С(о)виная почта любви (гет)

Итак, последняя глава!

Но не расходимся, ведь будет ещё эпилог!

Мы благодарим вас за этот пройденный вместе путь — пусть и не очень длинный, но очень насыщенный. Штырики полюбились нам как родные, как и все персонажи, ПОВы и нет.

Надеемся, и вам тоже!

А пока... БАЛ!

-

+++

Драко, декабрь 1996 года

+++

Драко в двадцатый раз задал Блейзу вопрос, подходят ли к костюму запонки, и на двадцать первый Забини взвыл, вылетая из комнаты и бормоча, что пусть Теодор терпит этого «влюблённого придурка».

Нотт, у которого костюм был — наверняка не без участия Лавгуд — расшит чуть светящимися звёздами — только вздохнул и пересчитал конверты, лежащие на его кровати.

— Что это? — решил отвлечься Драко от своих переживаний. И от зеркала.

— Подарки, — хмыкнул Теодор. — Решил принести их под общую ёлку, так что свой ты получишь до полуночи, как хороший мальчик.

При этих словах Драко вспомнил Клыка. Следом за Лонгботтомом и Блейзом Драко решил заняться бегом. С утра — конечно, когда ему удавалось отдирать себя от кровати — он заглядывал к Хагриду и брал пса и штырехвоста на прогулку. Сегодня, правда, сделал исключение. И теперь чувствовал вину перед «хорошим мальчиком», который наверняка грустил без вкусняшек, которые Драко, улучив момент, всё-таки подсовывал псу. Не шоколад — мама категорично написала, что больше не будет поставлять сладкое, — но в «Клюве и Хохолке» были специальные угощения для всех типов животных, включая собак. Ещё он приобрёл там зерно для болтрушайки Панси — Поттер, конечно, не задумался о таких мелочах.

Как такой вообще мог нравиться что Джинни, что Панси?

— Хватит пыхтеть, — заметил Тео, собирая свои конверты и тоже покидая комнату. Драко был последним — все сокурсники давно оделись и ушли искать своих собеседников или просто друзей и возлюбленных. — Если опоздаешь на бал, уверен, Смит воспользуется возможностью и…

Нотт успел захлопнуть за собой дверь прежде, чем в неё прилетела подушка со стоящего у зеркала кресла. Определённо, Драко приходил в ужас от одной мысли, что мог породниться с этим провоцирующим всех и вся ушлёпком!

Всё же, он решил последовать совету Нотта и не опаздывать. Он подумал, что Джинни будет ждать его, как и все, внизу главного холла, но её там не было. Потом он подумал, что, наверное, сам должен был её подождать — девушки ведь всегда собираются дольше, хотя Джинни не производила впечатление той, что будет часами крутиться у зеркала.

Спустя полчаса он начал нервно постукивать ногой по полу, потому что нигде не видел рыжего блика — хотя нет, видел Уизела, который проплыл мимо, ведя под ручку Асторию и бросая на Драко крайне ехидный взгляд. При этом он всё-таки не стал бросать колкости, и Драко решил благосклонно ответить тем же. Если хорошо подумать, он готов был мириться с шестью братьями своей… напарницы… больше, чем с одним Ноттом.

Спустя сорок минут Джинни так и не появилась.

Надо было наплевать на условности и договориться о встрече! Сейчас Драко чувствовал себя, как единственный дурак, которого проигнорировали. И решил заглянуть в Большой зал — вдруг его гриффиндорская принцесса уже там?

— Джинни? — переспросила Луна, когда он выловил её одну у стола с закусками. Среди тех красивых, что были приготовлены домовиками, виднелись и поделки кулинарно-кондитерского кружка. Как ни удивительно, они вызывали большой ажиотаж, а сияющие Винсент, Грегори и маленькая Мэйси посередине слаженно зазывали любопытствующих студентов. — Нет, я её не видела. Можешь спросить у Колина, они должны были спуститься вместе.

— Что ещё за Колин? — мгновенно напрягся Драко.

— Колин Криви, — вздохнула Луна. — Её однокурсник с Гриффиндора, помнишь, который фотографирует?

— И кого же он фотографирует? — прищурился Драко. — И где?

— Сегодня он будет фотографировать нас всех, — сообщила Луна, протягивая Драко что-то похожее на аперитив в виде бутылочки «Феликс Фелиция». На руках рейвенкловки были красивые ажурные перчатки с созвездиями. — Твои мозгошмыги говорят мне, что стоит поискать твою судьбу на восьмом этаже, там, где появляется портал в желания сердца.

Драко только глаза закатил, выпил из вежливости предложенное — по языку разлился приятный медовый привкус, — и побрёл обратно к лестницам. В голове несколько зашумело, что странно, ведь он был уверен, что никто не сможет пронести что-либо алкогольное на бал.

