Гарри против тварей-2 (джен)

У, тронь лоб — а больно рту! Писатель Локхарт, гордясь собой, сочинил, придя в себя, эффектный палиндром о похмелье. Да, он умеет, чтобы читалось одинаково с обеих сторон, он крутой! И о похмелье может сочинить, невзирая на похмелье. И о неправильной закуске тоже, которую пока не удаётся вспомнить.

Но раз во рту такое, что хуже чем даже после зелий, то это, выходит, виновата закуска, крайне неправильная. Которая уже вышла, не очень благополучно, с ускорением, а также шумом и запахом… Да, организм протестовал, но уже меньше протестует. И в основном, главоболием протестует, и суммой вкусов во рту, один другого страшнее.

Значит, неправильных закусок было несколько? Или ещё и запивал не тем? Тоже возможно, он увлекающаяся натура, очень азартная. И любопытная, но раз литератор, это же понятно! Он копит жизненный опыт, и всегда готов рисковать, ради ощущений от новых напитков. И закусок, он известный гурман.

Вот именно, рисковать собой, вплоть до болей в голове, рту, кишках… и душе. Поскольку с каждым разом его здесь критикуют всё более активно и бездушно! Как маглика какого-нибудь… И кто? Целители, которые вроде как выходцы из гуманнейшей профессии! Да ни фига, с такими-то порядками! Да слюни Мерлина и мокрота Морганы!

Ах, вот почему ему так неудобно лежать! О, злодеи его упаковали! В пресловутую смирительную рубашку, уже третий раз! А он и не помнит, как упаковывали, то есть, за что именно? Просто так ведь не упакуют, верно? Но это же Мунго, здесь распоряжаются какие-то опаснейшие рецидивисты, готовые и отпинать, и упаковать!

В прошлые разы паковали в рубашку из-за ерунды, в разгар пробования напитков. И грубо прерывая этот упоительный процесс, под какими-то предлогами, явно надуманными. Он их не помнит, ни одного, значит, не просто надуманные предлоги, а совершенно незначительные…

Это же нарушение всех больных прав! Прав больных, да. Он прав, а целитель Сметвик не прав, этот страшный человек, во всём белом, как смерть! Местный диктатор, с железными ногами и стальными ручищами. И грозным голосом, и взглядом, и… общим видом тоже грозный… Сметвик Грозный, да.

Нет, Сметвик Ужасный! Как у такого лечиться, как? Надо думать, как именно лечиться и противостоять, но пока думается только новый палиндром. И ещё более замечательный, чем предыдущий. Да, и с критикой уже не похмелья, а этого главного целителя, страшного своими критическими выпадами, особенно ногой…

А взял и заразил, язва! Вот это он понимает, палиндром! Точнейший, прямо в глаз… глаза этим всем, которые не лечат, нет! А заражают желудочными болезнями, выпаивая, в том числе силой, такие настои, что безусловно яды. Он же помнит, что в большой концентрации лекарство — обязательно яд, без исключений.

Значит, его травят, раз такое скверное самочувствие? Неудивительно, коли в Мунго такие язвы окопались, что ты весь изъ-яз-влён этими целителями-язвенниками, вот. Прямо готовое название романа «Язва в заразе»… Нет, могут подумать, что автор про себя… Да когда же его развяжут и освободят из этой прочнейшей тряпки, да Мерлин-ткач и Моргана-портниха!

Так это же дополнительная тряпка… и прямо во рту, какой беспредел, спасите! Его грубейше заткнули, чтобы негодующих криков лучшего из писателей никто не слышал. А только чтобы доносилось лишь красноречивое мычание, для соседей-хроников…

Не клиника, а полный набор ужасов! Наверное, от тряпки и такой вкус… вкусы во рту! О, палачи таланта, вы будете страшно заклеймены гневными рифмами!..

Пока не развязали, надо тренировать волю и писательское воображение. То есть попытаться сочинить ещё один палиндром, пользуясь языковым богатством нашего великого и могучего. Нет, пока не получается, он слишком возмущён на этих так называемых целителей. И в голову лезет палиндром, но не его, нет…

А, так это же про него палиндром, досадуя, понял Локхарт. Да, кто-то из целителей правильно недавно сказал, перевёртышем: «А к яблоне фенол — бяка». Точно, он же выпил немного… немножко непонятного. Но, как оказалось, фенольного и вредного, не из той склянки, неправильной. Отчего в кишках так протокольно стало, до фонтанирования, что хуже всякой бяки.

