УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Предрассветный туман был густым, когда Найлис ступила в святилище в ритуальном одеянии.

Это была длинная, темная накидка из грубой ткани. Голову и лицо полностью скрывал капюшон с пришитыми к нему узкими кожаными лентами, свисавшими плотной бахромой. Сквозь них можно было различать контуры мира, как сквозь дождь, но лица — не увидеть.

«Пока ритуал не закончен, ты — ни Элис и ни Найлис», — наставляла Луана. — «Покажешь лицо — и старое имя отвернётся, а новое не успеет прирасти. Останешься без защиты. Духи запутаются, и болезнь войдёт в тебя, как в открытую дверь».

Девушке не было известно главное: этот наряд когда-то принадлежал шаману Макуну. Луана отдала его, не сказав ни слова, как отдала бы самую драгоценную реликвию.

Четыре круга. Против солнца. Чтобы замедлить время и стать пустым сосудом для нового имени.

—Найлис, — прошептала она, начиная первый круг.

Тяжёлая ткань наряда Макуна поглощала каждое движение, каждый звук.

Кэхин замер на опушке, увидев тёмный силуэт в самом сердце святилища. Наряд Макуна. Память нахлынула волной: вот так же спокойно и величественно, ходил его наставник, беседуя с духами в сумерках. На мгновение Кэхину показалось, что дух наставника вернулся, чтобы дать совет по поводу противостояния заводу.

Однако вскоре священный трепет сменился ледяным шоком.

«Наряд учителя… Кто посмел?»

Он пристально вгляделся. Очертания под тканью, мягкий изгиб спины в движении…

«Женщина. Это женщина. Какая из наших? Старейшина? Нет… походка легче.»

В голове метались лица односельчанок. Гнев, кислый и острый, подступил к горлу.

«Снять его. Немедленно. Эта ткань не для чьих-то духовных поисков!»

Он видел, как фигура, увлечённая ритуалом, проходит второй, затем третий круг, шепча что-то неслышное. Любопытство смешалось с яростью. Он должен был узнать. Но войти лицом к лицу — нарушить обряд, навлечь беду на неё и на себя... Шаманизм диктовал иное.

Бесшумно, как тень самого тумана, Кэхин вошёл в святилище сзади. Найлис ничего не услышала. И тогда его рука, быстрая и неумолимая, как змеиный бросок, обхватила её за талию, прижала к себе, лишая движения и воздуха. Он почувствовал под пальцами грубую ткань, а под ней — тонкий, податливый стан.

— Кто ты? — его голос прозвучал у самого её уха низко, горячо и опасно. — Говори. Не отпущу, пока не скажешь, как зовут ту, кто надела непринадлежащее ей.

Найлис вздрогнула так, что всё её тело затрепетало в его железной хватке. «Покажешь лицо — и болезнь войдёт в тебя, как в открытую дверь», — вспомнились слова Луаны. Однако сознание нащупало в голосе что-то знакомое. Кэхин. Страх сменился странным спокойствием. Он не видел её лица. Ритуал не нарушен.

Она не стала вырываться. Её голос, приглушённый тканью, прозвучал тихо, но чётко:

— Сам найди ответ. Не умом. Чувством.

Пальцы шамана на долю секунды непроизвольно разжались.

«Как она смеет… Она возвращает мне мои же слова?»

Вспышка ярости сменилась ошеломлённым замешательством. Эта женщина бросала ему вызов на его же поле. Его рука всё ещё обвивала её талию. Кэхин чувствовал, как под тканью бешено бьётся её сердце. Она была напугана, но не сломлена.

Молча, медленно, он разжал пальцы и отступил на шаг, освобождая её. Его дыхание было чуть сбито.

Найлис не обернулась. Собрав всю волю, она сделала шаг, завершая прерванный круг. И затем — последний, четвёртый. Её голос, когда она произнесла имя в последний раз, был твёрдым:

—Найлис.

Повернувшись, чтобы уйти, она на миг встретилась с Кэхином взглядом сквозь щель в лентах. В позе Найлис было тихое достоинство.

Кэхин не пытался остановить её снова. Он стоял и смотрел, как тёмная фигура в наряде его наставника растворяется в рассвете. В его ушах гудели её слова: «Сам найди ответ. Чувством». И он, шаман, знавший ответы духов на шёпот ветра осознал, что сегодня проиграл маленькую, но важную битву. И что его любопытство к ней перестало быть просто досадой. Оно стало личным, острым и неотступным. Он отпустил её тело, но её вызов остался с ним, жгучий и неразгаданный.