Переплетения (гет)

«Я любил и ненавидел, но теперь душа пуста, всё исчезло, не оставив и следа...» группа Ария

Когда Регулус за завтраком действительно увидел Люпина и Малфой среди мародёров, он не ощутил ничего похожего на раздражение или досаду. Наоборот, он вдруг испытал облегчение. Регулус Блэк чуть ли не радовался, и поводом к этому, как бы странно это ни звучало, было возвращение и оправдание этих двух гриффиндорцев. Многие бы сочли, что он сошёл с ума, и Регулус и сам чувствовал себя очень странно, понимая, что в душе очень рад, что всё обошлось именно так. 

Тогда, когда он писал письмо Абраксасу Малфою о намерении его дочери избежать помолвки, им двигали злость и зависть. Регулус чётко понимал это и тогда, но в тот момент эти два ощущения полностью владели им, затмевая сознание. 

Когда же он узнал, что Люпин и Малфой сбежали, прочёл в газетах, что они преступники, он понял, что натворил. Конечно, Регулус желал им зла и по идее должен был радоваться, что всё так обернулось. Но что-то вдруг резко изменилось. Он не чувствовал никакого наслаждения или радости. Наоборот, весь остаток каникул Регулус провёл, мучаясь от угрызений совести. А потом, в Хогвартсе, так странно было видеть непривычно собранных мародёров втроём, без Люпина.

А ещё страннее было то, что Регулус, всю жизнь завидовавший столь крепкой дружбе своего брата с этими тремя гриффиндорцами, теперь раскаивался ещё больше. Нет, зависть никуда не делась. Она всё ещё была в нём, нашептывая, что у его друзей никогда не будет таких лиц, если он вдруг исчезнет, что никто этого, наверное, даже не заметит... Но теперь эта зависть не поднимала из глубин его существа жгучую, жуткую ярость и злость. 

Регулуса часто посещали мысли о том, что могло бы быть, если бы у него была возможность изменить всё одним щелчком. И не только эту ситуацию с гриффиндорцами. Что было бы, если бы он не пошёл на Слизерин, если бы не отвернулся от Сириуса, когда тот предлагал ему сбежать из дома вместе с ним, не увлёкся бы гениальными идеями Лорда Волдеморта...

Иногда Регулус пытался придумать продолжение этих «что, если», но всегда быстро забрасывал это занятие. Почему-то картины этого изменённого будущего всегда виделись ему привлекательнее реальности, и это было очень больно, потому что обычно Регулус считал себя довольно успешным человеком.

И сейчас он просто радовался, что хоть что-то в этой жизни пошло не так, как он изначально хотел и что никто ничего не знает. День начался прекрасно и продолжался в том же духе. Макгонагалл поставила ему «Превосходно», столь давно не виданное им по трансфигурации. Слизнорт назвал лучшим учеником курса. Ещё и спор с Макнейром удалось выиграть. 

Поздно вечером Регулус возвращался из библиотеки, где выполнял проект по нумерологии с одной симпатичной пуффендуйкой. Он шёл, витая в своих мыслях, когда перед ним вдруг вырос человек. 

— Привет, Регулус. Надо поговорить, — сказал Питер Петтигрю.

* * *

Для Питера этот день выдался просто великолепным. Он наведался с Сириусом в Хогсмид за сладостями и огневиски вместо зельеварения. Потом им удалось отмазаться от отработки у Филча. Правда, от Макгонагалл им за прогул влетело, но это был пустяк. И парень решил выбрать именно этот день для того, чтобы привести в исполнение свой рискованный замысел.

Регулус Блэк, как специально, засиделся в библиотеке допоздна. Правда, не один, Питер видел это по благоразумно прихваченной Карте, но пуффендуйка всё равно ушла немного раньше. И Блэк возвращался в свою гостиную один. Тогда-то Питер, весь вечер прождавший шестикурсника в коридоре, и смог встретиться с ним наедине.

— Привет, Регулус, — точно рассчитанным движением Питер вышел из-за поворота навстречу Блэку. — Надо поговорить.

Брови слизеринца удивлённо взлетели вверх:

— О чём это, Петтигрю?

