрения ответил Драко, — мы не… мы не общаемся.

— Вы ведь учились вместе, — Драко подумал, что если Шортток еще раз улыбнется, его точно вывернет наизнанку, — думаю, она поймет, если ты…

— Нет, — прикрикнул Драко. — Я не собираюсь с ней… разговаривать. Мы… Это сложно.

— Вас связывают какие-то романтические…

— Нет!

Драко не хотел срываться, но это было выше его сил. Он почувствовал себя зажатым в тиски. Вряд ли Кингсли согласится изменить его предписание снова, например, на домашний арест длиной в год.

— Я просто хочу тишины в голове. Но каждый раз, когда она рядом, я начинаю слышать всё, о чем она думает. И хуже того, я слышу свое имя.

— Гермиона зовет тебя в мыслях? Ты же говоришь, что вы не общаетесь, — Шортток снова что-то записала.

— Нет, но почему-то она меня зовет. И я чувствую её боль, — на выдохе добавил он.

В этот момент перо Шортток замерло над пергаментом, а улыбка наконец-то исчезла с её лица. На секунду Драко даже испугался, что она может ответить. Он болен? Он проклят? Это нельзя исправить? Это признак смертельной болезни мозга? Ему придется переехать в другую страну, чтобы никогда больше не видеть Грейнджер даже случайно? Лавгуд была права, и мозгошмыги существуют?

— Любопытно, — протянула она, когда Драко уже практически перебрал все возможные варианты. — Так как давно это происходит?

— Впервые я услышал её на слушании дела отца. Мне показалось, что кто-то меня зовет. И уже на терапии я понял, что это была Грейнджер и её мысли.

— Я должна спросить тебя о ваших прошлых отношениях. Вы дружили? Ты можешь рассказать об этом?

Драко не смог сдержать горький смешок. Дружили. Он впервые задумался, а что вообще их связывало? Взаимная неприязнь с первых дней в Хогвартсе до сражений по разные стороны баррикад. Драко вкратце описал те редкие моменты, когда они оказывались рядом. Каждый раз он отпускал какой-нибудь едкий и оскорбительный комментарий в сторону Поттера, рыжего Уизли или Грейнджер. Но не тогда...

— Что ты чувствовал, когда смотрел на Гермиону, лежащую на полу твоего дома?

— Ничего, — его голос дрогнул.

Шортток молчала в ожидании продолжения, и Драко понял, насколько ему сейчас не хватает Снейпа, который всегда подталкивал его к самой неудобной правде. Он вспомнил, как тот привел его в то самое воспоминание — обезображенный Поттер, чумазый, избитый Уизли и Грейнджер. Её мокрое от слёз лицо, растрепанные волосы и дорожка крови на предплечье, стекающая из буквы «а». Грязнокровка. Шрам, клеймо, оставленное его сумасшедшей тётушкой. Правда будто бы лежала прямо перед ним, оставалось только протянуть руку. Как будто Снейп что-то знал и указывал путь. Драко нехотя закрыл глаза, и в нос ударил тяжелый запах крови, смешанный с запахом цветов и пота. «Драко», — снова позвала его Грейнджер.

— Драко?

Комок в желудке резко подпрыгнул, и его стошнило прямо на ковёр. Шортток применила очищающие чары, пока Драко вытирал платком рот.

— Что ты сейчас чувствуешь? — невозмутимо спросила она.

— Отвращение, — Драко сложил платок и убрал в карман брюк.

— Попробуй развернуто ответить на этот вопрос. Что ты вкладываешь в понятие отвращение. Чем оно вызвано?

— Всем. Я как будто заперт в этом всем, как в тюремной камере. Вместе с ней.

— Гермиона тоже вызывает у тебя отвращение?

Драко не торопился с ответом. Голова начинала кружиться, а во рту до сих пор оставался землистый привкус сигарет. Он был полностью уверен, что раньше испытывал к Грейнджер именно отвращение, и пытался примерить это чувство на себя в тот момент в Мэноре.

— Нет, — с опаской ответил Драко.

— Хорошо, а что ты чувствуешь, ты можешь описать?

В ушах начало звенеть, и перед глазами всё поплыло. Драко схватился за голову и сдавленно замычал. На удивление это оказалось труднее, чем он предполагал. До правды нужно было лишь дотянуться рукой, но Драко чувствовал, что конечности будто превратились в пуддинг.

— Это абсолютно нормально, — сочувствующе сказала Шортток, пока Драко пытался выпрямиться и восстановить заплывшее зрение.

— Что именно?

— Испытывать это. Сейчас ты не можешь произнести то, что чувствуешь, я понимаю. И это абсолютно нормально. Просто знай, что в тот момент ты не мог поступить иначе.

Драко затаил дыхание, а Шортток начала водить руками в воздухе, как она обычно делала на терапии, показывая всем, как правильно дышать. Смирившись, он подчинился и начал отсчитывать секунды. Четыре на вдох и восемь на выдох.

— Драко, я хочу, чтобы, несмотря на пересмотр предписания, ты пришел на ещё один сеанс групповой терапии в эту субботу.

— Зачем? — обреченно спросил он.

— Мне нужно кое-что проверить. Без этого мне будет сложно тебе помочь. Если ты придешь, то я уверена, мы решим твою проблему гораздо быстрее. Как думаешь, мы можем заканчивать на сегодня?

Спустя пару секунд он обессиленно кивнул.

* * *

В холле привычно гулял сквозняк. Никакая магия, казалось, не была в силах это исправить, но Драко уже было все равно. С тех пор, как он решил передать дом Аврорату, он мог находиться там без гнетущего ощущения обреченности и не обращал внимания на такие причуды, как сквозняки, внезапные смены высоты потолков или присутствие боггарта на чердаке северного крыла. Сравняют ли в итоге Мэнор с землей или же решат перестроить, уже не имело значения. Чем меньше привязанности чувствовал Драко, тем проще будет разорвать родовые чары. Единственные ценные для себя вещи он хранил в комоде своей спальни. Оставалось придумать, куда их переместить. В голову приходил только Гринготтс, но все имеющиеся деньги и ценности уже давно были перенесены в банк Франции.

В тот год, когда Волдеморт вернулся, Люциус переписал все имущество и счета на Нарциссу. Та в свою очередь передала большую часть накоплений Драко, когда они переехали во Францию. Единственное, за что Драко был благодарен отцу — дальновидность. Увидев общее количество денег, Драко тогда решил, что кто-то по ошибке добавил несколько нолей. Он, конечно, знал о состоянии своей семьи, но никогда не интересовался конкретными цифрами, в которых, как оказалось, Малфои уступали разве что королевской семье.

Поднимаясь на второй этаж, Драко принципиально не смотрел в сторону гостиной. Большая часть дома все равно была закрыта, он оставил только свою спальню и несколько комнат с ванными. Окна спальни выходили на сад, за которым уже давно никто не ухаживал. Драко держал шторы задернутыми, чтобы не видеть, во что превратилось место, где он проводил большую часть своего детства, летая на детской метле. С тех пор, как он понял, что даже эти эпизоды не помогали сотворить патронуса, он решил даже не поощрять их воспоминаниями. Помогали другие, бережно хранившиеся в комоде.

Драко открыл нижнюю створку и достал папку с надписью: «Лето 1999». Даже под страхом смерти он бы ни за что не признался, что сентиментален. К счастью, об этих сокровищах никто не знал. Лето 1999. Он избегал мыслей о том, что это был его самый любимый период, в особенности июнь. И самый ненавистный. Последнее письмо выделялось цветом конверта, потому что она отправила его из книжной лавки в Косой аллее.

«Драко, ты не поверишь, я её нашла! Даже взятку торговцу давать не пришлось. Страницы, конечно, очень тонкие, перелистывать придется с помощью магии, но я так рада! Уже представляю лицо Джинни, когда она распакует мой подарок. Здесь собраны все-все-все описания игр «Холихедских гарпий» аж с 1410 года! Скорее всего, более ранние записи не сохранились. Ты бы видел срез, он сверкает зеленым.

Нашла книгу Древнегреческих мифов того самого ученого, про которого тебе говорила. Такое ощущение, что я готовлюсь к докладу. Наверно, пора остановиться, у меня уже достаточно литературы на эту тему от самых лучших авторов. Спасибо тебе еще раз за Грейвса! Я перечитала уже несколько раз. И особенно те главы, где упоминается Гермес. Для тебя я тоже кое-что нашла, но это сюрприз.

