Сказки 4 (джен)

Что делает обезьяна когда два тигра вступают в смертельную схватку? Ну, если верить старой китайской притче, то залезает на дерево и ждёт когда эта самая схватка закончится. После чего спускается с дерева и добивает выжившего. А что если Поттер сам выступит в роли такой вот обезьянки?

 

* * *

 

Глава первая.

 

Гарри Джеймс Поттер, почти пятнадцатилетний волшебник, лежал на своей персональной кровати, в больничном крыле Хогвартса и рассуждал. Самым, пожалуй, интересным, при этом, было то, что его рассуждения чётко выстраивались в стройную и логичную систему, ну, наверное, как доказательства какой-нибудь теоремы. И было это, наверное, первый раз в его жизни. В смысле, что он так чётко и логично рассуждал.

«Чёрт его знает, — думалось ему в тот момент когда возник вопрос откуда, мол, чего взялось-то. — Разве что кратковременное Круцио мозги встряхивает. А может я просто повзрослел? Ведь раньше-то кем я был? Мальчиком из чулана попавшим в сказку, не осознающим реальности ребёнком. Н-да. Жаль только что осознание того, что сказка-то, оказывается совсем не сказка пришло довольно поздно. Но, не зря же говорится, что лучше поздно, чем никогда».

Он даже не слишком прислушивался к происходящему спору, который вели, главным образом Фадж и Дамблдор. А находящиеся одновременно с ними в помещении Снэйп и Макгонагалл пытались, время от времени, склонить, так сказать чашу весов в пользу Дамблдора.

И что же спрашивается привело Гарри к этому состоянию? Что предварило, так сказать, момент его очередного попадания в больничное крыло, на свою персональную кровать и его прозрение?

А началось всё сегодня вечером, двадцать четвёртого июня тысяча девятьсот девяносто пятого года, как раз в тот момент когда было объявлено о начале проведения третьего, заключительного этапа Турнира трёх волшебников. В который Гарри оказался втянут без его на то желания и стал четвёртым, незапланированным участником.

Им, участникам, нужно было попасть в центр лабиринта где дотронуться до кубка. И сделавший это первым, собственно, и становился победителем Турнира.

В итоге, до кубка они добрались вдвоём. Гарри и ещё один участник. Поэтому, кстати, и дотронулись они до него тоже вдвоём, посчитав это символичным, и потому ещё что учились в одной школе. А дальше их перенесло на какое-то кладбище, где Седрика, так звали парня с кем Гарри вместе за кубок схватился, убили. А самому Гарри повезло оттуда удрать, пусть и живым, но совсем даже не невредимым.

А драпать ему пришлось потому, что там, на кладбище, был совершён то ли ритуал, то ли ещё какое магическое действие, в результате проведения которого у его заклятого друга Волдеморта появилось тело взрослого, а Гарри стал тому свидетелем и невольным участником.

Правда, тут следует уточнить, что если бы такое тело предложили самому Поттеру, то он бы отказался. Нет, ну если порассуждать, то что это было за тело? Носа, как такового не было, ушей тоже почти не видно, голова лысая, кожа его была какая-то... чешуйчатая, что ли, и серая. Да ещё и первичные половые признаки отсутствовали. Тут, правда, Гарри не был уверен на все сто процентов, потому что не слишком он обратил на этот момент внимание. Но, вроде бы их не было. В общем, Волдди больше на смесь человека и змеи был похож и иначе как Змеемордым называть его язык не поворачивался.

Поэтому, сам бы Гарри предпочёл ещё какое-то время бесплотным духом побыть, но, видимо, у Волдика на этот счёт были свои взгляды. Ну, а дальше было три Круцио от Змеемордого, потом, типа, дуэль с ним же и бегство с кладбища.

«Какая нахрен дуэль? — думал в тот момент Гарри, укрываясь за очередным памятником. — Самого бы тебя урода окруциатить разок, другой, третий и посмотрел бы я на тебя, когда бы тебе дуэль предложили. Тоже мне, Величайший, мать его, Тёмный маг. Скотина ты, величайшая. Да ещё и трусливая».

Нет, ну если подумать, то какая нахрен дуэль после трех-то Круцио? Как её воспринимать-то? Только как желание поглумиться над противником прежде чем убить его. Впрочем, чего ещё ожидать от мудаковатого сумасшедшего?

Ещё дальше была попытка убить Гарри уже тут, в Хогвартсе. Ну, после того как он вернулся. И, наконец, когда всё завершилось он оказался здесь, в больничном крыле, где их школьная медсестра, мадам Помфри, успела его немного подлатать.

А убить здесь, в школе, его попытался Барти Крауч-младший. Пожиратель смерти выдававший весь год себя за Аластора Муди, их преподавателя по ЗОТИ. Кстати, нужно было отдать ему должное, преподавал он весьма неплохо, несмотря на то что был Пожирателем действующим. В отличии от того же Снэйпа, который хоть и числился Пожирателем бывшим, да и Дамблдор вроде как полностью ему доверял, но преподавал он... э-э-э... ну, пусть будет из рук вон плохо.

И вот теперь он лежал в кровати и рассуждал. А темой его рассуждения, как обычно бывает в таких случаях, были два вопроса. «Кто виноват?» и «Что делать?».

И если на вопрос «Кто виноват?» ответ у Гарри был, то вот насчёт того что делать нужно было поразмыслить.

А виноват был ни кто иной как... Дамблдор. Ведь знал же старый, бородатый педрила что Волдик не сдох окончательно и место где его бесплотный дух всё это время болтался. Ну, и организовал бы какую-нибудь экспедицию, чтобы дух Волдика отловить и где-нибудь спрятать. Так ведь нет же, сидел всё это время в своей башне из слоновой кости и, как говорится, в ус не дул.

«Хотя, — думалось Гарри, — чего всё на старичка-то спихивать? Я и сам хорош. Нужно было пинать Дамби чтобы он шевелиться начал. Впрочем, а был бы от этого толк? Ведь он у нас как... бетонный столб в землю вкопанный. Так что, если пинать его начнёшь, то и ноги себе отобьёшь, и с места его не сдвинешь».

Правда, понял это Гарри только что. К сожалению. Но, сейчас-то чего уже было на воду дуть когда молоко убежало. Теперь нужно было решить что сам он будет делать.

А спор, меж тем, разгорался всё сильнее. Но, чем больше разумных и не очень аргументов приводил Дамблдор, пытаясь убедить Фаджа в том что Волди, таки, взял, да и возродился, тем больше тот упирался.

И было не совсем понятно, то ли он действительно не верил в возрождение Змеемордого, то ли посчитал всё это громадной мистификацией разыгранной для того чтобы лишить его власти и сместить с занимаемой им должности. А ведь могло быть и так что порекомендовали ему не поверить, покачивая перед его глазами мешочком со звякающими в нём галлеонами.

А должность, кстати, занимал он немаленькую. Министрои Магии он работал. И видимо, с этой же целью, как только ему представилась такая возможность, он и концы зачистил. То есть, Крауча из расклада убрал подставив того под поцелуй дементора.

 

— Когда мы сообщили мистеру Фаджу, что нами пойман Пожиратель смерти, ответственный за всё, произошедшее сегодня ночью, — объяснял Дамблдору Снэйп, — он, похоже, решил, что под угрозой находится его собственная безопасность. И настоял на том, чтобы использовать дементора для охраны. С этим дементором он явился в кабинет, где Барти Крауч…

— А я предупреждала его, что вы не согласитесь, Дамблдор! — вмешалась профессор Макгонагалл. — Я сказала ему, что вы никогда не позволите дементорам переступить порог замка, но…

 

А у Гарри, когда он это услышал, мысль появилась. «Ну и какого, спрашивается хрена ты сопли жевала, кошка драная? — подумалось ему. — Дементора-то, погнать нужно было. Причём сразу. А потом и Фаджулику люлей навешать. И не просто люлей, а таких, чтобы он на всю оставшуюся жизнь запомнил. Да я на её месте такой бы хай поднял, что он бы у меня не только с должности своей слетел, но и в Азкабан бы отправился. Как минимум. Нет, ну это ж додуматься надо было пустить в школу полную детей дементора и позволить тому человека поцеловать. Пусть даже и преступника. Тупая ты, кошка».

А спор, меж тем, всё продолжался. И всё это время с лица Фаджа не сходила странная улыбка. И он всё время переводил взгляд с одного на другого. Посматривая то на Гарри, то на Дамблдора, то на Макгонагалл, то на Снэйпа. И ни в какую не хотел соглашаться. Наконец, ему видимо надоел этот, как он считал, беспредметный спор и он заявил твёрдым голосом: «Не мог он вернуться, Дамблдор, это просто невозможно».

После чего покинул больничное крыло, а Дамблдор принялся раздавать указания присутствующим. И если разбираться, то разумные указания он раздавал, вот только Гарри всё больше и больше овладевала мысль, что с ними, находящимися сейчас в больничном крыле, не по пути ему. Потому как бестолку это.

Почему? Потому как те указания, которые Дамби раздавал были хороши, если ты собираешься вести войну затяжную и позиционную. Но, вот с этим-то, как раз, и была проблема. Хотя бы потому, что было уже такое. В прошлом, ещё тогда, в семидесятые, когда Волди рвался к власти. Что ему почти удалось. И если бы не Гарри, со своим авадоустойчивым лбом, то и неизвестно что сейчас в их Британии было бы.

«Вот что ты, спрашивается, рассусоливаешь, сука ты старая? — думалось ему. — Ведь даже мне понятно, что не так нужно действовать. Прямо сейчас пока ещё всё не устаканилось нужно, прежде всего вычислить место где Волди осядет, собрать подходящих людей и нанести упреждающий удар. А он что предлагает? Отправить послов к великанам и к оборотням. Вот нафига?»

После чего он подумал ещё немного и продолжил рассуждать.

«Да и Фаджа сейчас отпускать так нельзя было. Ведь он же теперь не успокоится и палки в колёса вставлять начнёт. Значит нужно было его заобливиэйтить до состояния Локхарта и в Мунго отправить. Ага. В соседи к Гилдерою и родителям Невилла, а потом быстренько переизбрать нужного Министра и дела делать. Ну, параллельно с ударом по Волдику. Как там говорится-то? Что в смутные времена нужны нестандартные решения. Так вроде бы».

А дальше ему подумалось вот ещё о чём:

«Но вот что во всём этом самое странное так это то, что Дамби имея такую магическую силу, даже не силу, а силищу, перед Фаджем вытанцовывает на задних лапках. И, хоть ты меня убей, не могу понять почему? Ах, Корнелиус, то. Ох, Корнелиус, это. Да чёрт возьми, я же и сам испугался и чуть в штаны не наложил, когда он меня из лап Крауча-младшего выдёргивал. Ведь, если разбираться, то мне даже с Волдиком, когда я с ним, типа, дуэлировал, так страшно не было. Ну, и какого тогда хрена он Фаджика к ноготку-то не прижмёт, чтобы тот и пикнуть не смел? Или не пикнуть, а пукнуть. В общем, полная хрень получается. Но, самое главное, а мне-то теперь что делать прикажете?»

Тут Гарри задумался и когда все остальные покинули больничное крыло попросил у мадам Помфри десять минут, прежде чем она вольёт в него Зелье сна без сновидений. И позвал Добби, который, конечно же, взял, да и появился. Ну, а Гарри не стал надолго на него отвлекаться, ведь время ещё будет, попросил его привести Винки. Мелькнула у него одна мысль и он захотел её проверить.

А проверить он захотел не поздно ли её из запоя вывести и к делу приспособить. Потому что Винки, после изгнания её из семьи, пила почти беспробудно.

 

— Скажи-ка, Винки, — спросил он у неё когда Добби её привёл, — а что теперь, когда оба Крауча мертвы будет с их домом? Кто на него может претендовать как наследник?

Винки, сосредоточилась, подумала, икнула и ответила, что, пожалуй, любой дальний родственник. Даже очень, очень дальний, такой, например, как Гарри Поттер, сэр. Только нужно было небольшой ритуальчик провести.

— А если мы с тобой этот ритуальчик проведём? — уточнил Гарри. — И я, после этого тебя на службу к себе возьму? Ведь ты же хочешь быть полезной домовушкой? Кстати, — тут он обратился к Добби, — а ты что скажешь, дружище? Ведь ты-то у нас вроде как домовик свободный? Но, если что, то милости просим.

Разумеется Добби согласился. Он, даже, начал подпрыгивать от радости. Впрочем, как и Винки.

— Ну, тогда друзья мои, отправляйтесь в дом Краучей, — отдал им первое распоряжение Гарри. — Защиту проверить, то, сё. Порядок навести и к ритуалу всё подготовить. А я, завтра, как только немного оклемаюсь, вас позову и отправимся мы в право владения недвижимостью вступать.

 

В общем, домовики отправились дела делать, а Гарри выпил снотворное и уснул, наконец.

А рассуждал он как, ну, когда про дом Краучей подумал? Ведь наверняка же добрейшей души дедушка Дамби, захочет его опять на каникулах к его родственничкам отправить. Типа, «Материнская защита», все дела. И совершенно не захочет учитывать, что для ритуала возрождения Волди его кровь использовали. И что смог Змеемордый до него спокойно дотронуться, а значит и говорить о защите смысла больше нет. Ну, а раз его нет, этого самого смысла, то ехать-то туда зачем?

Вот у Гарри и мелькнула мысль про дом Краучей. И действовать в данном случае быстро надо было. Тут, как говорится, кто первым встал, того и тапки. А там, глядишь, и библиотека обнаружится, ведь Краучи-то семейство старое. И, очень может быть, что найдётся там что-нибудь, что при следующей встрече с Волди поможет ему, Гарри. Что-нибудь простое, но, очень и очень убойное. Ну, и как компенсация за подставы, заодно. Нет, ну а чего? Сначала старший из него козла отпущения на прошлогоднем Чемпионате мира по квиддичу сделать попытался, потом младший ему участие в Турнире обеспечил. Кстати, вместе со старшим. Так что, должны они ему.

А то ведь глазом моргнуть не успеешь как набегут какие-нибудь хмыри министерские и растащат всё что плохо лежит. Как, впрочем, и то что хорошо лежит тоже.

И ещё, засыпая, Гарри подумал, что на Прайвет Драйв, к родственничкам, он пожалуй, поедет. Сначала. Ну, если дедушка Дамби сильно настаивать будет. И если за ним вдруг будут наблюдать, то на этот случай он будет там периодически появляться. Но, в этот раз, только периодически и не более того. Потому что с Дамби, в открытую, ему пока не тягаться, к сожалению. Разные у них весовые категории.

Ну, и заодно Гарри подумал, что ничего не помешает ему выслушать Дамблдора и сделать всё по своему. Единственное, что Поттера удручало, так это необходимость провести в Хогвартсе ещё и следующий год. Он этот вопрос как-то специально провентилировал, ради, как говорится, спортивного интереса. И не только у своих, но и у представителей других школ. Потому что мелькала у него мысль насчёт перевода в какую-нибудь другую школу ещё, так сказать, в процессе подготовки к этапам Турнира.

Получалось, что в Европейских школах это не принято было. А вот что касается тех школ что за океаном расположены, то списываться с ними нужно было. Да и несовершеннолетний он был. А так, он себе через годик эмансипацию сделает, в обоих мирах и «Гудбай, Британия». И пусть тут они сами с Волдиками всякими разбираются. К тому же, пообщавшись с учениками других школ, узнал Гарри, что Дамблдор-то, оказывается, далеко не самый крутой маг в мире. Есть те кто и покруче будет. И что он, вообще, только в двадцатку сильнейших входит. Причём, во втором десятке и ближе к его концу.

А на следующий день, когда Гарри вроде как спал за ширмой, умыкнули его домовики примерно на час в дом Краучей. Там они быстренько провели нужный ритуал и Гарри стал полноценным владельцем дома. Ну, и ещё он домовиков к себе привязал и, так сказать, назначил их членами семьи. «Нарекаю вас, отныне, Добби Поттером и Винки Поттер», — заявил им Гарри с торжественностью в голосе. На что домовики даже прослезились, особенно Винки. Она, до этого, хоть и служила Краучам верой и правдой, но всё равно, никто и никогда её до этого момента личностью не считал.

Ну, а дальше наступили каникулы и Дамби, как Гарри и ожидал, выразил желание чтобы он к родственничкам отправился. А он и противиться не стал. Побыл там один вечер, а после переместила его Винки теперь уже в его дом, а Добби остался прикрывать Поттера. Впрочем, Гарри его не сильно напрягал и сам, время от времени появлялся в дому у родственничков. Чтобы потусоваться у охранничков на глазах. А то что его, типа, охраняют, Добби сразу выяснил. Вот Гарри и делал вид, что он никуда из Литтл Уингинга не отлучается.

Сам же, при этом, был занят тем, что тщательнейшим образом изучал несколько старинных трактатов. Их они с Винки случайно нашли в кабинете у Крауча-старшего когда там порядок наводили. Причём, откуда они появились сама Винки понятия не имела. Как она сказала, поразмышляв, что скорее всего это был какой-то конфискат. Ведь Крауч-старший далеко не всегда был Главой отдела по связям с иностранцами, а был он, в своё время, и Главой ДМП, и Министром магии чуть не стал.

«Да уж, — подумалось тогда Гарри, когда он понял что именно ему в руки попало. — Хорошо что Барти-младший до них не добрался. А то ведь неизвестно чего бы нахреновертить успел».

Главным же среди этого конфиската был трактат о душе и всём что с ней связано. Многое из него Гарри почерпнул. Но, самое главное из того что он узнал было то, что можно было пристроить кому-нибудь, типа, бессмертия, но, на своих условиях. Ну, и почему Волдик существовал в бестелесном состоянии, тоже.

Разумеется, не за один день стал Гарри обладателем этих знаний. Потому что и написаны они были на староанглийском, для чего в словари зарыться пришлось. Ну, чтобы понять, что тот или иной термин из трактата означает в современной интерпретации.

А ещё Гарри вновь повезло вот чём. Был среди трактатов один, в котором рассказывалось как можно обеспечить, так сказать, почти стопроцентное попадание в цель заклинанием. Даже если его луч пролетит в метре от цели, то всё равно, считай что попадёт. Правда как это работает, Гарри толком понять так и не смог, но, главное, что оно работало.

И после изучения этих трактатов становилось понятным почему Крауч их, так сказать, засекретил, правда, неясно было почему он их к себе домой утащил, а не оприходовал и не сдал в какой-нибудь министерский архив. Впрочем, не сдал и ладно, потому что Гарри от от этого только выиграл.

Ну, и ещё Винки и Добби тренировали Гарри в использовании невербальных заклинаний. Так что, напряжённо для него прошло это время.

Он, если быть честным, даже к друзьям без претензий был, ну, за то, что они ему не пишут нифига. Нет, сначала, конечно, обидно было. Но, подумал Гарри, подумал и решил, что им, видимо, добрейшей души дедушка тоже на мозги присел, вот они и не пишут. Его, в этот раз даже не огорчило, что с днём рождения его не поздравили. Ну, не очень сильно, по крайней мере.

«Нет, ну а чего? — думалось Гарри. — Любит же наш дедушка свой сломанный нос сунуть куда его не просят, так что такой вариант вполне возможен. И ещё он искренне убеждён что знает как для меня лучше, а то, что я сам думаю его и не волнует совсем».

И ещё он договорился со своей тёткой, что если вдруг он срочно понадобится то она вызовет Добби, а уже тот доставит к ним самого Гарри. Кстати, то, что что-то может или даже должно случиться, было вполне ожидаемо. Потому что в их магической прессе этим летом развернулась кампания по поливанию дерьмом как самого Гарри, так и Дамблдора. И от номера к номеру, давление, так сказать, только возрастало. Вот и должно было рвануть.

Ну, и рвануло. Как раз вечером второго августа. Его тогда тётка выдернула, и не успели они усесться в гостиной чтобы возникшую проблему обсудить, как в дверь раздался чей-то заполошный стук. А когда её открыли, то в дом ввалился их сын Дадли, которого, как оказалось, притащила миссис Фигг ещё с кем-то.

Выглядел Дадли как обкурившийся какой-то дряни или принявший какой-нибудь галлюциноген. Но, Гарри глянув на него подумалось что так выглядят после встречи с дементорами. Ну, помимо всего прочего.

«Но, чёрт возьми, дементоры-то тут откуда?» — думалось ему когда он, на всякий случай совал в рот Дадли шоколад.

Уж что, что, а где у его родственничков шоколад хранится знал Гарри, вот и сбегал за ним. А дальше к ним начали прилетать совы.

«Не понял, — удивившись спросил у них Гарри, — а вам- то какого хрена здесь надо? Ведь целый же месяц ни одной из вас видно не было, а тут раз и... зачастили».

Первое из них было из Министерства. От всё той же Мафлды Хопкирк, которая уже как-то присылала Гарри предупреждение о неправомерном колдовстве на каникулах. Ну, тогда, после первого курса, когда его Добби подставил. В нём сообщалось, что в связи с фактом повторного колдовства, которое якобы сотворил Гарри, его из школы исключили.

Второе было от Артура Уизли. И говорилось в нём чтобы Гарри никуда из дома не выходил и свою волшебную палочку никому не отдавал. И, что Дамблдор, мол, уже в курсе и отправился в Министерство вопрос разруливать.

Третье было снова из Министерства. В котором гнев, так сказать, на милость сменили. То есть сообщали что отчисление откладывается, а самого Гарри заслушают на дисциплинарной комиссии.

И, наконец, четвёртым был громковещатель. А был он, как заподозрил Гарри, от Дамблодора. Ну, по логике вещей так выходило. Потому что когда конверт открыли, то гостиную буквально заполнил чей-то голос. И сказал он: «Помни мой наказ, Петуния!»

«Какой ещё нахрен наказ?! — разозлился Гарри. — Какое ещё нахрен колдовство?! Какого, спрашивается, Мерлина лысого кто-то Патронуса наколдовасил, а мне предъявляют?! Впрочем, — подумал он успокоившись, — я-то чего дёргаюсь? Сами расскажут».

 

Глава вторая.

 

И если Гарри повозмущался и быстро успокоился, то про его тётю Петунию этого сказать было нельзя. Да и какая нормальная мать останется спокойной в такой ситуации, когда её ребёнок чуть в овоща не превратился. К тому же знала она кто такие дементоры. Ну, оно и понятно, рассказывала ей о них сестра Лили в своё время. И хлопоча вокруг Дадли, и возмущаясь, она задала очень правильные вопросы. Чем и подтвердила, заодно, Поттеровскую догадку насчёт того кто громковещатель прислал. Это действительно Дамблдор оказался.

В связи с чем, выслушав тётю, решил Гарри, что ответы на вопросы заданные её, нуждаются в немедленных ответах. Ну, или очень быстро кто-то должен был его проинформировать на этот счёт, так сказать. Поэтому он, прежде всего, занялся поисками такого человека. И, с помощью домовиков, некоторых ухищрений и какой-то матери оказался он через день в кабинете Главы ДМП, звали которую Амелия Сьюзен Боунс и, которая могла его бы просветить. Тем более, что и должность у неё была подходящая, да и репутация тоже поспособствовала. Поэтому-то Поттер именно к ней и обратился.

 

— Здравствуйте, мистер Поттер. Здравствуйте, — поприветствовала она его. — Давно хотелось с вами познакомиться чтобы, так сказать, пролить свет на все те слухи что вокруг вас курсируют.

— Очень приятно, мадам Боунс, — поздоровался Гарри. — Насчёт слухов, тут знаете ли, если их обсуждать то для этого отдельное время выделять нужно. Но, прямо сейчас меня интересует вот что.

 

После чего показал ей послание от Мафалды Хопкирк и высказал появившиеся у него претензии. Боунс, ознакомилась с посланием и отправила свою секретаршу пригласить к ней эту самую Мафалду. А когда та появилась в её кабинете, то обратилась к ней. Обманчиво ласковым голосом.

 

— Мафалдочка, радость моя, — чуть ли не проворковала Амелия. — А скажи-ка мне, пожалуйста, тебе что кресло в котором ты сидишь тесноватым стало? Или, может твои должностные обязанности стали слишком сложными и ты перестала с ними справляться?

— Э-э-э... Нет. Нормально у меня всё, — ответила Хопкирк с недоумением глядя на начальницу.

— Тогда скажи мне, ты какого Мордреда превышаешь свои полномочия и допускаешь... э-э-э... нецелевое использование служебного пергамента? Какого хрена?! — неожиданно проорала последнюю фразу мадам Боунс.

Причём сделано было это настолько неожиданно, что с миссис Хопкирк случился небольшой конфуз, да и сам Гарри тоже едва не... оконфузился.

— Ты кем там себя возомнила?! Новой Морганой, что ли? А, Мафалда?! — продолжила задавать вопросы Боунс. — Или ты забыла что исключение ученика из школы, это прерогатива её директора? А уж слом чьей-то волшебной палочки производится только после того как будет вынесено постановление Визенгамота? Что?! Действительно забыла?! Так я тебе быстро напомню.

— А что мне делать было, если ко мне сама Амбридж подошла и потребовала? Кто она и кто я? — пустилась в оправдания всхлипывающая Хопкирк.

Долорес Амбридж, кстати, была Первым заместителем Министра магии. Но, в данном случае, получилось что она влезла в чужую, так сказать, епархию, что Боунс очень не понравилось.

— Ты, прежде всего, сотрудница отдела который замыкается на меня, а не на Амбридж, — сообщила ей Боунс. — И всё что тебе нужно было сделать, так это поставить в известность меня. Ну, а я бы уже разобралась. И с Амбридж, и с Фаджем, если бы понадобилось. Кстати, Мафалда, а почему я узнаю об этом только сейчас да и то не от тебя, а от мистера Поттера? Ведь если ты его вызвала на заседание дисциплинарной комиссии, то кто эту комиссию, возглавит?

— Вы, мадам.

— Правильно. Я. И когда бы ты мне об этом сообщила? Перед началом её работы?

 

В общем, имела Хопкирк что послушать и после того как она покаялась во всех грехах и пообещала, что подобного больше не повторится, Боунс её отпустила, сообщив, что без взыскания она не останется, конечно. И вынудив молчать о произошедшем только что. И о том что она Потера видела.

А дальше они поговорили с Гарри. О многих вещах. И не только о том что творится в последнее время, но, ещё и том что в школе происходило, и о чём Дамблдор, в своё время, предпочёл умолчать. Так же она посоветовала Гарри явиться на заседание комиссии на пару часов пораньше. А то если в дело Амбридж замешана, то наверняка без какой-нибудь каверзы с её стороны не обойдётся. Причём прибыть не просто в Министерство, а, непосредственно, к ней в кабинет.

 

— Да и вообще, — закончила она их разговор. — Пора тут кое-кого на место поставить. А вы, мистер Поттер мне в этом и поможете. Ведь поможете же?

— Да уж. Видимо много она, эта сама Долорес Амелии мозолей оттоптала. Да и не только ей, — подумалось Гарри. А вслух ответил, ухмыляясь. — А то. Помогу, конечно.

— Вот и славно, — ухмыльнулась в свою очередь Боунс. — А я вам, в случае чего Патронуса пришлю.

— А с его помощью что, и сообщения передавать можно? — удивился Гарри.

 

Оказалось что, да. Правда знали об этом и умели это делать далеко не все. В общем, отправился Гарри к себе домой и решил, что до двенадцатого числа на Прайвет Драйв, в доме у тётки появляться не будет. Если, конечно ничего срочного не произойдёт. Ну, и ничего не случилось, конечно. За исключением того, что шестого вечером за ним явилась целая компания магов с настоящим на сей раз Аластором Муди во главе. «Ну, пусть подёргаются, — решил Гарри после того как ему об этом Добби рассказал. — А то умные все слишком. Вот пусть теперь и... умничают».

Нет, ну а чего? Сначала его на месяц лишают возможности получать какую либо информацию, а теперь явились, не запылились. Типа, хватай мешки, вокзал отходит. Так что, а не пошли бы они все. В общем, до двенадцатого больше ничего не происходило. По крайней мере явного.

А когда оно наступило, то отправился Гарри в Министерство. Причём, подумал он, подумал да и решил, что прихватит с собой свою мантию-невидимку. На случай если его на подходах или в самом Министерстве перехватить попробуют. Впрочем, не понадобилась она ему, в тот момент. Потому как в семь утра к нему прилетел Патронус от Боунс и предложил, используя каминную сеть, пройти прямо к ней в кабинет. А ровно в половине восьмого утра в кабинет к Амелии прилетел самолётик с сообщением о том, что в восемь утра состоится экстренное заседание Визенгамота.

 

— Пожалуй, это то, что я и предвидела, — проворчала Боунс. — Значит, мистер Поттер, пойдёте со мной. Вот только как бы вас замаскировать?

— А у меня мантия-невидимка есть, — ответил Гарри.

— Вот как? — ухмыльнулась Боунс. — Ну что ж, это в корне меняет дело.

 

И они отправились на заседание. Которое происходило в зале номер десять. Так что, пока Амелия накидывала подходящую данному случаю мантию, пока они туда добирались не торопясь, время и прошло. И в зал они вошли когда часы показывали как раз без пяти минут восемь.

 

— В чём дело, Корнелиус? — войдя уточнила Боунс. — Что за спешка?

— А я решил, что мы сегодня Поттера чуть-чуть пораньше заслушаем, — ухмыляясь сообщил ей Фадж. — Ну, чтобы потом занятых людей не отрывать.

— Ладно, — не стала спорить Амелия. — А где же в таком случае сам мистер Поттер?

— Не знаю, — раздражённо буркнул Фадж. — Но, мы отправили ему сову ещё в семь утра. И если он не появится, то совещание мы проведём без него. Да он нам тут и не нужен, по идее. И так всё ясно.

— Сову? — уточнила Боунс. — Интересно, а крылья у неё есть? Потому что если бы они были, то ей бы и лететь далеко не пришлось. В связи с тем, что мистер Поттер в это самое время находился в моём кабинете. Впрочем, действительно. Не будем ждать. Мистер Поттер ваш выход.

Гарри сбросил мантию и улыбаясь во все свои двадцать восемь, пока ещё, зубов поздоровался:

— Здравствуйте. Здравствуйте, леди и джентльмены. Не скажу что рад видеть всех вас, но, тем не менее, очень, очень приятно.

— Проходите, мистер Поттер. Присаживайтесь, — Боунс указала ему на кресло, а сама двинулась к своему месту. — И всё же, Корнелиус, для чего заседание дисциплинарной комиссии проводить именно здесь? Перед всем Визенгамотом? — уточнила она по дороге.

— Нам всё равно потом нужно решить пару вопросов, — туманно ответил Фадж.

 

Дальше Гарри уселся в кресло, а Корнелиус объявил состав комиссии. В которую вошли он сам, Амелия Боунс и та самая Долорес Амбридж, о существовании которой Гарри узнал совсем недавно. И как только он объявил состав комиссии, двери в зал распахнулись и и внутрь... прошествовал величаво, иначе и не скажешь, Альбус Дамблдор. Который объявил себя свидетелем защиты.

 

— Прошу прощения, Альбус, — уточнила у него Амелия, — но не могли бы более точно обозначить свой статус? Ведь если вы свидетель, то вам надлежит отправиться в комнату для свидетелей. Из которой вас вызовут когда вы понадобитесь.

— Разумеется, защитник, — поспешил исправиться Альбус.

 

Сделав, при этом, слегка обиженное лицо. Типа, Амелия, девочка моя, ты чего к словам придираешься. В общем, Дамблдор подошёл к занимаемому Гарри креслу, колданул, и призвал, скорее всего, ещё одно кресло, но, уже для себя, после чего уселся, изредка укоризненно посматривая на Гарри. Дескать, где же ты был мальчик мой? Мы ведь тебя так искали. Так искали. Впрочем, Гарри на это внимания не обращал.

Ну, а затем Фадж зачитал в чём же Гарри обвиняют, а обвиняли его ни много, ни мало в незаконном колдовстве на каникулах и нарушении Статута о секретности, и приступил к обвинительной речи. Которую закончил словами:

 

— Итак, вы, мистер Поттер, второго августа, а присутствии маггла, использовали заклинание Экспекто Патронум, тем самым грубейшим образом нарушив Статут о секретности.

— Помилуйте министр, — уточнил у него Гарри, — но, зачем бы мне это было делать? Разве что прогнать пару, тройку дементоров. Но, в таком случае, возникает вопрос, а откуда они там могли взяться? Ведь Патронус-то именно для этого и применяется.

— Не надо врать, мистер Поттер, — «окрысился» на него Фадж. — При чём тут дементоры. Вы просто хотели покрасоваться перед магглом. Дескать, ах вот какой я крутой маг.

«Он сейчас серьёзно?», — удивился про себя Гарри. «Ну, он и идиот. Просто феерический придурок. Такое ляпнуть», — а вслух он сказал другое.

— Министр, — уточнил он, — правильно ли я вас расслышал? Вы сказали, что я мог наколдовать Патронуса чтобы перед магглом покрасоваться?

— Да, так я и сказал, — последовал ответ. — Вы всё правильно расслышали.

— Ну, в таком случае, хочу вас огорчить. Вы, министр, не учли один нюанс. Маленький, но весьма существенный. Поэтому, я не мог сделать этого по указанной вами причине.

— И какой же это нюанс?

— А такой. Магглы не могут видеть Патронуса. И это сказал не я, так написано в одной из книг Вендиктуса Веридиана. Знаете такого? Он, может и не столь популярен как Локхарт был, в своё время, но в определённых кругах личность, тем не менее, довольно известная. Кстати, он же утверждает, что если маггл видит Патронуса, то это уже не маггл, а сквиб. — А дальше Гарри, что называется добил Фаджа. — Ну, а колдовство в присутствии сквиба, тем более знающего о магии преступлением, вроде как, не является. К тому же, что моя тётя Петуния, что мой кузен Дадли таковыми и являются. В смысле, сквибы они.

 

Разумеется, в зале поднялся ропот и начались смешки. Ведь не каждый же день действующий министр сам себя сажает в лужу. Причём на публике. В общем, пока Фадж, выражаясь фигурально обтекал и думал, скорее всего, как ему выкрутиться в сложившейся обстановке, слово взяла мадам Боунс.

 

— Тихо! — рявкнула она наводя порядок в зале. — Леди и джентльмены, давайте всё же продолжим работу нашей комиссии. Итак, подводя предварительный итог, мы выяснили, что Патронус в Литтл Уингинге, в указанное время, наколдован, таки, был. Но, тем не менее, подозреваемый в этом мистер Поттер, категорически отрицает свою к этому причастность. В связи с чем у меня предложение. Давайте дадим слово защите и узнаем что она нам на это скажет. Мистер Дамблдор, мы вас слушаем.

Дамблдор встрепенулся, как будто до этого пребывал мыслями неизвестно где, погладил свою бороду и сообщил:

— Патронуса запустил не Гарри Поттер, а действующий аврор. Хоть и не при исполнении, так сказать. А действовала она в соответствии с Законом о защите жизни и здоровья магглов.

— А теперь, если можно поподробнее, — потребовала Боунс. — И как, кстати, имя аврора?

— Нимфадора Тонкс, — пустился в пояснения Дамблдор. — И предваряя ваш вопрос о том что она там в это время делала, то она была там по моей просьбе и во вне служебное время. Так вот, около девяти вечера, она увидела как на кузена мистера Поттера напали два дементора. Поэтому и применила к ним Патронус.

— Бред! Враньё! — начал выкрикивать было Фадж, но его быстро успокоили.

А Дамблдор, глядя на него с грустью, вбил, так сказать, ещё один гвоздь в крышку его гроба.

— Корнелиус, — сказал он, — ты бы пошёл действительно, что ли, написал заявление об отставке. Потому что демонстрируемая тобой некомпетентность...

— К тому же аврор не может соврать в подобных случаях, — подтвердила слова Дамблдора Боунс. — И если аврор утверждает что дементоры были, то значит они были. А соврать аврору его присяга не даст. Так что, действительно, Корнелиус, а не подать ли тебе в отставку? Добровольно, пока есть такая возможность.

Тут она прервалась, заглянув в свои записи, после чего продолжила.

— Кстати, не для протокола. Мистер Дамблдор, скажите, а кому по вашему мнению могло понадобиться отправить двух дементоров в абсолютно маггловское поселение?

— Волдеморту, разумеется, — отвечая Дамблдор даже плечами пожал. Типа, что за глупые вопросы, Амелия, ведь ясно же всё.

На что в зале снова поднялся ропот, и снова его на корню загасила Боунс.

— Тихо! — снова рявкнула она. — Мистер Дамблдор просто высказал своё мнение. Имеет полное право, между прочим, пусть даже и ошибочное. Потому что на сей раз это был не Сами-Знаете-Кто, а совсем другая личность. И на вопрос о том кто и зачем это сделал нам ответит, — тут Боунс сделала театральную паузу, нагнетая обстановку, — Долорес Амбридж.

— Что-о-о?! Кто-о-о?! — начала было визжать похожую на жабу женщина, а именно так выглядела Амбридж, но её быстренько скрутили усадили в кресло где перед этим Гарри сидел и влили в неё Веритасерум.

 

Кстати, самого Гарри признали непричастным к данному происшествию и отправили на одну из скамеек для зрителей. А у Амбридж, в процессе допроса выяснили, что дементоров действительно отправила она. И мотивировала она это тем, что министр, дескать недоволен той паникой которую сеют в обществе Дамблдор и Поттер. Ну, а так как до Дамблдора добраться невозможно, то она направила их к Поттеру. К тому же тут имела место ещё и личная неприязнь возникшая между Амбридж и отцом Поттера, Джеймсом. И хоть давно это было, но на такие вещи память у неё хорошая была. «Да уж, повезло мне, пожалуй в очередной раз, что всё так закончилось», — думалось Гарри. «Впрочем, настроение-то я вам, тем не менее, пожалуй подпорчу. А то смотрю развеселился народ».

И он попросил чтобы ему предоставили право подсудимого на последнее слово. Нет, ну а чего, если тут весь Визенгамот присутствует? Тем более, что народ, находящийся в зале, действительно развеселился. Ну, оно и понятно. Как говорится, падающего подтолкни и посмейся при этом. Чего вдруг, нет-то?

 

— Леди джентльмены, — начал Гарри свою небольшую речь. — Прежде всего я хочу спросить, а как так получилось, что данная ситуация вообще стала возможной? Ведь всё произошедшее сегодня можно было предотвратить, если бы ещё месяц назад, вы, объединившись, подошли бы к Фаджу и спросили бы его. Спросили бы, что он делает-то? Почему он развязал в прессе оголтелую травлю пятнадцатилетнего подростка? Ведь я-то, хоть и Мальчик-Который-Выжил и победитель Турнира трёх волшебников, но подростком из-за этого быть не перестал. Спросили бы его, типа, он что противника по силам себе нашёл, что ли? И если это так, то заодно, вы бы уточнили бы у него, а нужен ли вам такой министр? Тогда, глядишь, и не было бы сегодня этого заседания.

Тут он сделал небльшую паузу и закончил свою речь.

— Но, почему-то никто из взрослых не встал на мою Защиту. Ну, что ж, очень хорошо. В таком случае я официально вам все заявляю, что когда Змеемордый себя проявит, а он себя проявит, не подходите ко мне и не просите меня снова подставлять свой лоб пол его Аваду. Отныне мы с вам будем жить по закону джунглей. Который гласит: «Каждый, сам за себя».

 

В зале, конечно, снова поднялся ропот и начали раздаваться крики, но, Гарри не стал ничего и никого ждать и, под шумок, взял да удрал из зала. И он уже было подумал что на сегодня всё закончилось, но там его догнал Дамблдор.

 

— Гарри, мальчик мой, подожди, — окликнул он его.

На что Поттер, остановившись, лишь вздохнул тяжко и повернувшись к Дамби спросил:

— Ну, а вам-то что ещё от меня нужно, профессор?

— Где ты был, Гарри? Ну, с момента нападения на твоего кузена?

— В надёжном месте — ответил Гарри. — А что?

— А после, когда за тобой пришли чтобы переправить в надёжное место?

— Так там и был, — пояснил Гарри. — В этом самом месте, где меня никто не найдёт. Ни дементоры, ни приспешники Волди, ни ваши люди. Только где оно я вам не скажу.

— А как расценивать то, что ты сказал в самом конце? Насчёт закона джунглей.

— Да так и расценивайте, как я сказал, — Гарри даже плечами пожал. Типа чего тут непонятного-то. — Каждый сам за себя.

— Но, подожди, — наверное, Дамблдор попытался воззвать к его совести. — А как же твои друзья? Ты что, позволишь им просто так подвергнуться нападению Пожирателей и ничего не сделаешь?

— А это теперь не мои друзья, профессор, — пояснил Гарри. — Они теперь ваши. Вот вы их и защищайте.

— Почему они, вдруг, стали моими? — не понял, или сделал вид что не понял Дамблдор.

— А почему они мне совсем не писали этим летом, профессор? — ответил Гарри вопросом на вопрос. — Вы, случайно не знаете?

— Потому что я попросил их об этом, — ответил Дамби. — Потому что сов могли перехватить те кому не положено.

— Да ну?! — Гарри даже развеселился услышав это. — Но, в таком случае, если следовать вашей логике, то и министерских сов должны были перехватить. И записку от мистера Уизли. И ваш громковещатель. Вот только никто их не перехватил, почему-то. Никто, профессор! К тому же, помимо сов, имеются и другие способы связи. Но нет, как же, вам ведь по своему всё сделать нужно. Вы же у нас лучше всех знаете что для меня хорошо, а что плохо. В итоге вы до того оскотинились, что даже куска разрисованного картона для сироты пожалели. Я имею в виду, прислать мне какую-нибудь открытку с поздравлениями на день рождения. И после этого вы ещё от меня что-то хотите?

Тут Гарри снова на секунду прервался и ошарашил Дамблдора.

— Знаете, профессор, — заметил он ему ухмыляясь. — Я вам тоже заявляю и тоже официально. Держитесь от меня подальше и не пытайтесь больше меня в свои интриги втягивать. Да, и заклинаю вас всеми святыми, а так же Мерлином, Морганой и Мордредом приструните, наконец, Снэйпа, иначе это плохо закончится. И на сей раз для него.

 

И ходу от него, ходу. Ведь выйти-то из Министерства можно было по разному. Например, как сейчас, используя тот самый лифт который был встроен в телефонную будку. А именно к нему-то Гарри Дамбика незаметно и подвёл во время их разговора.

«Ну, вот пусть теперь и поищут и подёргаются, — рассуждал по дороге Гарри. — Вряд ли кто-то из них додумается что я себе домик Краучей заимел в собственность. А пока они бегают и суетятся, то я, пожалуй, Змеемордого завалю. В очередной раз. Пусть даже и не до смерти. И посмеиваться буду глядя на то как все суетятся».

Способ, кстати, как с Волдиком разобраться, Гарри в том трактате вычитал и теперь ему только оставалось место вычислить где тот себе лёжку организовал. Впрочем, уверен он был процентов на девяносто, что это поместье его скользкого друга Люциуса. Волдика, конечно, друга, а не Гарриного.

А заключался этот способ в том, что Волдика нужно было обездвижить, притащить в подвал дома, который Гарри уже привык считал своим и уложить в приготовленную для этого случая пентаграмму. А рядом, ещё в одну пентаграмму, положить специально для этого замагиченный стеклянный шар, в который потом остатки души Волдика и переместятся, после ритуала. И пусть он, после этого, живёт себе вечно, как ему и хотелось.

Вот именно этим Гарри сейчас и собрался заниматься. Вплотную. А остальное решать по мере, так сказать, поступления. Например, с друзьями разобраться. Особенно с рыжими. Ведь если прикинуть, то невольно возникает вопрос, а повезло ли ему тогда на вокзале Кингс-Кросс перед первым курсом. Как там тогда Молли говорила: «Целая куча магглов. Какой у нас номер платформы?». Вот и возникает невольно вопрос, а была ли та случайность действительно... случайностью. «Впрочем, эти вопросы и попозже решить можно. А прямо сейчас у меня Волдик на очереди», — подумалось Гарри.

Поэтому, дальше, после того как выбрался из Минстерства, он, забежал в давно присмотренный закуток, вызвал Добби и переправился домой. Ведь дела на месте не стояли и делать их было нужно. А уж если они касаются непосредственно его, то и делать их нужно лично, а не ждать пока их за тебя кто-нибудь сделает. Особенно, какой-нибудь... Дамблдор. А с друзьями, в случае чего, он в школе определится.

Глава первая

 

Наверняка, те кто слышал выражение что жизнь человеческая вроде зебры согласятся с этим утверждением. Только добавят, при этом, что у каждого это по-своему. Например, у одних чёрных полос в жизни больше и они гораздо шире белых, но, бывает и наоборот. К последним, пожалуй, и я относился. И, если брать в целом, то чёрных полос в моей жизни поменьше было, конечно. Но, без них не обходилось тем не менее. Скажу ещё, что во время одной такой чёрной полосы, жизнь моя круто изменилась. О чём, собственно, и пойдёт дальнейшая речь.

Так вот, для меня она началась с большой личной трагедии. И, сейчас совершенно неважно что именно случилось. Важно то, что в итоге я оказался в Центре для перемещённых лиц, ну, или как он тут назывался. В общем, украли меня с моей родной планеты аварские пираты. Это, если кто читал работы по игре EVE-онлайн, тот понимает о ком, идёт речь. Сначала обработали парализатором, потом доставили к ним на космический корабль и заморозили, поместив в специальную криокапсулу. Как, собственно, и несколько сотен других бедолаг, попавшим в их поле зрения.

И, что мне до сих пор непонятно, я-то им зачем понадобился? Ведь на тот момент не был я сильно молодым и очень здоровым, да и умным самым я тоже никогда не был. Разве что, для количества?

А дальше, как периодически случается, их космический корабль во время нашей транспортировки, попался, так сказать, на глаза боевому крейсеру империи Аратан, был атакован, взят на абордаж и наши капсулы доставили в этот самый Центр.

Там нас разморозили, привели в порядок и дали три дня на то, чтобы определиться, что мы дальше делать будем. Потому что держать больше нас тут никто не собирался. Отработана была процедура, так как не были мы в этом Центре первыми. Кстати, у тех кто не определится, выбора особого в этом случае не было. Отправляли куда придётся, например, колонистом на недавно открытую планету. А уж о том, чтобы домой обратно доставить, речь, разумеется, вообще не шла.

Для тех, кто не в курсе, поясню, что где-то в галактике, хрен знает где, существует так называемое Содружество миров. Правда назвать их Содружеством можно только с очень большой натяжкой потому как, пристраивают они друг другу неприятности без всякого зазрения совести. Да и разные они были. Как по государственному строю, так и по менталитету проживающих там людей.

Например, империя Авар, представители которой меня похитили. В ней жили чернокожие нацики и все, у кого кожа была другого цвета были для них рабами. А различались эти другие только тем, что либо они уже успели таковыми стать, либо им это ещё предстоит. У них, у аварцев, для последних даже слово специальное было. «Гуча» они таких людей называли. И это было у них в империи узаконено. Поэтому-то тех ребят, которые устроили наше похищение, сами они, разумеется, пиратами не считали.

Была ещё империя Аратан, в которой я, в итоге, оказался. Тут вроде бы рабство узаконено не было, тем не менее, в него тоже можно было угодить став финансовым должником.

Были ещё какие-то оширцы, минматарцы и прочие. Но, и те и другие, как и все остальные, были людьми, а вот вишенкой на торте, конечно, были аграфы. Они, если сравнивать, с теми же аварцами, то были не просто нациками, а супер нациками. Потому что сами они чем-то были похожи на толкиеновских эльфов и все остальные считались ими не более чем говорящими обезьянами.

Впрочем, изначально речь шла не о них, а о том что я попал в этот самый Центр и мне нужно было определиться с тем что дальше делать. Сразу скажу, что будь я помоложе и поамбициозней, то история моя сложилась бы по другому, ну, и поумнее, конечно. И ещё нужно было учесть моё моральное состояние. В общем, полазил я по сети и нашёл мужика, которому нужен был помощник в его мастерской по ремонту бытовых приборов. Пользовалось ими население.

Дальше я посетил корпорацию «Нейросеть» и мне её вживили, а так же продали несколько основных баз знаний по выбранной специальности. А затем я их быстренько изучил, потому как сложного там ничего особо не было. Кстати, делалось это просто. Меня поместили в обучающую капсулу и эти самые базы внедрились в мою память и закрепились там. Дальше я сдал практический экзамен, получил сертификат и стал работать в мастерской у этого самого мужика.

Кстати, что это за нейросеть такая? Ну, по сути, она являла собой нечто вроде современного смартфона, только очень маленького, не больше одного миллиметра в диаметре. А представляла она из себя колонию наноботов, которые потом размножались, копируя себя. Дальше они образовывали в мозгу новые связи и, в итоге, получалось что в голове у человека находится что-то то вроде информационно-вычислительного центра.

Почему я так поступил? Ну, если учесть, что состояние у меня было почти депрессивное, то что может быть лучше, чем однообразная и монотонная работа, как средство борьбы с ним? Нет, можно было бы замахнуться на создание какой-нибудь корпорации, но, как я уже говорил, не был я столь амбициозен и умён, как некоторые попаданцы. А ещё я совсем не хотел чтобы у меня как у литературных героев, какого-нибудь Муравьёва или Санмена сразу приключения начались. Совсем нет. Мне нужна была тихая и спокойная жизнь, поэтому-то я и выбрал для себя ремонт бытовой техники.

В общем, не буду утомлять подробностями, неинтересными никому кроме меня, скажу только что жизнь моя, как я и ожидал, была тихая и спокойная. Но, не очень долгая, всего-то три года я прожить там успел.

А всё потому, что взорвали нашу мастерскую, разумеется, вместе со всеми находящимися там в этот момент людьми. Причём, думается мне, что расправиться хотели не с нами, а с гостем моего работодателя. Были у него какие-то свои делишки в которые он меня не посвящал с одним человечком. Вот он, этот самый мужичок к нам в гости тогда и заявился и они в кабинете хозяина уединились. И, если разбираться, то почему я так подумал-то? Да потому, что сами по себе мы никому не мешали. У нас даже конкурентов не было.

Впрочем, жизнь моя всё равно должна была измениться. Не дали бы мне тихо и спокойно доработать в этой мастерской. А всё потому, что за некоторое время, до того, как нас взорвали, примерное за год, у меня откуда-то прорезались пси-способности. И было совершенно непонятно откуда они взялись, разве что, из-за вживления мне этой самой нейросети. Но, утверждать этого я не буду, конечно, потому как не знаю. Да и ни к чему мне это в тот момент было, ну, узнавать откуда чего появилось. Лучше, я расскажу о том как я это понял.

А случилось это вот как. Ручную разборку каких-либо приборов тут давно уже никто не производил. Дроидов для этого использовали. Так вот, заметил я, что могу одновременно управлять не одним, а сразу двумя этими самыми дроидами, которые производили разборку этих самых приборов или агрегатов. Причём, совершенно разных по своему предназначению, которые действовали в это время независимо друг от друга и одновременно. Следовательно, я научился мыслить сразу двумя потоками сознания.

Ещё я попробовал такие вещи как теле-, крио- и пирокинез. И, скажу, что с двумя последними ничего сильно выдающегося у меня пока не получилось. Разве что, заморозить небольшое ведро воды и поджечь некоторые материалы, типа, дерева, пластика или какой-нибудь материи из которой одежду шьют. А вот с телекинезом получилось чуть получше. Но, ненамного. Максимум на что я был способен, так это поднять в воздух груз весом до пятисот килограмм. От этого, кстати, зависела ещё и дальность действия данной способности. То есть, чем меньший был вес предмета или живого существа, тем с большего расстояния я мог его поднять или к себе подтянуть. Ну, или оттолкнуть. Причём толчок получался... Если кто играл в компьютерную игру про Ведьмака, то это было очень похоже на использование ведьмачьего знака Аард. Такой же был эффект. Так что, отлетали от меня предметы как бейсбольный мяч после удара по нему битой. Впрочем, тут тоже от веса предмета зависело. И всё это силой мысли.

Разумеется, дело это я старался в тайне держать. Потому как псионы были товаром штучным, который на дороге не валяется и состояли на учёте в Имперской службе безопасности. А мне все эти игры в стойких оловянных солдатиков ни к чему были. И если бы не этот момент, то можно было бы попробовать достать специальную базу знаний, под названием «Эспер» и чего-нибудь из неё подучить. Она, кстати, специально для псионов разработана была.