Он действительно нашёл Джинни на восьмом этаже. Так торопился, что запутался в ногах и наскочил на неё со всего размаху. Хоть руки вовремя выставил, больно ударившись ладонями о стены, чтобы не зажать её.

— Вечер ещё не начался, а ты уже ко мне пристаёшь, — фыркнула Джинни, но совсем не зло, а… флиртующе?

Драко только сейчас рассмотрел её — с собранными волосами, в диадеме, с лёгким макияжем она выглядела как мечта, жаль только, что платье пряталось под мантией. И теперь он страстно желал, чтобы она так и не снимала её до конца вечера, а показала только ему, желательно наедине, желательно в его схроне за статуей медузы. На всякий случай Драко там убрался и подготовил всё необходимое для продолжения.

— Что ты тут делаешь? — невнятно спросил Драко, потому что его внимание сосредоточилось на её подкрашенных и блестящих губах. — Тебя все ждут.

— Кто все? — развеселилась Джинни, хлопнув пушистыми ресницами. Её глаза казались темнее обычного, но всё ещё с трогательными веснушками на веках.

— Я, — выдохнул Драко. — Ты не представляешь, как долго я тебя ждал…

Её зрачки расширились, рот приоткрылся, и Драко наклонился, чтобы…

— Мистер Малфой, мисс Уизли, — раздался ледяной голос Снейпа прямо позади. — У вас десять минут, чтобы добраться до Большого зала. Профессор Флитвик будет весьма недоволен, если вы опоздаете. На ваше счастье, я сделаю вид, что ничего не видел и не стану снимать балы. На этот раз.

Джинни покраснела и кивнула, крепко сжав запястье Драко. Он послушно пошёл за ней, когда она потянула его вниз по коридору, и даже не подумал обернуться на Снейпа. Появление декана его удивило, но он куда больше сейчас был занят мыслями о девушке. Они же почти поцеловались, снова! Драко теперь никак не мог избавиться от мыслей о её слегка подкрашенных губах, о тёплом дыхании…

— Драко? Драко. Драко! — дёрнула его Джинни за руку несколько раз. Он и не заметил, как они остановились. — Малфой, бубонтюбер тебя подери, ты слушаешь меня или нет?

— А? — встрепенулся Малфой. — Что?

— Что что, — передразнила Джинни. — Он был не один!

— Кто?

Джинни прижала ладонь к его лбу, прищурилась и придвинулась ближе, втянув носом воздух около его лица. От очередной близости у Драко по спине прошлись волной мурашки.

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь понять, ты заболел или пил, что так тупишь.

— Я полностью здоров.

— Не сказала бы… — Джинни вздохнула, покачав головой. — Снейп был не один. А со своей женщиной!

Драко оглянулся, но, понятное дело, уже ничего не увидел. Снейп почему-то не пошёл за ними следом, под ручку с таинственной возлюбленной.

Теперь у Драко стало два повода для досады. Первым — что их с Джинни прервали прямо перед поцелуем. Может, оно и к лучшему, или нет? А вторым — то, что он был так близок к тому, чтобы узнать личность этой таинственной женщины! Хотя, нет, поводов было три, и самым первым в очереди — тот факт, что Джинни не появилась перед Драко тогда, когда он её ждал. Выходило не очень хорошее начало вечера, но он надеялся всё исправить.

Пока они шли обратно к Большому залу, Джинни рассказала, что заметила Снейпа с подарочной коробкой в руках и решила за ним проследить. Скрылся мужчина в Выручай-комнате, у которой она и караулила его в надежде, что он выйдет оттуда не один. Может быть, не появись Драко так внезапно и не начни он бессовестно лапать Джинни, то у неё бы вышло наконец раскрыть тайну.

— Честно, даже не представляю, кто это может быть, — вздохнул Драко, помогая Джинни снять мантию, как и подобает воспитанному юноше.

И тут же кидая ревнивые взгляды по сторонам. Платье на ней смотрелось изумительно, что заметил не только он. Смит заулыбался и толкнул в бок одного из своих приятелей, кивая на Джинни. Драко с трудом сдержал желание закутать её обратно в мантию, но на этот раз в свою. Почему-то ему показалось, что только так он сможет избавить девушку от нежелательного внимания.

К счастью, от Джинни отвлеклись, когда Панси вплыла в зал в сопровождении Поттера. Об этих тоже некогда тайных отношениях уже знали, но видеть их вдвоём было всё-таки в новинку. Или же дело было в ярко-красном платье Панси со смелым вырезом? Интересно, МакКошка заставит поправлять декольте? Неважно, главное, что большинство отвлеклось от Джинни.