Встретимся сегодня на нашем месте в восемь? Гарри решил устроить мальчишник прямо дома. Я как могла намекала ему хотя бы на «Кабанью голову». Конечно, было бы идеально, если бы вся компания уехала в Хогсмид и устроила бы вечеринку в «Трех метлах». Но даже ради такого события Гарри не собирается брать выходной. Эта работа его доведет, запомни мои слова. Если он в будущем мечтает стать главой Аврората, ему надо научиться делегировать обязанности…

Мне пора на работу, обед почти закончился. Я наконец-то дошла до буквы «У». Иногда архив кажется мне бесконечным…

Увидимся!»

Внизу Гермиона как обычно схематично нарисовала жезл Гермеса вместо своего имени. Драко провел большим пальцем по рисунку.

Он вспомнил вечер той встречи. С крыши здания на Бельведер роуд открывался вид на Биг-Бен. Драко знал, что Гермионе здесь тоже нравилось. Возможно, поэтому он и выбрал это место — малоэтажная застойка района позволяла находиться на крыше без риска быть обнаруженным, и в то же время дарила такой завораживающий вид. Все лучше, чем запыленные комнаты дома на площади Гриммо. Несколько раз Драко приходил к Гермионе в дом Поттера, пока тот был на службе, но с тех пор, как тот сделал младшей Уизли предложение, она зачастила появляться без приглашения и могла застать их.

— Я очень хочу рассказать Гарри обо всем, — сказала Гермиона, когда они сидели на крыше.

— О чем именно? — Драко затянулся сигаретой и выдохнул едкий дым в противоположную от Гермионы сторону.

— О том, что ты дымишь как Хогвартс-Экспресс.

Чуть вдалеке как назло послышался стук колес по рельсам. Часы на башне показывали половину девятого. «Лондон-Саутгемптон. Отправился ровно по расписанию», — пронеслось в голове у Драко.

— Думаю, он будет рад. Я слышал, сигареты убивают.

— Ты мог бы сегодня быть на его мальчишнике, — Гермиона чуть толкнула его плечом. — А вместо этого как уличный кот гуляешь по крышам.

— С чего бы ему приглашать меня? — Драко потушил сигарету и взмахом палочки превратил её в пепел.

Прохладный летний ветер подхватил частички, и они кружась растворились в воздухе. Драко услышал тяжелый вздох Гермионы. Она делала так каждый раз, когда готовилась произнести поучительную речь.

— Я бы обязательно пригласила человека, который сделал возможным проведение свадьбы не где-нибудь, а в Хогвартсе!

— Ты бы пригласила меня на свой девичник? — усмехнулся Драко.

— Прекрати, ты понял, о чем я! Пора уже двигаться дальше. Разве не об этом говорила Шортток? Да, мы никогда не забудем все, что произошло. Но мы должны жить дальше, общаться, налаживать контакты. Прошлое не должно отравлять наше настоящее. И будущее. Вспомни, Гермес — единственный бог, способный свободно перемещаться между миром живых и миром мертвых. Нам это не подвластно. Мы живы!

— Не вижу связи между способностями Гермеса и желанием Поттера выпроводить меня из страны.

— Я к тому, что пора похоронить вашу вражду и вернуться в мир живых, — от переизбытка эмоций Гермиона схватила его за запястье обеими руками, и он ощутил их холод. — Разве не ради этого ты отдал половину своих денег на восстановление Хогвартса?

— Я отдал не половину, — Драко искренне рассмеялся, накладывая Согревающие чары, — далеко не половину. И даже не четверть.

— Не важно! Ты столько сделал, но об этом знаем только я и МакГонагалл. Это несправедливо, — Гермиона обиженно скрестила руки на груди.

Снова послышался стук колес со стороны вокзала Ватерлоо. «Виндзор-Лондон. Опоздал на полторы минуты», — пронеслось в голове у Драко.

— Справедливость — вечная беглянка из лагеря победителей, — протянул он.

— Ты знаешь цитаты Черчиля? — искренне удивилась Гермиона.

— Мой дед порой выкуривал с ним сигару за интересной беседой, — гордо ответил Драко, наблюдая, как от удивления расширяются её глаза.

— Ты полон сюрпризов, — она мягко улыбнулась и снова толкнула его плечом.

— И тебе это определенно нравится, — произнося это, Драко потянулся к её щеке.

— Что ты делаешь?

— Налаживаю контакт, — прошептал он и легко поцеловал её в губы.

Жесткое приземление совы на подоконник и её громкий ух выдернули Драко из воспоминаний. Сложив письмо обратно на место, Драко поднялся и одернул штору. Он сразу узнал серую птицу с зелеными глазами — письмо от матери, в котором она справлялась о его здоровье и делах, а также переживала, что остается все меньше времени до отъезда Скорпиуса в школу, а он так мало времени проводит с отцом. У Драко закололо в груди от чувства вины. Он любил сына, но никогда не считал себя достойным родителем. Со всем всегда справлялась Астория, и когда они со Скорпиусом остались одни, оказалось, что довольно сложно налаживать связь с ребенком, который до этого видел тебя разве что за редкими ужинами и несколько раз в год в выходные. В этом смысле он завидовал Грейнджер и её явной тесной связи с детьми.

Драко оставил письмо матери на прикроватной тумбочке, и закрыл окно, когда сова улетела ни с чем. Он вернулся к комоду и открыл вертикальную створку. Платье висело на своем месте. Он взял палочку и произнёс: «Венгардиум левиоса», после чего платье аккуратно переместилось в коробку, оказавшись поверх перчаток, которые уже там лежали. Открыв ящик прикроватной тумбочки, Драко достал бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежала серебряная брошь для галстука. Кадуцей.

— Что? — не понял Драко.

— Жезл Гермеса называется кадуцей, — засмеялась Гермиона. — Ты что, не читал?

— Конечно, читал, — он спешно кивнул и взял коробочку у неё из рук. — но в той книге он называется керикион.

— Это на древнегреческом. А на латыни кадуцей.

— Его ты тоже нашла в книжной лавке? — Драко рассматривал подарок, стараясь не выдать истинных эмоций.

Гермиона улыбнулась, и он чуть было снова не потянулся к ней для поцелуя. С того самого первого раза его неустанно посещала мысль, что теперь-то она отвернется и скажет: «Нет». Но Гермиона отвечала на поцелуи, хоть они и оставались практически невесомыми. Драко мечтал о моменте, когда позволит себе прижать её к груди, и продлить поцелуй, но пока держал себя в руках.

— Нет. А это так важно?

— Просто мне… никогда не дарили ничего… Ну, кроме родителей. Я не очень умею благодарить, — Драко смущенно поправил чёлку.

— Драко, благодаря тебе Хогвартс удалось восстановить меньше, чем за год! Родителям теперь не нужно переживать, что их дети пойдут учиться позже. Только подумай, мы все могли оказаться в магическом простое из-за невозможности обучать юных волшебников! Ведь не у всех есть возможность отправлять детей в другие школы. Это я должна быть тебе благодарна. И вся магическая Британия.

— Ну, уж насчет всей Британии ты явно погорячилась, — он усмехнулся.

— Пожалуйста, расскажи Гарри. Иначе это сделаю я.

— Хорошо, хорошо, я расскажу. Спасибо… за подарок.

Драко зажал брошь в кулак и приложил его ко лбу. Им понадобится план Б, а может, и В. Поэтому он закрепил брошь на галстуке, затянув его потуже. Гермиона не узнает знак своей благодарности, когда увидит его сегодня вечером. Как не узнает и его подарок. Драко повернулся к коробке с платьем, закрыл ее крышкой и повязал небрежный бант. Все могло пойти наперекосяк в любой момент. Если это их последний вечер вдвоем, Драко хотел бы провести его именно так.

Всю неделю Гермиона пропадала в Архиве Министерства, и с каждым днем всё больше удивлялась, насколько плохо он был организован — ни логики в расположении разделов, ни алфавитного порядка, ни разграничения отсеков по годам. Но из хаоса постепенно рождался порядок, и Гермиона не могла не гордиться собой каждый раз, когда складывала последнее досье в коробку, и приступала к следующей букве алфавита. Работа доставляла ей истинное удовольствие и отвлекала от грустных мыслей.

— Я уже дошла до буквы «Д»! — сказала она Гарри за обедом. — Там до меня вообще хоть кто-то работал в этом веке?