Только он яблоко употребил не до фенола, а после, но всё равно поддели, история-то известная, раз не добежал и вызвал нарекания… Предупреждать надо про фенолы эти все! Самому-то писателю не до фенолов было, раз азарта столько! Пари ведь заключались, само собой, на количество выпитого, так? И одно за другим, раз азарт и непротивление сторон.

И тут ваш блистательный Гилдерой Локхарт выигрывал часто! А проигравший же ставит… ёмкость, оговорённую. Побеждать выгодно! Не для печени, понятно, но для всего остального… Но кто подсунул вреднейшие фенолы, кто?

* * *

Знаменитый целитель Сметвик не мог и предположить, что будет тратить время на графоманские опусы неблагодарного пациента. Мало того, что и спиртное ворует, и разврат насаждает, и смирительную рубашку выдерживает, и зелья ему надо принудительно выпаивать, а то ведь всё равно в утку выльет…

Так ещё и стишками поливает, и не больных! А врачей, этих святых подвижников на страже чужого здоровья. Или, как минимум, мучеников… Уникальный алкаш! Где разрешено отливать, может запамятовать, а вот про напитки с бабами — никогда. Феномен, в натуре, как эти кокни выражаются.

Хорошо ещё, что про нормальные приключения пишет, с троллями да баньши с вампирами. А то у маглов такие огромные тысячи писателей, что некоторые прямо только свои пьянки с бабами и описывают, или галлюцинации, и популярны. Странный мир, конечно. Хотя кто бы говорил...

Неужели и у маглов врачи из задниц подобные предметные коллекции достают, разнообразнейшие? Он слышал, что скорее да. Неразборчивые задницы в качестве стирателей грани между нашими мирами? Не смешно. Или смешно?..

Так, кого там принесли? Нет, сама идёт, весёлая такая. Очередная самоходная задница, с ручкой, укомплектованная. И здоровенная какая! Политик, наверное.

Хотя зачем политиков в задницы превращать, усилия природы дублировать? Он бы не превращал... Нет, в людей бы превращал, если б мог. Проблема с этими политиками, ведь самих вроде и немного, а прочихаться дают на раз. Профессионалы, мать их Мерлином!

…Маги, маги, почему вы такие странные, почему? За что ни возьметесь, только проклятия и получаются, заковыристые… Так мало же проклясть, да ни с того ни с сего, да ещё комплексно!

Нет, ещё химеру делать разбегутся, да не вполне трезвыми, Моргана-суккубище! С другой стороны, а кто химеру в трезвом виде будет лепить? Очень мало таких, к счастью, а то бы и не продохнуть от поделок этих, сомнительных…

Чего в них вообще хорошего, ведь агрессивнейшие же существа! Обычно свою пищевую историю начинают именно с демиурга, так сказать. Хотя бы кусочком… Дескать, мы с тобой одной крови, ты и я!

Потому что действительно создатель лепит химеру, нередко отдавая кусочек собственной плоти, хотя бы слюны. Однако крайне редко химера будет уважать создателя, у них очень особенные рефлексы. Даже кровь демиурга не спасёт, практически никогда. Поэтому крупная химера — это однозначный путь в Мунго. Или ещё дальше, на кладбище.

Говорили, что одного особо крупного парнишку, юнца полувеликанского происхождения, не в его смену… В какие-то совсем лохматые годы привезли с росшим из задницы непонятным зверьком, немелким. Очень смешно выглядел! И клялся, и зонтиком клялся, и мазью какой-то, папкиной, что завяжет с химерологией, вещь же сложнейшая, не для средних умов...

Ну да, да, ведь и сам Гиппократ пробовал помаленьку химерить, когда молодым дураком был, так полнейшая ерунда какая-то получилась, причём опасная. Сразу получилась, и сразу опасная. А тут мальчишка почти… и как только сумел?

Может, свой запоздалый стихийный выброс смог использовать? Или эффект мастурбации после периода воздержания — там тоже сырая магия прёт, в минимальной дозе, правда. Но на мелкую химерку, из насекомых, может и хватить, в принципе.