Впрочем, как оно там не стало бы, в последующем, этого я уже никогда не узнаю, из-за чьего-то вмешательства. Скажу только, что дальше, сразу после взрыва, был период темноты, потом я себя осознал и удивился, что жив всё ещё, хотя тела своего не ощущаю. И как только я это осознал, то и понесло меня куда-то. Несло, правда не очень долго и закончилось это моё краткое путешествие самым настоящим шоком.

И совсем не потому что мою душу, или разум, или какую-нибудь энергоинформационную матрицу в кого-то подселило, а из-за того в кого меня подселило. Чёрт! Да у меня такого шока не было даже когда я там, в Центре, очнулся и узнал что я в Содружество попал. Потому что, внедрило меня не кого-нибудь, а в самого́ что ни есть Гарри нашего Поттера. Вот это действительно был шок.

Кстати, про Поттера я читал. И книги, и фанфики, и фильмы смотрел. Так что в курсе я был, что это за персонаж такой. А почему в шоке? Ну, сами подумайте, и вы поймёте что я прав на все сто процентов. Ведь это за ним охотится маньчелло со змеиной мордой, а теперь и за мной начнёт. А если учесть, что Гаррик кроме Экспеллиармуса, Импедименты и, может быть, Ступефая ничего и не знает потому что, вместо того чтобы учиться выживать, он в квиддич играл, то сами понимаете, что шансов у него, в общем-то, почти и не было. Хотя, нет. Он ещё Сектумсемпру выучил.

Хочу ещё сказать, что в самый первый момент я не шок испытал из-за этого, а злость самую натуральную, потому что подселило меня в него в очень уж неподходящий для этого момент. Аккурат, в конце шестого курса. А ведь если бы это случилось чуть пораньше, когда Поттера то ли битой, то ли даже бладжером по голове въехало, то я тогда хоть как-то подготовиться к сегодняшнему дню успел бы. И уже не был бы к тому времени тем неумехой, которого Гаррик из себя изобразил погнавшись за Снэйпом.

Ну, помните, в конце шестой книги это было, почти сразу после того как Севушка наш Дамбушку заавадил? Ничего он тогда ему сделать не смог. Хотя, пример со Снэйпом не совсем удачный, пожалуй. Тот всё-таки и постарше был, и по опытней. И именно он преподавал в прошедшем году ЗОТИ Поттеру, а не наоборот. Тут будет правильней его стычки с Малфоем рассмотреть, по результатам которых ясно было видно, что схлестнувшись с Дракусиком Гаррик тоже ничего выдающегося не показал. Что на четвёртом курсе, что на шестом.

Блин! Да он даже колдовать невербально так и не научился. Впрочем, не хочу я на этом всём останавливаться, чтобы настроение себе не портить. Тут другой вопрос совершенно не мог не возникнуть. Мне-то как быть, прямо сейчас?

А вопрос такой возник вполне закономерно, так как попало мной в Поттера чуть позже того момента когда они с Дамбиком прилетели из Хогсмида на мётлах и приземлились на вершине астрономической башни. Ну, сразу после того как они прямо перед этим в пещеру смотались, где фальшивый медальон находился.

В общем, там, по прилёту, как все помнят, Дамби вынудил Гаррика напялить на себя мантию-невидимку и обездвижил его. И, одновременно с этим, на площадку выскочил Малфёныш и обезоружил самого Дамбика.

А вот дальше события совсем не так как в каноне пошли. Стоял-то Поттер возле парапета и именно в том месте, где часть его, почему-то, оказалась сильно выщербленной. Так что, когда на площадке оказались ещё Пожиратели, то получилось как в каком-нибудь индийском кино или мексиканском сериале. В общем, задели случайно Гаррика и слетел он с башни. А, если учесть, что высокая она была, то и приложило его об землю, да так что дух из него вышибло, а меня подселило. В общем, получилось как из той серии, когда нарочно не придумаешь.

А почему я так уверенно обо всём этом рассказываю? Да потому что видел я со стороны всё происходящее. Тут как получилось? Меня когда нести куда-то перестало, то остановился я и увидел Дамбушку с Гарриком у бара «Три метлы» и успел понять из их разговора куда меня занесло. Кстати, с языком проблем, почему-то, не возникло. И понимал я их, и говорить по-английски потом сразу начал, как будто бы всю жизнь на нём разговаривал. А затем меня вслед за ними на вершину башни переместило. Вот и наблюдал я за происходящим. Со стороны, конечно, и совершенно не ожидая, что меня вскоре в Гаррика внедрит.

И, кстати, шок от этого, как я уже говорил, у меня не сразу случился, потому как, не до этого сначала было. Взмолился я в этот момент всем святым и не очень, тем кто мне тогда на память пришёл. Мерлину, Мордреду, Моргане, Христу с апостолами и прочим Зевсам с Посейдонами и Аидами, а также Дажьбогам, Сварогам, Перунам и Велесам, чтобы мой телекинез никуда не делся. В противном случае будет полный финиш. Или, даже... абзац. И, к счастью, на мои молитвы кто-то из них откликнулся и он остался со мной.

Так что, подтянул я себя этим самым телекинезом к стенке, пока занятое мной тело магия ремонтировала и, им же прикрыл себя мантией,которая слетела при падении. А дальше мне оставалось дождаться как рядом со мной грохнется мёртвое тело Дамбика и момента как с меня его обездвиживание спадёт. И, как только это случилось, я тут же оказался возле него и обшарил его карманы. Ну, чтобы медальон найти, а ещё у меня ушло немного времени, для того чтобы отыскать Бузинную палочку.

Ну, и само собой, я снова укрылся мантией и принялся ждать у входа, когда из башни Снэйпушка с Малфёнышем выскочат. И, дождался. После чего саданул я в них обоих телекинезом, а Дракусику ещё и ногой по голове добавил. Не сильно, впрочем. После чего забрал его волшебную палочку и в башню вошёл.

Для чего я это сделал? А помните как Гаррик хозяином Бузинной палочки стал? Он тогда Малфёныша разоружил. Вот и я так же сделал. Пусть и не совсем честно, и немного пораньше. Так что, обойдётся без неё Волдик, мне она, в любом случае, больше пригодится. Ну, и время чтобы с ней освоиться у меня будет. А в башню я сунулся потому что там, по канону сейчас драчка идёт. Вот я и посчитал что там моё присутствие сейчас более уместно, а эти двое пусть бегут, пока, но, не забывают, что Земля штука квадратная. И уж если мы с ними пересечёмся за каким-нибудь из углов, то оттуда они уже вряд ли выйдут. Своими ногами.

Кстати, насчёт палочки. Появилась у меня вот какая версия победы Дамби над его другом Гелей, ну, если у них действительно дуэль была. Ведь, если вспомнить канон, то Гриндевальд-то, тоже её не завоёвывал, а просто украл у Грего́ровича. Следовательно, и полноценным хозяином палочки он не стал. Потому-то Дамби его вроде, как и победил. Точно так же как и Волдик не стал её хозяином, после того как из могилы Дамбика её извлёк. Он тогда, помнится, сам говорил, что не оправдала палочка его ожиданий.

В общем, дальше вошёл я в башню и принялся ссаживать с лестницы оставшихся Пожирателей, которые с боем на выход прорваться старались. Я их в лестничный пролёт сбрасывал, придавая им дополнительное ускорение. Так что, немного не так их посещение Хогвартса завершилось как они рассчитывали. А серьёзными травмами и даже смертями.

Особенно это коснулось оборотня Фенрира Грейбека. Потому как без головы особо не побегаешь и не укусишь никого. Правда, к тому моменту успел он Билла Уизли когтями своими порвать серьёзно, но, нельзя получить всё и сразу.

А ещё, через некоторое время, как всё закончилось, меня нашла Джинни Уизли и потащила в санчасть и вот там-то меня и настиг Его величество шок. Ну, сами понимаете, сначала меня взорвали, потом подселили, да ещё и в того в кого я не хотел никогда, потом я убивал. В общем, не проходят такие вещи бесследно. Но, больше всего на меня повлияло осознание того, в какой, простите, глубочайшей заднице я оказался. Вот, всё это, в совокупности и дало о себе знать. Так что, пришлось меня Успокоительным отпаивать, пришлось. И ещё Укрепляющим. А дальше я присел под стенкой и попробовал рассуждать. Правда, не сильно долго у меня это получилось. Ещё и потому, что я на тот момент зельями был накачан по самые брови. Я, если откровенно, даже и не слишком прислушивался к разговорам окружающих, пока моё внимание Рончик не привлёк.

«Дамблдору наверняка известно, как можно помочь! — заявил он, не самым тихим голосом. Ну, когда речь про его брата Билла зашла. Того, которого Фенрир когтями приложил. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу, Дамблдор в долгу перед ним и не может он оставить его в таком состоянии…».

И именно эта его фраза, скорее всего, пересилила действия зелий и всё, что я к тому моменту пережил, нашло наконец выход, и я начал смеяться. Реакция у меня на произошедшее последовала. Ну, ничем другим я своё тогдашнее состояние объяснить не могу.

«Ха-ха-ха... Дамблдор поможет... Ха-ха-ха... Ну, ты и сказанул, Рончик... — и снова взрыв смеха. — Дамблдор... поможет... Ха-ха-ха... Ну, ты и рассмешил...».

Хорошо ещё что мадам Помфри не растерялась и влила в меня ещё порцию Успокоительного. После чего я заметил Рону:

 

— Уж если Дамблдор кому и остался что должен, то они смело могут ему их простить. Долги я имею в виду.

— Но, — Рон посмотрел на меня поражённо, — а как мы теперь будем-то? Без него?

— Да точно так же как мы до этого с ним были, — ответил ему я, — но, только без него. Тем более что и не изменилось ничего особо. Он и при жизни толком нихрена не делал. Так что, смерть его и не влияет ни на что. Существенно.

 

На меня, разумеется, тут же наехали и начали мне предъявлять, типа, да как я такое говорить могу, ведь это же сам Дамблдор. На что, я лишь рукой махнул и ушёл от них. Потому как не в том я был состоянии чтобы кому-то что-то доказывать. Да и кому что доказывать было, если даже у Грэйнджер на тот момент процесс обуизливания почти закончился.

Так что, отправился я в общагу гриффиндорскую и спать завалился. А за оставшуюся ночь мне поттеровская память окончательно подгрузилась. Сразу скажу, что почти ничего нового я не узнал. Ну, если основные события брать и с каноном сравнить. А дальше, сразу после завтрака я не стал делать вид, что предаюсь всеобщему унынию и отправился в Выручайку за Диадемой. После чего, найдя её и поместив в соответствующую тару, в туалет Плаксы Миртл. И уже там я попробовал пошипеть на кран, что у меня и получилось. Вход в Тайную комнату открылся и я позвал Добби.

 

— Привет, Добби, — поздоровался я с ним, сразу после того, как он появился и разразился восторженными криками, насчёт того что Поттер о нём вспомнил. — Ты мне вот что скажи? Если мы с тобой сейчас отправимся прямо туда, — я показал на открывшийся проход, — то сможешь ли ты меня обратно потом доставить? Ведь вы же, домовики, вроде как, внутри замка можете аппарировать?

— Добби может, — подтвердил он и мы с ним сиганули в проход.

 

Потому как появилась у меня ещё одна мысль. Что если василиск был змеюкой не совсем полноценной, а химерой, в некотором роде, то у него и зубы ядовитыми все могут быть. В любом случае это проверить не помешает. И, если это так, то и с мечом Годрика мне заморачиваться ненужно будет. И ещё я вот о чём подумал. Что хоркрукс это, по идее, насильственным образом закреплённая в каком-либо предмете часть души. И неважно, живом или не живом, а то важно, что Волдик-то, по сути сейчас тоже таковым является. Ведь в тело-то, которое он сейчас занимает, остатки его душонки подселили с помощью магии. И, значит что он, прямо сейчас, такой же хоркрукс как та же самая диадема Рейвенкло или чаша Хаффлпафф. Так что, если мои предположения насчёт зубов нашей змеючки подтвердятся, то это в разы упрощает дело. Нет, ну а чего? Воткнуть в него такой же зубик и весь тебе сказ.

Кстати, может возникнуть вопрос, а чего я так заморачиваюсь? Удрал бы, да и всех делов. Но, тут я исходил из самого худшего на всякий случай. Допустим, удеру я в ту же Францию, а потом Волдик меня найдёт. Рано или поздно. Ведь если верить мадам нашей Ро, то зациклен он на Поттере и не успокоится пока его не грохнет. А дальше имеется два варианта.

Первый, когда я никому о себе ничего не говорю и устраиваюсь жить под чужим именем. То в таком случае, вероятнее всего, когда он меня найдёт, будет драчка и сопутствующие потери. И, если я останусь в живых, при этом, то меня наверняка спросят ребята из местных силовых структур. Типа, а чего это за дела, приятель? Ведь с моей стороны это подстава будет самая настоящая. И этого мне не простят.

Или, второй, когда я сам явлюсь в органы и сообщу насчёт Волдика и его настойчивого желания то, вполне, может получиться, что попросят меня покинуть их страну. Потому как, не захотят они с ним из-за меня бодаться. Тоже вариант.

А значит нужно самому подсуетиться, чтобы спокойное будущее себе обеспечить. Вот, этим-то я и решил заняться. А то, бегай потом, по лесам скитайся. Становись самым разыскиваемым лицом номер один. Нафиг оно мне надо.

В общем, добрались мы до трупа василиска. Точнее его скелета, потому как ободранный он оказался. А дальше я пробовал расшатать и вытащить один из его зубов, перчатки надев, конечно. Что мне и удалось, но, только с помощью телекинеза.

Ну, и почикал я диадему. Кстати, менталом, при этом, воздействие на меня было оказано, ну, чтобы помешать мне задуманное выполнить. Только я сознание на два потока разделил и пока один из них ему подвергался, я, задействовав второй и её почикал.

А дальше я позвал Кричера и показал ему фальшивый медальон. В общем, поговорили мы с ним и через час в Тайной комнате находилась ещё и любезная Долорес вместе с настоящим медальоном, который к тому времени уже у неё оказался.

Ну, а я ещё одну возникшую мысль проверил. Заинтересовало же меня, являются ли зубы василиска эдакими одноразовыми шприцами? И, знаете, выяснилось что нет. В этом я убедился когда сначала, ткнул зубом в Амбридж, а потом ещё и в медальон. Хватило и той, и другому. А дальше я отправил Кричера в дом на Гриммо. Ведь дом-то, там уже хренову тучу лет стоит. И никто его до сих пор не заметил, а значит и Фиделиус наложенный Дамбиком особой роли не играет. Вот пусть Кричер там и пошуршит, и доступ туда всякой шушере перекроет, защиту обновит, то, сё.

А Добби притащил мне хитрую шкатулку, в которую я ещё несколько зубов василиска сложил и на поверхность меня доставил. Дальше я закрыл проход и в Выручайку отправился. А то память-то мне Поттеровская подгрузилась, но попрактиковаться нужно было, конечно. Денёк, другой, третий.

Кстати, хочу сказать, что Бузинная палочка, хозяином меня, таки, признала. В общем, чувствовалось это, где-то там, на подсознательном уровне и существенно облегчало мою задачу. Так что, плодотворно мои занятия проходили. И разумеется, в первый вечер после гибели Дамби разговор у меня состоялся. С Уизли и Грэйнджер, когда я в общагу спать заявился. Уставший, но, довольный. Который с вопроса начался, типа, а где это я был весь день и почему их с собой не позвал.

 

— Да тут всё очень просто, — объяснил я им. — У вас же сейчас всеобщий траур по Дамблдору. А мне составить вам компанию некогда, ну, чтобы горе ваше разделить.

— Почему? — не поняла Гермиона и потребовала объяснений.

— А я должен? Объяснять? — спросил я у неё. — Тем более, что бесполезно это. Нет, если бы это пару лет назад было, то я бы попытался, конечно, а сейчас поздно уже. Впрочем, причину я тебе объясню, пожалуй. Вот смотри. Пару лет назад ты сама сказала, что маги и логика понятия несовместимые, зачастую, а сейчас ты взяла, да и сама эту самую логику выбросила из своего обихода и уподобилась остальным магам, которые головой думать не хотят. Ну, и какой смысл тебе что-то объяснять если это бесполезно?

— И всё же, Гарри, будь добр объясниться, — попросила Гермиона.

Рон и Джинни тоже, кстати, порывались и своё мнение высказать, но их вежливо попросили заткнуться. И я, и Грэйнджер.

— Ладно, — я согласился. — Давай возьмём последний год. Сколько раз я тебе говорил, что Малфёныш стал клеймённым Пожирателем? Много. Но, ты же упёрлась и ни в какую даже допустить такое не попыталась. Ведь чтобы такое себе представить, голову нужно задействовать. Дальше. Также весь это год ты на меня из-за учебника Принца-полукровки крысилась, хотя опасного в нём только Сектумсемпра да и то, когда к другим её применяешь. И это, вместо того, чтобы сесть со мной и вдумчиво его почитать. Но нет, зачем тебе это, если проще мне мозг выедать чайной ложкой. И, наконец, последнее.

 

Я вздохнул настраиваясь на то, что собирался сказать. Потому как это спровоцирует окончательный разрыв с одной рыжей семейкой. Впрочем, я и так это собирался сделать. Так почему бы и не сейчас?

«В условиях текущей обстановки, — продолжил я излагать свои мысли, — когда вероятный приход к власти Волди, это дело нескольких месяцев, если не недель, для рыжих дружба с нами становится весьма насущной и актуальной. Потому что я, каким бы я там Мальчиком-Который-Выжил не был, в их глазах всего лишь полукровка, которым, в случае чего и откупиться можно. А про тебя и говорить нечего».

Разумеется, услышав это, Рончик и Джинни взвились и начали крик поднимать. Типа, да как я додумался, да как я... Ну, а я слушать не стал и обездвижил их. А Гермионе добавил, что Дамблдор, помимо того, что на меня определённую задачу скинул, так ещё и получилось по принципу: «Пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что», а сам взял да и сдох, скотина. Типа, я в следующее большое приключение, а вы тут трахайтесь, как хотите.

«Вот и подумай над моими словами, Гермиона, — сказал я ей перед тем как спать отправиться. — Ну, попробуй, по крайней мере. Когда-то ты умела это делать. И если ты, в итоге, докажешь, что головой ты всё ещё думать умеешь, а не только в неё есть, то мы поговорим».

Больше я с ними не общался, до самых похорон. Не до них мне было. А усиленно готовился к посещению Малфой-манора. Тут я как подумал? Что если действовать от обороны, то толку не будет. Не выигрываются так войны. Ну, и фактор неожиданности тоже не последнюю роль в таких случаях играет. И ещё я, поразмыслив, пришёл к выводу, что мне нужны заклинания, которые будут действовать на определённой площади. А то, если мадам нашу Ро вспомнить, то в Поттериане одиночные схватки наше всё были. Что меня, например, совершенно не устраивало.

Причём, нужно было задействовать что-то такое о чём здешние маги совершенно не в курсе, от чего у них защиты пока не разработано. И Бузинная палочка мне в помощь. Вот я три дня и заморачивался, чтобы что-то такое найти. Нет, так-то мысль у меня была, чем их задолбить можно. Тут вопрос в другом был, возможно ли в этом мире такое в принципе. А то ведь придумать я могу что угодно, а оно возьмёт и не наколдуется. Но, к счастью, наколдовалось у меня всё что задумывалось.

И я даже в последний день, перед предполагаемым походом в Малфой-манор на акромантулах свои наработки проверил. Нормально получилось, в итоге. А проверил я так. Подлетел на метле к их гнезду, заклинанием долбанул и повыше поднялся. А потом, подождав когда они скучкуются, то пониже спустился и опять долбанул. И так несколько раз подряд.

В общем, оставался у меня единственный вопрос. Как мне в Малфой манор попасть? Можно ли это тайно сделать? Не думал я что это так просто провернуть можно. Для чего я сначала позвал Кричера. Он, после того как мне удалось медальон уничтожить, гнев на милость сменил и сообщил мне, что я хоть и полукровка, но, парень неплохой. Вот я его и расспросил кое о чём. У меня, кстати, этот момент ещё когда читал про я Поттера, сомнение вызвал. Это я насчёт освобождения Добби, если кто не понял.

Ну, помните, Люцик вручает ему покоцанный дневник, а там носок лежит. Причём носок-то был не самого Малфоя, а Поттера. Старый, рваный, грязный, потный и вонючий. Впрочем, неважно каким он был, главное, что к Малфою он не имел никакого отношения. Не надевал его ни разу Люциус. Да и вообще насчёт домовиков интересно расспросить было.

И выяснил я вот что. Что они обладают определённой свободой воли, но, логика у них очень и очень своеобразная. Например, помните, как перед походом в Министерство, когда Сириус погиб, Кричер сказал что того дома нет. И, по своему, он прав оказался. Потому что для Кричера Сириуса действительно дома не было. Ну, в его собственном доме. В общем, выгнали того из дома, в своё время, а раз выгнали, то и не у себя дома он был. И, задавая тогда вопрос Кричеру нужно было более чётко его сформулировать. Нужно было спросить не находится ли Сириус в доме Блэков, а не просто дома ли он.

Вот такая вывернутая логика у них была. А на вопрос почему он является на мой призыв, пояснил мне Кричер, что хоть из дома того выгнали, но от семьи не отлучали. Поэтому домовик Сириусу и подчинялся. А так как я его крестник, то фактически сыном получаюсь. Пусть и не по крови, но по магии. То есть, теперь, после смерти Сириуса я для него хозяин. Да и из дома Блэков меня никто не выгонял.

В общем, не стал я вдаваться в подробности, чтобы мозг себе не сломать. А уточнил насчёт Добби. Является ли он теперь действительно свободным домовиком или тогда перед Поттером спектакль был разыгран. Ну, когда тот, типа, освободил его. И, оказалось, что тут тоже всё от воли домовика зависит. Захочет он посчитать тот носок одеждой Люциуса и считай, что свободен. Не захочет, значит не будет он свободным. Он, в таком случае, может вообще выполнять приказ Люцика, чтобы Поттеру в доверие втереться и слить его в нужный момент.

 

— И как мне это узнать? — уточнил я у Кричера.

— Просто у него спросить, — посоветовал мне тот.

— А он не соврёт? — выразил я сомнение.

— Нет, — пояснил Кричер. — Потому как домовики врать не могут.

 

Вот поэтому-то я и не стал слишком Кричера расспрашивать, чтобы их логику понять. И бесполезно это было, и для собственного душевного здоровья небезопасно. Позвал я просто Добби, да и уточнил у него. Ну, и выяснил, что Добби всё-таки свободен теперь, но, он очень хотел бы, чтобы у него хороший хозяин появился. Например, Великий маг, бла-бла-бла, Гарри Поттер, сэр. И, что доступ в Малфой-манор не перекрыли ему, почему-то. Бывал он там после того случая.

Так я и дожил до Дамблдоровских похорон на которых, вместо того чтобы надгробные речи слушать, прикидывал всё ли у меня готово. И, выходило, что вроде бы всё что для скрытного перемещения по чужому дому у меня есть. План самого дома Добби мне накидал, мантия-невидимка у меня в наличии, заклинания делающие меня неслышимым и неосязаемым я отработал. Не забыл я и том что змеи в тепловом диапазоне видят, и тоже этот момент учёл. Небольшие слитки серебра против оборотней у меня в наличии, так же, имеются, как и заклинание телепортации, чтобы их им в желудок поместить. Разве что, что-то совершенно непредвиденное случиться может. Какая-нибудь досадная мелочь из-за которой всё наперекосяк пойдёт. И, запасной план разработать на этот случай.

А ещё со мной на разговор Грэйнджер напросилась. И я решил попробовать её убедить родителей не обливиэйтить, а орденцев задействовать, чтобы их на время спрятать. На всякий случай. Ну, или самому попробовать подсуетиться в этом вопросе. А то ведь, помнится в каноне о Поттеровских родственничках позаботились, а про её родителей и не вспомнил никто. Хотя и те люди обычные, и эти. И, если прислушается она ко мне, то значит не всё с ней потеряно, не обуизлилась она до конца. Ну, а если не прислушается, то и бог ей судья.

«Хотя, не буду пока загадывать, — рассуждал я про себя, во время выступления очередного оратора. — Даже если сейчас и ничего не получится, то мне ещё операция «Семь Поттеров» предстоит. Ну, или сколько тут их в этот раз будет. Потому как вряд ли Уизли будут в ней участвовать. Но, в любом случае, даже при самом поганом раскладе, сидеть на попе ровно я точно не буду. И, если, по какой-то причине, случится так, что мои усилия сейчас успехом не увенчаются и Волди к власти придёт, то террор я им устрою. Такой террор устрою, что взвоют они у меня. Впрочем, как я уже сказал, загадывать я не буду. А буду решать проблемы по мере их поступления».

 

Глава вторая

 

Прежде чем рассказать о том что я предпринял дальше, поведаю про разговор с Грэйнджер. Подошли они ко мне вместе с Рончиком.

 

— Гарри нам надо поговорить... — начала было Гермиона, но я её перебил.

— Кому это «Нам»? — уточнил я у неё. — Если нам троим, то разговора не будет.

— Но, почему? Ведь Рон твой первый друг...

— А вот я в этом теперь сомневаюсь, — заметил я. — Как собственно и в том, что ты тоже всё ещё мой друг. Просто, с тобой-то мы действительно ещё некоторое время назад дружили. До этого самого года. Поэтому с тобой я поговорю.

 

А знаете, почему я на это, так сказать, подписался? Ведь никем же она мне была, по сути, да и сам разговор этот был мне ни к чему. Наверное, из-за возрастной солидарности с её родителями. Они-то не виноваты в том что она такая. И ещё, при всех её недостатках не была она пиявкой присосавшейся ко мне. В отличии от тех же рыжих.

Разумеется Рончик не сдержался и начал вопить, что я свинья неблагодарная и всё такое. Что они ко мне всегда со всей душой, а я...

 

— Ещё бы, Рон, вы ко мне по другому относились,— ответил я на его вопли, после того как обездвижил его и заставил замолчать, — имея передо мной целых три Долга жизни. Три, Рончик, — я пошевелил перед его носом тремя пальцами. — Джинни, твой папа и ты. Так что, молись Мерлину и прочим в кого вы веруете чтобы я их не востребовал, а то ведь взвоете у меня.

— Подожди, Гарри, — попросила разъяснений Гермиона. — Это что получается, что я ему тоже должна, что ли?

— За что?

— За тролля?

— Ага, щаз-з-з... А ты не забыла кто спровоцировал эту... встречу? — спросил я у неё. — Так что хрен ему, а не Долг.

 

В общем, поговорили мы. Правда нас один раз прервал Министр магии Руфус Скримджер. Но, от него я быстро отвязался, обрадовав, заодно, что я теперь больше не человек Дамблдора, а человек Поттера. Как в первую, так и в самую последнюю очередь. Но, и огорчил, при этом, что человеком Скримджера я тоже становиться не собираюсь. А затем я разложил Грэйнджер по полочкам, почему Рон в качестве друга это абсурд и нонсенс. Не только, кстати , моего но, и её тоже. Ну, друга я имею в виду. И ещё добавил, что если она свяжет с ним жизнь, то, во-первых, свяжет жизнь с абьюзером, и, во-вторых, свекровь у неё будет совсем не «айс». А очень даже «хренайс». И напомнил ей про Громковещатель, присланный ей Молли на нашем четвёртом курсе.

А когда я закончил говорить, то пришлось её ещё и санчасть тащить чуть ли не на себе, потому что шок с ней случился. Или не шок, а очень сильный когнитивный диссонанс. В общем, отвёл я её туда, сдал на руки мадам нашей Помфри, и попросил заодно на зелья её проверить. На всякий случай. И настойчиво порекомендовал не допускать к ней сегодня никого, особенно рыжих, а сам отправился спать, приняв лёгкое снотворное. Потому как визит мне сегодня Малфой манор предстоял.

Кстати, хочу объяснить, почему я на это решился так быстро. На этот визит. Ну, всего-то через три дня с момента моего вселения в Поттера. Потому что появилось в моём распоряжении одно хитрое заклинание, которое я решил использовать. Точнее, две его разновидности. Назвал я которые «Копьё праха» и «Облако праха». Причём заклинание это было новое. Ну, скорее всего. А может и не новое, а хорошо забытое старое. Кто знает?

В общем, не буду слишком вдаваться в подробности, скажу только, что на его создание натолкнуло меня проклятие от которого Дамби помирал. Называлось оно «Проклятие гниения плоти». Вот у меня и появилась мысль его модернизировать. И ещё добавить к нему заклинание перемалывания костей, до состояния костной муки. Ну, и ускорить всё это как можно сильнее, чтобы тот, к кому его применили превратился в прах в течении секунд сорока. Максимум пятидесяти.

В общем, сделать так, чтобы воздействие им было быстрым, чётким и эффективным. Нет, ну а чего? Я же не де Бюсси какой-нибудь или де Келюс, чтобы дуэлировать с ними ещё. Делать мне больше нечего.

А появилось оно в моём распоряжении благодаря помощи домовиков, некоторым книгам из библиотеки Блэков и тому, что в моём распоряжении убер-палка оказалась. В противном случае, если бы у меня что и получилось, то далеко не так быстро. И, если кто спросит, а палочка-то здесь при чём, то поясню, конечно. Знаете, иногда у меня создавалось впечатление, что она наделена собственным интеллектом, потому что колдовалось её не просто, а очень и очень просто. Она как будто бы сама подсказывала как наколдовать то, что тебе нужно.

Разумеется, эти дни я не только палкой махал, но и книги читал. Умные. А чтение умных книг много пользы приносит. И узнал я такую вещь, что хоркруксы подлинным бессмертием не обеспечивают. Не бывает такого в природе. Абсолютно всё, рано или поздно, заканчивает цикл своего существования. И даже наши души, хоть и живут очень и очень долго, но, не бесконечно. Но, самое главное, что для возродившихся с помощью хоркруксов определённые условия существовали, ограничивающие срок их жизни. В противном случае бегала бы по Земле целая куча бессмертного народа.

Впрочем, не буду подробно останавливаться на всех этих моментах. Расскажу как мой визит в Малфой манор прошёл. А получилось у меня всё легко и просто, на самом деле. Правда, тут вот какой фактор ещё роль сыграл. Прямо перед тем как пришло время туда перемещаться, притащил мне откуда-то Добби зелье одно хитрющее. Феликс Фелицис называется или Зелье удачи. И, разумеется, принял я его перед перемещением. Совсем капельку, но мне этого хватило. И ещё, конечно же, Добби договорился заранее с Малфоевскими домовиками, чтобы они нам палки в колёса не вставляли.

А дальше он переместил меня в одно из подвальных помещений Малфой-манора и сопроводил прямо к дверям спальни в которой Безносый со своей змеюкой почивать изволили. Там я наложил на них дополнительные чары сна и долбанул Копьём праха по Нагини. И тут же, сразу воткнул в Волдика два зуба василиска. На всякий случай. Один в солнечное сплетение, а второй в сердце. И, знаете, оказалось, что яд старины василиска, это самое оно. То, что доктор прописал. Поднялось над телом Волдика чёрное облачко, пошумело и рассеялось. А затем я и его мёртвое тело тоже в прах превратил.

Ну, а дальше я отправился решать второстепенные задачи, которые себе наметил на эту ночь. Нужно было ликвидировать ещё нескольких магов. Сначала семейку Лестренджей. Ну, оно и понятно зачем. Чтобы в Гринготтсе потом право на их денежки предъявить как их победителю. Но, их я грохнул так, без всякого чувства. Как, например, пыль со стола стирают. Чисто автоматически. А вот ещё одного... товарища, я устранил с чувством глубокого удовлетворения. Я бы даже сказал глубочайшего.

Разумеется, я говорю про Снэйпа. И пусть меня простят снэйпоманы всего мира, но этот Северус был совсем не той личностью, чьим именем я бы сына назвал. Мразь он был конченная. А уж как он упивался возможностью Поттеру разум насиловать в то время как, типа, окклюменции его учил... В общем, это отдельная история. И ещё они вместе с Альбусом нашим совершенно не гнушались Гаррику память подчищать.

Например, на четвёртом курсе, во время подготовки к первому заданию Турнира. Тогда Поттер с Грэйнджер сошлись довольно близко и он её даже на бал пригласил. Вот только кое-кто посчитал, что чересчур это хорошо для них, а когда слишком хорошо, то это уже плохо. Ну, и вмешался тогда Снэйпушка, по распоряжения Дамбушки.

А почему я так уверенно говорю об этом? Да потому что мне память Поттеровская без всяких купюр подгрузилась. И, поэтому видел я в его воспоминаниях, как злорадствующий Снэйп объясняет Гаррику, что мол хрен ему, а не Грэйнджер в партнёршах на балу. Дескать, не нравится это ни ему, ни Альбусу.

Кстати, самого Дамбика, если бы он всё ещё был жив, я бы тоже с огромным удовольствием его бородой сначала удушил, а потом на ней бы и повесил. Снова, приведу простой пример. Объясню почему Гаррик, как последний идиот на каникулах к Дурселям ехал. Да потому что вызывал его каждый раз к себе Дамбушка и закладочку ему ментальную внедрял. И память подчищал, разумеется. И это лишь малая часть того, о чём рассказать можно было бы, ну, если бы у меня такое желание появилось.

Так что, грохнул я урода. С чувством глубокого удовлетворения, как уже было сказано. Кстати, трупы, как Лестренджей, так и Снэйпа я уничтожать не стал. И отправился Люцика будить. Для чего? Разумеется, не из-за того, что лично мне он как-то импонировал. А, чтобы здешних домовиков не подставлять, в первую очередь. Ведь, к примеру, заявится утром какой-нибудь хрен, которому поручено что-то там было и хай поднимет.

Ну, сами представьте, приходит такой с утреца, сразу к Волдику на доклад и видит, что того-то и нетути. Он, понятное дело, начал бы его искать, особенно если ему что-то важное поручалось и доложить об исполнении срочно нужно было. А дальше нашли бы мёртвых Лестренджей, Снэйпа и, разумеется, на Люцика наехали бы. Типа, чего это за дела в твоём доме творятся и не ты ли замешан в очередном исчезновении Повелителя? И кто бы в итоге крайними получился? Домовики, конечно. А домовики ребята хорошие, с ними дружить нужно.

В общем, растолкал я его, обрисовал ему ситуацию и по своим делам отправился. Рассудив, при этом, что Люциус не маленький мальчик, сам дальше справится. А если справится , то потом этот момент как рычаг для воздействия на него использовать можно будет. Ну, а если не справится, то это уже совсем не мои проблемы. Единственное, что я себе позволил перед уходом, так посоветовать ему заняться с Нарциссой новым наследником и при его воспитании чуть больше строгости проявлять, чтобы Дракусик номер два не вырос. А то, если он наследником будет, то и писец роду Малфоев наступит.

И, разумеется, на выходе из здания сказал своё веское слово канон. Не мог не сказать. В том, смысле, что если Поттеру в каноне суждено было Питера Петтигрю встретить и стать свидетелем его гибели, то и меня чаша сия не миновала. Только Крысу я сам завалил снова использовав Копьё праха.

Конечно, в том что я рассказал, я имею в виду в своих действиях, не совсем логика прослеживалась, но тут на действие Феликс Фелицис списать можно.

А дальше я отправился в Гринготтс. Где, пообщавшись с гоблинами и предъявил я им права на финансы Лестренджей. Ключики-то от их хранилищ изъял я у них и, после того как мы утрясли этот вопрос, то попросил отправить в хранилище Беллатрикс разрушителя проклятий. А то, насколько я помню, золотишко там заколдовано было, типа, если взять в руки хоть одну монетку, то их количество сразу начинало расти и, по-моему, оно ещё и нагреваться начинало. После чего отправился туда сам и Чашу тоже почикал, чтобы, никто не додумался оставшуюся часть души Волдика из неё переместить в какого-нибудь гомункула и снова не попытаться его возродить.

Кстати, насчёт хоркруксов у меня всегда сомнения были, ещё когда я книги про Гаррика читал. Например, как он сам-то им оказался? Дамби, помнится, как объяснял этот момент? Что часть души Волдика прицепилась к единственному в тот момент живому существу находящемуся поблизости. Но, друзья мои, остальная-то часть почему в Албанию отправилась кто мне скажет? Почему она тоже к Гаррику не прицепилась? Или, почему этот осколочек прицепился к ребёнку, а не отправился вслед за основой в Албанию, чтобы прицепиться к ней и слиться, в итоге? В общем, мутная это была история.

Ну, а я не стал я заморачиваться и решил как в каноне поступить. Ну, раз уж написала мадам наша Ро, что хоркруксы имеют место и надо их почикать, то значит так тому и быть.

После чего я вернулся в школу на домовик-экспрессе, потому как, подумалось мне что упустил я один момент. Ну, оно и понятно, не до того мне в эти дни было. Да и вспомнилось мне об этом не сразу. В каноне, кстати, такого не было, вроде бы, а вот в фанфиках этот вопрос довольно часто поднимался. Я имею в виду контракт на обучение в Хогвартсе и, если он есть, да ещё и магический, то нужно ознакомиться с его условиями. И, узнать что может произойти в случае одностороннего разрыва с моей стороны. А то магом-то мне быть понравилось.

Да и насчёт Грэйнджер мне узнать было интересно. Как так получилось-то, что на их шестом она настолько изменилась? Ну, если судить по воспоминаниям Поттера. Вот и захотелось мне выяснить, действительно ли рыжий матриарх оценила по достоинству красоту кипящего котла и мягкую силу жидкостей, незаметно порабощающих чужие чувства и влияющих на сознание. А то в каноне этому вопросу внимания особого уделено не было.

Ну, что я могу сказать. Получилось пятьдесят на пятьдесят. Типа, у меня для вас две новости. Хорошая и плохая. С какой начинать? Ну, не знаю как кто, а я, обычно, сначала предпочитаю выслушать плохую.

Поэтому, первым делом я заскочил в санчасть и спросил у Грэйнджер

— Ну, что, Гермиона? — уточнил я у неё. — Как там насчёт твоей крови? Обнаружилась ли она среди зелий?

В ответ на что она покраснела и опустила глаза.

— Чёрт! Как же стыдно-то, — сказала она через некоторое время. — И ведь знала же прекрасно, что Молли сама Артурчика лёгким приворотом подпоила. И ещё хихикала как дура, при этом напару с Джинни. А делать-то что теперь?

— К Маккошке пошли, — предложил я. — У меня тут один вопрос появился, но, думаю что тебя он тоже заинтересует.

А вот то, что мы выяснили у Макгонагалл оказалось хорошей новостью. Как оказалось, то что СОВы мы уже сдали, сделало нас, можно сказать, птичками вольными. И, кстати, ещё мы выяснили, что оплата за обучение производится если ученик первого сентября в школе появляется. Подтверждаю, тем самым, своё согласие на дальнейшую учёбу.

 

— И, что теперь, Гарри? — спросила у меня Грэйнджер. — Ну, после того как ты узнал. Ведь не просто же так у тебя этот вопрос появился?

— А теперь придётся месяц подождать, — объяснил я. — Нам тут Дамбушка завещал кое-что, кое-какие мелочи. Только сразу нам их не отдадут, конечно, потому как слишком уж кое-кому будет интересно узнать, почему дедушка завещал именно нам и, именно эти вещи. А дальше я, примерно, знаю что мне делать и, если получится, то в Новую Зеландию рвану. Ну, а ты сама смотри. Но, если нужна будет помощь, то я, в любом случае открыт для конструктивного диалога. Заодно, кстати, я тут вопрос про другие магические школы прорабатывать вплотную начал, так что ты подумай, а стоит ли свою дальнейшую судьбу с Хогвартсом связывать, как, впрочем и с местным магическим сообществом, где мы с тобой люди второго сорта.

 

Для чего мне это было надо? Ну, ждать пока нам завещание зачитают и завещанное на руки выдадут. А чтобы сердце порадовать. Сами, наверное, знаете как говорят в таких случаях. Сделал гадость, сердцу радость.

С одной стороны мне это было нафиг на нужно, потому что я всё-таки не Поттер, но, вот с другой, почему бы и не привнести в мир малую толику справедливости? Я имею в виду, устроить парочке, простите, скотопидоров не самое лучшее посмертие. Понятно, что я имею в виду Дамбушку и Снэйпушку. А для этоего мне понадобится Воскрешающий камень и некоторая литература из библиотеки Блэков. И ещё я собирался провентилировать вопрос насчёт международной магической связи. Кстати, насчёт разных магических школ. Выяснил я что больше их на самом деле чем в каноне перечислено было.

Но, в любом случае, оставаться здесь я точно не собирался. Уж не знаю почему, но чувствовал я себя абсолютно чужим и в Британии вообще, и в Хогвартсе в частности. Да даже там, в империи Аратан, в которой я пребывал до недавнего времени, и то такого не было. Нет, может быть со временем я и тут приспособился бы, но, пробовать-то зачем, если есть возможность уехать отсюда и забыть всё как страшный сон?

Дальше Гермиона попросила меня проводить её до Лондона, а то не хотелось ей с рыжими снова пересекаться. Для чего проехать с ней в Хогвартс Экспрессе. Ну, а я предложил ей воспользоваться услугами другого транспорта, который Добби-экспресс называется. В общем, проводил я её до самого дома, где мы и расстались, чтобы в следующий раз встретиться уже во время чтения завещания.

А сам я на Гриммо двенадцать отправился. Ну, не в Литтл Уингинг же мне ехать было? Делать мне больше нечего. К тому же, нужно мне было почитать кое-что, чтобы задуманное осуществить. Как я уже сказал, насчёт Дамбушки и Снэйпушки. Появилась у меня мысль выдернуть их души, привязать тут к каким-нибудь предметам и замуровать в какую-то стену. Нет, ну а чего? Пусть посидят в темноте и тишине, глядишь и с ума сойдут, что один, что второй. А то слишком уж прошаренные ребятки при жизни были.

В общем, не буду вдаваться в подробности что я для этого предпринял, скажу только, что удалось мне это. Потому что Воскрешающий камень настоящим оказался, несмотря на все мои сомнения.

Да и рассказывать о том, как проходило чтение завещания тоже не буду. Нас, кстати, для этого в Министерство вызвали, потому что на свадьбе у Билла ни я, ни Гермиона, не присутствовали, разумеется. Как и о том, что Скримджер от канона не отступил и попытался выяснить, а почему именно нас Дамблдор указал в завещании. И почему именно нам он завещал то, что нам потом вручили.

Дальше я предупредил Гермиону насчёт того, чем может произойти при наличии у Рончика делюминатора и отправился к себе. Была у меня ещё парочка дел, которые нужно было закончить прежде чем окончательно распрощаться с магической Британией. А может и не окончательно, но приезжать сюда на постоянное жительство я точно не собирался. Но, пока, на данный момент, я вроде как сделал всё, чтобы нога моя не ступала на здешний берег, так сказать.

А путь мой дальнейший, как я уже говорил, лежал в Новую Зеландию. Разумеется, отправиться туда я собирался не в одиночку, а вместе с домовиком Добби и совой Хедвиг. Кстати, правы оказались те фикрайтеры которые утверждали что с её дарением история мутная была. Ну, что она, скорее совой Хагрида была, чем Поттеровской. Так что, пришлось мне нормально её к себе привязать в итоге.

Ну, а почему именно туда? Да потому что вспомнился мне фильм «Властелин колец» и те места, где киношные хоббиты обитали. Поэтому-то, примерно туда я и намылился. Уж больно природа мне тамошняя понравилась. Вот я намеревался там обосноваться.

Ну, и разумеется, я надеялся, что чёрная полоса моей жизни наконец-то закончилась. Впрочем, чтобы меня не ожидало, это будет уже совсем другая история.

В данной истории у меня будет временной сдвиг, потому что в каноне поход в Запретный лес позже состоялся, конечно. И ещё, я снова обращаю внимание на отсутствие логики в произведении мадам нашей Ро.

 

* * *

 

История которая со мной произошла описана в сотнях, если не в тысячах произведений, а таких людей как я называют попаданцами. Ну, в общем случае, конечно. Потому как, на самом деле это был перенос сознания или души. Впрочем, неважно как это назвать, главное, что теперь я имею все шансы прожить ещё одну жизнь, если только не придёт что-то большое и страшное и не сожрёт меня.

Впрочем, давайте по порядку. Попало мной в Поттера нашего, Гарри Джеймсыча, причём в тот момент когда они на отработке в Запретном лесу были. Как раз когда Гаррик с Малфёнышем на полянку выскочили, на которой Квирреллморт кровушку единорожью потреблял. Так вот, Малфёныш тогда сквозанул, а Гаррик не успел. Да и не смог бы, потому как Квиррел в него Авадой саданул. Чего, кстати, из посторонних и не видел никто.

Ну, а дальше прискакал кентавр, по имени, вроде бы, Флоренц, Волди здрыснул, а Гарри поднялся на ноги. Вот только не Поттер это уже был, а я. Ваш покорный слуга. Или не очень покорный и совсем даже не слуга. Впрочем, неважно.

А затем кентавр заговорил со мной, и это помогло мне сориентироваться немного и понять, где я, кто я теперь и что за фигня тут происходит. И, хорошо оказалось, что я и книги про Поттера читывал, в своё время, и фильмы смотрел. А уж фанфиков сколько перечитано было. Так что, кто я теперь такой я быстро понял. Кстати, шока особого у меня не было, так как жизнь-то я предыдущую уже прожил. Правда, воспоминаний особых о её подробностях у меня не осталось, но, оно и к лучшему, наверное.

Единственный вопрос, который меня действительно, если и не шокировал, что вызвал у меня очень сильное любопытство, был следующий. Почему меня вселило именно в него?! Впрочем, не слишком долго я из-за этого заморачивался. Вселило и вселило. Тем более, что сделать-то ничего и нельзя было. Тут, как говорится, вот тебе мальчик флаг в руки, а вот тебе ещё и барабан на шею. Так что, давай-ка ты вперёд и, желательно, с песней.

А дальше, как водится, я принялся аккуратно выяснять текущую обстановку. Ну, уже потом, после того как мы в школу вернулись. И выяснил, что пока тут всё почти по канону идёт. То есть, встреча с троллем, транспортировка вылупившегося из яйца дракончика всё это было. Как, впрочем, и ночной поход в Запретный лес. Разве что, по времени не совсем хронологии канона соответствует. В каноне поход в Запретный лес вроде бы попозже был, ну, насколько я помню.

Выяснял я всё это дня два, примерно. Не настолько, кстати, пока ещё много времени прошло с начала учебного года, поэтому и времени немного это заняло. А затем разругался вдрызг с Поттеровским рыжим другом. Нет, сначала, конечно, я разругался с Оливером Вудом, потому как наотрез отказался в квиддич играть. Да и какой, извините, нахрен квиддич-шмиддич, если я о пройденном материале понятия не имею, ну, о том что детишки за это время выучить успели. И, это помимо того, что не нравилась мне эта игра.

И, разумеется, не только его наша разборка коснулась. Само собой, что, при этом, не осталась в стороне и декан наша, Минерва Макгонагалл. Но, с ней вообще-то нормально, в итоге, всё получилось. Пришли мы, так сказать, к консенсусу. Я имею в виду, когда она надавить на меня попробовала, то поговорили мы с ней.

 

— А вы чего хотели-то, профессор? — спросил я у неё. — Нет, сами подумайте. Сначала вы нас отправляете в лес после отбоя, в котором я встречаюсь с тем кто кровь единорогов пьёт, потом он в меня какое-то заклинание всаживает из-за которого я нихрена не помню и вы мне ещё непонятно из-за чего мозг выносите. Я сюда нафига приехал-то? В квиддич поигрывать или магию, всё-таки, изучать? Нет, если в квиддич, то вы так и скажите. Только учиться-то магии мне тогда зачем?

— Э-э-э...- видимо от такой постановки вопроса Макгонагалл сначала оказалась в недоумении. Но, потом очнулась и сказала. — Разумеется, чтобы учиться магии.

 

В общем, поговорили мы с ней и пришли к совместному выводу, что, если всё-таки магии учиться, то ей учиться и надо. А с квиддичем, если что, я на следующий год опять попробую. Ну, и метлу я ей вернул, конечно. Вот после этого с рыжим мы и расплевались, когда он узнал что я с квиддичем завязал, типа, предателем я заделался. Кстати, остальные члены команды с пониманием отнеслись когда я им ситуацию объяснил. Как, впрочем, и почти весь остальной факультет. За исключением Вуда, конечно, Рончика и ещё парочки индивидов.

Впрочем, терпел я их недолго. Потому как, изучил первым делом Петрификус тоталус, Депульсо и Ступефай. И устроил им, пару раз Избиение младенцев. Всё-таки дури магической в Поттере дохрена было.

Так же, я Малфоя на некоторое время отвадил. Когда он тоже попробовал чего-то там насчёт всё того же квиддича заикнуться.

«Вот скажи мне, Дракусик, — сказал я ему. — Ты тут всё время рассказываешь насколько крут твой папенька. Вот, только, сдаётся мне звиздишь ты как барон Мюнхазен. Потому что если бы он действительно был настолько крут, то уже хай до небес стоял бы, как раз после нашего ночного похода в лес. Но, почему-то, не вижу я тут ни его, ни кого либо другого из попечительского совета. А если ничего не происходит, то либо он ничего не знает об этом, либо, если знает, то сделать ничего не может, как ты нам тут всем вливаешь. Да и не только не может, но и боится. Да и сам ты трусло и ссыкло. В лесу-то, кто у из нас погнал не разбирая дороги, да так что пятки засверкали? Не ты ли, Дракусенька? Так что не надо здесь из себя перца крутого изображать».

В общем, не нашёл он что мне ответить. Так что оставили меня и он, и прочие в покое и я спокойно принялся за навёрстывание программы. Учителя, кстати, мне навстречу пошли. За исключением Снэйпа, разумеется. Вот уж, непримиримая личность оказалась. Впрочем, с ним я особо церемониться не стал. Взял да и написал. И в «Пророк», и в ДМП, и Фаджу. Мол, что за дела такие? Типа, почему ко мне должно быть настолько особое отношение? За что мои родители жизнь-то отдали, спрашивается? За то, что ли, чтобы какая-то пожирательская мразь меня тут с дерьмом могла смешивать, причём безнаказанно?

И, если вспомнить, что британские маги очень любят писать письма, то полетели они после публикации моего послания. И в Министерство, и в «Пророк», и Снэйп без громковещателей не обошёлся. Да и не могла его миновать чаша сия, если вспомнить манеру его преподавания и то отвращение, которое он искусственно насаждал к своему предмету. В итоге, убрали его из школы. И никакой Дамби не помог.

Тут, кстати, помогло ещё и то, что я задал вопрос, а почему я до одиннадцати лет о том что я маг вообще знать не знал и ведать не ведал. Что породило волну вопросов уже к самому Дамбику.

Он, кстати, вызывал меня, после публикации и по ушам ездить пытался. Типа, как же так мальчик мой? Ведь я же полностью доверяю профессору Снэйпу. Дескать, ты мог бы подойти сначала ко мне. И мы бы всё решили.

«Вот именно поэтому я к вам и не подошёл, — сообщил я Дамбику, обосновывая свои действия. — Потому что вы ему полностью доверяете. В отличие от меня».

А дальше выдернули откуда-то старину Слагги и уроки зельеварения стали гораздо продуктивнее. Хоть я его и не любил. Точнее их. Потому что старина Слагги мне тоже не понравился, как и зельеварение, а всё из-за того, что было оно нечто среднее между химией и готовкой. А ни к тому, ни к другому я особой любви никогда раньше не испытывал. Впрочем, хорошие оценки мне это получать не мешало, а к отличным я и сам не стремился.

И, разумеется, здо́рово с учёбой Грэйнджер мне помогла. Знаете, если читать канон, то после него особой любви к ней как-то не испытывается, но, лично мне она помогла и очень даже хорошо. А так же я смею надеяться что моё на неё ненавязчивое влияние оказало благотворное воздействие. В общем, стала она, периодически, придерживаться принципа «Будь проще и люди потянутся к тебе», ну, после нашего с ней более плотного общения. Пусть, пока, и не очень часто, но, какие её годы.

И, разумеется, был ещё один момент на который я не мог не обратить внимание попав в Поттера. Самого пристального. Я, конечно, говорю про обращение к мадам нашей Помфри. Это, помнится, в каноне Поттер от неё бегал как от огня, а я, так и нормальное с ней взаимодействие наладил. А то ведь папаша-то у него немаленький был, да и мама миниатюрностью не отличалась. Плюс обнаружились ещё некоторые внутренние болячки, которые были в то время ещё на стадии зарождения и парочка неправильно сросшихся переломов. В общем, было с чем к ней обратиться.

