Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Никс рухнул на землю, сжимая голову руками. Перед глазами вспыхивали и гасли образы — не сны, не фантазии, а обрывки чего‑то подлинного, будто прорвалась плотина, десятилетиями удерживавшая его прошлое.

Он видел:

Перекрёсток миров. Не физическое место, а мета‑пространство, где пульсировали сферы‑вселенные, соединённые нитями света. Он стоял в центре, и его руки излучали энергию, формируя новые ветви мультивселенной. Голос (его собственный?) звучал глухо, но твёрдо: «Так будет баланс».

Тёмный зал. Совет Духов в длинных мантиях, лица скрыты тенями. Один из них, с перстнем в виде змеи, произнёс без эмоций: «Он слишком силён. Память должна быть стёрта».

Вспышку боли. Ощущение, будто его разрывают на части. Последнее, что он увидел, — символ замка, наложенный на его сознание.

— А‑а‑а! — крик вырвался из груди, но тут же захлебнулся в потоке видений.

— Ты в порядке?! — голос Сайласа донёсся словно сквозь толщу воды.

Никс оттолкнул протянутую руку, тяжело дыша. Руны на его предплечьях светились неровно — то ярко, то тускло, будто их источник энергии колебался.

— Я… я не Хранитель Порога, — прошептал он, глядя на свои ладони. — Я был… кем‑то другим.

В лагере Никс сидел у потухающего костра. Пламя больше не стелилось по земле — оно дрожало, будто боялось чего‑то. Сайлас молча наблюдал, пока Никс снова и снова проводил пальцами по рунам, пытаясь уловить их ритм.

— Это не может быть правдой, — говорил он скорее себе, чем собеседнику. — Если я действительно создавал мультивселенные… почему я ничего не помню? Почему я слаб? Почему руны ведут себя так, словно… не узнают меня?

Сайлас присел рядом, корни его рук мягко шевельнулись, впитывая остаточное сияние рун.

— Видения не всегда ложь, — произнёс он тихо. — Иногда они — запертые двери. Проблема в том, что ты не знаешь, что за ними.

— А если это ловушка? — Никс резко поднял взгляд. — Кросс мог внедрить это в мой разум. Или Совет Духов… они ведь явно что‑то скрывают. Почему именно я? Почему меня «стёрли», а не уничтожили?

— Тогда давай проверим, — сказал Сайлас, и в его янтарных глазах мелькнул решительный блеск.

Монстр достал из‑за пазухи камень с выгравированными рунами. Древний, с трещинами, но всё ещё излучавший слабый свет — словно тлеющий уголёк.

— Это артефакт из моей AU, — пояснил он. — Он может пробудить память, но…

— Но? — перебил Никс, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— …он не различает правду и ложь. Если в твоём сознании есть блоки, они могут разрушиться… или наоборот — укрепиться. Ты можешь увидеть то, к чему не готов. То, что сломает тебя.

Никс посмотрел на камень. Внутри что‑то дрогнуло — не страх, а узнавание. Будто он уже держал его в руках, только очень давно.

— Как это работает? — спросил он, стараясь говорить ровно.

— Ты погрузишься в транс. Видения станут ярче, чётче. Но если твоё сознание не выдержит… ты можешь потерять себя. Полностью.

Сайлас положил камень на колени Никса. Поверхность артефакта засияла, отзываясь на близость рун.

Они расположились в круге из семи камней, найденных Сайласом на окраине лоскутной реальности. Никс сел в центр, камень лежал у него на коленях, пульсируя слабым светом.

— Когда начнёшь, не сопротивляйся, — предупредил Сайлас, проводя рукой над артефактом. — Позволь образам вести тебя. Если почувствуешь, что теряешь контроль, скажи мне. Я попытаюсь вытащить тебя.

Руны на руках Никса вспыхнули ярче. Камень засветился, и пространство вокруг словно растянулось, превратившись в туннель из света и теней.

Сначала тишина, затем нарастающий гул — будто миллионы голосов шептали одновременно, сливаясь в единый поток. Перед глазами заплясали цветные пятна, складываясь в картины: перекрёстки миров, тёмные залы, лица, скрытые тенями.Тело будто разделилось: одна часть оставалась в круге, другая — падала в бездну воспоминаний.

Он и ещё трое стоят у «перекрёстка». Одна из фигур — женщина с глазами, как звёзды. Её голос звучит спокойно, но в нём слышится тревога: «Мы не должны вмешиваться. Это нарушит равновесие».

Совет Духов уже не в тени — их лица ясны. Тот, с змеиным перстнем, шепчет другому: «Он не поймёт. Это ради общего блага. Мы должны защитить мультивселенную от него».

Момент стирания памяти. Никс чувствует, как его суть вытягивают, заменяя её на имитацию. Последнее, что он слышит: «Теперь ты — страж. Не более».

— Нет! — закричал Никс, и его голос разорвал тишину лагеря.

Он очнулся на земле. Сайлас склонился над ним, лицо искажено тревогой. Корни его рук мягко касались плеча Никса, будто проверяли, цел ли он.

— Ты вернулся, — выдохнул монстр.

— Я видел… — Никс с трудом сел, ладони дрожали. — Я не просто Хранитель. Я был одним из тех, кто строил мультивселенные. А Совет Духов… они меня уничтожили. Стереть память — это не наказание. Это… контроль.

— Ты уверен, что это правда? — осторожно спросил Сайлас. — Видения могут быть искажены.

— Не знаю. — Никс поднял руки. Руны теперь светились иначе — их линии напоминали символы, которые он видел в видениях. — Но теперь я знаю: что‑то во мне спрятано. Что‑то, чего они боятся. Что‑то, что я должен вернуть.

Сайлас протянул ему воду. Никс сделал глоток, но вкус показался ему чужим — будто он забыл, как пить.

— Что будешь делать? — спросил Сайлас, глядя, как последние отблески рун угасают на коже Никса.

— Искать. — Голос звучал твёрдо, хотя внутри всё ещё дрожало. — Если Совет Духов лгал мне, значит, есть причина. И я узнаю её. Даже если придётся пройти через все AU, чтобы найти их.

— Даже если это разрушит тебя?

Никс улыбнулся — впервые за долгое время без тени сомнения.

— Если я действительно тот, кем был… возможно, разрушение — это начало. Начало того, что они пытались скрыть.

На горизонте, сквозь туман лоскутной реальности, мелькнул свет — не золотой, как «Зов», а синий, как звёзды из видения.

— Там, — сказал Никс, указывая на него. — Там следующий шаг.

Сайлас кивнул. Его корни шевельнулись, будто соглашаясь.

— Тогда идём. Но помни: если ты упадёшь, я не дам тебе исчезнуть.

Они поднялись. Впереди ждал путь — через миры, через ложь, через память, которую кто‑то решил стереть.