Постепенно зал всё больше наполнялся людьми. Драко не обращал особого внимания на них, только отметил, какой недовольной выглядела Грейнджер. Она попеременно буравила взглядом то Уизела с Асторией, то Поттера с Панси. Ни одна из пар ей ответного внимания не дарила: первая позировала у богато украшенной ёлки, а Криви под руководством Дафны делал снимки; вторая уже стояла в компании Блейза и Падмы, обсуждая мнущегося в нескольких метрах от них хаффлпаффца, сжимающего ладонь краснеющей Парвати.

А ведь всего этого могло бы и не случиться. Драко рассеянно поправил воротник и взглянул на Джинни. Девушка успела цапнуть с заставленного стола тарелочку, на которую навалила множество разных закусок. Поймав взгляд Драко, она неожиданно смутилась.

— Что? Я не успела толком поесть: пока оделась, пока волосы, пока…

— Я вообще ничего не сказал, — фыркнул Драко, улыбнувшись. Оправдания Джинни ему неожиданно показались милыми. — Ешь. Это тарталетки с икрой? Они должны быть вкусными.

— Они вкусные, — подтвердила Джинни. — Будешь?

Драко кивнул, думая, что девушка протянет тарелку. Вместо этого она поднесла тарталетку к его губам. Это вышло настолько спокойно и естественно, что Драко даже не успел удивиться, а просто взял предложенное в рот.

— Вкусно, — совсем не элегантно прочавкал он с набитым ртом и приобнял Джинни за талию. Она не стала отодвигаться и сердиться. Проходившая мимо Луна помахала им рукой и сказала что-то о хорошем настроении мозгошмыгов. Драко уже не пытался понять Лавгуд — хотя он вообще не пытался её никогда понять, — и просто кивнул. Луну он научился принимать со всеми её чудачествами, потому что она была доброй и полезной; за ней таскался Теодор и её любила Джинни.

Когда в зале уже яблоку негде было упасть, Драко заметил, что среди приглашённых были члены семей профессоров и учеников Хогвартса. Не признать в стоявшей рядом с мадам Пинс женщине её сестру было невозможно, слишком уж они были похожи. Септима Вектор, преподавательница Нумерологии, была с супругом и сыном, а мадам Хуч — с пожилым комментатором квиддичных матчей, с которым у неё, по слухам, роман начался ещё лет двадцать назад. Из родителей Драко заметил бабушку Невилла, о чём-то беседовавшую с мисс — или миссис? — Забини, довольно известную тётку Сьюзен Боунс и ещё несколько знакомых лиц.

— Хочешь ещё? — тихо спросила Джинни, но Драко покачал головой и потянул её поближе к ёлке, откуда открывался неплохой вид на импровизированную сцену.

На неё как раз ступил директор и тепло улыбнулся, окинув зал и присутствующих в нём весёлым взглядом. Дамблдор начал речь о важности и уникальности этого Святочного бала, упомянул традиции Хогвартса и отметил, как он рад видеть, что осуществлённая профессором Флитвиком рекомендация Министерсва Магии принесла такой результат. Все похлопали польщённому преподавателю Чар и начали разбиваться на пары — было объявлено о начале танцев. После первого как раз должно было раскрыться, кто же с кем переписывался.

Драко дождался, пока Джинни поставит тарелку на стол и протянул руку. То, как доверчиво девушка вложила свою ладонь в его, заставило сердце забиться в груди чаще.

— Так ты узнал, с кем переписывался? — спросила Джинни через пару минут. Танец был неспешным и несложным, говорить во время него можно было без труда.

— Нет. Вначале пытался, потом как-то забил.

— Я тоже… это как-то неважно.

— Неважно, согласен, — Драко прижал Джинни теснее к себе, крепко держа за талию. Краем глаза он заметил Невилла с незнакомой ему хорошенькой девчонкой, у которой на лице читался полный восторг. Джинни проследила за его взглядом и хихикнула.

— Невилл танцует лучше всех.

— Я танцую лучше всех.

— Это твоё личное мнение или результаты опроса?

— Я не верю результатам опросов.

— Ну да, если спросить всех в школе, то мы встречаемся.

— А мы… может, мы и вправду встречаемся?

Откуда у него нашлась храбрость для этого вопроса, Драко не знал. Джинни от неожиданности оступилась, спутав шаги, и тяжело навалилась ему на грудь. Он удержал их обоих на ногах и застыл, глядя в красивые карие глаза девушки. В ожидании её ответа он не двигался, перестал слышать музыку и даже не заметил, как она закончилась, и в зал сквозь распахнувшиеся двери проскакали штырехвосты во главе с розовым.

+++

Северус, декабрь 1996 года

+++

Северус признавал, что у него много отрицательных черт. Может быть, даже больше, чем положительных. Может быть, даже намного. Но упрекнуть его в неподобающем поведении по отношению к ученицам никому и в голову бы не пришло, пока не появилась эта отвратительная розовая министерская крыса.