— Возможно, никто просто не хотел с этим связываться, — Гарри потянулся за хлебом, — а потом пришла ты, и все решили, что можно спихнуть неугодное дело практикантке. А если что-то пойдет не так, всё можно свалить на тебя.

— Не на ту нарвались, — она покрутила вилкой в воздухе. — Я превращу этот архив в лучшее место в отделе.

— Ты не улавливаешь, да?

— Что такое?

— Прости, это всё Малфой, — из уст Гарри это прозвучало как оскорбление.

— Опять? — Гермиона закатила глаза.

— Снова, — вздохнул Гарри. — Я как будто за что-то расплачиваюсь, видя его здесь каждое утро.

— Он что-то тебе говорит? Провоцирует?

Она не хотела его обсуждать, но Гарри уже несколько дней подряд сводил к этой теме все разговоры за обедом. Последний раз Гермиона видела Малфоя в понедельник в Аврорате, и он вел себя более чем странно. Если подумать, каждый раз со времен Битвы, когда бы они ни виделись, он вел себя странно. Не язвил, не подкалывал никого, не считая Шортток, не ввязывался в споры. Но называть его спокойным не поворачивался язык. После той вспышки ярости на терапии, Гермиона боялась, что в следующий раз он может переступить ограничение на использование заклинаний и навредить кому-нибудь. Она даже хотела поговорить об этом с Шортток перед грядущим сеансом. Но встреча в понедельник дала понять, что Малфой вряд ли представляет угрозу. Да, в нем очевидно кипела злость, и он всеми силами старался её сдерживать, напоминая зашуганного лукотруса.

— Нет, он просто… Малфой. Когда его вижу, — Гарри сжал левый кулак и замолчал, — руки так и чешутся. Да, мы отстояли его перед Визенгамотом, потому что он не чистое зло, а просто ведомый придурок. Но у меня ощущение, что мы с ним не закончили.

— Мне кажется, тебе нужен отдых. По правде говоря, нам всем. Мы так быстро приступили к работе, хотя нам просто необходимо время, чтобы прийти в себя. Давайте съездим на побережье в следующие выходные, когда Джинни вернется со сборов? Я напишу Рону, думаю, он сможет выбраться хотя бы на пару дней.

— А как же твоя терапия? — Гермиона не могла не заметить ехидный тон его вопроса.

— Думаю, я в праве пропустить один день. Ничего важного мы там пока не делаем.

— Тогда зачем ты туда ходишь?

— Я сказала: пока не делаем. Это не быстрый процесс. За два-три сеанса ничего нельзя улучшить. Нужно как минимум десять или пятнадцать.

Гарри не сразу, но согласился поехать в выходные на пляж. Даже не закончив с обедом, Гермиона принялась составлять план. На ум сразу пришли Борнмут и Истбурн, и она вспомнила, как Рон однажды тепло отзывался об Истбурне —” красочный и интересный городок”. Гермиона решила после работы забронировать для них домик с двумя спальнями недалеко от береговой линии.

— У тебя есть пергамент? Хочу написать Джинни, — спросила она Гарри.

— Я сам напишу, — бросил он, собираясь уходить. — До… вечера. Ну, если увидимся.

«Сомневаюсь», — пронеслось в голове у Гермионы. До конца дня она не могла сосредоточиться на работе, мечтая пройтись босыми ногами по пляжу и вдохнуть морской воздух. Она написала Рону о своей идее, чтобы не отвлекать его от работы вызовом по камину. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз они проводили время наедине. Считал ли Рон до сих пор, что они пара? Возможности поговорить об этом с момента его отъезда не было, и Гермиона надеялась прояснить всё на выходных. Им всем определенно требовался отдых, и пусть два дня — небольшой срок, это могло положить начало доброй традиции выбираться куда-нибудь вчетвером. В этот день Гермионе не удалось продвинуться в разборе архива дальше буквы «Е», но это ни капли её не расстроило.

* * *

Ей опять приснился кошмар. Он всегда начинался одинаково, но в этот раз что-то изменилось. Она лежала на полу в гостиной Малфой Мэнора, и к ней медленно приближалась Беллатриса с клинком в руке. Гермиона попыталась закричать, но грудную клетку сдавила резкая боль. Пол под ней медленно превращался в желе, она зажмурилась, готовая падать. В ушах звенело, но по скрипучему смеху Беллатрисы можно было проследить её приближение. Губы потрескались, язык прилип к нёбу, и даже с закрытыми глазами Гермиона чувствовала, как комната вращается по часовой стрелке. Она резко открыла глаза и увидела за спиной Беллатрисы его. Больше похожий на тень самого себя, Драко смотрел на Гермиону полными сожаления глазами, готовый помешать своей тётке. «Драко», — успела прошептать она дрожащими губами, прежде чем пол окончательно её засосал и она проснулась.

— Доброе утро, — Гарри, прихрамывая, зашел на кухню, когда Гермиона уже допивала вторую кружку кофе.

— Гарри, что случилось? — она подскочила, чтобы помочь ему дойти до стула.

— Всё в порядке, просто рейд неудачный. Напали на след шайки бродяг, которые грабили маггловские дома в Тобермори. Предположительно, они служили Волдеморту, но выяснить это можно только задержав их. А мы… в общем, иногда молот быстрее заклинания…

— Ты ранен? — Гермиона кинулась мягко его ощупывать.

— Нет-нет, я в порядке, так, пара ушибов. Пустяки, — Гарри поморщился и снял треснувшие очки.

Гермиона тут же достала палочку из кармана, чтобы их починить, но Гарри рукой остановил её и устало покачал головой.

— Я сам, оставь.

— Почему ты здесь, а не в госпитале? Это уже третий рейд за месяц, после которого ты возвращаешься в синяках и ушибах!

— Потому что я в порядке! Как и всегда! Эрни и Билли досталось сильнее.

— Как же все-таки хорошо, что выходные мы проведем на природе… Я уже нашла отличный дом прямо на побережье, вдали от других построек, там так красиво! — Гермиона убрала посуду в раковину и взмахнула палочкой. — Смотри! Я же говорила, что она меня слушается!

Щетка и мыло принялись быстро натирать тарелку и кружку, пока из крана текла вода.

— Кстати, о выходных. Джинни не приедет, поэтому вы будете вдвоем.

— Что? Почему?

— Её тренировки перенесли, подготовка к чемпионату в самом разгаре. Она вернется только в следующем месяце.

— Но ведь…

В окно постучала сова. Гарри хотел встать, но Гермиона покачала головой и сама забрала письма, не забыв угостить птицу лакомством.

— Это от Рона! — обрадовалась она, открывая один из конвертов и быстро пробегая глазами по тексту. — Он… не приедет.

Гермиона глубоко вздохнула и положила письмо на стол. Мечты о побережье и прогулке по пляжу смыло стремительной волной. С громким хлопком на кухне появился Кикимер, и Гермиона вздрогнула.

— Хозяин вернулся! Что желает хозяин?

— Гарри нужен компресс и обработка ран заживляющим зельем, — тихо сказала Гермиона, глядя в стол.

Кикимер ничего ей не ответил и с таким же хлопком растворился в воздухе. Несмотря на внушительные просьбы Гарри, эльф до сих пор смотрел на неё с долей презрения. Однажды Гермиона намекнула Гарри освободить Кикимера, как он тут же материализовался в комнате и начал кричать, что ни за что не покинет дом Блэков.

— Не могу поверить, что Рон даже не попытался перестроить свои планы. Неужели он работает без выходных, как и ты…

— Не могу его в этом винить, — сухо ответил Гарри. — Мы делаем то, что можем.

— Это разные вещи. Ты помогаешь людям, а он продает конфеты. Неужели будучи директором магазина, нельзя выкроить время для отдыха!

— Можно, — устало выдохнул Гарри и осторожно поднялся. — Спокойного… утра. Я пойду спать.

— Что ты хочешь сказать? — Гермиона непонимающе посмотрела на него.

— Ты сама сказала, мы должны жить дальше. Это мы и делаем.

— Рон говорил с тобой? Он решил со мной расстаться?

Гарри устало потер веки и вспомнил, что так и не починил очки. Левой рукой он с трудом достал палочку из правого кармана жилета и произнес: «Окулюс Репаро!».

— Гарри?

— Нет, — он снова вздохнул и поморщился, облокотившись о кухонный шкаф, — не знаю… Рон со мной не говорил, но я его понимаю. После всего, что случилось, думаю, нам нужно время вдали друг от друга. Ну, знаешь, чтобы прийти в себя.