— О чём? — Питер прищурился, а его голос прозвучал нарочито слабо и нерешительно. — Я бы хотел, чтобы ты оказал мне одну маленькую услугу.

На красивом лице Регулуса появилась насмешливая улыбка. Он явно едва удержался от смеха. 

— Ты серьёзно такой тупой, раз надеешься, что я соглашусь?

— Тупой? — Питер тоже усмехнулся. — Я так не думаю.

— Тогда назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе помочь. 

Регулус смотрел на него с вызывающе-насмешливым превосходством, которое Питер так часто видел на лице его брата. Превосходством, так ясно говорящим: «ты — слабак, недостойный моего внимания».

Но на этот раз Петтигрю позволил себе скинуть маску подпевалы, ухмыльнувшись ещё шире.

— Пожалуйста... Во-первых, я знаю, кто сдал Малфоям информацию о том, что Ариана собирается сбежать с помолвки.

Шокированное выражение лица слизеринца стало для Питера настоящей наградой за долгие дни ожидания, когда его прямо распирало от желания сказать этому самодовольному типу всё: и что он видел его в совятне, что не стал сдавать из интереса к финалу истории, что он, Питер, назначил встречу когтевранке Гейг, наложил на неё Конфундус и убедил написать записку Регулусу с просьбой о встрече. Петтигрю отлично знал, что та совсем уже не влюблена в Блэка-младшего, но избрал её своей жертвой за давние близкие отношения со слизеринцем. И поэтому Питер знал, что Регулус слышал разговор в Визжащей Хижине. И сейчас гриффиндорец понял, что ради этого дня стоило ждать. 

— И кто же это, по-твоему? — Блэк явно не собирался быстро сдаваться, справившись с изумлением в считаные секунды, и Питер мысленно дал ему за это балл, а потом с доброжелательной улыбкой ответил:

— Ты, Регулус.

— Бред. 

— Ты хочешь доказательств, фактов? Хорошо, тогда слушай. Ты подслушал мой разговор с Арианой в совятне. Потом поверил записке от Эмили Гейг и пошёл к Визжащей Хижине...

— Довольно! — оборвал его Блэк. — И что ты собираешься делать с этой информацией?

Теперь из его голоса исчезли нотки превосходства. Регулус Блэк наконец воспринял Питера Петтигрю как равного себе и достойного внимания человека. И Питер вдруг осознал, что ради таких моментов и стоило жить.

— Я могу сказать об этом моим друзьям... Но ты сейчас наверняка думаешь, что я продешевил. Да и я бы на твоём месте подумал также. Такая причина вряд ли убедит тебя помочь мне. 

— Ты прав, — сдержанно отозвался Регулус. Он опасался того, что ещё Питер мог знать. И правильно опасался. Но как же упоительно и приятно было видеть это опасение в глазах другого человека!

— Именно на такой случай у меня есть «во-вторых», — Питер мягко улыбнулся. — Я знаю имена почти всех студентов Хогвартса, принявших Метку Тёмного Лорда. И ты в их числе.

На этот раз лицо Блэка осталось непроницаемой маской, но Петтигрю знал, что тот сейчас лихорадочно просчитывает варианты своих дальнейших действий. 

— Что за услуга? — наконец процедил слизеринец. 

Питер легко усмехнулся. Сразу бы так!

— О, ничего особенного. Мне нужно поговорить с Люциусом Малфоем. 

* * *

Поначалу Регулус решил, что ослышался или Петтигрю пошутил. Услышать такие слова от гриффиндорца было сродни попаданию молнии в голову. Потому что Регулус знал: просто так к Люциусу не обращаются. Но Петтигрю смотрел на него серьёзно и требовательно, что подтверждало реальность происходящего. 

— Зачем? — наконец выдавил Регулус, чтобы просто что-то сказать, а Питер непривычно жёстко усмехнулся:

— А вот это уже не твоё дело, Блэк. 

Регулус прищурился:

«Этот полукровка не имеет права так с ним разговаривать и когда-нибудь поплатится за свои дерзкие слова».

— Решил вступить в ряды Тёмного Лорда, Петтигрю? А твои друзья об этом знают?