Об Амбридж Северус вспоминал с содроганием, настолько раздражающей она была. В своё время его страшно нервировал Локхарт своим жеманством и дурацкими попытками преподнести себя получше, но Амбридж сумела затмить собой даже этого проходимца. Кровососущая тварь; какое же счастье, что от неё удалось избавиться до того, как она придумала что-то ещё!

Из-за Амбридж у Северуса было отвратительное настроение и в начале декабря, которое более или менее улучшилось только ближе к Святочному балу. В этом году на празднике он собирался присутствовать не один. Для него такое было чем-то новым, и он не мог не переживать. Впрочем, нервозность эта была даже приятной: в своей спутнице он был уверен. Почти. Всё же Северус не мог похвастаться ни лицом, ни фигурой, ни приличным состоянием. Выдающимся у него был — по его же нескромному мнению — ум, но было ли этого достаточно для красивой, богатой и тоже совсем не глупой женщины?

С другой стороны, в мире случались вещи и куда более странные.

Отпив из бокала шампанского, которое сегодня позволили себе все преподаватели Хогвартса, Северус окинул зорким глазом учеников из своего угла.

Он терпеть не мог неприличное поведение и каждый год летал злой тучей, не давая детям — а все они были детьми ровно до тех пор, пока не выпускались из стен школы, — совершать глупости. Разумеется, уследить за всеми он не мог; студенты и в обычные дни находили, где уединиться и чем заняться, но на его дежурстве во время праздника он ничего подобного позволять не собирался. Помона уже пожурила его за излишнюю суровость, но коллегу он предпочёл не слушать.

У Северуса, каким бы он ни был, были принципы, отступать от которых он не собирался… ровно до тех пор, пока на его предплечье не легла узкая ладонь с идеальным алым маникюром и блестящим кольцом на пальце.

— Ты слишком напряжённый, — промурлыкала вставшая рядом женщина. — Мне так и хочется утащить тебя куда-то, где есть широкая кровать, и сделать массаж.

— С такими ногтями? — Флиртовать Северус не умел. Как хорошо, что этот навык оказался ненужным в его случае. — Сомневаюсь.

— Дорогой, у меня множество талантов, тебе ли не знать.

Мелодичный смех заставил уголки его плотно сжатых губ едва заметно дёрнуться. Он оторвался от наблюдения и позволил взгляду скользнуть по прижавшейся грудью к его руке женщине. Пара прядей густых волос кокетливо падала на лицо, а остальные были собраны в высокую причёску, оголяя шею, на которой сверкало ожерелье.

Ювелирный гарнитур, состоявший из кольца, серёг и этого ожерелья, был её любимым уже год, хоть по цене и качеству уступал тем комплектам, что хранились у неё дома и в ячейке Гринготтса. Удивительно, что именно подарок Северуса так полюбился, всё-таки ей было из чего выбирать.

— Мне кажется, твоё платье слишком откровенное, — отметил Северус, впрочем, впечатлённый глубиной её декольте. Особенно его очаровывала тёмная родинка на выгодно демонстрируемой груди, которую он увидел, как только отвёл взгляд от её лица ниже. — Какой пример ты подаёшь детям?

— Во-первых, это самое обычное платье для женщины моего возраста. Во-вторых, я здесь не преподаю, чтобы переживать о том, что подумаю дети. В-третьих, — она прижалась к нему теснее и мазнула губами по щеке. — Тебе нравится это платье. Ты сам его выбирал.

Верно, Северусу из всех показанных ему накануне бала оно понравилось больше всего, но он же не думал… а, впрочем, в той ситуации, в которой он тогда находился, думать было несколько проблематично.

От разговора он отвлёкся, потому что мимо них пронеслись штырехвосты. Розовый, самый наглый из этой ватаги, громко прохрюкал что-то относительно похожее на гимн Хогвартса. Северус закатил глаза, в очередной раз задавшись вопросом: на что именно Флитвик тратил своё время? Жабий хор уже был, а теперь появились и эти, рассыпающие веселящую пыльцу, свиньи на длинных ногах!

— Ну-ну, сделай лицо попроще. Мне очень нравится, какой ты суровый, дорогой, но давай не будем пугать твоих детей и оставим это до нашей спальни. — Северус, услышав это, тут же возмущённо вздохнул, но ответить ничего не смог, в итоге лишь досадливо поморщившись.

— Ты невыносима.

— Тебе и это нравится. Я вношу разнообразие в твою скучную и пресную жизнь. Погляди-ка, ты сегодня одет даже не в чёрное, а в тёмно-зеленое! Интересно, кто-нибудь успел заметить? Хотя костюм, который отложила я, на тебе смотрелся бы ещё лучше.

Северус и на это ничего не ответил, а перевёл взгляд на Флитвика, который вышел вперёд, потирая ладони. Кажется, он как раз готовился объявлять результаты анонимной переписки.

