Кольцо купеческой дочери (гет)

Путь до владений Морского царя Буна был неблизок. Снова, как и по дороге на шабаш, они передвигались то вплавь, то пешком, но уже не смеялись, не забывали свои заботы при взгляде на бескрайние поля и длинные извилистые реки. Морской царь внушал больше страха, чем все ведьмы вместе взятые.

Днем они почти не разговаривали, а ночью, на привале, Акулина рассказывала им о том, какова жизнь на дне морской. Она была одной из немногих, кто рискнул отправиться туда и вернулся. Как поняла Софья из ее рассказов, русалки, которые жили в соленой воде, сильно отличались от тех, кто жил в пресной. У фараонов, как их называли, вместо ног росли рыбьи хвосты, они не носили никакой одежды и были в полном подчинении у морского царя.

Софья не до конца верила россказням про зверства последнего, но, заметив, как содрогнулась Ульяна, слушая про жестокие забавы морского владыки, сказала:

— Спасибо вам за то, что прошли со мной такой путь. Дальше я дойду сама.

Акулина и Ульяна переглянулись, будто они понимали что-то, что ей, Софье, было непонятно.

— Мы идем с тобой, — сказала Ульяна, как-то даже насупившись и опустив глаза.

— Куда ж теперь возвращаться, — фыркнула, потянувшись, Акулина. — Я уже воздух соленый чую. Да и сама точно не боишься вовсе, — проницательно заметила Акулина, когда Ульяна отошла.

Софья неопределенно пожала плечом. "Я уже все потеряла".

Страха и правда почти не было. Только желание поскорее покончить с этим. Как она давеча боялась царских вельмож и что же? Так и не довелось предстать под их суровые взоры. Тогда опасность куда более страшная шла за ней по пятам, а не ждала впереди, и не будь она так боязлива, может, и заметила бы коварство служанки, и жива бы осталась. Вредное дело — страшиться.

Наконец, они вышли к морю. Буйное и мрачное, оно расстилалось от края до края, а прямо над кромкой воды нависали громады черных туч. Вдали сверкали тонкие переливающиеся молнии.

— Вы готовы? — спросила Софья.

* * *

Как только они оказались в воде, их окружили вооруженные трезубцами фараоны. Строгие полудевы-полурыбы не стали и разговаривать с незваными гостями и просто показали кивком головы, в какую сторону следовало плыть. Софья оценила их исполнительность и восхитилась чужеродной красотой.

Море было пустое и черное, такое, что никто и никогда не смог бы побывать в каждой его точке.

Дворец Морского царя Буна сиял сотнями самоцветов. Ввысь взмывали одиннадцать хрустальных башен, а вокруг дворца размеренно и неторопливо плавали круглые, змеевидные и плоские, как листок бумаги, рыбы, а также прочие диковинные твари, о коих Софья ни от умудренных гостей не слышала, ни в книгах не читала. Русалок завели в главные ворота, украшенные сапфирами и бриллиантами.

— Гость гостю рознь, а иного хоть и брось! Зачем пожаловали? — громыхнул голос из глубины зала. Там, на возвышении, окруженный фараонами, восседал на троне толстый и бородатый морской царь. В правой руке он держал трезубец, на коленях расправил огромный фиолетовый балахон, из-под которого выглядывали обычные человеческие ноги.

— Царь морской, от своей славы сам не уйдешь и людей не упасешь, — сказала Софья, поклонившись. — Мы слышали о твоей великой мудрости и хотели увидели ее воочию.

— Не ищи правды в других, коли в тебе ее нет, — сказал Бун, но он явно был доволен, что она говорила с ним на его языке поговорок и присказок. — По правде, барышня, скажи: зачем пришли?

— Ты прав, владыка… В твоей темнице заключен гусляр Садко. Мы смиренно просим, чтобы ты отпустил его на все четыре стороны.

— Отгадайте мои загадки, девицы, и так и быть, я отведу вас к нему.

Он загадал три загадки, и Софья отгадала их без труда. Дочери Буна зашептались между собой. Морской царь прикрикнул на них, но и сам нахмурил брови.

— Что-то ты больно хитра. Так не пойдет…

— Владыка! — крикнула она и снова поклонилась. — Позвольте, чтобы теперь я загадала загадку.