Ну, и готовился я, на всякий случай, если всё же доведётся мне с Квирреллом переведаться в чистом поле. Так-то не собирался я, конечно, ничего такого предпринимать. Всё-таки, категории весовые у нас разные. Ведь я-то, сейчас, одиннадцатилетний пацан, а он, что ни говори, взрослый мужик. К тому же, написать насчёт него, так же как насчёт Снэйпа, я счёл нецелесообразным. Подумалось мне, что никто меня просто не послушает. Но, подумалось мне об этом, конечно, не просто так, а после изучения текущей обстановки. Да и невыгодно это было никому в том же Министерстве.

Ведь если разбираться, то со Снэйпом мне повезло, просто-напросто, потому как, слишком уж многим он своим преподаванием мозоли оттоптал. Да и не преподавание это было, а саботаж самый настоящий. Так что, Дамбик тут просто вынужден был навстречу общественности пойти и из школы его убрать. Но, не от школы. Быстренько нашлись денюжки и Снэйпушке в Хогсмиде организовали небольшую зельеваренку, поэтому в школе его потом частенько можно было встретить когда он в гости к Альбусу приходил.

И, разумеется, к каникулам в Литтл Уингинге я тоже готовился, на всякий случай. Хоть и не собирался я туда ехать, но, кто его знает как жизнь повернётся. Не зря же говорится, что от тюрьмы, как и от сумы́ зарекаться нежелательно. А почему я так рассуждаю? Да потому что лет мне пока ещё совсем немного. В этом теле, я имею в виду. Вот почему, прежде всего.

Ну, а дальше когда я программу нагнал и вровень со всеми пошёл, напрягаться уже так не приходилось. И появилось у меня время обзавестись кое-чем для себя любимого.

Например, заиметь что-то вроде бисерной сумочки, которую потом себе Грэйнджер наколдовасила. Но, она-то у неё когда появилась, если канон вспомнить? После их шестого курса. Ну, а я ждать не стал, а пошёл, сходил к домовикам, вот они мне и натаскали всякой всячины. И палатку с расширенным пространством, и поясной коше́ль с такой же функцией, и артефактов разных. Особенно мне понравился один такой, что-то вроде электрошокера. И отличный остро заточенный нож. Да и Диадему Рейвенкло они мне тоже притащили из Выручайки.

И, ещё я вот о чём подумал. Что, на самом деле, то что было написано в каноне была не более чем одна большущая мистификация на которую повёлся дурачок Волдик. Потому что, несмотря на весь его незаурядный ум был он, так же как и все прочие магом, в первую очередь. А маги и логика понятия трудно совместимые. Об этом, помнится и Грэйнджер говорила, да и сам я в этом убедился. Нет, то что детишки поверили, что всё тут взаправду, это-то понятно было, на то они и дети. А вот, почему на это повёлся взрослый и, вроде бы, не самый глупый взрослый, было непонятно. Хотя, кто его знает?

А так же мне было совершенно непонятно, почему он не додумался, например, учеников в заложники взять. Сказать, допустим, тем же первокурсникам, что урок сегодня будет на верхней площадке астрономической башни, а там выставить Дамбику ультиматум. Чтобы ему камень притащили, и чтобы сделал это непременно Поттер. Метод-то старый. Впрочем, не додумался и ладно. Мне же лучше.

Да, так вот, почему я про мистификацию говорить начал? О чём это я, вообще? Разумеется, я имею в виду тот самый поход за камнем который у них в конце первого курса состоялся. И, самый главный вопрос который при этом возникает, а был ли камень? При чём, я сейчас говорю совсем не о том, как это Фламелюшка доверил свою прелесть Дамбушке. Совсем не об этом.

А говорю я про ловушку, которую Дамби устроил для Волдика, ну, когда, типа, камешек в зеркале спрятал. Ведь если порассуждать, то зачем в нём что-то прятать было, если оно и так самые сокровенные желания показывало? А чего в тот момент больше всего Квиррелл хотел? Достать камень из зеркала и Волдику его вручить. А сам Волди, если допустить, что он глазами Квирелла смотреть мог, наверняка видел как он себе эликсир изготавливает.

Единственный тонкий момент, который был в моих рассуждениях, так это как камень у Поттера в кармане оказался. Но, тут уж, если фантазию подключить, то много чего надумать можно. Например, Дамби мог всё это время находиться рядом, будучи невидимым, чтобы потом, в нужный момент телепортировать камень Гаррику в карман. Ну, как один из вариантов. Поэтому-то Квиррел и не мог ничего из зеркала достать, как бы ему этого не хотелось.

Впрочем, не стал я дожидаться самого последнего момента. Ведь мантия-невидимка у меня к тому времени уже была. С ней, кстати, я тоже к домовикам сходил, ну, чтобы они её на предмет следилок всяких проверили. Потому как, этот момент мне тоже не совсем понятен был. Ведь, помнится, мог Гаррика Дамби под ней видеть. И тут сразу несколько выводов напрашивается. Либо он действительно его видел, либо не видел, но, знал, где тот находится. А знал потому, что либо следилок навесил, либо из-за сердцевины его палочки. Ведь она-то, помнится из пера Фоукса была.

В общем, сходил я к ним, а они пошаманили над ней и сказали, что вроде всё с ней нормально. И только после этого я дело и провернул, оставив, предварительно, палочку в спальне. А сам, вечером прокрался вслед за Квирреллом и после как он оказался в месте которое не просматривалось, то банально его зарезал.

Вот и ненужным оказалось все те препятствия преодолевать, что для этого приготовлены были. Да и кто бы на их прохождение отправился? Я, да Грэйнджер, что ли? С Рончиком-то я так и не помирился. А кто вместо него в шахматы сыграл бы? Точно не я, потому как не по этим я делам был. Вот головоломку, которую Снэйп придумал, это я бы разгадал, не такая уж она и сложная оказалась, а вот шахматы не моё это было. Поэтому и не пошли мы с ней никуда.

Вот такая история с моим попадание получилась. На нашем первом курсе. А что будет дальше? Ну, будущее покажет.

Примечание:

Попалась мне, когда-то, на Фанфикшене работа за авторством Химпрофа. Под названием «Выборы». (https://www.fanfiction.net/s/4796952/1/Choices) И всё там у него хорошо. Грэйнджер дуркует. Поттер её прощает, как всегда. И написалась на этот счёт у меня своя работа, которую я разместил в сборнике «Гермихейтерство». «Выбор» я её назвал. А потом мне подумалось, что ведь вариантов-то, почти всегда больше двух. И получилась ещё одна, только уже вот такая.

 

* * *

 

Гарри Джеймс Поттер очнулся в больничном крыле школы чародейства и волшебства Хогвартс, осмотрелся и... удивился. Удивился, кстати, он совсем не потому что очнулся в больничном крыле. Ха! Да не проходило и года чтобы Поттер тут не оказался. Раза два, три, а то и все четыре. У него тут даже своя персональная кровать стояла.

Был Гарри учеником этой самой школы и сейчас учился на последнем, выпускном курсе, как, собственно и другие его соученики, несмотря на то, что, вообще-то, учиться на седьмом курсе он должен был в прошлом году. Но, так вышло, что обстоятельства не позволили. Такие как: приход к власти Волдеморта, поиск хоркруксов, битва за Хогвартс, ну, и другие некоторые.

В общем, не получилось у Гарри в прошлом году нормально обучаться. Как и ненормально, тоже. Он вообще весь прошлый год в школе не находился. Кстати, те, кто, всё-таки, были в школе, в прошлом году, тоже толком не учились из-за того что в школе больше решались политические вопросы чем образовательные. А именно, во всю насаждалось превосходство чистокровных, вот и не до учёбы было, поэтому было принято решение, для тех кто в прошлом году школу должен был закончить, пройти седьмой курс повторно.

Поэтому, пришлось Гарри снова ехать в Хогвартс, хоть и не хотел он. Сильно не хотел. Потому что знал, что и этот год в школе будет у него тоже из разряда «Надо держаться». Просто, очень уж нужны ему были ТРИТОНЫ, чтобы можно было сразу же приступить к дальнейшему обучению. Желательно за границей.

Потому как, тут, в Британии, Гарри оставаться не хотел. Во-первых, из-за того, что был он победителем Волдеморта и кавалером ордена Мерлина первой степени. В общем, слишком уж он был лакомым кусочком. И не только для министерства Магии, но и для желающих с ним породниться. Чтобы заполучить свою долю популярности, богатства, да и, кроме того, здорового, магически сильного наследника.

Хорошо ещё, что Гарри, в этом году, назначили Главным школьным старостой, обязанности которого, кстати, были необременительные, поэтому Гарри согласился. Тем более, что это назначение позволило ему отказаться в этом году от капитанства в квиддиче, а больше времени уделить учёбе. Его, капитанство, он передал своей бывшей девушке Джинни Уизли. Ну, как бывшей девушке? Встречались они в конце шестого курса пару недель. Даже, поцеловались раза три, четыре. И всё. Так что, вполне можно было сказать, что встречались они... якобы. Кстати, сама Джинни тоже как-то и не стремилась вновь с Гарри отношения возобновлять. Вот и решили они, по взаимному согласию, что сходиться снова они не будут, поэтому и обошлось их расставание без... разбитых сердец.

Так же, лучшие друзья Гарри: Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер, в этом году тоже стали бывшими. Хоть и странно это было. Вообще-то, Рон и Гермиона как бы друг другу нравились и всё, вроде бы, шло к тому что они станут настоящей парой, а будущем может и супругами. Но, что-то у них не сложилось. Вот и расстались они. Кстати, в отличие от них с Джинни, со скандалом, а потом, почти тут же, завязали новые отношения с другими людьми и Поттер оказался в одиночестве. Сначала, конечно, он огорчился, но подумав решил, что так будет лучше. Да и закономерно это было, ведь, по большому счёту, когда детство заканчивается, то каждый начинает выбирать для себя свою дорогу. Вот и его друзья пошли своими путями.

Кстати, Рон через некоторое время подошёл к Гарри и объяснился. Ну, почему он от него так отдалился и почти всё время вынужден уделять своей девушке, Лаванде Браун. В общем, так получилось, что во время битвы за Хогвартс Лаванда была серьёзно ранена оборотнем и, хотя, до ликантропии дело не дошло, но... В общем, не чувствовала она себя хорошо в моральном плане. Да и сам Рон ещё не отошёл после гибели его брата Фреда. Вот они и сошлись, помогая друг другу преодолевать послевоенные последствия. На что, Гарри пожелал ему успехов и порадовался за него.

А вот Гермиона стала, неожиданно для всех, встречаться с рейвенкловцем Терри Бутом. И, разумеется, уделять ему всё своё свободное время. Только как-то странно всё произошло. Ладно они поскандалили и расстались. Рон и Гермиона. А Гарри-то был тут при чём? Почему она оборвала любые связи не только с Уизли, но и с ним, Поттером? Резко. Разом. Напрочь. Не объясняясь. Вот этот-то самый разрыв, без объяснений, Гарри до сих пор злил. Порой. Хоть уже и не очень сильно.

К тому же, Гарри просто ничего не понимал. Как так-то? Они же всегда были друзьями с Гермионой. Даже более близкими чем с Роном. Так зачем же, так вот, разом, бросать старого друга? В общем странно это было.

Впрочем, думалось Гарри, чем раньше он перестанет злиться на неё, тем будет лучше. Да и не только злиться, но ещё и ревновать. Это, кстати, тоже была одна из нескольких причин по которой Гарри не хотелось возвращаться в школу. Потому что, как считал, сам Поттер ему в этом году решительно не повезло. Можно даже сказать фатально. Его угораздило... влюбиться. И не в кого-нибудь, а в своего бывшего лучшего друга. Гермиону Грэйнджер. Хоть и не прямо сейчас, а пораньше, конечно.

Нет, сам-то Гарри влюбиться был бы и непротив. В какую-нибудь хорошую, симпатичную девушку. Он в этом плане был абсолютно нормальным парнем. Несмотря на то, что некоторые ученики Хогвартса стали считать его педиком ещё с четвёртого курса, как раз после второго задания Турнира трёх волшебников. Нужно тогда было нырнуть на дно Чёрного озера и вытащить оттуда то, что для него в жизни самое дорогое. А этим самым дорогим, по странному стечению обстоятельств, ему назначили Рона Уизли. Нет, Рон был лучшим другом, конечно же, но, почему ему всё-таки в заложники назначили парня, а другим участникам — девушек? Как так-то? Не иначе, кому-то сильно захотелось чтобы его считали гомиком. Хорошо ещё, что он тогда не только Рона, но и младшую сестрёнку Флёр из озера вытащил. А то ведь замучили бы со своими предложениями любители однополой любви.

В общем, вернувшись в школу он спокойно, насколько это было возможно, учился, уделяя особое внимание зельеварению, травологии, УЗМС и чарам. Ну, и ещё трансфигурации, конечно. И иногда принимал участие в квиддичных тренировках команды их факультета в качестве играющего тренера и консультанта, а так же помогал мадам Помфри в больничном крыле с варкой зелий. И выполнял обязанности Главного старосты. И если бы не эта грёбаная влюблённость, то было бы вообще всё классно.

Но, угораздило его, влюбиться. Причём, безответно, как считал сам Гарри. И ничего тут было не поделать. Но, даже и так жить было бы можно. Пусть и не очень легко. Вот только, после того как Гермиона порвала с ним любые отношения, стали ему ещё и кошмары сниться с её участием, в которых она говорила ему, что он полный неудачник, а кроме того, ещё смеяться над ним и издеваться. И это, помимо того, что ему всё ещё, периодически снились кошмары с Волдемортом, пожирателями, и Дамблдором. Последний, кстати, сыграл в жизни Гарри тоже далеко не последнюю, далеко не самую положительную роль. И, насколько понял Гарри, после некоторых размышлений, скорее, даже, отрицательную.

А почему ещё Гарри считал что чувство его безответное? Да потому что не соответствовал он тому типу представителей их пола, которых предпочитала Гермиона. Мужчина, по её мнению, должен был быть высоким и широкоплечим, как её папа Дэн. Таким же был красавчик Локхарт, их преподаватель ЗОТИ на втором курсе. Высоким и широкоплечим был Крам, даже не смотря на его сутулость и косолопость. Со временем, таким же стал Рон Уизли. Да и её последний бойфренд Терри тоже был таким же. Высоким и широкоплечим.

Сам же Гарри так и не вырос. Не достиг он роста предназначенного ему природой, а всё из-за полуголодного детства. Не получал своевременно его организм необходимые вещества и витамины, вот Гарри и не вырос. Нет, он конечно в последнее время, таки, и подрос немного, и вес слегка поднабрал. И, даже, немного раздался в плечах, но так и остался скорее жилистым и худощавым, чем плотно сбитым.

В общем, Гарри отчётливо понимал, что заинтересовать Гермиону в романтическом плане шансов у него нет совсем. Поэтому он планировал покинуть Британию ещё и из-за этого. Глядишь, думалось ему, может быть где-то там и острота чувств исчезнет, а может он и вообще перегорит.

Кстати, ещё и поэтому-то, Гарри и старался загрузить себя работой и учёбой до полного изнеможения, чтобы иметь возможность поспать без всяких снов часа три, четыре, как и без всяких зелий тоже. Потому что, зелье Сна без сновидений, например, вызывало привыкание, а становиться от него зависимым Поттер не хотел. Ну, и ещё частенько Гарри осёдлывал метлу и летал до посинения. Только, не могло так продолжаться вечно. А предполагал он, что рано или поздно произойдёт срыв и свалится он с истощением. Так оно и получилось. Разве что, он не от истощения свалился, а с метлы упал. Как раз тридцать первого октября, на Хэллоуин, впрочем, у Поттера всегда в этот день хрень какая-то происходила.

Вот только, если в предыдущие годы эта хрень, обычно, была связана с Волдемортом, то в этот раз он просто решил полетать и старая школьная метла не справилась с нагрузкой. Сломалась она когда он проделывал в воздухе какую-то фигуру из высшего пилотажа. Хорошо ещё, что Гарри над землёй был не очень высоко, так что отделался он сравнительно легко. Всего лишь несколькими переломами костей и сотрясением мозга. А ещё ему повезло, что кто-то увидел его падение и быстро доставил его в больничное крыло, в котором он, собственно, и очнулся. Через четыре дня. И удивился.

Но, удивился он не потому, что в больничном крыле очнулся, как уже было сказано, а потому, что рядом с его койкой сидела его бывшая лучшая подруга Гермиона Грэйнджер.

«А она-то тут какого чёрта делает?- подумал Гарри когда её увидел, — И как интересно прореагировал на это её новый, большой друг?» — привлекая к себе внимание, сев и прокашлявшись.

 

— Гарри Джеймс Поттер, — напустилась на него Гермиона, увидев что Гарри пришёл в себя, — ты самая безответственная задница из всех кого я знаю. Ты что творишь? Ты разве не знаешь что на школьных мётлах так летать нельзя? Ты хоть представляешь как я... мы переволновались?

— С чего бы это? — уставился он на неё с кривой ухмылкой. — Меня же, вроде как, ну, если ты не забыла, конечно, зовут Гарри, а не Терри. Или же, я настолько сильно стукнулся головой, что будучи Терри воспринимаю себя как Гарри? — тут он осмотрел всего себя, потом надел очки, снова себя осмотрел и, сообщил ей, доверительным тоном, — Да нет, вроде как был Гарри так им и остался. Да и очки мне, тоже, всё ещё нужны. Значит я точно не Терри. Тогда чего обо мне волноваться-то? А-а-а... понял. Скорее всего, пока я тут прохлаждался, какой-нибудь очередной тёмный маг появился и я всем срочно понадобился. Вот и волновались все, включая тебя.

— Да нет же, — Гермиона стала выглядеть одновременно и смущённой и раздражённой. — Не появилось никакого нового тёмного мага. И, при чём здесь Терри?

— Ну, и хорошо, что не появился, — ответил Гарри. И, решил что ничего страшного не случится если они обсудят ситуацию. — Тогда давай мы с тобой... порассуждаем. Только сразу прошу, без обид. Даже если то, что ты услышишь будет звучать для тебя неприятно. Договорились?

— Договорились. — ответила Гермиона.

 

Выдав эту речь Гарри снова улёгся и откинулся на подушку. Всё-таки недостаточно он ещё оправился после падения.

 

— Вот смотри. Сначала ты вдрызг разругалась с Роном. Ну, и меня начала игнорировать, заодно. То есть, ты сделал свой выбор в пользу своего нового друга, которого зовут Терри. Это к вопросу о том, а при чём тут он. Вот и непонятно мне, а какие у тебя претензии или вопросы к тем кого ты вычеркнула из своей жизни?

 

Гермиона задумалась.

 

— Ты думай, думай, Гермиона, — продолжил свою мысль Гарри. — Может быть, если ты объяснишься, то у меня ещё будет шанс понять чем я перед тобой так провинился, что ты меня в последнее время замечать перестала. Вообще. От слова «Совсем». Впрочем, давай лучше я тебе задам, предварительно, ещё пару вопросов раз уж выдалась такая возможность. Тем более, что некоторые мысли у меня на этот счёт появились.

— Хорошо, — согласилась Гермиона.

— Не помню чтобы я когда-то тебе врал, — начал Гарри, — поэтому надеюсь что и мне ты правду скажешь. И вот тебе первый вопрос. Были ли твои родители на самом деле в Австралии?

— Нет, — ответила Гермиона. — А как вы догадались? И, странно, что Рон до сих пор не предъявил мне претензии по этому поводу.

— Потому что догадались не мы, а я. Так что, Рон ничего и не знает. К тому же ему сейчас не до этого, у него теперь свои заботы. А догадаться было несложно. Из-за твоего категорического отказа от нашей помощи и компании. Ну, или хотя бы от моей. И ладно ещё ты Рону отказала. Он-то, как раз, в маггловском мире разбирается как... свинья в апельсинах. Но я то чем тебе не угодил?

— Да ничем, — ответила Гермиона, — просто мы договорились с родителями и я дала им обещание никому ничего не говорить.

— О чём? О том что ты их никуда не отправляла? Н-да. Плохо же ты меня знаешь, если думаешь что я из-за этого на тебя наезжать бы стал. И смею тебя заверить, что дальше меня эта информация не прошла бы. Да и не пройдёт. Впрочем, тут на этот вопрос можно с разных точек смотреть. Так что не будем заострять на нём внимание. Но я, сейчас, вообще-то, немного не об этом.

 

Тут их разговор прервала мадам Помфри, так как Гарри пришло время пить зелья.

 

— Так вот, — продолжил он, после приёма зелий, — вопрос у меня такой. А почему ты вычеркнула меня из списка своих друзей после того как с поссорилась с Роном? Чем я-то перед тобой провинился?

— Чем? Чем? — раздражённо ответила Гермиона. — Да, всё тем же. Просто, ты бы снова принял его сторону, как всегда и попытался бы нас помирить. С вероятностью почти сто процентов. Кто же знал, что он с Лавандой так близко сойдётся? А меня после разрыва с Роном это совершенно не устраивало. Мне, знаешь ли, очень не понравилось, как ты его обратно принял после его ухода с нашей миссии. В общем, не простила я ему этого, поэтому снова с ним мириться я не хотела. А так как ты его лучший друг, то пришлось ограничить общение ещё и с тобой.

— Скорее, прервать, чем ограничить, — уточнил Гарри.

— Ну, да , — согласилась Гермиона. И продолжила. — А ещё из-за, что я тебе как сестра, вот из-за чего. Я ведь тогда всё видела и слышала, ну, когда вы с Роном медальон уничтожали. Вот и поняла что с тобой у меня нет никаких шансов и, что ты на меня, как на девушку, никогда не обратишь внимание. А быть для тебя своим парнем только в юбке, я просто устала. Я ведь, действительно девушка, в конце-то концов. И мне тоже нужны и локоть за который я могла бы ухватиться, и плечо на которое я могу опереться, и спина за которую я могу спрятаться. Но, поскольку я тебе как сестра, причём далеко не самая любимая, то я и решила оборвать все связи и попробовать начать жизнь с чистого листа, с новым человеком.

— Вот как? — удивился Гарри. — Странно. Потому что я, как-то, и не представляю чем смог бы тебя заинтересовать в плане... э-э-э... романтитки. Или как там оно называется. Я же мелкий, худой, да ещё и очкарик.

— Да нет в этом ничего странного! — рассержено прошипела Гермиона. — Потому что я люблю тебя каким ты есть, дурака эдакого.

 

Гарри вдруг расхохотался. Причём, истеричным смехом, так что, пришлось его успокоительным отпаивать.

 

— Чёрт. Прости, Гермиона. Это, как говорит Дин Томас, меня на хи-хи пробило, — сказал Гарри как только отдышался. — Я ведь не над тобой смеялся, а над собой. А ещё я считаю, что нас можно поздравить. С тем, что мы — идиоты. Потому что я тоже тебя люблю. Блин! Да я даже признаться тебе хотел. Ну, помнишь, когда мы в палатке танцевали.

— А чего же не признался? — спросила Гермиона.

— Да потому что сначала хотел тебя поцеловать, а потом уже признаться. Только ты тогда отвернулась, — пояснил Гарри. — Вот я и понял, в тот момент, что шансов-то у меня и нетути. Потому и сказал Рону, что ты мне как сестра.

— Ну, вообще-то такие вещи наоборот делаются, — пояснила Гермиона. — Сначала признание, а потом уже поцелуй. Я потому и отвернулась тогда. Ведь ещё неизвестно чем бы всё тогда могло закончиться. Да и быть девочкой на одну ночь мне как-то не захотелось.

— Вот кто бы мне ещё объяснил, что делать в первую очередь, а что во вторую?

— Как кто? А твои родственники? Или... Сириус.

— Кто?! Мои родственники?! Ну, да. Ха-ха три раза, — криво ухмыльнулся Гарри, поясняя, что это был не тот случай. — Вот уж не думаю чтобы они опустились до каких-либо объяснений. Знаешь, что я уяснил первым живя с ними? Что я не должен задавать вообще никаких вопросов. Вообще! Никаких! — после уточнил ещё, почему и с его крёстным этого не произошло. — А Сириус... так я с ним и пообщаться-то толком, так и не успел. Сама же помнишь что тогда на Гриммо творилось, ну, после четвёртого курса.

И он замолчал. А Гермиона принялась вспоминать.

— А ведь, действительно, — согласилась она через некоторое время. — Нас тогда миссис Уизли во всю эксплуатировала и нос свой повсюду совала.

— Ну, да. Так оно и было. А ещё знаешь что? — Гарри посмотрел на неё вопросительно. — Мне тогда здоро́во обидно было что Рончика старостой назначили, а не меня. Нет, я не утверждаю что это было неправильно или ещё там чего-нибудь, но... э-э-э... в общем, в тот момент я чувствовал, что больше этого назначения заслуживаю. Что, в общем-то, так же поспособствовало... э-э-э... укрепило моё убеждение. Ну, в том, что мне лучше в себе всё держать, а не выплёскивать на окружающих. Вот, поэтому-то, такой вот... э-э-э... доверительный, что ли, разговор по душам, это у меня происходит впервые в жизни. И, — добавил он ещё, — это хорошо, наверное, что я с метлы свалился, а то ведь мы так и не поговорили бы.

 

После чего они замолчали, думая, наверное, каждый о своём. Впрочем, недолго. Потому что Гарри вскоре продолжил разговор.

 

— Ну, — предложил он, — раз мы всё, или почти всё, выяснили то может ну его нафиг этого самого Терри и становись моей девушкой. А то, что тебе это малость репутацию подпортит, так и фиг с ней. Не знаю как ты, а я, например, планирую покинуть после школы Британию. Хотя бы на некоторое время. И, как мне кажется, я смогу тебя убедить мне компанию составить.

— Да я только «За», — согласилась Гермиона. — К тому же с Терри мы расстались. Нет, ты представляешь, я когда к тебе сюда собралась, проведать, так он мне сцену устроил. Типа, или он, или ты. В общем, оказался он ничем не лучше Рончика, ну, того каким он был раньше.

— Ну, и ладно, — сказал ей Гарри. — А теперь, давай тогда официально , что ли. В общем, Гермиона Грэйнджер, станешь ли ты, для начала, мой девушкой, хотя... — он немного подумал, — может лучше сразу невестой? Нет, ну а чего? Чувства у нас с тобой взаимны. Рядом с собой я, как-то, никого больше и не представляю, так чего тянуть-то. Впрочем... тоже не совсем так, наверное. Хм-м. Кричер!

 

Гарри позвал домовика, а когда тот явился, то уточнил у него насчёт помолвочных колец.

— Есть, конечно, — ответил Кричер. И уточнил. — Только если невеста не мисс Грэйнджер, то Кричер их не принесёт.

— Нет, нет, Кричер, это для нас, — заверили они его.

— Да? Ну тогда ладно.

 

Дальше Кричер притащил кольца, и он же стал свидетелем их помолвки, подсказав, заодно, кое-что. А то ведь помолвка-то, магическая получалась. А потом он ещё и пообещал, что теперь он точно доживёт и до маленьких Поттеров, и до мленьких Блэков. Прежде чем его голова на стене в доме на Гриммо окажется.

Вот такая с ними случилась история, начавшаяся с простого, ну может и не простого, но, откровенного, но разговора.

Попадались мне не раз работы описывающие момент ныряния Гарри за мечом старины Годрика и то, что было после, как и такие в которых пишется, что нырять-то и необязательно было. Вот и я решился изложить, как это ещё могло бы быть. Ну, если бы Гарри нырять не захотел. И, как, ещё на мой взгляд, должна была пройти встреча с Роном, которая сразу после того как Гарри из озера вынырнул состоялась.

 

* * *

 

Гарри Джеймс Поттер стоял на берегу небольшого, лесного озерца, куда его привёл чей-то Патронус в виде Лани и... рассуждал. А рассуждения его сводились к тому, что вот он меч Годрика, то, что им как раз нужно. То самое средство, которое может уничтожать хоркруксы. И казалось бы чего проще, возьми в руки меч, рубани по медальону Слизерина и... писец хоркруксу. Вот только, имелось на пути к этому действию одно маленькое препятствие.

А дело всё было в том, что меч лежал на дне того самого озерца, на берегу которого стоял сейчас Гарри. И теперь его нужно было как-то оттуда достать. И, снова, казалось бы чего проще, возьми да нырни и достань меч. Вот только Гарри, почему-то, делать этого как раз и не хотелось. Мучительно, не хотелось. Ну, если так выразиться можно.

В всё потому, что его интуиция ревела пароходной сиреной, что поступать как истинный гриффиндорец прямо сейчас не надо. То есть, безрассудно. «Хм-м... — подумалось ему в итоге, — а повременю-ка я пока с зимними купаниями. И пойду-ка я с Гермионой посоветуюсь. Нет, ну а чего? Одно голова хорошо, а полторы лучше».

Так он рассуждал двигаясь обратно к палатке, в которой они с Гермионой последнее время жили, можно сказать. С тех пор как им пришлось скрыться из дома Сириуса.

Кстати, то что его голову можно смело считать за половину, в данном, конкретном случае, Гарри знал точно и, не комплексовал из-за этого. Ведь если подумать, то так оно и было, потому что хорош он был только в импровизациях. А вот в плане фундаментальных знаний у него всегда были существенные пробелы.

«Ну, вот для этого-то мне Гермиона и нужна, — думалось ему. — Глядишь, узнает она мою информацию, подумает, проанализирует ситуацию и решение выдаст. И, хорошо что Рончика нет теперь с нами. А то он бы своим нытьём про то что жрать нечего и его постоянно мёрзнущую задницу подумать бы ей не дал. Да и вообще...»

Кстати, как только Гарри вспомнил про Рона, то решил он, что с ним нужно кончать. Потому как Рон, особенно в последние несколько месяцев, был как эдакий... чемодан без ручки. И нести неудобно, и выкинуть не получается. Вот и решил Гарри, наконец, всё то старьё, что находится в этом самом чемодане, как, впрочем, и сам чемодан занести на свалку да там и оставить.

«И, слава богу, что этот вопрос прямо сейчас решать не нужно, — рассуждал Гарри подходя к их палатке. — Потому как и без него у меня проблемы появились и получу я, для начала, по... первое число».

А появились они из-за того, что отправившись за Патронусом, он оставил Гермиону спящей, в палатке. И что было бы если бы его, например, в ловушку какую-нибудь заманили? Н-да. Плохо всё было бы.

В общем, так оно и получилось, когда Гермиона проснулась. И хорошо ещё, что Гарри её пробуждения долго ждать не пришлось, а то он, вообще, извёлся бы. Так что, сначала он имел что послушать но, потом, когда Гермиона устала ругаться, то и похвалила его. За то что не ринулся он сломя голову за мечом, а дождался пока она проснётся.

«Хорошо, — подвела она, наконец, итоги своей речи. — Сейчас мы попьём чая, после чего пойдём вместе и посмотрим что можно сделать».

Так они и поступили. Попили чая, потом собрали палатку и Гермиона поместила её в свою сумочку расшитую бисером. И только после этого они пошли к озеру, а когда пришли на место, то Гарри стало стыдно. Потому что тот уровень владения заклинаниями, который Гермиона продемонстрировала, ему и во сне бы не приснился. Ну, чтобы он сам также колдовал.

«Да уж, — думалось ему — грёбаный Рон. Ведь это из-за него я так и остался неучем. Хотя, чего я ему-то уподобляюсь. Это же у него кто-то другой всегда виноват, а он, при этом, белый и пушистый. Точнее, рыжий. В общем, сам дурак и лентяй».

А Гермиона, меж тем, закончила колдовать и задумалась, потому как, все её усилия не дали даже малейшего результата. Точнее, результат был, но отрицательный. И хоть говорится, что отрицательный результат, это тоже результат, вот только, не в данном случае.

 

— Слушай, Гарри, — сказала она подумав. — А ну-ка, напомни мне, что там Дамблдор говорил? Что меч Годрика даётся в руки лишь истинному гриффиндорцу? Так, что ли?

— Ага, — подтвердил Гарри. — Только он это говорил про извлечение меча из Распределяющей шляпы. А тут, как видишь, случай немного другой.

— Ну, а как по мне, то данный случай практически аналогичный. Так что, вытяни руку, сожми кисть, как будто меч в ней держишь и попробуй его мысленно... ну, позвать, что ли,- попросила Гермиона.

— Что, так просто? — уставился на неё недоверчиво Гарри.

— А сложно не получается, — сообщила ему Гермиона. — Так что, давай Гарри, пробуй.

 

И Гарри попробовал, почти не веря в успех. Но, тем не менее, меч взял, да и оказался у него в руке. Так что он, сначала, недоверчиво посмотрел на оказавшуюся у него в руке железяку, потом воткнул его в землю и схватив Гермиону в охапку, закружил по берегу.

 

— Получилось, Гермиона! Получилось! — радостно восклицал, при этом Гарри.

— Да, да. Я тоже рада. Но, давай ты поставишь меня на землю, возьмёшь меч и мы свалим отсюда. Куда-нибудь, где мы вот так на виду не будем, а то ведь заявится ещё кто-то. И наименее приятно будет, если у этого кого-то ещё и волосы рыжие будут .

— Э-э-э... а ты уверена? — уточнил у неё Гарри уже после того как они углубились в лес и Гермиона снова наколдовала кучу маскирующих и защитных заклинаний вокруг места где они остановились.

— Пф-ф-ф... — фыркнула она в ответ. — Конечно уверена. В общем, я подумала и поняла, что Рон безнадёжен. Так что наши с ним дальнейшие дружеские отношения, как твои, так и мои, лишены всякого смысла. Даже несмотря на то, что он твой первый друг.

— Ну, тогда я рад, что наши головы посетили одинаковые мысли. Почти одновременно, — сообщил ей Гарри. — Впрочем, хрен с ним, с рыжим. Давай-ка мы с тобой лучше медальон почикаем и забудем хотя бы о нём как о страшном сне.

— Ага, давай, — согласилась Гермиона и наколдовала плоский камень приличных размеров. На который уложила медальон.

 

Дальше Гарри извлёк из мешочка перчатки, надел их и, взявшись за меч, попробовал рубануть по медальону. Однако, лезвие увело в сторону. Как будто бы хоркрукс окружал невидимый защитный... шар, слой, барьер. В общем, не получилось у Гарри с первого раза его уничтожить.

 

— Вот значит как, — заметил он, гладя на медальон и чуть наклонив к плечу голову. — Ну, теперь понятно, почему Кричеру он не по зубам оказался. Значит, придётся его открыть. А чтобы его открыть, наверное, нужно будет на него просто... пошипеть. Как тогда на дверь в Тайной комнате. Тьфу ты чёрт! — Вдруг он скривился от досады и сплюнул на землю.

— Ты чего, Гарри? — не поняла Гермиона.

— А то, — пояснил он ей. — Вот меч. Лезвие которого впитало в себя яд василиска. Того самого василиска, которого я этим самым мечом завалил, в своё время. И, который, возможно, до сих пор лежит неразделанный в Тайной комнате. Клыком которого я тогда тоже хоркрус уничтожил. Нет, ну как так-то? Почему я только сейчас об этом вспомнил?

— Наверное, — выдала после непродолжительного раздумья Гермиона, — потому что... Дамблдор.

— Ну, да, — согласился с ней Гаррию — Я тоже всё больше и больше склоняюсь к мысли, что у старичка был какой-то свой план. Впрочем, об этом мы завтра подумаем, а сейчас бери-ка ты меч, а я эту заразу открыть попробую.

 

Дальше Гермиона надела свои перчатки, он передал ей меч, который она занесла над медальоном, схватившись за рукоять двумя руками и направив его остриём вниз. Гарри прошипел «Откройся» на парселтанге и, как только крышка открылась Гермиона всадила в него меч.

 

— А-а-а... — раздался крик из чёрного облачка поднявшегося над медальоном. — Что ты наделала, тупая грязнокровка?

— А сам-то ты кто? — не растерялась Гермиона. — Поганый полукровка.

— Чей папаша был магглом и дураком, — добавил Гарри.

 

Впрочем, той части души, которую Волдик поместил в медальон, было уже всё равно кем был его папаша. Развеялась она. С мощным выбросом магии. «Вот ведь... — поморщилась Гермиона. — Держи-ка меч, а я проверю, не посносило ли все мои заклинания».

Но, не успела она начать выполнять задуманное, как из леса послушался крик: «Гарри! Гермиона! Где вы? Это я Рон!».

На что они переглянулись и Гари приложил палец к губам, призывая к молчанию. После чего быстренько надел на себя свою мантию-невидимку и только после этого Гермиона ответила Рону.

Ну, а дальше тот и показался. Выйдя из леса с немного дебильноватой улыбкой. И, разумеется, он был сразу взят на прицел волшебной палочки Гермины, а невидимый Гарри обошёл его со спины и так там и остался. И после контрольных вопросов, когда выяснилось, что Рон это действительно Рон, а не кто-нибудь под него замаскированный, последовал вопрос о том, как он их нашёл.

 

— Я... Это... — начал рассказывать Рон, — находился в «Ракушке», у Билла. В общем, я лежал на кровати и щёлкал делюминатором. Щёлк, щёлк. А потом, вдруг услышал как ты имя моё назвала и я сказал, что хочу оказаться рядом с тобой. И меня перетащило. Типа, как порт-ключом. Хорошо ещё, что у меня всё своё с собой было. Я, кстати, когда от вас ушёл, то чуть в плен не попал. Хорошо ещё, что выкрутиться и удрать удалось.

— Странно, — заметила слушавшая уго Гермиона. — Очень странно.

Она задумчиво рассматривала Рона, словно прикидывая верить ему или нет.

— Что, странно? — не понял Рон. — И кстати, а где Гарри?

— На подходе, Рон. На подходе, — ответила она ему. — А странно то, что ты имя своё услышал, да ещё и от меня. Потому что знаешь когда я его последний раз произносила? Как раз тогда, когда удержать тебя пыталась. Ну, когда ты, — она покрутила в воздухе кистью свободной от палочки руки, подбирая выражение, — вынужден был нас... покинуть.

Бамс! По плечу Рона что-то хлопнуло. Он скосил глаза и увидел лезвие меча.

— Привет, Рончик, — поздоровался Гарри. — Давно не виделись. Ты, кстати, не дёргайся, а то меч-то, тот самый и если ты случайно поцарапаешься, то слёз феникса у нас нету. А теперь медленно вытащи всё из карманов и брось перед собой на землю.

— Ты что, не доверяешь мне? — попробовал было возмущаться Рон, но Гарри лишь попросил его начать побыстрее опустошать карманы. И добавил, что терпение у него не бесконечное.

 

Так что Рон принялся делать то, что ему сказали. И как только на землю упал делюминатор, а вытащил его Рон самым первым, Гермиона тут же притянула его к себе используя Акцио. А Рон, меж тем продолжил выбрасывать из карманов всякую всячину. Впрочем, особо там ничего такого и не было. Только несколько волшебных палочек, включая его собственную. Исключение составляла только кучка флаконов с непонятным содержимым. Их Гермиона тоже реквизировала. И спрятала в своей сумочке, как и делюминатор.

 

— Всё, — сказал он через некоторое время. — Больше у меня ничего нет.

— Очень хорошо, — ухмыльнулся ему в спину Гарри. — А теперь медленно, не делая резких движений, закатай рукава.

— Что-о-о?! — взбеленился Рон. — Да вы совсем офигели, что ли?!

— Не дёргайся, сука! И делай что тебе говорят, — надавил Гарри. — В противном случае сдохнешь прямо сейчас, а то слишком уж складно ты поёшь, Рончик. Только ты забыл что мы тебя как облупленного знаем, как и то, что ты большой любитель приукрасить события, выпятив, при этом, свою роль.

— Ну, ладно. Ладно, — Рон принялся нехотя закатывать правый рукав. — Вот, убедились. — Продемонстрировал он чистое предплечье.

— Ага. Только это всего одна твоя рука, — заметил Гарри. — А теперь так же медленно, покажи вторую.

 

Рон, бурча, закатал второй рукав и показал левое предплечье, на котором, к счастью для него тоже ничего не оказалось.

 

— Ну, — начал он после этого, — теперь-то может уберёшь меч от моей шеи?

— Не так быстро, Рончик, — ответила ему Гермиона. — А расскажи-ка нам, дружище, что это за непонятные зелья оказались в твоих карманах? Да ещё и так много?

— Это... Э-э-э... Всякие лечебные... — начал было говорить Рончик. Вот только много он сказать не успел. Гермиона мгновенно применила к нему Силенцио и Инкарцеро.

— Гарри, — сказала она после этого. — Давай-ка мы куда-нибудь переместимя, а там установим палатку и я их проверю. Эти зельица. А то что-то у него кончики ушей покраснели, причём очень сильно.

— Слушай, Гермиона, — Гарри вдруг пронзила догадка. — А не могут ли они на наш разум влиять? Ведь вспомнилось же мне, наконец-то... ну, то о чём мы говорили. И не могло ли быть так что ушёл он нас совсем не потому что ему, видите ли, жрать было нечего, а потому что у него зелья закончились. Которые он нам всё это время подливал.

— А вот мы сейчас переместимся и узнаем.

— И я даже знаю куда, — сообщил Гарри. — Уж там-то нас точно искать никто не будет.

 

После чего он взял, да и аппарировал всех вместе в Литтл Уингинг, используя вместо палочки меч Годрика. Прямо в дом его родственничков.

«Ха! Так ведь это же здо́рово! — воскликнул Гарри когда они оказались в гостиной дома. И, пояснил. — Что меч как палочку использовать можно. А то ведь пользоваться одной на двоих как-то... некомфортно, что ли».

А одна палочка на двоих, Гермионина, у них оказалась после посещения Годриковой впадины. Случилось там кое-что, в результате чего палочка Гарри сломанной оказалась.

В общем, расставили они палатку прямо там, в гостиной. И Гермиона начала проверять что за зелья притащил с собой Рончик. А Гарри подумал, подумал, да и наложил на Рона Сомниус, а потом ещё подумал, и к Сомниусу Петрификус Тоталус добавился. Ну, для надёжности.

Проверка, проводимая Гермионой, к счастью, долго не продлилась. Вот только её результаты настроение им испортили, потому что правы они оказались. И Гарри, и Гермиона. Она, кстати, тоже пришла к выводу что за зельями Рончик отправился. А то, что так долго отсутствовал, так в этом ничего удивительного. Потому как, частенько они с места на место перемещались. Вот рыжий и не мог их найти, как ни старался.

Ну, и пришли они к выводу, что подпаивать их начали ещё перед шестым курсом. В противном случае, какого спрашивается Мерлина лысого они вдруг, ни с того, ни с сего на младшеньких рыжих внимание обратили. Ведь, простите за выражение, ни кожи, ни кожи. Ни у того, ни у другой.

Впрочем, что делать с Уизли вообще, и с их младшим братцем в частности их сейчас в последнюю очередь заботило. Тем более, что вариантов особых и не было. Ну, насчёт Рончика. Либо массированный Обливиэйт, настолько, чтобы он соседом Локхарта в Мунго оказался, либо, бритвой по горлу и в колодец.

Потому как, вспомнился Гарри, и снова вдруг, неожиданно, их разговор с Дамби. Тот который после выхода из Тайной комнаты, в кабинете Макгонагалл, состоялся. А сказал ему тогда Дамбушка, практически прямым текстом, что он тоже один из хоркруксов. Вот только Гарри тогда этого не понял. В силу отсутствующих знаний.

И на первый план, теперь, выходила совсем другая задача. Теперь не хоркруксы искать и уничтожать нужно стало, а Волдика выловить и зельице нужное в него влить, которое Напитком живой смерти называется. И только потом, неторопливо и вдумчиво поискать другие. Ну, и попутно, приуменьшить количество прихвостней Змеемордого. Чтобы потом какой-нибудь Малфой не заявил, что он, дескать, под Империо находился.

Потому что умирать Гарри как-то совсем не хотелось. Да и Гермиона с ним согласилась, что это на самый крайний случай. Если только другого выхода не будет. А пока неплохо бы и другие способы разобраться с хоркруксами поискать. Может даже у гоблинов поспрашивать. Причём не обязательно здесь, в Англии. Они, как выяснилось и во Франции банкирством занимаются. И вполне возможно, что сталкивались гоблинские Разрушители проклятий с такой хренью .

Потому как, о том, что нет другого способа с хоркруксами разбираться, кроме уничтожения, это им так Дамби заявил. А насколько он был честен, они и сами убедились.

 

— Знаешь, Гермиона, — подвёл Гарри итог сегодняшнего дня, — чем больше я узнаю о том что мы с тобой, по сути, всего лишь разменная монета, тем больше мне хочется послать всех и всех и пусть они сами со всей этой хренью разбираются. Ведь никто же ничего не делал. И тот же Дамблдор, вместо того чтобы что-то полезное сделать, на заднице ровно всё это время сидел. А теперь сам сдох, скотина, а вы тут как хотите, так и живите.

— А я с тобой проявлю солидарность, пожалуй. И, даже, по всем пунктам, — согласилась с ним Гермиона. — Можно было бы конечно всё бросить и свалить отсюда куда подальше. Вот только, он же псих и на тебе зациклен. И не успокоится, пока не найдёт. Поэтому, я тоже считаю, что нам во Францию, на некоторое время поехать нужно. С теми же Делакурами пообщаться, например. А прямо сейчас, давай подумаем что нам с Рончиком делать. Ведь он же в курсе про хоркруксы.

— А чего там решать, — ответил ей Гарри, — монетку подкинем. Хотя, подожди. Добби!

— Гарри Поттер, сэр, звал Добби? — спросил появивишийся буквально через секунду домовик.

— Привет, дружище, — поздоровались с ним Гарри с Гермионой. После чего Гарри спросил. — Скажи-ка, Добби, ты можешь так спрятать рыжего, что бы его никто и никогда не нашёл.

— Да, Добби может, — подтвердил домовик.

— А во Францию ты с нами смотаться не хочешь?

— Увы, — грустно ответил домовик, — Добби не может. Он помогает ученикам Хогвартса. Но, Добби знает кого попросить.

 

И ещё через секунду перед ними стояла Винки. Которая бросила пить, к тому времени, но категорически заявила что ей нужна семья. И признала в качестве таковой Гарри и Гермиону.

Ну, а дальше они сдали Добби Рончика, с рук на руки, а сами отправились на боковую. Потому как завтра предстоял, новый насыщенный день, во время которого, как они надеялись, им удастся сделать ещё один шаг на пути к новой жизни. Совсем не той что для них запланировали некоторые хитровымудренные длиннобородые старцы и всякие там рыжие матриархи. Разумеется, как у них пойдут дела они не знали. Но, спать они улеглись с надеждой на лучшее. И ещё они надеялись, что история, теперь, пойдёт немного по другому.

На написание этой работы меня подтолкнул мой читатель Костякапрал. Сначала он обратил моё внимание на работу alm777 «Секреты сословного общества». (https://ficbook.net/authors/3733123/profile/works#content). А потом задал вопрос, а как бы я сам показал момент разборки Поттера с Уизли. Ну, и родилось вот такое кое-что. Кстати, сам alm777 тоже против не был. В общем, респект им обоим.

 

* * *

 

Если рассматривать события происходившие в магической Британии в семидесятые годы двадцатого века, то, совершенно точно можно сказать, что те времена были тёмными и мрачными. А ещё их можно было назвать временами страха и террора. И, добавить, что редкая магическая семья пережила их совершенно без потерь. Закончился же тот тёмный период во время Хэллоуина восемьдесят первого года. И многим казалось, что больше такого не повторится.

Вот только, не оправдались их ожидания. И ровно через четырнадцать лет, в тысяча девятьсот девяносто пятом году всё возвратилось на круги своя. Вновь начался период террора и искусственного насаждения несогласным чуждого им образа жизни, а ещё, вновь стали насильственно прерываться человеческие жизни. Как в магическом мире, так и в маггловском. И вновь стало страшно жить.

Правда, во второй раз, этот период был покороче и закончился второго мая девяносто восьмого года. На сей раз, окончательно. Но, семена посеянные как тогда, так и сейчас, дали всё-таки свои всходы в душах представителей, вроде бы, хорошего, светлого семейства Уизли. Хотя, может и не посеяли, а эти самые семена находились в их душах изначально, только удобного момента выжидали, чтобы прорасти. Или, если сказать немного по другому, то некоторые из Уизли, скорее всего, только выдавали себя за сторонников дела Света. Потому, что на тот момент, это было им выгодно. А когда насущная необходимость в этом отпала, то они и продемонстрировали свою сущность.

Но, как бы оно ни было, а заплатить за это им пришлось. Дорого. Настолько, что непомерная цена для них оказалась. Их, как-то разом, взяли, да и вычеркнули из жизни. И через некоторое время люди стали постепенно забывать о том, что в магической Британии жила такая семья.

Тут нужно ещё рассказать о том, чего, собственно, добивались эти самые террористы, о которых сначала шла речь, какие цели они преследовали. И, чтобы это стало более понятным, то, для начала, нужно сказать ещё и о том, что магическое сообщество Британии, по своему составу не было однородным, а делилось оно по принципу чистоты крови. Примерно, как касты в Индии. Только тут каст не было, а были классы. Чистокровных магов, полукровок и грязнокровок. Так презрительно называли последних те маги которые считались чистокровными. На самом же деле, конечно, кровь этих магов называть грязной было неправильно и даже абсурдно. Они всего лишь рождались у родителей, которые сами магами не были. Или, как их ещё называли, магглов. А таких магов — магглорождёнными.

В общем, если не сильно вдаваться в подробности, то террористы считали, что маггллорождённых в волшебный мир допускать нельзя вообще. Либо, если допускать, то только на положении рабов, а ещё лучше, так и вообще истреблять их. Вот такую идеологию они исповедовали сами и пытались насадить её другим.

Разумеется, далеко не все с ними были согласны. В том числе и среди чистокровных магов. Ну, и противостояли они им, несогласные — террористам. В итоге, в самом конце, это противостояние вылилось в массовое вооружённое столкновение, которое состоялось второго мая девяносто восьмого года. Его потом ещё битвой за Хогвартс называть стали. В итоге, так называемые, силы Света, победили силы так называемой Тьмы. А сам главный террорист пал от руки мага по имени Гарри Поттер, молодого парня, которому на тот момент не исполнилось ещё и восемнадцати лет.

А Хогвартсом называлась школа магии в которой учились и Гарри Поттер, и все Уизли, и ещё одна магллорождённая волшебница, по имени Гермиона Грэйнджер, которая, на протяжении всей их учёбы была для Гарри Поттера лучшим другом. А потом он в неё ещё и влюбился.

Кстати, семья Уизли была весьма многочисленной. У них было целых семеро детей. А ещё сам Гарри, помимо Гермионы, считал своим лучшим другом также и их младшего сына, Рональда. И, так же, ещё и думали все, что Гарри, в итоге, женится на их единственной дочери, Джинни. Да и с остальными членами этой большой семьи у него были хорошие отношения. Но, тем не менее, именно Гарри Поттер сделает так, что чуть больше чем через год после битвы за Хогвартс, жители магической Британии начнут забывать о том, что такая семья имела место среди прочих.

Пошёл же он на это из-за того, что Уизли, которые позиционировали себя как Светлые и в битве за Хогвартс выступили против террористов, тем не менее поступили как самые радикально настроенные Пожиратели Смерти. Именно такое было название у той банды чистокровных, члены которой, собственно, и рвались к власти, и с которыми было противостояние.

В общем, поступили они в лучших традициях этих самых Пожирателей и сделали своей рабыней ту самую Гермиону Грэйнджер, о которой уже говорилось выше. И, разумеется Поттер не смог просто мимо пройти. Впрочем, даже если бы речь шла и не о ней, то Гарри всё равно вписался бы. Разве что, наказание, которому подверглись Уизли, в этом случае, могло бы быть чуть помягче, ну, если рассуждать об этом теоретически.

А дело происходило так. Началось всё с того, что уехал тогда Гарри из Британии. Почти сразу после победы. А, уехал он потому что за него уже всё распланировали. Уизли решили, что Гарри снова сойдётся с Джинни и, чуть ли не мгновенно, на ней женится, а будущий Министр магии, Кингсли Шеклболт, тоже включил Гарри в свои планы и собирался начать махать им как знаменем. Вот только была во всём этом одна маленькая заковыка. Никто из них не удосужился узнать, а сам-то Гарри чего хочет.

