Нереальная реальность (джен)

Прогуливаясь по палубе и прислушиваясь к разговорам, я уловила, что кок готовил особый ужин в честь удачного выхода в открытые воды. Убедившись, что ни капитан, ни сэр Уитлокк не помешают моим планам, я решительно сбежала вниз по трапу, подхватила на жилой палубе фонарь и спустилась в трюм. По переборкам поползли тени. Эхо бьющих о борт волн шипело и ворчало, будто за ящиками и мешками скрывался диковинный зверь. Я торопливо осмотрела часть груза в основном отсеке, разочарованно выдохнула, заглянула в соседний, крохотный, в котором хранился инвентарь для ремонта, и подскочила к дверям следующего. Он оказался заперт на массивный замок. Я мало того что не числилась среди взломщиков, так и шпилек при мне не было. За этой дверью могло скрываться что угодно: золото, драгоценности, ткани… или запас спиртного на чёрный день, и вряд ли бы мне открыли эту тайну во время светского разговора.

Палубой выше зазвучали голоса, пришлось спешно ретироваться. В двух ступенях от опердека на меня упала тень.

— Что вы там делали? — надо мной нависала фигура уже знакомого лейтенанта.

— Искала кока, — тут же выдохнула я. — Хотела помочь в благодарность, матросы сказали, он пошёл в кладовую…

— Она не здесь находится, — сухо оборвал лейтенант.

Я поднялась на палубу, чтобы избавиться от страха, что ещё чуть-чуть, и он сбросит меня вниз и запрёт там.

— Я уже поняла, лейтенант, спасибо. — Он внимательно вглядывался в моё лицо, не выказывая никаких эмоций. Я растянула на губах самую милую улыбку, на которую было способно натянутое тетивой нутро. — Так где я могу отыскать повара?

Лейтенант медлил, я медленно седела и пыталась вспомнить кратчайший путь для побега.

— Сюда, — наконец проговорил он потеплевшим тоном и указал рукой к трапу, — я провожу вас. — Я благодарно улыбнулась и, пройдя вперёд, неровно выдохнула. Лейтенант спровадил меня на камбуз и велел дожидаться кока, а сам наверняка отправился с докладом к капитану.

Ни кок, ни я, ни капитан Мэрис не оказались воодушевлены моим желанием помочь, однако мне отступать было поздно, капитан не знал, как протестовать перед благотворительностью, а коку это в принципе запрещалось. Обед готовили в неуютном молчании: я не решалась заговорить, ведь вряд ли у «мисс» могли найтись общие темы для разговора с рядовым моряком. Когда же в котле начала пузыриться насыщенная похлёбка, кок выдавил что-то похожее на неуклюжую благодарность с одобрением. Завязался разговор, из которого я узнала, что это варево — для команды в пятьдесят два человека и двадцати морских пехотинцев, а офицерам и пассажирам обед готовят отдельно. Я тщательно сдерживала победную улыбку от осознания близости «благоприятного момента»: ведь опоить одного Уитлокка не так эффективно, как вывести из строя всю команду — без которой офицерский состав не сможет отстоять судно. Оставалось лишь забрать из каюты лауданум.

— О!.. — от неожиданности я шарахнулась назад, а из-за того, что влетела в капитанскую каюту с поспешной смелостью, это вышло так, будто я всерьёз испугалась Мэриса. — Простите, не ожидала вас увидеть, капитан. — Он задвинул ящик стола и намерился что-то сказать. — Да, это ваша каюта, верно. — Я неловко поджала губы, смущённый взгляд сместился в сторону.

— Что вы, мисс Диана, — доброжелательно улыбнулся он, — пожалуй, мне стоило вас предупредить, но я не хотел досаждать вам своим присутствием и понадеялся, что сумею забрать бумаги, не побеспокоив вас.

Мне всё чаще начинало казаться, что из-за подобных речей я постепенно превращусь в снобистскую герцогиню без гроша в кармане, но с богатым самомнением. Душа тосковала по пиратскому этикету — простому, ироничному, смелому, пусть порой и с перегибами. Всё же в простых словах истину было отыскать легче, чем выскабливать её из-под налёта манер и натужных вежливостей, к тому же не было нужды балансировать между излишними и достаточными извинениями.

