Сказки 4 (джен)

Гарри Джеймс Поттер, мальчик одиннадцати лет сидел на открытой веранде кафе Флориана Фортескью и получал огромнейшее удовольствие. А доставлял ему это самое удовольствие, вкус мороженого, которое он кушал. Вкуснейшее оно, кстати, было. Никакого сравнения с тем самым «Фруктовым льдом с лимонным вкусом» которым его тогда, во время посещения зоопарка угостили.

И если бы это мороженое рекламировали, то наверняка были бы использованы слова, типа, «неземной вкус», «райское наслаждение» и всё в таком же духе.

Но, вообще-то, если быть до конца честным, то удовольствие он получал не только от мороженого, но и от хорошо выполненной работы, которой он вынужден был заняться, после того как принял одно решение. Которое, как надеялся Гарри, поможет изменить его дальнейшую жизнь. Причём, в лучшую сторону.

Кстати, в кафе он забежал специально, напоследок, чтобы мороженого покушать. Уж очень оно ему вчера понравилось.

Началось же всё примерно за неделю до его дня рождения. Его тогда начали бомбардировать письмами. И если бы он жил один или с родителями, то наверняка давно бы прочитал хоть одно из них. Но, увы. Жил он не с родителями, а в семье своей тёти, на положении навязанного нахлебника. Так что, прочесть хоть одно письмо они ему не давали. То ли из вредности, то ли ещё по какой-то причине.

В любом случае, дядя Вернон, муж его тёти Петунии, решил что будет лучше удрать от всех этих писем, которые шли нескончаемым потоком. В итоге все они оказались в какой-то хижине, продуваемой всеми ветрами, на островке отделённом от суши морским проливом. И случилось это как раз накануне дня его рождения.

Ну, а дальше, как раз в тот самый момент когда часы пробили полночь дверь в хижину вышибли мощнейшим ударом и к ним в гости заглянул самый настоящий великан. Вообще-то Гарри был мальчиком любознательным и читал про таких больших людей. У них, на самом деле, какая-то штука под название «Гипофиз» чего-то там вырабатывала, в излишке, вот они такими большими и вырастали. Впрочем, не это было важно, а то что великан оказался почтальоном, который лично доставил Гарри очередное письмо. Которое он и прочитал, наконец-то.

Он же рассказал Гарри, что родители его оказывается не были безработными пьяницами погибшими в автокатастрофе, а самыми что ни на есть волшебниками. Которых убил другой волшебник. Злой и Тёмный. Ну, по словам великана, который, кстати, Рубеусом Хагридом назвался. И слишком уж он оказался прост и восторжен. Но, вот именно эта восторженность Гарри и насторожила, а всё потому, что он уже давно не ожидал от жизни ничего хорошего.

В письме, кстати, содержалось приглашение в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. И Хагрид буквально соловьём заливался, о том что, мол, теперь всё будет очень здорово. Ну, как только Гарри в школе окажется, потому как, директором там работает сам Альбус Дамблдор. А Альбус Дамблдор у нас кто? Великий человек, вот кто. И, может, будь Гарри глупым и доверчивым ребёнком, то он бы Хагриду и поверил. Вот только он прекрасно знал, что: «Гладко было на бумаге...», поэтому-то и стал задавать вопросы.

И чем больше он узнавал, то тем меньше ему хотелось в этот самый Хогвартс ехать. И самый первый вопрос его заставила задать одна фраза из полученного письма. «Ждем вашу сову не позднее 31 июля». Вот что было там написано.

— Что значит «Ждём вашу сову», Хагрид? — уточнил Гарри. — Если учесть, что сов в мире магии используют в качестве почтальонов, то с чего они решили, что такая сова имеется у меня? Или, по их мнению, я что, похож на человека у которого есть эта самая сова? Что за дурь-то такая?

Впрочем, Хагрид толком ответить не смог. Или не захотел.

— Ладно, — продолжил спрашивать Гарри, — а здесь-то ты как оказался?

