Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Я стояла за сценой, ожидая, когда отгремит музыка — отрывок из новой, ещё неопубликованной песни Уты. Названная сестрёнка по вынужденным родственным связям записала его специально для моих выступлений практически сразу же после нашего знакомства и очень длинной лекции про феминизм от меня. Это было до одури мило с её стороны — она ведь даже отвлеклась от того, чтоб насиловать Шанксу мозги всякими умными терминами в виде «газлайтинг», «мейлгейз», «патернализм» и, прости господи, «слатшейминг». Эх, люблю её!

Припев, оповещающий о начале грандиозного шоу, закончился, и я, размяв плечи и выпрямив спину, вышла на сцену, широко улыбаясь и махая рукой. И вот я снова была здесь, на своём месте. Передо мной — огромный зал, и в этот раз на тридцать тысяч человек. Да уж, сильно возросла моя популярность после того, как меня признали самым разыскиваемым преступником в мире и дочерью Шанкса.

Заметила в первых рядах Сабо, Эйса, Робин, Марко, Коалу, Шанкса, Бенна, Лаки Ру, Зрано и парочку моих мужиков, которые бывшие дозорные. Улыбнулась им ещё теплее, а после под бурные аплодисменты взяла Ден Ден Муши.

— Всем привет, ребята! — прокричала я, и мне ответили радостным свистом. — Всем спасибо, что пришли сегодня! Вы просто чудо! — мне вновь зааплодировали. Я подождала, когда все успокоятся. — Это уже мой второй сольный концерт. Первый был полтора года назад и назывался «Жизнь обычного человека». Там я рассказывала о наших с вами болях и страданиях. Ну, знаете, когда дозорные не могут поймать какого-то разбойника, а страдаешь от этого ты, потому что этот разбойник ночью твою курицу спиздил. — Прокатились смешки. — Вот и я о том же. А знаете, чем закончился мой тур с этим концертом? А тем, что на меня напали наёмники, присланные сводным братом, а потом меня спасли пираты и я сама стала пиратом. Символично, да? Закончить тур «Жизнь обычного человека» тем, что больше ты не обычный человек, а пират. — Люди засмеялись. — Но вот в чём проблема. Это было только начало. За пару месяцев пиратствования в моей жизни произошло некоторое дерьмо, и теперь я совершенно точно не обычный человек. Теперь я ночной кошмар дозора и Мировой Знати, ёпта. Вот это карьерная лестница, конечно!

Люди захлопали. Ну да. Страдала я, а весело им.

— Ладно. В этом году у меня много что произошло. Я стала пиратом, поучаствовала в войне в Маринфорде, встретила любовь всей своей жизни и меня сделали самым разыскиваемым преступником в мире. Предлагаю пройтись по всему по очереди. — Меня поддержали. — Итак, пиратство. Я путешествовала с Мугиварами, и если коротко, то это было не командное приключение на пять минут, когда вошли и вышли, а плохо организованный круиз с элементами войны, где каждый остров — это либо религиозный культ, либо правительственное преступление. Третьего не дано. — Люди засмеялись. — О, вам смешно? А мне не очень. Давайте разбираться. — Время старых шуток, которым уже полтора года. Погнали! — Итак, Скайпия! Это первое место, где я поняла, что меня пугает не высота, а то, что наш капитан, Луффи никогда не задаёт вопросов. Он что хочет — то и делает, и всё, что тебе остаётся — это подчиняться. Вот он говорит: «Полетели» — и всё, вы уже буквально летите на корабле, который, напомню, был создан для плавания. И в такой ситуации спрашивать «А куда мы, собственно, летим?» — это слабость. — Кто-то даже охнул от шока. Понимаю, брат. — В Скайпии наш капитан, к слову, отмудохал самого настоящего Бога. Его звали Энель, и сейчас он тусуется где-то на луне.

Зал был в восторге. Замечательно.