Кстати, одним из поводов к тому, что у Гарри появились собственные планы на его жизнь, стала беседа, состоявшаяся сразу после победы в битве за Хогвартс. Как раз тогда, когда, если можно так выразиться, отгремели последние залпы заклинаний и над полем боя установилась тишина. К нему тогда Невилл Лонгботтом подошёл. С победой поздравить. А ещё он впервые назвал Гарри Лордом Поттером.

 

— Лорд? — удивился он тогда. — Кто? Я, что ли?

— Ты, конечно, — пояснил ему Невилл. — И думается мне, что не только Поттер, но ещё и Блэк. Ведь Сириус-то, вроде бы, всё своё тебе завещал? Ты в Гринготтс-то сходи. Сходи и уточни там чего к чему.

— А в Гринготтс-то зачем? — не понял Гарри.

— Затем, что все вопросы наследования у нас через гоблинов решаются. Так издавна повелось, почему-то, — дополнил пояснения Лонгботтом.

 

Вот Гарри и сходил. Ну, и выяснил, что его, оказывается, всё это время растили как гриб под названием шампиньон, то есть, держали в темноте и кормили дерьмом. Нет, он, правда, и сам ничем таким не интересовался, а больше Дамблдора слушал и от осознания этого становилось у него на душе ещё горше и гаже. Впрочем, собрался с силами тогда Гарри, приглушил свои эмоции и его разговор с гоблинами прошёл весьма продуктивно. В результате которого узнал Поттер, что он, действительно, Лорд. Но, не только Лорд Поттер. А ещё и Лорд Блэк, и Лорд Певерелл. Из-за того что он, почти одновременно подержал в своих руках все три Дара Смерти. В общем, был там такой нюанс в наследовании. А также и Лорд Гриффиндор, по праву родства, и Лорд Слизерин, по праву завоевания.

«Охренеть, — подумал тогда Гарри, — то никем был, то сразу ВИП-персоной заделался».

А ещё он подумал, что Лорд-то из него в данный момент совсем никакой. Как... э-э-э... в общем, не тянул он на Лорда. Ведь, если разбираться, то что Гарри знал и умел на тот момент? Только, как за снитчем гоняться и, как Экспеллиармус наколдовывать. А вот как быть Лордом, пусть даже только Поттером, никто его и не учил-то.

«Значит, — решил тогда Гарри, — нужно будет соответствующее образование получить. Вот только, где? Тут, в Британии? Это вряд ли. Мало того, что тут негде, так и не дадут мне. Значит нужно ехать за границу. К тому же, как мне думается, что и до денег моих добраться много охотничков наберётся».

А денег у него, как выяснилось, было не просто много или, очень много. А очень и очень много. И что с ними делать Гарри тоже понятия не имел. А значит и тому, как ими распоряжаться, так же нужно было учиться.

Он, кстати, и Гермионе поехать с ним предложил. Но, у неё, как будто бы, что-то начало наклёвываться с Роном Уизли. Вроде как нравились они друг другу. С которым она собиралась в Австралию, на поиски её родителей и чтобы память им вернуть. Так что, отказалась она от его предложения и Гарри уехал из Британии в одиночестве. Не стал он настаивать.

В итоге, он оказался в Америке, в Салемском институте магических искусств.

 

— Добро пожаловать, Лорд Поттер, — поприветствовали его там. — Мы рады принять вас на годовую программу по изучению магического права и финансов.

— Спасибо за возможность, — ответил Гарри. — Сочту за честь учится в вашем прославленном заведении.

 

Ну, а дальше пошла учёба, которая началась для него с одной запоминающейся фразы.

«Деньги — это власть, — так начал свою лекцию преподаватель по магической экономике. — А власть — это ответственность. И главный вопрос, который, при этом, возникает, как вы сами ко всему этому отнесётесь».

Вот эту-то фразу Гарри и запомнил на всю оставшуюся жизнь

И, ещё, через некоторое время, пришло письмо от Невилла. В нём говорилось, что в Британии, после его отъезда стали твориться странные дела, в которые напрямую замешаны Уизли, ну, как ему самому кажется. Например, Рон и Гермиона не приехали в Хогвартс, на последний год. И, если такое решение Рона особого удивление не вызвало, то для Гермионы это было весьма нехарактерно. А ещё, он сообщил, правда, уточнив перед этим, что сам узнал это через третьи руки, что со слов Рона, Гермиона поступила в какую-то европейскую Школу домоводства. И добавил, что Джинни ходит мрачная, говорит всем, что Гарри её бросил. Причём, ради Гермионы. Да и вообще, семья Уизли ведёт себя как-то странно. И посоветовал быть осторожней. Ну, когда он вернётся.

Гарри, тогда, перечитал письмо трижды. И очень сильно удивился.

«Как, так-то? — недоумевал он. — Гермиона и, вдруг, поступила в какую-то непонятную Школу домоводства. Ей-то это зачем? В голове не укладывается. Хрень какая-то. Хотя, если разбираться, что я-то, в данной ситуации могу сделать? Тем более, если она, вдруг, по непонятной для меня причине, захотела этого сама, то кто я такой чтобы ей указывать?»

И Гарри сосредоточился на собственной учёбе. Ну, и ещё он очень удивился, сначала, что учиться оказалось не только легко, но, и увлекательно. Может это было потому, что никто его от учёбы не отвлекал и, что он сам был в этом кровно заинтересован? Кто его знает? А так же, параллельно с основной учёбой, Гарри посвящал часть времени магическому дуэлингу и практиковался в ведения магического боя. Ну, чтобы не застаиваться, так сказать. Да и вообще, как ему объяснили учителя, мол, бывают в жизни моменты, когда решить вопрос не помогут никакие дипломатические ухищрения и увёртки. Только грубая магическая сила.

«Ну, правильно, — согласился с ними Гарри. — Ведь не зря же говорят, что с помощью доброго слова и пистолета можно, порой, добиться больше чем только с помощью доброго слова».

Так он и жил всё это время. И когда учёба уже подходила к своему завершению, ему предложили стажировку в здешнем магическом департаменте международных отношений.

 

— А мне-то почему? — удивился тогда Гарри. — Я же иностранец.

— Тем не менее, вы один из наших лучших студентов, — удивили его ещё больше. — И если вы собираетесь вернуться обратно в Британию, то опыт и знания полученные во время этой стажировки очень сильно вам помогут.

Разумеется, он согласился.

— К тому же, — заметил он, подтверждая своё согласие, — от такого предложения только глупцы отказываются, потому что делается оно только один раз в жизни.

 

И тут, во время стажировки, ему снова повезло. В том, что благодаря работе в этом департаменте, он получил доступ к некоторой закрытой информации, которая касалась этих самых Школ домоводства, в одной из которых обучалась Гермиона.

Правда, оказалось её не так уж и много, да и достоверность её была не стопроцентная. Но, тем не менее, совершенно точно было известно, что у них есть ещё одно название. Негласное. Их, как оказалось, ещё и Школами перевоспитания называют, а так же Гарри узнал, что в Европе такая школа не одна.

В общем, после обдумывания и анализа этой самой информации появились у Гарри подозрения, что на самом деле в Школах домоводства обучают не только этому самому домоводству. И хоть ему было пока непонятно, что из их выпускников на выходе получается, но разобраться с этим он решил как можно более досконально.

А самым ироничным, пожалуй, во всей этой ситуации, было то, что это именно он оплатил Гермионе обучение в этой самой школе. А получилось как? Гарри, ещё перед отъездом, выделил деньги в помощь пострадавшим от воздействия василиска. Ну, тогда, ещё на его втором курсе. Ведь ни их школа, ни их министерство магии тогда и не почесались чтобы как-то им помочь. И, разумеется, часть этих денег была перечислена Гермионе, как одной из жертв. Так вот, эти самые деньги и пошли на оплату её обучения. Это он через своих поверенных выяснил.

Ну, а потом стажировка завершилась и Гарри приступил к сдаче экзаменов, после завершения которой он поехал обратно. Размышляя по дороге, что, пожалуй, настала пора вернуться обратно и... надрать кое-кому задницу. И, может быть, даже, что и не одну.

«Впрочем, — как ему ещё подумалось, — уж теперь-то я знаю и как настоящим Лордом быть, и как чужие задницы надирать. И не только магически и физически, но так же и более цивилизованными методами. Что мне, в моих начинаниях, только поможет».

А в том, что надирать их, в смысле задницы, придётся, Гарри и не сомневался. Ещё и потому, что его поверенный сообщил ему в последнем письме, что в Визенгамоте снова затевается какая-то хрень, которая, в последствии, может негативно повлиять на бизнес. И порекомендовал побыстрее вернуться. Ну, по возможности, конечно. Впрочем, Гарри и не сомневался, что будет всё легко и просто.

Но, в первую очередь он, всё же, собирался разобраться с одной большой рыжей семьёй. Рыжей, кстати, потому что все Уизли были рыжеволосыми и веснушчатыми. Потому как подумалось ему, вдруг, вот ещё о чём. Что поступить на учёбу в Школу домоводства, Гермиона могла и не совсем добровольно. И, если это окажется действительно так, что в этом замешаны Уизли, то...

«Ну, тогда мы с ними по другому разберёмся, — подумалось Гарри. — По более жёсткому варианту».

В чём он и убедился, отправившись в первый раз на заседание Визенгамота, почти сразу после своего возвращения. Ну, что придётся жёсткий вариант использовать. И, что с рыжим семейством непременно нужно будет поговорить задействуя не только доброе слово, но и волшебную палочку,

Он, когда в зал заседаний вошёл, то огляделся сначала, конечно. Всё же впервые он переступил его порог. И интересно было, как тут всё устроено. Вот только, тут же и удивился он, потому как увидел, что место Блэков, почему-то, занято. И не каким-нибудь левым, посторонним чуваком, которого Гарри в глаза раньше не видел, а самым что ни на есть рыжим и лысеющим Артуром Септимусом Уизли.

« А это ещё чё за херня?» — подумал он.

Нет, так-то, с тех пор как Гарри узнал, что он Лорд, то в разговоре всегда старался сдерживаться и не употреблять всякие там жаргонизмы и прочую нецензурщину. Невместно это для Лорда было, но, вот, в мыслях он, тем не менее, такое себе позволял. И направился прямо к Артуру. Разобраться.

 

— Привет, Артур, — поздоровался Гарри. — Давно не виделись.

— О! Гарри! — обрадовался Артур. — Здравствуй. Рад тебя видеть. Где ты был, всё это время? Мы тебя искали. И Джинни скучает.

— Ну, эти вопросы, я думаю, мы позже обсудим, — не стал развивать тему Гарри. — А прямо сейчас, позволь полюбопытствовать, ты что здесь делаешь? Ведь что-то я не помню чтобы ты в Визенгамоте состоял.

Артур смутился:

— Я... я голосую по доверенности от Сириуса. Дамблдор и он так решили, ещё тогда, после вашего третьего курса. Сириус был в бегах, как ты помнишь, и не мог сам голосовать от имени Дома.

— Какой ещё доверенности? — не понял Гарри.

— Ну, Сириус как регент, вручил мне право голосовать от имени дома Блэк, пока не появится достойный наследник. И мы с Дамблдором подумали...

— Так тут ещё и без Дамблдора не обошлось? — удивился было Гарри. — Хотя, чему я удивляюсь-то. Без него же тогда вообще ничего не обходилось. А подумали вы, наверное, что такой наследник у Блэков так и не появится? Так что ли?

А сам подумал, что фигня какая-то получается. Дамби уже два года как нет, а Сириуса, так и вообще все три, а Артурчик всё по его доверенности голосует. Причём, совершенно незаконной. Ведь если разбираться, то Сириус-то действительно, в последние годы своей жизни беглым зэком был. Ну, и какое тогда он право имел что-то кому-то поручать, если и сам в то время был вне закона?

И ещё один момент всплыл у него в памяти. Как после четвёртого курса его всем Визенгамотом судить пытались. Так почему тогда Артурчик вместе с ним в зал не вошёл? Если он уже тогда за Блэков голосовал.

Впрочем, не стал Гарри это всё озвучивать. Пока, во всяком случае.

— Очень хорошо, — вместо этого сказал он вслух. — Род Блэков благодарит вас, мистер Уизли, за вашу, наверняка, плодотворную деятельность на этом поприще, но, теперь нужда в ваших услугах отпала. И вы, наконец, можете наслаждаться заслуженным отдыхом.

— Э-э-э... Чего? — не понял Уизли.

— Ты свободен, Артур. Это я тебе как лорд Блэк говорю. А об остальном мы сегодня вечером поговорим. У вас дома. Ведь в гости-то ты меня пригласишь, надеюсь?

— Да, да. Конечно мы тебя приглашаем, — вынужден был согласиться Артур. Потому что, вопрос этот Гарри задал ему тоном не предполагающим отрицательного ответа.

 

Кстати, примерно, так же покойный Волдеморт, в своё время, напросился, типа, в гости к Малфоям. Который, вообще-то, и был тем самым главным террористом дуэлью с которым завершилась битва за Хогвартс. Ну, а Малфои входили в число Пожирателей Смерти, банды, главным в которой был этот самый Волдеморт. Разумеется, свидетелем того случая Гарри, конечно, не был, так что, если он Волди и уподобился, то совершенно непроизвольно.

А вечером, прямо перед тем как постучаться в дом к Уизли, Гарри его просканировав. Чем-то вроде Гоминум Ривелио, но только более совершенным и определил, что в доме находятся семь человек и ещё одно существо.

Ну, а затем он постучался, вошёл, после чего выдержал и объятия Молли, и рукопожатия и похлопывания по плечам от Артура, Рона, Перси и Джорджа. Только поцелуя с Джинни избежать удалось. Не стал Гарри под него подставлять ни щёку, ни, тем более, губы. И, уже после того как они уселись за стол, то он взял, да и спросил:

 

— Рон, дружище, а упырь-то ваш ещё жив?

— Да чего ему сделается-то? — ухмыльнулся ему в ответ Рон.

— Ну, тогда... — не закончил Гарри свою фразу.

 

И начал действовать. В общем, через некоторое количество времени, весьма, кстати, непродолжительное, все Уизли были обездвижены, связаны и рассажены на стульях в ряд, вдоль стены. Ну, и само собой, что он лишил их всех и палочек, и других артефактов. А как ему это удалось? Так ведь не зря же он основы магического боя постигал, причём, весьма успешно. Да и фактор неожиданности сыграл свою роль.

 

— Что ты себе позволяешь?! — заорали они все, пусть и немного в разнобой.

На что Гарри, наложив на них на всех Силенцио, и ответил:

— Создаю для нашей беседы максимально комфортные условия, конечно. Прежде всего для себя. Впрочем, вы тут пока посидите, подумайте, а ещё одну жительницу вашего дома проведаю. А то как-то неправильно получается. Вы все здесь, а её тут нет. И не радуется она вместе с вами.

 

А дальше ему пришлось успокаиваться, чтобы прямо сейчас всех Уизли не завалить, потому как, не узнал он Гермиону. Она, просто-напросто на себя похожа не была, а стала, как будто совсем другим человеком. Не бросилась к нему навстречу, не стиснула в объятиях, не завалила вопросами. Она вообще его не узнала, ну, или сделала вид, что не узнала. Да и вообще, выглядела она как хорошо вышколенная прислуга из девятнадцатого века. Серое платье, чепчик на голове, передничек. Глаза смотрят в пол и отвечала она односложно. Типа, «Да, сэр» или «Нет, сэр». А особенно Гарри взбесило, что она его сэром назвала. Его, Гарри Поттера, Гермиона Грэйнджер назвала сэром.

«Ну, суки рыжие, — думалось ему, — ну, вы попали. По полной программе. Попляшете вы теперь у меня, уроды. Ох, попляшете. И хорошо, что мне немного успокоиться удалось. Ведь месть-то, это блюдо которое холодным подают. В смысле, что мстить с холодной головой нужно. Вот, я вам и отомщу. Но, для начала мы с вами поговорим».

Да и насчёт Школ домоводства у него теперь все сомнения пропали. И понял он теперь почему их ещё и Школами перевоспитания называют. Только, получалось, что не перевоспитывали там, а ломали человеческую психику и делали из людей кого-то вроде гаитянских зомби. То есть, людей, которые почти полностью утратили свою волю.

Ну, и тогда же, решил он, что этими школами вскоре вплотную займутся те кому положено, наконец-то. А то ведь раньше-то законных оснований не было. Благо, что теперь, после своей стажировки, знал он к кому по этому поводу обратиться. Но, не прямо сейчас он этим займётся. Перед ним, сейчас, стоит другая задача.

После чего он оставил Гермиону в её комнате, спустился к Уизли и приступил к расспросам. Для чего он отменил воздействие Силенцио на Артуре. Ведь, в конце-то концов именно он был главой семейства. Пусть даже и номинальным. Значит и спрос с него, в первую очередь.

 

— Ну, теперь можно и поговорить, — сообщил он Уизли-старшему. — Только, вот что мы сделаем, для начала. Чтобы ты, Артур, не вздумал врать, юлить, не договаривать или умалчивать то я, Гарри Джеймс Поттер, требую у тебя всего перечисленного во исполнение твоего Долга жизни.

 

А дальше случилось вот что. Гарри, произнося своё требование указал вверх волшебной палочкой. И, сразу же после того как он закончил говорить, то последовала вспышка магии. Кстати, магия, вообще-то, считалась неразумной, но иногда она заставляла магов в этом усомниться. Вот, как сейчас, взяла она, да и отреагировала на просьбу Гарри, что и продемонстрировала вспышкой. «А теперь, Артур, — продолжил свои вопросы Гарри, — объясни-ка мене, что это я увидел? Я имею в виду, что такого с Гермионой случилось? И как вы в этом замешаны? А начни, пожалуй, с момента как она из Австралии вернулась».

Артур, сглотнул слюну и начал рассказывать. И начал он с того, что с Гермионой был проведён Ритуал подчинения роду. И собрался было продолжить рассказ, но, пришлось Гарри перебить его и потребовать, чтобы тот разъяснил, что это за ритуал такой. А когда Артур объяснил, то он вперил в него взгляд и уточнил:

 

— И в чью светлейшую голову это пришло? Кто был инициатором проведения этой... мерзости? И в курсе ли насчёт его проведения Билл и Чарли?

— М... М... М..., Молли, — безуспешно попытался отвертеться от ответа Артур. — Ну, а вообще они ко мне вместе с Роном, пришли, перед тем как мы его провели. И, нет. Ни Билл, ни Чарли до сих пор об этом ничего не знают.

— Вот как? — Гарри перевел взгляд на Молли и Рона. — Это что же получается, Молли? Ты, что, решила что, стала слишком стара для того чтобы домашними делами заниматься и тебе помощница нужна, так что ли? А так как ни один домовик, которые, собственно, и выполняют такие работы к вам в Нору и под страхом смерти не пойдёт, то решила ты закабалить магглорождённую? Ты кивни, Молли, кивни, если я прав. И, кстати, если ты врать попробуешь, то не забывай, что у тебя дочь есть. А у меня, в арсенале, имеется одно хитрое заклинание о котором здешние маги слыхом не слыхивали и не успели внести его в список Непростительных. Что-то вроде Круцио.

 

В общем, не стала Молли запираться и кивнула. А Гарри обратился к Рону.

 

— Теперь, что касается тебя, мой, так называемый, лучший друг. Я тебя даже и спрашивать не стану. И так понятно что тебе, прости за грубость, сперма на мозги надавила, и ты решил, что, мол, чего ждать-то. Кстати, вопросы, всё-таки у меня появились. Ты вообще жениться-то на ней собирался? Или ты решил, что ты не такой лох как Джеймс Поттер, чтобы на грязнокровке жениться? А? Рончик? Впрочем, можешь не отвечать. И так с тобой всё ясно.

Дальше Гарри снова новь спросил у Артура:

— А просвети-ка мне вот ещё в каком вопросе, Артур, прав ли я в своих предположениях? Я, не утверждаю наверняка, но, почему-то, больше чем уверен, что уговорили вы её на этот ритуал, предварительно подлив ей кое-что. Нечто такое, что и сознание притупляет, и соглашаться со всякой дурью принуждает. Я прав, Артур?

И после того как тот подтвердил, что так всё и было, Гарри задал следующий вопрос:

— А кто из вас решение принял решение отправить Гермионы в, так называемую, Школу домоводства?

 

И снова инициатором Молли оказалась. В чём Гарри, собственно, и не сомневался. Потому что Артур, как уже было сказано, главой семьи только числился. А решения все Молли принимала.

— Понятно, — подвёл итог Гарри своим вопросам. — А теперь, Артурчик, ты напишешь Дарственную на моё имя. А подаришь ты мне Гермиону и откажешься, заодно, от всех на неё прав.

— Э-э-э... — замялся Уизли-старший.

— Что? Ты чем-то недоволен, Артурчик? Или имеешь что-то против? — делано удивился Поттер. — Ну, так я тебе кое-что напомню. У твоей дочери тоже передо мной должок имеется. И, если ты начнёшь артачиться, то я его прямо сейчас и востребую. Но, предупреждаю, как только я его, так сказать, активирую, то Джинни тут же, не отходя от кассы, отправится в ту самую Школу домоводства в которую вы, суки, Гермиону, запихали. — После чего уточнил ещё и у миссис Уизли. — А? Молли? Как тебе это понравится?

На что она быстро, быстро закивала. Типа, давай, Артур, соглашайся побыстрей.

— Ты не оставляешь мне выбора, Гарри, — вздохнув, заявил Уизли-старший.

— Знаешь, Артур, — ухмыльнулся в ответ Поттер. — Там где я был, меня научили вот чему. Когда дипломаты не могут договориться, то говорить начинают пушки. И прав окажется тот у кого их и побольше будет, да и калибром покрупнее. Но, если ты напишешь дарственную, то я, так и быть, подслащу тебе пилюля. Я прощу Джинни её долг.

 

Разумеется, Артурчик тут же написал и Дарственную и Отказную. А Гарри в ответ, написал Прощение долга. И, когда дела, вроде бы, наконец-то были завершены и их подписи на документах магически заверены, то огорошил он Уизли тем, что это ещё не всё.

 

— А теперь поговорим о деньгах, Артур, — продолжил он предъявлять свои претензии.

— Каких деньгах? — удивился Уизли-старший.

— Как каких? — удивился в ответ Гарри. — О тех сорока двух тысячах галлеонов которыми вы оплатили, так называемую учёбу, Гермионы. Там, в Школе домоводства. Кстати, Артур, я тут узнал недавно, что твоё лечение, ну, когда тебя Нагини цапнула, тоже, оказывается, я оплатил. И думаю я, а не приплюсовать ли эту сумму к долгу? А? Артурчик? Как ты считаешь?

— Не надо, — ответил помрачневший Артур. — Но...

— Никаких «Но», — не дал ему закончить фразу Гарри. — Это были мои деньги. Выделенные для совершенно других целей. Так что, теперь должны вы мне, ребята. И на погашение этого долга я выделяю вам ровно неделю. А ещё хочу предупредить, Артур. Тебя, да и всех остальных присутствующих. Если вы вдруг подумаете тем или иным образом от долга отвертеться, ну, там меня грохнуть или удрать куда-нибудь, то взысканием с вас долга тут же займутся гоблины. В мгновение ока, Артур. А если этим займутся гоблины, то они подтянут всех. И Билла, и Чарли. И, даже, Флёр с Мари-Виктуар. Которые, при этом, вообще не при делах.

— Но, где я возьму столько денег?! — воскликнул Артур.

— Да где угодно, — пожал в ответ плечами Поттер. — Возьми кредит, заложи Нору и магазин Жоржика, сдай на год в аренду детишек в какой-нибудь бордель. Сам в рабство продайся. Вариантов много.

 

А дальше Артур привёл Гермиону и состоялась окончательная церемония завершающая Акт дарения. И Гарри хотел уже отправится с ней в свой дом, на Гриммо, 12. Но, прямо перед тем как освободить от верёвок остальных Уизли, потому что у Артура на это силы не хватило, то подумалось ему, вот ещё о чём.

Он, вдруг остановился, посмотрел на рыжую семейку и, задал вопрос: «Я, вот, одного не могу понять, а рассчитывали-то вы на что? Что вы навешаете на уши лапши глупому, доверчивому Гарри и... проскочите? Так сказать, между молотом и наковальней?

А почему он задумался об этом не сразу? Ну, всё-таки и голова у него не Домом советов была, поэтому данный вопрос как-то раньше и не всплыл, так сказать. Тем более, что и жизненного опыта у него было всё ещё маловато. Да и на решение другой задачи его мысли направлены были.

«Ну-ка, ну-ка...», — Гарри подошёл к столу и над тарелкой, в которую ему Молли еды наложила, палочкой помахал. Проверяя пищу на наличие посторонних примесей. Этому его тоже в Америке научили. И когда над ней начал подниматься дымок розоватого оттенка, то Артур вновь оказался связан и усажен на стул.

«А вот и ответ на мой вопрос, — начал он, снова обратившись к рыжему семейству. — Теперь, мне понятно, на что вы рассчитывали. Сначала, подпоить меня какой-нибудь гадостью, а потом и уговорить магией поклясться, что я вас не только сейчас не трону, но и защищать буду в дальнейшем. И, наверное, сразу же, во время этого самого ужина, подпоить меня также и Зельем похоти, а Джинни ещё и зельем плодородия. Она бы тут же залетела и... вуаля. Вы родственники Лорда Поттера и снова на коне. А ведь это, Кражей линии называется. Но, знаете что?»

Гарри прервал свою речь, снова подумал да и решил, а чего собственно ждать-то. Что предоставлять Уизли время это будет неправильно. Зачем давать им время на то, чтобы они попытались что-то в ответ придумать. Да тут и к гадалке ходить было не нужно, чтобы это понять, ну, что они это попытаются. Тем более, что деньги Артурчик всё равно нигде не найдёт, об этом Поттер, вместе с гоблинами, заранее позаботился. Так что, чего неизбежное-то оттягивать.

«В общем, — подвёл Гарри итог. — Давая вам неделю на погашение долга, я, пожалуй, сентиментальность проявил. Ну, по старой памяти. Так что, переправлю как я вас, пожалуй, прямо сейчас на Гриммо, в подвалы. Там камер много, есть где вам разместиться. Заодно и окончательно решу, что с вами делать».

Потому как, не определился пока он что же именно пристроить Уизли. Можно было, например, через тех же гоблинов продать их какому-нибудь африканскому царьку или, превратить их в домовиков и тоже потом продать. Был на этот случай соответствующий ритуал, описание которого Гарри показал старый Кричер. Правда, домовики при этом получались не совсем полноценные, так сказать, и это влияло на их цену, но, можно так было сделать. А можно было заблокировать им магию и переправить на какую-нибудь маггловскую свалку, где бомжи живут. Уж те-то о них точно, позаботятся. В общем, вариантов было много. Но, Гарри всё же склонялся ко второму.

«Нет, уж, — думалось ему. — Пусть меня и посчитают меркантильной сволочью, но, деньги-то отбить нужно. И вопрос тут не столько в самих деньгах, тут дело принципа. А сделать всё нужно так будет, чтобы Билл и Чарли мне потом предъявы не кидали. Впрочем, думается мне, что, в случае чего, этот вопрос решаемый».

В общем, что сделал в итоге Гарри так и осталось неизвестным, потому что сам он об этом никому и никогда не рассказывал, но, на следующий день, хватились сначала Джорджа, когда он к открытию магазина не явился. Затем, чуть позже, хватились Артура и Перси, не появившихся на работе в Министерстве. Потом — Джинни. Затем — Молли. И в прессе поднялась волна. Не очень, правда, большая. Версии выдвигались разные. Но, больше всего склонялись к тому, что это месть кого-то из недобитых Пожирателей героям битвы за Хогвартс. А вот про Рончика, кстати, вспомнили в самую последнюю очередь, да и то, один или два раза. Слишком уж сильно он, за прошедший год, свою репутацию уронил. Хотя, она у него и так невысокая была.

Впрочем, ажиотаж вокруг исчезновения длился недолго. Дня через три, четыре о них перестали упоминать в прессе, а затем люди и вовсе стали про них забывать. А ещё, через некоторое время, Флёр уговорила, таки, Билла перебраться во Францию, поближе к её родителям. Он согласился и, перед отъездом, продал Нору, которая, после этого утратила это название. Как и их коттедж Ракушку. А Чарли и так из Румынии возвращаться не собирался. Вот про Уизли вообще вспоминать и перестали.

Так и закончилась история этой большой, дружной семьи.

Когда, впоследствии, у друзей Поттера спрашивали, в какой момент времени Гарри изменился, то они, не сговариваясь, называли вполне определённую дату. Первое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года. А если их просили дополнить их воспоминания и уточнить, в какой именно момент они это поняли, то они говорили, что произошло это после того как к ним заглянул дементор. Прямо в купе, в поезде, когда они в Хогвартс ехали. И добавляли, что во время этого самого посещения Гарри тогда чуть не поцеловали, а сам он в обморок упал.

А спрашивали их потому, что изменился не только их друг Поттер. Ведь, по идее, изменения наступившие с одним конкретно взятым человеком, обычно, большой роли в истории не играют. Обычно, но только не в данном, конкретном случае. Потому что изменившийся Поттер поднял хай, результатами ... э-э-э... поднятия которого, так наверное, стали изменения в некоторых областях повседневной жизни граждан магической Британии.

Кстати, если у них ещё уточняли пошло ли то, что Гарри изменился ему на пользу, то тут ответы у его друзей становились разными. Гермиона Грэйнджер, разумеется, утверждала что пошло. Что, положительно эти перемены на Гарри сказались. Он и ответственным более стал, и все дела. А вот Рон Уизли был противоположного мнения. Типа, стал Гарри слишком... гермионистым, наверное. И про учёбу стал думать, и в библиотеке больше времени зависать, и, что самое главное, на квиддич он подзабил. Причём, настолько что он его почти перестал интересовать. Да и мнением самого Рона, по тому или иному вопросу, Поттер теперь не слишком интересуется.

Но, пожалуй, самым главным минусом для Рона в частности и всей их рыжей семейки вообще, было то что хвосты им прикрутили. А прикрутили им их потому, что прежде всего, этот самый хвост прикрутили Дамблдору. Который Уизли покровительствовал. Так что, не чувствовали они себя больше, так вольготно как раньше.

А вот, если бы спросили самого Гарри, мол, как так получилось-то, что в одночасье он из доброго, всепрощающего мальчика вдруг превратился в совершенно другого человека, то он бы ответил, что произошло это не в две секунды. И, что, в принципе, на третий курс он ехал уже почти другим человеком. Вот только не хватало самой малости, что бы проявились изменения в его натуре. А встреча с дементором стала... ну, тем самым моментом, в который человек запускающий в полёт баллистическую ракету нажимает на кнопку «Старт». В общем, в тот самый момент закончилось, так сказать, обновление системы, изменения окончательно вступили в силу и стали уже необратимыми.

А начались они, эти самые изменения, пожалуй, ещё тогда, когда они в конце второго курса из Тайной комнаты выбрались. А если ещё точнее, то в тот момент, когда Дамблдор отправил Джинни Уизли в санчасть, а самого Гарри, практически, допрашивать начал. Вот тогда-то Гарри подумал. Кстати, впервые.

А подумалось ему тот момент, почему Джинни сразу к мадам Помфри, а он тут на вопросы отвечать должен? Как будто бы то, что он тут сидит весь в кровище и грязище, значения никакого не имеет. Ведь это его, а не Джинни василиск куснул. Да, на рану Фоукс поплакал, конечно, но провериться-то всё равно нужно было бы. Чтобы последствий потом не было. Но, этот старый мудель решил, почему-то, что самое лучшее лекарство, в данном случае, это чашка горячего шоколада.

В общем, в этот самый момент Гарри и стал задумываться, а действительно ли Дамблдор настолько хороший человек, каковым он его до этого момента считал? И о том, а кто он сам для него, для Альбуса. Человек или марионетка? Правда, в тот момент Гарри этого ещё не понял, но вот сомнения, с тех-то самых пор, в его душе́ и поселились. ̕

А дальше были каникулы, которые он снова проводил у своих родственничков и визит в гости к ним, этим самым его родственничкам, сестры дяди Вернона, тётушки Марджори. Которая выбесила Гарри настолько, что взял он да и надул её, как воздушный шар. И удрал из дома на Диагон Аллею, в бар «Дырявый котёл», владелец которого сдавал комнаты внаём. Тогда же, кстати, задался он вопросом, а почему он вообще каждый год, на каникулах возвращается в дом ставший ему ненавистным?

И ещё, заодно, появилась у него вопрос о том, а почему он именно на школе-то так зациклился. Что, кроме Хогвартса мест других нет, что ли? Ну, где на каникулах остановиться можно. Вот нафига он к Дамблдору каждый раз подходит и в школе его на лето просит оставить? Да и вообще, кто такой Дамблдор чтобы указывать ему где каникулы проводить?

Ведь вот же он, «Дырявый котёл», который и явился решением данного вопроса. Да и в Хогсмиде наверняка подобные заведения имеются.

Ну, и какого, тогда, спрашивается хрена или Мерлина лысого он как идиот едет к родственничкам, общение с которыми никакого удовольствия не доставляет? Ни ему, ни им. И почему на этом так настаивает Дамблдор?

«Материнская защита», — рассуждал он. Ведь именно из-за этого Даблдор-то и настаивал. «В задницу меня пусть поцелует. Потому что, если даже она и защищает меня от кого-то внешнего, то от того с чем я сталкиваюсь внутри — нифига. Например, как этим летом от тётушки Мардж и её бульдогов. Или когда я по улицам хожу, в магазин, например, то что, работает эта самая защита? А вот сомневаюсь я в этом».

В общем, рад был Гарри, что этим летом он здесь оказался. А не в гостях у Уизли. Нет, семья они, конечно, неплохая. Но... например, выяснить всё то, о чём Гарри расспрашивал других взрослых, с которыми пересекался во время своих, так сказать, исследований Диагон Аллеи, у него бы там не получилось. Потому как отвлекали бы его постоянно от добычи нужной информации. И «дружище» Рон, и другие его братья, вместе с сестрой Джинни. А миссис Уизли, скорее всего, сказала бы, что он ещё слишком юн, чтобы забивать себе всем этим голову.

И, при других обстоятельствах, Гарри с ней бы согласился. Вот только не было у него родителей, наличие которых позволило бы ему продлить пору его детства. Как тому же Рону, например. Потому как сиротой был Гарри. Вот он и интересовался.

А ещё этим летом из их магической тюрьмы Азкабан сбежал какой-то Сириус Блэк, который, по словам Гарриных собеседников, собирался его убить. Потому как, типа, был он Правой рукой Сами-Знаете-Кого и является чуть ли не вселенским злом. Поэтому теперь, в довершение ко всему, в этом году Хогвартс будут охранять дементоры. Азкабанская стража.

Гарри тогда подумал, подумал да и уточнил, а есть ли у магов что-то вроде полиции? И если есть, то кто ею командует? В общем, рассказали ему, что есть такая. Аврорат называется. Но, помимо Аврората, есть в их Министерстве ещё Департамент магического правопорядка. И уточнили, что если Гарри хочет получить на свои вопросы более обстоятельные ответы, то именно к Главе этого самого Департамента и стоит обращаться. А ещё ему рассказали что зовут её Амелия Сьюзен Боунс и, что обращаться к ней следовало «Мадам».

Так что Гарри, после обобщения, так сказать, полученной информации, взял лист пергамента, да и написал этой самой мадам. И задал интересующие его вопросы. Например, кто такой этот самый Блэк и чем он, так сказать, прославился? Как ему удалось из Азкабана удрать, ведь по слухам это совершенно нереально? Кто такие дементоры? Ну, и всё в таком же духе. А так же он попросил разъяснить ему ситуацию в которой он оказался этим летом из-за тётушки Мардж. Ведь, по идее, «Статут о серетности» он нарушил, применив волшебство.

На что мадам Боунс ему ответила, что никаким нарушением это не является, потому как, колданул Гарри, скажем так, по независящим от него причинам. Неосознанно и не применяя волшебную палочку. Ну, и насчёт всего остального тоже объяснила. Как и насчёт дементоров. И ещё сообщила она, что дельце это обтяпали за её спиной, а её просто перед фактом поставили, когда дементоры уже вокруг Хогвартса сосредоточены были. Так что нужна какая-то веская причина чтобы их оттуда убрать. А то, не в восторге она от этого. Да и не только от этого.

И ещё посетовала она что ей, особенно в последнее время, не очень нравится то, что творится в школе. Слухи, мол, какие-то непонятные ходят. И про тролля, и про слизеринского монстра какого-то и так далее. И, мол, не мог бы мистер Поттер ей пояснить насколько правдивы эти слухи, ведь, почему-то, может быть и по чистой случайности, но, тем не менее, упоминаются в каждом из этих самых слухов фамилия Поттер.

Разумеется, мистер Поттер, не преминул поделиться подробностями, а мадам Боунс в ответ пообещала посмотреть что со всем этим сделать можно. Но, если, вдруг, ещё что-то такое случится, то пусть мистер Поттер сразу же сообщит.

Что Гарри и сделал. Но, не прямо сейчас, а первого сентября, когда они в школу ехали. А прямо сейчас Гарри продолжил исследование Диагон Аллеи как, собственно, и получение ответов на возникшие у него вопросы. И ещё, этим летом, Гарри, понял, вдруг, что он не командный игрок.

А натолкнула его на эту мысль новая спортивная метла «Молния», появившаяся в продаже этим летом. Подумалось тогда Гарри, что неплохо было бы её опробовать. А дальше у него появилась мысль, что если бы эта метла оказалась у него, то капитан их квиддичной команды совсем бы помешался и потребовал бы от них чуть ли не ночевать на квиддичном поле.

Квиддич, кстати, был командной спортивной игрой. В которую играли летая на этих самых мётлах. А Гарри, хоть и состоял в команде, но его задачей было снитч поймать. Только делалось это дело совершенно самостоятельно, так что, в команде он вроде как был, но, в то же время, как бы и не был.

А Оливер Вуд, капитан их факультетской команды был фанатом этого вида спорта. Настолько, что собирался после школы идти в профессиональные квиддичисты. И их школьную команду, на тренировках, гонял, что называется, до седьмого пота. Вот тогда-то и мелькнула у Гарри мысль что, мол, не командный он игрок.

«Нет, — рассуждал он глядя на метлу, — новая метла штука, конечно, классная. Но, пусть она лучше в магазине подольше побудет. А то ведь Оливер совсем охренеет».

Так-то, с одной стороны, Гарри его понимал и даже, где-то, поддерживал его стремление профи стать. Но за чужой счёт-то почему? Типа, вы давайте, жилы на тренировках рвите, мы в школьном чемпионате победим и меня тогда без вопросов в профессионалы примут. Дескать, вот какой я молодец. Вот только не интересует его, при этом, что, например, сам Гарри в профи идти не собирался. Да и сам квиддич ему не очень-то нравится. Ну и нафига, спрашивается, Поттеру тогда на тренировках так надрываться? И, кстати, чем тогда Дамблдор от него отличается?

А дальше, в последний день каникул встретил он своих лучших друзей. Рона и Гермиону. И пришлось ему Гермиону осаживать. Потому как наехала она на него из-за того что он тётку надул. Был у неё недостаток такой, что любила она, порой, требовать от друзей неукоснительного соблюдения правил. Чуть ли не в приказном порядке. Не особо разбираясь, при этом, из-за чего они нарушены были.

Этим она их декана, профессора Макгонагалл напоминала. Которую, как говорится, хлебом не корми, дай только баллы с кого-то снять или отработку назначить. И разбирательства она никакие не проводила. Никогда. Чуть что, так сразу же шашкой... вжик. Только приседать успевай, чтобы голова не слетела.

Разве что, Гермионе, хоть потом объяснить можно было как, что и почему и она, в дальнейшем, это учитывала. Впрочем, Гарри эта черта её характера дружить с ней не мешала.

«Подумаешь, недостатки. А у кого их только нет? И у меня тоже они есть. А уж если Рона брать, то он вообще почти один «большой рыжий недостаток». Ведь идеальных людей-то, не бывает. Да что там про людей говорить, если даже на Солнце есть пятна», — рассуждал он при этом.

Нет, так-то Гермина девчонка боевая была и тоже могла, при случае, эти самые правила нарушить на раз, два. Как она тогда Снэйпу мантию-то подпалила, когда все сопли жевали и только то и делали, что недоумевали? Типа, что Гарри со своей метлой делает? Это ещё на их первом курсе было, когда во время их первой игры его с метлы Квиррелл скинуть пытался, а они тогда что это Снэйп думали. Ведь никто же кроме неё не помог тогда. В общем, не обижался на неё Гарри.

«Да пусть себе бухтит. Жалко что ли. Может она таким образом снимает стресс», — думалось ему иногда.

Так что, объяснил ей Гарри ситуацию и она успокоилась. И даже извинилась. А потом объяснила, что наехала она на него из-за того что за него переволновалась, ну, в первую очередь.

Ещё, в этот раз, у Гарри вызвал... даже не удивление, а недоумение Артур Уизли. Папа Рона. Он, практически перед самой посадкой в поезд, за несколько минут до его отправления, вдруг принялся уговаривать его ни в коем случае не охотиться на Сириуса Блэка. Самостоятельно.

«Я не понял, он что идиот, что ли? Или, может он идиотом меня считает? Вот как, скажите на милость, я за ним охотиться буду, если он матёрый зэк, а я школьник-недоучка? Н-да. Права Гермиона. Тысячу раз права, когда говорит что маги с логикой совсем не дружат», — подумалось Гарри про мистера Уизли.

Ну, а потом, часа, примерно, за полтора до момента как Хогвартс Экспресс до Хогсмида добраться был должен, остановили поезд и запустили в вагоны дементоров. Для того, чтобы Сириуса Блэка найти. Ага. Конечно. Вот делать ему больше нефиг кроме как в поезде прятаться. Ну да, везде он уже прятался, только в поезде ещё не пробовал.

Но, даже если бы и так дело было, то почему поезд только сейчас обыскать решили? Ведь, если бы Блэк тут действительно спрятался, то он Гарри сто раз бы убить успел.

В общем, когда Гарри в себя после обморока пришёл и выяснил что это за хрен к ним в купе заглянул, то разозлился он. «Ну, суки! Дурачьё с инициативой! Уж я-то вам её... прикручу. Так, прикручу, что взвоете у меня! Уроды», — думалось ему после этого.

И чтобы слова с делом не разошлись, залез он в чемодан, достал лист пергамента, быстренько нацарапал записку и выпустив из клетки свою сову отправил её с посланием. Но только не сказал к кому он её отправил. Единственное, что он сообщил, так то, что кое-кого сюрприз ожидает.

Кстати, спросил Гарри у мадам Боунс насчёт того кто был инициатором размещения дементоров вокруг школы. И оказалось, что это их Министр Фадж подсуетился, вместе с Дамблдором. А на вопрос Гарри, уверена ли она что без Дамблдора не обошлось, она даже фырканье в письме изобразила. Дескать, не смешите мои тапочки, мистер Поттер. Потому как если бы Дамблдор не захотел, то и фиг бы чего с этим делом получилось.

Вот Гарри и решил что настроение он кое-кому испортит. А то сильно умные все.

Поэтому у входа в школу их встретила мадам Боунс. С группой сопровождения, конечно.

 

— Что опять произошло такого, что потребовало моего присутствия, мистер Поттер? — уточнила она у него после того как они поздоровались.

Правда, немедленно Гарри объяснить ситуацию не смог. Потому как к ним подошёл Малфой, со своей обычной, глумливой ухмылочкой на лице, и влез в их разговор.

— Эй, Поттер, — обратился он к Гарри. — Я слышал что ты грохнулся в обморок при встрече со стариной дементором? Ха-ха-ха.

А Гарри глянул на него, как на идиота, и попросил Грэйнджер:

— Слушай, Гермиона, двинь-ка ему, что ли, — и пояснил почему он её об этом просит. — У тебя удар послабже.

А Гермиона, как уже говорилось девчонка была боевая, так что не стала она лишних вопросов задавать, а зарядила Малфёнышу знатную оплеуху. С разворота. Да так, что тот на пятую точку уселся, а сам Гарри, подскочил к нему и ухватил за лацканы мантии. И, типа, помогая вставать, дёрнул его на себя. После чего прошипел:

— Ты чё, сука, не видишь с кем я разговариваю? Что, совсем ни ума, ни такта в твоей тупой, чистокровной башке не осталось? Так ты только попроси, я тебя быстро научу хоть чуть-чуть головой думать.

— Ну, амбец вам, — пообещал ему в ответ Малфой. — Когда мой отец узнает...

— Да не волнует это никого, что будет когда твой отец что-то там узнает. Иди и расскажи это тем кому это интересно, — отмахнулся от него Гарри.

 

После чего ещё и дополнил свои слова действием, развернув Малфоя спиной к себе и придав ему ускорение. Пинком. А мадам Боунс сделал вид, что ничего такого не заметила.

В общем, рассказал ей Гарри о произошедшем и спросил, какого, мол, простите хрена, вместо того чтобы в каждом вагоне по парочке авроров разместить какой-то идиот дементоров использовал? Ведь если бы не их новый преподаватель ЗОТИ, то вместо праздничного пира в школе сегодня была бы панихида по одному конкретному Гарри Поттеру. А может и не только по нему.

Потому что, была у дементоров такая функция, если так сказать можно было. Любвеобильными они были и очень любили целоваться. Причём, с любым существом обладающим разумом. Правда, был при этом один существенный недостаток, потому как, при поцелуе дементор из разумного душу высасывал. Но, это уже были, так сказать, сопутствующие потери. С точки зрения дементоров, конечно.

А дальше мадам Боунс взяла дело в свои руки. Правда, при этом, попробовал Дамблдор вмешаться, типа, Амелия, девочка моя, а что это ты делаешь в моей школе? И почему я об этом ни сном, ни духом? На что получил ответ, что она ему не девочка, а Глава ДМП. И если он пыл свой не поумерит, то их дальнейшая беседа в другом месте проходить будет. И добавила, что школа тоже не его.

В итоге, для начала Гарри обследовала их школьная медсестра, мадам Помфри, а уже после этого Боунс прихватив его и Дамблдора, отправилась к последнему к кабинет. Разумеется, не обошлось, при этом, и без Макгонагалл, и без Снэйпа. И парочки авроров. А Флитвику со Спраут поручили распределение провести и последующий праздничный пир.

Альбус, конечно, потребовал чтобы Гарри со всеми в Большой зал отправился. Дескать, нечего ему взрослые разговоры слушать. Но мадам Боунс воспротивилась и заявила Дамблдору, что, Поттеру как раз, таки, полезно будет в их разговоре поучаствовать, тем более, что он лицо заинтересованное.

А дальше имел Дамблдор что послушать. Нет, Боунс, конечно, выражалась корректно, в целом, но суть её разговора сводилась к тому что один старый мудаковатый козлодранец в конец заигрался. И что он, вместо того чтобы на поводу у Фаджа идти, лучше бы надавил на него, чтобы он дополнительную охрану выделил. И тогда бы по поезду дементоры не разгуливали и народ не пугали.

 

— Но ведь ничего же не случилось, — Дамблдор попытался было нивелировать наезд мадам Боунс.

— Да, не случилось, — согласилась с ним Боунс. — Вот только не благодаря тебе, старому мудаку. И скажи-ка мне вот что, Альбус, что за хрень стала твориться в школе с момента поступления в неё мистера Поттера. То тролль, то одержимый учитель, а то вообще василиск по школе свободно ползал. Ты чего, старый ты козёл, совсем нюх потерял? Так вали на пенсию, если у тебя старческий маразм прогрессирует.

— Но, снова повторю, Амелия... — начал было отбрыкиваться Дамблдор.

— А я, снова поторю, что не благодаря тебе, Альбус, — вновь перебила его Боунс. — А благодаря ему. — Она указала на Гарри. — Подростку, которому едва тринадцать лет исполнилось. Потому как именно он завалил и тролля, и одержимого, и василиска.

— Тролля, вообще-то, победил мистер Уизли, — как бы между прочим заметил Альбус.

— А вот ничего подобного, — заявила, вдруг, Макгонагалл. — После вскрытия выяснилось, что на самом деле, тролль умер от того что ему мозги кто-то магией взболтал, сунув палочку прямо в нос. И этим кем-то был отнюдь не мистер Уизли.

— В общем, — подвела итог Боунс. — Теряешь ты хватку, Альбус. Так что, давай-ка ты на пенсию. Сам. Добровольно. А то ведь выпрут, с позором. И, если ты спросишь, кто же это осмелится, то я тебе отвечу. Найдутся люди. А для начала ознакомься вот с этим документом.

— Что-о-о?! — возмутился Дамблдор прочитав его содержание. — Какой ещё отдел образования? Почему меня никто в известность не поставил. Я бы своего согласия не дал.

— А оно никому и не требуется, Альбус, — пояснила Боунс. — Особенно в данном случае, потому что это дело Министерства, к которому ты никакого отношения не имеешь.

— Но, я всё ещё Верховный чародей Визенгамота! — возмутился Дамблдор ещё больше.

— Недолго, Альбус. Буквально до следующего заседания. Можешь мне поверить, — ухмыльнулась она ему в ответ. — Да и вообще, надоели мне твои шашни с Фаджем. Так что, предлагаю тебе в последний раз. Уйти добровольно. В противном случае ты узнаешь, что далеко не все относятся к тебе как ко второму Мерлину. И предупреждаю, если ты попробуешь противодействовать, то я подниму из небытия дела полувековой давности, и привлеку для этого ребят из Европы. А ещё, если ты и после этого не уймёшься, то мы вспомним о более недавних временах. В частности о произошедшем в восемьдесят первом году.

 

Разумеется, при всех мадам Боунс фамилии не озвучила, но те кто помнил те времена понял, что речь про Геллерта Гриндевальда идёт и про Сириуса Блэка. Того самого, который в этом году из Азкабана сбежать умудрился. Она вообще в разговоре паузу сделала, давая Дамблдору осмыслить свои слова. После чего добавила. Напоследок:

 

— Да, и вот что ещё, Альбус. Если ты думаешь, что дух Волдеморта жив и Гарри Поттеру ещё предстоит с ним встретиться, чтобы выполнить какое-то там его предназначение, то забудь об этом.

— О чём это ты, Амелия? — удивлённо спросил он её.

— А я о том, что пока ты тут разыгрываешь многоходовые партии, в Албанию съездили подготовленные люди и выловили его. Так что нету его там, Альбус. И где он сейчас находится, даже я тебе сказать не могу.

 

Ну, и само собой, что Гарри, послушав эти разговоры, тоже в стороне не остался. Он, в конце, встал и заявил, что если в течении завтрашнего дня от школы не уберут дементоров, то послезавтра, эту самую школу покинет уже он. И отправится прямо в Европу, а уже там поднимет хай. Ну, и покажет, заодно, тем местным снобам которые думают, что за Каналом и земли нет, и что люди там не живут всю глубину их заблуждений.

Вот такое случилось событие первого сентября девяносто третьего года, которое и стало тем самым камешком стронувшим с места горную лавину. И в жизни граждан магической Британии, начались перемены, которые вызвал ни кто иной как Гарри Поттер. И история потекла, так сказать, совсем в другом направлении.

Попалось мне не так давно на глаза мнение одного автора фанфиков. Так вот, он считает, что войнушку с Волдиком Уизли выиграли. Впрочем, сколько людей столько и мнений и, если он так считает, то и ради бога. А вот я всегда считал, что рыжие примазались к победителям. И Поттер, в этой работе, считает примерно так же. Поэтому разговор с Рональдом в палатке совсем по другому проходит.

 

* * *

 

Гарри Джеймс Поттер, волшебник семнадцати лет от роду, пребывал в состоянии перманентного раздражения и злости. Он, правда, не знал что его состояние называется именно так, но, его незнание, тем не менее, не мешало ему в нём пребывать. И, пребывая в этом состоянии уже довольно продолжительное время, Гарри к нему привык, как, впрочем, и к тому чтобы сдерживаться и не орать на окружающих, как по поводу так и без такового.

А ещё оно, это состояние, заставило его, наконец, начать головой думать, а не только в неё есть. На этом у них Рон специализировался. Единственное что Гарри не устраивало, так это то, что долгий этот был процесс. И не мог он понять почему до него всё так долго доходит. Почему его мозги работают с таким скрипом.

 

— Иногда у меня такое ощущение, — рассуждал Гарри, обращаясь к Гермионе, — что меня каким-то зельем Оглупления все эти годы подпаивали. Нет, ну а чего? Снэйп же тогда говорил про жидкости которые мягко и незаметно пробираются по нашим венам и меняют наше сознание. Так что, вполне возможно. Тут, главное, чтобы процесс необратимым не оказался.