— Прилетел, — сообщил Хагрид.

— На летающем мотоцикле, что ли? — ухмыльнулся Гарри.

Кстати, полёт на мотоцикле ему приснился не так давно. Причём, там во сне, летел он не один. Вот только с кем именно было совершенно непонятно. Поэтому-то он и спросил. Нет, ну а чего? Ведь если он волшебник, то почему бы и мотоциклам тогда не летать?

— Нет, — пояснил великан. — На летающем мотоцикле я тебя к этим привёз.

— А-а-а... Так это ты меня к родственничкам доставил. Откуда, кстати?

— Так ведь это... Из Годриковой впадины.

— А Годикова впадина это..? — задал Гарри очередной вопрос.

В общем, вытянул он, постепенно, из Хагрида информацию. И получалось... Что? А получалась поная хрень. Вот что.

— Ну, ладно, — продолжил спрашивать Гарри. — Оказался ты в Годриковой впадине, вынес меня из дома, а дальше-то что было? Сел ты на мотоцикл и к моей родне полетел?

— Да нет, — пояснил Хагрид. — Сначала Сириус Блэк появился. На этом самом мотоцикле. И говорит, мол, давай мне Гарри, я его крёстный.

— А ты что?

— А я не отдал, конечно. Потому как, приказ Дамблдора.

— Ну, хорошо, а дальше-то что было? И, кстати, где этот самый Блэк сейчас находится? Ведь если он мой крёстный то жить-то я с ним должен был бы. А жил я, почему-то, с этими.

Дальше, нехотя, Хагрид рассказал, что всё, оказывается, не так просто. Что в Азкабане тот чалится. Это тюрьма у магов такая. И что Блэк, на самом деле, хоть и был лучшим другом его родителей и даже родственником Гарриного папы, впрочем, как и самого Гарри, оказался предателем и правой рукой Волдеморта. Того самого Злого и Тёмного, который его родителей убил. Имя «Волдеморт», кстати, сам Хагрид назвал только после настойчивых просьб и потребовал, в дальнейшем, называть его «Сам-Знаешь-Кто». И ещё он добавил, что основной целью этого Сам-Знаешь-Кого был, вообще-то, Гарри, а его родители, при этом, оказались в роли сопутствующих потерь. Так, мол, сам Великий человек Дамблдор сказал.

Затем Хагрид рассказал, что родителей-то Гарриных Сам-Знаешь-Кто убил, но вот об самого Гарри обломался. И с тех пор в магическом мире он известен как Мальчик-Который-Выжил.

«Подожди, Харгид», — Гарри попросил сделать перерыв в рассказе.

Потому что, не вытанцовывалось что-то. Или не состыковывалось. Только Гарри не мог понять что именно. Но, когда подумал, то понял, что хрень получается. Ведь если Блэк помог Волдеморту всё сделать чтобы его, Гарри, убить, то почему он не попытался сам это доделать когда увидел что он жив остался? Доделать, так сказать, то что у его босса не получилось и отомстить заодно? Так нет, же. Он не только не убил ни его, ни Хагрида, а ещё и мотоцикл ему отдал. Вот и получалось, что хрень какую-то Хагрид рассказывает.

Но, что Гарри не понравилось больше всего, так это то, что его жизнью этот самый Дамблдор распорядился. «Великий», мать его, человек. Впрочем Гарри не стал пока заострять на этом внимание и возмущаться. А то слишком уж болезненно Хагрид воспринимал любые негативные высказывания в адрес этого самого Дамблдора. Вон, кузену его хвостик свиной наколдовасил. За то, что дядя Вернон того старым сумасшедшим дураком назвал. Причём не самому дяде, а Дадлику. Так его кузена звали. В общем, не захотел Гарри и сам свиным хвостиком щеголять, поэтому и промолчал. И дальше стал спрашивать.

— Ну, а потом-то что было? Сел ты на мотоцикл, привёз меня в Литтл Уингинг. А потом, что? Позвонил в дверь и с рук на руки меня родне передал? Или как?