— Дальше! Ватер-7 и Эниес Лобби. Там меня и Робин похитили агенты секретной правительственной организации СР9. И так как это секретная правительственная организация, я вам сейчас всё про них расскажу! — Люди захохотали. — Я, знаете ли, провела с ними несколько дней. Тюрьма у них, к слову, странная. Она не страшная. Она неуютная. Знаете, когда заходишь в номер отеля и такой: «Ну… переночевать можно, но больше не хочу». Вот примерно так, только тебя убить могут. — И, да, это была моя отдельная боль. — Так вот, как я и сказала, нас с Робин похитили. Самое смешное, что правительство реально думало, что это конец. Типа, всё, две женщины в цепях, миссия выполнена. Знаете, что я вам скажу? Это был самый оптимистичный прогноз в их жизни.

Так как мои слушатели уже знали из газет, что я за человек, то их это только повеселило.

— Признаюсь честно: я разнесла половину Эниес Лобби в состоянии чистого раздражения. Я была на панике, очень зла и невероятно напугана. А когда женщина в таком состоянии, самое тупое, что можно сделать — это направить на неё пистолет или меч. — И это правда! Я до сих пор искренне считала, что дозорные сами виноваты в моей пробудившейся Королевской Воле! — Но самый абсурдный момент — что прямо посреди этого ада мне звонят и такие: «А ты в курсе, что ты, возможно, дочь Шанкса?» И я стою среди руин символа правосудия и думаю: «А можно, пожалуйста, сначала закончить с нанесением мне одной психологической травмы, а потом делать следующую?» Я тогда впервые в жизни пожалела, что у меня нет обычной семьи, которая просто бы спросила: «Ты поела?», а не «Ты вообще знаешь, кто твой отец?» — Люди хохотали в голос. — В общем, я окончательно поняла, что моя жизнь пошла куда-то не туда, когда посреди правительственной резни мне сообщили, что, возможно, у меня очень важные родственники.

Я прогулялась по сцене туда-сюда, ожидая, пока публика успокоится, облизала губы и продолжила:

— Дальше был Триллер Барк. Это типа огромный корабль бывшего Шичибукая Гекко Мории, который затерян во Флорианском треугольнике. И вот в момент попадания туда я поняла, что я не создана для этого мира. Зомби, тени, мертвецы, вся эта херня — нет, это не для меня. Я не герой, знаете ли. Я человек, который хочет, чтобы мёртвые тела оставались мёртвыми, а не предлагали мне испить по чашечку чая или не просили показать свои трусики. — Да-да, Брук, это был камень в твой огород. — Но самое обидное — это что зомби было не страшно бить. Страшно было понимать, что они уже умерли, а я всё ещё путешествую с людьми, которые считают это «приключением», — в конце мой голос пошёл вверх, и я попыталась интонацией дать понять залу, насколько же это пиздец. Тот, кажется, понял, но их это больше веселило. Ну-ну.

Особенно разъебало, к слову, Шанкса.

— Теперь давайте плавно перейдём ко второму значимому событию в моей жизни — становлению самым опасным преступником в мире. Да, это я, и главное мировое зло у нас теперь выглядит вот так, можете полюбоваться, — я подмигнула и даже покрутилась вокруг своей оси. — Мне, к слову, всего двадцать два. А чего вы добились в моём возрасте? — Люди захохотали. — Я, знаете, как тот самый сын маминой подруги, который всегда лучше тебя, но вот как будто немного не с той стороны. — Вновь раздались смешки. — Уверена, пойди я не в пираты, а в дозор, я бы сейчас стояла перед вами рассказывала бы, как в двадцать лет сместить Сенгоку и стать главнокомандующей Морского Дозора.

Я видела, как мой названный батя от такой перспективы дёрнулся, будучи не в силах определиться, то ли это смешно, то ли грустно. Ну а чо, мне в семью только дозорного не хватает. Пират есть, знать есть, возлюбленный-революционер тоже есть.