— Им не за чем об этом знать. И, я надеюсь, ты понимаешь, почему. Ты ведь не тупой, Блэк. 

На лице гриффиндорца появилась холодная усмешка, от которой Регулусу вдруг стало не по себе. Питер Петтигрю оказался вовсе не тем, кем все его упорно считали, не слабаком и подхалимом Поттера. Это удивляло и с трудом укладывалось в голове. Об отношении мародёров к Волдеморту было известно всем, и вот сейчас один из знаменитой четвёрки стоит перед Регулусом и требует встречу с Люциусом Малфоем — одним из ближайших соратников Лорда. Мерлин, и откуда же Петтигрю столько известно?!

Он прикрывался маской, как заправский слизеринец, скрывая от друзей свою сущность (или перерождение). И Регулусу даже стало немного жаль своего наивного брата, доверившегося ТАКОМУ человеку. Интересно, что было бы, если бы Сириус узнал о двойственности натуры Петтигрю? 

— А если я расскажу об этом твоим друзьям? — спросил он, внимательно глядя на реакцию Питера. 

Тот равнодушно пожал плечами:

— Хочешь, чтобы свет узнал об одной интересной татуировочке на твоём предплечье?

Сжав зубы, Регулус покачал головой.

— Вот и славно, — Петтигрю довольно улыбнулся. — Значит, ты устроишь мне встречу с Малфоем.

— Я постараюсь, но ничего обещать не могу. В свете недавних событий он может и отказаться.

— Мне кажется, ты меня не понял, — Питер понизил голос до вкрадчивого шёпота. — Мне нужно, — он выделил это слово, — Нужно встретиться с Люциусом Малфоем. Ты поможешь мне в этом, а как — это уже полностью твоё дело, а не моё. Иначе я расскажу всем про Метку. 

Регулус задумчиво кивнул:

— А ведь я тоже могу кое-что рассказать твоим друзьям. О том, что ты и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Люпину избежать того, что случилось. Или о твоём желании попасть в ряды Лорда. Твои друзья тебе этого не простят. 

Питер небрежно отмахнулся, и Регулус подумал, что с миром должно быть что-то не так. Чтобы Питер Петтигрю — и не считался с мнением своих друзей? Кто в это поверит?! И сейчас Регулус бы дорого отдал за то, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы всё происходящее оказалось сном. Чтобы Питер Петтигрю так и остался тупым прихвостнем мародёров, пешкой, а не превратился в того, кто претендует на роль ферзя. 

— Мне осталось с ними учиться всего пара месяцев, так что переживу, — произнёс тем временем гриффиндорец. — А про Лорда у тебя нет никаких весомых доказательств, кроме этого никчёмного разговора, который можно по-разному истолковать. Мои друзья поверят мне больше.

— Хорошо, — Регулус кивнул еле различимым движением. — Я поговорю с Люциусом.

* * *

Прошла неделя с того разговора. Регулус написал Малфою письмо, но тот наотрез отказался разговаривать с гриффиндорцем, всё ещё находясь под воздействием поступка младшей сестры и его последствий в виде всплывших наружу фактов о законопреступлениях отца, из-за чего тот был вынужден заплатить внушительный штраф и терпеть позорное пятно на идеальной репутации.

Люциус сказал ему разбираться самостоятельно со своими проблемами, наплевав на его безопасность как Пожирателя Смерти, но Регулус не стал особо на него давить, потому что надеялся, что Петтигрю отстанет после отказа, но всё оказалось не так.

— И долго мне ещё ждать, Блэк? — Питер со злостью глядел на шестикурсника. 

— Петтигрю, я же сказал, — в голосе Регулуса ясно читались усталость и раздражение. — Люциус не хочет с тобой разговаривать. 

Гриффиндорец закатил глаза:

— Да мне плевать! Ты должен уговорить его! Ты же прекрасно знаешь, что надо ему сказать, чтобы он согласился!

— Слушай, Петтигрю! Я вырос среди чистокровных и знаю их лучше, чем ты. Поэтому позволь дать тебе совет: если кто-то отказывается от разговора или встречи, никогда не надо на него давить. Иначе сделаешь себе только хуже и никогда не добьёшься того, чего хочешь. Подожди немного, и я клянусь тебе, Люциус оттает. 

