Куница (джен)

Уже совсем поздно вечером, после сытного ужина, когда пугающий мамин припадок, казалось, был благополучно забыт, а Антон в своей комнате уже готовился ко сну, решив отложить уроки на воскресенье, послышался лёгкий стук, и в дверь прошмыгнула Оля, державшая под мышкой большой альбом для рисования.

— Не спишь? — она плюхнулась на кровать рядом с братом. — А я тут кое-что придумала! Помнишь, меня твой друг Рома просил придумать, как можно победить Хозяина леса?

— Помню, — кивнул Антон. Он понимал, что слова Ромки о помощи Оли в расследовании были просто шуткой, призванной успокоить её, и удивился, что сестра отнеслась к поручению столь серьёзно. Все последующие дни она рылась в книжках, постоянно что-то рисовала в альбоме и жадно выпытывала у брата подробности расследования, так что он волей-неволей вынужден был рассказать ей и про бабу Тамару, и про визит к Кате (умолчав о неожиданном признании в любви), и про сестёр Нестеровых, и про Харитона, и про сегодняшнее внезапное открытие, сделанное в библиотеке.

— Кстати, а почему твои друзья к нам в гости не заходят? — Оля капризно надула губки. — Обещали заходить, а сами не заходят...

— У них много дел — расследование, уроки, ещё и по улицам надо с опаской ходить, — «ещё и свидания», добавил он мысленно, вспомнив попытки Ромки подкатить к Нике. — Но я им обязательно передам всё, что ты мне расскажешь.

— Я тут подумала, — Оля раскрыла альбом, демонстрируя разворот, весь испещрённый рисунками зверей, лохматыми деревьями и кривыми буковками, — если эти звери, как все говорят, на самом деле пропавшие дети, и Хозяин леса их заколдовал, их ведь можно расколдовать, так?

— Н-наверное, — неуверенно протянул Антон, не желая понапрасну обнадёживать сестру.

— Надо просто заставить их вспомнить, что они раньше были детьми, тогда они скинут своё звериное обличье. Как в «Красавице и Чудовище»⁽¹⁾ Чудовище превратилось в человека, когда Белль полюбила его! А нам надо всего лишь напомнить зверям, что они раньше были детьми!

— Легко сказать: «всего лишь»! — грустно усмехнулся Антон. — Как ты это сделаешь?

— Я об этом долго думала, — ответила ничуть не смутившаяся Оля. — У Чудовища в мультике была роза, помнишь? А у них тоже остались какие-то вещи, которые для них важны. И если показать им эти вещи, они могут вспомнить!

Она подбежала к письменному столу и выдвинула ящик.

— Ты мне говорил, что если звери — это и правда пропавшие дети, то Волк, наверное, Вова, Сова, — она поёжилась при упоминании жуткой ночной хищницы, пугавшей её до слёз, — скорее всего, Сенечка, а Медведь — тот мальчик, который тебя побил, Семён.

— Да, была у меня такая теория, — признался Антон. — Мне вдруг подумалось, что голос Медвежутки был похож на голос Бабурина, да и лапа у него была замотана, а Семён... я думаю, ему оторвали палец, — он тоже поёжился. — Но тогда ещё неизвестно, что хуже: вспомнит меня Семён или нет. Наверное, ему полностью изменили память, как в «Людях в чёрном»⁽²⁾, иначе бы он ненавидел меня, но он вёл себя вполне дружелюбно... Конечно, никому из них не стоит доверять! — спохватился Антон. — Ведь если мы попытаемся их расколдовать, а это окажутся не дети, а самые настоящие твари из леса...

— Но вдруг это всё-таки дети? — голосок Оли дрожал. — И если поговорить с ними, показать Волку варежку, а Медведю перстень, они снова станут детьми? Жалко, у нас нет ничего из вещей Сенечки... И Алисы — мы даже не знаем, кто она такая!