— Я участвовала в войне в Маринфорде. Там — вы были свидетелями — я просто орала на людей, и теперь у меня награда семь миллиардов. Семь. Миллиардов. Понимаете, я даже никого не убила, я просто доказала, что взрослые дядьки в форме — это не авторитет, и мир такой: «Не-е-ет, это опаснее древнего оружия!» — Зал захлопал. — Самое смешное, что Эйса мы спасли, отделавшись малой кровью, мир в целом стал лучше, но дозорные такие: «Нет-нет, вот эта женщина — главная угроза стабильности. Не Йонко, не сын Короля Пиратов, не Революционная Армия, а вот она! Вот эта пигалица с охуевшим взглядом». А всё потому, дети мои, что если ты можешь словами разъебать систему, значит, систему уже пора закрывать.

Зрители закивали. Ну да, у нас тут немного (много) политики будет, ибо нехуй. Я собиралась проехаться катком по этим пидорасам, которые мне жизнь на семь ярдов попортили!

— Как живётся самому опасному преступнику в мире? Ну, честно говоря, двояко. Мир резко стал очень вежливым и очень агрессивным одновременно. Люди либо кланяются, либо хотят меня убить. Знаете, это очень странное ощущение, когда ты не можешь понять, то ли тебя сейчас уважают, то ли просто считают хорошей инвестицией. — И это правда. Я заебалась пытаться разобрать, каким именно взглядом на меня в барах смотрели. — Но самый абсурд — что мне теперь нельзя умереть глупо. Потому что если я умру, то это уже не просто нелепая смерть, это политическое событие, и все авторы Мировой Экономической Газеты будут бегать по офису с криками: «Нет-нет, нам нужен заголовок посильнее! Тут сама Лианора Вердейн откинулась от того, что бухнула просроченную алкашку! Мир отныне изменится!»

Теперь пора было переходить к третьему блоку — к блоку семьи.

— Но всё же самое главное событие — это то, что в моей семье случилось пополнение. — Я замолчала, все тут же зааплодировали и засвистели, едва ли не вслух поздравляли. — Спасибо, спасибо! Очень приятна ваша поддержка! Всё же не каждый день происходит такое знаменательное событие, и каждый раз это как чудо.

Зрители опять радостно захлопали, а я увидела, как глаза Шанкса, сидящего практически передо мной, стали едва ли не по пять белли. Ну да, ты же этот материал ранее не слышал. Чо, думаешь, я вот так заявлю о своей беременности? Наивный! Где я, а где дети?

Бросив взгляд на сидящего в первом ряду Сабо, у которого на коленях расположился мой меч, я подумала, что нет, один разбалованный ребёнок у нас с ним всё же есть. Но об этом чуть позже, а пока надо успокоить моего батю:

— А дело вот в чём. У меня наконец-то появился отец. — Все вновь рассмеялись, а Шанкс расслабился. Ну да, вот она какая, комедия ожидания и реальности. — К слову, уже третий. — Пробежалась смешки. — Смотрите. Мой первый батя умер, когда мне было два года, я его вот вообще не помню, просто знаю, что он был. Вторым отцом был герцог Вердейн, он меня подобрал и выращивал, потому что его жена была больной на голову. И вот, третий отец. Казалось бы, ну хоть он-то должен быть нормальным. Ну, знаете, без приколов. Но нет. Он пират. И не просто пират, а Йонко, — последнее слова я прям выделила. — И вот у меня иногда возникает ощущение, что моя жизнь катится куда-то не туда. Типа, карьерная лестница отцов: обычный человек, дворянин, Йонко. И это не семья, это эволюция босса в игре. — Люди засмеялись. — И мне страшно думать, что произойдёт, если вдруг у меня появится четвёртый отец. Кем он будет? Он явно должен быть круче Йонко. Король пиратов? Теневой правитель мира? Само божество? Если честно, я уже готова. Я даже удивляться не буду, просто скажу: «А, ну понятно. Здравствуй, пап».