— Сейчас начнутся радостные крики и горькие слёзы.

— С чего ты взяла?

— Это дети, дорогой, и кто-то будет рад, а кто-то окажется разочарован. Не все же такие умницы, как мой сын, верно?

— Твой сын… — начал было Северус, хоть и знал, что спорить безнадёжно. Материнская любовь его дамы сердца была столь велика, что отметала любую критику в адрес её ненаглядного сына.

— Лучше снежинки Малфоев и угрюмого отпрыска Ноттов. А уж про Гойла с Крэббом я молчу. Мой весь в своего отца. Жаль, что тот так рано покинул этот мир.

— Не слышу жалости в твоём голосе.

— Он был хорошим мужем. — Голос оставался совершенно безразличным. — Не самым лучшим человеком, но мальчику об этом лучше и не знать. Достаточно того, что я — прекрасная мать и обеспечила нас так, что хватит ещё на три жизни.

— Я стану восьмым, мадам? — уточнил Северус, хотя знал, что ждать от него обогащения при получении наследства точно не придётся.

— О, нет. С тобой я продолжу жить во грехе. Восьмой муж мне не нужен, хватило семи предыдущих.

— Все-таки стесняешься?

— Если бы стеснялась, то обнимала бы? Это ты тут весь такой скрытный стоишь в углу. Я достаточно богата, чтобы позволить себе отношения с умным мужчиной, который мне по душе. — Это слышать Северусу уже было намного приятнее. — Нет, просто я несколько суеверна. К тому же, быть чьей-то девушкой куда приятнее, чем женой. Ощущение юности, свежести, это так приятно! И если ты перестанешь думать, как испортить детям вечер, то мы могли бы потанцевать, как только… а, вот и первые рыдания пошли.

Северус закатил глаза и проследил за взглядом своей «девушки» — рыдания действительно были! Ну как… скорее единственная слезинка и радостный возглас Астории Гринграсс, и не по поводу переписки, а потому что рыжий Уизли стоял перед ней, преклонив колено, дрожащими пальцами протягивая коробочку с кольцом.

Сам он такое дорогое вряд ли смог бы купить, скорее всего, святой Поттер подсобил.

Впрочем, смотреть на эти телячьи нежности дольше двух секунд Северус не собирался. Он даже в какой-то степени обрадовался, что эта парочка отвлекла на себя внимание той части зала, которая уже давно догадалась о своих собеседниках.

Вроде того же сына дамы сердца Северуса. Потому что мать не успела сообщить своему любимому сынуле, что состоит в настолько серьёзных отношениях, насколько они могли быть по её меркам.

— Всё ещё не понимаю, почему ты хочешь выйти танцевать среди этих идиотов, — уныло вздохнул Северус. — Мне кажется, лучше воспользоваться возможностью и…

— Ты струсил, Северус Снейп? — прищурилась женщина.

— Да, ты струсил, Нюниус?

Северус всем телом… не вздрогнул, нет. Разве что от отвращения.

— Блэк, — прокаркал он, поворачиваясь к заклятому недругу. Его спутница лишь приподняла бровь, критически оглядела подошедшего мужчину и поморщилась. Северус испытал огромный прилив достоинства: ей явно не по вкусу пришёлся «обольститель и похититель женских сердец». Впрочем, они в этом могли бы даже посоревноваться. — Подвинься, — приказал он Блэку и изящно взмахнув полами мантии, повёл свою женщину в середину зала.

На какой-то момент установилась гробовая тишина. Даже оркестр, приглашённый Дамблдором прекратил тянуть мелодию. Даже розовый штырехвост, на которого Северус предупредительно зыркнул, отлетел к ёлке, где истуканами замерли с какими-то конвертами Малфой-младший и Уизли-младшая.

— Вашу руку, — отрывисто попросил Снейп, и Каролина Забини с удовольствием покорилась.

Вокруг них тут же образовалось пустое пространство: все танцующие предупредительно убрались к стенам и столам. Никто больше не смеялся и не плакал, все с придыханием следили за…

— Музыку, извольте! — попросил Дамблдор, негромко хлопнув в ладоши.

Ошалелые музыканты, силясь понять, что им стоит играть, начали исполнять что-то отдалённо напоминающее марш Мендельсона. Северус про себя проклял их, но отступать и не думал, закружив возлюбленную в чём-то, что не было похоже ни на вальс, ни на кадриль, ни вообще на какой-либо классический танец. Спустя полминуты послышались первые слабые, но чёткие аплодисменты: это близняшки Кэрроу с восхищением смотрели на пару и перешёптывались: Снейп уловил «Мортиша и Гомес», но решил не обращать внимание на их причуды. Следом хлопков стало больше, и в конце концов весь зал рукоплескал их импровизированному, чувственному танцу.