— Всё в порядке, капитан, уверяю вас. Видимо, из-за пережитого я стала излишне пугливой, хоть все кругом заверяют меня, что здесь мне бояться нечего. Да я и сама понимаю, но… — я поджала губы, вздыхая.

Капитан вежливо помолчал, а затем поинтересовался:

— Заботы на камбузе не утомили вас?

— Что вы, — тут же вскинула я голову, — мне в радость. Так я хоть чем-то могу отплатить этому кораблю и его команде за защиту, — капитана зацепил мой красноречивый взгляд, — и терпение.

— В этом нет нужды, мисс Диана, — заверил Мэрис. — Это в первую очередь наш долг — оказывать помощь тем, кто в ней нуждается.

— И всё же, поскольку у вас на борту сэр Уитлокк, сын губернатора, вы, наверное, не обязаны были подбирать в море неизвестных скитальцев.

— У меня есть определённые указания, но всё же последнее слово за мной как за капитаном, вам не стоит беспокоиться на этот счёт. — Капитан замялся, точно в сомнениях, и, слегка склонив голову, продолжил: — Понимаю, в первые дни я был излишне недоверчив к вам, из-за чего вы, возможно, чувствуете себя неловко, но вам нет необходимости доказывать, гхм, вашу полезность на борту, если позволите.

Меня потянуло на нервный смех: капитан Мэрис был одновременно прав и далёк от истины.

— Вы правы, есть кое-что, что никак не даёт мне покоя, капитан. — Я взяла паузу, старательно делая вид, что собираюсь с духом. Затем сделала глубокий вдох и, опустив глаза, неохотно проговорила: — Незадолго до нападения я услышала, как капитан Смит спорил, полагаю, со старшим помощником. Он был уверен, что пиратам не будет до нас дела и что в любом случае команда легко даст им отпор. Но когда тот корабль погнался за нами — не было ничего подобного. Матросы… они все были так напуганы и умоляли капитана не вступать в бой. Я могу представить теперь, насколько это страшно, поэтому очень хочу спросить вас, капитан: если на нашем пути встретятся пираты, будет ли «Королевская лань» искать битвы и нарочно идти в бой? — голос ощутимо дрожал от искреннего волнения, ведь я понимала, что такой вопрос может вновь распалить тлеющие угли сомнений на мой счёт, но в то же время надеялась, что капитан Мэрис трактует мой страх несколько иначе.

— Нет, мы не станем затевать бой, только защищаться. Однако, уверяю вас, в этом не будет нужды. Взгляните. — Он обернулся, указывая ладонью за корму, а затем перевёл на меня серьёзный взгляд. — Покуда «Грозный» с нами, — а он следует, как и мы, в Лондон, — нам не стоит ждать чьего-либо нападения. Испанцы редко заходят так далеко на север, а пираты никогда не решатся на столь дерзкое нападение, ни один их корабль не выдержит и одного бортового залпа «Грозного». Как бы там ни было, наша главная цель — достичь Лондона в полном спокойствии, — Грегори Мэрис завершил свою речь мягкой ободряющей улыбкой. Его глаза были полны искренней веры в то, что «Грозный», подобно волшебному доспеху, позволяет каждому из команды «Лани» чувствовать себя неуязвимым.

Удостоверившись, что меня не хватит удар от нервов, капитан забрал бумаги и покинул каюту, а я тут же кинулась в угол за койкой, где спрятала пузырёк опиумной настойки. Но, едва он оказался в руке, я взглянула на дверь уже с нерешительностью. Какой был бы толк от моих действий, если огромный корабль, что мог обратить «Жемчужину» в пепел, всё ещё оставался на плаву? С другой стороны, если пиратам удалось бы захватить «Королевскую лань», отпор мановару давали бы уже два корабля. Я решила действовать, а условный знак подать в сумерках, чтобы к ночи «Чёрная Жемчужина» смогла пойти на абордаж, не боясь быть сразу замеченной.