Шанкс на первом ряду заулыбался. Да уж, будь он двуруким, то обязательно зааплодировал бы. Но ничего, я на этот случай подарила ему перчатку с двумя маленькими ладошками. Их надо было надевать на большой и указательный пальцы и соединять во время аплодисментов.

— У меня вообще со словом «семья» очень странные отношения, потому что в моём случае это не про тепло и поддержку, а про то, кто именно сегодня пытается меня вернуть, удочерить или убить из любви. Неплохо, да? — Кто-то в ответ крикнул «да». Вот и я о том же. — О моей первой семье много не скажу, они были обычными людьми, и я потеряла их в детстве. А вот моя вторая семья… Герцогство Вердейн. Звучит красиво, да? А на практике — поместье, интриги и революция, которую возглавил мой будущий возлюбленный. Самое смешное, что мы тогда даже не были знакомы. То есть, человек сначала уничтожил мою семью, а потом такой: «Привет, красотка, как дела? Слушай, я тут твою родню порешал, но, надеюсь, это не помешает нам сходить на лучшее в твоей жизни свидание?»

Я видела, как Сабо заржал. У моего мужчины была самоирония, и за это я его просто обожала.

— Отвечая на ваш вопрос, не помешало. Я герцогство Вердейн ненавидела и ранее уже сказала, почему. А мой возлюбленный — один из лучших людей в этом мире. Он, кстати, сейчас сидит в первом ряду, и я предлагаю поаплодировать ему. Сабо, я люблю тебя!

Зал закричал, захлопал и засвистел. Я нежно улыбнулась, глядя на то, как глаза моего мужчины наполнились теплом и любовью, а выражение лица стало совсем уж ласковым. Да, солнышко моё, это всё для тебя.

К сожалению, концерт надо было продолжать, а потому пришлось оторваться от любования столь красивым личиком.

— Из всей семейки Вердейн остался только мой сводный старший брат Леонар. Леонар — это человек, который считает, что если ты его сестра, то ты его собственность. Он не злой, он просто уверен, что я вещь, которую у него украли, и теперь бегает за мной по всему миру. Он годами посылал за мной рыцарей, убийц, охотников, и в какой-то момент я перестала воспринимать это как угрозу, а начала воспринимать как рассылку. Типа: «Ага, новые. Значит, он всё ещё думает обо мне». — Зрители тревожно зашептались. — Эй, ребята, всё не так страшно! Не надо тут пугаться и бояться, что Леонар сюда сейчас явится или что он сможет мне хоть что-то сделать. Во-первых, мы под защитой. Во-вторых, он тут же покатится отсюда колбаской. Давай, народ, расслабляемся.

Раздались неуверенные хлопки, и я закивала, подбадривая людей. Да уж, они до такого рода чёрной комедии ещё не доросли. Но ничо, зная меня и мою жизнь, скоро дойдут.

— Параллельно у меня в родне затесалась семья Фигарленд. И вот тут масштаб другой. Если Вердейны — это «мы элита», то Фигарленды — это «мы понятие ''элита'' придумали». Фигарленды — это Тенрьюбито, Мировая Знать, и, как оказалось, семья моего папы. Подстава пришла откуда не ждали, не правда ли? — Шанкс хрюкнул. — И вот они тоже такие: «Ты наследница, тебе место среди нас». А я смотрю на всё это и думаю: «А можно, пожалуйста, ни в одной из этих семей?»

Люди посмеялись. Во, молодцы. Воспринимайте проще, это же комедия, построенная на моих страданиях! А вообще, может мне в конец ёбнуться и выпустить мерч «Сколько же она плакала, чтобы мы смеялись»?