— Пускай! — ухватился за эту идею Бун, вставая с трона. Фараоны отплыли в сторону, как стайка испуганных птиц. — И тогда я отведу тебя к Садко.

— Ты милостив, владыка. Вот моя загадка: что на сушу выпрыгнуло да потом в воду вернулось?

Морской царь выдумал с десяток ответов, но ни один не был правильным. Наконец, Бун схватился за волосы, зарычал да все-таки признал поражение, и Софья скромно сказала:

— Только не гневайтесь, владыка.

Он обещал, и она достала из кармана кольцо, украшенное Бел-горюч камнем Алатырем. Бун покраснел от злости, узнав свое похищенное сокровище.

— Ушло оно с купцами на сушу да вот возвратился в воду, — тихо пояснила Софья. — Забрала я его обманом у той, что зовет себя дочерью купца Дмитрия Замарина.

морской царь кулаками замахал, ногами затопал, так что кругом забурлила вода, а фараоны зашипели.

— Обхитрила меня, девица! — громыхнул Бун и как бы успокоился, улыбнулся острыми мелкими зубами. — Хорошо! Отведу тебя к купцу Садко, как ты и желала. Иди со мной! Другие пусть здесь останутся.

Взволнованная быстрой удачей и необходимостью оставить друзей, Софья последовала за Морским царем на дно, к самому основанию дворца, которого, сколько не смотри вниз, видно не было. Они пересекли несколько уровней, и чем ниже они спускались, тем меньше кругом плавало русалок и рыб. Бун увлек ее в один из мрачных коридоров, похожих на большую кротовую нору. Стены сжимались с двух сторон, пока, наконец, не сошлись в тупике. Справа в стене, почти незаметная, если не вглядываться, разверзлась черная круглая бездна.

— Вот тюрьма для Садко! — объявил Бун восторженным счастливым голосом. — Даже такому умельцу, как он, не выбраться.

— Почему? — спросила Софья, с ужасом смотря на черную дыру, из которой не доносилось ни звука.

— Только снаружи человека можно вытащить оттуда. А я предателей не держу.

— Так мне надо просто протянуть руку?..

— Необязательно! — сказал морской царь и толкнул ее в спину. Софья с криком полетела вниз, зажмурившись, а когда открыла глаза, вокруг была непроглядная тьма, и вода перестала чувствоваться как вода, а скорее как липкое и тяжелое масло. С трудом передвигая руками, она поплыла в сторону единственного светлого пятна, которое постепенно становилось мужчиной, сидевшим, откинув назад голову и подложив под себя ногу. Светлым были его густые волосы и белая крестьянская рубаха с красной оборкой.

— Садко! — воскликнула Софья. Он обернулся, изумленный, и тотчас поднялся ей навстречу.

— Соня! Ты как здесь оказалась?

— Пришла вызволить тебя.

Ей было приятно увидеть, что это его и тронуло, и смутило.

— Ну Соня… — взлохматил себе волосы Садко. Он был выше ее на две головы, но не производил впечатления великана, будучи стройным и худым. Казалось, Садко чувствовал себя также непринужденно в заключении на дне океана, как, бывало, за столом у купца Дмитрия, где рассказывал свои байки к всеобщему восторгу. — Расскажи мне, что с тобой приключилось.

Софья не стала ничего скрывать. Когда она закончила, Садко выглядел мрачнее обычного, но быстро оправился ради нее.

— Вот оно как вышло. Ничего. Теперь нам остается дожидаться твоих подруг. Если им удалось обхитрить фараонов…

— Ты думаешь, фараоны напали на них?

— Да, Соня, — сказал он, посмотрев на нее с осуждением. — Эх, были бы со мной мои гусли!.. Для Морского царя они ловушка, поэтому он их и забрал. Владыка на музыку больно падок. Как услышит, так сразу пускается в пляс и голову теряет.

— Я слышала об этом, — задумчиво ответила Софья. — И ты точно знаешь, что гусли он не уничтожил?

Садко рассмеялся.

— Да ты что! Как можно! На такое он не осмелится. Ведь он и сам музыки большой поклонник.

— Он сказал, что бояться ему от тебя нечего, потому что предателей не держит.

Садко неопределенно пожал плечами.