Выждав с десяток минут, я расправила юбку, приосанилась и уверенной походкой направилась на камбуз.

— Мисс Диана! — Уитлокк поймал меня всего в нескольких шагах от каюты. — А я как раз намерился вырвать вас из рук повара, — улыбнулся он. Я растерянно заморгала. — Вам нет нужды так себя утруждать, — заботливо проговорил он, норовя ухватить меня под руку.

Я отступила на полшага.

— Меня это нисколько не утруждает, сэр… гхм, Джеймс, — настойчивым тоном поспорила я.

— Вы очень добры, — выдохнул Уитлокк в ответ на моё упрямство, — но, прошу простить, я не позволю вам возвратиться в этот душный подвал. — Тут он был прав: жар на камбузе стоял как в турецкой бане, а пахло как на овощном складе с просрочкой. — Вы и так сделали больше, чем должно. Пойдёмте, — Уитлокк смело подхватил меня под руку и повёл на полуют, где позади бизань-мачты под тентом расположили чайный столик и пару кресел. Я покорно поплелась следом и, поднимаясь по трапу, ощутила некоторое облегчение, что в ту минуту диверсия не состоялась. Уитлокк помог мне усесться и, не спрашивая, налил чашку чая. — Капитан Мэрис с офицерами проводят совет, — пояснил он, присаживаясь, — я предоставил им свою каюту. Не хотелось докучать им своим присутствием, так что я распорядился о возобновлении добрых традиций. Надеюсь, вы не против?

Мои мысли всё ещё цеплялись за размышления о почти упущенной возможности выполнить свою миссию, так что ответила я далеко не сразу, а только когда пытливый взгляд Уитлокка стал излишне назойливым.

— Это очень мило с вашей стороны, — с улыбкой отозвалась я, не очень понимая, о каких традициях он вообще говорил. Затем взгляд поймал фарфоровую чашку, полную тёмного янтарного напитка. — Надо же, не помню, когда последний раз вот так просто пила чай, — с усмешкой заметила я, — мир будто возвращается на круги своя. — Это было истинно моё рассуждение, не обременённое надобностью отыгрывать роль, а потому тут же вызвало у сэра Уитлокка живой интерес. Его глаза, сверкая отражениями бликов на воде, застыли на мне, ненавязчиво побуждая к разговору. Джек как-то обмолвился, что, когда приходится лгать, лучше подмешивать правду, чтобы было и убедительнее, и проще. Я глотнула чаю, — что тут же показался крепче рома, — закашлялась и, улыбнувшись, заговорила: — У пиратов на подобное рассчитывать не приходилось. Правда, они не оказались теми дикарями, которыми нас пугают… Во всяком случае не все.

Уитлокк кивнул.

— Я наслышан, среди пиратов можно встретить офицеров и даже иногда дворян.

Я приподняла плечи.

— Пираты — такие же люди. Наверное, это особенно пугает, но… — Повисла нерешительная пауза, я в сомнениях взглянула на Уитлокка. — Я их понимаю, — выдохнула я.

Он едва не поперхнулся чаем.

— Мисс Диана?! — сдавленно воскликнул он.

— Да, понимаю! — Чашка со звоном опустилась на блюдце, я всплеснула руками: — Они ведь пошли на это не от хорошей жизни! Нам с вами повезло родиться в достойных семьях, а им нет. Да, есть те, кто бесконечно алчут богатств и наживы, но ведь есть и другие. Те, кто всего лишь хотят выжить и жить с сытым желудком, как бы грубо это ни звучало. И они добиваются этого как могут. За эти дни, что я провела на их судне, я поняла, насколько это сложно, трудно, страшно. Их жизнь постоянно висит на волоске, а ведь у них есть семьи. Жены и дети. И если их отца убьют, то и они просто могут умереть с голоду. — Я опустила взгляд, часто качая головой. — Этим людям не повезло, а потому они ищут лучшей жизни таким бесчестным образом. Мне их жаль. — Я прямо посмотрела на Уитлокка и твёрдым тоном добавила: — И да, я их понимаю.