— Нет, конечно. Я когда тебя привёз, то там уже профессор Дамблдор с профессором Макгонагалл были. Так что, профессор Дамблдор тебя у меня забрал, письмо в одеяльце, в которое я тебя завернул вложил и мы ушли. А ты на пороге остался.

— Просто взяли и ушли? — уточнил Гарри.

— Ну да. А чего ещё-то? — удивился Хагрид.

— Н-да, — задумался над этими сведениями Гарри. — Интересно, что он там в этом письме написал такого, что у меня потом «счастливейшее из счастливейших» детство было? И это не говоря уже о том, что оставили меня одного. Ночью. В ноябре.

— Ну, ладно, — решил он уточнить ещё. — Так-то мне понятно, если не всё, то многое. Но, где мы купим все эти вещи о которых в письме говорится? И, главное, на какие деньги?

— О! Насчёт этого не волнуйся, Гарри. Не оставили тебя родители без денег. Завтра в Гринготтс заглянем и там всё увидишь.

Ну, а дальше, как рассвело, отправились они в Лондон. Сначала на поезде, а затем и на метро до станции Лестер-сквер. А там ещё немного прошли по улице Черринг-Кросс-Роуд пешком и оказались, в итоге, на Диагон Аллее, где в общем-то всякие волшебные прибамбасы и продавались. Правда, сначала, они Гринготтс посетили. Это так банк назывался, которым, почему-то не маги, а гоблины заправляли.

И там выяснилось, что допуск к хранилищам осуществляется по предъявлении ключа. Которого у самого Гарри, естественно, не оказалось, а оказался он у Хагрида. Который ему тоже «Великий человек» Дамблдор вручил. И он же, кстати, распорядился чтобы ключик от хранилища Хагрид ему потом вернул. Но, тут уж Гарри, как говорится, намертво встал. И, хоть и в результате тяжелейшего боя, но отстоял он своё право на ключ, так сказать. Пришлось правда сопровождающего гоблина к этому делу подключить, но, дело выгорело.

Ну, а дальше они пробежались по магазинам, купили школьные принадлежности и распрощались на Паддингтонском вокзале, откуда поезда в Литтл Уингинг отправлялись. Гарри, конечно, туда возвращаться не стал. Напротив, он в бар «Дырявый котёл» вернулся, с которого, собственно, и началось знакомство Гарри с магическим миром. А на следующий день отправился к гоблинам и задал их пару вопросов. А они, в свою очередь, отправили его к одному ушлому адвокату, контора которого располагалась как раз недалеко от Гринготтса.

Предварительно, правда, Гарри часть магических денег на обычные поменял и в неволшебную часть Лондона выскочил, в одёжный магазин. А то ведь встречают-то по одёжке, а доверия, одетый в обноски от его кузена, при всём своём желании, он даже у самого себя не вызывал.

В общем, приоделся Гарри, для начала, а там уж и к адвокату направился. Тот, к счастью, был ничем таким не занят и с удовольствием уделил Гарри время. И поведал, заодно, что Хагрид его безбожно обманывал, ну, насчёт того что Хогвартс лучшая школа в мире. Да и на Дамблдора, как оказалось, у многих из ныне живущих огромный зуб имеется.

«В общем, — заметил адвокат, — не тот теперь Хогвартс. Да и учителя в нём тоже... не те, кого так называть можно. Особенно отличался в этом плане некто Северус Снэйп».

Вот только сделать никто и ничего не мог. Потому что тому покровительствовал Дамблдор, а сам Дамблдор обладал слишком большим количеством титулов и орденом Мерлина первой степени. И переть против него, здесь, в Англии, это было всё равно что... плевать против ветра. Как говорится, чем больше выплюнешь, тем сильнее вымокнешь.