У него же хватило, да на целую мышку, раз одарённый был подросток. И там такая мышь получилась, после неаккуратного раздувания мышиных и кошачьих частей, хоть беги… Пришлось палочкой отмахиваться и убедиться, что действуют только самые сильные заклятия. Потому что у химер отличная сопротивляемость!

Однако у того полувеликанчика крупное выросло, значит, не мастурбация. С другой стороны, много мы о великанах и полувеликанах знаем? Он не видывал ни одного, и слава Моргане, людоедов, практикующих, в его смену только не хватало!

* * *

Страшно любопытный Гилдерой Локхарт не раз наблюдал промежуточные результаты особо сложных операций. Естественно, после экспериментов особо злостных заклинателей, где такое можно увидеть, что неподготовленному человеку точно плохо станет. И не смог промолчать, как всегда. Только очнулся и отстрадал похмельем, сразу бросился сочинять очередную дрянь...

На двоих — одно кресло,

Ох, становится жутко!

На двоих — одни чресла,

На двоих — одна утка.

Интерес дам не вянет,

На одну — аж два члена!

Первый да не устанет,

А второй — как полено...

…Этот больной мнит себя большим правдорубом. Да только рубить нужно в подходящих местах, а лучше вообще, в отведённых. Персоналу трудно длинные ответы сочинять, он короткими стишками чаще всего отругивается.

Но Локхарта это скорее стимулирует отвечать, он же буквально через день какую-нибудь эпиграмму выдаёт, или просто взгляд и нечто. То есть крайне косой взгляд и нечто поэтически оскорбительное…

Больной был правдорубом,

Жаль, уродился дубом.

Вот липы сочинитель,

Целителей мучитель...

* * *

…Вот мог бы остановиться этот Гилдерой на вполне сносном стишке про золотаря душ, ведь хорошо и практически не обидно! В одном из языков это слово вообще обозначает ювелира, да-да, кроме шуток! Хотя какой ваш покорнейший Гиппократ пожилой, в сто два-то года? С большим талантом, да, и с душенькой аналогичных габаритов!

Пожилой золотарь

Исковерканных душ,

Сметвик наш спозарань

Промурлыкает туш,

Опрокинет стакан,

Опрокинет больных,

Он ведь как ураган,

Трепещи, бедный псих!

Стакан, равно как и стаканы, только в нерабочее, это закон! А также и система, и образ действий… Пишет тоже, писатель руками! Да почти все больные сами рады упасть, когда учатся ходить, это же понятно. А если такого больного да как следует напугать, он и бегать сразу учится.

Когда у тебя вместо ног какое-то месиво было, или ложноножки с псевдоподиями, ты рефлекторно боишься наступать на леченое. И, таким образом, затягиваешь пребывание в лечебном учреждении. Или очень долго ждал, пока отрастут утерянные конечности, и тоже боишься наступать.

А как главцелитель тебя пугнёт, профессионально, так уже и не боишься. Обычно н-нет, уже не б-боишься… Да, бывает и ураганом, в необходимой обстановке. И душ, искорёженных, излечил очень даже немало. Хотя и совершенно прожжённые души попадались, и очень ленивые, да часто, и гнилые, самые противные.

А он всё равно лечил и лечит, и нередко успешно. Потому что есть зелья, пригодные для реморализации, пусть и мало. И ещё ментальное воздействие — стирание неправильных воспоминаний, подтирающее вытеснение аналогичных воспоминаний.

Помогает и замещение былых грехов правильными воспоминаниями, где картины возмездия за нехорошие намерения явлены ого-го как убедительно! Да мы полезнее ментов этих, сероподкладочных, в сто раз! Или двести…

* * *

Писатель-романист Локхарт, бывший преподаватель защиты от тёмных искусств в Хогвартсе, а ныне клиент лечебницы св. Мунго, много любил и постоянно страдал.

Он любил себя как исключительную личность, и страдал от недооценки её масштаба современниками. Биография Локхарта удалась яркой, в сторону исключительного авантюризма и уголовщины средней руки.

В какой-то магловской книге Гилдерой прочёл, что разврат — непременная особенность литератора, иначе что он за настоящий писатель? И некоторое время пускался во все тяжкие, находя в таком разнообразии массу вдохновения, в том числе творческого.