— Да ну, быть такого не может, — отвечала обычно она. Но потом подумав добавляла. — Хотя я и не поручусь за достоверность моего утверждения.

 

Но, если насчёт зелий Гарри всё-таки сомневался, то насчёт ещё парочки факторов он был точно уверен. Во-первых, ему мозги загадил Дамби демонстрируя, типа, свою мудрость направо и налево. Отсюда у него запросто мог возникнуть и комплекс неполноценности, и уверенность в том что Дамби всё разрулит. И, во-вторых, это был его лучший друг Рон, которого кроме квиддича, жратвы и дуракаваляния ничего не интересовало. Ну, тут тоже всё понятно было. Ведь не зря же говорится: «Скажи мне кто твои друзья и я скажу кто ты».

И то, что на последнем курсе Рон и Гермиона невольно от него дистанцировались, это тоже, конечно, сыграло свою положительную роль в том, что мыслить он начал. Но, тем не менее, долгий это был процесс. Очень долгий.

А началось всё, пожалуй, ещё с того разговора с Дамблдором, который после похода в Министерство состоялся. Тогда-то Гарри и узнал о пророчестве, и о том, что именно ему, в итоге, придётся пересечься с Волдиком в окончательном противостоянии. Вот тогда-то он и начал злиться и раздражаться. Но, не думать, ещё. Этот процесс у него позже начался. Уже на шестом курсе.

Кстати, раздражение летом, на каникулах, как, впрочем, и после них, так и не утихло. Было его чем подпитывать. Например, тем, что Малфой-младший заполучил Чёрную метка и что-то затевал в школе. Гарри случайно об этом узнал, но Дамби, когда он ему об этом рассказал, заверил что он в курсе и всё у него под контролем. И вместо того, чтобы что-то предпринять, он поручил Гарри раскрутить на воспоминание профессора Горацио Слагхорна. И добавил, впрочем, как обычно, что-то типа, не лезь не в своё дело, Гарри, мальчик мой, а займись лучше моим поручением.

А ещё его лучшая подруга Гермиона никак не хотела верить в то, что у Малфоя метка на руке появилась. Вот, не хотела, и всё. Ни в какую. И не мог понять Гарри почему так-то? Очень долго. А понял он это, пожалуй только недавно, через некоторое время после того как они в поход за хоркруксами отправились.

Отправились же они втроём. Он, Гермиона и Рон. Так вот, догадался Гарри почему Гермиона ему верить не хотела. А всё потому было, что весь шестой курс она внимание Рончика на себя обратить пыталась. И ей, просто, не до Гарри было с его идеями и предположениями. Так же ему стало понятным почему Гермиона именно на Рончика нацелилась, а не на него самого. Потому как он, по сути смертником был. Ну, а кто с ходячим трупом связывать свою жизнь захочет? Вот и отмахивалась он от него весь год.

И ещё ему подумалось, а почему, собственно, они с ним в этот самый поход намылились? Ну, если дело касается Гермионы, то тут всё понятно было. У неё просто выхода другого не было. Особенно после того как Волди власть в стране взял, пусть и негласно. И, как только это случилось, то она сразу же стала вторым из двух самых разыскиваемых лиц в магической Британии, а первым, кстати, сам Гарри стал. И, поэтому, держаться рядом с ним ей сам Мерлин велел.

Так же, сначала, Поттеру было не совсем понятно, а осталась-то она тут, в Британии, почему? Но, потом до него дошло. Всё дело было в Рончике. Ведь если бы она уехала с родителями в Австралию, куда она их отправила, то за Роном-то кто приглядывать будет? А если учесть, что удалось ей, таки, к концу их шестого курса, наконец, Рончика на себе переключить, то действия её закономерны были. Нет, она, конечно, могла бы уехать с родителями, но Рон с ней не поехал бы.

Вот и приходилось Гермионе на два фронта работать. И Гарри помогать и за Рончиком приглядывать.

А справляться без неё Гарри, говоря откровенно, было бы тяжелее. Что ни говори, а голова у Гермионы работала что надо. Ну, а поскольку помощь от неё была весьма существенна, то, поэтому, и Рончика терпеть приходилось. В противном случае, он бы его давно наладил, потому как толку от Рона не было никакого. Вообще. От слова «Совсем». Впрочем, к этому всё шло. И, в итоге выходило, что: либо они останутся вдвоём, либо миссию ему одному выполнять придётся.

Кстати, если быть до конца честным, то на того же самого Дамблдора Гарри в последнее время тоже был зол, как и на Рона, и иначе как старым, козлобородым, простите, скотопидором, его не называл. Ведь если разбираться, то что делал Дамби с момента возрождения Волди? А ничего он не делал. Сидел на попе ровно и всё. А потом бездарно сдох, подставившись под Аваду Снэйпа и кинул всех на произвол судьбы. Типа, выплывете то и хорошо, ну а если нет, то... Тут, обычно, когда Поттер об этом думал, то представлял как Дамби делает скорбное лицо разочарованного человека, ну, как он это умел, разводит руками и говорит: «Увы, я ничего не могу поделать, Гарри, мальчик мой». И очёчкам своими посверкивает.

А уж то, что Дамби, оказывается, и его в хрен не ставит больно царапнуло по Гарриному самолюбию. Это, когда он ему в пещере сказал, что, дескать, ты мальчик мой, как маг никто и звать тебя никак. Потому что у него, видите ли, диплома нету.

И ещё Гарри был раздражён на себя самого. Вот что, ему мешало все эти годы проявить чуть больше настойчивости и попытаться научиться думать? И не только думать, но и сопоставлять известные ему факты. Ведь о том, что ядом василиска можно уничтожать хоркруксы он давно уже знал. И не просто знал, а им же один из этих самых хоркруксов сам и уничтожил.

А ещё после Тайной комнаты тот же самый Дамби ему сказал, что меч Годрика из гоблинской стали выкован. А сталь эта, имеет свойство впитывать в себя всякую хрень. Ну, яды там, ещё что-то в этом же духе. А так как меч впитал в своё лезвие это самый яд, то им хоркруксы тоже чикать можно было. Ведь додуматься-то, элементарно было. Но... не додумался он раньше, почему-то.

Их ещё уничтожать Адским пламенем можно было. Хотя, конечно, это заклинание было далеко не каждому под силу, но ведь можно же было его применить. В самом крайнем случае.

Вот он на себя и злился, и в раздражении пребывал. Потому-то, что хоркруксы можно уничтожить мечом Гриффиндора, Гарри только сейчас понял, после разговора с портретом Финеаса Блэка. Он себя даже кулаком по лбу засветил, подумав при этом: « Мордред, какой же я всё-таки идиот. Нет, ну как так-то? Почему до меня некоторые элементарные вещи как до жирафа доходят? Ведь была бы хоть шея как у него длинная, то тогда простительно было бы. А так... Непонятно мне это».

Но, этим он внешне и ограничился. И не стал своё раздражение на окружающих выплёскивать. Он вообще старался держать себя в руках, даже, несмотря на то, что они по очереди носили на себе медальон Слизерина, ну, чтобы его не потерять. Что тоже усиливало раздражение Гарри. Потому как медальончик был хоркруксом и пагубно влиял на чувства своего носителя.

«Хотя, а на себе-то мы его зачем носим? Ведь можно же было попросить, например, Добби найти какую-нибудь хитрую шкатулку, предназначенную для хранения таких артефактов и его же попросить где-то её спрятать, чтобы в нужный момент он нам её доставил. Н-да», — подумалось Гарри, и тоже, почему-то, только сейчас.

А так же поняли они с Гермионой и ещё кое-что. Что, где теперь этот самый меч искать было совершенно непонятно. Нет, сначала-то они обрадовались, что теперь знают они чем хоркруксы изничтожить можно. Но, потом, когда их радость немного утихла, то попробовали они вычислить, а где бы Дамби мог его спрятать. Но, вот так, сходу, у них не получилось.

И тогда вспомнил Гарри, что в палатке, в которой разговор с портретом состоялся, ещё и Рон присутствует. Ну, и обратился к нему. Глядишь и он что подскажет, несмотря на всю свою бесполезность. Вот только Рон не подсказал, а совсем наоборот, недовольство выразил.

 

— А что думаешь ты, Рон? — уточнил у него Гарри.

— О, и обо мне наконец вспомнили, — ответил Рон с раздражением. Что, впрочем, было ожидаемо. — Но, вы не стесняйтесь, продолжайте, продолжайте. Не позволяйте мне портить ваш праздник.

— Я не понял, у тебя что какие-то проблемы? — прекрасно понимая что сейчас они поругаются, тем не менее, продолжил Гарри.

 

Впрочем, Гарри давно думал от Рона избавиться, тем или иным способом, так почему бы и не сейчас. Момент был ничем не хуже, чем остальные. И раз он подвернулся, то почему бы им не воспользоваться. Вот только, Гермионе выбор сделать придётся. Оставаться ли с Гарри или с Рончиком отправиться. Как уже ранее говорилось, всё к этому шло. И, наконец, судя по всему, пришло.

 

— Проблемы? Нет у меня никаких проблем, — ответил Рон, не желающий, почему-то, смотреть на Гарри. — Во всяком случае, если верить тебе.

— И, тем не менее, проблемы, судя по всему, у тебя имеются, — Гарри ткнул в направлении Рона пальцем. — Вот только если проблемы имеются у тебя, то я-то здесь при чём? Ты уж, будь добр, поведай нам, а то интересно получается. Проблемы у тебя, а виноват в этом я.

— Хорошо. Я, пожалуй, выскажусь. Только не жди, что я буду скакать по палатке, радуясь ещё какой-то обнаруженной вами дряни, — тут Рон встал с кровати, на которой до этого лежал и встал напротив Гарри. С мрачным выражением на лице. После чего продолжил.

— Как-то не похоже, что я переживаю сейчас лучшие дни моей жизни, — начал он разговор. — Сам понимаешь, рука искалечена, жрать нечего и задница каждую ночь отмерзает. Я надеялся, видишь ли, что, пробегав столько недель с высунутым языком, мы хоть чего-то достигнем.

— Ах, ты наде-е-еялся? — протянул в ответ Гарри с некоторой издёвкой в голосе. Всё-таки стараясь сдерживаться и не начать орать на Рона. — Что вы чего-то достигнете? Ну, извини что твои надежды не оправдались. А, впрочем, давай как мы рассмотрим сложившуюся ситуацию. Объективно.

 

Он уселся за стол и жестом предложил Рону присоединиться к нему. Но, тот остался стоять. Впрочем, Гарри не стал настаивать, а принялся отвечать на претензии Рона:

 

— Во-первых, в том что ты искалечен вини только себя. Потому как заработать расщепление, когда тебя аппарируют это — умудриться нужно. Во-вторых, если тебе нечего жрать то снова вини себя самого. Потому что именно ты сожрал весь наш полугодовой запас. Ну, и, в-третьих, у тебя что, у одного задница отмерзает? А у меня с Гермионой задницы морозоустойчивые, так что ли? Или может ты один голодаешь, а мы с ней деликатесами объедаемся? Причём за твоей спиной. И, в-четвёртых, то, что мы почти ничего не достигли, то не меня, а Дамблдора благодарить нужно. Ведь это он умер и никому толком ничего не рассказал. И нам теперь самим до всего доходить приходится. Так что всё закономерно. Ещё проблемы есть?

— Конечно, есть! — начал орать в ответ Рон. — Ты слышал, что они говорили о моей сестре?! Но тебе на это чихать с высокой ёлки, верно?! Подумаешь, Запретный лес! Гарри Видавшему-Вещи-Похуже Поттеру плевать, что с ней там происходит! Ну а мне не плевать ни на гигантских пауков, ни на умалишённых…

— И что, по-твоему, я могу прямо сейчас сделать?! — прервал Гарри его разглагольствования, чуть повысив голос. — Что, Рон?! Ведь ты сам же прекрасно знаешь, что даже если я попытаюсь, то меня тут же схватят и представят пред красные-прекрасные очи Того-Самого. Так что, я и сам погибну, и Джинни не спасу. А вот ты что-то сделать можешь. Может и не прямо сейчас, тем не менее, но, можешь.

— Да что я могу сделать?! — возмутился Рон. — Ведь я сейчас здесь, с тобой.

— А вот тут ты неправ, Рончик. Официально тебя с нами нет. Ты дома, с обсыпным лишаём, валяешься. Так что возвращайся домой, сделай вид что выздоровел и вперёд. В Хогвартс, Джинни защищать. Впрочем, я так думаю, что максимум, что ты при этом получишь, так это парочку Круцио, — тут Гарри сделал небольшую паузу, после чего произнёс. Задумчиво. — И, знаешь, что я до сих пор не могу понять? Вот какого, спрашивается хрена, ты вообще со мной попёрся?

— Что?! — опешил от такого вопроса Рон.

— А то. Ты, кстати, медальончик-то, сними. А то ведь, неровё́н час, рванёшь вместе с ним. Ну, если дело до этого дойдёт.

 

Рон снял медальон и передал его Гарри который надел его на себя. И сдерживаться сразу же стало чуть-чуть труднее. Но, Гарри, тем не менее, продолжил спокойным, ровным голосом. Всё-таки он был англичанином, а значит и джентльменом, вот и старался соответствовать.

 

— И всё же, будь добр объясниться, — сказал чуть успокоившийся Рон.

— Да, Гарри, мне тоже было бы интересно послушать с чего это у тебя такая мысль появилась — добавила молчавшая до этого Гермиона.

— Ну, тут всё очень просто. Какими бы Уизли не были, в смысле, какими бы предателями их не считали, а они — чистокровные.

— Но, — не поняла Гермиона, — ведь их же называют Предателями за то, что они хорошо к магглам относятся.

— Да какая к чёрту разница как их называют? — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Ты вспомни наш поход в Министерство. Помнишь как Артур высказывал Ранкорну что он о нём думает? И это в то время как там работает Комиссия по маггловским выродкам и Амбридж творит всё, что её левой пятке пожелается. И, тем не менее, он, со своими взглядами, до сих пор ходит на работу. И деньги за это получает. Как, впрочем, и Перси. И Билл с Флёр. Да и близнецы спокойно торгуют и никто их не притесняет. Вот и подумай, Гермиона, почему такая хрень творится.

— И почему?

— Да потому что они — чистокровные. Как говорится, они конечно мудаки, но они наши мудаки. Потому что, повторяю, чистокровные они.

— И это после всей моей помощи?! — снова возмутился Рон.

— Какой такой помощи? Той самой которой не было, — Гарри смотрел на Рона предлагая задавать вопросы.

— Как это не было?! — взвился Рон.

— А вот так, — пояснил Гарри. — За все шесть лет ты помог только на первом курсе, когда в шахматы сыграл. А во всех остальных случаях мы действовали вдвоём. Я и Гермиона.

Он встал, упёрся кулаками об стол и принялся сверлить Рона тяжёлым взглядом.

— И если ты этого не помнишь, то напомню тебе я, — начал он приводить факты. — Это с ней, вдвоём, мы тащили ящик с Норбертом. И, это с ней же, вдвоём, мы отправились потом на отработку в Запретный лес. И, это с Гермионой, а не с тобой мы стояли и против дементоров, а потом и против взбесившегося оборотня. И Сириуса мы вдвоём спасали. А про четвёртый курс я вообще промолчу. Или всё-таки напомнить?

— Зато это я спас нас всех от тролля, — выдал в ответ на претензии Рончик.

— Спас?! — не выдержал и заорал Гарри. — А не ты ли всю ту ситуацию и спровоцировал, спаситель хренов?! Не из-за тебя ли, козла, Гермиона в том туалете оказалась?! Так что заткнись, сука, а то я много тебе чего вспомню! И про мою метлу, и про твою крысу, и про то как ты меня на турнире подставил с драконами, и про отравленную медовуху тоже.

— А что насчёт драконов, Гарри? — не поняла Гермиона.

— А то что знал он про них, но нихрена не предупредил, — объяснил Гарри, — вот что. Впрочем, если далеко не ходить, то чем нам Рончик помог в этой нашей миссии? Да ничем. Ровным счётом. Ну и, спрашивается, нахрена он здесь такой хороший нужен? Так что, — тут Гарри поставил ему условие, — Рон, либо ты прекращаешь ныть и жаловаться, и включаешься в работу, либо вали на все четыре стороны.

— А вот возьму и пойду! — заорал в ответ Рон. — Или ты думаешь что после услышанного я тут с тобой останусь? Гермиона, собирайся.

— Стоять! — рявкнул в ответ Гарри, выхватив волшебную палочку и направив её на рыжего. — Акцио палочка Рона.

 

И после того как он её поймал, застыли они, готовые броситься друг на друга.

 

— А зачем ты зовёшь с собой Гермиону, Рончик? Или ты забыл, что мы с ней самые разыскиваемые лица? Номер один и номер два. Знаешь, — тут Гарри, по наитию колданул на Рона Инкарцеро, — а я кажется догадываюсь. Ведь надо же будет тебе чем-то от Пожиранцев откупиться, когда они тебе разные вопросы задавать начнут и реноме своё повысить в их глазах. Вот ты ею и откупишься, козлина.

— Что-о-о?! Да как ты такое подумать мог?! — заорал в ответ Рончик. Но, при этом у него кончики ушей стали краснеть и понял Гарри, что угадал он.

— Что-о-о?! — заорала так же и Гермиона. — Ты что, действительно собирался меня Пожиранцам передать? Да ты... ты... ты даже хуже Малфоя после этого. Кусок чистокровного дерьма! Хотя нет, кусок дерьма это Малфой. А ты, всего лишь маленький, рыжий, вонючий кусочек...

— Тихо. Тихо, Гермиона, — Гарри обнял её и принялся поглаживать по спине. — Успокойся. Ты мне во вменяемом состоянии сейчас нужна. Ведь отпускать так просто его нельзя. Он и про хоркруксы знает, и про то, что мы заняты их поисками. А ведь если он Пожиранцам попадётся и они его расколют, а они его расколют, то и миссия наша считай провалилась.

— Обливиэйт, — предложила успокоившись Гермиона.

— Ну, Обливиэйт, так Оливиэйт, — согласился Гарри. — Хотя я бы его грохнул, — добавил он про себя. — Да и вообще, правильно тогда Люпин сказал, после операции «Семь Поттеров». Что с чистыми руками война не выигрывается. Ну, или что-то в этом роде.

 

После чего он подумал и вызвал Добби, чтобы тот Рона после наложения на него Обливиэйта в Нору его доставил.

А когда Добби вернулся сообщить о выполненном поручении и о том, что Рона возле Норы перехватила миссис Уизли, Гарри поинтересовался.

 

— Скажи-ка, Добби, а можешь ли ты доставить нас сначала в Тайную комнату, — спросил он у домовика, — а потом туда, где ты торт кое-кому на головы опрокинул?

— Добби может, — ответил домовик. — Но, только Добби не знает, где Тайная комната.

— А в туалет Плаксы Миртл? — уточнил Гарри.

— Добби может. Но только его магией подпитать нужно.

— А как?

 

Добби объяснил. Оказалось, что ничего сложного. Нужно всего лишь положить ему ладонь на лоб, а дальше он сам отберёт сколько нужно.

В общем, переместил он их в куда было запланировано, а там они и уничтожили медальон. Ну, точнее его содержимое, если в подробности не вдаваться. И набрали, заодно, ядовитых змеиных клыков. А почему у василиска все зубы ядовитыми оказались? Так ведь он не настоящей змеюкой был, а химерой. Вот потому-то у него все зубы и были ядовитыми. А затем они сложили их в особую шкатулку, которую им Добби притащил и две пары перчаток из драконьей кожи, в дополнение к клыкам, а то ведь браться за них голой рукой как-то несподручно было и переместил их в Литтл Уингинг. Прямо в дом номер четыре, по улице Прайвет Драйв.

И уже там Гарри задал Гермионе один мучивший его с недавних пор вопрос.

 

— Скажи-ка, Гермиона, — спросил он у неё. — А почему именно Рончик? Ну, ладно я. Я как говорится, живу до определённого момента. Но Рон-то, почему? Ты что? Тупо влюбилась, что ли?

— А бог его знает, — ответила подумав Гермиона. — Может и не тупо, а было это целенаправленно подстроено. Ведь Амортенцию-то никто не отменял. И, если мама Молли, в своё время, так папу Артура захомутала то для чистокровных это в порядке вещей. Впрочем, бог с ними, со всеми. Мы-то теперь что делать будем?

— Мы? — уточнил Гарри. — Скажи, а в Австралию к родителям отправиться у тебя желания нет?

— К сожалению это не вариант, — ответила помрачневшая Гермиона. — Так что, «Мы».

— Ну, тогда мы с тобой, для начала, подготовим всё к побегу из Британии. На всякий случай. Ведь то, что наша миссия увенчается успехом совсем не гарантировано. Ну, и обратимся к гоблинам. Им, если разбираться, то... э-э-э... наличие Змеемордого тоже удовольствия не доставляет. Тут я как подумал, что если, Волдик один свой хоркрукс Люцику отдал на хранение, а другой — Регулусу Блэку, то не исключено, что и ещё кому-то он мог отдать ещё один отдать. А где у нас самое нас самое надёжное место для хранения таких вещиц? Гринготтс, разумеется. Ну, а там будущее покажет. Впрочем, будем надеяться на лучшее. И, глядишь, и бог не выдаст, и Змеемордый не съест.

Текст с таким названием как-то оказался на моём компе. Вот, только, я так и не вспомнил, как он там оказался и что это за текст. Откуда он взялся. Скорее всего, это чья-то заявка, заинтересовавшая меня, в своё время. В связи с чем у меня просьба. Если кто-то узнает её автора, то сообщите, чтобы я мог ссылку на него сделать. А то, неудобно как-то получается.

 

* * *

 

Гарри Джеймс Поттер был подростком, но, не совсем обычным. И совсем не потому, что магом он был. Не было это чем-то экстраординарным в той школе, в которой он учился. Там, такие, как он, все были. А тем он отличался, что шрамов на его теле было очень и очень много. И, ещё тем, что попытка закончившаяся, впрочем, для него успешно, эти самые шрамы свести привела, в итоге, к очень большим переменам в жизни, и не только его, но и жизни многих окружающих его людей. Независимо от того хотели ли они перемен в своей жизни или нет.

Так же, Гарри тем отличался от других, что удалось ему победить сильнейшего Тёмного мага столетия. Который называл сам себя Лорд Волдеморт и, старался внушить всем мысль, что сильнейший он не только здесь, в Британии, но и во всём мире.

Победить которого Гарри и... повезло, вроде бы? Или же, всё-таки... не повезло? Этот вопрос в последнее время он стал задавать себе всё чаще и чаще. А, чтобы понять откуда он, вдруг, появился и стал появляться во время его размышлений нужно, пожалуй, вернуться к тому моменту когда они с Волдемортом, первый раз, типа, схлестнулись.

Ведь, если разбираться, то как он его победил-то? Самоубился тот, по какой-то непонятной причине, об него, об Гарри, хоть и держал в страхе целую страну и никто с ним справиться не мог. Включая родителей Поттера, которых он убил прийдя к ним домой. Но, вот его, годовалого ребёнка, почему-то, не смог. И, была ли в этом заслуга самого Гарри, или же это его родители что-то предприняли, неизвестно было. Впрочем, рассуждения Гарри не этот вопрос затрагивали, как уже сказано было. А вопрос везения.

Задавать же его Гарри стал себе в зеркало себя разглядывая. Всё своё тело покрытое многочисленными шрамами. Первый из которых появился у него как память о тех событиях, ну, когда Гарри, типа, победил Волдеморта. Располагался он у него на лбу, справа, в виде стилизованной молнии. И, получение этого шрама стало только началом, потому как, на данный момент, он был он у него далеко не единственный.

А прибавлялись они у него с совершенно незавидной регулярностью. И дело всё было в том, что после убийства его родителей, Гарри, отдали на... ну, сказать что его определили на воспитание было бы не совсем верно, конечно. Скорее, на выживание. И не передали с рук на руки, как это делалось уже давно во всём цивилизованном мире, а просто подкинули на порог его родственничкам. Завёрнутого, при этом, в одно тонкое детское одеяльце.

После чего, сколько Гарри себя помнил, он в доме у родственничков только и делал, что исполнял роль Золушки, мальчика для битья и объекта для морального прессинга. Потому что, несмотря на то, что он много работал, вместо благодарностей получал в ответ вечное недовольство родственничков, тумаки и подзатыльники. А делал он по дому всё. Мыл полы, машину дяди Вернона, поливал и пропалывал клумбы с розами тёти Петунии, убирал комнату кузена Дадли, готовил пищу и многое другое.

И, если тяжёлая работа сделала его ладони шершавыми и мозолистыми, то на спине и там где пониже, кожа, к сожалению, оставалась довольно нежной. Вот, там-то, дядин ремень с пряжкой довольно часто оставлял свои следы. И если бы его порол только дядя, то шрамов столько не было бы. Но, к несчастью для Гарри, только домом дело не ограничивалось. В школе ему тоже доставалось. Потому что, видя отношение к нему родителей, за пределами дома их дело продолжил его кузен Дадли. И, не один, а с дружками. И, поэтому шрамы у Гарри продолжили появляться. На плечах, предплечьях, бёдрах, голенях и других частях тела.

В итоге, со временем, для того чтобы у окружающих не было лишних вопросов, Поттер стал носить почти полностью закрытую одежду. Ну, чтобы, никто не видел его субтильного и покрытого шрамами тела. Даже, несмотря на то, что, никто и не обращал внимания на мальчишку одетого как беспризорник. Ну, и друзей у него не было.

Так Гарри и жил до одиннадцати лет, пока не попал в Хогвартс. Ту самую школу для юных магов, о которой уже упоминалось. И, вроде бы, там всё резко изменилось. Оказалось, что он знаменит и, что самое главное, у него появились друзья. Но, вот шрамы, почему-то, прибавляться не перестали. Хотя, почему «Почему-то?», если так выразиться можно?

Были для этого причины. Были. А всё из-за того, что помимо друзей в жизни Гарри появились и приключения. Ну, если опять так можно выразиться. И, не просто приключения, а весьма опасные, в которых он запросто мог жизнь потерять. Но, пока, отделывался только шрамами.

Первый из которых, появился у него на груди, когда здоровущий горный тролль коготком своим его зацепил. Но, тогда-то, как говорится, хоть из-за правого дела он у него появился. Они в тот раз с другом помчались девочку предупредить что по школе этот самый тролль разгуливает, ну, и пересеклись с ним, случайно. Но, Гарри тогда не сильно об этом задумался. О новом шраме. Как, впрочем, и об остальных маленьких шрамиках, полученных им в течении первых двух лет учёбы, которые, так же, не заставили его подумать, что, что-то не то с его жизнью творится. Потому что, не должно быть столько шрамов у ребёнка его возраста. Ну, что ненормально это.

Да и не понимал он этого, сначала, как в силу своего возраста, так и из-за проснувшегося вдруг непомерного любопытства, которое так и толкало его сунуть свой нос во все дыры. А почему так было? Ну, может из-за того, что детства, как такового, до этого у него и не было. Да и жизнь с родственничками быстро отучила его вопросы задавать. А то ведь спросишь, бывало, и огребёшь по самое не балу́йся.

А сейчас, когда исчез сдерживающий фактор, в лице его родственничков, оно и развернулось во всю ширь. А может и ещё по какой-то причине. Но, в любом случае, сам Гарри об этом не задумывался. Пока.

Кстати, очень даже могло быть ещё и так, что, это самое шило, которое кололо его и толкало во всякие разные дела нос сунуть, поддерживал в острозаточенном состоянии его лучший друг Рон Уизли. Тоже, тот ещё любитель приключений. И, наверное, хорошо было что его периодически старалась сдерживать Гермиона Грэйнджер. Та самая девочка, которую они тогда от тролля спасли. И, ставшая с тех пор ещё одним лучшим другом Гарри. А то шрамов было бы ещё больше.

Первый раз он задумался о происходящем только в конце своего второго курса, когда рассматривал шрам оставленный ему клыком василиска. Да и то, не сам. Его на эти мысли разговор с Гермионой натолкнул. В общем, тёмная там была история, во время которой он снова чуть не погиб. И, кстати, тогда погибнуть мог не он один, а ещё и Гермиона. Как и ещё несколько учеников.

А получилось как? Он тогда в больничное крыло примчался потому что как раз сегодня пострадавших от воздействия василиска в чувство стали приводить. Из-за которого окаменели они. Ну, и захотелось ему удостовериться, что с Гермионой нормально раскаменение пройдёт. И, вот когда она окончательно пришла в себя, то Гарри, заодно насчёт себя к мадам Помфри обратился. Ну, не каждый же день его василиски-то кусают. Вот, тогда-то Гермиона этот самый шрам и увидела. А как увидела, то обняла его и сказала: « Ох, Гарри, Гарри. Нет, ты не подумай что я тебя жалею. Знаю я прекрасно, что ты этого очень не любишь. Просто, с этим же надо что-то делать, а то ведь шрамы, конечно, украшают мужчин, но не до такой же степени-то».

Но, тогда он об этом только задумался. И, мер каких либо, как предложила Гермиона принимать не стал. Да и думал он об этом не слишком долго. И если бы не одно событие произошедшее на их третьем курсе, то он этот разговор так и забыл бы.

А вспомнить о нём, этом разговоре, да и не только вспомнить, но и спросить самого себя ещё кое о чём, его заставило вот какое событие. Вышло так, что их однокурсник Драко Малфой, заполучил пустяковую царапину на руке от гиппогрифа, ну, и это, казалось бы, незначительное событие наделало много, много, много шума. Вплоть до того, что зверя должны были казнить. Причём, родители его тогда задействовали для этого и связи, и деньги. В общем, хай тогда стоял до небес и не только в школе, но и в прессе. А Гарри, тогда, читая газетную статью об этом событии и машинально потирая свой шрам от клыка реликтовой змеюки задался вопросом. А чем он хуже Малфоя?

Особенно его взбесило, когда на уроке зельеварения Малфой стал изображать умирающего лебедя и их преподаватель, профессор Снэйп, захотел заставить Поттера нарезать тому ингредиенты для зелья. Отказался тогда Гарри, наотрез. В самой ультимативной форме. А когда Снэйп начал с него баллы снимать и назначать отработки, то Поттер взял, да и показал ему сразу два средних пальца и послал... в пеше-эротическое путешествие.

Разумеется, профессор потащил его к директору. Но, и там Поттер проявил непримиримость. «А он у нас что, привилегированная личность, что ли?! — орал тогда Гарри. — А почему тогда привилегии только у него?! Почему их нет у меня, сироты и Мальчика-Который-Выжил? Типа, я хуже него, что ли? Ну и хрен тогда вам всем вместо отработок, баллов и ингредиентов для Малфоя, если это действительно так».

И предложил сводить Малфоя-младшего к мадам Помфри, чтобы она его обследовала и вынесла заключение о степени профнепригодности Дракусика. «А то умные все сильно», — так закончил он тогда свою речь.

Кстати, почему Гарри предложил Малфоя именно к мадам Помфри отвести? Которая была их школьной медсестрой или, как её тут называли, медведьмой. Да потому что на шрамы самого Гарри она не обращала ровным счётом никакого внимания.

Нет, так-то мадам Помфри ясно их видела и даже, вроде как устраняла причины их появления. Но, только причины, а вот последствия всегда на лице и теле оставались, при этом. Как, например, в квиддиче, игроком в который был Гарри, без травм не бывает и больничное крыло приходилось посещать каждому из членов их квиддичной команды. А состояли в ней не только мальчики, но и девочки у которых тоже имелись шрамы. И на руках, и на лицах. И, если бы девочки не озаботились сами, ну, чтобы их убрать, то так с ними и щеголяли бы.

В общем, закончилось тогда дело с Малфоем, тем, что почти все снятые с Поттера баллы вернули и отработки отменили. А самому Малфою внушение сделали и перестал он на уроках инвалида изображать.

И, разумеется, на этом самом третьем курсе шрамов у Гарри снова прибавилось. Случилось с ними, в очередной раз, смертельно опасное приключение в конце года, когда им с Гермионой пришлось его крёстного Сириуса Блэка выручать, чтобы того дементоры не поцеловали.

В общем, так получилось, что в том году, их преподавателем ЗОТИ оборотень работал. Римус Люпин. Который, тогда забыл нужное зелье в полнолуние выпить и, поэтому в натурального зверя обернулся. Ну, и успел Поттеру левый бок «слегка» расцарапать. И хорошо ещё, что только когтями, а не зубами он его зацепил, а то Гарри, в довершение ко всему, ещё и сам оборотнем бы заделался. Вот только полноценной помощи Поттер, тогда, в очередной раз не получил и у него новый шрам добавился.

И, лишь после этого, Гарри всё-таки решил, что целителям показаться надо. Но, одного решения оказалось недостаточно. Потому как настроя ему для этого всё ещё не хватало.

А дальше начался четвёртый курс, во время которого в их школе проводили Турнир трёх волшебников. И, в который Гарри, помимо его воли оказался втянут. Причём, четвёртым, незапланированным участником. И снова у него прибавилось шрамов. И после первого задания, и после второго.

Им, сначала, в первом задании, с драконами пересечься пришлось, ну, точнее с драконшами, к тому же ещё и высиживающими свои кладки. И Гарри, разумеется, досталась по жребию самая большая и свирепая из всех. Породы Венгерская хвострога. Вот она-то и повредила ему плечо шипом своего хвоста, на котором потом новый шрам и появился.

Кстати, то что его в Турнир втянули, тоже поспособствовало тому, что без шрамов, в период подготовки к первому заданию Турнира Гарри не остался. Потому что ученики, по какой-то непонятной для него причине, посчитали его мошенником. Решили они, что, типа, обманом ему в участники турнира удалось втиснуться. Ну, и ополчились все на него.

И, если бы дело не пошло дальше словесных оскорблений, то Гарри не сильно и переживал бы. К ним у него давно иммунитет выработался. Вот, только, своё неудовольствие ученики Хогвартса выражали ему ещё и физически. Да и магией, при этом, не брезговали. Так что, и драться Поттеру приходилось, и разные проклятья отбивать. И, далеко не всегда успешно у него это выходило. Потому как один на один, практически, никто на него наехать не решался, почему-то. Только имея численный перевес.

Окончательно, настрой пойти к целителям, у Гарри после второго задания появился. Он тогда в душевой был и снова себя в зеркало рассматривал. Кстати, тогда у него снова шрамов прибавилось. Но, уже на ноге.

А, оставил их, на сей раз, один из тритонов своим трезубцем. В виде трёх рваных полос. И появились они когда его приложить этим самым трезубцем попытались.

В общем, их второе задание под водой проходило, в Чёрном озере, на берегу которого их школа стояла. Так, вот, в нём-то тритоны как раз и жили. Как, впрочем, и русалки, и гриндилоу, и большущий пресноводный кальмар. А приложить Гарри трезубцем они захотели, потому что участникам, по условиям задания, нужно было заложников из озера вытащить. Но, каждому — своего. А Гарри не только своего вытаскивать стал, но и ещё одного прихватил. Лишнего, так сказать, что тритонам и не понравилось. Вот и попробовали они его своими трезубцами, как говорится, на путь истинный направить. В результате появились у Гарри ещё и эти шрамы.

И ещё, тогда же, Поттеру подумалось, что везёт ему до сих пор. В том, что не выглядит он, пока, как их преподаватель по ЗОТИ, профессор Аластор Муди. Который был и одноногим, и одноглазым, и безносым. А потом Гарри пошёл в своих рассуждениях ещё дальше. И решил, что с таким отношением это у него не за горами.

А почему так выходило-то? Да потому, что на него, наплевать всем было. Взрослым, имеется в виду. Ведь, даже мадам Помфри, которой вроде как по должности положено заботу о здоровье учеников проявлять, и то почти не обращала на него внимания. Она, вон, вообще зельями напоит, палочкой помашет и, всё. Вали себе, мистер Поттер и не отрывай занятых людей от их важных дел.

Вот тогда-то, Гарри глядя на своё тело, очень отчётливо понял, что этот вопрос надо решать, причём, кардинально. Нет, ну здраво же он рассудил-то, если подумать? Ведь у него уже столько шрамов, что он их и сосчитать не в состоянии, ну, чтобы при подсчёте не ошибиться. А как его решить? Да очень просто. Всего лишь обратиться, для этого, к профессионалам нужно. И, если в школе их днём с огнём не найти, то нужно будет поискать их за её пределами.

И, не просто к профессионалам, а к тем у кого репутация определённая имеется. Но, не дутая, как у того же Дамблдора, например. А то, как послушаешь, то круче него и во всём мире никого не найдётся. Только, если присмотреться получше, то получается что должностей у него дофига, но ни по одной из них он не делает... нифига.

И, где же их было искать? В госпитале Святого Мунго, в котором магов лечили? Можно было бы, но, почему-то, обращаться туда, душа у Гарри не лежала, особенно глядя на их учителя по ЗОТИ. В общем, задумался он, а решение ему опять Гермиона подсказала. Которая, кстати, была одной из немногих, кто его непонятно в чём подозревать не стал, ну, сразу после его, так называемого, избрания. И морально она его поддерживала, и к заданию готовиться помогала, да и медпомощь иногда тоже оказывала. В отличие от другого лучшего друга, Рона, который ему тогда непонятные претензии выкатил. Что, типа, без него Гарри дельце обтяпал и в участники Турнира самоизбрался.

Кстати, тогда же, когда Гарри себя в зеркало в тот раз рассматривал, решил он, что Рончик у него, пожалуй, на испытательном сроке побудет. Нет, так-то они помирились, конечно. Вот только прежнего доверия у Поттера к Уизли больше не было. Не вернулось оно, почему-то. Ну, и решил Гарри, что к Рону присмотреться нужно будет. А то странная какая-то дружба у них выходит. Односторонняя.

 

— Гарри, — сказала ему тогда Гермиона, когда он с ней этот разговор завёл. О том, где время взять на то чтобы из школы смотаться и справки насчёт целителей навести, — ты же участник Турнира. А значит и от занятий освобождён.

— Ну, точно, — он тогда даже по лбу себя от досады хлопнул. И пробурчал. — Чёртова Маккошка. Заморочила мне голову так, что я и забыл об этом совсем. — И добавил передразнивая её. — Мистер Поттер, вы всё равно не только должны, но и обязаны на все занятия ходить. Пусть даже вы и участник Турнира.

 

Маккошкой, кстати, называли за глаза их декана, профессора Минерву Макгонагалл, которая была ещё и анимагом, и в кошку могла превращаться. Отсюда и прозвище у неё такое было.

Вот и отправился Гарри в банк Гринготтс, для начала. Ведь если лечиться начинать, то не бесплатно это будет. А значит и этот вопрос порешать нужно было. Там же, кстати, ему и подсказали к кому обратится.

Звали частного целителя, который лечением Гарри и занялся, в итоге, Ставрос Строполис. Был он греком, но в Британию, в своё время, приехал ещё его прадед. Впрочем, не это было главное, кем он был, греком или... нанайцем каким-нибудь, а то что целителем он был, что называется, от бога.

В общем, когда Поттер к нему попал, то сначала он его просто обследовал. Потом взглянул на результат и принялся обследовать Гарри ещё раз, на этот раз гораздо дольше. Делал он это молча, конечно, чтобы не отвлекаться. Но, как только диагностика закончилась, выскочил Ставрос в соседнюю комнату, которая, наверное, была звукоизолированна. Но, несмотря на это долетали до Гарри с Гермионой отголоски его высказываний. Долетали. Которые, в первую очередь касались непрофессионализма и равнодушия мадам Помфри.

А Гермиону, кстати, Гарри прихватил с собой не только за компанию. А потому ещё, что появилась у него вот какая мысль. Что не осталось без последствий пребывание жертв василиска в окаменелом состоянии. И если они сейчас себя не проявляют, то где гарантия что лет через десять или двадцать они наружу не вылезут.

Нет, так-то уверен на все сто процентов он не был, конечно. Но, пусть уж лучше его предположение сейчас не оправдается, чем потом подтвердится, когда лечить это дело уже поздно будет. И ведь прав Гарри оказался. Не смогло зелье из мандрагор полностью тогда всех окаменевших вылечить. Не без последствий их окаменение прошло. Как, собственно, не смогли полностью нивелировать воздействие яда василиска на самого Гарри, и слёзы феникса.

В общем, рассказали они потом остальным жертвам василиска о последствиях его воздействия и адрес Строполиса им дали.

А что касалось самого Гарри, то показали результаты обследования, что жив он до сих пор только за счёт удачи и, ещё его магической мощи. Или дури. Называть, впрочем, и так, и эдак можно было. Изрядная часть которой была направлена на поддержку его организма в рабочем, так сказать, состоянии.

В итоге помимо кучи зелий, мазей и притирок, что выписал ему Ставрос, настоял он так же, чтобы на каникулах Поттер лёг в его клинику. А главной причиной, по которой целитель Строполис, рекомендовал это ему, но, чуть ли не в приказном порядке, был знаменитый, на весь магический мир, шрам. Тот самый, который у Гарри появился самым первым в его, пока ещё, совсем недолгой жизни. И, разумеется, у Ставроса не могло не появиться целое море вопросов к Альбусу Дамблдору. Но, не только по поводу этого шрама, а прежде всего его интересовало, почему к здоровью данного ребёнка настолько наплевательски относились. И он пообещал их задать кое-кому из своих хороших знакомых. И, не только хороших, но и высокопоставленных.

Ведь, если бы всё делалось своевременно, то и не нужно было бы Гарри на всё лето ложиться в клинику. Достаточно и амбулаторного лечения было бы. А так, «фигвам» получается и, теперь Поттеру нужно было пройти определённые процедуры, которые с ним можно было проводить только в условиях стационара.

 

— Значит так, мистер Поттер и мисс Грэйнджер, — сказал им Строполис после обследования, — сейчас мы с вами пойдём в аптеку Малпеппера и займёмся покупками всего мною вам прописанного.

— Но, это же, наверное, дорого? — уточнила Гермиона. — А мне тогда родителей нужно оповестить чтобы они деньги выделили. И, что самое главное, где их взять Гарри?

— Не боись, Гермиона, — успокоил её Гарри. — Деньги у меня имеются. Так что, я тебе одолжу, а отдашь потом, как сможешь.

— Подожди, — не поняла Грэйнджер. — Что значит имеются? Откуда?

— От родителей, — пояснил он ей.

— Но, чёрт возьми, почему? — спросила вдруг Гермиона.

— Что «Почему?», — не понял Гарри.

— Почему ты всегда так одет, — пояснила она, — будто бы, сначала, твою одежду носил Перси Уизли, потом близнецы, а потом донашивал их братец Рон? И, только после этого, её отдали тебе. Гарри, прости что я вот так на тебя насела, но я просто тупо не понимаю.

— Мне, кстати, тоже интересно, мистер Поттер, — спросил, заодно, и Строполис. — Ведь Поттеры, насколько мне известно, род старый и далеко не самый бедный. Да и в Британии они не вчера поселились. А одеваетесь вы, мягко говоря...

— Э-э-э... — Гарри, что называется, завис сначала не зная что ответить. — Но, почему мне никто ничего такого не рассказывал? — спросил он ни к кому не обращаясь. — Только и говорили что я очень похож на папу, но глаза у меня мамины. Н-да. Фигня получается. И не туда моё любопытство направлено было.

— Как, собственно, и моё, — согласилась с ним Гермиона.

— Ну, ладно, — подвёл итог их беседы Ставрос. — Эти вопросы вы и сами выясните, а после процедур мы с вами идём в аптеку, а после ещё и к мадам Малкин заглянем.

— А это ещё зачем? — не поняли они его.

Они имели в виду, что уж новую одежду-то для Поттера они и сами купить могут.

— Да чтобы вашу одежду надлежащей защитой обеспечить, — пояснил им Строполис. — Потому как всякие сглазы и проклятия тоже вам здоровья не прибавляют.

 

На что и Гарри, и Гермиона удивились. Потому что об этом ни ему, ни ей никто тоже не рассказывал.

Дальше Строполис провёл с Гарри первые процедуры, после которых уже можно было, так сказать, поручить дело дальнейшего исцеления мазям и зельям. Ну, чтобы закрепить полученный результат и подготовить Гарри к следующему лечебному сеансу. А затем он, как и обещал, сопроводил их сначала в аптеку, а потом ещё и к мадам Малкин. И, не слез с неё до тех пор, пока одежда и Гарри, и Гермионы, не удовлетворила всем предъявленным им требованиям. И, только после этого, они распрощавшись с целителем, переместились обратно в Хогсмид. Откуда они собственно и удрали на эту встречу не поставив никого в известность, чтобы первым увидеть там Рона Уизли, который тут же и накинулся на них с претензиями. Типа, а где это они были? Да ещё и вдвоём?

 

— На свидании мы были, Рональд, — ответила ему Гермиона.

— А у тебя что? Проблемочки какие-то из-за этого вдруг возникли? — спросил Гарри.

В ответ на что Рончик психанул, послал их и ушёл от них. А они отправились Невилла Лонгботтома разыскивать. Потому что, просветить Гарри насчёт его семьи только он мог, пожалуй. Ну, на данном этапе.

— А знаешь, Гермиона, — заметил Гарри пока они Невилла искали. — У меня тут появилась мысль, что Уизли совсем не потому «Предателями» называют, что они к магглам, типа, хорошо относятся. Потому как, показное оно какое-то это их хорошее отношение. Как мне кажется.

— Ага, — согласилась с ним Гермиона. — Помнишь как в банке, после первого курса, Артурчик кричал, увидев моих родителей? Магглы! Вы же настоящие магглы! Как будто бы, до этого, он ни одного живого маггла в глаза не видел.

— Н-да. Не зря я к этой семейке получше приглядеться решил, — сообщил ей Гарри.

 

А после разговора с Невиллом, которого они с Гермионой тогда отловили, таки, в Хогсмиде ещё и стыдно стало Гарри, и он снова вслух повторил, что совсем не туда его любопытство направлено было. А так же они с Гермионой вывод сделали, что не такой уж Дамблдор и хороший парень, хоть и не без недостатков, как о нём говорят окружающие. И, что далеко не все окружающие считают его, если и не богом, то кем-то из его заместителей.

В общем, ещё больше тогда потускнел его «Светлый образ» в глазах самого Гарри. Да и Гермиона об этом задумалась. Ну, и про Уизли Невилл тоже кое-что порассказал.

Вот, пожалуй, с тех пор Гарри и начал потихоньку меняться, что, конечно же, не могло это не сказаться на их дальнейших отношениях с лучшим другом Роном. И не снизить, так сказать, уровень их доверия не только к Рону в частности, но и к семье Уизли вообще.

Что, недели через две это ощутил на себе уже Рон. Ну, что прежнее доверие между ними исчезло. Как-то незаметно. Прежде всего, со стороны самого Гарри. А Гермиона ему и так не особо доверяла.

Нет, сам-то Гарри вёл себя с ним ровно, но больше, почему-то, не спрашивал совета по каждому поводу, да и в библиотеке стал чаще зависать. А так же стал больше общаться с другими учениками и не только их факультета. В общем, выглядело всё так, что из разряда лучшего друга Рон переместился в разряд просто знакомого, одного из многих.

А ещё Поттер как-то пару раз жёстко обломал Роновские наезды на Гермиону. Ну, чтобы она, ему с домашкой, типа, помогла. И когда Рон попробовал возмущаться, то продемонстрировал, что не прошло для него даром то время когда ему от нападок отбиваться приходилось. Причём, получили в последний раз и Рон, и его братцы-акробатцы. Близнецы Фред и Джордж, попробовавшие за него вступиться. Все трое, одновременно.

Так же, разумеется, не мог Рон не заметить, что Поттер теперь одет... э-э-э... если и не как Малфой, то, минимум, как первый сын многодетной семьи. То есть, в одежду, которую покупают сначала старшему, а потом её носит средний и, наконец, после них донашивает самый младший. Да и дешёвой одежда, кстати, тоже не выглядела и ещё она была ему по размеру, и из качественных материалов. Ну, и тот факт, что выглядел Рон теперь, на фоне Поттера, как, пусть и не очень, но, всё же бедный родственник, тоже сыграл свою роль.

Вот и злился он, на теперь уже, бывшего друга, и его злость постепенно переходила в ненависть. Но, больше всего, Рона раздражало, что и за столом, во время приёмов пищи, Гарри теперь от него отсаживался. Объясняя это тем, что поближе он сядет, как только Рон есть по-человечески научится. А не как свинтус какой-то. «Нет, ну, чего за дела такие?! — бесился Рон. — Раньше ничего было, а теперь ему, видите ли, перестало нравиться как я ем. Типа, в аристократы заделался, что ли? С Малфоя пример стал брать?»

В общем, если сравнить, то стал он из себя представлять эдакий паровой котёл, но, с неисправным клапаном. В который налили воды и стали её подогревать. И разумеется данная система не могла не рвануть. А случилось это сразу после обеда, во время которого Гарри снова сделал ему замечание. Которое, по смыслу, сводилось к следующему. Что, дескать, Рон, своим смрадным чавканьем, в очередной раз смущает аппетит господ аристократов.⁽¹⁾

В общем, взбесило это тогда Рончика настолько, что не сдержался он. И, не остановило его ни нахождение в Большом зале преподавателей во главе с директором, ни присутствие иностранных гостей, ни страх перед возможным наказанием. Так что, взял он да и колданул Гарри в спину, незаметно для остальных, только заорал после этого, как дикий зверь какой-то. Тем самым выдавая себя.

Заклинание это кстати, было из медицинского арсенала и, откуда оно стало известно Рону, непонятно было. А удаляло оно с пациента, находящегося, как правило, без сознания, всю одежду. И защиты, как таковой, от него разработано не было.

Вот, только, если Рон рассчитывал, что Поттер запаникует, метаться начнёт стыдливо руками прикрываясь и, умчится из зала под всеобщий хохот, то не угадал он нифига.

Не стал Гарри дёргаться. Напротив, постояв так секунду, он взял да и развернулся. После чего подняв с пола свою волшебную палочку, поводил ею из стороны в сторону и определившись с тем кто в него колданул, заметил. «Зря ты это сделал, Рональд», — и... колданул в ответ. То же самое заклинание. В самого Рончика.

Так что, паниковать, краснеть и метаться Рону пришлось. После чего из зала выбегать, под всеобщее улюлюканье. И, благо ещё что не голым, потому как кто-то из его братьев на него свою мантию накинуть успел. А на самого Гарри успел наколдовать мантию Дамблдор. За что Поттер поблагодарил его, со всей учтивостью и, не торопясь, вышел из зала. С эдакой... аристократической, наверное... невозмутимостью.

Кстати, в Большом зале, когда Гарри одежды лишился, то тишина наступила на некоторое время. Потому как не поняли и ученики, и учителя, а что они видят-то. Непонятно им всем было, почему, если Поттера одежды лишили, то одет он всё-таки остался. Ну, как одет? Не в привычном понимании этого слова, конечно, а бинтами обмотан, типа, как египетская мумия. Которые не удалило Роновское заклинание потому что, не подействовало оно на них. А не подействовало потому, что бинты были специально на такой случай, зачарованы и пропитаны лекарствами.

Но, хоть Гарри и был почти весь ими обмотан, некоторые части тела всё равно оставались открытыми. И демонстрировали окружающим те шрамы, за которые Ставрос пока и браться не собирался. Например, за шрам от укуса василиска или за его развороченный оборотнем бок. Что вызывало законное любопытство и непонимание. Типа, это сколько же на долю Поттера выпало-то, что он чуть ли не как старик Аластор Муди выглядит? Откуда это всё? И, главное, а когда он всё это заполучить-то успел?

А женская половина школы не могла не обратить внимание и на то, что хоть Гарри и мелковат, тем не менее, он очень жилистый. Да и сложен весьма пропорционально. А уж то, что они увидели примерно в районе пояса, не могло не вызвать всеобщего покраснения и появления у них всяких, разных фантазий. Впрочем, речь, всё-таки была не об этом.

А, о том, что этот Роновский демарш так просто не закончился. Без последствий. Причём, были они далеко не безболезненны, как для самого Рона, так и для многих других, включая и «Великого» мага Альбуса-много-имён-Дамблдора. Ну, как в поговорке о том что когда лес рубят, то щепки летят. Только, в роли леса сам Альбус и выступил, в этот раз, а семейство Уизли ограничилось ролью щепок.

Он, Дамблдор, кстати, первым это понял, ну, что не пройдёт всё так просто. Когда увидел, что Гарри забинтован весь. Вот, только, не понял он, а обмотал-то его кто? Кто был этим целителем? К кому Гарри обратился? К Помфри? Не смешите мои тапочки. Как она лечит, Дамблдор прекрасно знал.