— Оль, это хорошая идея, — заговорил Антон, пытаясь звучать как можно более ободряюще. — Правда хорошая. Но очень опасная. Понимаешь, сейчас звери и Хозяин леса не ждут от нас подвоха. Да, они наверняка следили за нами, видели, что мы ходили на кладбище и в больницу, к Нестеровым и к Полине, в библиотеку, поняли, что мы пытаемся что-то выяснить. Но пока что мы для них не опасны, они не слышали наших обсуждений, не видели записей в тетрадях, — «если звери не могут залезать в наши головы и читать мысли», подумал он и содрогнулся. — А вот если они узнают, что мы пытаемся вернуть обращённых детей...

Антон немного помолчал и продолжил, уже не столько обращаясь к сестре, сколько рассуждая вслух.

— Сейчас для нас главное что? Выяснить, кто этот человек, пахнущий дешёвым одеколоном, который похитил Катю. Наверное, он и есть владелец Чёрного Гаража. И он помогает Хозяину леса, служит ему, поклоняется... я не знаю. И ещё надо выяснить, кто такая Алиса. Я сердцем чувствую, она не такая, как другие звери. Они все будто куклы, а она живая. Хотел бы я узнать, что у неё под маской!

Он снова ненадолго замолчал, а потом глубоко вдохнул и закончил:

— А потом мы примем решающий бой. Рано или поздно придётся выйти со зверями раз на раз, — вырвалось у него выражение, более свойственное Ромке или Бяше. — И это должно случиться до конца зимы. Послезавтра уже февраль, а значит, скоро они опять залягут в спячку.

— А может, пусть залягут? — совсем тихо и робко спросила Оля, закрывая ящик и снова подходя к брату. — Если они просыпаются каждые тридцать лет, то к тому времени, как они снова проснутся, мы уже станем взрослыми и уедем отсюда.

— Нельзя, — Антон покачал головой, снова ощутив в себе ту небывалую решимость, которую разбудил в нём поцелуй Полины. — Мы слишком много всего узнали, слишком близко подобрались. Отступать поздно. Если спустя тридцать лет я прочитаю в газете, что в маленьком таёжном посёлке снова пропадают дети, я себе не прощу.

Он взглянул на испуганное личико сестры и постарался говорить как можно более уверенно.

— Но их можно убить, это точно! Заячья губа за всю жизнь хоть одно хорошее дело сделал: подстрелил Сову. Может, поэтому она больше и не прилетает к тебе на окно, — Оля снова поёжилась. — А значит, их можно застрелить, даже не серебряными пулями.

— Но у тебя же нет оружия! — зелёные глаза Оли вдруг вспыхнули. — Ой, ты же не будешь брать папин пистолет? У него есть, я знаю, я как-то зашла на кухню, а он его чистил. Он сказал, это чтобы защищаться от плохих людей. Но тебе нельзя его брать, это для взрослых!

— Может, пистолет и не понадобится, — Антон, который сам не раз задумывался об отцовском оружии, закусил губу. — Может, огнём обойдёмся. Помнишь, что было в записке? «Страх шлёт пламя для зверей в тайге»! Наверное, Витя Орешкин тоже пытался разгадать их тайну. Он о многом догадался — что они боятся огня, что просыпаются раз в несколько десятков лет. Наверное, он собирался оставить эту записку для других — для тех, кто может стать жертвой Хозяина леса в будущем.

— Для нас? — пискнула Оля.

— Выходит, что для нас. Но он был один и не смог воспротивиться зову Хозяина. А нас много, мы победим! — Антон решительно вскинул кулак, стараясь не замечать слёз в широко раскрытых глазах сестры. — Весь лес спалим, если понадобится!

— Ох, Антоша! — Оля прижалась к нему и уткнулась лицом в грудь. — Ты такой смелый! А мне очень страшно! Антоша, пожалуйста, пообещай, что всё будет хорошо! Ты же не позволишь зверям меня украсть, правда? Вы с ребятами всех победите и расколдуете, да?

— Клянусь... — у него едва не сорвалось с губ «клянусь маминым сердцем», но он вовремя одёрнул себя. — Клянусь, — повторил он, обнимая сестру. — Всё будет хорошо. А теперь ложись спать и не бойся, никакая Сова к тебе на окно не прилетит.