Когда музыка взяла особенно высокую ноту, уже переключившись на смесь танго и румбы, Снейп наклонил партнёршу так, что ей пришлось выгнуть спину, точно змее — но она была очень гибкой и пластичной, он ведь знал не понаслышке — и замер, прожигая взглядом её такие же тёмные, как у него глаза.

На миг их осталось в зале двое.

А потом он выпрямился, выпрямил Каролину и, взмахнув чуть укороченными волосами — эта женщина каким-то обманом или «Империо» заставила его постричься у стилиста! — за руку манерно повёл её прочь от толпы.

При этом ему показалось, что Минерва одобрительно подмигнула, но, скорее всего, у неё просто дёрнулся глаз.

— Надеюсь, теперь ты довольна, — проворчал Северус, уводя довольно улыбающуюся Каролину в сторону выхода. — Ты сведёшь меня в могилу без всяких браков.

— Если ты в следующий раз так наклонишь меня, то, скорее, в могилу попаду я. Со сломанным позвоночником.

— Следующего раза не будет, — отрезал Северус.

— Но ты уже обещал мне посетить то мероприятие в Министерстве, которое будет на пасхальных каникулах! И съездить со мной в Италию, а там как раз намечается...

— Я ничего тебе не обещал.

— Ты сказал, что подумаешь.

— Я подумал.

— Подумай ещё.

— Я подумаю… если ты сделаешь мне массаж.

Они покинули Святочный бал, и Северус даже не задумался о том, какой фурор произвёл их выход в люди.

Возможно, ему стоило задуматься, в том числе будет ли он после такого всё ещё пугать учеников. А, может, у Лонгботтома теперь боггарт будет являться не только в его лице, но и в лице матери его нового «друга»? Определённо, теперь не Малфой с Уизли и даже не Паркинсон с Поттером станут главной сплетней школы на многие месяцы вперёд.

Но Северусу в кои-то веки было совершенно всё равно. Он был окрылён, он был неимоверно горд собой, он даже почувствовал что-то похожее на зачатки счастья в своём тёмном, иссохшем после смерти Лили сердце.

И всё благодаря женщине, которая… ну да, похоронила семь мужей. Именно такая и могла, наверное, дать ему вкус к жизни. Особенно когда делала массаж и своими ноготками… впрочем, это уже другая история, которую Северус Снейп никогда никому не расскажет. Даже Альбусу Дамблдору, будь он хоть десять раз лучший легилимент и крайне охочий до всего, что происходит в стенах вверенной ему школы!

+++

Джинни, декабрь 1996 года

+++

Джинни держала в руках два конверта, как и Драко, и гадала какой всё-таки лучше вскрыть первым: тот, в котором значилось имя её таинственного собеседника, полученный от штырика, или тот, который ей с премерзкой улыбочкой вручил Санта-Мерлин-Нотт, рассекающий зал и вручающий «подарки» на пару с Невиллом.

Не всем, конечно, Мерлин упаси — не тот, который Нотт в звёздной мантии, а который легенда, — иначе Джинни заподозрила бы слизеринцев в альтруизме, а Невилла — в том, что он оканчательно ступил на скользкую дорожку.

Впрочем, разве она сама не вступила на такую? Согласившись стать… девушкой Малфоя? Джинни украдкой посмотрела на Драко и не сдержала улыбки — он с таким невинным и сосредоточенным видом разглядывал собственные конверты — у него, к слову, их было три! — что не умилиться было невозможно. Но что за очередная несправедливость! Вечно этим богатеньким больше подарков!

С другой стороны, стоило ли таким подаркам радоваться?

Наконец, Джинни тяжело вздохнула и решила начать с того, ради чего они здесь все собрались. Правда, не успела: стоящий поблизости Блейз вдруг выронил из рук бокал шампанского, который разрешили всем шестикурсникам и семикурсникам. Очередная, к слову, несправедливость, потому что Джинни была пока на пятом!

Хотя она успела отхлебнуть из бокала Драко, и никто не заметил.

— Кто-нибудь, ущипните меня, — простонал Блейз. Падма обычно не преминула бы это сделать, но её не было рядом с парнем: она отошла шептаться с близняшкой по поводу её собеседника, потому что Парвати очень нервничала.

Джинни перевела взгляд на происходящее в зале, и сама застыла: Снейп вёл в центр зала… ну, пожалуй, это могла быть только мама Забини. На ней это, конечно, не было написано, но по цвету кожи, грации и количеству украшений Джинни смогла догадаться.

— Туфли! — воскликнул Драко, и Джинни чуть отпустила, до того, что она даже закатила глаза. Но всё равно продолжала пялиться на пару. Особенно когда грохнула музыка, и… Снейп начал показывать такой профессионализм, что Джинни заподозрила, что Невилл украдкой брал у него когда-то уроки танцев.