— Некогда мне ждать, — начал было Петтигрю, но в его глазах наконец появилось лёгкое сомнение, и Регулус уже было подумал, что всё ещё можно выиграть, когда позади вдруг раздался хорошо знакомый обоим голос:

— Хвост? Что ты здесь делаешь? Ты же вроде к Стебль уходил. 

Питер мысленно закатил глаза: почему, ну почему Сириус обладает этой идиотской способностью появляться в самый ненужный момент?! 

А потом он повернулся к другу, вновь принимая столь привычный образ тупого слабака и подлизы. 

— М-мне надо было поговорить. 

— С кем? С этим?! — Сириус мельком взглянул на брата, будто тот был чем-то вроде слизняка в теплице, а на его лице было недоверчивое удивление.

Кинув быстрый взгляд на Регулуса, Питер заметил, как тот нервно сжал руки в кулак, неотрывно и зло глядя на старшего брата. Серые глаза лихорадочно сверкали на побледневшем лице. Ноздри широко раздувались. Он словно хотел что-то сказать, но молчал. И тогда Питер усмехнулся: в таком состоянии Блэк вряд ли может представлять очень серьёзную угрозу для него. Но всё равно надо быть настороже. И тут в его голове родилась одна рискованная, но безумно привлекательная идея. Питер посмотрел на Сириуса и нерешительно промямлил:

— Н-ну... Понимаешь... Я... 

Питер снова взглянул на Регулуса со злобным удовлетворением. 

«Считай это платой за нерасторопность, малыш Блэк».

Сириус нетерпеливо постукивал ногой по полу, глядя на него, и Петтигрю сделал вид, что нервно сглотнул.

— Я это... Узнал недавно, — он облизнул губы, словно колеблясь и набираясь решимости. — Твой брат сдал Рема и Ариану. 

Рядом раздался рваный выдох Блэка-младшего, но Питер не боялся. Он знал, что тот ничего не сделает, рискуя обнаружить свою причастность к Пожирателям Смерти. А этого Регулус точно не хотел. 

Питер внутренне улыбнулся. Мерлин знает, как нравится ему эта опасная игра, где он чувствует себя Богом, способным на всё, что угодно. И это было восхитительное ощущение. Блэк-младший ничего ему не сделает, потому что загнан в ловушку. А старший ничего и не заподозрит, потому что Питер Петтигрю очень хорошо умел носить маски. Если он нигде не просчитался, то всё в полном порядке. 

* * *

Регулус видел, как сначала на лице Сириуса появилось изумление, потом он посмотрел на него с неприкрытым презрением и... Регулусу показалось, что он увидел в его глазах обиду или разочарование, но это длилось лишь мгновение. 

— Конечно, кто бы сомневался, — губы Сириуса скривились в насмешливой улыбке, так хорошо знакомой Регулусу с детства. — Как же можно было упустить такой случай! Решил отомстить мне, да, Реджи? — сокращённое имя, произнесённое с такой издёвкой, больно резануло слух. — Или ты решил воплотить в жизнь идеи твоего обожаемого Волдеморта? — теперь в голосе брата звенела обида, а следующие слова вонзились в сердце Регулуса ледяными, острыми стрелами. — Знаешь, я не думал, что ты на такое способен. Несмотря ни на что. 

В груди шестикурсника всколыхнулось горячее желание всё объяснить брату, раскрыть глаза на предательство друга, но... Он промолчал, чувствуя на себе взгляд Петтигрю. Это была совсем маленькая месть по сравнению с теми бедами, которые мог доставить этот склизкий гриффиндорец. 

— А почему я должен был молчать? — поинтересовался он холодно и отстранённо. — Люпин мне никто, а для Малфой я не могу представить лучшей судьбы, чем та, которую для неё приготовили родители. 