— Справедливости ради, Фигарленды пытались действовать мягко. Ну, как они это понимают. Они посылали рыцарей не чтобы меня убить, а чтобы вернуть. Это, знаете, когда тебя хватают, но с уважением. Очень странное ощущение, пробовать не рекомендую. — Я смочило горло водой из бутылки. — Самый абсурд — что в какой-то момент я уже была в команде Шанкса, и мы все встретились. Я, Шанкс и его брат Шэмрок. Это выглядело как семейный ужин, на который пригласили человека с наградой семь миллиардов, Йонко и Тенрьюбито, и все решили, что будет неловко делать вид, будто это странно, — и я не пиздела. Мы правда пересеклись и пережили самый неловкий день в наших жизнях. И даже не один. Мы вообще теперь стабильно раз в месяц тусовались все вместе, но уже без такой сильной напряжённости. — К счастью, мы просто поговорили. Спокойно, даже без угроз и без разрушения Мариджоа, хотя казалось бы. И в итоге у нас вроде как нейтралитет. Ну, точнее, Горосеи до сих пор стабильно раза три в месяц присылают ко мне наёмных убийц, но довольно спокойно реагируют, когда папочка в очередной раз уничтожает их ещё на подходе.

И я вот, конечно, шутила, но это было нихуя не смешно. Прошёл всего год с событий в Маринфорде, а Мировое Правительство пыталось меня уже раз сорок заебенить. В первый раз я охуела при виде банды вооружённых мужиков и верещала резанным тюленем, пока Бенн с Ясоппом планомерно убивали чуваков. Во второй раз я опять пересралась от страха, а в третий уже спокойно позвала Лаки Ру и наблюдала за тем, как чел выносит из моей каюты полудохлые тела. Часть покушений я вообще не заметила, так как была слишком занята сном или Сабо, а часть отбила самостоятельно. Помогал в этом меч, который подарил Шэмрок.

Предыстория простая: несмотря на то, что в стендапе я затирала про то, что мы с Шанксом с Фигарлендами особо не общаемся, на деле же мы периодически с ними тусили (да-да, даже с Гарлингом! Он теперь мой официальный дедушка), а раз в неделю я связывалась с Шэмроком, и мы жаловались друг другу на окружающих нас идиотов. Спросите, почему такие важные шишки приняли нас, грязных пиратов? О, всё просто. Во-первых, это магия моей харизмы. Во-вторых, это сила моего пиздежа. В-третьих, это девиз рода: «Семья превыше всего». А учитывая, что напряжённые отношения силой моего словесного поноса удалось сделать вполне себе тёплыми, то Гарлинг с Шэмроком даже растаяли.

Итогом этого таяния льдов стал подарок от Шэмрока в виде меча. Вернее, то был не меч, а сабля, но какая нахуй разница? Клинок поглотил мифический зоан Василиска (У Шанкса и Шэмрока были такие же сабли, но в виде Цербера и Грифона) и теперь защищал меня и особенно Сабо от всяких плохих ребяток. Правда, наше дитятко (а оно теперь наше дитятко, потому что нам его вручили младенцем, и он решил, что ролевой моделью и родителями у него будем охуевшие мы), названное Годриком (да, я назвала своего Василиска Годриком Гриффиндором, и хули вы мне сделаете?) и запечатанное в лезвии, росло не по дням, а по часам. Раньше при высвобождении оно было с меня ростом, и Сабо его постоянно на руках таскал, чем и разбаловал. Сейчас же, спустя полгода, оно уже перестало помещаться в моей комнате, отчего бедному сыночке приходилось выпускать из лезвия только длиннющий хвост. Такими темпами наш отпрыск скоро весь Ред Форс займёт. Шанкса такая перспектива, к слову, ой как не радовала, но его мнение никого не волновало.

Ладно, это всё лирика и экспозиция. Я о нашем с Сабо внезапно приобретённом сыночке-корзиночке готова рассказывать просто бесконечно, но не стану: суть вы уже уловили, а у нас тут стендап-концерт и пришло время для нового блока, ради которого — я в этом уверена — большинство людей сюда сегодня пришло.