Гермиону словно окатили ледяной водой.

— Мне кажется, ты чувствуешь то же самое, только не хочешь признавать, — продолжил Гарри и снова сел за стол.

— Я чувствую, что мир, который мы спасли, разваливается. Волдеморт побежден, но продолжает всё разрушать.

Она слишком поздно осознала, что произнесла вслух мысль, сопровождавшую её уже давно. Признать это означало сдаться реальности, которая не совпадала с тем, что Гермиона наивно рисовала в воображении. Но боялась она не собственного осознания, а того, что последовало бы после.

— Гарри, прости, я не… Я имела в виду…

— Я понял, — раздраженно вздохнул он.

— Мне казалось, что всё наладится… А сейчас ты говоришь мне, что нам с Роном лучше не видеться, и что он того же мнения… Ты хочешь, чтобы я переехала?

— Я этого не говорил. Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь.

— Поэтому мы видимся только по утрам?

— Вчера мы обедали вместе. И мы каждый день общаемся.

— По работе. Ты… Поэтому ты постоянно на ночных рейдах?

— Как ты и сказала, мир продолжает разрушаться. Поэтому я всеми силами стараюсь это предотвратить, — серьёзно ответил он.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая только всхлипами Гермионы. Гарри накрыл ее руки своими, и они просидели так какое-то время, пока на кухне снова не возник Кикимер с тряпками на плече и пузырьком зелья.

— Хозяину нужен отдых! — скрипучим голосом отчеканил он.

— Гермиона? — тихо позвал Гарри.

— Я… Я буду в порядке, мне пора на работу, — она вытерла щеки рукавом пижамной рубашки и встала, чтобы вытащить посуду из раковины под осуждающий взгляд Кикимера.

* * *

Письмо Рона осталось без ответа. Субботним утром Гермиона нашла его все так же лежащим на столе кухни.

— Инсендио, — спокойно произнесла она, направив палочку на пергамент.

Письмо мгновенно вспыхнуло, оставив после себя едва заметный запах горелой бумаги. То, что оно оставило в душе, Гермиона старалась не замечать, чтобы не расплакаться. По пару из чайника она поняла, что Гарри уже вернулся и скорее всего лег спать. Чувство вины от сказанного ему вчера продолжало разъедать её изнутри, поэтому Гермиона написала записку с извинениями. Если Рона она уже практически потеряла, то терять Гарри уж точно не входило в планы. Её лучший друг продолжал сражаться со злом, пока она рылась в никому не нужных бумажках, мечтая о мире с розовыми единорогами. «Глупо», — пронеслось в голове, и Гермиона приложила руку ко лбу. Терапия начиналась через полчаса, и, если она не хотела опоздать впервые в жизни, нужно было собираться. На завтрак времени уже не оставалось.

В холле госпиталя было на удивление многолюдно для утра субботы. В нос ударил едкий запах полыни и железа. Колдомедики сновали туда-сюда, преграждая путь к лифту. Тревога усилилась, когда мимо проехала каталка с раненым аврором — Гермиона узнала форму. Она тут же подумала о Гарри, и пожалела, что не проверила, точно ли он вернулся домой. Вполне возможно, что чайник мог поставить Кикимер. Путь к лифту то и дело преграждали, и Гермиона уже было решила пойти по лестнице, как услышала, что раздвинулись двери. Она в два коротких шага оказалась в кабине и громко произнесла: «Третий этаж». Отдышавшись и поправив волосы, она подняла глаза. Рядом стоял Драко Малфой. Двери закрылись, и лифт резко взмыл вверх. Гермиона хотела ухватиться за петлю у потолка, но промахнулась и чуть не упала. Тут же она почувствовала руку Малфоя на своей талии и резко отпрыгнула в сторону. Он ничего не сказал, и Гермиона аккуратно заправила выбившуюся ткань рубашки за пояс брюк.

— Странно, что лифт свободен. Сегодня так много пациентов, — сказала она себе под нос.

Малфой продолжал молчать, и Гермиона все сильнее чувствовала неловкость. Он был один, без Панси. Возможно, они поругались. Интересно, из-за чего. А может, она опаздывала, или уже ждала его в зале. С одной стороны, Гермиона хотела, чтобы Панси больше никогда не приходила на терапию, а с другой, сомневалась, что без своей подружки Драко сдержит свою тягу оскорблять любого, кто дышит с ним одним воздухом. Казалось, Панси обладала суперсилой, способной одним прикосновением превратить Малфоя из язвительного придурка в обычного человека.

Гермиона хотела бы обладать подобной силой, чтобы усмирять порывы Гарри ввязываться в каждый потенциально опасный рейд. В её голове зрела еще одна мысль, которую она боялась озвучить. Гарри был необходим колдопсихолог не меньше, чем Гермионе. Но он на это не согласится. Ей смутно представился сеанс групповой терапии вместе с Гарри и Малфоем. Он бы не продлился и минуты, и неизвестно, кого первого отправили бы на этаж выше в ожоговое отделение. Или на этаж еще выше, где сращивают кости… Или еще выше. Гермиона так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как время, отведенное для прибытия на третий этаж, уже давно прошло, а они все еще стояли в движущемся лифте.

Протяжный железный скрежет выдернул Гермиону из размышлений. Лифт сильно качнуло, и в этот раз она успела ухватиться за петлю, прежде чем он остановился. Но двери не открылись, свет неприятно часто замерцал и погас.

— Какого хрена? — возмутился Малфой.

Гермиона зажгла свет на конце палочки, Драко сделал то же самое.

— Эй! — крикнула Гермиона. — Эй! Мы что, застряли?

— Нет, — выдохнул Малфой. — только не это.

— У тебя что, клаустрофобия? — Гермиона хотела разрядить обстановку, по большей части для самой себя.

— Нет у меня никакой кастратофобии, Грейнджер.

«Здравствуй, старый-добрый, Малфой», — пронеслось у неё голове.

— Я не старый, — тихо добавил он, но Гермиона услышала.

— Что?

— Ничего.

— Клаустрофобия, — повторила она по буквам, — боязнь замкнутого пространства. Возможно, из-за потока пациентов произошел сбой в системе…

— Это магия, Грейнджер, какой к боггарту сбой? — Драко водил палочкой туда-сюда, глядя на потолок, — Здесь должно быть что-то на случай экстренной остановки.

— Я читала об этом, — она дотронулась указательным пальцем до носа, — лифты в госпитале столь же непредсказуемы, как лестницы в Хогвартсе… Кнопок в них нет, управление происходит голосом…

— Я всё это знаю. Как это поможет нам выбраться?

«Для человека, который не боится замкнутого пространства, ты слишком нервный», — подумала она.

— Я не боюсь, — фыркнул Малфой.

И в этот момент Гермиона резко направила палочку ему прямо в лицо.

— Ты что, читаешь мои мысли? — спросила она, сузив глаза.

Малфой одним пальцем отодвинул её палочку и сухо произнес:

— Ты слишком громко думаешь.

— Я могу очень вежливо попросить тебя этого не делать, — с абсолютно серьезным лицом сказала Гермиона. Не дождавшись его ответа, она продолжила осматривать лифт, но никаких дополнительных рычагов или кнопок не обнаружила.

— Ревелио! — взмахнул палочкой Драко.

Серебристое свечение вырвалось из её кончика и нарисовало в воздухе воронку, которая почти сразу же испарилась.

— Ничего, — вздохнула Гермиона.

— Эй! Мы застряли! Закрой уши, — скомандовал Драко, и Гермиона подчинилась. Он направил палочку на свое горло, произнося: — Сонорус! Эй! Мы застряли! Вытащите нас отсюда!

Голос Драко отражался от стен лифта, Гермиона ещё сильнее прижала ладони к ушам и зажмурилась, пока он продолжал звать на помощь.

— Да ради Салазара! — Драко опустил палочку и выругался уже обычным голосом. — Можно попробовать аппарировать…

— Это опасно, мы же… Неизвестно где. Рон повредил плечо, когда… Не важно.

Драко ударил кулаком в дверь, но она не поддалась. Гермиона встала в угол и скрестила руки на груди, чтобы скрыть тремор. Палочка в правой руке продолжала тускло светить. Паника начала накатывать несколько минут назад, но Гермиона старалась сдерживать её изо всех сил. Шрам на руке запульсировал, и она сильнее вжалась в угол. Раздался отдаленный скрежет металла, послышались чьи-то шаги. Драко никак не реагировал на звуки, продолжая осматривать стены и ругался себе под нос. Это был скрежет? Или смех? Гермиона попыталась прислушаться. Сквозь гул послышался чей-то голос, но разобрать слова не удавалось. Значит, в госпитале обнаружили поломку, и скоро их освободят. Гермиона выдохнула и уже хотела сказать об этом Драко, но тут голос стал громче.