Долго-долго он не сводил с меня глаз. Я не могла свободно вдохнуть, перебирая в мыслях всё сказанное и запоздало сожалея, что вовремя не прикусила язык. Очевидно, человеку, чудом сбежавшему от пиратов, не пристало вести подобные разговоры, — и взгляд Уитлокка был тому подтверждением. Его переполняло удивление, будто своими глазами губернаторский сын наблюдал, как нарушается незыблемый закон природы. Я неловко пригубила чаю, отсчитывая секунды до того момента, когда меня либо покарают, либо, что скорее, начнут наставлять на пути истинный.

Наконец Уитлокк вдохнул, приподнимая брови, и перевёл взгляд на море.

— Не знал… — негромко выговорил он и покачал головой. — Не знал, что кто-то ещё склонен думать так же.

Мои глаза сошлись в недоверчивом прищуре: такой поворот разговора меня смутил.

— Боюсь, я вас неправильно поняла, Джеймс…

Он обернулся ко мне, чуть поджав губы.

— Наверное, вы в чём-то правы, мисс Диана. Я придерживаюсь… — он спохватился, — когда-то придерживался того же мнения.

— Полагаю, это нелегко в ва… наши дни.

Уитлокк весело улыбнулся.

— Более чем, однако в детстве я и вовсе завидовал им.

— Вы? — не удержалась я.

— Да, понимаю, звучит весьма абсурдно, — неловко усмехнулся он. — Я допускаю, что мы не во всём справедливы к этим людям, но не могу с вами полностью согласиться. Они грабят корабли, порты, калечат и убивают людей! Их жестокость должна быть наказана — сурово, но справедливо.

— А разве королевский флот не делает того же? Да и потом, какова сейчас цена человеческой жизни? Ежедневно казнят сотни ни в чём не повинных людей, лишь по подозрению. Без разбора — виновен ли, нет! И, я знаю, не во имя справедливости, а чтобы запугать.

— В этом вы, пожалуй, правы, — словно бы через силу согласился Уитлокк. Блеск в его глазах затуманился, потускнел; пальцы правой руки отрешённо перебирали по подлокотнику, и сам он, похоже, попал во власть не самых приятных воспоминаний. С полминуты прошло в тишине. Затем он словно бы опомнился, бросил на меня быстрый взгляд, по губам скользнула улыбка неловкости, потому что я глядела на него с излишним пониманием. — Простите, мисс Диана.

— Вам не за что извиняться, — с лёгким раздражением отмахнулась я, чувствуя, что скоро заработаю аллергию на всякого рода извинения. Любопытство всё же брало верх, пришлось вновь натягивать вожжи чрезмерной учтивости. — Похоже, я потревожила тяжёлые воспоминания.

Уитлокк грустно улыбнулся.

— Всего лишь детская глупость, — отозвался он с искусственной беспечностью в голосе. — Мне было лет семь, когда я заявил отцу, что намерен стать пиратом. — Я невольно подавилась чаем. Уитлокк кивнул с сухой усмешкой, будто в ответ на моё невысказанное недоумение. — В те дни в Лондоне каждый день вешали пиратов и их пособников. Отец лично выпорол меня при всей семье, а затем отвёз в город и весь день продержал на площади, заставляя смотреть, как вешают людей и как ликует толпа в ответ на их смерти, очевидно, чтобы я понял, какова награда пиратов на самом деле.

Я сжала кулак, ногти впились в ладонь. Внутри всё сжалось, лишая воздуха, остекленевший взгляд трескался из-за подступающих слёз. Мне трудно было представить чувства семилетнего ребёнка, глядящего на казнь, но у меня хватало своих собственных, неостывших, что снова пытались прорваться сквозь незажившую рану в душе.

— Джеймс… — ошарашенно выдохнула я, отчаянно стараясь не заплакать. — Это ужасно!

Уитлокк перевёл на меня непонимающий взгляд.