Всё воскресенье Антон через силу делал уроки, то и дело прерываясь, чтобы обдумать идею Оли, и с каждым разом она казалась ему всё менее безумной. Разумеется, было очень рискованно выходить навстречу зверям и напрямик расспрашивать их о судьбе пропавших детей, но ведь в ту ночь, когда Антон танцевал со зверями, он уже пытался что-то разузнать — и с ним ничего не случилось! В нём откуда-то теплилась необъяснимая уверенность, что звери не причинят вреда ему или Нике. Им нужен Зайчик и нужна Куница, поэтому они не растерзают гостей за их вопросы. А если они и попробуют что-нибудь сделать — у Антона есть огонь! Он уже утащил с кухни коробок спичек, благо их там было с запасом, и спрятал в своём ящике, а также намеревался попросить у Ромы и Бяши зажигалку. Если они с Никой будут защищены огнём, то смогут дать зверям отпор!

Помимо стремления раскрыть тайну пропавших детей и странной уверенности в собственной безопасности была ещё одна причина воплотить безумный план в жизнь — причина, в которой Антон не хотел признаваться даже самому себе. Две недели прошло с тех пор, как он кружился в танце на лесной поляне под дивную мелодию флейты, сжимая в руке лапу Алисы, как он едва не укусил луну, — и всё его существо рвалось повторить это, вновь прожить те чудесные мгновения, хотя разумом он понимал, что всё это было мороком, колдовским наваждением, что водиться со зверями смертельно опасно, а их поведение непредсказуемо, и уж во всяком случае не стоит подвергать опасности Нику, которая не знакома с лесными жителями так близко, как он, и не знает, чего от них можно ожидать.

Но душу Антона — вернее, ту её часть, где таился неведомый «Зайчик», которую почуяли звери, — неудержимо манило в лес. Именно поэтому на следующий день, в понедельник, он рассказал остальным сыщикам безумный план. Как и ожидалось, это вызвало бурю гнева и возмущения.

— Ты всерьёз собираешься опять пойти в лес и всю ночь танцевать со зверями? — голубые глаза Полины потемнели и теперь сверкали грозовой синевой. — И думать не смей! Эта Алиса тебя больше не отпустит!

— У тебя чё, совсем кукуха поехала? — Ромка ругнулся себе под нос. — Хочешь, чтобы тебя в мясорубку запихнули, как Катьку?

— Сеструха твоя мелкая, она не понимает. Ромка ей идею подкинул, она и повелась, — добавил Бяша. — Но ты-то должен понимать, на!

— Это и правда очень опасно, — покачала головой Ника: она, похоже, единственная восприняла его слова более-менее спокойно. — Но посмотрим на это с точки зрения зверей. Антон правильно говорит: даже если они и следили за нами, они не могут знать, что мы выяснили. Мы можем сказать им половину правды: мол, о вас ходят слухи, что вы похищаете детей и съедаете их, а ещё какой-то мужчина в маске похитил Катю. Если хотите, чтобы мы к вам присоединились, быстро рассказывайте всё, что знаете.

— Ага, так они вам правду и скажут! — фыркнул Бяша. — Наврут с три короба, на!

— Если вообще не убьют вас обоих! — дрожащим голосом сказала Полина.

— Не убьют, — всё с той же непонятной уверенностью ответил Антон. — Мы им нужны, мы с Никой. Конечно, они будут лгать, пытаться заморочить нам головы, но всё равно можно попробовать что-то выведать. Пусть думают, что мы сомневаемся — с одной стороны, хотим примкнуть к ним, а с другой боимся и хотим выяснить правду. Я ведь и раньше пытался вести расследование в одиночку, напрямую спрашивал Алису и остальных, и ничего они со мной не сделали!

— Тогда ты не продвинулся так далеко, как сейчас, — возразила Полина, испуганно глядя на него. — Если звери нападут на тебя, ты как защищаться будешь? Украдёшь пистолет твоего отца?

— Нет, я... — Антон ненадолго замялся. — Я хотел зажигалку раздобыть. Рома, Бяша, может, у вас есть?

— Может, и есть, — скривил губы Ромка. — Только мы тебе ничего не дадим.

— У моего папы вроде где-то была, — задумчиво проговорила Ника. — Он иногда курит: не каждый день дымит, но периодически, когда у него застой в работе...

— Даже не думай! — вскинулся Пятифанов, сверкнув глазами. — Я тебе запрещаю!