— Ладно. Давайте обсудим моего отца. Ну, третьего, я имею ввиду, — на всякий случай уточнила я. — Люди говорят, что мы похожи. Я не согласна и отрицаю. А потом мы в два часа ночи встречаемся в камбузе, потому что ему скучно, мне скучно, и мы оба решили, что бутылочка вина — это отличная идея. И ты такая стоишь и думаешь: «Блин… а может, они правы?» — Батя на первом ряду закивал, Бенн рядышком заржал. — Вообще, из-за Шанкса я стала пить намного больше, чем раньше. И меня это волнует, но не потому, что я там думаю о собственном здоровье. Пф-ф-ф, нет! Меня беспокоит другое. У нас в команде мугивар уже есть один бухающий мечник, и идти к нему в пару я морально не готова. Мы ж тогда ночью из-за бутылки с виски подерёмся.

Вообще-то это действительно было проблемой. Я так-то не хотела становиться главной героиней клипа песни «Алкоголичка».

— Мы много пьём. Очень много. И если раньше я думала, что у меня могут проблемы с алкоголем, то теперь понимаю — у меня проблемы с примером перед глазами. Потому что когда Йонко наливает тебе в три часа дня, ты не можешь сказать: «Мне, наверное, хватит», ты можешь только сказать: «Ну… давайте ещё по одной».

Ладно. Алкоголь — это одна больная тема. Но есть ещё и другая, и я собиралась о ней рассказать!

— Газеты теперь пишут про меня в одном абзаце с Шанксом, и это выглядит так, будто я не стендап-комик, а его побочный квест, типа: «Красноволосый Шанкс замечен в Новом Мире. Также с ним его дочь, представляющая серьёзную угрозу». Спасибо, конечно, но я просто спиздела кое-что в не том месте и не в то время. — Зал снова захохотал. Ага, знали они, как именно я пизданула. И что именно. — Но самая странная часть — что после этого ко мне начали относиться вежливо. Не хорошо, а именно вежливо. Типа «Мы вас ненавидим, но вы же понимаете, ваш папа». Это ощущается как социальный иммунитет, построенный на чужом авторитете, и это ужасно удобно и морально сомнительно. — Затем кинула добивочную: — И в какой-то момент ты просто принимаешь: да, я бухаю с Шанксом, весь мир считает меня его дочерью, за мою голову дают семь миллиардов, но среди всего этого меня больше всего бесит, что остальные члены команды мугивар сейчас тренируются, чтоб только войти в Новый Мир, а я уже на максимальной, блять, сложности.

Я продолжила ходить по сцене, рассказывая про мои взаимоотношения с Шанксом, про Леонара и Шэмрока, про то, как ко мне теперь относятся люди. Рассказала про приключения и про встречу с Кайдо, который, увидев меня, заржал как конь. Да, Луффи, я встретила Йонко, которого ты должен отпиздить, раньше, чем ты.

Затем рассказала смешную историю о том, как Большая Мамочка решила, что ей пиздец как надо породниться со остальными Йонко (кроме Кайдо), и как она заёбывала Шанкса и Белоуса, отсылая им сперва письма с предложениями о браке, а потом и своих дитяток в лице Катакури и Смузи на личные переговоры. Конечно же, Большая Мамочка получила отворот-поворот, но если в случае с Белоусом она немного успокоилась, то вот от меня так просто отъебаться не захотела и уже второй месяц посылала своих детишек за Сабо, чтоб предложить ему усыновление и должность министра слипшихся жоп.

Зрители с рассказа смеялись, особенно сильно хохотал Сабо, который был главным героем всего этого пиздеца. Ну да, милый, а кто говорил, что любить дочь Красноволосого будет так просто?