Ну а что? Этим вечером она была готова поверить во всё, что угодно.

— В этих туфлях от Версаче моя мама, Драко! — простонал Блейз. — Ты можешь хоть на минуту отключить идиота и посочувствовать мне?

— Зачем тебе сочувствовать? — искренне удивился Драко. — Тут скорее Снейпу надо посочувствовать.

— Я вижу над их головами расцвет сердцешмыгов, — заявила подошедшая Луна. — Так что за них надо порадоваться. Чуть позже они найдут портал в лоно стра…

Джинни схватила подругу и зажала ей рот, отчаянно покраснев и стараясь не смотреть на Драко, который, открыв рот, смотрел на своего декана и его партнёршу. Такими глазами, что Джинни поняла: в недалёком времени её ждут такие же хореографические эксперименты.

Хорошо, что она занималась квиддичем и была такой же гибкой, как мисс — миссис? — Забини. Джинни надеялась, что и в её возрасте сможет поддерживать форму.

Было что-то совершенно волшебное в том, как отрывисто двигался Снейп, и, как притворяясь водным потоком, за ним следовала партнёрша. Или она его вела? Джинни даже не улавливала отдельные моменты, настолько стремительным был танец. Ей пришлось моргнуть несколько раз, прежде, чем она вернулась в реальность и осознала, что Снейп и миссис — или мисс? И была ли по факту это её настоящая фамилия? — Забини степенно удалялись из зала.

— Меня ждут очень непростые каникулы, — вздохнул Блейз и обнял подошедшую к нему Падму.

— Нас тоже, — Теодор, успевший каким-то мистическим образом раздать оставшиеся конверты, тоже подошёл и обнял Луну. — Кстати, ты в курсе, что твоей маме тётушка Мюриэль…

— Дай мне отойти от первого потрясения! — возмутился Блейз.

— Почему твоё имя в моём конверте, Джиневра? — спросил Драко.

— Наверное потому, что их перепутали? —очень ехидно спросила проходящая мимо Панси.

— Что?

— Твой конверт перепутали, хорёк, на самом деле, он должен был достаться Смиту, — присоединился к издевательствам Рон.

Джинни улучила момент и мстительно дёрнула за руку охнувшую Асторию, заключая в объятия. Рон выпучил глаза, а его младшая сестра через плечо сокурсницы показала ему язык.

— Хватит дразнить, иначе я заберу у тебя твоё «солнце и звёзды», — пропела она.

— Я такого не писал! — вспыхнул Рон.

— Я видела черновик!

— В чистовике он написал «луна в облаках» — шепнула Астория ей на ухо и тихо похихикала.

— Почему Уизел писал романтично, а ты мне какую-то скучную хрень? — возмутился Драко, тряся конверт так, словно надеялся, что оттуда должны были выпасть стихотворные поэмы.

— Почему ты мне сам писал… стой. Ты. Мне. Писал? Ты?

— И, между прочим, зря ты отказалась от билетов на матч! Не пришлось бы торчать у твоей тётушки на каникулах!

— Да ты их даже не мне предлагал!

— А кому?

— А вот своей анонимной красивой и желанной собеседнице!

— Так это ты!

— Но ты ведь этого не знал!

Джинни сама не знала, почему так рассердилась. Может быть из-за собственной недогадливости, из-за которой она не узнала в своём собеседнике Драко, а может быть потому, что вроде-как-её-парень переписывался с девушкой и не узнал её уже сам! Так или иначе, поводы сердиться у неё были, правда?

— Ты всем подряд предлагаешь билеты на матчи? Так девушек кадришь? — перешла в наступление Джинни, шагнув к опешевшему Драко. Теперь он выставил перед собой конверты, будто они были щитом от раскалённого пламени негодования Джиневры.

— Это неправда! — запротестовал Драко. — Никого я не кадрю!

— А билеты?!

— Я пытался быть вежливым!

— Ты понял, что говоришь с девушкой, и решил её получить хотя бы таким образом? Бабник!

Блейз, наблюдавший за этой сценой, забыл ненадолго о собственных горестях и захохотал.

— Прими это как комплимент, Драко!

— Ну да, — с ухмылкой согласился Теодор. — Когда тебя ещё раз так порадуют?

— Никогда, — отрезала вернувшаяся к ним Панси, на этот раз крепко держа Гарри за руку. — Астория, детка, покажи тёте кольцо!

— Тётя, ты её на год старше, — напомнил Блейз. — Какая ты тётя?

— Та, которая сделает с тобой то же самое, что и с Ромильдой Вейн, если продолжишь умничать.

Джинни на секунду отвлеклась от Драко и посмотрела на Гарри. Тот, поймав её взгляд, неловко пожал плечами.