В общем, выходило, что неоткуда Поттеру было помощь получить. Но, тем не менее взял кто-то, да и помог ему. А значит, нужно было срочно вызывать его на допр... э-э-э... разговор, чтобы выяснить, а кто это такой участливый нашёлся. А ещё, судя по словам его осведомителей, в последнее время Поттер перестал выказывать доверие не только профессору Снэйпу, но и всей остальной школьной администрации. И, значит, срочно нужно было с Поттером пообщаться и, соответствующее внушение ему сделать. А то ведь он так от рук Альбуса совсем отобьётся.

«Впрочем, — думалось Дамблдору, — времени у меня немного есть в наличии, чтобы к разговору с юным Гарри всё подготовить и сделать так, чтобы он с крючка не сорвался. Даже после того как юный мистер Уизли подсуетился. Причём, совершенно не вовремя».

И ещё, Альбус не сомневался, что завтра в «Пророке» статейка появится. Непременно.

«И ведь не применишь ничего из своих наработок, — рассуждал он, — как год и два назад, ну, чтобы сор из избы не выносить, как, когда по школе тролль разгуливал или василиск ползал. Потому как ни на Каркарова, ни на Максим они не подействуют. А уж если они это воздействие заметят, а они заметят, то... Впрочем, лучше не об этом сейчас думать, а том как Поттера, так сказать, в лоно вернуть. И о том как последствия завтрашней статьи нивелировать».

Так думалось Альбусу, который не знал ещё, что поезд его уже ушёл. Потому что именно сейчас Гарри, вместе с вышедшей из зала вслед за ним Гермионой, не возмущаются произошедшим, а меры принимают. Те, которые превентивными называются. А меры они решили принять потому, что, порассуждав, пришли они к неутешительному для Гарри выводу. Что давно уже Дамблдор интриги какие-то, понятные только ему проворачивает. И, что Гарри в них отведена совсем незавидная роль. Вот и решили они, что если такой шанс появится, то планы дедушке Альбусу они пообломают, ну, по возможности, конечно. Которая прямо сейчас, вроде как, представилась. В общем, решили они что шанс у них появился.

Поэтому, письма они в это время писали за Гарриной подписью. Сразу в три места. В ДМП, Артуру и Молли Уизли и в «Ежедневный Пророк». Которые буквально через полчаса были доставлены адресатам.

А доставили их домовики Добби и Винки, которых они на Хогвартской кухне встретили и стали привлекать для своих нужд. А вечером с ними пересеклась ещё и Рита Скитер, проникшая в школу в своей анимагической форме. Которая, разумеется, после клятвы написать всё правдиво, принялась с горящими от возбуждения глазами и периодически капающей слюной, делать записи в своём блокноте. Ну, а Гарри не стесняясь, стал ей рассказывать откуда у него появился тот или иной шрам. И ещё позволил Рите скопировать данные его медицинского обследования. Само собой, только диагноз и без указания имени целителя, который его обследовал.

Кстати, сам мистер Строполис против данной публикации ничего не имел. Этот вопрос они с ним тоже через домовиков обсудили. Разве что попросил не упоминать его имя.

А утром, во время завтрака, после которого Альбус и собирался Гарри выдернуть случилось то, чего он никак не предвидел. Сначала в зал вошли или скорее ворвались старшие Уизли. Молли, мать всех Уизли, на удивление, совершенно молча схватила Рона за ухо и выволокла его из Большого зала. А остальные Уизли тоже покинули Большой Зал после команды Артура. Который, тоже неожиданно для всех, так рявкнул на подскочивших к нему Дамблдора и Макгонагалл, что те сочли за лучшее не встревать в семейные разборки.

Но, на этом потрясения не закончились. Потому что сразу после этого в зале появилась дама, которую знали в лицо, многие присутствующие. Сопровождали которую пара авроров. И если внешне она не слишком-то и выделялась на общем фоне, то её отличительная особенность сразу сообщила, так сказать, о том кто она такая.

А была это ни кто иная как мадам Амелия Боунс, Глава Департамента магического правопорядка, и её отличительной особенностью был монокль в правом глазу. Она сразу направилась к преподавателям, кивнув по дороге племяннице, и сообщила директору, что забирает Поттера на сегодняшний и, возможно, ещё и на завтрашний день в свой Департамент.

Альбус, конечно, попытался помешать этому, типа, он, как опекун не согласен и никуда. Одного, без сопровождения кого-то из профессоров. На что Амелия лишь похихикала и обратилась к Дамблдору и Поттеру с речью, суть которой сводилась к преимущественно к вопросам.

 

— Да что ты говоришь, Альбус? — начала она их задавать. — Не отпустишь значит? А напомни-ка мне тогда, не ты ли своим решением его в участники Турнира запихнул? Что? Ты ничего не мог сделать? Ну, тогда извини. Мистер Поттер теперь эмансипирован по всем законам. Кстати, а вы сами-то, мистер Поттер, об этом знаете? Что? Не знаете? А почему, собственно. Ах, не сказал никто. Ну, так значит я вам об этом говорю.

— Спасибо, мадам Боунс, — поблагодарил удивившийся Гарри.

 

И неизвестно было, о чём в этот момент подумал Дамблдор, но вот Гарри начал злиться. И подумал. «Ну, сука старая, — решил он глядя на Альбуса, — уж что, что, но это тебе даром точно не пройдёт».

А дальше Гарри, не отходя,так сказать, от кассы взял Гермиону под покровительство и в ДМП они с ней вдвоём отправились. Потому как, не доверял он больше ни Альбусу, ни Маккошке, как уже было сказано. И, следовательно, Гермиону нужно было обезопасить.

Так же, прибывшие вместе с мадам Боунс авроры, в две минуты скрутили их преподавателя по ЗОТИ и тоже его куда-то увели. Ну, сразу после того как Амелия с ним поговорила о чём-то. Правда, никто так и не понял, для чего это было нужно, но, судя по всему, на пользу Аластору пошло. Так как, вернувшись в школу через три дня стал поспокойнее. И уже не орал на каждом шагу свои любимые слова: «Постоянная бдительность!»

И ещё, после того как Поттер и Грэйнджер вернулись из ДМП, то в школу нагрянула толпа разных магов. От представителей Попечительского совета до членов различных организаций. И начались перемены. Самыми видными из которых были те, что из школы исчезли мадам Помфри и профессор Снэйп.

Позже станет известно, что Помфри вызвал на ковёр главный целитель госпиталя Святого Мунго, а Снэйпа увели с собой ребята из Гильдии зельеваров.

И, если о том что случилось дальше с Помфри, так и осталось неизвестным, то Снэйп, вроде как, оказался в учениках у самого Николя Фламеля. Точнее у его жены Перенель, потому что Фламель, всё-таки был алхимиком, а зельеваром была его жена. Кстати, сам Фламель тоже посетил Хогвартс. Но лишь, для того чтобы схватить Дамблдора за бороду и ткнуть несколько раз носом в стол.

Разумеется, ученики недоумевали, задаваясь вопросом, а Фламелю-то Альбус чем успел насолить, но, это так и осталось тайной. Единственные, пожалуй, кто мог бы, так сказать, на это свет пролить были Гарри и Гермиона. Но, их никто не спрашивал, вот они и не просветили никого. Нет, это, конечно, мог бы сделать ещё один ученик. Рон Уизли, вот только, почему-то, не было больше в школе никого из этой многодетной семейки.

Ну, а самого Дамблдора сняли со всех постов, потом заперли в камеры предварительного заключения в министерстве, а дальше вообще уволокли в казематы Отдела Тайн. И, больше его никто не видел.

Ещё, за неделю до начала третьего этапа Турнира, снова появилась мадам Боунс и поговорила с Гарри. Сказав, при этом, что теперь он может совершенно спокойно завершить Турнир и даже не участвовать в последнем этапе. Но, Гарри решил, что поучаствовать он, всё же, поучаствует, только выигрывать не будет. Ни к чему оно ему. Ему, вон, в клинику на каникулах ложиться.

Вот такая получилась история, после того как Гарри решил что пора бы ему, пожалуй, обновления пройти. Которая, тоже получила свои обновления и потекла с тех пор совсем в другом направлении. Впрочем, тут смело можно сказать, что это была уже совсем другая история.

---

1) Вообще-то, фразу эту приписывают Петру первому. Объясняющую почему на кораблях боцманам было заказано в кают-компании появляться. Только выразился он так: «Боцманов в кают-компанию не пущать, дабы они своим смрадным чавканьем не смущали аппетит господ офицеров».

Вернуться к тексту

Есть у меня ещё несколько работ, которые объединяет рассмотрение вопроса как Гарри с миром магии познакомился и что после сделал. И это первая работа на данную тему.

 

* * *

 

Глава первая

 

История эта началась для десятилетнего Гарри Поттера, в тот день когда кто-то прислал ему письмо. Примерно, за неделю до его одиннадцатого дня рождения.

Жил он в городке под названием Литтл Уингинг, недалеко от Лондона, на улице Прайвет Драйв, в доме номер четыре. Вот только не со своим родителями, а с дядей, тётей и кузеном, фамилия которых была Дарсли. А звали их, соответственно, Вернон, Петуния и Дадли. И не в отдельной комнате жил Гарри или в одной комнате с кузеном, а в чулане под лестницей. А самое интересное, что именно туда-то, в чулан под лестницей оно и было адресовано.

Гарри тогда очень сильно удивился, что ему кто-то прислал письмо. Что кого-то вообще заинтересовала его скромная персона. Где они были-то, в течении предыдущих лет? Не поздновато ли они о нём вспомнили? А то ведь жизнь-то его была, как у какой-нибудь... девочки их сказки, которую всячески гнобит злая мачеха.

«Хотя, — думалось иногда Гарри, — есть и те кому наверняка живётся гораздо хуже чем мне. Но, я-то не они. Я, это я. Нет, ну оно спасибо, конечно, что хотя бы так у меня жизнь сложилась, но... Но, всё же, я бы не отказался если бы она у меня была хотя бы чуть-чуть получше».

А ещё Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался ещё меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи кузена Дадли, а Дадли был раза в два крупнее его, так что одежда висела на нём мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся. Ему их Дадли как-то сломал, ударив Гарри по носу. Вообще-то, обычно Гарри успевал уклонится, но в тот раз не получилось. Вот теперь и носил заклеенные очки.

«Ага, — рассуждал Гарри, иногда глядя на себя в зеркало, — попробуй тут не выглядеть доходягой, если тебе кормят, чтобы только ноги не протянул».

Ну, и, если спросит кто-то, а что же такого в нём примечательного-то, что о нём вообще речь зашла? Ведь был он обычным мальчиком, которому не очень повезло в жизни, так чего про него вспоминать-то? Не он первый, не он последний. Да в том-то и дело, что был он не совсем обычным. Случались с ним порой некоторые... странности, не имевшие объяснения.

Например, однажды, его тётушка взяв кухонные ножницы, обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, спрятать этот «ужасный» шрам. Был он у него на лбу в виде молнии. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова отрасли и выглядит он точно также, как выглядел накануне. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана.

В другой раз тётя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли. Мало того, что он был грязнокоричневого цвета, так ещё и большими оранжевыми кругами. В общем, каждая попытка его тёти надеть на него этот джемпер, заставляла его уменьшаться. И, наконец, он, джемпер, съёжился настолько, что с трудом налез бы на куклу.

Был ещё случай, когда Гарри убегал от Дадли и его компании, и в какой-то момент он, к собственному удивлению оказался на школьной крыше.

И самым, пожалуй запоминающимся, было его пожелание одному из дружков его кузена. Дело было в том, что когда они пошли в начальную школу у Дадли таковых было пятеро. Так вот, одному из них Гарри и пожелал под машину попасть, после особо жестокого его избиения. Было Дадли с дружками такое развлечение, под названием «Охота на Гарри». А он им в тот раз попался, ну и получил, в отместку, за все предыдущие разы, когда его поймать не удавалось. Вот одному из избивавших его в тот раз Гарри и пожелал, чтобы тот под машину попал. Слишком уж этот, пятый приятель Дадли, старался пнуть его побольнее.

И что вы думаете? Попал он, таки, под машину. И не просто попал, а так, что вся его оставшаяся жизнь будет теперь проходить в инвалидной коляске. И с тех пор Гарри стал в своих желаниях очень осторожен.

А то ведь начнёшь так всем подряд желать и... как-нибудь пожелаешь совсем не тому человеку. Так что, решил Гарри, пусть это будет его личным секретом.

Но, самыми странными, кого Гарри видел в своей жизни, были необычно одетые, эдакие не от мира сего незнакомцы. Однажды, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Затем, как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зелёное. А недавно на улице к нему подошёл лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушёл, не сказав ни слова. Вот кто в наше время ходит в мантии или носит на голове цилиндр? То-то и оно.

А самым странным было то, что эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательней их рассмотреть.

И может, не сильно бы обращал внимание Гарри на все эти странности, если бы родственники относились к нему как к обычному ребёнку. Так ведь нет же. Например, тётушка поставила его к плите, в четыре года. А ещё он занимался всяким там мытьём полов стиркой, прополкой клумбы и мытьём дядиной машины. Ну, когда постарше стал. И всё бы ничего. Никто же не будет утверждать, что приучать ребёнка к труду это плохо, вот только если бы к труду приучали ещё и Дадли, то было бы вообще здорово.

Так что, получалось, что Гарри работал за двоих, но, кормили его не за одного, а всего за половину, наверное. Потому как не ел он ни раза досыта. В то время как его кузен за двоих ел, но при этом вообще не работал. Хотя, нет. Куда там за двоих, это явное преуменьшение. В худшем случае, за четверых, а в лучшем — сразу за двенадцать.

Вот такой была жизнь мальчика Гарри Поттера когда ему пришло письмо, адресованное в чулан под лестницей. Только прочесть ему его не дали. Нет, в конце концов письмо-то он получил, и даже прочитал что в нём написано. Но, удалось ему только в тот момент, когда на часах пробило полночь и началось тридцать первое июля. День его рождения.

С этими письмами вообще история получилась та ещё. Когда Гарри не дали прочитать самое первое письмо, то из них образовалась целая лавина, которая просто захлестнула дом его родственников. А затем преследовала всю дорогу. Потому что у дяди Вернона не выдержали нервы и он попробовал спастись бегством. Ну, разумеется, не один а вместе с женой, сыном и племянником. В конце концов, они оказались в старой, заброшенной хижине. Вот там-то Гарри и довелось прочесть письмо и получить объяснения тем странностям, которые преследовали его всю его короткую жизнь. Кстати, хижина находилась на скалистом островке, не очень далеко от берега моря.

«Вот ведь, придурки, — думал Гарри пытаясь согреться. Мало того что на улице в ту ночь было очень холодно так ещё и шторм разыгрался. И по щелястой хижине стали разгуливать сквозняки. — Вот прочитал бы я тогда то письмо и спали бы сейчас, вы в своих постелях, а я в своём чуланчике. Так ведь нет же. Идиоты».

Кстати, если бы кто-нибудь услышал его мысли, то он бы подумал, что рассуждает мальчик существенно постарше, чем был Гарри. И он бы угадал, потому что рассуждал Гарри не как ребёнок почти одиннадцати лет от роду. Такую вольность мог себе позволить его кузен Дадли, а для него это была непозволительная роскошь. Потому что, тот образ жизни, который ему навязали заставил его повзрослеть гораздо быстрее своих сверстников. А ещё, Гарри частенько спасался от Дадли и Ко в школьной библиотеке. Так что, вольно или невольно, но читать он... полюбил. Пришлось ему. И те книги, которые он почитывал, были, иногда, совсем не детские.

Нет, он конечно не был каким-нибудь гением или... как там это называется... вундеркиндом, что ли? Но вот умнее своих десяти лет он точно был.

Так вот, пытаясь согреться, Гарри так и не смог уснуть. Ну, да, попробуй тут усни. Мало того что холодно, так ещё и шторм на море начался. Тем более, что одеялами, которые тётушка Петуния нашла в одном из углов хижины укрывать его никто не стал. Типа, самим мало. Вот Гарри и понял, что поспать ему сегодня вряд ли удастся.

«Интересно, как долго ещё до утра? — подумалось ему в тот момент. — Хорошо, что у Дадлика часы со светящимся циферблатом».

Оказалось, что до утра ещё долго, но до полночи, всего пару минут. И совсем скоро ему исполнится одиннадцать лет. А когда на часах появились четыре ноля, раздался грохот в дверь. За которой кто-то стоял, громко стучал в неё и, требовал, чтобы его впустили.

«Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружён!»

За дверью всё стихло. На мгновение. И вдруг... Бабах!

В неё ударили с такой силой, что дверь слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты.

В дверном проёме стоял... великан. Он протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка, уж слишком он был высок. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил её на место. А затем он произнёс самую невероятную фразу, которую можно было бы услышать, при данных обстоятельствах. Ну, с точки зрения самого Гарри.

«Ну чего, может, чайку сделаете, а? — спросил он, — Непросто до вас добраться, да... устал я...»

И пока Гарри... переваривал увиденное и услышанное, избавлялся от шока и возвращал себе способность адекватно рассуждать, их незваный гость принялся его рассматривать.

«А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнёс великан через некоторое время. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос. Вылитый отец, ну, один в один просто. А глаза материны».

Тут его дядя Вернон шагнул вперёд. При этом он оказался с ружьём в руках.

 

— Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!

— Да заткнись ты, Дарсли! — отмахнулся от него великан. — Оно такое же твоё как и моё, владение это.

 

А затем он сделал быстрое движение рукой и выдернул ружье у дяди Вернона. И... с легкостью... завязал его в узел. Ружьё! В узел! А Гарри увидев это снова опешил.

«Э-э-э... дядя, наверное его лучше не злить», — заметил он, впрочем без особой надежды на то, что его послушают.

Но, дядя Вернон, вдруг, взял да и последовал его совету. Поэтому дальше пришлось вести разговор самому Гарри. Тем более, что великан, скорее всего, прибыл по «его душу».

«Да... Гарри, — произнёс великан, поворачиваясь спиной к его родственничкам. — С днём рождения тебя, вот. Я тут тебе принёс кой-чего... Может, там помялось слегка, я... э-э-э... сел на эту штуку по дороге... но вкус-то от этого не испортился, да?»

Великан запустил руку во внутренний карман куртки и извлёк оттуда немного помятую коробку. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зелёным кремом было написано: «С днём рождения, Гарри!»

Гарри посмотрел сначала на торт, а потом — на великана. По хорошему, конечно нужно было бы поблагодарить его, но... Вопросов-то от этого меньше не стало.

 

— Э-э-э... — протянул он. — Спасибо, конечно. Но, откуда вы знаете что у меня сегодня день рождения? Да и вообще, кто вы такой?

— А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса, — сообщил великан. И продолжил, как ни в чём небывало. — Ну так чего там с чаем? Я и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если у вас есть.

 

Тут Гарри удивился во второй раз. И, снова очень сильно. Просто, не сталкивался он до этого с такой... простотой душевной. Выходила она за рамки привычного ему жизненного уклада. Нет, сам Гарри не был конечно каким-нибудь суперумником, но вот интуитивно он понял, что тут хрень какая-то происходит. «Нет, ну сами подумайте, — размышлял про себя Гарри. — Посреди ночи в дом вламывается великан, который может без особых усилий завязать узлом ружьё и... чая... чая ему налить требует».

А вот дальше великан совершил... одну из тех странностей, которые происходили порой с ним самим. Он нагнулся над камином, закрыв свои действия от присутствующих его же широкой спиной, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. И как-то сразу стало гораздо теплее.

 

— Извините, но я до сих пор не знаю кто вы такой, мистер Хагрид, — вежливо произнес Гарри. — Ну, кроме того как вас зовут.

— Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Без всяких мистеров. Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал. Хранитель я. Ключей. В Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс?

— Э-э-э... ну, если вы мне расскажете, то — буду знать, — сообщил ему Гарри.

У Хагрида, после этих слов, вид стал такой, словно его обдали холодной водой.

— Так чего, не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились...

— Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри.

— Чему?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберёмся сейчас!

 

Казалось, разъярённый великан стал ещё больше и заполнил собой всю хижину. Дарсли съёжились от страха у дальней стены. Да и сам Гарри малость перетрухнул.

 

— Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к его родственникам. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что... Ничего не знает... вообще?!

Гарри решил, что великан зашёл слишком далеко.

— Тише, тише, Хагрид, — попросил он его. — Давайте вы не будете... шуметь, а сразу к делу перейдёте.

На что, всё ещё злой Харгид повернулся от него и посмотрел на Гарри вопросительным взглядом.

— Но, ты же знаешь про своих родителей... ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать... к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты... э-э... знаменитость.

— Чего?! — Гарри не поверил своим ушам.

— Значит, ты не знаешь... Ничегошеньки не знаешь... — Хагрид дёргал себя за бороду, глядя на Гарри изумлённым взором.

— Блин! — разозлился Гарри и заорал. — Да может вы уже перестанете говорить загадками и наконец расскажете чего я там не знаю!

— Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он.

— Прекратите! Я вам запрещаю! — вдруг заверещал дядя Вернон.

 

В этот момент Гарри очень сильно захотелось, чтобы дядя умолк, ненадолго. И, о чудо, тот заткнулся.

 

— Ну, — Гарри требовательно уставился на Хагрида, — так кто же я такой есть-то?

— Ну, ясное дело кто. Волшебник ты. Вот кто, — Хагрид сел на старую софу стоявшую под стенкой. — И ещё какой! А будешь ещё лучше... когда немного... э-э... подучишься, да. Кем ты ещё мог быть, с такими-то родителями?

— Ага. Ну, конечно, волшебник, маг, колдун, а ещё фокусник и кудесник, — Гарри в ответ расхохотался. — И зовут меня не Гарри Поттер, а... Великий Скив. И приехал я... на верблюде. ⁽¹⁾

Нет, так-то Гарри был мальчиком вежливым, но вот бывали у него моменты, когда он дерзил взрослым. И этот как раз был один из таких.

— Да нет... какой ещё Великий Скив? Да и не знаю такого мага, — не понял иронии Хагрид. — Так что, вот твоё письмо. На, читай и всё понятно станет.

 

Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живёт в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волшебник, Верховный чародей, Президент

Международной конфедерации магов)

Дорогой, мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора.

 

— Ну что, убедил я тебя? — спросил его Хагрид.

Но, Гарри не ответил. Он взял, да и принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух.

— Так вот оно чего получается, волшебник я значит. Ну, наверное, это хорошо, что волшебник а не... джедай какой-нибудь, — про джедаев Гарри узнал случайно, но потом нашёл про них в библиотеке дополнительную информацию. Ну, не только про них, конечно, ещё и про фильм «Звёздные войны». ⁽²⁾ — Во всяком случае, это объясняет все те странности которые меня окружают. А ещё то, что я бегаю так быстро и почти не устаю. Ну, не сможет обычный доходяга так быстро и долго бегать. Не сможет. Значит, что? Магия.

Он остановился и задал вопрос Хагриду:

— Ну, хорошо, я волшебник, а дальше-то что?

— А дальше мы завтра отправимся в одно место, за покупками.

— Он никуда не поедет, — снова влез в их разговор дядя Вернон. — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!

 

После чего Гарри снова пожелал что бы дядюшка заткнулся.

 

— Ну, и как это можно вытравить или выбить? — подумал вслух Гарри. — Ведь это же не... ангина какая-нибудь или ветрянка, например. И очень странно слышать такое от взрослого, да и... ну, будем смотреть правде в глаза, не самого глупого человека. Ну, дурь же, ведь. Дурь. Причём, несусветная. Впрочем, не об этом речь. Хагрид, — обратился он к великану, — а ты случайно не в курсе как я сиротой-то стал?

 

Лицо Хагрида сразу же приняло озабоченное выражение.

 

— Ну... я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем... но кто-то ж должен, так? Наверное, начну я... с человека одного, — произнёс Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, его в нашем мире все знают...

— В вашем мире, Хагрид, в вашем, — перебил его Гарри, уточняя что пока он к этому непонятному миру никакого отношение не имеет. — Но, ты давай, рассказывай, не отвлекайся.

— Э-э, хорошо, — согласился Хагрид. — Короче, был там один волшебник, который... который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже ещё хуже, чем просто хуже. Звали его...

— Ну, не тяни уже Хагрид! — начал злиться Гарри. — Да что ж такое-то, клещами из тебя вытаскивать всё приходиться.

— Волдеморт, — буркнул Харгид. — В общем, этот волшебник лет так... двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашёл ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше её становилось. Тёмные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось... разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Сам-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился... тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Сам-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть... Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Тёмную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит... А может, хотел их... э-э... с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришёл в ваш дом и... и...

 

Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена.

 

— Ты меня извини... плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнёс он. — Но, так грустно это... я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут... В общем, Сам-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — Маккиннонов, Боунсов, Прюиттов, а ты ребёнком был, а выжил.

 

Тут Гарри вновь прервал Хагрида, попросив у него время подумать.

 

Глава вторая

 

Так вот, взял Гарри время, чтобы подумать. Слишком у каким-то... причёсанным, что ли, выглядел рассказ Хагрида. Подумал он, подумал и не понравилось ему то, что он надумал. Потому что, если, по словам Хагрида, Дамблдор был единственным, кого Волдеморт боялся, то он-то что всё это время делал? Просто наблюдал как хорошие парни борются, оставаясь при этом над схваткой? Вот как так-то? И, потом, что значит, Волдеморт убивал, а с ним... боролись. Как боролись-то? Что, шли с божьим словом против танков, так, что ли? Что это за борьба такая была? Непонятно тут было очень многое.

В общем, решил Гарри пока этот вопрос отложить и узнать ещё кое что:

 

— Тогда у меня вот ещё какой вопрос. А сам-то он куда подевался?

— Хороший вопрос, Гарри, — ответил ему Хагрид. — Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал ещё знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка... Он всё сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и... это... непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь всё это, да! Думаю, в нём ничего человеческого не осталось уже... а ведь только человек может умереть. Было в тебе что-то, Гарри, что его... э-э-э... сломало.

— А в дом к родственникам я как попал? — спросил ещё Гарри.

Хагрид ответил, с грустью наблюдал за ним:

— Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привёз тебя этим...

— Стоп! — перебил его Гарри. — Что, вот просто так взял и привёз? Захотелось тебе так, что ли? Вынес ты меня из развалин, подумал и решил, что отвезти меня нужно именно сюда. Ты, что, сам до этого додумался? Или, подсказал кто?

— Мне бы тоже хотелось это узнать! — донёсся из угла голос его дяди.

— Как, кто подсказал? — переспросил Хагрид. — Дамблдор, конечно. Он мне всегда всякие серьёзные вещи поручает. Тебе вот письмом доставить, из Гринготтса кой-чего взять. Он знает, что мне доверять можно, понял? Великий человек Дамблдор.

Вернон, к которому, кажется, вернулась смелость, вновь вступил в разговор.

— Послушай меня, мальчик, — прорычал он. — Я не знаю почему тебя привезли именно к нам, хоть мы никого об этом и не просили. Но, вот что я всегда знал и в чём убеждён. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, я знал, что они плохо кончат...

 

А вот про родителей зря он это сказал. Поэтому Гарри снова пожелал, чтобы тот заткнулся и, желательно, до самого утра. И посмотрел на него так, что у Вернона просто перехватило горло и он стал задыхаться. Да и сердце стало покалывать. Ну, не очень долго, конечно, но, видимо хватило у него ума сложить два и два. Так что, заткнулся он.

Впрочем, они с Хагридом и сами решили лечь поспать пару часиков. Для чего великан одолжил Гарри свою куртку и было в ней Гарри, на полу, и тепло, и, даже, не очень жёстко. Ну, уж точно поудобней чем на старом матрасике в его чуланчике.

Проснулись они, как только едва рассвело, и позавтракали. Оказалось в многочисленных карманах куртки Хагрида много чего сыщется. И чайник, и заварка, и кружки. И даже очень вкусные сосиски. В общем, перекусили они, и вот в тот момент когда они собрались выходить у Гарри наконец появился вопрос, который должен был возникнуть ещё после прочтения письма. Точнее, дополнения к нему, в котором указывался список учебников и ещё некоторых вещей.

 

— Э-э-э... Хагрид, — спросил он великана. — А деньги-то на всё на это где мне взять?

— А ты не беспокойся, — Хагрид встал и почесал голову. — Ты, что думаешь, что твои родители о тебе не позаботились? Короче, мы первым делом в Гринготтс заглянем, в наш банк.

— А у волшебников что, ещё и банки свои есть?

— Только один. Гринготтс. Там гоблины всем заправляют.

— Э-э-э... Гоблины? — переспросил Гарри и задумался. — Нет, ну а почему бы и нет-то? Уж если есть волшебники, то почему не может быть всяких там гоблинов, орков и прочих троллей.

— Да, гоблины. И поэтому я тебе так скажу: только сумасшедший может решиться ограбить этот банк. С гоблинами, Гарри, связываться опасно, да, запомни это. Поэтому если захочешь... э-э-э... что-то спрятать, то надёжнее Гринготтса места нет... Разве что Хогвартс. Да сам увидишь сегодня, когда за деньгами твоими придём, заодно и я там дела свои сделаю. Дамблдор мне поручил кой-чего, да! — Хагрид горделиво выпрямился. — Ну ладно, пошли.

 

Они уселись в ту лодку, на которой прибыли сюда, Хагрид просто стукнул по её борту своим зонтиком, и она помчалась в обратном направлении. «Круто, — подумалось Гарри, — нужно и мне так будет научиться».

И когда они причалили, то Гарри вылез из лодки и отправился вслед за Хагридом, даже не заикнувшись об оставленных на островке родственничках.

«А вот не нужно было про моих родителей так говорить. Ничего, до берега не так далеко, так что может и увидит их кто-нибудь. Ну, если нет, то пусть посидят, подумают. В случае чего всегда можно потом в службу спасения позвонить», — подумалось ему, с некоторым злорадством.

Как они добирались до Лондона, так это была целая эпопея. Отдельная. Особенно в метро. Но, рано или поздно всё заканчивается, так что, добрались и они до нужного места.

«Пришли, — произнес Хагрид, остановившись. — «Дырявый котёл». Известное местечко».

Известное местечко оказалось крошечным, невзрачным баром. Если бы Хагрид не указал на него, Гарри бы на него даже и внимания не обратил бы. Кстати, проходящие мимо люди на бар вообще не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. У Гарри даже возникло странное чувство, что только они с Хагридом видят его. Но прежде чем он успел спросить об этом, тот завёл его внутрь.

Впрочем, внутри бара было не намного лучше чем снаружи, если не хуже. Слишком уж тёмным и обшарпанным всё выглядело. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре, тот самый которого Гарри уже видел раньше, разговаривал со старым лысым барменом. Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли. Очевидно, Хагрида здесь все знали. Ему улыбались и махали руками, а бармен потянулся за стаканом со словами:

 

— Тебе как обычно, Хагрид?

— Не могу, Том, я здесь по делам Хогвартса, — ответил Хагрид и хлопнул Гарри по плечу своей здоровенной ручищей, так что у того подогнулись колени.

— Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на Гарри. — Это... Неужели это...

 

А вот дальше, началось то, что Гарри каждый раз потом вспоминал с содроганием, потому что его чуть не порвали на сотню маленьких Гарриков. Хорошо что хоть Хагрид прекратил через некоторое время это... представление, объявив громовым голосом: «Пора идти... нам надо ещё кучу всего купить. Пошли, Гарри».

И вывел его из бара в маленький двор, со всех сторон окружённый стенами. В котором не было ничего, кроме мусорных баков и нескольких сорняков. Потом он дотронулся до определённого кирпича в стене и... Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь неё мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица. «Добро пожаловать на Диагон Аллею», — произнёс он.

А затем они отправились к банку. Мимо магазинчиков, которых которых была целая куча и чем в них только не торговали. Вокруг сновали толпы покупателей и долетали обрывки разговоров. Кто-то жаловался на подорожание драконьей печени, кто-то восхищался каким-то «Нимбусом». Вот только царапало что-то внимание Гарри. Словно что-то он увидел и не смог сразу понять, а что же именно. И только когда они подошли к банку, до него дошло.

«Н-да. Ерунда какая-то получается, — подумалось ему. — Если меня в баре чуть на сувениры не разобрали, типа как кумира, то сейчас-то на меня почему никто внимания не обращает? Может... не настолько я и знаменит, как мне Хагрид тут вливает? И что тогда в баре-то было? Не иначе как театральная постановка какая-то. Впрочем, мне же лучше. Ну его нафиг такую известность».

В банке Хагрид и Гарри подошли к стойке.

 

— Доброе утро, — обратился Хагрид к свободному гоблину. — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять... э-э-э... из сейфа мистера Гарри Поттера.

— У вас есть его ключ, сэр?

— Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов.

И пока Хагрид разыскивал ключ, Гарри решил задать пару вопросов.

— Прошу прощения, сэр, — обратился он к гоблину. — Не окажете ли любезность кое в чём меня проконсультировать? А то я у вас впервые.

— Ну, что ж, если вы так вежливо просите, юный волшебник, то почему бы и не оказать?

— Спасибо, — поблагодарил Гарри. — Вот такой вопрос. Я, Гарри Поттер, пришёл к вам в банк взять немного денег из моего сейфа. Но, при этом, ключ от моего сейфа вы требуете почему-то у Хагрида. Нет, понятно, что я ещё ребёнок и что такие вещи должны решать родители или опекуны. Но, Хагрид-то мне никто. Как так-то?

— Так ведь он же вас сопровождает. Значит ваш опекун доверил ему ключ от сейфа.

— Э-э-э... Хагрид, а когда это тебе мой дядя Вернон успел ключик передать? — уточнил Гарри.

— А он мне его и не передавал.

— Тогда откуда он у тебя?

— От Дамблдора, — последовал ответ.

— Блин! Опять этот Дамблдор «нарисовался», — пронеслось у него в голове. — Ладно, — Гарри не стал пока заострять на этом внимание. — А хотя бы узнать у вас сколько у меня всего денег я могу?

— Пятьдесят тысяч шестьсот двадцать пять галлеонов, плюс некоторое количество сиклей и кнатов, — ответил гоблин.

— А в фунтах это сколько будет? — поинтересовался Гарри.

— Двести пятьдесят одна тысяча шестьсот шесть, — последовал ответ.

 

А вот после этого у Гарри настроение упало. Сколько раз его родственнички попрекали его тем, что Гарри им дорого обходится, а всё это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее ему сокровище. Нет, это хорошо, что Вернон и Петуния об этих деньгах ничего не знают, судя по всему, но, ведь обидно же.

«И, если тот у кого был ключ, за всё это время не нашёл ни минуты, что бы потратить на меня, хотя бы фунтов пятнадцать в месяц, то мне, наверное, и сейчас особо рассчитывать не на что. Только на самое дешёвое и подержанное», — вот такой получился вывод у Гарри.

«Ну ладно, «проехали», — пробурчал Гарри и добавил про себя, — хоть взгляну на то, что вроде как моё».

А вот поездка на тележке, в которой до хранилища добирались, Гарри понравилась, у него даже настроение поднялось. Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Налево, направо, направо, налево, на развилке прямо, опять направо, опять налево. И всё время на огромной скорости. Никогда ещё Гарри не испытывал такого восторга. Ему хотелось даже огласить подземелья радостными криками, но он всё же смог сдержаться. Хоть и с большим трудом.

Потом после его сейфа они посетили ещё один сейф. Номер семьсот тринадцать. И когда Хагрид выходил оттуда, то произнёс с важностью: «Не могу я тебе сказать что я взял из него. Очень секретно. Это школы касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать».

Как будто бы Гарри его о чём-то спрашивал. Уж чего, чего, а излишнее любопытство его родственнички из него давно выбили. Вот и не поинтересовался он. И ещё Гарри, воспользовавшись состоянием Хагрида, которого очень сильно мутило, взял да и замылил ключ от своего сейфа.

«Ну что, надо бы купить тебе форму, — заметил Хагрид, после того как они вышли из банка и кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». — Слушай, Гарри, ты... э-э-э... не против, если я заскочу в «Дырявый котёл» и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в Гринготтсе... мутит меня после них».

Хагрид на самом деле был всё ещё бледным, поэтому Гарри кивнул.

Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. «Едем учиться в Хогвартс?» — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — «Ты пришёл по адресу: у меня тут как раз ещё один клиент тоже к школе готовится».

В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные чёрные одежды. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку.

 

— Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?

— Да, — ответил Гарри.

— Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова. — А потом я потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь? Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую... а потом как-нибудь тайком пронесу её в школу.

— А мне-то ты это зачем рассказываешь? — спросил его Гарри. — Вот сам подумай, зачем мне знать чем сейчас занимаются твои родители? Знаешь, если у тебя нет других тем для разговора, то давай лучше помолчим.

 

И он отвернулся, сделав вид что о чём-то задумался. Правда через некоторое время его сосед вновь привлёк к себе внимание.

 

— Ну и ну, ты только посмотри на этого! — внезапно воскликнул мальчик, кивком показывая на окно. За окном стоял Хагрид, улыбаясь Гарри и показывая на два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может войти внутрь.

— А тебя что, что-то не устраивает? Что, Хагрид не может купить два мороженых и одно из них для меня? — посмотрел на него Гарри.

— Хагрид? — переспросил мальчик. — А-а-а, — протянул он после этого. — Я о нём слышал. О там что-то вроде прислуги, да? Живёт в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель!

— Тебя нагло дезинформировали, — оборвал его Гарри.

 

На самом деле Гарри ничего не знал про то как ведёт себя Хагрид в повседневной жизни. Но, вот не понравился ему этот... хлыщ. Тем что вёл себя как его кузен Дадли, ну, может и не один в один, но очень похоже. «Вот же... — подумалось Гарри. — Ну, никуда от вас уродов не денешься. Что у немагов, что у магов. Куда не сунься, везде сплошые... Дадли. А ведь Хагрид-то меня тоже... дезинформировал. Все тебя знают, Гарри, ты знаменитость. А этот... хрен белобрысый похоже и не догадывается с кем он разговаривает».

Потом они отправились по магазинам и последним, что они сегодня купили была волшебная палочка. Эта, последняя, покупка его очень вымотала. Долго для Гарри подбирали подходящую ему палочку. Настолько, что мистер Олливандер, продавец и одновременно изготовитель этих самых палочек, назвал его... необычным клиентом. Но и этот этап похода по магазинам закончился.

 

— А теперь куда? — спросил Гарри когда они вышли от Олливандера.

— Ну, я к себе, а ты к себе, — ответил ему Хагрид.

— К себе, это в смысле в Литтл Уингинг, что ли? — уточнил Гарри.

— Ну конечно, а куда ж ещё-то? — удивился Хагрид.

— Ну, понятно, — разочарованно ответил Гарри. — Только, как я все эти пакеты в руках потащу? Да ещё и клетку с совой.

 

В общем пришлось им зайти ещё в один магазин, где торговали всякими сумками, чемоданами и прочим. Но, перед этим, ну, перед тем как в последний магазин зайти, Гарри понял, что Хагриду он тоже доверять не будет.

А дело было в том, что Харгид сделал ему подарок на день рождения. Подарил сову. А, при этом, ещё и сказал:

 

— Я ж так понял, что Дарсли эти тебя... ну, не особо подарками баловали. Но, ты не с ними теперь, а с нами, тут... э-э... по-другому всё будет.

— Интересно, — подумал Гарри входя в магазин чемоданов, — мне когда-нибудь, хоть кто-то правду расскажет? А то на словах-то получается, что я теперь с ними, но... сдаётся мне, что только когда нужда во мне имеется. А как только она проходит, то... отправляйся-ка ты, Гарри, обратно к этим... как же он слово то сказал... магглам. Так что, непонятное какое-то оно, это которое «с вами» получается.

 

Затем Хагрид проводил его на Паддингтонский вокзал и посадил в поезд. А на последок вручил ему билет на позд до школы. И был таков.

Оставшийся месяц Гарри почти не выходил из комнаты, в которую его переселили. Да и поговорить теперь ему было с кем. У него была сова. Гарри решил назвать её Хедвиг, это имя он нашёл в «Истории магии». Этот учебник, как и все другие, оказался жутко интересным. Целыми днями Гарри лежал на кровати и читал до поздней ночи. А потом, за неделю до отъезда, у него вдруг возникла мысль. А добираться-то он как будет? Нет, Хагрид билет на поезд ему, конечно, вручил, но ведь и не объяснил ничего толком. Сказал только, что там всё написано.

Гарри достал билет и понял, что он правильно заранее об этом продумал. Потому что, поезд в Хогвартс уходил из Лондона, с вокзала Кингс Кросс. С платформы 9и3/4. Это как так-то? Это чего за платформа такая? Откуда она там взяться-то могла? Хотя... тут Гарри невольно почесал свою макушку, если «Дырявый котёл» никто не видит, то может и тут ситуация такая же. Но ему-то теперь что делать? Нет, можно, конечно, доехать до «Дырявого котла» и уточнить там у кого-нибудь. Вот только почему опять он сам должен это выяснять? Чтобы не подставить Хагрида? Так ведь ему-то лично великан не друг, и не родственник, к тому же ещё и наглый врун.

Остаётся только один вопрос, как связаться со школой?

«Как, как? — хлопнул себя Гарри по лбу. — А сова-то мне зачем? Значит, пишем письмо директору. Только написать нужно... чтобы вроде и не оскорбить, но в тоже время, высказать им своё неудовольствие. Н-да. Ну, ладно, попробую».

Затесалась у него, кстати, книга одна хитрая с образцами написания писем. Вот ей Гарри и воспользовался. И хоть не с первого раза, а после нескольких вариантов написал Гарри наконец то, что, на его взгляд, наиболее подходило по смыслу. Ну, по крайней мере, с его точки зрения. А получилось у него следующее.

ГОРОД ЛИТТЛ УИНГИНГ УЛ. ПРАЙВЕТ ДРАЙВ, ДОМ №4, САМАЯ МАЛЕНЬКАЯ СПАЛЬНЯ.

Житель: Гарри Поттер

(Мальчик-Который-Выжил)

Дорогой, мистер Дамблдор!

С глубочайшим прискорбием вынужден сообщить вам что моё обучение в вашей замечательной школе может не состояться. По причине прозаической и нелепой, но, тем не менее создающей серьёзное препятствие на моём пути к получению магического образования.

Разумеется, вы спросите, что же это за причина? И я вам, разумеется, отвечу. Видите ли, всё дело в том, что персонал вверенной вам школы проявляет, порой, то ли непозволительную забывчивость, то ли вопиющий непрофессионализм. Впрочем, надеюсь вы сами выясните, что именно.

Так вот, отправленный вами мистер Харгид, после того как сопроводил меня на Диагон Аллею за покупками, как-то совершенно упустил из вида, что я абсолютно не в курсе, а как же мне попасть на платформу 9 и 3/4.

Надеюсь, что данное недоразумение, а именно недоразумением я... пока... склонен считать произошедшее, будет в самое ближайшее время разрешено, к нашей обоюдной выгоде.

Гарри Джеймс Поттер.

П.С. Знаете, по хорошему мне бы конечно следовало написать «Искренне ваш» или, хотя бы «С уважением». Но, моё «счастливейшее» детство, не вызывает у меня желания уважать мир магии вообще и волшебников в частности. Да и последняя ваша выходка, тоже этому не способствует. Вот, почему ко мне прислали именно лесника, а не учителя? Что, Гарри Поттер, простите за выражение, рылом не вышел что ли?

Привязывая письмо к лапе Хедвиг, Гарри ухмылялся. «Вот теперь и посмотрим, что вы на это скажете, мистер Дамблдор».

---

1) Великий Скив — персонаж серии книг Р. Асприна «Корпорация МИФ»

Вернуться к тексту

2) Вообще-то, насколько я знаю, по «Звёздным войнам» и книги, и комиксы есть. Так что то, что информация по ним в библиотеке оказалась ничего удивительного.

Вернуться к тексту

Ещё один попаданец, и снова в Поттера. И опять он будет «Иваном родства и себя самого» не помнящим. Произойдёт это в момент первой поездки в Хогвартс. Вот только в купе к нему не Уизел за нумером шесть подсядет, а совсем даже Гермиона Грэйнджер. К счастью для всех, неканонная совсем.

 

* * *

 

Очнулся я внезапно. Непонятно мне было, а как так-то? Раз... и я уже здесь. Единственное, что непонятно было, а где это здесь и кто я такой? И где, в таком случае, я был до этого? Паники, кстати, почему-то не было. Проносились у меня в голове какие-то... смазанные видения или воспоминания. Что, позволяло сделать вывод, что меня в кого-то переродило. И, что это моя вторая жизнь, а может и не вторая, реинкарнацию-то никто не отменял, хотя никто и не доказал, что она реально существует. Кстати, если это реинкарнация, то какая-то... не совсем правильная, наверное, почему-то, я чётко осознавал это.

И, кроме того, у меня остались умение проанализировать обстановку, сопоставить факты, принять решение. То есть то, чем человек взрослый отличается от ребёнка, не имеющего богатого жизненного опыта. Ну, и словарный запас у меня, как выяснилось, в дальнейшем, оказался совсем не детским. Что тоже подтверждало факт... ну, пусть так и будет — неправильной реинкарнации.

А почему я об этом заговорил? Так ведь очнулся-то я в теле ребёнка. Мальчика, лет десяти, примерно. Тельце мне досталось явно недокормленное. Причём, именно что недокормленное, а не мелкое и жилистое. Ещё и одетое в старую, ношенную одежду с чужого плеча, потому что была она размера на три больше, чем та что мне бы подошла. И, чтобы я как чучело огородное не выглядел, то рукава лёгкой курточки было подвёрнуты, раза три, четыре. На ней, кстати,как и на джинсах было много дырок и заплат. Дыры, при этом, были заштопаны, весьма качественно. Видавшие виды и знававшие лучшие времена кроссовки, тоже, кстати, на пару размеров побольше, дополняли мой наряд. А завершали его круглые очки с заклеенной скотчем сломанной оправой.

Помимо всего прочего, волосы на голове у мальчика были... непокорными. И причесать их было, судя по всему, тем ещё подвигом. А ещё на лбу, справа, ощущалось что-то... чужеродное, так наверное. И, когда я нащупал рукой это образование, что ли, то понял, что это — шрам. Расположенный сверху вниз, странной зигзагообразной формы. И, что самое необычное, был он... ну какой-то слишком ровный, что ли.

Находился я в купе железнодорожного вагона. Вот, только, было оно не совсем обычным. Мне тогда подумалось, что таких я точно никогда не видел. Хотя, невольно при этом возникал вопрос, а где бы я вообще мог их видеть? Разве что в прошлой жизни, о которой я ничего не помню. Места были только сидячие. Выглядели они как пара мягких диванчиков вдоль стенок обтянутые, при этом, натуральной материей. Да и вообще, не было в купе ни грамма синтетики. Входная дверь, правда, двигалась вправо-влево, но вот столика прикрученного к полу, возле окна, почему-то, не было. Также как и багажных полок над сиденьями. Поэтому чемодан, который теперь стал моим, был просто задвинут под диванчик. А вот над входом в купе, такая полка была. И там, на ней стояла большая птичья клетка, в которой находилась... сова. Белоснежная. Которая смотрела на меня... немного пренебрежительно, что ли, но, и заботливо, одновременно. И если вы меня спросите как так можно-то, то я вам точно не отвечу.

А потом раздался стук в дверь, я автоматически ответил: «Да», и у меня появилась попутчица. Девочка. Была она вся такая... чистенькая и аккуратненькая, так что, невольно, у меня возникла ассоциация со словом «Отличница». А ещё она была миниатюрной и... хрупкой, наверное. Но, не недокормленной, как ваш покорный слуга. Просто телосложение такое у неё было. Ну, и симпатичная, разумеется. Разве что чуть великоватые передние верхние зубы немного портили общую картину. Но, незначительно. И волосы её тоже были... непокорными. Как и у меня.

«Парочка лохматиков, — мелькнула у меня мысль, когда я помогал ей затаскивать её чемодан. — Блин! Да что там у неё, кирпичи что ли? Хотя, зачем девочке кирпичи в чемодане? Книги, скорее всего».

Всё это я увидел, ещё когда она в купе двери распахнула, а вот она, судя по всему, только сейчас обратила внимание к кому она в компанию напросилась. Потому как, лишь усевшись напротив, она смогла меня рассмотреть. И, судя по всему, не понравилось ей увиденное. Что-то вроде разочарования проскользнуло в её взгляде, так что пришлось мне даже поднять руки, в примирительном жесте. И обратиться к ней.

«Подожди, подожди, — попросил я её. — Я прекрасно понимаю, что встречают по одёжке и всё такое, но... Во-первых, я обещаю, что от меня проблем не будет. И, во-вторых, мне, почему-то, кажется что ты... в школе учишься на «отлично» и даже знаешь несколько больше. И если это так, а я уверен что это так, то ты наверняка знаешь даже такие слова, как, например, синхрофазотрон и адронный коллайдер».

Говоря это я слегка польстил девочке. Нет, ну а чего? Нельзя что ли? Тем более что, мне в друг вспомнилось выражение. Как же там говорилось-то? Что-то вроде того, что мужчины любят — глазами, а женщины — ушами. А про то, что она симпатичная я ей решил попозже сказать. Нельзя же сразу выкладывать все козыри.

 

— Да уж, знаю, — подтвердила слегка порозовевшая девочка. — Можешь не сомневаться.

— Вот! — я даже, для убедительности пальцем вверх указал. — А раз дело обстоит именно так, то тогда и логическое мышление тебе не чуждо. И, значит, ты сможешь мне помочь в решении одной головоломки.

После этих моих слов девочка посмотрела уже заинтересованно.

— Ну, и что же это за задачка такая? — спросила она.

— О! — воскликнул я в ответ. — Загадка, на самом деле, не очень сложная. Имеется человек, прямо в этом поезде и в этом самом купе, страдающий амнезией. А требуется, всего лишь, помочь ему вспомнить, хотя бы его имя. Ну, и некоторые другие детали. Если получится , конечно.

— А меня-то ты почему об этом просишь? — спросила девочка. — Может лучше подождать пока приедем и к взрослым обратиться?

— Да потому что нам всё равно нужно было бы поддерживать какой-то разговор. А о чём бы мы могли поговорить если я совсем ни о чём не в теме, как говорится, -пояснил я ей. — К тому же, не хочется мне попадаться как-то в руки к... э-э-э... вивисекторам в белых халатах. В качестве лабораторный крысы, например.

— Ну, ладно, — согласилась девочка. — А начнём-то мы с чего?

— А вот с поезда и начнём, — кстати, мы к тому времени уже поехали. — Для начала мы выясним, откуда и куда мы едем.

— Ну, это как раз просто, — сказала девочка. — Едем мы из Лондона, с вокзала Кингс-Кросс, от платформы 9и3/4.

— И куда же мы приедем? — уточнил я не акцентировав пока внимание на номере платформы.

— В Хогвартс, — дополнила она ответ. — Школу чародейства и волшебства.

— Куда-а-а?!

 

Ну, я думаю, что моё, мягко говоря, удивление совершенно понятно. Так что, потребовалось мне некоторое время, чтобы данную новость... переварить. И только когда схлынуло первое удивление, я смог снова соображать.

 

— Ну... — попробовал я рассуждать, — если учесть, что отправились мы с платформы 9и3/4, а в качестве домашнего питомца у меня выступает сова, то... давай примем твоё утверждение за истину. Хотя, конечно... тяжеловато в это поверить, на слово.

— Пожалуй, — девочка ненадолго задумалась, — я смогу тебе это доказать.

Она полезла в сумку, достала оттуда деревянную палочку с рукояткой, которая выглядела как указка и направила её мне в переносицу, на очки.

— Окулус Репаро, — произнесла она и... вот честное слово, я даже видеть в них стал лучше.

Сняв и рассмотрев их я увидел, что несколько сколов и трещин имевшихся на стёклах исчезли, как и скотч которым была скреплена оправа. А сама оправа оказалась целой и невредимой.

— Ух ты! — восхитился я. — Спасибо огромное, э-э-э... слушай, прости. Я чего-то этот момент упустил. Зовут-то тебя как?

— Гермиона Грэйнджер, — представилась девочка.

— Вот и хорошо, Гермиона. Кстати, красивое имя. Ну, мне нравится, во всяком случае, — сделал я девочке очередной комплимент. — А как только выясним моё имя, то будет вообще отлично. Вот только начать-то нам с чего? Если учесть что для получения водительских «прав» или паспортов мы пока возрастом не вышли, то и быть их у нас не может. И что нам может помочь?