Следующие небольшой блок был про остальных пиратов Роджера. Я особо про них не распространялась, но поделилась, что я теперь их любимая внучка и что иметь в дедушках более двадцати мужиков самого разного характера — это задачка со звёздочкой. Отдельно проехалась по теме того, что по такой логике Эйс стал моим дядей, но что-то я старше и умнее. Эйс на первом ряду насупился, но спорить не стал: знал, что я права. А говорят, что глухому не расскажешь, а долбоёбу не докажешь. Ещё как доказала, вы только гляньте!

Концерт всё шёл и шёл. Если «Жизнь обычного человека» заняла полтора часа, то «Жизнь необычного человека» — все два. И я собой гордилась. Зал был в восторге, а счастливый зал — счастливая я.

Пока выступала, невольно подумала о том, что надо будет потом создать какие-нибудь новые юмористические форматы для стендапа. Может, что-то вроде шоу, где буду общаться с людьми, обсуждать их жизнь и отвечать на вопросы. Назову ещё как-нибудь типа «За день до концерта» или «Сразу после концерта». Или есть вариант, что я буду слушать жалобы и проблемы зрителей, а потом обесценивать их прямо на сцене. О, или соберу зал и буду на протяжении часа, сидя в кресле, зачитывать заголовки последних самых крутых новостей и выдавать по ним мини-шутейки! И вы скажите, что где-то это уже видели, а я отвечу, что в мире «Ван Писа» мне никто не предъявит за авторское право.

Наконец, я подошла к концу своего монолога. Встав посреди сцены, я улыбнулась и заключила:

— И вот теперь у меня есть отец-Йонко, семья из Мирового Правительства, разрушенное герцогство, брат-сталкер, награда в семь миллиардов белли и любовью всей жизни, которая, по идее, должна была быть моим кровным врагом, но не вышло, не фортануло. Так что если вы думаете, что у вас сложные отношения с родственниками или какие трудности в жизни, то просто вспомните, что где-то есть я, и за мной охотятся сразу несколько семей, потому что они не могут договориться, кому я принадлежу.

Зрители взорвались аплодисментами, а я раскланялась, принимаясь благодарить за то, что они пришли на мой концерт, а после под песню Уты ушла за кулисы. И лишь там я позволила себе плюхнуться на стул и расстегнуть верхние пуговицы спизженной у Сабо рубашки — мне стало жарко.

— Это было потрясающе! — захлопал в ладоши мой концертный директор.

— Я рада, но мне надо отдохнуть. Кажется, я немного осипла, — посмеялась я. Да уж. У меня второй стендап-тур в карьере. Офигеть. Интересно, а когда мне в директ напишет Юра Дудь и позовёт на интервью? Я уже готова пояснить ему, в чём сила и сколько я зарабатываю.

Впрочем, долго я одна не просидела. Меня сопроводили в гримёрку, а там меня уже поджидали пираты Красноволосого, Эйс, Марко, Робин, Сабо и Коала. Батя тут же заключил меня в объятия и закружил вокруг своей оси, а затем пустил по рукам своей команды. Я вот совершенно не возражала, радуясь и хихикая.

Когда ребята поставили меня на пол, ко мне тут же шагнул Сабо, и я сама накинулась на него, крепко целуя. Он широко улыбнулся и прошептал мне на ухо, что я просто великолепна. О, дорогой, я знаю! Но всё равно спасибо.

В тот же момент нас обвил хвост нашего дитятки, и Годрик на бедре моего мужчины довольно заурчал. Да-да, родной, мама и папа снова вместе.

От возлюбленного с сыном меня оторвала Робин, прижимая к своей прекрасной груди. Я вновь засмеялась. Моя накама была просто лучшей, а её шуточные попытки заставить Сабо ревновать — это что-то с чем-то.

