Мы справимся (гет)

Андрей Викторович оказался из тех мужчин, кто воспринимает уход по-английски как приглашение к более сложной игре. Он не давил,но его присутствие в жизни Марины стало избыточным. Цветы в ординаторской, случайные встречи у лифта, деликатные предложения подвезти до дома.

— Марина Сергеевна, вы выглядите так, будто не спали неделю, — Андрей преградил ей путь в коридоре, мягко коснувшись её локтя. — Позвольте мне хотя бы донести вашу сумку до машины.

Марина аккуратно высвободила руку. Ей было не то чтобы неприятно — ей было никак. На фоне того выжигающего чувства, которое оставил после себя Макс, ухаживания Андрея казались пресными и игрушечными.

— Спасибо, Андрей Викторович, я справлюсь. Хорошего вечера.

Она видела в его глазах недоумение. Он был уверен в своей привлекательности, и его задевало то, что он проигрывает какому-то призраку, о котором Марина никогда не рассказывала, но это кто-то явно существовал.

Купянское направление. Район Синьковки.

Группа Макса выполняла задачу по зачистке опорного пункта в лесополосе. Это был замес, о котором не пишут подробно в газетах или в открытых группах в Telegram — близкий бой, работа гранатами, вытягивание своих из-под огня.

Макс сидел за обломком бетонной плиты, перезаряжая автомат. Рука, перебинтованная грязным бинтом, пульсировала тупой болью, но пальцы работали исправно.

— Кап, связь есть! — крикнул Седой,— Пару минут, пока птичка не срисовала.

Макс вытер ладони о штаны, достал телефон. Сообщение Марины про «доктора» вызвало у него не ревность, а глухое, тяжелое раздражение. Он понимал: он там, в грязи, а этот хлыщ — рядом с ней. Он ничего не обещал Марине, и она была вольна делать что угодно. Но сама мысль, что кто-то другой может касаться этой женщины заставляла его скрежетать зубами.

Дома Марина была одна. Дима уже уснул, в квартире царил полумрак, освещаемый только ночником в прихожей. Она сидела на кухне с чашкой остывшего чая, листая ленту новостей: «На Купянском направлении... ожесточенные бои... артиллерийские дуэли...»

Внезапно телефон в её руке ожил. Экран заполнился вызовом в Telegram. Видеозвонок.

Марина вздрогнула, едва не выронив мобильный. Трясущимися пальцами она нажала «принять».

Сначала была темнота и какой-то жуткий, рваный шум на фоне: свист ветра, треск статики и далекие, глухие удары. Потом изображение сфокусировалось.

На экране появилось лицо Макса. Она едва узнала его.

Лицо было черным от копоти и пыли. Щетина превратилась в густую бороду. Над бровью — глубокий багровый шрам. Но глаза, эти светлые, холодные глаза смотрели на неё сквозь тысячи километров с такой пронзительной силой, что Марина перестала дышать. Он был в бронежилете, каска сдвинута на затылок.

— Макс — выдохнула она, прижимая ладонь к губам.

— Живой, — его голос был неузнаваемым, севшим, надтреснутым. — Слышишь меня? Связи мало.

— Слышу. Боже, Максим, ты весь в крови.

— Чужая, — отрезал он, и от этой краткости у неё по спине продрал мороз. — Как пацан? Как ты?

— Дима спит. Я жду тебя.

Он на мгновение закрыл глаза, и Марина увидела, как дрогнули его веки. На фоне снова что-то грохнуло, изображение на экране дернулось, пошли помехи.

— Марин, — он приблизил лицо к камере, — Я заберу своё.

— Максим

— Всё, срисовали нас. Ухожу. — Он на секунду замер, глядя на неё так, будто хотел запомнить её лицо навсегда.

Экран погас. «Звонок завершен».

Марина осталась сидеть в полной тишине кухни. Её трясло в крупной дрожи. Она только что видела смерть за его плечом — настоящую, осязаемую. Она видела его грязным, злым, измотанным, и в этот момент поняла: она любит его.

Не того красавца в черном поло из ресторана, а этого обгоревшего капитана, у которого руки в чужой крови.

Она обхватила себя руками, раскачиваясь на стуле.

Он убрал телефон в карман и подхватил автомат. Сердце колотилось не от боя, а от её лица на экране — чистого, напуганного, родного.

— Группа, подъем! — скомандовал он, и его голос снова стал стальным. — Выходим на вторую точку.