— Ты? Мне? — Антону показалось, что короткие волосы Ники вот-вот встанут дыбом, как у рассерженной кошки. — Как ты мне можешь что-то запрещать?

— А вот и запрещаю! — Ромка сердито смотрел ей в лицо. — Ты моя девушка, и я не позволю тебе рисковать жизнью!

— Какая я тебе девушка? — голос Ники зазвенел так, что на них стали оборачиваться ребята с соседних парт: разговор, как обычно, проходил на большой перемене. — Думаешь, сходил со мной на одно свидание, показал полянку с подснежниками и можешь называть меня своей девушкой?

— А чё, нет? — с вызовом бросил Ромка.

— Ребят... девчат... вы это, не ссорьтесь, на, — неуверенно пробормотал Бяша, но на него никто не обратил внимания. Глаза Ники засверкали так же ярко, как ранее Полинины, голос приобрёл опасный металлический оттенок, и казалось, она с трудом удерживается, чтобы не вцепиться Ромке в волосы. Она поднялась с места и уставилась на Пятифанова.

— Да я на свидание-то с тобой пошла, чтобы ты меня своими просьбами не доставал! — крикнула она. — С тобой же легче согласиться, чем объяснить, почему «Нет»! Я нарочно говорила про романсы, про «Каменскую» — думала, тебе наскучит, и ты уйдёшь. Но нет, ты же намёков не понимаешь! Так вот, говорю тебе прямо — ты, Пятифанов, мне не нравишься, и твоей девушкой я не стану! Ну что, доволен?

Рука Ромки дёрнулась к карману, и Антон на миг испугался, что он выхватит нож и пырнёт Нику, но хулиган резко развернулся, с грохотом опрокинув свой стул, и зашагал к выходу. Уже у самой двери он обернулся и бросил через плечо:

— Ну и вали, пляши с кем хочешь! Пусть тебя там сожрут, мне всё равно!

И, оттолкнув плечом некстати вбежавшего в кабинет одноклассника, он скрылся в коридоре. Ника села обратно на место, и наступила недолгая тишина, прерванная заливистой трелью звонка.

* * *

Позднее Ника и сама не могла понять, чем вызван неожиданный приступ гнева. Да, она терпеть не могла, когда ей что-то запрещали, даже родители, а тут какой-то левый парень, который после неудачного свидания вообразил, что имеет право называть её своей девушкой! Но разговаривать с ним на прогулке ей было интересно, и Ника не понимала, откуда взялись те жестокие и обидные слова, которые она бросила в лицо Ромке. Он до конца уроков так и не появился, Бяша всю математику подозрительно косился на Нику, а потом свалил домой, Полина же выглядела очень бледной и грустной. Антон тоже не испытывал особой радости и только после последнего урока спросил, что всё-таки будет с его планом. Ника понимала, что это очень опасная затея, но в ней так кипел гнев, что она из чистого желания сделать что-то назло Ромке ответила:

— Я готова сегодня вечером вооружиться папиной зажигалкой, взять маску и пойти в лес. А ты?

— Я... тогда я тоже готов, — после секундного замешательства ответил Антон. Полина только судорожно вздохнула и побледнела ещё больше. Они быстро обсудили план и отправились по домам.

Дома Ника, чувствуя себя так, будто собирается на войну, быстро сделала домашнее задание, заранее приготовила лыжные штаны и тёплый свитер, тайком пробралась в комнату отца, пока он был на кухне, и утащила его зажигалку, которой он в настоящее время всё равно не пользовался. Потом Ника села перечитывать свои записи, надеясь найти в них ещё какую-нибудь полезную информацию и стараясь не думать о Ромке.

Они с Антоном договорились встретиться у его дома около десяти часов, поэтому Ника прокралась в прихожую, оделась, захватила с собой маску куницы, спрятала в карман куртки зажигалку и тихонько вышла из дома. Родителям она сказала, что у неё болит голова и что она ляжет спать пораньше. Если повезёт, никто не зайдёт в её комнату до самого утра, а если и зайдёт, то не заметит, что вместо Ники под одеялом лежит свёрнутое в валик другое одеяло.