— Ну, — подумавши ответила вновь немного порозовевшая Гермиона. — Может быть у тебя с собой имеется пригласительно письмо?

— Какое ещё письмо? — не понял я.

— В школу, — пояснила она. — Если оно у тебя с собой, то там указано твоё полное имя.

— Э-э-э... знаешь, — я почесал затылок, задумавшись о том, где оно может быть, если оно вдруг у меня с собой. В карманах-то точно ничего не было. — Как-то не могу догадаться... Хотя... Вот ведь... тугодум я... однако.

 

Ну конечно, не зря говорят, что если хочешь что-то спрятать, то положи на виду у всех. Ведь если у Гермионы есть... наверное... волшебная палочка или палочка для волшебства, то и у меня такая же должна быть. А если она у меня есть, то быть она может только в чемодане, в который я до сих пор так и не заглянул. Ну, и письмо может там же оказаться. В общем, достал я чемодан, с некоторыми усилиями, уложил его на сиденье и откинул крышку. Много там интересного оказалось. Включая школьную форму, пригласительное письмо и волшебную палочку. И мешочек с деньгами. Которые оказались металлическими. Золотыми, серебрянными и... медными, наверное.

И ещё, через некоторое время, появилась женщина с тележкой. Продавец сладостей. Купили мы у неё несколько бутылок воды и каких-то сладких котелков. Всё равно ничего другого у неё не продавалось, а есть хотелось. А потом я переоделся в форму, чтобы почувствовать себя комфортней и уверенней, и мы ознакомились с письмом. Адресовано оно было Гарри Джеймсу Поттеру, в хижину, расположенную на скале посреди моря.

 

— Это чего за адрес-то такой? — невольно задал я вслух вопрос. — Это, где я вырос-то получается? В глуши какой-то что ли? И ещё, Гермиона, может я и предвзят, но вот не нравится мне когда когда волшебники, да и не только волшебники, страдают такой вот... скромностью. Ну, когда сами себя называют Великими магами, как директор нашей будущей школы.

— Да бог с ним, Гарри, — перебила меня Гермиона. — Мне, кстати, это тоже не понравилось. Этот момент мы потом, в школе, окончательно уточним. Не это сейчас главное. А то, что если ты тот самый Поттер, о котором я подумала, то тогда я кое-что о тебе знаю. Ну, помимо того, что мы уже выяснили. Только мне нужно взглянуть на твой лоб.

— Ты имеешь в виду, есть ли у меня там вот это... украшение? — уточнил я, демонстрируя ей шрам.

— Да, оно самое, — подтвердила Гермиона и попросила меня помочь ей с её чемоданом.

 

И после того как я ей помог, достала она оттуда три книги: «Современная история магии», «Развитие и упадок Тёмных искусств» и «Величайшие события волшебного мира в двадцатом веке». Поискала нужные главы и показали мне их. А я, в свою очередь, прочитал их по диагонали, а потом попросил дать мне время подумать. И пришёл к выводу, что фигня какая-то получается. О чём Гермионе и сообщил.

 

— Что ты имеешь в виду? — уточнила девочка.

— А то, что всё плохо может оказаться, — пустился я в объяснения. — Хотя, если за давностью лет ажиотаж схлынул, и о тех событиях сейчас не сильно вспоминают, то и ладно. А если вспомнят, то, что хорошего-то тогда? Фанаты там всякие появятся, журналюги, папарацики. А оно нам надо?

— Нам? — вновь спросила Гермиона.

— Ну да, нам, — подтвердил я. — Понимаешь, как-то так получилось, что общаться с тобой мне... э-э-э... легко и приятно. Вот. И, у меня появилась надежда, что в школе оно, это наше общение, продолжится. Ну, и не исключено, что мы могли бы стать хорошими друзьями. Со временем, конечно. А если всё будет так, как я сказал, то оно, это внимание, и тебя заденет. Пусть даже и краем, но заденет. Вот отсюда и вопрос. А оно нам надо?

— Нет, — согласилась Гермиона. — К тому же, я тоже рассчитывала, что наше общение продолжится. И, вот ещё что. Невольно возникает вопрос. Почему ты, вроде как героическая личность, был...

— Одет столь... — я покрутил в воздухе кистью руки, подбирая слово, — непрезентабельно? А адрес тебя не смутил? Хижина на скале, посреди моря. А ещё и недокормленность, при всём при этом.

— Ещё как смутил. Но...

Тут, уже Гермиона подняла палец кверху, призывая меня её послушать.

— В общем, у меня было время походить по Диагон Аллее...

— А Диагон Аллея, это..? — уточнил я.

— Место где можно приобрести школьные принадлежности и не только их, но, не это главное. Поспрашивала я, послушала разговоры и вот какой вывод у меня получился. Всего в школе имеется четыре Дома или факультета. Гриффиндор, Слизерин, Рейвенкло и Хаффлпафф. Между первыми двумя существует непримиримая вражда уже в течении длительного времени. Значит, они нам не нужны. Так что, лучше всего нам попробовать поступить на один из вторых. Ну, чтобы дать немного времени осмотреться и понять, что к чему в этой школе и магическом мире вообще.

— А чем они отличаются-то? Факультеты.

— Считается, что на Рейвенкло попадают самые умные и любящие учиться. А Хаффлпаффцы получается, самые дружелюбные и... как сказать-то... в общем, у них коллектив там хороший.

— Подожди, — попросил я, — это получается... что на одном больше всего ценится индивидуальность, а на втором — предпочтение отдаётся командной работе, так что ли?

— Да, так и получается, — согласилась Гермиона.

— Ну тогда у нас остаётся выбор между только между ними, — подвёл я итог. — Не хочется мне как-то в межфакультетскую вражду втягиваться.

 

Потом Гермиона рассказала немного о себе и откуда она узнала это заклинание. Ну, которым она мне очки починила. В общем, родители её оказались дантистами. То есть, её семья к магам отношения никакого не имела, просто у неё день рождения в сентябре, поэтому в прошлом году в школу её не взяли. Не исполнилось ей на первое сентября полных одиннадцать лет. Но, зато в гости к ним заглянула профессор Макгонагалл, заместитель директора этого самого Хогвартса и сводила её на эту самую Диагон Аллею. Благодаря чему она смогла потом попасть туда самостоятельно и узнать нужную и полезную информацию.

Ещё она рассказала, что палочки для волшебства юным магам дарят на их одиннадцатилетие. Вот у неё и было время потренировать некоторые заклинания. Она даже, по моей просьбе показала мне первое заклинание, которое обычно изучают в школе. Люмос называется. Ну, что-то типа Огонёк или Светлячок, если говорить простым языком. И Нокс. Которым Люмос гасится.

А затем в наше купе началось... паломничество. И первым из них, паломников я имею в виду, к нам заявился рыжий, долговязый парень. Представился он Роном Уизли и чуть ли не в ультимативной форме потребовал показать ему мой шрам на лбу. А самое интересное, что смысл его... ну, пусть будет претензии, сводился к тому, что, мол, если шрама нет, то и не Поттер я совсем. А потом, когда я подтвердил наличие шрама, он спросил про то куда мы поступать собрались.

 

— Вы на какой факультет собираетесь? — задал он нам вопрос. И добавил. — Гриффиндор самый лучший. У меня там вся семья учится. Так что, я туда. Главное на Хаффлпафф не попасть, а то там одни тупицы учаться.

— А вот мы, как раз, — я незаметно для него подмигнул Гермионе, — на Хаффлпафф и собираемся.

— Но, почему?! — закричал удивлённо рыжий.

— Да потому что тупые мы, Рональд, тупые.

 

Но, вот возмутиться нашим решением Рон не успел. Едва он открыл рот, чтобы уговорить нас от опрометчивого, с его точки зрения, шага, как дверь в купе распахнулась и в нём добавился ещё один... паломник. С сопровождающими. Кстати, если Рон выглядел как младший ребёнок многодетной и не очень богатой семьи, как, впрочем, в последствии и оказалось, то вновь прибывший существенно от него отличался. Для начала цветом волос на голове.

Если Рон был рыжим, то этот, вновь прибывший — блондином, который, определённо был ребёнком богатеньких Буратин. Одежда на нём была новенькая, с иголочки. И ещё его отличало очень высокое ЧСВ, которое активно, судя по всему, боролось за звание называться манией.

 

— Я, — выделил интонацией начало разговора блондинчик, — слышал будто в этом купе едет Гарри Поттер. — И добавил, требовательно, — это правда?

— Правда, правда, — ответил я ему. — А тебе-то что до этого? Хотя, не отвечай, сам угадаю. Ты сейчас начнёшь меня агитировать поступать именно на Гриффиндор. Ты, кстати, сам-то кто будешь?

— Чего?! — возмутился блондин. — Какой ещё Гриффиндор? Я Драко Малфой, а вся моя семья всегда училась на Слизерине.

— Ну а мы с Гермионой решили что нам, как раз, Хаффлпафф подойдёт, — сообщил я Малфою.

— Но, почему?! — так же как и Рон воскликнул Драко.

— Да потому что тупые мы, — повторил я и для него. — Так что, если не хотите нашей тупостью заразиться, то шли бы вы, джентльмены.

 

Малфой фыркнул, и они удалились. Ну, в смысле он, вместе с так и оставшимися неизвестными нам сопровождающими. А через некоторое время и Рон последовал его примеру. Когда мы стали обсуждать новое заклинание под названием Протего или Щитовые чары. Буркнув напоследок что-то про заучек и зубрилок. Да и вообще, чего учёбой-то себя утруждать, когда такая вещь как квиддич имеется.

А дальше мы просто ехали, обсуждая разные вопросы. Например, Гермиона рассказала мне про здешние деньги и банк Гринготтс, в котором у меня, скорее всего, должен счёт иметься. Потому, что семейство Поттеров было, оказывается, не таким уж и бедным. Вот только, вновь возникал вопрос, а я-то почему и одет так был и недокормлен? Как так-то? Ну и многом другом.

Правда, случилось ещё вот что. Сначала я узнал имя совы. Случайно. Просто подумалось мне, что у неё тоже имя должно быть. Вот мы попытались с Гермионой угадать, а как же её зовут. И, вот верите, нет, но, в ответ на наши попытки сова разразилась возмущённым уханьем. И мне, вдруг, среди её клёкота почудилось имя. Хедвиг.

А когда я удивлённо её переспросил, то она кивнула мне и снова ухнула. Дескать, глупый же ты птенец, конечно я — Хедвиг.

И ещё, когда мы уже подъезжали к школе, то взяли, да и заключили с Гермионой договор. Что даже если на один факультет не попадём, то дружить всё равно продолжим. Независимо от обстоятельств. И скрепили договор рукопожатием. А вот дальше случилось то, что иначе как магией и не объяснишь. Как только мы взяли друг друга за руки, как на запястья наши оказались как будто бы надеты два браслета сотканные, что ли, из золотистого света. Которые, помимо всего ещё и чем-то на подобии цепочки были скреплены. Мы от такого не просто... очень сильно удивились, а ещё и смотрели изумлённо друг на друга с открытыми ртами, некоторое время. Не в силах ничего произнести.

Забегая вперёд, скажу что с того самого момента мой шрам, постепенно, перестал чувствоваться неким чужеродным образованием. И стал стремительно стареть. А то ведь выглядел он как свежезаживший. И, примерно, недели через три я его больше совсем не ощущал. В общем, рассосался он потихонечку.

Но это будет потом, попозже. А прямо сейчас я стоял среди будущих первокурсников и немного нервничал, потому как, распределяли нас как раз. Причём не кто-нибудь из администрации школы, а артефакт. Остроконечная шляпа, которая если верить рассказам окружающих, принадлежала ещё самому Годрику Гриффиндору, одному из основателей нашей школы. В общем, шляпу надевали на голову первокурснику, а затем, через некоторое время она выкрикивала название факультета. А выкрикивала потому, что она ещё и говорящей оказалась. И даже — поющей.

Фамилии поступающих зачитывали в алфавитном порядке, поэтому Гермиону, как вы поняли, распределили одной из первых. И направила её шляпа на Рейвенкло. А я стоял и ждал пока очередь до меня дойдёт. Нет, я надеялся, конечно, что нас распределят в один дом. Ведь не зря же эти непонятные наручники нас скрепили, но, нервозность всё равно присутствовала.

Наконец очередь передо мной закончилась и зачитывающая наши фамилии, Минерва Макгонагалл, заместитель директора школы объявила: «Поттер, Гарри».

В Большом зале сразу наступила тишина. Ну, распределение там происходило. А так же все приёмы пищи и некоторые другие мероприятия. Сменившаяся затем шёпотками.

 

— Чего? Она сказала Поттер?

— Тот самый, что ли?

— А чего он мелкий-то такой?

 

А меня вдруг стал мандраж поколочивать. Так что, пока я до Макгонагалл добрался, внутри меня как будто бы сжалась тугая пружина. Но вот шляпа оказалась у меня на голове, подумала секунду и выкрикнула: «Рейвенкло».

После чего пружина сразу же распрямилась и я, в припрыжку, поскакал к Рейвенкловскому столу. Где тут же попал в костедробильные объятия Гермионы. Да и сам её стиснул от радости.

Конечно, многого мы ещё не знали. Например, про возникшую между нами непонятную связь, да и про шрам. Это потом у нас вопросы возникнут. И не только эти, но и много других. Всяких, разных. Но, это будет потом, а прямо сейчас, обнимая Гермиону я вспомнил одну фразу. Не помню кто и по какому поводу её произнёс, но сказал он очень правильно: «Это, я удачно зашёл».

Гарри Джеймс Поттер, мальчик одиннадцати лет сидел на открытой веранде кафе Флориана Фортескью и получал огромнейшее удовольствие. А доставлял ему это самое удовольствие, вкус мороженого, которое он кушал. Вкуснейшее оно, кстати, было. Никакого сравнения с тем самым «Фруктовым льдом с лимонным вкусом» которым его тогда, во время посещения зоопарка угостили.

И если бы это мороженое рекламировали, то наверняка были бы использованы слова, типа, «неземной вкус», «райское наслаждение» и всё в таком же духе.

Но, вообще-то, если быть до конца честным, то удовольствие он получал не только от мороженого, но и от хорошо выполненной работы, которой он вынужден был заняться, после того как принял одно решение. Которое, как надеялся Гарри, поможет изменить его дальнейшую жизнь. Причём, в лучшую сторону.

Кстати, в кафе он забежал специально, напоследок, чтобы мороженого покушать. Уж очень оно ему вчера понравилось.

Началось же всё примерно за неделю до его дня рождения. Его тогда начали бомбардировать письмами. И если бы он жил один или с родителями, то наверняка давно бы прочитал хоть одно из них. Но, увы. Жил он не с родителями, а в семье своей тёти, на положении навязанного нахлебника. Так что, прочесть хоть одно письмо они ему не давали. То ли из вредности, то ли ещё по какой-то причине.

В любом случае, дядя Вернон, муж его тёти Петунии, решил что будет лучше удрать от всех этих писем, которые шли нескончаемым потоком. В итоге все они оказались в какой-то хижине, продуваемой всеми ветрами, на островке отделённом от суши морским проливом. И случилось это как раз накануне дня его рождения.

Ну, а дальше, как раз в тот самый момент когда часы пробили полночь дверь в хижину вышибли мощнейшим ударом и к ним в гости заглянул самый настоящий великан. Вообще-то Гарри был мальчиком любознательным и читал про таких больших людей. У них, на самом деле, какая-то штука под название «Гипофиз» чего-то там вырабатывала, в излишке, вот они такими большими и вырастали. Впрочем, не это было важно, а то что великан оказался почтальоном, который лично доставил Гарри очередное письмо. Которое он и прочитал, наконец-то.

Он же рассказал Гарри, что родители его оказывается не были безработными пьяницами погибшими в автокатастрофе, а самыми что ни на есть волшебниками. Которых убил другой волшебник. Злой и Тёмный. Ну, по словам великана, который, кстати, Рубеусом Хагридом назвался. И слишком уж он оказался прост и восторжен. Но, вот именно эта восторженность Гарри и насторожила, а всё потому, что он уже давно не ожидал от жизни ничего хорошего.

В письме, кстати, содержалось приглашение в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. И Хагрид буквально соловьём заливался, о том что, мол, теперь всё будет очень здорово. Ну, как только Гарри в школе окажется, потому как, директором там работает сам Альбус Дамблдор. А Альбус Дамблдор у нас кто? Великий человек, вот кто. И, может, будь Гарри глупым и доверчивым ребёнком, то он бы Хагриду и поверил. Вот только он прекрасно знал, что: «Гладко было на бумаге...», поэтому-то и стал задавать вопросы.

И чем больше он узнавал, то тем меньше ему хотелось в этот самый Хогвартс ехать. И самый первый вопрос его заставила задать одна фраза из полученного письма. «Ждем вашу сову не позднее 31 июля». Вот что было там написано.

 

— Что значит «Ждём вашу сову», Хагрид? — уточнил Гарри. — Если учесть, что сов в мире магии используют в качестве почтальонов, то с чего они решили, что такая сова имеется у меня? Или, по их мнению, я что, похож на человека у которого есть эта самая сова? Что за дурь-то такая?

Впрочем, Хагрид толком ответить не смог. Или не захотел.

— Ладно, — продолжил спрашивать Гарри, — а здесь-то ты как оказался?

— Прилетел, — сообщил Хагрид.

— На летающем мотоцикле, что ли? — ухмыльнулся Гарри.

 

Кстати, полёт на мотоцикле ему приснился не так давно. Причём, там во сне, летел он не один. Вот только с кем именно было совершенно непонятно. Поэтому-то он и спросил. Нет, ну а чего? Ведь если он волшебник, то почему бы и мотоциклам тогда не летать?

 

— Нет, — пояснил великан. — На летающем мотоцикле я тебя к этим привёз.

— А-а-а... Так это ты меня к родственничкам доставил. Откуда, кстати?

— Так ведь это... Из Годриковой впадины.

— А Годикова впадина это..? — задал Гарри очередной вопрос.

В общем, вытянул он, постепенно, из Хагрида информацию. И получалось... Что? А получалась поная хрень. Вот что.

— Ну, ладно, — продолжил спрашивать Гарри. — Оказался ты в Годриковой впадине, вынес меня из дома, а дальше-то что было? Сел ты на мотоцикл и к моей родне полетел?

— Да нет, — пояснил Хагрид. — Сначала Сириус Блэк появился. На этом самом мотоцикле. И говорит, мол, давай мне Гарри, я его крёстный.

— А ты что?

— А я не отдал, конечно. Потому как, приказ Дамблдора.

— Ну, хорошо, а дальше-то что было? И, кстати, где этот самый Блэк сейчас находится? Ведь если он мой крёстный то жить-то я с ним должен был бы. А жил я, почему-то, с этими.

 

Дальше, нехотя, Хагрид рассказал, что всё, оказывается, не так просто. Что в Азкабане тот чалится. Это тюрьма у магов такая. И что Блэк, на самом деле, хоть и был лучшим другом его родителей и даже родственником Гарриного папы, впрочем, как и самого Гарри, оказался предателем и правой рукой Волдеморта. Того самого Злого и Тёмного, который его родителей убил. Имя «Волдеморт», кстати, сам Хагрид назвал только после настойчивых просьб и потребовал, в дальнейшем, называть его «Сам-Знаешь-Кто». И ещё он добавил, что основной целью этого Сам-Знаешь-Кого был, вообще-то, Гарри, а его родители, при этом, оказались в роли сопутствующих потерь. Так, мол, сам Великий человек Дамблдор сказал.

Затем Хагрид рассказал, что родителей-то Гарриных Сам-Знаешь-Кто убил, но вот об самого Гарри обломался. И с тех пор в магическом мире он известен как Мальчик-Который-Выжил.

«Подожди, Харгид», — Гарри попросил сделать перерыв в рассказе.

Потому что, не вытанцовывалось что-то. Или не состыковывалось. Только Гарри не мог понять что именно. Но, когда подумал, то понял, что хрень получается. Ведь если Блэк помог Волдеморту всё сделать чтобы его, Гарри, убить, то почему он не попытался сам это доделать когда увидел что он жив остался? Доделать, так сказать, то что у его босса не получилось и отомстить заодно? Так нет, же. Он не только не убил ни его, ни Хагрида, а ещё и мотоцикл ему отдал. Вот и получалось, что хрень какую-то Хагрид рассказывает.

Но, что Гарри не понравилось больше всего, так это то, что его жизнью этот самый Дамблдор распорядился. «Великий», мать его, человек. Впрочем Гарри не стал пока заострять на этом внимание и возмущаться. А то слишком уж болезненно Хагрид воспринимал любые негативные высказывания в адрес этого самого Дамблдора. Вон, кузену его хвостик свиной наколдовасил. За то, что дядя Вернон того старым сумасшедшим дураком назвал. Причём не самому дяде, а Дадлику. Так его кузена звали. В общем, не захотел Гарри и сам свиным хвостиком щеголять, поэтому и промолчал. И дальше стал спрашивать.

 

— Ну, а потом-то что было? Сел ты на мотоцикл, привёз меня в Литтл Уингинг. А потом, что? Позвонил в дверь и с рук на руки меня родне передал? Или как?

— Нет, конечно. Я когда тебя привёз, то там уже профессор Дамблдор с профессором Макгонагалл были. Так что, профессор Дамблдор тебя у меня забрал, письмо в одеяльце, в которое я тебя завернул вложил и мы ушли. А ты на пороге остался.

— Просто взяли и ушли? — уточнил Гарри.

— Ну да. А чего ещё-то? — удивился Хагрид.

— Н-да, — задумался над этими сведениями Гарри. — Интересно, что он там в этом письме написал такого, что у меня потом «счастливейшее из счастливейших» детство было? И это не говоря уже о том, что оставили меня одного. Ночью. В ноябре.

— Ну, ладно, — решил он уточнить ещё. — Так-то мне понятно, если не всё, то многое. Но, где мы купим все эти вещи о которых в письме говорится? И, главное, на какие деньги?

— О! Насчёт этого не волнуйся, Гарри. Не оставили тебя родители без денег. Завтра в Гринготтс заглянем и там всё увидишь.

 

Ну, а дальше, как рассвело, отправились они в Лондон. Сначала на поезде, а затем и на метро до станции Лестер-сквер. А там ещё немного прошли по улице Черринг-Кросс-Роуд пешком и оказались, в итоге, на Диагон Аллее, где в общем-то всякие волшебные прибамбасы и продавались. Правда, сначала, они Гринготтс посетили. Это так банк назывался, которым, почему-то не маги, а гоблины заправляли.

И там выяснилось, что допуск к хранилищам осуществляется по предъявлении ключа. Которого у самого Гарри, естественно, не оказалось, а оказался он у Хагрида. Который ему тоже «Великий человек» Дамблдор вручил. И он же, кстати, распорядился чтобы ключик от хранилища Хагрид ему потом вернул. Но, тут уж Гарри, как говорится, намертво встал. И, хоть и в результате тяжелейшего боя, но отстоял он своё право на ключ, так сказать. Пришлось правда сопровождающего гоблина к этому делу подключить, но, дело выгорело.

Ну, а дальше они пробежались по магазинам, купили школьные принадлежности и распрощались на Паддингтонском вокзале, откуда поезда в Литтл Уингинг отправлялись. Гарри, конечно, туда возвращаться не стал. Напротив, он в бар «Дырявый котёл» вернулся, с которого, собственно, и началось знакомство Гарри с магическим миром. А на следующий день отправился к гоблинам и задал их пару вопросов. А они, в свою очередь, отправили его к одному ушлому адвокату, контора которого располагалась как раз недалеко от Гринготтса.

Предварительно, правда, Гарри часть магических денег на обычные поменял и в неволшебную часть Лондона выскочил, в одёжный магазин. А то ведь встречают-то по одёжке, а доверия, одетый в обноски от его кузена, при всём своём желании, он даже у самого себя не вызывал.

В общем, приоделся Гарри, для начала, а там уж и к адвокату направился. Тот, к счастью, был ничем таким не занят и с удовольствием уделил Гарри время. И поведал, заодно, что Хагрид его безбожно обманывал, ну, насчёт того что Хогвартс лучшая школа в мире. Да и на Дамблдора, как оказалось, у многих из ныне живущих огромный зуб имеется.

«В общем, — заметил адвокат, — не тот теперь Хогвартс. Да и учителя в нём тоже... не те, кого так называть можно. Особенно отличался в этом плане некто Северус Снэйп».

Вот только сделать никто и ничего не мог. Потому что тому покровительствовал Дамблдор, а сам Дамблдор обладал слишком большим количеством титулов и орденом Мерлина первой степени. И переть против него, здесь, в Англии, это было всё равно что... плевать против ветра. Как говорится, чем больше выплюнешь, тем сильнее вымокнешь.

Короче говоря, через час Гарри, почитав рекламные буклеты других школ, остановился на австралийской школе магии под названием «Красный кенгуру». Нет, ну а чего? И от Британии далеко, и рейтинг у неё неплохой. А так же адвокат выдал ему краткую справку по каждому учителю Хогвартса. И посоветовал напоследок:

«Вы, мистер Поттер, как на месте окажетесь, то попросите в школе вас под другим именем зарегистрировать. Не Гарри Поттером, а каким-нибудь... э-э-э... Перри Гринвудом, например. А то ведь вас искать начнут. И, разумеется, для этого разошлют запросы в другие школы, а если окажется что ни в одной из известных магических школ вы не числитесь, то это поиск и затруднит».

А дальше Гарри сдал обратно свои вещи, купленные для Хогвартса, обратно. За три четверти цены, за исключением волшебной палочки. Её он оставил, на всякий случай.

Затем выкупил у гоблинов портключ в Австралию и договорился с ними о переводе его денег а австралийский филиал. По команде, конечно, когда он там окончательно обоснуется. И отправился в кафе-мороженое, полакомиться напоследок. Ведь неизвестно когда ещё удастся, да и удастся ли вообще. А потом он хотел ещё поспать попробовать, а то ведь у Австралии с Британией разница во времени часов десять-двенадцать составляет и Гарри не хотелось перемещаться туда среди их местной ночи.

Вот только не получилось у него чтобы всё по плану прошло. Он когда мороженое доедал у его столика остановились двое. Мужчина и женщина. Женщина выглядела довольно сурово и, по идее, своим видом должна была внушать если не страх, то, хотя бы, уважение. А мужчина вглядел эдаким Гердальфом. Ну, почти. Потому что у настоящего Генладьфа и такой яркой мантии никогда не было, и выглядел он явно помужественней.

 

— Мистер Поттер? — уточнила женщина.

— С кем имею честь? — встав, уточнил в ответ Гарри.

— Мы, профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл.

— Присаживайтесь, — предложил Гарри. — И поведайте, чем я вам могу могу помочь?

— Гарри, мальчик мой, а что ты здесь делаешь? — спросил Дамблдор.

— А что я, по вашему, делаю? Мороженое ем, не видите что ли? — в свою очередь поинтересовался Гарри. — И, простите за некоторую грубость, но ваше обращение педофилией попахивает. Вы бы мне ещё конфетку предложили и тогда бы точно как старый педофил выглядели бы.

 

Кстати, сам того не зная, Гарри угадал, что у есть у Дамблдора такая привычка. Всем конфеты предлагать кто к нему в кабинет заглядывал, по тем или иным делам.

 

— Вам задали вопрос, мистер Поттер, — неодобрительно заметила Макгонагалл.

— А кто вы такие чтобы мне вопросы задавать и почему я вам на них отвечать должен? — спросил её Гарри. — Вы мне не родственники, не родители и даже не опекуны. Так чего вы мне вопросы задаёте? С какой целью интересуетесь? Я вас, например, вообще впервые вижу. А как разговаривать с незнакомцами нас в школе чётко научили. Кстати...

Тут Гарри встал из-за стола и обратился к посетителям:

— Леди, джентльмены, будьте так любезны, подскажите, а эти люди действительно Дамблдор и Макгонагалл? То есть те, за кого себя выдают?

 

И когда посетители подтвердили, что таки да, то Гарри поинтересовался чего они от него хотят-то? Ведь сидит же он, вроде, никого не трогает, мороженое доедает. В чём проблема-то? А проблема оказалась в том, что по мнению Даблдора он в это время в Литтл Уингинге должен быть. Со своими родственничками.

 

— Вот ещё! — возмутился Гарри. — Делать мне больше нечего. И потом, я что на самоубийцу похож по вашему?

— Почему на самоубийцу?

— Да потому что Хагрид ваш нагадил, а сам удрал, — пояснил Гарри. — Впрочем, его дядя Вернон и так трогать побоялся бы, уж больно он здоровый, но без ответа, то что он натворил, не оставил бы. Тем более что Хагрид не просто нагадил, а дядя из-за него на деньги попал. И кому отвечать бы пришлось? Мне, разумеется. Вот и воздержался я.

— Какие деньги? — не поняла Макгонагалл. — О чём вы вообще, мистер Поттер?

— О свином хвостике, который ваш Хагрид наколдовал моему кузену Дадли. Вот о чём.

И он замолчал, давая возможность осмыслить его слова собеседникам. А те зашушукались. Макгонагалл неодобрительно, а Дамблдор продолжил изображать из себя эдакого доброго дедушку. Типа, ничего страшного не случилось. Ну, а Гарри посидел немного и решил, так сказать, ещё маслица в огонь плеснуть.

— Кстати, профессор Макгонагалл, — спросил он, — а вы письма которые рассылаете хоть читаете или не глядя их подписываете?

— А в чём дело? — уточнила Макгонагалл.

— А в том, что если бы вы их читали, то обратили бы внимание, что моё первое письмо было адресовано в чулан под лестницей. И после этого вы удивляетесь почему я к ним возвращаться не хочу? Да уж, забота о подрастающем поколении так и прёт, по бездорожью, не минуя кочек. Особенно о детях-сиротах.

О том, что его первое письмо было именно туда адресовано Гарри, вообще-то, прочитать успел. Поэтому-то и задал такой вопрос.

— Впрочем, — Гарри обратился к Дамблдору, — кому я об этом говорю? Великому магу, который из-за своего величия давно перестал обращать внимание на судьбы нас сирых и убогих. У которого давно атрофировалось то место где у других людей остатки совести всё ещё имеются, и который давно заменил слово «справеливо» словами «я так хочу».

После чего Гарри сделал глоток чая, который заказал заранее, и добавил:

— Знаете, если там, в немагическом мире, мне порой удавалось выживать благодаря моей магии, то я с содроганием думаю о том, что будет когда я в школе окажусь. Там-то ведь все маги. А следовательно вероятность моего выживания существенно снизится.

— Да что вы такое говорите, мистер Поттер? — возмутилась Макгонагалл. — Хогвартс самое безопасное место в магической Британии.

— Верю, — ухмыльнулся в ответ Гарри, эдак ехидно. — И в то, что учителя профессионалы своего дела, я тоже верю. В частности два профессора. Биннс и Снэйп. Особенно последний. Ну прямо пусечка. Белая и пушистая.

— Но, я полностью доверяю профессору Снэйпу, — вклинился в разговор Дамблдор.

— То есть вы хотите сказать что он отринул своё пожирательское прошлое и раскаялся? Так, что ли? Ну, ну. Впрочем, чтобы я голословным не был, вы знаете что сделайте? Проведите среди недавних выпускников и нынешних учеников анонимный опрос. Вот и узнаете заодно много нового. И о так называемом профессоре, и о себе любимом. В общем, пока вы, — он указал палцем на Дамблдора и Макгонагалл, — будете доверять Снэйпу, то до тех пор я не буду доверять вам. Обоим.

— А мне-то почему? — не поняла Макгонагалл.

— Вам, почему? Знаете один умный человек как-то сказал, что хорошим людям просто достаточно остаться в стороне, когда не очень хорошие дела свои чёрные творят. Ведь вы же позволили ему, — он указал на Дамблдора, — оставить меня ночью, в ноябре, на пороге чужого дома, завёрнутого в одно тонкое одеяльце и пальцем при этом не пошевелили. Так что, пошли вы оба...

 

С этими словами Гарри выскочил из кафе, забежал в какой-то переулок и сжав в руке портключ произнёс: «Портус».

А дальше, как и ожидалось, Гарри попал в Австралию. И уже там, после карантина, где его и подлечили, и прививки нужные сделали, и из его шрама на лбу какую-то дрянь удалили, его приняли в местную школу магии и подобрали ему подходящую семью, которая планировала, со временем его усыновить. В общем, сидя первого сентября за партой, понял он, что правильно он в Хогвартс не пошёл. И что жизнь-то, наконец-то, налаживается.

Гарри Джеймс Поттер был одиннадцатилетним мальчиком. А одиннадцать ему исполнилось как раз сегодня. И, так же, сегодня его день рождения был первым за десять лет когда он получил подарки от посторонних. А как так получилось? Да очень просто, на самом деле. Гарри был сиротой и жил, соответственно, не с родителями, а с родственниками. Дядей Верноном, тётей Петунией и их сыном Дадли, которые не любили его и относились к нему не как к члену семьи, а как к навязанному им нахлебнику.

Поэтому-то и подарки они ему не дарили, Гарри это сам делал. Ну, как подарки? Всё что он мог, так это нарисовать в пыли торт с количеством свечек, соответствующих количеству прожитых им лет и символически задуть их. А так же, подарком для него в этот день было не нарваться на трёпку от кузена Дадли и его прихлебателей.

А почему за десять, а не за одиннадцать лет? Да потому что появился он в доме родственничков когда ему чуть больше года исполнилось. Так что, первый год с небольшим он с родителями прожил, а значит и подарки ему в его первый день рождения подарили. Только он этого не помнил, конечно.

Подарили же, в этот раз, ему торт. Правда даритель на него уселся случайно, но в общем-то не сильно торт и пострадал. И ещё он сообщил, что Гарри волшебник. А вот это известие, пожалуй, действительно дорогого стоило, потому что объясняло все те странности которые с ним периодически случались. Как и то, что выбить из Гарри дурь не получится, ну, как всегда мечтал дядя Вернон.

А дарителем оказался здоровенный мужичина по имени Хагрид. Был он высоченным и широченным, как четырёхстворчатый шкаф. Так же он сообщил Гарри что теперь он будет учиться в школе волшебства и чародейства. И ещё он изо всех сил старался произвести на Гарри хорошее впечатление. Что заставило его подумать о том, что это «жу-жу» неспроста.

Так получилось, что Гарри вырос мальчиком с очень трезвым взглядом на жизнь. Да и не мог он вырасти другим в тех условиях в которых он рос. Кстати, когда Гарри немного повзрослел и почитал соответствующую литературу, то понял что ему ещё и повезло. В том смысле, что не вырос он каким-нибудь мизантропом или социопатом не любящим людей вообще и каждого отдельного человека в частности. И, что не стал он долбанным обскуром. Эдакой ходячей бомбой огромной мощности, которая, если рванула бы, то стёрла бы с лица Земли весь Литтл Уингинг, городок в котором он проживал.

Поэтому-то он, слушая Хагрида, решил, что в школу он, пожалуй, поедет. Хотя бы потому что это даст ему возможность вырваться из-под морального и физического гнёта родственничков, наконец-то. А так же он, наконец, сможет учиться без оглядки на своего кузена Дадли, который, если откровенно, был немного туповат и учился хуже, чем Гарри. Но, Гарри всё время был вынужден не показывать этого, чтобы не вызвать гнев дяди Вернона. Тот всегда, в подобных случаях, кричал что не может Гарри быть умнее Дадли, а тётя Петуния, при этом, всегда брезгливо поджимала губы.

И ещё он подумал, что может быть теперь, в кои-то веки у него появятся друзья. А то раньше Дадли, со своими прихлебателями, вечно отгонял детей от Гарри и даже бил их, если они его не слушали. Ведь не будет же там, думал он, в Хогвартсе, ни дяди с тётей, ни кузена, поэтому-то он и учиться нормально сможет, и друзей может быть заведёт. Главное на Гриффиндор не попасть.

Потому что, слушал он Хагрида, слушал и всё больше убеждался, что тот очень похож на какого-то религиозного миссионера. Которые, обычно старались запудрить людям мозги, чтобы всучить им какую-нибудь религиозную литературу. Или разъездного торговца, который старался непременно впарить людям залежалый товар, который им и не нужен совсем. Потому как слишком уж Харгид нахваливал факультет Гриффиндор и директора Дамблдора. Он его иначе как Великим человеком и не называл.

Гриффиндор, кстати, был одним из четырёх домов или факультетов Хогвартса, а Дамблдор директором школы. И слушая Хагрида, Гарри думал что от него лучше подальше держаться. По возможности, конечно. Поэтому решил он, что пока он будет помалкивать, а там видно будет. Кстати, знал Гарри что говорить не всегда обязательно. Мнение всегда можно выразить молча. Жестами или языком тела, что и произошло в банке Гринготтс, куда его на следующий день первым делом привёл Хагрид.

В общем, когда Хагрид сообщил гоблину-кассиру, что им нужно взять немного денежек из сейфа мистера Поттера, тот потребовал ключ. И Хагрид начал его разыскивать доставая из многочисленных карманов всякую всячину и выкладывая её прямо гоблину на стол. Так вот, Гарри в этот момент глядя на гоблина пожал плечами и помотал головой, закатив глаза. Типа, сам в шоке. На что, гоблин незаметно махнул рукой. Дескать, не переживайте мистер Поттер, подобные посетители нам не в новинку.

Второй безмолвный разговор состоялся у него тоже с гоблином, который сопровождал их к его хранилищу, когда Хагрид отказался отдать Гарри ключ от него, мотивируя это приказом Дамблдора. После чего Хагрида замутило, чем Гарри и воспользовался. Он жестами спросил у гоблина возможно ли деньги из этого хранилища переместить в другое, а ключ отдать ему. На что, тот ухмыльнулся и тоже жестами пояснил, что всё можно. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. А потом шепнул ему незаметно что Гарри пусть придёт через два дня и всё будет в ажуре. Или, в крайнем случае пусть пришлёт им сообщение с совой.

А после банка Хагрид имея список необходимого для школы заводил его в очередной магазин, там они приобретали товар и шли дальше. Гарри, при этом, как и решил, помалкивал и больше старался слушать. Единственный магазин в котором просто невозможно было не задать несколько вопросов оказался тот, в котором волшебные палочки продавали. А всё потому что палочка была далеко не самым... э-э-э... малогабаритным инструментом. Вот поэтому у Гарри вопросы и возникли.

 

— Скажите, мистер Олливандер, — спросил Гарри у продавца и одновременно изготовителя этих самых палочек, — а носить-то её как, просто в руке, что ли? Я, знаете ли, как-то не заметил что маги по улице с палочками в руках расхаживают.

— Хороший вопрос, мистер Поттер, — улыбнулся в ответ Олливандер.

 

После чего он рассказал, как и в чём носят свою волшебную палочку порядочные маги и посетовал, что большинство из них пренебрегают этим. А так же он рассказал, что палочка, как и любой инструмент, должна периодически обслуживаться. То есть необходимо производить её чистку, смазку и полировку и обращаться с ней точно так же как и с летающей метлой. Так что, Гарри, послушав умного человека, приобрёл и кобуру для палочки, и набор для её обслуживания.

А затем Хагрид доставил его на Паддингтонский вокзал и был таков. Кстати, на вокзал он Гарри привёл потому что ему, ну, прямо в край нужно было вернуться к родственничкам. Дескать, сам Великий человек Дамблдор так распорядился. Гарри и тут не стал спорить. Он просто запомнил дорогу сюда и как только Хагрид исчез, то обратно вернулся. В бар «Дырявый котёл», через который они, собственно и попали на магическую торговую улицу под названием Диагон Аллея. А там он обратился к Тому, владельцу бара и уточнил, где тут можно остановиться, хотя бы на пару дней. « Можете остановиться прямо у меня, — сообщил ему Том. — Я сдаю комнаты постояльцам».

Так что, остался Гарри в «Котле» до первого сентября. Потому что после того как Хагрид повёл себя с его родственничками, возвращаться к ним было не лучшим вариантом. Напротив, было бы это весьма и весьма чревато последствиями для самого Гарри.

Затем, через два дня Гарри отправился в Гринготтс и встретился с Крюкохватом, тем самым гоблином который их с Хагридом сопровождал, и у них состоялся интересный разговор.

 

— Для начала, сообщаю вам что ваше пожелание исполнено, мистер Поттер, — сообщил ему Крюкохват. — Вот ваш новый ключ.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри и поинтересовался. — Скажите, а деньги в хранилище так и будут лежать? Мёртвым грузом? Ведь это же не очень правильно. Деньги, как говорит мой дядя, должны работать и прибыль приносить.

— Очень разумное замечание, — ухмыльнулся Крюкохват. — Только есть один нюанс. Банк инвестициями не занимается. Ими занимаются сами владельцы денег. Но...

— Но, если владелец денег не особо в этом смыслит, — продолжил его мысль Гарри, после некоторого раздумья, — то...

— То он может нанять соответствующего специалиста, — всё так же ухмыляясь закончил мысль Крюкохват. — И заключить с ним договор.

— Интересно, — снова поинтересовался Гарри, — а у моих родителей договор с таким специалистом был?

— Был, — последовал ответ.

— С кем?

— Со мной.

 

Дальше Крюкохват рассказал, что договор с его родителями заключён был, в своё время, но действие его было приостановлено из-за их преждевременной кончины, а теперь он может быть возобновлён, в чём он, Крюкохват, кровно заинтересован.

 

— Если мы теперь продлим его действие, мистер Поттер, — пояснил свой интерес гоблин, — то я перестану быть мальчиком на побегушках и снова стану уважаемым сотрудником нашего банка. И это только, во-первых. А, во-вторых, я заинтересован чтобы наше сотрудничество длилось как можно дольше, поэтому я вам кое в чём помогу. Например, научу вас как прожить вашу жизнь долго и счастливо. По возможности, конечно.

— Э-э-э... Скажите Крюкохват, — уточнил Гарри, — а как так получается, что вы собираетесь мне помочь? Ведь гоблины, насколько я слышал, не вмешиваются в дела магов и не хотят чтобы маги вмешивались в их дела.

— Потому что вы теперь не просто маг, в дела которого мы не вмешиваемся, — продолжил пояснения Крюкохват, — а мой клиент. И, чем дольше мы с вами сотрудничаем, тем это выгоднее вам и тем большую прибыль это принесёт мне.

— Никогда не становитесь между гоблином и его прибылью, — ухмыльнулся Гарри.

— Совершенно верно, — согласился с ним Крюкохват. Совершенно, кстати, серьёзно.

 

После чего он рассказал Гарри в чём же именно будет заключаться его помощь. Он собирался свести его с одним человеческим сотрудником банка, были и такие, чтобы тот научил его окклюменции.

 

— Разумеется, — заметил Крюкохват, — полноценного окклюмента за оставшееся время из вас сделать не получится, но вот научить одному приёму времени хватит. Владение, которым позволит вам как можно дольше не позволять легилиментам ковыряться в вашем разуме и внедрять туда ментальные закладки. В общем, если сунутся, то так в ответ долбанёт, что...

— Мама не горюй, — подсказал окончание фразы Гарри.

 

В итоге, плодотворно прошёл для Гарри этот месяц перед Хогвартсом. И узнал он довольно много о том кто есть кто в магической Британии и с палочкой обращаться научился. Кстати, выяснилась такая деталь. Что если палочку лишить рукояти, и слегка укоротить, то её можно будет другим хватом брать. Как карандаш или ручку, например. И магичить таким образом Гарри понравилось больше. Так что появилась у Гарри вторая палочка, только уже не от Олливандера. Оказалось, что не только он их делает и продаёт.

А ещё он уточнил у Крюкохвата, как колдуют гоблины. Ну, если это не секрет их народа, конечно. Ведь палочки-то гоблинам, как оказалось иметь нельзя было. По закону. Но, тем не менее гоблины колдовали каким-то образом. Разумеется, это оказалось секретом, но после принесения Гарри магической клятвы о неразглашении, и по согласованию с директором банка Рагноком, ему рассказали, что колдуют гоблины используя кольца и ножи. Так что, через пару дней такое же колечко появилось и у Гарри. Кстати, единственное, что его отличало от палочки, так это то, что КПД у него был немного поменьше, но, совсем на немного.

И разумеется он узнавал про реалии магического мира. И чем больше он узнавал, тем больше убеждался, что верное решение он принял подальше и от Гриффиндора, и от Дамблдора держаться.

А почему он так решил? Ну, чтобы понять, нужно сначала рассказать про саму школу. Как уже упоминалось там было четыре дома или факультета. Два «мужских» и два «женских». Потому что основателями как школы, так и домов были двое мужчин и две женщины. Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Ровена Рейвенкло и Хельга Хаффлпафф. Так вот, между представителями, так сказать, «мужских» домов издавна существовало соперничество, перешедшее в семидесятые годы в вооружённое противостояние. Во время которого, собственно, Гарри и стал сиротой.

Так вот, хоть в текущее время накал этого противостояния и снизился, но, тем не менее, оно не прекратилось. И, если бы Гарри оказался на одном из этих двух факультетов, то и он был бы в него втянут. Независимо от его желания.

«А оно мне надо? — рассуждал Гарри. — Да нифига оно мне не надо. А что мне надо? Ну, если прикинуть, то подумать о переводе в какую-нибудь другую школу, для начала. Оно не лишним было бы посмотреть как в других местах маги живут, а то британские, по ходу дела, в прошлом столетии застряли, причём намертво. К тому же, отсутствие меня здесь, не помешает Крюкохвату денежки мои умножать, за соответствующий, причитающийся ему процент. В общем, загадывать пока не будем, но, быть готовыми к неожиданностям постараемся».

И ещё у него всё чаще и чаще возникала мысль, что вписаться в магическое сообщество для него будет трудно, потому что маги до сих пор жили в Викторианской эпохе, а жить в ней Гарри не очень нравилось. И ещё потому что маги, по крайней мере британские, жили обособленно, как в какой-то резервации и были оторваны от мира, так сказать. А это автоматически означало что какие-нибудь шутки или крылатые выражения бытующие в мире где Гарри вырос просто не будут поняты теми кто вырос в магическом мире, что не поспособствует заведению друзей. Просто потому, что не смогут понять они друг друга из-за неправильной реакции на некоторые слова или действия.

Но, что бесило Гарри больше всего, так это искусственное разделение между самими магами. Не понимал он какая разница в том кто были твои родители, маги или нет. Поэтому вся эта лабуда о том что чистокровные, типа, лучше родившихся в немагической семье вызывали у него острую неприязнь.

Столкнулся он с одним таким уже, в ателье мадам Малкин, когда ему мантии шили. И решил что от таких он тоже подальше держаться будет. Пока, во всяком случае. До тех пор как адекватно ответить не сможет. Ну, а там уж пусть не обессудят.

Впрочем, деваться всё равно было некуда. Тем более, что планировать куда-то перевод было в этом году поздно. Да и магом быть Гарри понравилось, а значит нужно было учиться. Следовательно, в школу ехать нужно, хочет он этого или нет, ведь научить лучше всего могли профессионалы. Разве что с Зельеварением будет облом. Это ему парень пояснил, обучавший его окклюменции. «Видишь ли, Гарри, — говорил он, — глядя на Снэйпа, создаётся стойкое впечатление, что он намеренно саботирует изучение этого предмета в Хогвартсе. Вот только зачем это ему я тебе не скажу, потому что и сам не знаю. То ли у него какая-то глобальная цель имеется, то ли потому что он мудак по жизни».

А Северус Снэйп, как узнал Гарри ранее, был не только преподавателем Зельеварения, но ещё и деканом Слизерина. И, как вишенка на торте, учился он в Хогвартсе одновременно с его родителями и там меж ними была вражда непримиримая. В частности с его папой.

 

— Но, если в школе такая хрень творится, то директор-то куда смотрит? — спрашивал Гарри.

— А он всегда говорит что полностью доверяет профессору Снэйпу. Впрочем, есть тут один плюс. Снэйп один из двух известных школьных легилиментов. Так что, есть большая вероятность, Гарри, что он тебе в голову залезть попробует.

— Ха! — ухмылялся на это Гарри. — Он мне в голову полезет, а его ка-а-а-к...

— Эт точно.⁽¹⁾

 

Ещё, перед отъездом Гарри приоделся. Ну, не поедет же он в Дадликовских обносках, ей-богу. Встречают-то по одёжке, а так же он пропил курс зелий и теперь не выглядел тем задохликом, каким был месяц назад. По совету и Крюкохвата, и своего временного учителя. Единственное, что они все упустили, так это Гаррины очки. Были они старыми, в роговой оправе склеенной скотчем, потому что любил его кузен, на досуге, ему их поломать. А когда вспомнили, то уже и в школу ехать пора было.

Что само по себе немного странно было. Ведь вот они очки, на носу постоянно, прямо перед глазами. Но, упустили они все этот момент, почему-то.

Нет, так-то, новые очки они заказали, вот только забрать их должны были у специалиста по изготовлению медицинской оптики именно сегодня, в день отъезда. После чего их ещё оставалось зачаровать нужным образом, то есть наложить на них требуемые руны, чтобы они и не разбивались, и самоочищались, и всё такое. Поэтому прислать их ему завтра собирались, вместе с его совой Хедвиг. Белоснежной полярной красавицей, которую ему Хагрид на день рождения подарил. И, которую, затем, уже в Гринготтсе к нему привязали как нужно и стала она его фамилиаром.

В общем, первого сентября, Гарри не торопясь, выйдя в немагическую часть Лондона отправился пешком на вокзал Кингс-Кросс. А почему пешком и через маггловскую сторону? Да потому что по другому на вокзал только только аппарацией или через каминную сеть можно было попасть. А так как аппарировать Гарри ещё не умел, а в каминах всегда было много сажи, то испачканным на поезд Гарри попасть не хотел. Да и заклинание очистки он не знал ещё.

Ну, а на воказл он отправился потому, что именно оттуда, с платформы 9и3/4 уходил Хогвартс Экспересс, поезд доставлявший студентов в Хогвартс. Там он прогулялся по вокзалу, встретил на подходе к платформе многодетное рыжее семейство, дети которого тоже ехали в Хогвартс. Ну, насколько Гарри понял, после чего, через переход прошёл на платформу и уселся в свободное купе.

И как только они тронулись у него попутчик появился, представитель той самой рыжей семейки которую он на вокзале увидел. Представился он Роном Уизли, а когда узнал что что Гарри это тот самый Поттер, то первым делом поинтересовался есть ли у него шрам на лбу, который, судя по рассказам Хагрида и некоторых других у него той самой ночью появился когда он сиротой стал. Типа, след от проклятия которым его убить хотели.

Вот только, после чего, как Гарри подтвердил наличие шрама, начались, почему-то, наезды. Мол, почему это он и одет в новую одежду, и почему без совы своей в Хогвартс едет? Чего за дела такие? Ведь им говорили что...

«Интересно, — подумалось Гарри когда он это услышал, — кто это им говорил».

Ну, и вытянул он из рыжего, постепенно, что вчера к ним заявился сам Дамблдор и рассказал что Хагрид, добрая душа, забыл объяснить Гарри Поттеру как на платформу попасть. А он с магглами вырос, сиротка бедный, так что мальчику надо бы помочь, а Гарри оказывается если и сиротка, то нифига не бедный. И это, типа, косяк его.

А затем начался очередной раунд агитации.

 

— Слизни все скользкие змеи, — говорил при этом Рон. — Реи — чёртовы заучки, а Хаффы, так и вообще, тупицы. Только Грифы крутые.

— Н-да, предвзятость процветает, — услышав это подумалось Гарри. — Ведь тот парень, что меня окклюменции учил как раз Хаффом-то и был. И назвать его тупицей я бы лично не рискнул.

 

Потом появился ещё один агитатор, но уже за Слизерин. Им, кстати, тот самый хлыщ оказался с которым Гарри в ателье у Малкин пересёкся. Представился он Драко Малфоем. И явился он не один, а в сопровождении парочки мордоворотов чем весьма напомнил кузена Дадали. Тот тоже по школе в одиночку никогда не разгуливал.

 

— Вот скажи мне, Малфой, — спросил Гарри, после того как тот закончил рассказывать ему о том с кем дружить нужно, а с кем нет. — Ты поступать куда собрался? На Слизерин, наверное?

— Конечно. Малфои всегда учились на Слизерине.

— И правильные люди тоже там учатся сейчас и поступят в этом году?

— Само собой, — опять подтвердил Малфой.

— То есть ты и меня хочешь сагитировать на Слизерин, так что ли? И как ты себе это представляешь? А-а-а, ты, наверное, хочешь чтобы меня там грохнули в самый первый вечер? Хорошая попытка. Но, в моём случае, абсолютно провальная.

