Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Вернувшиеся после каникул ученики заполнили Хогвартс шумом, смехом и энергией праздничного оживления. Но Гарри воспринимал этот шум теперь иначе — как наносной слой, маскирующий истинную жизнь замка. Его внутреннее зрение, обострённое неделей одиноких медитаций, теперь постоянно скользило поверх людских голов, улавливая скрытые токи магии в стенах. Нотт и Дэвис вернулись другими. Не внешне — они были такими же собранными и молчаливыми. Но в их глазах читалась та же трансформация, что произошла с Гарри. Каникулы в среде чистопородных магов, полной интриг и невысказанных правил, стали для них суровой практикой. Они вернулись не отдохнувшими, а закалёнными.

Их первое собрание «Когорты» проходило не в заброшенном классе, а на берегу Чёрного озера, под предлогом прогулки. Лёд у берега трещал под напором подводных течений.

— Мой отец получил письмо от Люциуса Малфоя, — начал Нотт, не глядя на них, следя за полётом ворона над замком. — Неформальное. Вопросы о «необычной активности» среди учеников младших курсов Слизерина. Особый интерес к «мальчику, который выжил».

— Он ищет того, кто подставил его сына, — констатировала Дэвис. Её голос был ровным, но пальцы сжали край плаща. — Мой дядя в Министерстве говорит, что Люциус использует все свои связи. Он не верит в случайность с браслетом.

— Это не поиск, — тихо сказал Гарри. — Это сканирование. Он не знает, кто мы. Но он чувствует вмешательство. И теперь проверяет каждый аномальный сигнал. — Он бросил плоский камень на лёд, тот проскрежетал, оставив белую царапину. — Наша тактика «малых дел» себя исчерпала. Мы привлекли внимание хищника. Теперь нужно не прятаться лучше. Нужно стать неинтересными или слишком опасными для атаки. Нотт повернулся к нему.

— Ты говорил о «фундаменте». О понимании замка. Нашёл что-то?

Гарри кивнул. Он рассказал им не о "мыслехранилище" Салазара — это было слишком личным, слишком опасным знанием. Но он рассказал о слоях магии, о духе Хогвартса, о «гибкости пространства».

— Салазар Слизерин, — произнёс Гарри, и его слова повисли в морозном воздухе, — видел этот замок не школой. Цитаделью. Академией для элиты, которая должна была изменить мир. Его ошибка была в том, что он пытался построить её *снаружи* системы, отвергая её. Наша задача — построить её *внутри*. Используя ту самую гибкость, которую он, возможно, понимал лучше всех. Он обвёл взглядом их лица, застывшие в концентрации.

— Первый практический шаг. Нам нужно постоянное, абсолютно безопасное убежище. Не комната, которую можно найти. Не тайник. *Наше собственное пространство внутри пространства замка.* Квиррелл намекнул — замок помогает тем, кто знает, чего хочет, и достаточно настойчив. Мы испытаем эту теорию.

Проект «Фундамент» начался.

Их целью стал не просто поиск Комнаты Требований по наитию. Они подошли к задаче как к инженерному проекту.

Неделя 1: Картография аномалий. Они разделили замок на секторы и начали методично фиксировать все места, где пространство «ведёт себя странно»: лестницы, меняющие направление не по расписанию; двери, ведущие в разные помещения в разное время суток; коридоры, в которых звук распространялся иначе; зоны, где магические часы показывали разное время. Нотт вёл подробный журнал, сверяя данные с лунными фазами и даже с расписанием приливов на озере (гипотеза: гравитационное влияние). Дэвис, используя свои светские навыки, осторожно выведывала у призраков и старшекурсников истории о «исчезающих комнатах» и «блуждающих коридорах».

Неделя 2: Анализ паттернов. Гарри, используя своё новое восприятие, пытался почувствовать «пульс» в каждом отмеченном месте. Он обнаружил, что многие аномалии были не случайны. Они пульсировали в унисон с тем глубинным ритмом замка, который он слышал. Более того — интенсивность пульсаций усиливалась в присутствии сильного, сфокусированного желания. Когда он стоял в таком месте и чётко представлял себе нужную комнату — тихую, скрытую, с полками для книг и местом для практики — камни под ногами будто слабо вибрировали в ответ.

Он поделился наблюдением: замок не просто исполняет желания. Он резонирует с желанием, с волей, с намерением. Чем яснее и сильнее намерение, тем отзывчивее пространство.