Марко и Эйс поздравили меня менее бурно, но вручили огромный букет, который я с радостью приняла, но ставить в вазу не стала: у нас после концерта намечался праздник на Моби Дике. Вообще, Шанкс хотел тусоваться на Ред Форсе, но довольно быстро понял, что на корабле тупо не хватит места для полутора тысяч лишних людей, и сдался.

Вот такой весёлой компашкой мы выдвинулись в порт, где погрузились на две лодки, а потом поднялись на борт Моби Дика. Нас встречали овациями, а в особенности меня: мои братаны во главе со Зрано постарались. Да-да, мои мужики теперь частично ходили под флагом Белоуса и представляли новую Семнадцатую дивизию. Вот, конечно, остальные дозорные охуели, когда их бывшие товарищи стали пиратами.

Я раскланялась направо и налево, респектнула Белоусу (к счастью, его очень быстро отвлёк Шанкс) и влилась во всеобщее празднование. Меня на корабле старика полюбили. Ну да, я их брата спасла, мозги ему вправила, а и потом вовсе сотню новых человек в команду привела — и это я ещё не упомянула ту религиозную пропаганду, которую устроили Зрано с пацанами.

К слову о религиозной пропаганде. Меня торжественно проводили на камбуз, где продемонстрировали огромный алтарь с моей фоткой и зажжёнными перед ним свечами. Выглядело так, будто меня тут поминали, но никак не преклонялись.

— М-можно вас сфотографировать? — дрожа то ли от страха, то ли от волнения, спросил какой-то мужик. Что интересно, он был не из компании моих братков-дозорных, а значит, новенький, совсем недавно завербованный.

— Да без б, — кивнула я.

Первая ошибка предмета почитания любого религиозного культа: отказывать последователям в фотографии. Вторая — отказывать в росписи на этой фотографии. Я была умной и таких ошибок не допускала.

Когда со внезапной фотосессией было покончено, мы поднялись обратно на палубу, куда уже вынесли еду и напитки. Ко мне тут же бросилось сотни три человек, предлагая взять вино и ужин именно из их рук. Я подвисла, принялась в панике искать взглядом Сабо и Шанкса, но эти два чушпана стояли и ржали. У, сюка, я вас запомнила! Потом не отмоетесь!

В итоге пришлось забирать тарелку у первого попавшегося мужика. Тот от счастья чуть не кончил и не кончился.

К счастью, всю эту ситуацию заметил Белоус и разогнал своих сыночков. Те обиженно посмотрели на батька, но отступили, давая мне пройти к любви всей моей жизни.

— Я тебе это припомню, — мрачным тоном пообещала я.

Сабо наклонился ко мне, пробежался кончиками пальцев по моей талии, вызывая табун мурашек по всему телу, и шепнул максимально соблазнительным тоном:

— Обещаю исправиться как только останемся наедине. — И прикусил мочку уха, намекая на то, каким именно образом он собирался исправиться. А потом отстранился с таким видом, будто ничего не произошло. А у меня тут, между прочим, мини-инфаркт и мини-инсульт случились!

Я уставилась в одну точку, а потом хитро прищурилась. Сунув тарелку и дрожащего от обиды Годрика в руки проходившего мимо Лаки Ру (прости, сынок, но я не буду ломать тебе психику тем, чем родители занимаются за закрытой дверью!), я схватила Сабо за жабо и притянула к себе, горячо целуя. В эту игру можно играть вдвоём, мой милый.

— Лучше тебе сдержать своё слово как можно скорее, — шепнула я, проводя рукой по крепкой мужской груди. — Не люблю ждать, знаешь ли. — А потом решила добить: — К слову, сегодня на мне ну очень интересное бельишко, и я прям нуждаюсь в ком-нибудь, кто его с меня снимет, м-м-м?

Меня одарили горячим взглядом любимых чёрных глаз, а я была собой до пизды довольна. Ну что, дорогой, часики затикали. Где моя каюта на Ред Форсе, ты прекрасно знаешь.