Он сказал это и почувствовал отвращение к самому себе. Мерлин знает, какой грязной ложью это было! Изначально завидуя столь крепким отношениям Римуса и Арианы, сейчас Регулус просто хотел, чтобы эти двое остались друг с другом. И он прекрасно знал, что лучшей судьбы для девушки, чем та, которую она сама для себя выбрала, днём с огнём не найти. Он видел, что Люпину и Малфой хорошо рядом, что они счастливы... а ещё он знал Эвана Розье, знал его грубость, непостоянство и животную силу, которую тот применял, где хотелось.

Но эти его слова были необходимы. Их ожидал услышать Сириус и, что гораздо важнее, их ждал Петтигрю. Регулус сделал свой выбор очень давно, но до сих пор невыносимо больно было видеть холодное лицо брата.

— Пойдём, Пит. Нам здесь нечего делать, — процедил Сириус и, уходя, ещё раз взглянул на Регулуса. — Знаешь что... Я в этом вообще-то сомневался, но теперь уверен: ты последняя сволочь.

С этими словами, в которые гриффиндорец, казалось, вложил всю свою горечь, он развернулся и широким шагом пошёл прочь, больше не оборачиваясь. Петтигрю последовал за ним, тоже напоследок смерив слизеринца довольным взглядом. 

Регулус, глядя им вслед и слушая эхо удаляющихся шагов, стиснул зубы с такой силой, что они скрипнули. Как же он сейчас ненавидел эту лживую гадину! А ещё больше он ненавидел себя. За выбор, за слабость, за неправильные слова.

Он прекрасно понимал Сириуса, так же бы отреагировал на его месте, но тот не знал — и не мог знать — что за змею пригрел у себя на груди. Он обвинял Регулуса — и обвинял справедливо. Вот только Петтигрю тоже заслужил эту ненависть. 

Регулус горько усмехнулся и пошёл в сторону подземелий. Гриффиндорский крысёныш загнал его в ловушку, из которой не было выхода. И Регулус не знал почему, но его так и тянуло раскрыть глаза слепому наивному старшему брату, доверившемуся такому человеку. Это ведь даже хуже Волдеморта, от которого в принципе ясно, чего ожидать. А тут... Предательство того, кому доверяешь, это как ударить Авадой в спину беззащитного человека. 

Регулус тряхнул головой. Почему он вообще об этом думает?! Это проблемы Сириуса! Его друг, его наивность. Но отчего-то это жгло душу. Отчего-то Регулус чувствовал, что должен предупредить брата о предательстве Петтигрю. И отчего-то это ощущение было очень сильным. 

Хотя даже если он расскажет, многое ли изменится в его отношениях с Сириусом? Вряд ли. А потом Петтигрю ещё и сдаст его властям. Да и вообще, поверит ли ему Сириус? Где доказательства? Факты? Только красивые слова о предательстве, и, зная своего старшего брата, Регулус мог с уверенностью сказать, что тот не поверит...

Кто-то толкнул его в плечо, и Регулус вдруг обнаружил себя на лестнице, ведущей к Гриффиндорской башне. Мимо него сновали гриффиндорцы, с опаской и недоумением поглядывая на зависшего перед их гостиной слизеринца. И как только он здесь очутился?

Регулус устало выдохнул и повернулся, собираясь вернуться в свою гостиную, как вдруг лицом к лицу столкнулся с Люпином и Малфой. Они поднимались по лестнице, что-то обсуждая и смеясь, но едва они заметили его, как смех смолк. Они смотрели на него так, что Регулус вмиг понял: они знают.

«Неужели Сириус и Петтигрю уже успели наболтать?» — болезненно ударило по рёбрам. Мерлин знает, он не хотел этого!

Регулус посмотрел на Люпина, потом на Малфой и, не выдержав, опустил голову, ощущая необъяснимое желание исчезнуть. Они смотрели на него, и в их взглядах были жалость, смешанная с интересом, и это раздражающее понимание. Они не могут понять! Не могут! Взгляд скользнул по их сцепленным рукам, и вдруг горячий, необузданный и такой противоестественный порыв овладел им, и он вновь, решившись, вскинул глаза на них. 

— Простите меня, — хрипло, отрывисто сказал Регулус Блэк, стараясь вложить в эти два слова всё то, что испытывал в этот момент. 