Антон выскользнул из дома как раз тогда, когда она подходила к нему, и в тусклом свете, доносящемся из окон, Ника сумела разглядеть нервную улыбку на его бледном лице. Подойдя ближе, он приветствовал её кивком, затем вытащил из карманов два предмета и показал ей. Это были маленькая серая варежка с зелёными полосками и перстень-печатка. Ника молча кивнула, Антон спрятал вещи обратно, и оба направились к лесу, не тратя времени на разговоры.

Едва они сделали несколько шагов вглубь леса, чаща окружила их, глухая и неприветливая. Деревья как будто обступили их плотной толпой, их чёрные силуэты почти сливались с окружающей тьмой, мохнатые ветви елей казались лапами косматых чудовищ. Ника с тревогой подумала, что здесь очень легко заблудиться, и заломила ветку на ближайшем дереве, чтобы оставить хоть какой-то опознавательный знак. Треск был негромким, но ребятам он показался просто оглушительным. Антон дёрнулся и тревожно огляделся по сторонам.

Чем дальше они заходили в лес, тем сильнее пробирал холод, щёки начало ломить, пальцы рук и ног заболели, и Ника уже готова была повернуть назад, но упрямство не позволяло ей остановиться. Высоко вверху светила желтоватая луна, еле-еле освещавшая дорогу впереди, снег слабо поскрипывал под ногами, Антон всё чаще вздрагивал и оглядывался по сторонам. Это блуждание всё больше напоминало Нике первый кошмар, приснившийся ей в посёлке. Внезапно ей пришла в голову очень простая мысль, и она обругала себя за то, что не додумалась до этого раньше.

Чтобы найти в лесу зверя, надо думать как зверь. А для этого надо превратиться в зверя.

— Если я вдруг начну обрастать шерстью или попытаюсь тебя съесть — беги что есть силы, — сказала Ника Антону, доставая из-за пазухи маску. Она хотела пошутить, но он, похоже, воспринял её слова всерьёз и побледнел ещё сильнее. Ника надела маску куницы и замерла, пытаясь уловить происходящие изменения.

Сначала она ничего не почувствовала и даже ощутила разочарование — а где же магия, о которой твердили баба Тамара и дед Харитон? Потом она вдруг поняла, что ей не так холодно — щёки перестало ломить, потому что их прикрывала маска, но и пальцы больше не мёрзли. Всё тело налилось силой, слух обострился, а глазам не мешали видеть даже прорези маски. Чувствуя, что маска будто сливается с кожей, Ника поднесла руки к лицу, но тут откуда-то издалека донёсся детский смех и хруст снега. Вздрогнув, она опустила руки и оглянулась на Антона — он кивнул.

— Я тоже это слышу, — хриплым шёпотом ответил он.

— Что ж, значит, одно из двух. Либо ты не сумасшедший и тебе не мерещатся пляшущие звери в лесу, либо мы оба сошли с ума, — на Нику внезапно накатило желание шутить, смеяться и быть очень остроумной. Она понимала, что это всё воздействие маски, но её сознание уже соскальзывало в какое-то безумие, и она смело развернулась навстречу быстро приближающимся звукам.

Они вышли из леса, все четверо: уже знакомая Нике девочка-лиса в нарядной красной шубке; неуклюжий толстый мальчик в комбинезоне и маске медведя с пугающе человеческим оскалом и сонным выражением глаз (ростом и комплекцией, как отметила Ника, он вполне походил на Семёна, а его левая рука-лапа была забинтована); тощий мальчишка в оскаленной маске волка и в пальто, рукава и воротник которого были обшиты мехом; и существо, которое у Ники язык не повернулся бы назвать девочкой, потому что это была самая настоящая огромная птица, вся покрытая перьями, с карикатурной маской совы, прикрывающей голову. По спине Ники пробежал холодок при виде этих обманчиво безобидных существ, но она шагнула вперёд и уставилась прямо в мерцающие жёлтые глаза Алисы.

— Антоша, ты снова с нами! — зазвенел-зажурчал медовый голос лисы. — И подругу свою привёл! Какой ты молодец! Так и быть, не буду больше тебя дурачком называть!

— Я её не приводил, она сама пришла, — поспешно возразил Антон.