— Проверь… палочку. Как… последнее заклина…?

— Что? — тихо переспросила Гермиона.

— Отведи… мальчи… подвал!

Страх сковал тело, и Гермиона обессилено опустилась на пол. У неё тряслись не только руки, но и подбородок, плечи и колени. Этот голос…

— Должен же быть выход! — продолжал причитать Драко, стоя к ней спиной.

— Что ты и твои дружки взяли в моем хранилище?!

Гермиона почувствовала горькое дыхание Беллатрисы на своей щеке и зажмурилась, дав волю слезам. Шрам горел, буква за буквой на её руке заново вырисовывалось это слово, боль пронзила до кости. Она затаила дыхание, совсем забыв об упражнении Шортток. Во рту пересохло, и горло будто зажало в тиски. В лифт как-то пробралась Беллатриса. И сейчас она снова водила острием ножа по руке Гермионы, прижимая её голову к полу гостиной Малфой Мэнора. Её щека соприкасалась с холодным, гладким деревом. Во сне пол всегда превращался в желе, но не в этот раз. Она закричала изо всех сил, но не услышала собственный голос. Связки напряглись, однако звука не было. Из-за сухости во рту сглотнуть, чтобы разложило уши, не получалось. Когда последняя буква была вырезана, Беллатриса поднялась на ноги, и её смех вонзился в воздух так же остро, как окровавленный клинок.

Нужно лишь немного подождать, сейчас её спасут. Сейчас Гарри и Рон придут на помощь. Гермиона открыла глаза и увидела его расплывчатый силуэт сквозь пелену слёз. Одними губами она произнесла: «Драко», и закрыла глаза.

Темнота окружила со всех сторон. Шум в ушах не прекращался, и Гермиона не могла кричать. Смех Беллатрисы больше не разрезал пространство, гостиная Малфой Мэнора исчезла. Гермиона просто всматривалась в холодную темноту несколько секунд, как вдруг по телу прошел электрический импульс. Слабый, но Гермиона почувствовала покалывание в пальцах рук, и тепло медленно растекалось по телу. Шрам больше не горел, боль отступала снизу вверх, как будто испаряясь. Ощущения напоминали воздействие патронуса, но тепло было человеческое. Паника уступила место спокойствию. Гермиона чувствовала как постепенно каждая её мыщца расслабляется, вбирая в себя тепло. Темнота рассеивалась, слух возвращался, и она услышала его шепот:

— Прости меня.

Гермиона не хотела открывать глаза, ей нравилось в темноте, где нет Беллатрисы, её ножа и холода поместья. Она поёжилась, а теплые руки обняли её ещё крепче. Комок в горле подпрыгнул, и Гермиона поняла, что лифт медленно поехал вверх. Все еще с закрытыми глазами она постепенно возвращала себя в настоящий момент — суббота, госпиталь Св. Мунго и Малфой. Драко Малфой, с которым они застряли в лифте по дороге на терапию. Драко Малфой, который сейчас крепко обнимал её и шептал: «Прости меня». Возможно, она ещё не до конца вернулась в реальность из собственного сна. Но ведь это был не сон, а воспоминание, искаженное её сознанием. Возвращение в реальность заставило её вновь задрожать, и только когда Драко сказал: «Приехали», она поняла, что дрожала из-за того, что он её отпустил и забрал с собой всё тепло.

Гермиона открыла глаза, в которые сразу ударил белый свет из коридора. Двери лифта были открыты, и в стоящих напротив людях она узнала Шортток, Терри и Сьюзен. Они выглядели озадаченными, но в то же время радостными.

— Слава Мерлину, вы в порядке! — Шортток хлопнула в ладоши. — Выходите же, мы так переживали, что вы застряли там до завтра!

Драко быстро вышел, задев плечом Терри, а Гермиона с трудом поднялась на ноги, и выбраться ей помогла Сьюзен, взяв за руку.

— Спасибо, — улыбнулась ей Гермиона и незаметно смахнула слезы с лица.

Голова раскалывалась, а руки до сих пор била мелкая дрожь. В зале терапии их ждали остальные члены группы, включая Панси, которая, на удивление, не подбежала обнимать Малфоя. Гермиона заметила и это, но тут же отбросила мысль.

Терапия прошла как в тумане — Гермиона помнила только гул смешанных голосов. Она была благодарна Шортток за то, что из-за инцидента с лифтом, она не трогала ни Гермиону, ни Драко, не задавала им лишних вопросов и не пыталась вовлечь в упражнения. Большую часть времени они сидели на своих местах, и Гермиона сделала лишь несколько дыхательных упражнений, тогда как Малфой просто застыл в одном положении и не особо реагировал даже на Панси. Он украдкой поглядывал на Гермиону, когда думал, что она не замечает. Гермиона пыталась осознать, на самом ли деле Малфой обнял её, или же это была просто игра сознания, которое искало выход из панической атаки. Она могла поклясться, что чувствовала его прикосновения и жар дыхания, когда он шептал: «Прости меня». За что он извинялся?

Вернувшись в дом на площади Гриммо, Гермиона обнаружила Гарри в гостиной. Он, видимо, теперь работал даже дома, так как разбирал папки с досье и параллельно что-то писал.

— Привет, — тихо поздоровалась Гермиона. — Сегодня в госпитале было столько раненых, ты знаешь, что случилось?

— Очередная банда, — не отрываясь от письма, ответил Гарри. — Их главное оружие — самодельные заряды, замаскированные под мусор, которые они разбрасывают в людных местах. Сегодня прогремело несколько взрывов в Косой аллее.

— Какой ужас… — шокированная Гермиона опустилась на диван. — Ты был там?

— Нет, Гермиона, я спал! Люди пострадали, а я проспал!

— Но сегодня же твой выходной, — попыталась оправдать его Гермиона, но тут же пожалела об этом.

— У меня не может быть выходных, как ты не понимаешь?! — он резко поднялся и уронил стопку бумаг на пол, открыв Гермионе обзор на стакан с янтарной жидкостью.

Гермиона машинально опустила глаза и заметила блеск стеклянной бутылки, торчащей из мусорного ведра под столом.

— Гарри, ты пьян?

— Нет, — уже спокойнее ответил он. — Всего пара глотков. Мне нужно быть сегодня у Кингсли, и, если я не предоставлю ему список всех подозреваемых, он меня уволит. Мы должны их найти!

— Я могу тебе помочь…

— Нет! — крикнул он. — Это моя работа, и только я за неё в ответе.

Гермиона посмотрела ему в глаза. Поведение Гарри напомнило ей время, когда он носил на себе крестраж..

— Ты не можешь взваливать на себя ответственность за весь отдел! Ты аврор на стажировке, и уж точно не виноват в этих нападениях!

— Мы что-то сделали не так. Мы его уничтожили. Но это как... Как будто мы сделали только хуже. Не могу поверить, что говорю это.

— Открыли ящик Пандоры.

— Что?

— Ящик Пандоры. Это из древнегреческих мифов, — пояснила Гермиона, надеясь, что это отвлечет Гарри. — Зевс отправил Пандору на землю с ящиком, который нельзя было открывать. Но она его открыла, и напустила на людей беды и несчастья. Но Гарри, ты не Пандора. Ты — надежда.

— Единственная надежда, — вспомнил он слова Дамблдора, — и я облажался.

— Это не так. В борьбе с какими-то никчемными преступниками ты не один, и никогда не был. Позволь помочь тебе.

Гарри кивнул, направил палочку на беспорядок, который устроил, и вернул бумаги на стол, затем взял стакан с огневиски и вылил остатки в цветок на подоконнике.

— Мне нужно написать письмо, и я тут же вернусь, — Гермиона сочувственно посмотрела сначала на Гарри, потом на цветок.

Она поднялась в свою спальню, заперла дверь на ключ, затем села за стол и достала из ящика чистый пергамент и перо. Гермиона не позволит своему сознанию играть с ней так жестоко. Она должна была выяснить правду. Она обмакнула перо в чернила и аккуратно вывела первую строчку письма: «Здравствуй, Драко».