Он не стал ждать ответа. Быстро прошёл мимо них вниз и почти бегом кинулся к родной холодной гостиной, к своей комнате, едва оказался в пустом коридоре. Его душили эмоции. Множество. Одновременно. И сердце, казалось, разрывалось от ощущений. 

Утром, проснувшись, Регулус почувствовал опустошение. В мыслях наконец наступил порядок, и тогда Блэк задумался, что делать дальше. Молчать про предательство Петтигрю почему-то было невыносимо. Особенно это ощущение усиливалось, когда он видел мародёров, когда пересекался взглядом с Петтигрю. Это не давало спокойно жить, как будто от его слов зависела судьба целого мира. Но ведь Сириус его не послушает! А Петтигрю расскажет о Метке. О, если бы можно было стереть гадёнышу память! Но в стенах Школы про такое колдовство вмиг узнают. 

«А если сказать Сириусу всё как есть?» — мелькнула безрассудная, глупая мысль.

«И что он сделает? Пошлёт меня?» — с горечью отозвался разум. 

«А что, если нет? Что, если ему всё ещё не наплевать? Если всё это маска?!»

Регулус ухватился за эту идею, как утопающий за соломинку. Думая об этом, он медленно шёл по пустым коридорам. Безнадёжность. Надежда. Состояния сменялись с бешеной скоростью. Регулус никогда не думал, что может так много чувствовать. И вдруг он услышал совсем рядом чьи-то голоса. Машинально завернув за угол, он увидел того, кто занимал его мысли, и вместе с ним девушку с его факультета. Кажется, Маккинон. Она осторожно гладила его по голове, а парень, склонившись на её плечо, что-то негромко ей говорил. 

Регулус честно хотел остаться незамеченным и уйти, но эхо шагов гулко прокатилось по коридору. Гриффиндорцы посмотрели на него, и он, проклиная свою судьбу, повернулся, чтобы уйти, но вдруг передумал. Регулус и сам плохо сознавал, что делает, когда развернулся обратно и срывающимся голосом позвал:

— Сириус, мне надо с тобой поговорить.

Ну вот, кажется, он совершил один из самых безрассудных поступков в своей жизни. Он, всегда гордившийся своим хладнокровием и невозмутимостью. Сейчас всё это с треском летело в тартарары, и он снова чувствовал себя маленьким мальчиком. А Сириус скривился:

— Знаешь что, — начал было он, как вдруг его остановила Маккинон. Она склонилась к уху Сириуса и зашептала что-то горячо и быстро. Когда она закончила, тот задумчиво кивнул: — Ладно, Лин. Делаю это только ради тебя. Чего тебе, Регулус?

Он посмотрел на шестикурсника, а Маккинон спрыгнула с подоконника и лёгкой походкой направилась прочь. Проходя мимо Регулуса, она поймала его взгляд, полный горячей благодарности, и, улыбнувшись, подмигнула. 

— Чего тебе, Регулус? — повторил Сириус, глядя на брата с нарочитым пренебрежением, но тому было наплевать. Он начал это безрассудство, и его желательно довести до конца. Регулус выкинул из головы тревоги и сомнения и решительно посмотрел Сириусу в глаза. 

— Я хотел...

«А что я хотел, собственно? Сказать ему правду? Объяснить мотивы? Признаться? Раскрыть тайну?»

— Я хотел предупредить тебя. 

— Меня? И о чём же, позволь узнать? — Сириус иронично вздёрнул брови. 

— В твоём окружении... есть предатель, — Регулус проговорил это очень тихо, отчасти страшась Петтигрю. Кто знает, где этот крысёныш сейчас?

А вот Сириус никого не боялся и рассмеялся в голос.

— Чего? Ты спятил? Или просто решил заставить меня не доверять друзьям?

— Я решил предупредить тебя, Сириус, — отчеканил Регулус, чувствуя себя круглым идиотом. Зачем он вообще решился на этот разговор? — Верить мне или нет — твоё дело. А я сделал то, что считал нужным. 

Он собирался уйти. Пусть Сириус сам додумывает или не верит, но смех за его спиной вдруг смолк, а в следующий миг гриффиндорец остановил его, схватив за плечо и внимательно глядя в глаза. 