Неделя 3: Первые практические попытки. Они выбрали точку на седьмом этаже — глухой коридор с гобеленом, изображавшим попытку обучения тролля балету. Аномалия здесь фиксировалась регулярно в сумерки.

Гарри был ядром. Он собрал в себе образ: безопасность. Знание. Рост. Комната для нас троих — с рабочим столом, полками, местом для экспериментов, защищённая от внешнего взора. Он не просто представлял картинку. Он вкладывал в образ смысл — холодную необходимость, прагматичную цель, ту самую волю к порядку, что отозвалась в наследии Салазара.

Нотт и Дэвис, держась за его плечи, усиливали сигнал, транслируя свои собственные, более простые желания: тайное место, где можно работать, где нас не найдут.

Они делали это каждый вечер по двадцать минут. Первые три дня — ничего. На четвёртый — гобелен на миг подернулся дымкой, и за ним мелькнул контур дверной рамы. На пятый — контур продержался пять секунд. На седьмой — когда Гарри, измученный, вложил в мыслеобраз всю свою накопленную ярость на систему, всю холодную решимость стать архитектором нового мира, — стена расступилась.

Не с грохотом. С тихим, похожим на вздох, шуршанием камня. И появилась дверь. Простая, дубовая, без ручки.

Они замерли. Потом Гарри шагнул вперёд и толкнул её.

Комната, в которую они вошли, не была огромной. Она была идеальной. Небольшое, уютное пространство с высоким потолком. Один стол на троих. Пустые полки вдоль стен, готовые принять книги. Камин, в котором уже плясали огоньки. И — что самое важное — ощущение. Ощущение отделенности. Звуки замка сюда не проникали. Воздух был другим — чистым, нейтральным, будто отфильтрованным самой реальностью.

— Мы сделали это, — прошептала Дэвис, и в её голосе прозвучало благоговение, которого Гарри никогда прежде не слышал.

— Мы договорились с замком, — поправил Нотт, проводя рукой по идеально гладкой поверхности стола. — Мы показали ему наше намерение, и он предоставил нам инструмент.

Гарри молча обходил комнату. Его взгляд упал на стену напротив камина. Там, где в обычной комнате мог висеть портрет, была гладкая каменная поверхность. Но по мере того как он смотрел, на камне начали проступать очертания. Сначала неясные, потом всё чётче. Это был не герб и не символ. Это была схема. Схема самого Хогвартса, но не та, что висела в кабинете Филча. Сеть линий, точек, потоков. Карта магических токов замка, его нервная система. И их комната была отмечена на ней крошечной, но яркой точкой синего света.

Замок не просто дал им убежище. Он признал их. Как часть себя. Как осознанный элемент в своей собственной экосистеме.

* * *

Обретение Комнаты Требований (они назвали её просто «Кабинет») изменило всё. Теперь у них была лаборатория, штаб, архив и крепость в одном флаконе. Но Гарри понимал — это был лишь инструмент. Теперь нужно было доказать, что они достойны его.

Первым серьёзным проектом в Кабинете стало создание «Матрицы влияния». На одну стену они повесили огромный лист пергамента (появившийся по мысленному запросу). В центре — схема Хогвартса. Вокруг — начинала выстраиваться сложная сеть.

Нотт отвечал за людей. Он выписывал имена ключевых фигур: профессоров, префектов, влиятельных старшекурсников, даже призраков и важных обитателей леса (как кентавры). К каждому имени шёл набор характеристик: мотивы, слабости, связи, сфера влияния. Он начал с Снейпа (кодовое имя «Страж») и МакГонагалл («Арбитр»), постепенно расширяя сеть.

Дэвис работала над информацией. Она составляла досье на события, слухи, внутренние конфликты. Кто с кем в ссоре после каникул. Какие темы обсуждаются в гостиных каждого факультета. Где находятся неформальные центры силы (например, гриффиндорская ниша у окна, где собиралось «трио», или слизеринский угол у камина, где заправлял опозоренный, но всё ещё опасный Малфой).

А Гарри синтезировал данные, выводя токи» — схемы движения влияния, ресурсов, информации. Он начал видеть Хогвартс как живой организм, где всё было связано. Ссора двух пуффендуйских третьекурсников из-за книги могла через неделю отразиться на голосовании за старосту клуба зельеварения, что, в свою очередь, влияло на доступ к некоторым ингредиентам для Нотта.

Однажды вечером, изучая схему, Гарри сделал открытие.