— Мой отец достаточно суровый человек, — безэмоционально прозвучал его голос, — что в политике, что в воспитании. Но я не в праве его обвинять в чём-либо. — Я едва успела прикусить язык, чтобы не выплюнуть жаркое несогласие, что явно пришлось бы не к месту в текущем веке. — Он никогда не терпел детских шалостей, с малолетства приучал быть сильным, постоянно напоминал, что я обязан быть достойным его имени. Особенно после прибытия в Нассау. Я искренне старался, хоть и не сразу понял, что это значит на самом деле. У нас было полно слуг, но часто я чистил конюшни ночами, рубил дрова или помогал на кузнице, а потом отправлялся на урок французского. Он лично учил меня сражаться, даже когда мне с трудом удавалось держать шпагу в порезанных руках, а за промахи в стрельбе он как-то поставил меня к стене мишенью… — Он непроизвольно прошёлся рукой по правому предплечью, словно потирая больное место. — Мне часто доводилось слышать в обществе, что отец мной гордится, но, кажется, до недавнего я всё ещё не мог в это поверить, но его рекомендация в департамент вселяет в меня надежду, что всё было не напрасно.

Я не сводила с него глаз и боялась пошевелиться. Он явно рассказал больше, чем положено, больше, чем хотел, и под всеми этими воспоминаниями сгорбился, словно они и впрямь лежали на его плечах невидимым грузом. В иной ситуации я бы поспорила, заявила, что всё неправильно, что ему не следовало добиваться расположения отца буквально собственной кровью, но здесь, на полуюте королевского судна, в окружении иных норм и правил, могла только кусать губы и пытаться аккуратно выбраться из этой неловкой западни.

— Вы в порядке? — я осторожно коснулась его руки.

Уитлокк резко встрепенулся, вскидывая голову, в глазах полыхнуло позднее сожаление.

— О, прошу прощения, мисс Диана, это было совершенно неподобающе. — Столь внезапная откровенность, по сути, с едва знакомым человеком явно загнала его в тупик.

— Ничего страшного, Джеймс, — ободряюще улыбнулась я, — этот разговор останется между нами, уверяю вас.

Он благодарно кивнул.

— Не хочу, чтобы у вас были какие-либо предубеждения насчёт губернатора Уитлокка. Это всего лишь воспоминания давнего прошлого.

— Ну что вы, я всё понимаю. — «И заочно ненавижу его, как и любого, кто причастен к местному правосудию», — едко добавила я про себя.

К подобному «брудершафту души» мой внутренний мир, и без того пребывающий в хрупком равновесии, оказался не готов. При всей муштре и, очевидно, тщательному взращиванию ненависти к пиратству, Уитлокк всё же не утратил хотя бы долю сострадания к тем, кто были в глазах многих повинны в любых бедах Англии и её колоний. Я поймала себя на осознании, что все эти дни пыталась пририсовать ему образ врага, ведь пойти на похищение незнакомого человека, да ещё того, кто был весьма добр, оказалось не так просто, как думалось на борту «Жемчужины». Капитан Мэрис, напротив, был однозначен в суждениях, и я знала, что с ним у нас не может быть ничего общего. Конечно, пытаться достучаться до того Джеймса Уитлокка, что хотел стать пиратом, и уговорить добровольно перейти на пиратский корабль, было откровенной глупостью, но и решиться принести на борт «Королевской лани» битву теперь стало в разы труднее.

В следующие два дня я наконец обрела возможность проводить время в одиночестве: в голове постоянно бурлило варево из мыслей, и вечно задумчивый взгляд и неохотное участие в разговорах в конце концов донесли до Уитлокка, что я не помру от скуки без его настойчивого общества. На его счастье, трапезы могли растягиваться на часы, как и разговоры за ними — разговоры порой излишне душевные. И всё же отсутствие компании пошло на пользу, можно было слоняться по палубе в относительном спокойствии и смело проводить день, уставившись в горизонт в тщетной надежде увидеть вдалеке родную «Жемчужину». Я верила, что она тенью следует за нами, потому каждый раз перед сном посылала шёпотом «Доброй ночи» в бесконечную темноту за кормой. Но чем больше проходило времени, тем слабее становилась моя вера под натиском вроде бы голоса разума. Я перестала передёргивать плечами, натыкаясь взглядом на «Грозный», и порой просыпалось странное желание забраться на марс и завопить во всю глотку: «Джек Воробей!», чтобы вернувшееся с ветром эхо или такой же странный ответ ободрили веру и душу перестал терзать страх — что меня просто забыли на этом корабле. В каждый такой момент мне отчаянно хотелось вернуться — пусть даже и с позором, но вернуться, бросить авантюру и постоянное взвешивание за и против, вернуться к спокойной пиратской жизни, которая за всё время так ни разу и не была ни спокойной, ни даже пиратской. Другое дело, что подобное возвращение вновь превратило бы меня из кандидатов в пираты в бедовую девицу, не особо везучую и — бесполезную: и как тут набиваться в напарницы к капитану Джеку Воробью?