— О ком ты говоришь? И в чём его предательство?

Регулус сбросил руку Сириуса со своего плеча, обдумывая свои слова.

«В конце концов, можно действительно стереть Петтигрю память», — мелькнула мысль в глубине сознания. 

— Петтигрю вчера сказал тебе, что это я сдал Люпина и Малфой, — наконец начал он. — Я этого не отрицаю, но...

— Рем сказал, что ты просил у них прощения, — перебил Сириус. — Зачем ты это сделал?

Регулус нахмурился, а потом усмехнулся:

— Знаешь, я давно раскаялся в том, что сделал.

Сириус недоверчиво сощурился, придирчиво оглядывая его с головы до ног. 

— Это точно ты или я разговариваю с двойником?.. Ну, ладно, хорошо. Так что там с предателем?

— Всего, что случилось на Пасхальных каникулах, можно было избежать. Потому что есть человек, который от и до знал, что я слышал все ваши разговоры. 

— И кто же это? — Сириус недоверчиво усмехнулся. — Джеймс? Римус? Ариана?

— Нет.

— И кто же тогда?

Регулус с горечью усмехнулся, глядя на искреннее недоумение Сириуса. Питера Петтигрю никто и никогда в расчёт не брал, потому что он казался всем ничтожеством, Хвостом. 

— А ты всех назвал? — спросил он. — Из тех, кто знал?

Сириус нахмурился:

— Питер?! Да ну! Кто в это поверит?

Регулус кивнул:

— Я тоже не поверил. Но ты не задумывался, откуда он знает о том, что именно я слышал ваши беседы, что я рассказал ваши планы кому не надо? — слова рвались наружу сами собой, и Регулус уже просто не мог остановиться. — Вы разговаривали в Визжащей Хижине тогда... И Петтигрю недавно сказал мне, что он знает об этом. Видел меня и что сам туда меня заманил, зная, что именно вы будете там обсуждать. Он написал мне анонимную записку с просьбой прийти туда. И я пришёл. И услышал. Не думай, что я пытаюсь себя оправдать. Это далеко не так. Я поступил как последний урод. Но Петтигрю предал вас один раз, а значит, может предать и второй, и третий. И я хочу, чтобы ты это знал. 

Договорив, Регулус ощутил лёгкость. Да, он ходил по лезвию ножа, но оно того стоило. Он должен был это сказать, а дальше не его дело. 

— Ты мог выдумать это, — сказал Сириус, но его голос прозвучал не особо уверенно. — Зачем ему это делать?

— Зачем? Я не знаю. Ты можешь сам у него спросить, если захочешь. Хотя вряд ли он скажет тебе правду. 

— Он шантажировал тебя? — неожиданно спросил Сириус. 

— Что?

— Ну, в тот вечер, когда я вас встретил, вы разговаривали и... Хвост, кажется, сказал что-то о том, что ему некогда ждать. Он тебя шантажировал этим?

— Отчасти, — разговор вдруг начал принимать неожиданный оборот, который мог привести к самым худшим последствиям. 

— А что он требовал от тебя?

Взгляд брата, казалось, пронизывал Регулуса насквозь, но тот молчал. И тогда Сириус тихо спросил, тяжело глядя на него:

— Это связано с Волдемортом?

Мысли лихорадочно заметались: сказать или не сказать? Но Регулус не успел ничего ответить, потому что в коридоре вдруг послышался ещё один голос:

— А ты знаешь, что твой брат — Пожиратель Смерти?

Вопрос, словно гром, грохотал в ушах Сириуса. Повернувшись к говорившему, он увидел Хвоста. Тот стоял, небрежно прислонившись к стене коридора, со странным, несвойственным ему выражением превосходства и силы на лице. 

Сердце тревожно сжалось, будто ощутив исходящую от друга угрозу. Как будто слова Регулуса подтверждались на его глазах. Сириус в один миг понял, что Питер, малыш Питер!, вовсе не был вторым игроком в их компании, а лишь умело носил его маску. И от резкого и отчего-то уверенного осознания того, насколько плохо он знал своего друга, по спине Сириуса бежал неприятный холодок.