— Смотрите, — он провёл пальцем от точки «Малфой, Д.» к точке «Гаррик, О.», самому младшему из авроров, приставленному к комиссии. Линия была тонкой, едва заметной, но она была. — Люциус работает не только через грубый страх или деньги. Он создаёт обязательства. Мелкие услуги. Незначительные поблажки. Он вплетает людей в паутину, где они даже не понимают, что уже стали его нитями. Это… изящно. Грязно, но изящно.

— И мы? — спросил Нотт. — Какую паутину мы плетём?

Гарри посмотрел на сияющую точку их Кабинета на карте замка.

— Не паутину. Каркас. Паутина ловит мух. Каркас — держит здание. Мы начнём с малого. С создания точек стабильности. Мест, где правила работают справедливо, где сильный защищает слабого не из милости, а потому что это эффективно для системы в целом.

Первым «кирпичиком» каркаса стала история Близнецов Уизли.

Фред и Джордж, вечные нарушители спокойствия, столкнулись с проблемой: Филч, униженный историей с комиссией, теперь охотился за ними с удвоенной яростью. Он подлавливал их на малейших провинностях, грозил отчислением, писал доносы их матери. Близнецы, чья магия была в изобретательности, а не в скрытности, оказались на грани.

Гарри наблюдал за этой ситуацией через «Матрицу». И увидел возможность.

Он не стал предлагать помощь напрямую. Вместо этого через Дэвис (у которой была дальняя родственница в том же районе, что и Уизли) к близнецам просочилась информация. Небольшая книжка по невербальной магии и элементарной окклюменции — не запрещённая, но и не входящая в программу. Причём книга «случайно» открывалась на страницах с техниками маскировки звука заклинаний и создания простых ментальных щитков от назойливого внимания.

Близнецы схватили информацию с жадностью. Через неделю их стало ловить втрое сложнее. Филч бесился, но не мог доказать нарушений — технически, они ничего запретного не делали, просто их шалости стали тише.

А потом произошло неизбежное: Филч, в ярости, попытался схватить Джорджа за рукав, когда тот «слишком громко смеялся». Джордж инстинктивно применил один из приёмов из книги — ментальный толчок, отводящий внимание. Филч пошатнулся, споткнулся о собственную кошку и шлёпнулся в лужу от растаявшего снега.

Это увидели два слизеринца-первокурсника, которых обычно травили старшекурсники. Они фыркнули. Филч, мокрый и униженный, набросился на них. И тут вмешался Гарри, проходивший мимо «случайно».

— Мистер Филч, — сказал он ледяным тоном, который заставил смотрителя замереть. — Вы только что напали на ученика, а теперь собираетесь наказать этих двоих за то, что они посмотрели? Я думаю, профессор Снейп будет заинтересован в этом инциденте. Особенно учитывая недавние указания директора о пропорциональности наказаний.

Филч побледнел. Имя Снейпа подействовало как удар хлыстом. Он что-то пробормотал и поплёлся прочь, оставляя за собой грязный след.

Близнецы смотрели на Гарри с откровенным изумлением. Слизеринцы-первокурсники — со страхом и зарождающейся благодарностью.

— Спасибо, Поттер, — буркнул Фред.

— Да, неожиданно, — добавил Джордж, изучающе глядя на него.

— Филч нарушил правило, — равнодушно сказал Гарри. — Правила должны работать для всех. Или ни для кого. — Он кивнул им и ушёл, оставив их в раздумьях.

На следующем собрании «Когорты» Гарри отметил на «Матрице» три новые тонкие линии. Одна — от него к Близнецам Уизли (статус: «нейтралитет-любопытство»). Две другие — от него к тем самым слизеринцам-первокурсникам (статус: "лояльность (начальная)"). Он не спас их из доброты. Он продемонстрировал принцип. И принцип этот был прост: в правильно устроенной системе сила защищает слабого не из жалости, а потому что это укрепляет систему в целом. Он показал альтернативу произволу Филча и высокомерию Малфоя. Альтернативу, которая была эффективнее.

Это был первый, микроскопический кирпичик в их каркасе. Но каркас должен расти. И следующим шагом, как понимал Гарри, должно было стать не просто вмешательство, а создание института. Маленького, своего. Но своего.

Он посмотрел на Нотта и Дэвис.

— Мы доказали, что можем найти убежище. Доказали, что можем анализировать систему. Теперь докажем, что можем учить. Готовы начать «Проект Академия»?

В их глазах вспыхнул тот же холодный огонь, что горел в его собственных. Ответ был ясен без слов.

Первый камень был заложен. Теперь предстояло возвести стены.