 

Ну, оно и понятно было почему Гарри так сказал Малфою. Потому что, все эти, типа, правильные люди, в своё время, в банде у Волдеморта числились. Того самого, который об Гарри самоубился когда-то.

И ещё Гарри познакомился с девочкой Гермионой, которая много говорила, от волнения, наверное. Но, также, походя, отремонтировала заклинанием его очки. Поэтому он и решил её предупредить кое о чём. И ещё потому что девочка была из немагической семьи. Поэтому он, подмигнув ей, так чтобы Рон не видел, попросил показать где тут санузел находится. А то, типа, он в поезде первый раз едет и что тут к чему понятия не имеет.

В общем, в коридоре, Гарри пояснил ей школьную ситуацию. Насчёт Гриффиндора и Слизерина. И насчёт Дамблдора добавил, что парень-то он может и крутой, раз победил когда-то какого-то там Гриндевальда, но, тем не менее, ошибки и он совершает. Потому что всего лишь человек.

«Ты подумай, Гермиона, подумай. Девочка ты умная и в школу учиться едешь, прежде всего. Ну, насколько я понял. Вот и нафига тогда тебе Гриффиндор, если любители учиться обычно на Рейвенкло поступают», — закончил он свой рассказ.

Так что, посчитав долг выполненным он вернулся в купе. А затем они приехали, добрались до самой школы и там, перед распределением, их завели в небольшую комнату, чтобы дать им время немного успокоиться и привести себя в порядок. И уже там Гарри убедился в очередной раз, что вписаться в этот мир ему будет тяжело. И случилось это после состоявшегося разговора с одним из будущих слизеринцев. Теодором Ноттом.

А получилось как? В комнату просочились парочка призраков и некоторые дети их испугались.

 

— Чего их бояться-то? — не понял Гарри. — Они же призраки. К тому же как говаривал капитан Флинт: «Мёртвые не кусаются».

— Когда это такое Маркус сказать успел? — послышался вопрос на его высказывание.

— Какой Маркус? — не понял Гарри.

— Флинт, — пояснил ему Нотт, — капитан слизеринской квиддичной команды.

— А-а-а, ты про этого Флинта. Так я не про него. Я про Джона. Капитана пиратского брига «Морж».

— Наверное он был магглом, — с некоторым превосходством заметил Нотт. — Потому что мёртвые могут кусаться. Если их поднять и превратить в инферналов.

— Н-да, точно не впишусь, — подумал Гарри, не став продолжать дискуссию.

 

Дальше их завели в Большой зал и началось сортировка. Проводила её Распределяющая шляпа. Её надевали на голову очередному новичку, после чего она, оценив его, отправляла на подходящий факультет. Гермиона, кстати, видимо подумала над словами Гарри и шляпа отправила её на Рейвенкло.

 

— Вот и правильно, что её не к нам распределили, — заметил стоящий рядом с Гарри Рон. — А то я бы чокнулся.

— Куда это «К нам»? — не понял Гарри.

— Ну, к нам на Гриффиндор, — пояснил Рон. — Ведь мы же с тобой туда поступим.

— Чего это вдруг?

— Ну, мы же с тобой друзья.

— Да ну, — ухмыльнулся Гарри. — А давай мы с тобой порассуждаем с... этой... как её... меркантильной точки зрения. Она мне очки починила, а ты бутерброды зажилил. Ну, и кто мне друг после этого?

— Но, она же девчонка, — не сдавался Рон.

— У каждого свои недостатки.

 

А дальше подошла очередь Гарри и он направился к табурету, где ему шляпу на голову наденут. «Ну, и кто тут у нас? — послышался голос Шляпы, как только она оказалась у Гарри на голове и настроилась на его мысли. — Н-да. Нелёгкий выбор. Конечно ты бы весьма преуспел на Слизерине, но... Я тебя понимаю. Поэтому, Рейвенкло!»

Последнее слово Шляпа крикнула вслух.

«Вот и хорошо, — думал Гарри направляясь к рейвенкловскому столу. — Пункт первый выполнен. На Гриффиндор я не попал. Ну, а дальше, как кривая вывезет. Ничего, глядишь Мерлин не выдаст, Дамблдор не съест».

---

1) Тут, у меня идёт отсылка к фильму «Белое солнце пустыни». К моменту, когда Сухов и Петруха разговаривают во время минирования шаланды Верещагина.

Вернуться к тексту

Эта работа появилась как попытка ответить на некоторые вопросы, которые не сразу бросаются в глаза при прочтении канона. Или совсем не бросаются. Но, если порассуждать, то на их основе можно построить целую теорию заговора. Да ещё и не одну.

* * *

Здравствуйте. Позвольте представиться попаданец-перерожденец. В кого? Ну, тут всё банально. В Поттера, разумеется. Того самого, который Гарри Джеймс. Кстати, с Поттерианой я был знаком, в своё время. Ну, до момента своего попадания я имею в виду. И фильмы смотрел, и фанфики почитывал. И, сейчас совершенно неважно было, как именно я в него попал. Я, если честно, и сам не совсем понял данный механизм. Да и не хотел никогда в него попадать, но раз я теперь Поттер, то... чего уж там. Как говорится, поздно пить «Боржоми», здесь нужно устраиваться. И, поначалу, может даже и поизображать из себя того... недалёкого мальчика Гарри, каким его в книгах показывали. Кстати, подгрузило меня в Поттера в последнюю ночь перед поездкой в Хогвартс. Так что, не пришлось мне Вернона уговаривать на то, чтобы он меня на вокзал отвёз. Вот только доставил он меня чуть позже чем в каноне. Поэтому, не успел я перед рыжими на платформу нужную проскочить, вот и не миновала меня встреча с Уизелами. Так что довелось мне услышать собственными ушами: «Я так и думала, что тут будет целая толпа магглов...».

Знаете, я против рыжих, вообще-то, ничего не имею. Но, когда их так много, то в глазах рябить... точнее... рыжить начинает и, настораживает это... невольно.

Потом последовал очередной вопрос от мамы Молли:

 

— Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина.

— Девять и три четверти, — пропищала будущая миссис Поттер, дёргая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду...

 

И знаете, что-то мне как-то... расхотелось в будущем её мужем становиться. Помнится, описывала её потом мадам наша Ро, как эдакую комсомолку, студентку, спортсменку и вообще, просто красавицу. Нет, может она в такую потом и вырастет, но... Впрочем, бог с ними, с Уизелами.

Ещё хочу сказать, что по жизни особым параноиком я не был. В плепорцию, как говорится, но, попадание в Поттера поспособствовало, так сказать, её усилению. Этой самой паранойи. А ещё не был я особым любителем теории заговора составлять. Вот только... появилась она у меня, прямо во время поездки в Хогвартс. Ну, или не совсем теория, а информация к размышлению и вопросы на основе которых можно было бы эту самую теорию и создать. Да ещё и не одну. И, что же, спросите вы послужило этому поводом? Ну, слушайте.

Для начала у меня появился вопрос. Почему мама Молли меня, как Гарри Поттера, не узнала. Ну, если помните он-то не знал как на платформу 9и3/4 попасть и обратился к ней. А она ему что сказала? «Привет, дорогуша, — сказала она ему. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок».

Вот как так-то? Если, Поттер герой, которого все знают, то как Молли могла его не узнать? А не сделала ли она вид, что Поттера не узнала? И только потом, близнюки увидев шрам на его лбу, типа, признали в нём Поттера. Ну, тут, как мне думается и пятьдесят на пятьдесят. Хотя, на одном этом факте уже можно было теорию выстроить. Но, пока, на тот момент, я эти сведения в свою будущую теорию не включил. Да и не появилась она тогда ещё у меня.

Появилась она у меня позже. И если вы спросите, а чего это, вдруг, меня потянуло задуматься обо всём об этом, то я отвечу вопросом на вопрос. А что ещё мне было делать? Слушать Роновский трёп, что ли? Ну, если вы в курсе про события Поттерианы, то помните, что в Хогвартс-экспрессе, в одном купе с Гарри ехал ещё и Рон Уизли. Сами знаете кто это такой. И думается мне, что к Поттеру в купе он целенаправленно пришёл. То есть, не только по своему хотению, но и по кое-чьей рекомендации. Но, и не этот момент привлёк мой разум к составлению теории.

А заняться её составлением меня побудил инцидент с Малфоем. Кстати, сколько живу, всё понять никак не мог, нафига Малфой сунулся к Поттеру? Чего он хотел-то? Разве что, если смотреть с точки зрения ребёнка, не задумывающегося пока про всякое там... превосходство чистокровных и прочую взрослую лабуду. Просто захотелось стать другом героя, точнее, чтобы герой стал его другом, что было бы и неудивительно, с его-то ЧСВ. Ведь вполне же могло быть, что ему приятнее было бы слышать: «Поттер друг самого Малфоя», а не: «Малфой, всего лишь один из друзей самого Поттера». Не удивлюсь если бы такая мысль у него появилась. Ну, или кто-нибудь её ему внушил.

На основании данного факта, кстати, тоже можно теорию заговора построить. Например, Люцик и Дамбик могли затеять партию, ставкой в которой была будущая лояльность Гарри Поттера. Почему нет-то? Только Дамбик подсуетился и всех Уизелов подключил, ещё на ранней стадии, а Люци — только сына, но уже в поезде. А Дракусик облажался, при этом. И получилось, что эту партию Дамби выиграл.

Но, в то же время, в лексиконе у Малфоя-младшего уже было слово «Грязнокровка». И значение данного слова было ему хорошо известно. А мама Поттера была, как раз, той самой «Грязнокровкой» с точки зрения таких как Малфой и иже с ним, и не мог Дракусик этого не знать. Вот и получалась... полная хрень. С одной стороны. А с другой, если например, возрождения Волдика произойти было не должно, то дружба с Поттером могла бы, скажем так, открыть новые перспективы для рода Малфоев.

Впрочем, не этот вопрос меня сейчас занимал. Ну, захотелось так автору Поттерианы, мадам нашей Ро, использовать данный момент, чтобы ввести в повествование второстепенного персонажа, который сыграет затем в произведение определённую роль, вот она и придумала эту сцену. И подчеркнула его «отрицательность», заодно. Не об этом мне подумалось.

У меня вдруг возникла вот какая мысль. Что сейчас, прямо вот несколько минут назад, случилась подстава. Я конечно, отбросил сначала эту мысль. Но, потом подумал и решил, а почему бы и нет. Особенно — в качестве бреда. О чём я говорю? А вы послушайте.

Вот, вспомните. Сидит в купе Поттер, который пока ещё, как впрочем и в последующем, в реалиях магмира и не «ни в зуб ногой», и не «ни ухом, ни рылом». Ну, правильно, зачем ему, ведь это же не квиддич о котором, кстати, он тоже ещё ничего не знает. Рядом сидит Рон, успевший уже рассказать о том, что он самый бедный и несчастный Уизли в мире. И форма у него от Билла, и палочка от Чарли, и, даже, крыса от Перси, и бутерброды он уже зажилил. В тоже время он проговорился о том, что вкладышей к шоколадным лягушкам у него... сколько? Пятьсот, насколько я помню. Гарри, конечно, на все эти мелочи внимание не обращает. Ну, как же, впервые в жизни с ним кто-то разговаривает, считай на равных. И тут появляется... мсье Малфуа.

В нашем случае, всё как в каноне было. Открывается дверь в купе и вваливается, как к себе домой, троица незваных гостей. Малфой, Крэбб и Гойл. Чувство собственного величия до небес, апломб так и прёт из всех щелей, дорогая одежда, прилизанные волосёнки. И выражение лица, конечно. Типа, я Д`Артаньн, а вы все... э-э-э... все мне по жизни должны.

И знаете, в том что Рончик тогда заржал, не было ничего удивительного. Ну, когда мы все услышали слова: «А я Малфой, Драко Малфой». Вот ей богу, мне тогда и самому стало весело. Очень уж комично это всё выглядело и с точки зрения детей в этом не было ничего такого. В общем, не думаю я что у Рончика, в этот момент, была какая-то задняя мысль. Да и у меня она только потом появилась. Опять же, повторяю, в качестве бреда. Но, если принять этот мой бред за истину, то получалось, что Рончик Поттера сейчас подставил в самый первый раз. Именно тогда, а не когда у них вызов на дуэль случился. То есть, с самого начала, а Поттер это всё скушал и не задумался. И благодаря этой подставе у Гарри появился первый школьный недруг. Что, в свою очередь, ещё больше отдалило Гарри, как от Малфоя в частности, так и учеников Слизерина вообще. Да и драчку это спровоцировало.

Кстати, обратил я внимание вот на какой момент. Знаете, перед тем как Малфой презрительно выдавил из себя: «О, вы собираетесь с нами драться, не так ли?» мне показалось, что он очень сильно удивился. По крайней мере нечто похожее на удивление промелькнуло у него на лице. Типа, как так-то? Мы же маги, палочки же есть. И вдруг, драка на кулаках, как между какими-то презренными магглами. Не знаю, может ему с детства мысль вдалбливали, что настоящие маги на кулаках не дерутся, в противном случае они и магами-то называться недостойны, а может он и предположить не мог что его знакомство с Поттером так обернётся. Не знаю, не буду утверждать, что именно так он и подумал. Просто, очень похоже было. Да и просто так эта мысль появилась у меня. Попутно, так сказать.

В общем, сунулись они. А я не стал рассусоливать и зарядил, в прыжке, прямо в глаз сначал Гойлу, а потом Крэббу. Или наоборот. Впрочем, неважно. А затем, приземлившись перед Дракусиком, угостил его локтем в челюсть. Ну, и Короста ещё подключился. Так что выгнали мы их, вдвоём. Я и крысёныш. А Рончик в это всё время с открытым ртом просидел.

«Вот ведь сука, — подумалось мне в тот момент. — Как бы вывих или растяжение не заработать. Да и кулаки у Поттера совсем не набиты. Ну, теперь уже у меня, конечно».

Вы, кстати, не подумайте что я Джекки Чан какой-нибудь. Просто доводилось в прошлой жизни рукопашным боем заниматься. Поэтому особой проблемы морды набить у меня не возникло.

А потом послышались шаги и к нам на огонёк заглянула Гермиона Грэйнджер.

 

— Что тут у вас происходит? — спросила она, глядя на разбросанные по полу сладости и Рона, державшего за хвост крысу.

— А-а-а... — протянул я, одновременно махнув рукой. — Подрались немного.

После чего приобнял её за плечи и вывел из купе, а когда она раскрыла рот, чтобы разразиться тирадой про нарушение правил, то прикрыл ей рот указательным пальцем.

— Т-с-с, Гермиона. Тихо, — сказал я ей тогда. — Я, конечно, понимаю твоё возмущение тем, что мы, ещё даже не приехав в школу, уже нарушили правила. Но, поверь, правила для того и созданы чтобы их нарушать. Иногда. Ведь не все же случаю в жизни регламентированы правилами. Вот сейчас и был такой случай.

— Ну, хорошо, согласилась она. — Будем считать, что я тебе поверила. Но, вы лучше поторопитесь, иначе не успеете переодеться. Я только что была в кабине машиниста и разговаривала с ним.

— Да ну?! Ух ты! — вот этот момент меня тоже кстати всегда интересовал. — А как ты туда попала?

 

Ну, сами подумайте, наш... тягач или толкач... не знаю как тут правильно сказать, был паровозом, а не тепловозом, и не электровозом. А к любому паровозу прежде всего цепляется тендер, то есть, вагон с углём. Вот и как она, спрашивается, смогла попасть в кабину машиниста минуя этот самый тендер? С углём или что там использовал наш паровоз в качестве топлива? Да даже если он пустой и паровоз использует какой-нибудь иной источник энергии, то всё равно, был у нас в составе тендер. Как раз вслед за паровозом. И нужно в него сначала как-то попасть, а потом уже из него в кабину машиниста. А потом ещё и обратно. И, всё это — на ходу. Ну, и как ей это удалось? Вот я и решил уточнить. Кстати, этот вопрос у меня появился не только сейчас. В первый раз я его себе задал, когда с каноном познакомился. ⁽¹⁾

 

— Знаешь, — заявил я ей, чуть ли не с восхищением. Ну, изобразил из себя восторженного поклонника. — Если ты это действительно проделала, то я хочу с тобой дружить. Или, хотя бы, попросить тебя научить меня такому волшебству.

— Это ты о чём? — не поняла меня Гермиона.

— О том что ты летать умеешь. Ведь тендер с углём ты же как-то перелетела, — пояснил я ей.

— Э-э-э... — она замялась и покраснела, — ну, вообще-то я разговаривала с ним по переговорной трубе. А соврала, чтобы... э-э-э... внимание твоё на себя обратить. Ведь ты-то сам Гарри Поттер, а я...

 

С одной стороны, конечно её маленькая ложь немного... покоробила, что ли. Но, с другой, она призналась что соврала, а это уже дорогого стоило. И если вспомнить что с друзьями у неё напряг был, то и простить можно. Но... только на первый раз. Ну, или не больше трёх. И, наверняка, мы с ней поговорим об этом, попозже. А прямо сейчас я сейчас не стал на этом внимание заострять, а сказал ей:

 

— Я тебя умоляю, Гермиона. Кстати, чтоб ты знала, я о том что маг сам узнал только в свои одиннадцать лет. А до этого думал что я Придурок Ненормальный.

— Да ты что? — вполне искренне удивилась девочка.

— А вот то, — ответил я ей. — Так что, давай считать, что внимание моё на себя ты обратила. И, чем чёрт не шутит, может мы даже подружимся. У меня, кстати, друзей до этого тоже не было. А сейчас, спасибо что предупредила и когда пойдём на выход, захвати с собой волшебную палочку. А я пока переоденусь.

 

Затем я вернулся в купе и погасил приступ ревности у Рончика, дескать, слишком долго я с девчонкой общался. И вот когда я переодевался, у меня и мелькнула мысль о подставе. Кстати, подобная мысль для меня была новой. Знаете, не встречалось мне как-то в фанфиках подобных рассуждений о том, что повод к простой мальчишеской драке можно интерпретировать подобным образом. Да и сам я об этом как-то до этого не задумывался. Ну, и решил, было, что это бред. С одной стороны.

А с другой стороны, теории заговора затем и создаются, чтобы ими можно было оправдать любые абсурд и бред. Тогда, почему бы и нет-то? Ведь Рончик-то, если вспомнить канон, как раз и был провокатором и подставщиком. Во всём семикнижии. Ну, и ревность он сейчас свою продемонстрировал.

Тут вот ещё какой момент был. Помниться, давным давно, читывал я фанфик про пропадаца в Рончика. Сейчас правда ни названия, ни автора не помню, но суть не в этом. А в том, что в той работе попадание произошло как раз незадолго до поездки в Хогвартс и очень не хотелось тому попаданцу и с Поттером дружбу водить, и в школу канонным оборванцем ехать. Вот только не получилось, потому что появился дедушка Дамби и, буквально, вынудил его к этому. Но, этот Рончик таковым, конечно, не являлся. Был он жадным, завистливым и ревнивым. И эти его черты характера Дамби вполне мог использовать. Втёмную. Нет, ну а чего? Уж если теорию заговора выстраивать, то почему бы и нет-то?

А мысль насчёт специальной подставы у меня вот ещё почему появилась. Ведь если бы, например в Рончике попаданец был, который планировал из дружбы с Гарриком максимальное количество плюшек выгрести, то он бы вполне осознанно и целенаправленно такую подставу организовать мог бы.

Ещё, когда мы приехали и выгрузились и поезда, то решил я что не будет лишним проверить ещё один момент. Помните, что Хагрид и словом не обмолвился как на платформу попасть. Тут у меня такая мысль появилась. А знал ли сам Хагрид как на неё попасть? Не могло ли быть и так, что жил он, в своё время, в том же Хогсмиде и не нужно было ему в Лондон пилить что бы в школу добраться. Ну, теоретически. А дом, в котором они с папашей жили, могли и отцовские родственнички отжать, после его смерти. Вот поэтому-то Хагрид и жил при школе.

Впрочем, все эти моменты потом уточнить можно было. А прямо сейчас мы с Гермионой засветили Люмосы своими палочками и двинулись к лодкам. Рончик, при этом, поплёлся за нами, бурча что-то про поганых, скользких слизней, грёбаного Малфоя и навязчивых девчонок. Ну, и пусть себе бурчит. А новые вопросы, приводящие к таким теориям, я думаю у меня ещё появятся, со времем.

---

1) Кстати, есть работа в которой Грэйнджер пытается попасть в кабину машиниста, но у неё не получается и она погибает. А потом призраком становится.

Вернуться к тексту

Гарри Джеймс Поттер был одиннадцатилетним мальчиком и волшебником. Ещё, как он узнал, его называли Мальчиком-Который-Выжил, Избранным и прочими разными названиями. Хотя, если разбираться, то все эти эпитеты которыми его наградили, его не особо волновали. Да и по большому счёту наплевать ему было на то кем его считают. Главным для него было то, кем он самого себя считал. Или точнее не считал. А не считал он себя дураком. Потому как если бы он таковым был, то и не выжил бы в той, откровенно враждебной среде, в которой прошли первые десять лет его жизни.

Что и подтвердили его размышления после разговора состоявшегося с Рубеусом Хагридом в магазине «Флориш и Блоттс». Ну, то что он дураком не является.

Хагриду тогда пришлось силой оттаскивать Гарри от учебника профессора Виндиктуса Виридиана «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас». (Очаруйте ваших друзей и одурманьте ваших врагов. Самые современные способы взять реванш) — гласил подзаголовок книги. — (Выпадение волос. Ватные ноги. Немота и многое, многое другое).

Вот из-за этого-то Гарри и разозлился на Хагрида и принялся рассуждать. А всё потому что предыдущая неделя его откровенно вымотала и даже выбесила, началась которая с письма, пришедшего ему непонятно каким образом. И которое ему не дали прочитать. Потом были ещё и другие события закончившиеся прошедшей ночью на маленьком скалистом островке, где, собственно, и состоялась встреча с Хагридом.

 

— Какого чёрта, Хагрид?! — задал Гарри вполне резонный вопрос. — Ты думаешь я эту книгу так просто купить собираюсь? Думается мне что знание того, как наслать проклятие на на кузена Дадли или дядю Вернона мне совсем не помешает. Или ты думаешь, что дядюшка Дадликовский хвост мне не припомнит?

— Не скажу, что идея плоха, но ты пойми, нельзя… э-э-э… пользоваться магией в мире магглов. Хотя, если по правде, иногда можно… н-ну… от ситуации зависит. — Хагрид покивал, показывая, что с пониманием относится к тому, что сказал Гарри.

— Вот именно, что от ситуации, — согласился Гарри и разъяснил ему. — Только, если разбираться, то вся моя предыдущая жизнь, как раз, такой ситуацией и является! И какого тогда, спрашивается, хрена я не могу эту книгу купить?! Это что получается, что им меня так и дальше можно гнобить будет, а я и ответить никак не смогу?!

 

Тем не менее Хагрид продолжил настаивать на том, что при магглах колдовать нельзя. В основном, конечно. И делать это, если такие ситуации возникают, должны только обученные люди. Такие, например, как Артур Уизли. Глава Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов.

 

— Да уж, — продолжил рассуждать вслух Гарри. — Мир вроде магический, но порядки что в нём, что в немагическом мире одинаковые. Все равны, но кое-кто равнее. Получается что если нельзя, но кое-кому очень хочется, то тогда можно. То есть когда ты, Хагрид, Дадлику свинячий хвост наколдовасил, это нормально, а вот если я попробую, то сразу — преступление века. Так, что ли?

Кстати, рассуждал так Гарри, двигаясь по Диагон Аллее, улице где располагались магазины со всякими магическими прибамбасами. И не только теми которые ему к школе купить нужно было.

— Действительно. Полная хрень получается, — говорил дальше Гарри, впрочем не очень громко. — Мальчик-Который-Выжил, героическая личность, магия-шмагия, а на деле мне на каникулах и защитить-то себя никак нельзя. Ну и нафига мне тогда эта ваша магия если я её использовать не смогу? И зачем, спрашивается, мне тогда в этот ваш Хогвартс-Шмогвартс ехать? Кстати, а ведь я же, по идее, могу к родственичкам-то и не возвращаться больше. Или не могу? Ну-ка, дай-ка я уточню.

Гарри остановился и позвал Хагрида, идущего впереди. Пришлось правда голос повысить, а то великан слишком уж увлёкся что-то ему рассказывая.

— А скажи-ка мне вот что, Хагрид, а после того как мы все покупки сделаем, дальше что будет? Куда меня?

 

Хагрид удивлённо посмотрел на Гарри. Типа, чего за вопрос такой.

 

— Так ведь это, домой ты обратно поедешь, — пояснил он.

— Куда? Обратно в Литтл Уингинг, что ли?

— Ну, да. Профессор Дамблдор так сказал. Великий человек.

— Великий, говоришь, человек? Ну, раз великий, то тогда ладно. Но только мне, чтобы до первого сентября дожить, как-то всё равно себя обезопасить нужно. А то ведь дядя Вернон успеет из меня тридцать три раза отбивную сделать, прежде чем я «Мяу» сказать успею.

— Прошу прощения что встреваю в ваш разговор, — обратился вдруг к Гарри какой-то маг. — Но, я невольно услышал ваши рассуждения. Кстати, мистер Поттер, позвольте представиться. Вендиктус Веридиан. Тот самый, чью книгу вы столь настойчиво хотели приобрести.

— Ух ты! — воскликнул Гарри. — То есть, простите, я хотел сказать что это честь для меня, сэр.

— Как и для меня, мистер Поттер, — Веридиан пожал руку Гарри. — Так вот, что я хотел вам сказать. Приобретать эту мою книгу вам действительно рановато. Да и «Статут о секретности» никто не отменял. Но, тем не менее подсказать кое-что я вам могу. В смысле, что нужно сделать, чтобы спокойно вернуться в дом ваших родственников.

 

А дальше Веридиан наклонился к уху Гарри и прошептал ему:

 

— К тому же, с Дамблдором вам сейчас не тягаться. Впрочем, с этим я думаю вы в Хогвартсе разберётесь. Мальчик, судя по всему, вы умный.

И распрямившись, добавил в полный голос:

— А пока, на первых порах, вам всего лишь нужно сходить в ателье мадам Малкин и попросить её несколько полных комплектов защитного белья, которое хоть и не является абсолютной панацеей, но, всё же помогает в защите как от сглазов, так и физических воздействий. И обладает отталкивающими чарами если вас кто-то захочет травмировать. А так же, заодно, рассеивает внимание находящихся рядом с вами магглов. То есть, они будут о вас помнить только когда вы у них на глазах будете.

 

Гарри поблагодарил от всей души Веридиана и отправился в ателье, а Хагрид решил, чтобы не терять времени, сходить за подарком для Гарри. И пока мадам Малкин заворачивала ему покупки, Гарри подумал ещё, что пока он в магический мир лучше соваться не будет и к родственничкам всё-таки вернётся. А то ведь место-то напрочь незнакомое. Сунешься вот так куда-нибудь, дуриком, и обратно не высунешься. Так что, нет уж. Лучше он в школе порасспрашивает аккуратненько и к каникулам определится. Ну, возвращаться ли ему обратно к родственничкам или где-то в магическом мире пристроиться можно будет. Может, даже, получится подработку какую-нибудь организовать.

Впрочем, это было дело будущего. А пока Гарри, во всю используя возможность оставаться незаметным, приналёг на книги, купленные во «Флориш и Блоттс». И успел не один раз поблагодарить мистера Веридиана за ещё один ценный совет, данный им во время их встречи, ну, помимо совета насчёт замагиченного белья. Как оказалось, для таких как Гарри, живущих в мире магглов имелось что-то вроде инструкции. Нечто вроде путеводителя по чужой стране. Там же, кстати, и рассказывалось как попасть на платформу номер 9 и3/4, на вокзале Кингс-Кросс.

А вот в списке учебников эта книжка почему-то отсутствовала. И Гарри было не совсем понятно почему.

«Хотя, — думалось ему, — если они ждали от меня ответ отправленный с совой, то ничего удивительного. Они, наверное, думали, что если я Поттер, то я всё знать должен. Ну, типа, потому что я Мальчик-Который-Выжил, Герой и всё такое».

В общем, Гарри готовился к отъезду в школу, но и об остающихся родственничках он решил не забывать. Нет, так-то он был мальчик добрый, но некоторая мстительность была ему совсем не чужда. А мстить ему было кому. За его «счастливое» детство. Поэтому, для начала, он и заставил понервничать дядю Вернона, когда тот привёз его на вокзал и, так сказать, выступил в своём всегдашнем репертуаре. То есть, поглумиться решил.

Для чего он сам перетащил чемодан Гарри на тележку и сам отвёз её на перрон. После чего Вернон наконец остановился и огляделся по сторонам, и издевательски усмехаясь произнёс:

 

— Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. Но, судя по всему, её ещё не успели построить.

— Насчёт этого не волнуйтесь, дядя, — так же издевательски усмехнулся ему в ответ Гарри. — Вы, лучше, когда Дадлик на каникулах будет сядьте все втроём к телевизору и посмотрите фильм «Терминатор».

— И зачем нам, по-твоему, это нужно? — уточнил Вернон.

— А затем, что есть в этом фильме одна весьма запоминающаяся фраза, дядя. «I’ll be back». А я ведь тоже могу вернуться. Вот и не забывайте об этом.

А что если Гарри был бы не совсем тем канонным добряком, каким его мадам наша Ро изобразила, а более мстительным и слегка агрессивным. И сразу начнёт, что называется, показывать зубы, в некоторых моментах. Работа написана, как это называется... с элементами юмора, или даже стёба. Ну, мне так кажется.

 

* * *

 

Жизнь человеческая штука интересная, но порой совершенно непредсказуемая. Потому что иногда происходят вещи, которые заставляют её... перевернуться с ног на голову. Или круто развернуться и начать течь совершенно в другую сторону.

Кто-то, например, неожиданно получает солидное наследство или выигрывает в лотерею, кто-то может проснуться знаменитым, после съёмок в фильме, вдруг ставшим бестселлером. А вот простой английский мальчик одиннадцати лет, узнал о том, что он волшебник. Звали мальчика Гарри Поттер. И, кроме того, что жизнь его изменилась с тех пор самым разительным образом, он понял что, так же, что это открывает перед ним некоторые... перспективы.

Хотя о том, что в его жизни могут произойти перемены, ничего не предвещало. Беспросветная она у него была, как у Золушки, сопровождавшаяся оплеухами, избиениями и тяжёлой работой и всё это без каких либо скидок на его юный возраст. А ещё его частенько наказывали за то, что сделал его кузен Дадли, после чего запирали его в чулан под лестницей, в котором он жил, и лишали еды. Вот эта-то постоянная несправедливость, в итоге, и сформировала в нём некоторую мстительность. И он твёрдо решил, что обязательно отплатит своим родственничкам за своё «счастливое» детство. После того как узнал, что он маг.

В конце концов, не зря же он слышал выражение, что сильных и слабых людей уравняло огнестрельное оружие. А в его случае это будет магия, потому что, до этого момента, он не мог ничего противопоставить своим родственничкам. Как из-за своего малого возраста, в случае с его дядей, так и из-за численного превосходства противников, как в случае с его кузеном. А так у них уравняется шансы.

Нет, не подумайте что у Гарри сразу дух захватило и он решил, что кровавым маньячелой станет. Мальчик-то, в принципе, он был незлой. Он только хотел чтобы справедливости в мире немного побольше стало. Особенно, по отношении к нему.

Началось же всё с писем. Однажды, дней за семь или восемь до его одиннадцатого дня рождения, им пришло одно такое. Причём адресовано оно было не дяде Вернону или тёте Петунии, а ему самому.

Гарри, которого отправили принести пришедшую почту, поднял тогда конверт и принялся его рассматривать. На нём стояло не только его имя, но и адрес. Поэтому сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. Была правда, при этом, одна странность, и не потому что отправлено оно было не просто по их адресу: графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Прайвет Драйв, дом четыре.

Была там ещё небольшая приписка, указывающая на то, что Гарри не просто проживает по этому адресу, но указывалось и комната в которой он живёт. Или, как это было в его случае, чулан под лестницей, в котором обитал Гарри. Последние десять лет своей жизни.

Конверт, тяжёлый и толстый, был сделан из желтоватого... пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала.

Но, прочитать письмо ему не дали, его у него забрал дядя Вернон и уничтожил. Только, отправители на этом не успокоились. Видимо, для них было очень важно чтобы Гарри получил письмо, ознакомился с его содержанием и отправил ответ. А дядя Вернон, почему-то, старался не допустить этого никоим образом.

В общем, завалило их письмами. Так что, дядя не выдержал и усадив в машину свою жену, тётю Петунию, их сына Дадли и самого Гарри, просто удрал из дома. Кстати, сам Гарри приходился Петунии родным племянником. Куда они ехали было непонятно, потому что дядя частенько менял направление. Приговаривая при этом: «Главное, сбить со следа… сбить их со следа».

Правда отправителей все дядины уловки сбить с их следа так и не смогли. Письма появлялись везде, где бы они они не останавливались. А побывали они много где. И в городе Коукворте, откуда тётя Петуния была родом, и в лесной чаще, и посреди распаханного поля, и на подвесном мосту, и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки.

В итоге они оказались на морском побережье, где дядя Вернон ставший выглядеть как одержимый, указал пальцем на огромную скалу недалеко от берега. На вершине которой приютилась старая, убогая хижина, в которой им, судя по всему, и предстояло остановиться этой ночью.

А ещё ночью начался ураган. Порывы которого яростно сотрясали стены хижины, не добавляя тепла в щелястом строении. Гарри, конечно, заснуть не мог. Да и как тут уснуть, если и холодно, и в животе бурчит от голода. А ещё у него начало складываться впечатление что ураган будет длиться вечно, а они так и останутся в этой хижине и умрут от голода и холода.

Вот тут-то и произошло то самоё событие изменившее всю дальнейшую жизнь мальчика Гарри. Ровно в полночь, как раз в первые секунды его одиннадцатого дня рождения. Началось оно с громового удара сотрясшего дверь хижины. За первым ударом последовал второй, сорвавший дверь с петель и в хижину ввалился настоящий великан. Гарри его даже испугался поначалу. Да и попробуй не испугаться, когда вид у того был весьма свирепый.

Вот этот-то самый великан, который попросил называть его Хагрид, и сообщил Гарри, что он волшебник. Только Гарри ему не поверил.

«Да ну нафиг, какой ещё волшебник? — думал он пока Хагрид переругивался о чём-то с дядей Верноном. — Ведь все же знают, что ни магов, ни каких-нибудь... Санта-Клаусов не существует».

Но, вот пока он так думал, спор между его дядей и великаном, видимо, зашёл слишком далеко, настолько, что дядя взбесил Хагрида и великан разозлился. Поэтому Хагрид завертел своим зонтиком над головой, а его голос загремел словно гром.

 

«НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА!»

Зонтик со свистом опустился и своим остриём указал почему-то на... Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь неё торчит поросячий хвостик.

Гарри Поттер и философский камень.

 

Вот этот-то самый хвостик, выросший у Дадли, и убедил Гарри в том, что магия действительно существует. Но, вот в то, что магом является ещё и он сам Гарри пока не верилось. Ну, вот не верилось и хоть ты застрелись. Вот если бы это можно было как-то проверить, но, как? И глядя на то, как Вернон и Петуния суетятся вокруг Дадли, у Гарри вдруг понял как это сделать. А если получится, то ещё и отомстить... за своё «счастливое» детство.

 

— Э-э-э... Хагрид, а можно мне подержать твой зонтик? — попросил он великана.

— Зачем? — не понял Хагрид.

— Очень нужно. Пожалуйста. Проверить кое-что, — заканючил Гарри.

— Ну... подержи, — согласился Хагрид.

 

Гарри взял в руки зонтик, почувствовав вдруг какое-то покалывание в руке. Которое впрочем быстро прошло и зонтик стал ощущаться как... что-то родное, что ли. Затем он отошёл на несколько шагов и приготовился мстить. А так как Дадлик уже своё получил, то Гарри решил что объект для мести остался всего один. После чего кое-что сотворил, сопровождая словами свои действия.

«Как там? Сначала крутануть над головой? — Гарри так и сделал. — Потом резко опустить и...»

Зонтик снова со свистом, рассекая воздух, опустился. И застыл. Только указывал он на... Вернона. Снова вспыхнуло фиолетовым, громыхнуло, и снова послышался пронзительный визг. Только, в этот раз, в итоге, танцевать и верещать от боли, хватаясь руками за задницу стал дядя Вернон, а не Дадли.

 

— Зачем ты так, Гарри? — укоризненно посмотрела на него тётушка Петуния.

— А ты, тётя, сделай вид что ничего не заметила, — ответил Гарри. — Помнишь, например, ту вазу, которую на твоих глазах Дадлик расколошматил, а ты как будто бы этого не заметила? И меня потом за это и наказала, а дядя Вернон ещё и отметелил меня, как бог черепаху. А сколько раз твой сынуля с дружками ловили меня и избивали, а ты этого тоже не замечала? Да ещё и ругала меня за то что я видите ли хулиган. Так что, ты, тётя, сделай вид, что не заметила. — И пообещал, чтобы аргумент весомей получился, что ли. — А то я им хвосты выращу и узлом их завяжу.

 

После чего Гарри наконец смог прочитать что же было в тех таинственных письмах. А было там, ни много ни мало, приглашение в школу чародейства и волшебства. Директором которой и был, как раз, тот самый Альбус Дамблдор из-за которого Хагрид и взбеленился.

И много ещё чего узнал тогда Гарри. Рассказал ему Хагрид. Например, про его родителей и Гарри узнал наконец как их звали. Ну и, разумеется, что не были они алкашами погибшими в автокатастрофе, как его всю жизнь уверяли родственники. И ещё о злом маге по имени Волдеморт, который собственно и убил его родителей, а самого Гарри оставил сиротой. А так же о том что Гарри, не такой уж и бедный. Остались оказывается у него деньги от его папы, но только там, в магическом мире. Вот на них-то, завтра, когда они поедут в Лондон и бутут приобретаться все школьные принадлежности. Осталось только ночь переночевать. И о том как Гарри оказался у своих родственников он тоже рассказал.

Так что, утром, когда все проснулись, поехали они обратно. Родственников его, правда, Хагрид захотел на островке оставить, но Гарри воспрепятствовал. Решил он, что отомстил он им уже, на данный момент. Ну, а дальше, если они не уймутся, то отомстит ещё раз.

Вот и отправились они, каждый своей дорогой. Родственники к себе, в Литтл Уингинг, а Гарри с Хагридом в Лондон, на улицу Черринг-Кросс-Роуд. А там они дошли до бара «Дырявый котёл» через который они прошли на Диагон Аллею где, собственно, и располагались всякие магазины и волшебный банк Гринготтс. Посетив который Гарри удостоверился, что деньги у него действительно имеются.

А дальше, когда они из банка вышли, Хагрид завёл Гарри в ателье мадам Малкин, а сам отправился обратно в «Дырявый котёл». Поплохело ему после банка. С ним всегда так случалось, потому что хранилища с деньгами располагались под землёй и добирались до них сидя в шахтёрских вагонетках.

В общем, укачивало всегда Хагрида после таких поездок. Поэтому он и отправился в бар, а Гарри — заказывать себе школьную форму. А там он столкнулся со своим ровесником, которому, как подумалось Гарри, тоже когда-нибудь отомстить придётся, потому как, не понравился он ему и не только тем что о Хагриде отозвался... совсем непочтительно.

 

— Он лесник, — сухо ответил Гарри. С каждой секундой этот мальчик нравился ему все меньше и меньше.

— Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель.

Гарри Поттер и философский камень.

 

— Опасно так говорить, — заметил Гарри.

— Это ещё почему? — поинтересовался блондинчик.

— Именно потому что он время от времени напивается.

— И что?

— А то, — пояснил Гарри. — Вот приедем мы в Хогвартс, а там я подожду момента когда он напьётся, в очередной раз, и передам ему твои слова. Представляешь что будет если он, услышав их, разозлится? А после чего, например, возьмёт и на тебя... наступит.

— Но, — мальчик слегка побледнел. Хотя, казалось куда уж больше. — Зачем тебе ему рассказывать?

— Да потому что не нравишься ты мне, — ответил Гарри и выскочил из ателье. От греха подальше.

 

Но, как оказалось, тогда Гарри только лишь отсрочил разборку с блондинчиком, с которым он тогда в ателье пересёкся. Встретились они опять. Через месяц. Во время поездки в Хогвартс.

 

В купе вошли трое мальчишек, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал школьную форму. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине.

 

— Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?

Гарри Поттер и философский камень.

 

А Гарри взглянул на него, эдак с ленцой, и бросил в ответ. Тоже эдак небрежно:

— Поразительная дедукция.

— Что ещё за... дедукция? — не понял блондинчик.

— Ну как, что? — объяснил Гарри. — Ты сам-то подумай. Если в Хогвартс студенты едут в поезде, то и Гарри Поттер тоже должен ехать школу в этом же поезде. Значит и искать его следует в поезде. Элементарно, Ватсон.

— Я не Ватсон, — возмутился бледнолицый. — Я Малфой. Драко Малфой.

— И что я должен сделать услышав твоё имя? Обрадоваться и начать прыгать до потолка? А-а-а... — протянул Гарри. — Понял. Ты, наверное подумал, что когда я узнаю твоё имя то ты мне сразу нравиться начнёшь?

— Так это был ты?! Там, в ателье?! — воскликнул блондинчик.

— Ага.

— Ты бы повежливей, Поттер, — Малфой скорчил надменную рожу. — А то закончишь как твои родители.

— Возможно, — ответил Гарри, — но, в любом случае, если это и случится, то не сегодня. А вот ты — договорился, поэтому язык-то тебе я немного укорочу. Прямо сейчас.

 

Тут Гарри схватился за палочку, крутанул её над головой и опустил. Со свистом. Указывая её кончиком прямо на блондина. Разумеется, в итоге, после того как вспыхнуло фиолетовым и звукового сопровождения, раздался визг издаваемый Малфоем и он, стремглав, выскочил из купе.

После чего, почти сразу к ним заглянула Гермиона Грэйнджер. Она уже заглядывала к ним, так что успели они познакомиться.

 

— Что тут у вас происходит? — спросила она, глядя на некоторый беспорядок устроенный скачущим от боли Малфоем. — Вы тут что, дрались? Хороши, нечего сказать. Ещё не доехали до школы, а уж попали в неприятную историю!

— Гермиона, — ответил ей Гарри. — Пожалуйста. Очень тебя прошу. Будь добра придерживаться принципа: «Живи сама и давай жить другим». Не совершай ошибок, как Малфой. Он, видишь ли, посчитал что все должны жить как ему хочется за что и поплатился. Не уподобляйся ему и мы с тобой подружимся.

На что Гермиона подумала, подумала и согласилась, что так, пожалуй, будет лучше. После чего спросила:

— Э-э-э... Гарри, а ты не шутишь насчёт подружиться? Просто у меня раньше друзей не было.

— С чего бы мне шутить-то? — успокоил её Гарри. — К тому же у меня раньше тоже друзей не было.

 

И, забегая вперёд, с Гермионой они потом действительно подружились. И не просто подружились, а ещё и лучшими друзьями стали.

Кстати, расколдовать Малфоя, как потом узнал Гарри, до самого Хогвартса так ни у кого и не получилось. Поэтому его сразу со станции, куда прибыл поезд, переправили сразу в школьную санчасть.

Ещё, после визита Малфоя, Гарри узнал, что его папаша был раньше на стороне Волдеморта. Но потом, заявил что он был околдован и, типа, раскаялся.

А сразу как они приехали, то на Гарри напустилась профессор Макгонагалл, когда Хагрид доставил их в школу.

 

— Мистер Поттер, — начала отчитывать она Гарри суровым голосом. — Что происходит? Почему вы нападаете на других учеников?

— Я не нападал, а защищался, профессор, — пояснил Гарри. — К тому же, это была воспитательная мера. Вот, Рон не даст соврать.

Роном звали мальчика с которым они вместе ехали в Хогвартс. В одном купе. И который рассказал ему про Малфоев.

— Мы здесь не применяем физических методов воспитания, — ничуть не смягчившись продолжила Макгонагалл.

— А как же ещё воспитывать-то? — удивился Гарри. — Я других методов и не знаю совсем. Нет, может они и есть в природе, но, мой дядя других не признавал. Знаете как он говорил?

— И как же он говорил? — спросила она.

— Ну, мою магию он называл странностями и был свято убеждён, что хорошая порка и тяжёлая работа вылечат меня от этого раз и навсегда. Вот только лечение не давало должного эффекта, поэтому меня и лечили... очень часто. Так что других методов воспитания я не знаю.

— А что за заклинание вы применили к мистеру Малфою?

— Да не знаю я никаких заклинаний. Просто увидел как это другие делают вот и применил.

— И кто же это был? Где это вы видели?

— Ну-у... — замялся Гарри. Хагрида сдавать не хотелось.

— Хагрид... — догадалась Макгонагалл.

— Заметьте, — Гарри поднял ввех палец, — я вам этого не говорил.

Видимо узнав всё что ей было нужно, Макгонагалл обратилась к остальным.

— Так, ладно. Сейчас строимся в колонну подвое и идём на распределение. А вам, мистер Поттер, после ужина предстоит поговорить с директором.

 

Гарри ей ничего не ответил, но двигаясь в Большой зал, он подумал о том, что с ним всю его жизнь кто-то... разговаривает. Учителя в школе, дядя Вернон и его ремень у них дома, Дадли с его компашкой на улице. Да и тётушка его частенько присоединялась к таким... разговорам. И, если бы этот разговор случился месяц назад, то Гарри конечно отступил бы. Перед, так сказать, превосходящими силами. В конце концов, кто он такой по сравнению со взрослыми и опытными магами, но, в этот раз Гарри решил не отступать и драться. К тому же, наслушавшись разговоров про Мальчика-Который-Выжил, он осознал что ему все должны. За Волдеморта. Поэтому он не сильно-то и волновался. Хотя, уезжать их Хогвартса, конечно, не хотелось.

В кабинете директора, помимо него самого присутствовали и некоторые другие профессора, которых он видел во время ужина. Особенно выделялся один из них. С длинными чёрными, сальными волосами и крючковатым носом. Он сидел рядом с обладателем, тоже длинных, но только белых волос, который, скорее всего всего, был папашей Малфоя. Судя по их внешнему сходству. И, наверное, они, Малфой-старший и этот профессор, знали друг друга давно и обладали схожими взглядами по некоторым моментам. Потому что смотрели они на Гарри, что тот, что другой с явной... недоброжелательностью.

 

— Ну, Гарри мальчик мой, — сказал директор Дамблдор с видом огорчённого дедушки на поведение неразумного внука. — Что ты скажешь в своё оправдание?

— А это вопрос не ко мне, директор. — ухмыльнулся Гарри. — Об этом Малфоя нужно спрашивать.

— Да как ты смеешь?! — подскочил со стула блондин, вытаскивая палочку из своей трости. Но, не успел он её достать, так как схватился за задницу и заорал от боли.

 

Потому что Гарри ожидал чего-то подобного и приготовил свою палочку. На всякий случай. Так что, как только блондин вскочил он тут же крутанул над головой своей палочкой и направил её в него. После чего упав со стула, тут же ушёл перекатом в сторону. Не прошло для него даром... общение с кузеном и его компашкой. И правильно он поступил. Потому что в стул, на котором он сидел, врезалось заклинание выпущенное сальноволосым.

Правда, это было единственное что он успел сделать. Остальные преподаватели не сплоховали и через мгновение этот самый крючконосый был оглушён и связан верёвками. А его палочка была в руках у профессора Макгонагалл.

 

— Спасибо, — поблагодарил профессоров Гарри, понимаясь на ноги. И снова обратился к Дамблдору. — Ну, что, директор, вы, всё ещё считаете что я должен в чём-то оправдываться? Я, а не Малфой, который получил за свои слова. Кстати, он мне знаете что сказал? Что если я не прогнусь под таких как он, то я закончу как мои родители.

— И всё же, Гарри, мальчик мой, я считаю что ты не должен был так поступать, а должен был обратиться к старостам или профессорам, по приезду.

— Которыми, как директор школы командуете вы. Тот самый человек, который десять лет назад оставил меня на пороге моих родственников. Ночью, в начале ноября. И много бы я добился обратившись к ним или к вам? Что-то я сомневаюсь.

Про то, как он попал в дом к родственникам Гарри у Хагрида тщательно всё выспросил. Поэтому обратился ещё и к его нынешнему декану.

— Кстати, вы же там тоже были, профессор Макгонагалл, не так ли?

— Да, была, — согласилась она. — Но, для протокола, мистер Поттер. Во-первых, я была категорически против, правда, Альбус меня уговорил. И, во-вторых, он всех нас заверил, что периодически беседовал с вашими родственниками. И что они, так сказать вняли и пересмотрели своё отношение.

— Ну, даже если он там и бывал и беседовал с ними, — Гарри кивнул в сторону директора, — то они его обманывали. Самым наглым образом. А он, почему-то, ни разу лично не проверил условия моего проживания.

— Ну, тогда, Альбус, — пристально глядя на директора, заметила Макгонагалл, — я предлагаю тебе самому пожинать теперь плоды твоей самоуверенности и... недальновидности.

 

Кстати, услышав это Гарри понял ещё, что Дамблдор хоть и Великий человек да и титулов у него много, но, не абсолютный диктатор он в школе. И что у него тут оппозиция имеется. Весьма сильная оппозиция.

 

— И вот что ещё, — пропищал профессор очень маленького роста, подтверждаю сделанный Гарри вывод. — После случившегося, совершенно понятно, что этот наш... коллега больше не может работать в школе. А этот... джентльмен, — он указал на Малфоя-старшего, которого тоже, кстати, связали на всякий случай и изъяли у него палочку, — больше не может состоять в Попечительском совете.

— Поэтому сейчас, Альбус, — вступила в разговор ещё одна волшебница, присутствующая в кабинете, — мы с Филиусом доставим этих... э-э-э... джентльменов в больничное крыло, а Минерва сопроводит юного мистера Поттера в общежитие. А потом мы все вернёмся и... поговорим. По ходу, ты облажался, Альбус. Мистер Поттер вы этого не слышали.

— Чего именно, профессор? — снова ухмыльнулся Гарри. — Разве кто-то что-то сказал?

 

А затем он последовал в сопровождении профессора Макгонагалл в башню своего факультета, ну, того на который его распределили, а распределили его на Гриффиндор. И не знал он ещё что будет дальше. К чему приведёт сегодняшняя... встреча. Как и того, что события сегодняшнего вечера, покатятся как лавина с горы, увлекая за собой всё новых, и новых людей. Много чего произойдёт.

Снэйпа и Малфоя-старшего отправят в Аврорат. Но, только после того как мадам Помфри, школьной медсестре, при помощи профессора Флитвика удастся расколдовать обеих Малфоев. Что, кстати, с первого раза ни кого из них не удастся. А там, правильные авроры, зададут Малфою с Снэйпу... нужные вопросы. После чего по магическому миру прокатится волна арестов и Министр магии слетит с должности, потому что попробует отмазать Малфоя-старшего. Да и вообще, Министерство будет изрядно почищено.

В Хогвартсе тоже наступят перемены. Великого человека Дамблдора, чьё величие после этого случая немного уменьшится, вежливо, но, при этом весьма настойчиво, попросят с должности директора. И прочих, которые он до этого занимал. После чего в школе увеличится количество персонала.

Всплывёт история с хоркруксами, которыми займётся Отдел тайн. Кстати, Гарри и сам окажется одним из них. И Дамблдора от срока в Азкабане спасёт только его орден Мерлина первой степени. Потому, что он должен был бы сразу привезти Гарри в Отдел тайн и тогда настолько больших проблем с очисткой Поттера от той гадости которая оставалась в нём всё это время не было бы.

Ещё Гарри не знал, что со временем его станут бояться многие слизеринцы. Потому что, если кто-то из них захочет что-то ему предъявить, то у него тут же вырастет свиной хвост. Да и не только слизеринцы. Как-то раз, или два, или три хвост в штанах придётся почувствовать одному из старост Гриффиндора по имени Персиваль Уизли.

Всего этого Гарри, не знал, конечно. В конце концов, будущее ещё не наступило. Поэтому прямо сейчас он поблагодарил профессора Макганагалл, за то, что она его проводила и отправился спать. Потому что завтра был первый день занятий, а в школу он приехал учиться. Прежде всего.