— Она тоже в маске, — смешным детским голосом произнёс Медведь. — Это мы её тебе подарили. Тебе нравится?

— Не особенно, — ответила Ника, стараясь, чтобы её голос звучал как можно суровее.

— Ох, ну какая же ты бука! — обиженно воскликнула Алиса. — Ты и в первую нашу встречу была такой неприветливой!

— Бу-у-ка, ух-ух! — неожиданно громко ухнула Сова, заставив Нику вздрогнуть. Левое крыло у неё было перебинтовано, и двигалась она как-то странно, покачиваясь: должно быть, до конца не исцелилась после выстрела Заячьей губы.

— Я и сейчас вам не доверяю, — Ника решила говорить честно, подумав, что звери всё равно поймут, если она попытается их обмануть, и тогда выйдет только хуже. — Говорят, вы похищаете детей и съедаете их.

— Говор-р-рят, в Москве кур-р-р доят! — прорычал Волк, и на этот раз вздрогнул уже Антон.

— Кто же это говорит? — пропела Алиса. — Старая алкоголичка Тамара, которая за бутылку водки любую небылицу расскажет? Или дедушка Полиночки, который умом тронулся от сидения дома? А может, маленькая глупая Аня, которая так нас испугалась, что угрожала позвонить в милицию?

— Вот! — Антон обвиняюще ткнул в неё рукой. — Откуда ты всё это знаешь? Ты следила за нами, признайся!

— Я видела тебя, когда гуляла с Ромкой, — заявила Ника. — Эта лиса на поляне — это ведь была ты?

— А даже если и я? — голос Алисы стал чуть менее мелодичным и больше похожим на человеческий. — Тебе ведь совсем не нравится этот Пятифанов! Ты была только рада улизнуть со «свидания»! — она пальцами изобразила в воздухе кавычки.

— Значит, на самом деле вы не едите детей? — Антон храбро выступил вперёд. — А что вы тогда с ними делаете? Превращаете в таких, как вы? А может, вы и есть пропавшие дети? Вот это вам знакомо?

Он вытащил из кармана варежку и помахал ею в воздухе, другой рукой поднял перстень и поднёс его едва ли не к самой морде Медведя. Медведь по-прежнему выглядел сонным и равнодушным, а вот Волк оживился, высунул длинный розовый язык, капая слюной изо рта, подбежал к Антону, обнюхал варежку и, тяжело дыша, отбежал обратно.

— Сквер-р-рный ар-р-ромат! Сквер-р-рный! — прорычал он, и Ника почему-то подумала, что он испуган.

— Это ты, Бабурин? — продолжал допытываться Антон, держа перстень перед Медведем. — А Волк — Вова Матюхин? А Сова — Сенечка Талалаева? Что с вами сделал Хозяин леса?

— Ох, Антоша-Антоша, обещала тебя больше дурачком не называть, — с притворной грустью вздохнула лиса. — Как у тебя всё просто! Или мы детей съели, или превратили в зверей! А может, они теперь живут в нашем лесу? Может, они не захотели возвращаться? Ты помнишь, как плохо порой бывает ребёнку? Когда родители вечно ссорятся между собой, в школе тебя чморят, и никому нет до тебя дела... Может, такое случилось и с Сенечкой, и с Вовой, и — ты сам знаешь — с Семёном! Откуда, думаешь, у Сенечки ожог на левой руке? А Вова — думаешь, отчим смог заменить ему отца? Да и отец у него был со странностями... А Семён — думаешь, после того, что произошло в лесу, ему хотелось на следующий день идти в школу?

— Выходит, вы, такие добренькие, просто спасаете несчастных детей, которым некуда было деваться? — громко спросил Антон, убирая варежку и перстень обратно в карманы. — Вы, наверное, заводите их в Чёрный Гараж, а он уносит их в лучший из миров! Вот только почему Бяша стал заикаться после того, как заглянул в Чёрный Гараж? Почему Катя была посажена в мясорубку?

— Фрр! — Алиса распушила хвост и фыркнула, совсем как настоящая лиса. — А с чего ты взял, что мы имеем хоть какое-то отношение к этому жуткому гаражу?

— Ты же сама привела меня к нему после драки с Семёном!