Письмо 1. Август, 1998.

«Здравствуй, Драко.

Не могу поверить, что пишу тебе. Ты, конечно, можешь сразу выбросить моё письмо. На ответ я даже не надеюсь, поэтому не знаю, зачем пишу. Но мне нужно тебя спросить. Сегодня в лифте у меня, очевидно, случилась паническая атака. Их было в моей жизни не много, и все же я точно знаю, что это была она. Я плохо понимала, что происходит, потому что провалилась в воспоминание. Там был и ты, и, возможно, всё это было просто защитной реакцией моего сознания. Возможно, это связано с терапией, ведь мы погружаемся в самих себя, через силу учимся расслабляться.

Шортток говорила, что мой мозг очень хорошо умеет адаптироваться и находить пути выхода из кризисных состояний. В общем, там в лифте мне показалось, что ты обнял меня. Да, я знаю, что это абсурд, и ты этого не делал. Ты ведь не обнимал меня? Зачем бы тебе это делать… И не говорил мне ничего? Пожалуйста, мне нужно знать. И если нет, значит это было что-то вроде галлюцинации, и мой мозг выбрал тебя в качестве образа для моего спасения от паники из-за того, что ты случайно оказался рядом,. Я пойму, если ты не ответишь на письмо. Ты и не обязан.

В любом случае, спасибо. Даже если ты этого не делал.

Г.»

Драко перечитал письмо несколько раз. Стук сердца отдавался в ушах, как будто он только что закончил часовую тренировку по квиддичу. Это точно была Грейнджер. Кроме них в лифте никого не было, и никто не знал, что там произошло. Тогда Гермиона осела на пол, и Драко заметил её тихое мычание. Он обернулся и увидел, как её трясет. Мысли Грейнджер он слышал, но не придавал им значения и отгонял, как мог, пока не уловил своё имя. Она звала его. Опять.

В нос ударил запах маминых духов и протухшей воды в вазах с увядшими цветами. Эхом от стен отскакивал ужасающий смех Беллатрисы. Гермиона слышала его, поэтому слышал и Драко. Боль в предплечье пронзила до самого затылка. Он чувствовал, как Беллатриса вырезает на руке Гермионы это слово. Драко практически видел силуэт шрама на своей руке. В этот момент он не думал, что двери лифта могут открыться в любой момент, не думал ни о чем, кроме Грейнджер, и опустился перед ней на пол. В прошлый раз расстояние не помешало усмирить боль, но тогда Гермиона была в сознании. Сейчас же её била судорога, глаза закатились, она могла случайно удариться. И Драко обнял её настолько крепко, насколько смог. Он сжал руки так, чтобы не мешать ей дышать, но все равно давил на живот и спину. Подбородком уткнулся ей в плечо. От собранных в пучок волос пахло чернилами и солью. Она плакала. Г-р-я-з-н-о-к-р-о-в-к-а. Драко чувствовал каждую букву, прорезаемую на её руке. Беллатриса продолжала посмеиваться. Он ничего не мог сделать тогда. Или не хотел.

— Грейнджер, очнись, — несколько раз повторил он, — давай же, приди в себя...

Драко вспомнил ту страшную ночь. Обезображенный Поттер, избитый Уизли и испуганная Гермиона. Он ничего не сделал, когда Беллатриса прижала её к полу и начала калечить. Он замер, наблюдая за пыткой. Трус. Он видел её глаза, полные слез и мольбы. Жалкий трус.

— Прости меня, — прошептал Драко, понимая, что Гермиона его не услышит.

Спустя несколько минут судорога постепенно сошла на нет, а он все повторял одно и то же. Когда Гермиона задышала спокойно и перестала издавать скулящие звуки, он аккуратно расцепил руки и посадил её в угол, чтобы она не упала на бок, затем встал. Именно в этот момент лифт качнулся и медленно поехал.

Гермиона всё чувствовала и помнила. Она слышала его. Драко снова перечитал письмо. Он совершенно точно не будет ей отвечать. Это была игра её больного воображения, Драко здесь совершенно ни при чем. Он не имеет никакого отношения к её паническим эпизодам. Трус.

Письмо 1. Август 1998.

«Никогда не подписывай письма. Даже инициалами. Никто не должен ничего знать. Твой мозг тебя погубит. Если ты размышляешь в таком же стиле, как пишешь письма, я удивлен, что ты все еще в своем уме. У тебя в голове полный хаос.»

Драко отправил письмо и тут же покинул поместье, понимая, что сова с ответом найдет его где угодно. Но ему была необходима разрядка, поэтому он отправился в один из подпольных дуэльных клубов. Официальные клубы нагоняли на него скуку, а в подпольных можно было не только ставить деньги на победы дуэлянтов, но и самому принимать участие за внушительный взнос.

Письмо 2. Август 1998.

«Так это всё правда? Или нет? Ты не ответил на вопрос. Хотя я ведь сама написала, что ты можешь не отвечать. Ты пишешь так, будто мы собираемся общаться. И кто может узнать? Чего ты боишься? Что плохого в том, что два человека, проходящие терапию в одной группе, переписываются? Кажется, я задаю слишком много вопросов.

Хорошо, чтобы унять твою паранойю, в конце писем я буду рисовать жезл Гермеса. Это древнегреческий бог. И у него был жезл, переплетенный двумя змеями. Какое интересное совпадение. Моё имя происходит от имени Гермес. Ой, кажется, я дала намек тем, кто может перехватить письмо! И они догадаются. Гермес… Герм… Думаешь, они быстро догадаются?»

Первым желанием Драко было бросить письмо в ближайшую канаву. Он все равно не собирался больше приходить на групповую терапию, а значит, проблема решалась сама собой. Не вижу Грейнджер — не слышу Грейнджер.

Сегодня Шортток сказала, что увидела и поняла всё, что ей было необходимо.

— Лифт застрял из-за вас? — с подозрением спросил Драко.

— Мерлин, конечно, нет! — она хлопнула в ладоши. — С ними всю неделю происходило что-то странное. Это просто совпадение. Ты что-то хочешь мне об этом рассказать?

Драко глубоко вздохнул. Нет, он определенно не собирался описывать всё, что произошло в лифте. Он бы никогда об этом не вспоминал.

— Зачем вы задаете вопросы, если уже знаете ответ, — обреченно сказал он.

Шортток закрыла дверь в зал. Он намеренно остался последним, чтобы… А не за этим ли он остался?

— Мои суждения не должны мешать тебе, Драко. Я делаю собственные выводы, но это твоя жизнь, и только тебе позволено выбирать, что делать и с кем делиться мыслями.

— Забавно, — хмыкнул он, — последние годы всё было как раз наоборот.

Шортток тепло улыбнулась. Она напоминала дрессировщика, пытающегося усмирить бешеную змею. Драко сделал шаг назад.

— Просто скажите, что со мной происходит? И при чем здесь Грейнджер?

— Твоя прошлая жизнь разрушена, ты потерян и дезориентирован. Ты пережил ужасные события в таком молодом возрасте. И ты пытаешься найти то, ради чего стоит жить дальше. Всю жизнь другие люди говорили тебе, что делать, что думать и как себя вести. В один миг ты потерял своих «хозяев», — Шортток изобразила в воздухе кавычки, — и теперь ты сам по себе. Ты ищешь того, кто скажет, что делать дальше. Сначала Кингсли, теперь я. Но дело в том, что единственный человек, который знает, что тебе делать дальше — ты сам. И это тебя пугает.

— При чем здесь Грейнджер? — теряя самообладание тихо спросил Драко. — Она не имеет ко мне никакого отношения.

— А ты уверен? — спросила Шортток и, прежде чем Драко успел сказать: «Да», продолжила: — Что случилось в лифте?

Драко не собирался ввязываться в переписку с Грейнджер. Поэтому он вернулся в поместье, бросил пальто на спинку стула, достал перо и пергамент из ящика, зажег свечу, сел за стол и написал:

Письмо 2. Август 1998.

«Я знаю, кто такой Гермес. Не только ты читаешь книги. Но мне больше по душе Аид. У меня нет никакой паранойи. Кто из нас работает в Министерстве? Ты разве не слышала, что письма могут перехватывать? Спроси у своего дружка. И кстати, я никого не боюсь. Это самая нелепая мысль, которая только могла прийти тебе в голову. Скажи спасибо, что я не прошу тебя писать шифром или накладывать заклинания на текст. Это, кстати, не поможет, а наоборот, вызовет ещё большие подозрения.»