* * *

Прошли долгие и тягостные часы — или это были минуты? — прежде, чем Софья услышала сверху дорогие сердцу голоса.

— Протяните руки! — крикнула она, не зная, долетит ли до них звук ее голоса.

Софья и сама поплыла наверх в слепой радости и вскоре ухватилась за появившуюся из ниоткуда руку, которая сильным движением вытащила ее наружу. Сама она таким же образом помогла Садко.

— Как вам удалось уйти? — спросила Софья у Акулины, когда они втроем наобнимались.

— Фараон спасла, — ответила та с довольной улыбкой, кивнув на стоявшую на страже полурыбу-полудеву. — Подружка моя еще с прошлого раза моего здесь. Когда морской царь вернулся без тебя, он приказал нас отвести к выходу, якобы ты нас там ждешь. Мы сразу поняли, что беда, ну а делать-то что? Хотели бежать да вот к счастию наша сопровождающая дала знак, что все хорошо, и я ее вспомнила сразу. Морена. У нее свои счеты к Владыке.

Рыжая фараон подплыла в это время к ним, трезубец легко переходил у нее из руки в руку. Была она очень скованной, сдержанной с суровыми маленькими глазами.

— Мы благодарим тебя за помощь, — серьезно сказала Софья. — Можем ли как-то отплатить за услугу услугой?

— Иначе и не было бы меня здесь, — резко и откровенно сказала Морена. — Я не просто фараон. Я дочь законной властительницы этих земель. морской царь у моей матери трон забрал, не по праву он на нем сидит, а ее в черном теле держит. Благодаря ей, царевне, узнал он секреты дворца и смог отнять его у предыдущего владыки. Помогите заточить его и квиты будем.

— Хорошо, — сказала Софья, переглянувшись со своими. — Что ты предлагаешь?

— Это уж не моя забота, ты Буна обхитрила раз, обхитри и второй раз.

— Гусли, — тихо напомнил Садко.

— Знаешь ли ты, где морской царь хранит гусли?

— Конечно, знаю. Они у змея в покоях хранятся, за золотыми цепями, а ключ от цепей в ларце, а ларец у змея в глотке.

— А где змей? — спросила Софья, не показывая страх.

— Внизу, — просто ответила Морена, даже с каким-то удовольствием глядя на их вытянувшиеся лица.

— Мы разберемся со змеем, — сказал Садко спокойно.

— Плыви к морскому царю и скажи ему, что ты все сделала, как он велел, — дала указания Софья. — Потом возвращайся.

Морена без лишних слов уплыла прочь, а остальные направились вниз.

— Как именно мы разберемся со змеем? — уточнила Ульяна, нехарактерно раздраженная.

— Поторгуемся. Узнаем, что он хочет. Раз змей на цепи, то вряд ли он так уж хочет услужить старине Буну, — легкомысленно ответил Садко, но, повернувшись к Софье, сказал уже серьезно: — Позволь я поговорю с ним, Соня.

* * *

Змей сидел на высоком каменном пьедестале, вокруг которого обвивались его многочисленные лапы и хвосты. Три его головы на длинных шеях жили каждая своей жизнью, одна спала, другая свирепо смотрела на незваных гостей, а третья что-то со смаком жевала. Кожа змея переливалась красным и зеленым, озаренная тонкой полоской света, доходившего сверху. Его лапы сковывали цепи.

— Приветствую, о великий, — начал Садко торжественно. В нем чувствовалась привычка говорить с власть имущими: спину гнул он виртуозно, а говорил так сладко, что трудно было не перепутать, кто здесь змей. — Восхищаемся твоей силой и смиренно просим о помощи.

— Врешь, вор! — рявкнула та голова, которая якобы спала. — Вором приходил к Морскому царю, вором приходишь и ко мне.

— Шкатулка ему нужна, — прохрипела вторая с ненавистью. Глаза ее горели желтым, а изо рта шла пена.

— Шкатулку проглотила одна из нас, — спокойно сказала третья глаза, распрямившись и громко жуя какую-то рыбешку. — Назовешь, которая, и мы отдадим шкатулку. Не назовешь — и мы съедим вас всех.

— Честный договор, — еще раз поклонился Садко и отвел русалок в сторону. — Идеи?