Однако в групповых развлечениях он оказался слишком популярен, а это же утомительно, когда все на одного, такого красавчика… С мужчинами, конечно, проще иметь дело, народ надёжный, сказал — сделал, и так далее. Красивый и сильный народ, эти мужчины!

Но с женщинами всё же позанятней, поинтересней. Ведь они восхищаются куда искренней и громче, чем сильный пол, хвалебных слов много знают, и любят повторять. Поэтому Локхарт с определённых пор предпочитал радовать исключительно женщин. Ведь восторженные поклонницы ничего от него не требовали, почти ничего, конечно…

Отсидел в своё время самую чуточку, и стал осторожнее, раз такой опыт, противоречивый. Второй раз не сядет, не его это! Мошенническое стирание памяти помогло в своё время присвоить заслуги целого ряда провинциальных борцов с тёмными тварями. И получить первоклассный беллетристический материал!

Лёгкость изложения в сочетании с высокой скоростью изготовления новых опусов позволили надёжно подсадить волшебниц-домохозяек на литературу о гении борьбы с тёмными силами. Примерно как маглишек — на телесериалы про всяких ихних Холмсов и прочих Пуаро.

Плюс умелые рекламные компании, благодаря участию во всевозможных журнальных конкурсах, газетных конкурсах, всевозможных презентациях. Не только книжные магазины его приглашали и приглашают, отнюдь. Он же прекрасно, к примеру, одевается. И умеет выбирать аксессуары. Да хоть и мебель! А когда видным чиновникам нравятся твои романы, это тоже очень помогает продвижению…

…Итак, Гилдерой Локхарт, известный также и по раннему псевдониму Златопуст, которым прикрывал в молодости крепкую эротическую прозу, медленно вспоминал свою жизнь. Через несколько месяцев… нет-нет, недель, он вспомнит всё, всё до капельки, непременно!

Он уже помнит, что является гением от литературы, а также любимцем женщин, в том числе и симпатичнейших. Помнит многие эпизоды из почти всех своих книг, таких интересных, с иллюстрациями и оригинальными заглавиями.

Он же любит талантливые и оригинальные названия, вроде «Дверки двора» или «Тверкая тварей»... Или всё же «Тверкастые тварьки»? Но он вспомнит, вспомнит…

Раз совсем недавно вспомнил, что именно мужчины делают с женщинами наедине, и в подробностях. После чего стал по-иному смотреть на здешних медицинских сестёр, чаще довольно молодых и приятных.

И на интересных пациенток тоже стал. Также память вернула ему уверенность в своей мужской неотразимости — как шикарному блондину с белозубой улыбкой.

Но та же память на днях вернула и ужасное воспоминание, с которым он теперь жил… нет, страдал и мучился, днём и ночью! Это была отравленная стрела, чудовищный по цинизму стишок, подсунутый прямо на уроке неизвестным хулиганом, позавидовавшим его успеху у прекрасных дам:

Волосы дыбом,

Зубы торчком,

Полный мудак,

Да с кудрявым очком!

Всего четыре строки, и столько злобного яда! Он же никакой не полный, он лишь чуточку солидный, любая женщина скажет! И волосы у него в порядке, просто кок высокий…

И зубы совершенно не торчат, просто крупные… несколько крупные… и безукоризненно белые. Жемчужные у него зубы, и приз за улыбку в придачу! Это у той, маглорождённой поклонницы, как её там, вроде, большие, а у него…

А потом ему подбросили ещё один похожий стишок, аналогичного по градусу цинизма. Чтобы совсем добить, погрузив в бездны отчаяния!

Бездарь-поэт — звезда в Европе,

Он пышный чуб завил на… пальчик!

Кудряшку знает каждый мальчик,

От Бирмингема до Синопа!

И волосы в том самом интересном месте он всегда удаляет, какие локоны и чубы, какие? Ведь тогда туда и целовать не захотят! А он уже вспомнил, что вокруг ануса очень чувствительное место, очень… И мужчину-писателя такие ласки вдохновляют, и побуждают творить ещё лучше.

В «Оборотке для оборотней» он же писал (без больших подробностей, конечно, мистер Локхарт приличный литератор) о том, как некоторые магические существа зависимы от ласк вокруг ануса, и как их можно в связи с этим побеждать…

Читать быстрее https://boosty.to/marikvanger