— Вот ещё! Мы случайно на него наткнулись! Меня в этот проклятый гараж калачом не заманишь! Ты же сам подошёл к нему, помнишь?

— Я... я... — кажется, Антон стал сдавать позиции. Ника бросилась ему на помощь.

— А кто тогда был тот человек, который похитил Катю и посадил её в мясорубку? Тот, от которого пахло дешёвым одеколоном?

— Одеколоном здесь каждый второй алкаш пропах, — фыркнула лиса, почти дословно повторив фразу, которую выдал Ромка, когда они обсуждали личность возможного похитителя. — Бродит здесь какой-то маньяк, детей похищает, потом мучает — мы-то здесь причём?

— Тот, кого держали в клетке, — жалобным голосом проухала Сова.

— Тот, кто р-р-режет мелко-мелко! — прорычал Волк.

— Тот, кто носит кожаное лицо, — заключила Алиса. — Вот он-то настоящий злодей, а вовсе не мы!

— Хотите сказать, кто-то из жителей посёлка похищает детей и делает с ними ужасные вещи в Чёрном Гараже, а вы, наоборот, спасаете их? — нахмурился Антон.

— Ну наконец-то! — лиса визгливо рассмеялась и захлопала в ладоши. — Какой ты стал сообразительный, Антоша! Это наша куница на тебя так повлияла!

Ника хотела возразить «Я не куница», но губы почему-то отказались слушаться. Антон же снова смерил зверей подозрительным взглядом и спросил:

— И вы не едите детей?

— Нет, ух-ух, как ты мог такое поду-ух-умать! — возмутилась Сова.

— И не превращаете их в себе подобных?

— Только если они сами захотят, — маска Алисы приняла выражение лукавой улыбки. — Как вы с Никой. Вы же сами надели маски, не так ли?

— Но если вы не пропавшие дети, то кто вы? — не сдавался Антон.

— Др-р-рузья! — прорычал Волк, и из его пасти снова закапала пена.

Чем дольше Ника находилась в лесу, тем больше происходящее казалось ей невероятным, фантасмагоричным и просто невозможным. Может, на самом деле она спит у себя дома, и ей всё это снится? Ведь не могут же они с Антоном стоять посреди леса, расспрашивая о похищениях детей-зверей в до жути живых масках! Она хотела ущипнуть себя за руку, но тут Медведь, словно очнувшись ото сна, медленно поднял голову, обвёл всех присутствующих чёрными провалами глаз и вразвалочку зашагал к Антону.

— Щас, очкарик, ты у меня получишь, — проговорил он хорошо знакомым Антону и Нике голосом.

Голосом Семёна Бабурина.

Ника словно в замедленной съёмке увидела кулак Медведя, подлетающий к носу Антона, но тут её внезапно пронзило острое ощущение, что сзади кто-то стоит и смотрит прямо на неё. Она быстро обернулась и заметила неподалёку, в тени деревьев, высокую рогатую тень. Тень отделилась от дерева, ступила в полосу жёлтого лунного света, и Ника поняла, что это огромный козёл, весь покрытый густой чёрной шерстью, с рогами, поблескивающими позолотой, с длинными руками, отдалённо похожими на человеческие, но слишком худыми и заканчивающимися острыми когтями. В нос ударил отвратительный запах мочи и мокрой шерсти, и Ника успела подумать, что баба Тамара была точна в своём описании вони, исходящей от чудовища.

Ещё она успела испугаться. А больше ничего не успела — даже не сдвинулась с места.

Потому что Хозяин леса поднёс к морде грубо сделанную флейту и заиграл.

Впоследствии Ника с трудом могла вспомнить этот промежуток времени, а то, что она помнила, было словно затянуто пеленой тумана. Страх исчез сразу, это она помнила. Её вдруг охватило тёплое чувство невероятного уюта, комфорта и безопасности. Не надо было ни за кем гнаться, никого искать, ничего расследовать, рядом не было ни надоедливых кавалеров, ни раздражающих одноклассников, ни скучных родителей с их вечными поучениями и наставлениями. За Антона тоже можно было не опасаться — Медведь уронил свою лапу, не достав нескольких сантиметров до его носа, обмяк и попятился назад. Ужас на лице Антона сменился спокойствием, потом на губах его появилась лёгкая улыбка, и он радостно воскликнул, обращаясь к Нике:

— Ну вот, всё и выяснилось! А мы-то думали...