— Крайняя слева, — без колебаний выдала Акулина.

— Почему?

— Мне так кажется, — пожала она плечами. — А что, есть какой-то другой способ узнать?

— Та, что в центре, — сказала Ульяна твердо. — Поэтому у нее пена изо рта идет и хрипит она, что у нее в горле шкатулка застряла. Я ведь дочь лекаря… — сказала она в подтверждение своих слов. Садко задержал на ней взгляд и, повернувшись к змею, решительно заявил:

— Мы выбираем ту, что в центре.

Ничего не произошло, и Софья до боли сжала руку Акулины.

— Правильно тебе подсказали, вор, — наконец процедила правая голова и кивнула средней. Та сперва взбеленилась, задергалась из стороны в сторону, но усмирила себя после того, как левая голова шепнула ей что-то, и, харкнув, выплюнула шкатулку размером с небольшую книгу. Ульяна подхватила ее прежде, чем она потонула в темноте, но тут же левая голова метнулась вниз и клацнула зубами прямо перед лицом Ульяны.

Софья и Ульяна вскрикнули дружно. Ульяна отпрянула, не выпустив шкатулку из рук, а Садко, в мгновении ока оказавшийся рядом, подхватил ее и потащил прочь. Софья и Акулина ринулись следом.

— Спасибо за шкатулку! — крикнула Акулина со злостью на прощание бесновавшемуся в цепях Змею.

* * *

Пока они плыли до оговоренного места, Ульяна прижимала к груди шкатулку и мелко дрожала, а Садко обнимал ее за плечи.

— Вот и шкатулка, как и обещали, — сказала Софья присоединившейся к ним Морене. — Морской царь ни о чем не подозревает?

— Нет. Он ликует, что так ловко с вами обошелся.

— Хорошо. Тебе понадобится помощь, чтобы достать гусли?

— Вы только привлечете внимание своими ногами. — Морена презрительно скривила нос. — Ждите здесь.

Она вернулась очень быстро, но Софья и Садко успели обговорить план действий, а Акулина нашла длинную и прочную водоросль, которая могла послужить в качестве каната. То, что им и требовалось.

Морена, вручив музыканту его инструмент, провела их тайными путями до главного зала и там скрылась среди разнородной толпы. Напоследок, поколебавшись, она отдала Софье свой трезубец, который лег в ее руку как влитой.

Не вслушиваясь в речь Буна, хваставшего чем-то перед своим окружением, Софья обвязала вокруг пояса Садко водоросль и отдала свободный конец Акулине, самой сильной из них.

— Да начнется веселье, — сказал Садко и его пальцы забегали по гуслям, издавая волшебные звуки, которые Софья помнила с самого детства.

Из зала донеслись удивленные возгласы, фараоны заметались в поисках музыканта, но Садко заиграл быстрее и быстрее и уже ничего не было слышно, кроме резвой музыки и вроде как шторма: это морской царь пустился в пляс.

— Тяните! — крикнула Софья подругам, а сама поплыла вдоль стены, чтобы оказаться за спиной Буна. Этот бородатый великан кружился в центре вихря, закинув руки вверх. Когда он почуял, что музыка отдаляется, Бун поплыл в том направлении, куда тащили Садко, Акулина и Ульяна.

То есть вниз.

Софья прикладывала все силы, чтобы течение не унесло ее в сторону. Она чувствовала, будто перед ней стена, состоявшая из потока воды, и ее надо пробивать ее снова и снова, чтобы только оставаться на месте.

Самое тяжело было завести очумевшего морского царя в узкий проход, ведущий к той же тюрьме, куда он хитростью и обманом заводил своих пленников. Садко заиграл медленнее и протяжнее, отчего волны, вызванные безумием Морского владыки Буна, тоже стали затихать, и, когда они все оказались у ворот в темницу, Софья подплыла к злодею сзади и толкнула его тупой стороной трезубца в спину, чтобы он упал прямиком в дыру. Владыка заколебался у самого края и Акулина с Ульяной присоединили свои усилия к Софьиным, так что морской царь кубарем полетел в темноту.

Софья выпустила из рук трезубец, не в силах ничего сказать.

— Желающих ему помочь, я думаю, не найдется, — хмыкнул Садко, заботливо поглаживая свои драгоценные гусли.