Ложь (гет)

Она сделала это механически, почти не думая. Зеленоватое свечение чакры окутало ее ладонь, тепло разлилось по коже, сшивая разорванные клетки. Через секунду от неглубокого, но кровавого пореза осталась лишь тонкая розовая линия, быстро бледнеющая на фоне ее кожи. Процесс исцеления занял меньше трех секунд. Но пальцы Хатаке все еще крепко сжимали ее запястье.

— Какаши-семпай, — негромко позвал Ямато. За это время он успел сходить в ванную за небольшим вафельным полотенцем и сейчас протягивал его командиру.

Какаши медленно, будто пробуждаясь от сна, перевел напряженный взгляд с зажившей ладони на полотенце, а потом на лицо Сакуры. Его пальцы немного ослабили хватку, но не отпустили полностью. Словно он боялся, что рана откроется вновь.

— Все в порядке, — пробормотала куноичи, но бывший учитель, казалось, ее не слышал. Его единственный открытый глаз застыл на ней не моргая, а сам джоунин словно перестал дышать. Как же он умело скрывал все эти годы, что настолько боится потерять свою команду... И слова, которые Сакура прошептала, возникли сами собой. — Со мной все в порядке. Я никуда не денусь.

Джоунин моргнул, и его дрогнувшие пальцы наконец-то неуверенно разжались, позволяя Сакуре вытянуть свою руку. В следующее мгновение девушка взяла полотенце у внимательно наблюдающего Ямато и начала осторожно вытирать свою кровь с ладони бывшего учителя. Когда последнее пятно исчезло, девушка аккуратно взяла его за локоть и мягко потянула в сторону постели.

Какаши не сопротивлялся, и через секунду ирьенин уложила его на кровать. Когда он снова оказался на подушках, она накинула на джоунина плед и тщательно расправила складки.

— Простите еще раз, капитан Ямато, — не оборачиваясь, негромко проговорила Харуно, ощущая на своей спине его сосредоточенный взгляд.

— Ничего страшного, это всего лишь дерево. Его можно посадить в новый горшок, — мужчина наклонился и поднял саженец, бережно стряхнув с корней мелкие осколки. Его усталое лицо, испещренное тенями от долгой миссии, не выражало ничего, кроме привычной сдержанности. — Мне надо дописать еще несколько отчетов. Я зайду завтра, Какаши-семпай. Держитесь.

Он сделал легкий, почти незаметный кивок в сторону Сакуры и развернулся к выходу. Даже его шаги по кафелю прозвучали невероятно устало.

— До свидания, Тензо, — голос Какаши прозвучал хрипло и почти беззвучно. На мгновение агент АНБУ притормозил, но не остановился и не обернулся, а через несколько секунд дошел до выхода и тихо закрыл за собой дверь.

Остались только она и Какаши. Сакура стояла возле кровати, опустив глаза и неловко теребя край пледа, который только что поправила. Молчание в палате сгустилось, став почти осязаемым. И она чувствовала, что должна что-то сказать. Извиниться за идею с бритьем, за разбитый горшок, за то, что он снова ощутил страх потери, даже не понимая его. Она должна извиниться за все, но слова не шли. Они застревали в горле комом стыда и вины.

Молчание затягивалось, и Сакура набрала воздуха, чтобы наконец заговорить, как вдруг дверь в палату с грохотом распахнулась.

— Я ПРИНЕС РАМЕН! — оглушительно объявил Наруто, влетая внутрь с подносом, на котором дымились две огромные чаши. — КАКАШИ-СЕНСЕЙ, ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ РАМЕН НА СВЕТЕ, ОН ДОЛЖЕН ВАС ИСЦЕЛИТЬ!

Внезапно джинчурики замолк и остановился посреди комнаты. Уставившись на лежащего Хатаке, парень снова начал медленно к нему приближаться.

— Даттебайо! Какаши-сенсей, что вы с собой сделали? Ваша щетина… ее нет, — Узумаки добрел до кровати и поставил подносы на тумбочку, отодвигая контейнеры Сакуры, после чего запричитал. — Вы же были почти таким же красивым, как и я.

Наруто замолчал и начал сокрушенно оценивать масштабы трагедии. Вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу так, что по палате разнеслось эхо.

— Будущий Хокаге должен уметь решать любые проблемы! Я знаю, как все исправить! Старый извращенец натирал голову маслом горького перца, а вы помните его шевелюру! Сейчас сбегаю на рынок, потом мы натрем вам щеки, и через пару дней…

— Может, эти пару дней просто подождать, пока не отрастет? — сипло перебил его Какаши, вжимаясь в изголовье кровати и натягивая плед выше, почти до переносицы. Ему определенно не хотелось проводить эксперименты на своем лице. — Знаешь, Наруто, пока мы обсуждаем щетину и перечные масла, самый лучший рамен на свете рискует превратиться в раскисшую лапшу.

— Вы правы, Какаши-сенсей! — засуетился джинчурики и к заметному облегчению джоунина мгновенно переключился на другую тему.

Парень схватил одну из чаш, над которой клубился пар, и с торжествующим видом протянул ее джоунину. Тот медленно, чуть неуверенно, вылез из-под пледа и протянул было руку, чтобы взять чашу. Но Наруто уже не мог просто стоять и наблюдать.

— Стойте, не надо напрягаться! — воскликнул он и ловко выхватил пару палочек с подноса. — Я вам помогу! Вы должны экономить силы!

И прежде чем Хатаке успел что-либо ответить, джинчурики быстро захватил палочками большой, дымящийся комок лапши, бережно подул на него и протянул джоунину.

— Вот! Открывайте рот, Какаши-сенсей! Сейчас вы почувствуете этот божественный вкус и все вспомните!

То, как Узумаки склонился над бывшим учителем и кормит его, а тот смиренно открывает рот, так напомнило их первую тренировку, когда они с Саске кормили Наруто, что Сакура невольно улыбнулась. Напряжение, не отпускавшее ее с утра, стало отступать. И в груди теплой волной разлилась надежда, что все действительно наладится. Их команда справлялась и не с таким.

— Ай! — без тени смущения выдохнул Наруто, когда пара капель бульона упали на пижаму джоунина. Парень отложил палочки и прямо пальцами начал бесцеремонно оттирать пятно. — Сейчас я вас отмою, Какаши-сенсей.

Я вас отмою... От беспечной фразы Сакура почувствовала, как желудок снова сжался в тугой, болезненный узел. Она знала процедуру мытья пациентов наизусть. Теплая вода, легкие, эффективные движения. Мытье спины, груди, живота. А дальше — ниже... Ход сумбурных мыслей прервал короткий предупреждающий стук, а затем негромкий, но хорошо поставленный голос.

— Здравствуйте, Какаши-сама, Наруто.

Куноичи вздрогнула и резко обернулась. На пороге открывшейся двери стояла Шизуне, и ее взгляд был настолько деловым, что внутри у Сакуры все похолодело. Шизуне пришла мыть Какаши? Сейчас?