— Так чего же мы стоим? — пронёсся над лесом нежный голос Алисы. — Давайте веселиться!

Краем сознания Ника помнила, что есть что-то важное, что спрятано в её левом кармане, в её голове крутилась фраза, которую она видела в какой-то записке, что-то про огонь и страх, но музыка звучала, звала, вела вперёд, и совершенно невозможно было ей противиться. Она увидела, как на лицо Антона легла маска зайца — легла очень хорошо, как родная, и отчего-то засмеялась. Антон тоже засмеялся, схватил её за руку и поволок за собой.

И была ночь — такая, какой не бывало ещё никогда в жизни Ники. Светила жёлтая и круглая, как головка сыра, луна, мерцали звёзды, под ногами хрустел снег, а деревья вокруг едва заметно покачивали ветвями. Музыка флейты лилась, не умолкая, и Ника подумала, что у музыканта, должно быть, очень мощные лёгкие, но эта мысль тут же исчезла из головы, оставив лишь пустоту, лёгкость и радость. Одной рукой Ника взялась за руку Антона, другой — за изящную кисть Алисы, затянутую в тёмную перчатку, и вступила в хоровод зверей.

И был танец. Ника никогда особо не умела и не любила танцевать, но тут над ней никто бы не стал смеяться, музыка лилась, казалось, прямо с неба, а тело стало очень сильным и гибким, всякая неловкость исчезла, и она плясала в кругу зверей, подпрыгивая всё выше и выше, пока деревья вдруг не остались внизу, а небо не распахнулось во всю ширь. Лицо Ники обдало дуновением холодного воздуха, оно пригладило шерсть, принесло множество запахов, которые она жадно вдохнула своим новым носом, а луна маячила прямо перед ней, соблазнительно круглая, пахнущая сыром, и Ника уже открыла рот, чтобы укусить её своими новыми острыми клыками, а Антон взмывал в воздух рядом с ней и смеялся, пытаясь откусить от своего края луны.

И были сладости, сотни и тысячи конфет, пахнущих шоколадом, орехами и фруктами, которые в изобилии рассыпались вокруг них, и все поедали их, но Ника почему-то подумала, что ей нельзя есть эти конфеты, потому что... А в самом деле, почему? Потому что она сейчас на диете? Потому что куницы не едят сладкое? Потому что они лежали на снегу и могли испачкаться? Потому что в лесу неоткуда взяться такому огромному количеству конфет, там даже одной конфете неоткуда взяться, и вообще всё это крайне подозрительно?

Ника уже открыла рот, чтобы высказать свой вопрос вслух, но тут флейта внезапно взяла фальшивую ноту, откуда-то издалека донёсся громкий звук, в котором одурманенный мозг Ники с трудом распознал бибиканье машины, и её словно скинуло вниз с огромной высоты. Музыка утихла, сладости растворились, будто их и не было, звери скрылись в лесу, а Ника лежала на снегу, медленно приходя в себя. Уже занимался рассвет, и небо из чёрного стало бледно-серым, так что очертания деревьев были ясно видны. Всё тело болело так, как будто она провела ночь, обучаясь у дяди Славы приёмам бокса, голова кружилась, а во рту стоял противный металлический привкус. Проведя ладонью по лицу, Ника нащупала маску и с внезапно нахлынувшим отвращением содрала её. Она ещё не успела в полной мере осознать произошедшее, когда вдалеке послышался хруст веток, а затем раздался громкий голос:

— Эй, есть тут кто?

Голос принадлежал лейтенанту Тихонову.

1) «Красавица и Чудовище» — американский анимационный фильм студии Disney 1991 г.

Вернуться к тексту

2) «Люди в чёрном» — американский научно-фантастический комедийный боевик 1997 г. о деятельности секретного агентства «Люди в чёрном», контролирующего пребывание инопланетян на Земле. Агенты использовали специальное устройство под названием «нейрализатор», чтобы стирать память нежелательным свидетелям.

Вернуться к тексту