Вместо подписи Драко схематично нарисовал двузубец и сделал приписку: «P.S. Скипетр Аида — двузубец, которым он управляет тенями».

Письмо 3. Август 1998.

«Я знаю, что у Аида был скипетр. И шлем-невидимка. Я никогда не задумывалась, что он может быть связан с одним из Даров Смерти — мантией-невидимкой. Надо будет поискать об этом информацию! Я совершенно не удивлена, что тебе по душе Аид, это слишком предсказуемо.

Возможно, почту проверяют выборочно, чтобы не допустить утечки информации. Все позади, но… нет, я не могу писать об этом. Да, теперь я переживаю, что письма могут перехватить, и у нас могут быть неприятности. Я кое-что знаю, но не могу рассказывать.»

Конечно, она знала, кто такой Аид. Драко задумался, чего же Грейнджер не знала. От её пытливого ума даже не удалось скрыть, что он может читать её мысли. Это было глупо. И опасно. А ввязываться с ней в переписку тем более. Чем быстрее он бежал от Грейнджер прочь, тем скорее понимал, что бежит ей навстречу. Это плохо кончится.

Письмо 8. Сентябрь 1998

«Скажи своему дружку, чтобы в следующий раз надевал печатки, когда проверяет мою палочку. Я вымыл руки три раза. Или это часть моего наказания? Радует только то, что и он не в восторге от своей работы. Из-за меня. У жизни странное чувство юмора, ты не находишь? Помню, как я сдал вашу троицу, а в итоге тоже отбывал наказание.

Ты нашла нужную книгу? Уверен, в Косой аллее можно найти все что угодно, нужно лишь знать, где искать. Это, конечно, не библиотека Хогвартса… В любом случае, дай мне знать.»

Драко сидел в маггловском пабе недалеко от Министерства. Очередное утро, очередная проверка. Он где-то слышал, что привычка закрепляется спустя 21 день регулярных повторений. Шел третий месяц ежедневных проверок, и Драко с уверенностью мог сказать, что его походы в Аврорат так и не стали для него привычным делом. За исключением того, что теперь он стал видеть Гермиону еще чаще. Они даже не пересекались взглядами, но Драко был уверен, что и она иногда поглядывала на него издалека. «Драко», — слышал он её шепот, когда она стояла в конце коридора и разговаривала с кем-то. Каждый раз.

Письмо 8. Сентябрь 1998

«Нет, я её не нашла, и уже на самом деле подумываю о том, чтобы написать МакГонагалл с просьбой посетить библиотеку школы. К счастью, она не сильно пострадала тогда. Но я не уверена, что готова вернуться так скоро в Хогвартс и увидеть… То, что от него осталось. Я попробую поискать в других магазинах, возможно, у букинистов.

Прошу, перестань задирать Гарри. Ему сейчас очень непросто. Я помогаю ему с некоторыми делами, и знаю, о чем говорю. Война не закончилась. По крайней мере для нас. А Гарри… он делает всё возможное.»

Письмо 12. Сентябрь 1998.

«С Днем рождения.»

Письмо 12. Сентябрь 1998.

«Откуда ты узнал? Но спасибо.»

Письмо 13. Сентябрь 1998.

«Ты, конечно, самая умная ведьма нашего поколения, но и я не идиот. Вчера Поттер и та блондинка из его кабинета обсуждали, какие торты ты любишь, чтобы устроить сюрприз в понедельник. Ой, прости. Кажется, я испортил сюрприз-вечеринку?»

Письмо 13. Сентябрь 1998.

«Ты ничего не испортил, потому что ничего не было. Они просто принесли торт в Архив, и я задула свечу. Сейчас не то время, чтобы устраивать какие-то вечеринки. Я не могу об этом распространяться.

Но могу сказать, что МакГонагалл позволит мне посетить библиотеку на следующей неделе. У меня есть время, чтобы подготовиться… Сейчас там ведутся работы по восстановлению, но все слишком медленно. Директор опасается, что они не успеют завершить всё к началу нового учебного года. Если бы я могла, я бы обязательно помогла, но не знаю, как.

Еще раз спасибо за поздравление.»

Драко проснулся посреди ночи, чего не случалось с тех пор, как он начал посещать терапию. На последнем сеансе Шортток осторожно спросила его про Гермиону, но даже колдопсихологу он не мог рассказать о переписке. Пока не мог. Хватало того, что она видела его насквозь, — а это в какой-то степени даже пугало. Да, они опрометчиво использовали имена Гарри, Уизела, Шортток и прочих в своих письмах. Не самая лучшая конспирация, и если бы их прочитал кто-то из Министерства, Гермиону бы тут же уволили. Об этом он должен был поговорить с ней лично. Взгляд блуждал по потолку, на который падал тусклый лунный свет. Сверху вниз к книжному шкафу. И вдруг от идеи, которая должна была посетить его уже давно, резко перехватило дыхание. Драко на физическом уровне почувствовал, как в его голове соединяются мысли. Если у Грейнджер они звучали как скрип пера по пергаменту, то его собственные больше напоминали скрежет мела по доске. Этой ночью Драко так и не смог уснуть и написал ещё одно письмо.

* * *

— Малфой, что ты тут делаешь? — Гермиона смотрела на него так, будто видела впервые в жизни.

— Мой колдопсихолог уверена, что мне стоит совершать спонтанные поездки для улучшения моего состояния.

— Добрый день, мисс Грейнджер, — МакГонагалл обратила на себя внимание, поднявшись из-за стола.

— О, да, здравствуйте, директор, — она замялась и покраснела, — простите. Я просто не ожидала увидеть здесь Малфоя. Драко.

— Мистер Малфой написал мне, и я решила встретиться с ним лично. Оказалось, что он свободен именно сегодня. Если вы не возражаете, мы вместе пройдем к библиотеке, чтобы не терять время.

Драко не смог сдержать улыбки, потому что все складывалось именно так, как он и задумывал.

По дороге из кабинета директора в библиотеку они осмотрели основные повреждения замка, поговорили с рабочими и даже заметили нескольких эльфов.

— Они все так же трудятся на кухне, — пояснила МакГонагалл, — и даже помогают с восстановлением. Магия эльфов чрезвычайно любопытна.

— Да, я изучала их магию, когда… продвигала идею об их освобождении, — в голосе Гермионы слышалось сожаление.

— Как вы думаете, когда замок будет полностью восстановлен? — спросил Драко.

— Трудно сказать, — директор задумалась на долю секунды, — возможно, через год-два. Северный коридор полностью разрушен, Астрономическая башня, шестой этаж, башня Рейвенкло и Гриффиндора. Камины временно заблокированы в целях безопасности. Рабочие живут в Хогсмиде… Подземелья Слизерина уцелели лишь частично, этаж Хаффлпафф оказался самым стойким. Пока что удалось восстановить только Большой зал. Четвертый этаж с библиотекой пострадали меньше всего. Проходите, — она указала рукой на дверь. — Мне нужно написать несколько писем, я вас оставлю. Мисс Грейнджер, мистер Малфой.

МакГонагалл коротко улыбнулась и пошла назад по коридору. Гермиона зашла в библиотеку, но Драко не последовал за ней. Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Не буду тебе мешать, — он кивнул.

— Я думала, ты приехал, чтобы… помочь мне?

— В том числе, но не с библиотекой, — он сделал шаг назад. — мне нужно поговорить с директором наедине. А потом я буду в «Трех метлах». Можем выпить и… поговорить?

Гермиона растеряно кивнула и зашагала к бесчисленному количеству книжных полок. Как только её силуэт исчез за одним из поворотов, Драко устремился обратно в кабинет МакГонагалл. Пока его никто не видел, он наконец-то мог дышать полной грудью, не скрывая волнения.

— Директор, разрешите? — Драко постучал в дверь и сразу зашел.

— Мистер Малфой, я решила, что вы останетесь в библиотеке, и мы поговорим позже…

— Простите, это очень важно. Грейнджер справится с книгами сама, — он сел за стол напротив МакГонагалл, которая спешно запечатывала конверт.

— Честно говоря, ваше письмо застало меня врасплох. Вы уверены в том, что хотите сделать? — она смотрела на него поверх очков, и Драко снова почувствовал себя студентом.

— Я понимаю, что не внушаю доверия, — медленно ответил он. — Но я давно ни в чем не был так уверен. Расскажите мне для начала, как обстоят дела.