— Ромильда хотела поговорить, — неуверенно объяснил он, кинув опасливый взгляд на Панси. — Но я…

— Поговорить? — присвистнул Теодор.

— О чём можно говорить с Поттером? — не удержался Драко, за что тут же получил удар в плечо от Джинни. — За что?!

— Я с тобой не закончила, между прочим!

— Я вообще не понимаю, о чём мы ругаемся!

Джинни шумно вздохнула и всплеснула руками. Она толком не могла объяснить, но было достаточно того, что Драко не понимал. Насупившись, Джинни уставилась на него и скрестила руки на груди. Вообще-то ругаться ей не хотелось и завелась она на пустом месте, но и уступать сейчас показалось глупо. Выходило как в анекдоте: сама придумала, сама же и обиделась.

Пока Джинни обдумывала, что ей делать, музыканты снова заиграли, на этот раз куда более живую и молодёжную мелодию, и большинство студентов хлынуло в центр, танцевать. Блейз и Падма оказались в числе первых, к ним присоединились Теодор и Луна, правда, они танцевали совершенно отдельно от музыки. Наверное, мозгошмыги плели им свою мелодию на телескопе со струнами.

Куда делись Панси с Гарри Джинни не обратила внимания, да и уход Рона с Асторией остался для неё незамеченным.

— По-моему, я что-то делаю не так, если умудрился поссориться со своей девушкой в первый же день отношений, — потерев лоб, изрёк Драко.

— Так у нас первый день или нет? — съехидничала Джинни.

— Официально, да.

— Я ещё не дала своего согласия.

Драко растерянно моргнул и нахмурился. Джинни гадко заулыбалась, поняв, что подловила его: вслух ведь она никак не ответила на его вопрос, поэтому они ещё не начали встречаться. Официально, во всяком случае. Проклятье, а какой должна быть дата начала их отношений? От какого дня отсчитывать? Пока Джинни думала над этими важными вопросами, Драко подошёл к ней вплотную.

Одна узкая ладонь Драко легла Джинни на затылок, вторая устроилась на пояснице, и его губы накрыли её. Джинни бросило в жар, потому что сразу же вспомнился тот самый сон, только в этот раз всё происходило на самом деле. Она почувствовала его тёплое дыхание и неуверенность, сквозящую в каждом движении. Драко нервничал и боялся получить отказ, но, на его счастье, Джинни была не так жестока, как могло показаться. Помедлив буквально пару секунд, она обвила его шею руками и сама углубила поцелуй.

Целовать Драко оказалось очень приятно. Он никуда не торопил её, не пытался толкнуться языком в рот слишком рано и не позволял рукам бродить по её телу в вызывающих местах. Хотя Джинни была не против, только не тут, конечно. Она совсем не из робких и стеснительных, но и демонстрировать свою личную жизнь — и самые интимные её подробности — всем вокруг желанием не горела.

Своё лучше оставлять своим, правильно? Тётушка Мюриэль любила брюзжать, что любое счастье любит тишину.

— Молчание — знак согласия! — торжественно заключил Драко, оторвавшись от неё. Джинни невольно улыбнулась, залюбовавшись его довольным лицом. На его щеках появился румянец, тонкие губы потемнели и чуть припухли, но больше всего ей понравились глаза. Они блестели и в кои-то веки напоминали не холодные колючие льдинки, а расплавленное серебро, блестящее на свету.

Джинни подумала, что показывать кому-то постороннему такого Драко точно не захочет. Он должен оставаться её личной находкой, спрятанной, словно сокровище нюхлера, в надёжном месте.

— Ладно уж, — с деланной неохотой согласилась Джинни и пригладила волосы Драко, а потом, подумав, наоборот прошлась по ним пальцами, чтобы немного растрепать. Так было намного лучше. Её парень был похож на хорька, тут никуда не деться, но можно же было походить на боевого и бодрого хорька!

— Знаешь, если ты не хочешь тут дальше быть, мы могли бы… — Драко кашлянул, заметно смутившись. Всё-таки он не умел флиртовать так, как это делал Блейз. А до спокойствия Нотта ему и вовсе было как… до Луны.

— Что мы могли бы? — заинтересовалась Джинни.

— Побыть вдвоём. Я… подготовился, — заметив её взгляд, он поспешил оправдаться. — Не в этом смысле! У меня там шоколад! И чай, и печенье… и пледы! Там есть пледы и подушки! И мы можем вместе посмотреть, что нам там всучил этот несносный Тео. А ещё… нет, про ром забудем…

Пару мгновений Джинни наблюдала за запутавшимся в собственных пояснениях и предложениях Драко, после чего сжалилась. Рассмеявшись, она взяла его за руку, крепко переплетая их пальцы, и лукаво взглянула из-под ресниц.

— Веди, — коротко сказала она.

Пледы, подушки и Драко под омелой — прекрасный план на вечер кануна Рождества.