Короче говоря, через час Гарри, почитав рекламные буклеты других школ, остановился на австралийской школе магии под названием «Красный кенгуру». Нет, ну а чего? И от Британии далеко, и рейтинг у неё неплохой. А так же адвокат выдал ему краткую справку по каждому учителю Хогвартса. И посоветовал напоследок:

«Вы, мистер Поттер, как на месте окажетесь, то попросите в школе вас под другим именем зарегистрировать. Не Гарри Поттером, а каким-нибудь... э-э-э... Перри Гринвудом, например. А то ведь вас искать начнут. И, разумеется, для этого разошлют запросы в другие школы, а если окажется что ни в одной из известных магических школ вы не числитесь, то это поиск и затруднит».

А дальше Гарри сдал обратно свои вещи, купленные для Хогвартса, обратно. За три четверти цены, за исключением волшебной палочки. Её он оставил, на всякий случай.

Затем выкупил у гоблинов портключ в Австралию и договорился с ними о переводе его денег а австралийский филиал. По команде, конечно, когда он там окончательно обоснуется. И отправился в кафе-мороженое, полакомиться напоследок. Ведь неизвестно когда ещё удастся, да и удастся ли вообще. А потом он хотел ещё поспать попробовать, а то ведь у Австралии с Британией разница во времени часов десять-двенадцать составляет и Гарри не хотелось перемещаться туда среди их местной ночи.

Вот только не получилось у него чтобы всё по плану прошло. Он когда мороженое доедал у его столика остановились двое. Мужчина и женщина. Женщина выглядела довольно сурово и, по идее, своим видом должна была внушать если не страх, то, хотя бы, уважение. А мужчина вглядел эдаким Гердальфом. Ну, почти. Потому что у настоящего Генладьфа и такой яркой мантии никогда не было, и выглядел он явно помужественней.

— Мистер Поттер? — уточнила женщина.

— С кем имею честь? — встав, уточнил в ответ Гарри.

— Мы, профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл.

— Присаживайтесь, — предложил Гарри. — И поведайте, чем я вам могу могу помочь?

— Гарри, мальчик мой, а что ты здесь делаешь? — спросил Дамблдор.

— А что я, по вашему, делаю? Мороженое ем, не видите что ли? — в свою очередь поинтересовался Гарри. — И, простите за некоторую грубость, но ваше обращение педофилией попахивает. Вы бы мне ещё конфетку предложили и тогда бы точно как старый педофил выглядели бы.

Кстати, сам того не зная, Гарри угадал, что у есть у Дамблдора такая привычка. Всем конфеты предлагать кто к нему в кабинет заглядывал, по тем или иным делам.

— Вам задали вопрос, мистер Поттер, — неодобрительно заметила Макгонагалл.

— А кто вы такие чтобы мне вопросы задавать и почему я вам на них отвечать должен? — спросил её Гарри. — Вы мне не родственники, не родители и даже не опекуны. Так чего вы мне вопросы задаёте? С какой целью интересуетесь? Я вас, например, вообще впервые вижу. А как разговаривать с незнакомцами нас в школе чётко научили. Кстати...

Тут Гарри встал из-за стола и обратился к посетителям:

— Леди, джентльмены, будьте так любезны, подскажите, а эти люди действительно Дамблдор и Макгонагалл? То есть те, за кого себя выдают?

И когда посетители подтвердили, что таки да, то Гарри поинтересовался чего они от него хотят-то? Ведь сидит же он, вроде, никого не трогает, мороженое доедает. В чём проблема-то? А проблема оказалась в том, что по мнению Даблдора он в это время в Литтл Уингинге должен быть. Со своими родственничками.

— Вот ещё! — возмутился Гарри. — Делать мне больше нечего. И потом, я что на самоубийцу похож по вашему?

— Почему на самоубийцу?

— Да потому что Хагрид ваш нагадил, а сам удрал, — пояснил Гарри. — Впрочем, его дядя Вернон и так трогать побоялся бы, уж больно он здоровый, но без ответа, то что он натворил, не оставил бы. Тем более что Хагрид не просто нагадил, а дядя из-за него на деньги попал. И кому отвечать бы пришлось? Мне, разумеется. Вот и воздержался я.