МакГонагалл сменила подозрительный взгляд на более мягкий и несколько раз постучала пером о пергамент, собираясь с мыслями.

— Что ж, основные проблемы вы видели. Северный коридор в руинах, все башни тоже… Мост восстановили одним из первых, на что ушло около месяца. Рабочие живут в Хогсмиде, и мадам Розмерта не в восторге, что они заняли все комнаты в «Трех метлах». Хотя, туризм сейчас не первостепенен, как мне кажется. Кто-то ночует прямо в замке, в Большом зале. К сожалению, бюджет практически исчерпан.

— Министерство вам не помогает?

— Как мне известно, вы бываете в министерстве каждый день. Как вы думаете, способно ли оно сейчас хоть кому-то помочь? — с горечью в голосе ответила МакГонагалл.

Драко задумался. Сквозь пространные намеки Грейнджер в письмах, он, конечно, догадывался о кризисе, но не представлял его масштабов.

— Кингсли Шеклботт прекрасный министр, — продолжила директор, — но и он не всемогущ. Все справляются своими силами. Я каждый день рассылаю письма с просьбами о какой-либо поддержке. Но в настоящее время у людей достаточно своих проблем.

— У меня тоже достаточно проблем, — ухмыльнулся Драко, — но я здесь, чтобы помочь.

— Очевидно, у вас для этого есть свои причины.

— Да. Это прозвучит странно, но я хочу попробовать исправить хотя бы что-то.

— И ваши родители не будут против?

При упоминании родителей, в груди Драко сжался комок вины. Он мог бы сейчас обивать пороги Визенгамота, добиваясь освобождения отца, нанять самых лучших адвокатов, увезти мать подальше от всего этого… Но он сидел в полуразрушенном Хогвартсе и был готов отдать деньги на его восстановление.

— Мой отец давно потерял власть над моими решениями. Я совершеннолетний и имею право распоряжаться деньгами так, как посчитаю нужным.

МакГонагалл сдержанно кивнула, и в её взгляде появилось что-то вроде мимолетного уважения.

— С одним условием, — Драко почесал нос. — Об этом никто не должен знать. Вы подготовите все документы, деньги поступят, но это будет полностью анонимный взнос. Мне не нужны сенсации и шумиха в прессе. Думаю, как и вам.

— Вы лучше, чем я о вас думала, — задумчиво сказала МакГонагалл.

Через час Драко покинул её кабинет и направился в паб «Три метлы». Он давно не ощущал себя настолько уверенным в своих действиях. Когда за окном уже начало темнеть, в паб вошла Грейнджер. Драко махнул рукой, чтобы она присела за его столик.

— Здесь так пусто, — протянула она.

— Все комнаты заняты рабочими, а они еще не вернулись из замка.

То, что через два столика сидели следящие за Драко авроры, он уточнять не стал. Конечно, за ним следили даже здесь. Вот только в Хогвартс им не пробраться.

— Это может быть проблемой… Я хотела остаться здесь, чтобы продолжить поиски завтра.

— Ты не нашла книгу? — Драко кивнул бармену, чтобы тот повторил его заказ.

— Нет, — с досадой ответила Гермиона. — раньше я проводила в библиотеке каждый день по несколько часов, и мне казалось, я уже выучила что и где находится. Но такое ощущение, что там все перепуталось. Возможно, из-за битвы… Странно звучит, конечно. Я ведь ищу не что-то запретное. Просто редкое.

— Ты могла бы остаться сегодня в замке. МакГонагалл сказала, что спальни Слизерина и Хаффлпаффа не пострадали. Кто-то из рабочих спит прямо в Большом зале. Но думаю, что тебе это не подойдет.

— Если директор разрешит, я бы осталась.

Бармен принес два бокала сливочного пива и тушеное мясо с картошкой для Гермионы. Она поблагодарила его и принялась за еду.

— Я тоже остаюсь сегодня в замке, — Драко звучал так буднично, будто сообщил, что одет в зеленый свитер и брюки.

Гермиона чуть не подавилась, но вовремя откашлялась.

— Что? Зачем?

— Всё-то тебе расскажи, — он сделал глоток. — Просто появились кое-какие дела.

— Дела? В Хогвартсе? У тебя?

— Можешь изложить все свои вопросы в письменном виде, — Драко был уверен, что она считала его сарказм. — Кстати, о письмах. Нам стоит перестать упоминать имена наших общих знакомых. В целях безопасности.

— В целях безопасности нам стоит вообще перестать переписываться, — Гермиона сузила глаза.

— Согласен, — Драко кивнул, понимая, что по приезде в поместье первым делом обнаружит на подоконнике сову с новым письмом.

Когда позже он вошел в гостиную Слизерина впервые за столько месяцев, то почувствовал странное покалывание в области сердца. На мгновение у него даже перехватило дыхание. Комната выглядела именно такой, какой Драко её запомнил. В тот вечер Блейз сидел на подлокотнике дивана и что-то показывал Нотту в книге, Панси и Дафна стояли у камина и смеялись, вероятно, над Гойлом, который попытался снять свитер через голову, и застрял. В гостиной пахло сырыми дровами и духами Панси. Никто, кроме Драко, казалось, не догадывался, что их всех ожидает.

— Завтра я использую это заклятье на Долгопупсе! — услышал Драко голос Блейза. — Кэрроу точно даст за это пятьдесят очков.

— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Теодор. — Я бы не дал тебе и десяти.

Драко тогда вернулся из кабинета Снейпа полностью раздавленным и незаметно проскользнул в спальню. Сейчас он отдал бы многое за возможность провести хотя бы десять минут в компании друзей.

Он открыл дверь спальни в полной уверенности, что даже его забытый галстук лежал в тумбочке у кровати. Проверять однако не решился. В комнате было как всегда прохладно, и Драко не стал снимать носки. Он лежал на спине с открытыми глазами, мечтая о зелье «Сна без сновидений», и вспоминая, в какой момент идея остаться ночевать в Хогвартсе показалась ему лучшей из возможных.

«Драко», — услышал он её голос так отчетливо, будто она стояла рядом. Драко в это же мгновение сел на кровати, не понимая, послышалось ему все-таки или нет. А может, он просто не заметил, как уснул. «Драко», — повторил голос. Сомнений не осталось. Грейнджер звала его, и он слышал её сквозь толщину стен замка от подземелий Слизерина до крыла Хаффлпаффа. Может, она снова видит то же воспоминание, что и в лифте. «Драко»,— еще более жалостливо позвала Гермиона. Он быстро натянул брюки и накинул рубашку, пытаясь на ходу ее застегнуть. Она закричала. В его голове.

— Грейнджер! — добравшись до спален девочек Хаффлпаффа он забарабанил в дверь. — Грейнджер, открой!

«Драко! Помоги, пожалуйста, помоги!!!» — сквозь слезы продолжала кричать Гермиона.

— Я захожу! — он толкнул дверь и влетел в спальню.

Гермиона лежала полностью укрытая одеялом, на одной из кроватей рядом с окном. Она ворочалась из стороны в сторону и била пятками в изножье.

— Грейнджер, проснись! — Драко в два шага преодолел расстояние и опустился перед ней на колени. — Давай же, просыпайся, всё нормально, это сон!

Левое предплечье пронзила жгучая боль, и он зашипел. Правой рукой он накрыл пульсирующую метку и с трудом поднялся на ноги. Гермиона не реагировала, продолжая извиваться от боли. Она кричала, но не наяву, а в мыслях. В голове у Драко. «Чёрт», — он резко выдохнул и накрыл Гермиону собой. Едва увернувшись от её локтя, он сжал её изо всех сил, поймав под одеялом ледяные ладони. Она не слышала его слов. Но должна была внять… Он закрыл глаза. «Грейнджер, — мысленно произнес он, — я здесь. Я пришел, я держу тебя. Грейнджер, я здесь».

Гермиона на мгновение замерла, потом дёрнулась ещё несколько раз и перестала кричать. Жжение в предплечье постепенно прошло, и Драко ослабил хватку, поняв, что она больше не стучала ногами и не пыталась вырваться. Она просто спала, а Драко дышал по методу Шортток в надежде, что Гермиона поймает этот ритм. Четыре на вдох, восемь на выдох. «Я здесь, — более настойчиво подумал он. — Я никуда не денусь». Драко медленно поднялся, наложил на Гермиону согревающие чары и обессиленно опустился на соседнюю кровать.

«А ты уверен?» — вопрос Шортток предательски витал в воздухе.