— О, так он забыл об этом упомянуть? — Питер воспринял его молчание по-своему, и почему-то это ещё больше убедило Сириуса в правоте возникшего ощущения. Потом он посмотрел на Регулуса.

— Покажи, — голос почему-то прозвучал хрипло и тихо, и, видя промедление младшего брата, Сириус произнёс громче: — Покажи, Регулус!

На лице шестикурсника не отразилось никаких эмоций, когда он медленно расстегнул пуговицу на левом рукаве рубашки и закатал его, обнажая предплечье, на котором неясно змеилась чёрным контуром татуировка. На миг повисла звонкая тишина. 

— Мерлин, Регулус! — потрясённо выдохнул Сириус. Горло вдруг сдавило, и голос сорвался почти до шёпота. И совсем не хотелось верить в то, что его младший брат, тот, с кем Сириус некогда был так близок, решился на вступление в ряды чокнутого фанатика чистой крови, прозвавшегося Волдемортом. А Регулус смотрел на него, не отрываясь, и по его губам скользила ироничная усмешка.

— Регулус, как ты мог?

— А вот так. Легко и просто, — в голосе слизеринца слышался яд. — Ты знаешь, это было почти не больно, а Волдеморт оказался совсем не тем монстром, которым мамаши пугают своих детей. Он принял меня без испытаний, не требовал немедленных проявлений верности. А ещё сказал, что я могу повременить с принятием Метки, если чувствую сомнение, и мой приход к нему ни к чему ещё не обязывает... Знаешь, если у меня и была неуверенность, она исчезла, когда он произнёс эти слова. Монстры никогда не дают выбора, а он дал. Значит, он никакое не чудовище. Конечно, его методы жестоки, но в нашем мире понимают только силу и власть, и без этого нам никогда не выбраться из той тени, в которую нас загнали магглы. Мы — волшебники, и мы сильнее их. В тысячу раз. Так почему же мы должны скрываться и прятать своё превосходство? Почему нянчимся с теми, кто убивал и пытал нас? Почему позволяем им завладевать нашей силой через грязнокровок?

Глаза Регулуса лихорадочно сверкали, а в голосе слышалась горячая убеждённость, и Сириусу захотелось как следует вырезать брату. Как можно быть настолько слепым?!

А Регулус тем временем продолжал:

— Министерство не может решить эти вопросы. Оно предпочитает скрываться от магглов, превозносить их и поощрять неравные браки. Но ведь так не должно быть! И если наше правительство не может найти в себе силы, чтобы решить эти проблемы и отказаться от устаревших принципов, то нужен тот, кто сможет вывести нас из тени. Волдеморт может стать таким человеком. Лидером, который даст волшебникам безграничную власть, а магглов поставит на их место...

Казалось, он мог продолжать говорить так вечность, но у Сириуса наконец закончилось терпение. 

— Хватит! — грубо оборвал он воодушевлённую речь Регулуса. — Я этих сказок наслушался дома и больше слушать не хочу. Ты настолько ослеплён этой красивой ложью, что не видишь настоящее лицо Тёмного Лорда! Он — тиран! Убийца, жаждущий власти и готовый пойти на всё ради достижения своей цели. На всё, понимаешь?! Если ты вдруг встанешь на его пути, он сметёт тебя без раздумий! Неужели ты не видишь этого?

Регулус молча смотрел на него с видом, говорящим, что ничего он не видит и будет стоять на своём, и Сириус почувствовал опустошённость и обреченно вздохнул:

— Ладно. Не буду тебя переубеждать. Это бесполезная трата времени. Поступай, как хочешь. Плати за это. А я сделал всё, что мог. 

— Правильно. Давно пора было это понять, — прокомментировал Хвост позади, и Сириус, наконец вспомнив о Петтигрю, повернулся к нему и вдруг увидел направленную на него палочку.

Питер Петтигрю — известный всем как подпевала мародёров и постоянный участник (или жертва) их розыгрышей — с оружием в руках стоял перед Сириусом Блэком, угрожая ему, а на его губах мерцала насмешливая улыбка.