— Какие деньги? — не поняла Макгонагалл. — О чём вы вообще, мистер Поттер?

— О свином хвостике, который ваш Хагрид наколдовал моему кузену Дадли. Вот о чём.

И он замолчал, давая возможность осмыслить его слова собеседникам. А те зашушукались. Макгонагалл неодобрительно, а Дамблдор продолжил изображать из себя эдакого доброго дедушку. Типа, ничего страшного не случилось. Ну, а Гарри посидел немного и решил, так сказать, ещё маслица в огонь плеснуть.

— Кстати, профессор Макгонагалл, — спросил он, — а вы письма которые рассылаете хоть читаете или не глядя их подписываете?

— А в чём дело? — уточнила Макгонагалл.

— А в том, что если бы вы их читали, то обратили бы внимание, что моё первое письмо было адресовано в чулан под лестницей. И после этого вы удивляетесь почему я к ним возвращаться не хочу? Да уж, забота о подрастающем поколении так и прёт, по бездорожью, не минуя кочек. Особенно о детях-сиротах.

О том, что его первое письмо было именно туда адресовано Гарри, вообще-то, прочитать успел. Поэтому-то и задал такой вопрос.

— Впрочем, — Гарри обратился к Дамблдору, — кому я об этом говорю? Великому магу, который из-за своего величия давно перестал обращать внимание на судьбы нас сирых и убогих. У которого давно атрофировалось то место где у других людей остатки совести всё ещё имеются, и который давно заменил слово «справеливо» словами «я так хочу».

После чего Гарри сделал глоток чая, который заказал заранее, и добавил:

— Знаете, если там, в немагическом мире, мне порой удавалось выживать благодаря моей магии, то я с содроганием думаю о том, что будет когда я в школе окажусь. Там-то ведь все маги. А следовательно вероятность моего выживания существенно снизится.

— Да что вы такое говорите, мистер Поттер? — возмутилась Макгонагалл. — Хогвартс самое безопасное место в магической Британии.

— Верю, — ухмыльнулся в ответ Гарри, эдак ехидно. — И в то, что учителя профессионалы своего дела, я тоже верю. В частности два профессора. Биннс и Снэйп. Особенно последний. Ну прямо пусечка. Белая и пушистая.

— Но, я полностью доверяю профессору Снэйпу, — вклинился в разговор Дамблдор.

— То есть вы хотите сказать что он отринул своё пожирательское прошлое и раскаялся? Так, что ли? Ну, ну. Впрочем, чтобы я голословным не был, вы знаете что сделайте? Проведите среди недавних выпускников и нынешних учеников анонимный опрос. Вот и узнаете заодно много нового. И о так называемом профессоре, и о себе любимом. В общем, пока вы, — он указал палцем на Дамблдора и Макгонагалл, — будете доверять Снэйпу, то до тех пор я не буду доверять вам. Обоим.

— А мне-то почему? — не поняла Макгонагалл.

— Вам, почему? Знаете один умный человек как-то сказал, что хорошим людям просто достаточно остаться в стороне, когда не очень хорошие дела свои чёрные творят. Ведь вы же позволили ему, — он указал на Дамблдора, — оставить меня ночью, в ноябре, на пороге чужого дома, завёрнутого в одно тонкое одеяльце и пальцем при этом не пошевелили. Так что, пошли вы оба...

С этими словами Гарри выскочил из кафе, забежал в какой-то переулок и сжав в руке портключ произнёс: «Портус».

А дальше, как и ожидалось, Гарри попал в Австралию. И уже там, после карантина, где его и подлечили, и прививки нужные сделали, и из его шрама на лбу какую-то дрянь удалили, его приняли в местную школу магии и подобрали ему подходящую семью, которая планировала, со временем его усыновить. В общем, сидя первого сентября за партой, понял он, что правильно он в Хогвартс не пошёл. И что жизнь-то, наконец-то, налаживается.