Наутро шестого дня нервное напряжение всё же дало о себе знать: я проснулась с головной болью и абсолютным нежеланием отворачиваться от стенки. Капитан Мэрис заботливо поинтересовался, не прислать ли доктора, а затем оставил меня отдыхать. Провалявшись в постели до полудня, я наконец заставила себя встать, натянула платье, остервенело затягивая завязки корсета, и, пошатываясь, лениво вышла на палубу. Яркое солнце на совершенно чистом небосводе выбелило серые паруса флейта, так что и глаз не поднимешь. Машинально кивая на приветствия, я прошлась вдоль борта, поймала взглядом фигуру Уитлокка у фок-мачты и обречённо застонала. Настроение было прескверное, вести беседы, в которых запрещалось язвить и бросаться колкостями, не было ни малейшего желания. Джеймс торопливо направился ко мне и, приблизившись, взволнованно нахмурился.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо поинтересовался Уитлокк.

— Уставшей, — вздохнула я. Взгляд принялся искать на морских лигах лекарство от этой самой усталости — «Чёрную Жемчужину», свободно пронёсся вдоль линии горизонта с подветренного борта и смело метнулся мимо кормы. — Где корабль?! — выпалила я хрипловатым спросонья голосом одновременно с тем, как бабахнул воображаемый залп в голове. — Где «Грозный»? — Взгляд заметался, я даже перегнулась через борт, будто искала слетевшую шляпку, а не многопушечный мановар.

Уитлокк повертел головой с таким видом, словно только теперь заметил пропажу огромного корабля. Увидев мою лихорадочную взволнованность, он живо взбежал на мостик к капитану Мэрису, а затем вернулся с объяснением:

— Не волнуйтесь, мисс Диана, капитан сказал, у них ночью вскрылась течь и им пришлось отстать, но они вскоре нагонят нас.

— Когда? — по слогам выдавила я, впиваясь в планшир.

— Не позднее завтрашнего утра. — Он постарался поймать мой взгляд. — Не переживайте, за это время ничего не случится.

«О нет, случится…» — мысленно протянула я, ведь, если я ждала благоприятного момента, это был именно он.

Сказать было проще, чем сделать. План в голове сложился идеальный, какое-то время удачное стечение обстоятельств ободряло дух авантюризма, но, когда эмоции улеглись, пробудился испытующий глас совести. И дело было даже не в выборе — Джек или Джеймс, о подобном было просто смешно думать, как бы я ни прониклась к Уитлокку. Однако что-то скреблось в душе, назойливо, но при этом невнятно намекая, что совершаю я не совсем честный поступок. Поскольку сигнал «Чёрной Жемчужине» я могла подать лишь после заката, всё это время можно было посвятить спорам с самой собой на тему чести и бесчестия. Но не прошло и пары часов, как спор с совестью разрешил неожиданный третейский судья.

Я укрылась в каюте от палящего солнца и ненужных бесед. Взгляд застыл на синеве моря, пока перед мысленным взором раз за разом прокладывался короткий, но необходимый маршрут, чтобы подготовиться к захвату. Погрузившийся в думы мозг не сразу распознал вежливый стук в дверь. После неохотного дозволения войти на пороге возник Джеймс Уитлокк с небольшой книгой в руках.

— Надеялся, это хоть немного скрасит ваш день, — улыбнулся он, передавая мне том.

Я приоткрыла её и перелистнула несколько страниц без особого интереса.

— Про море? — Губы тронула натянутая улыбка. — Благодарю вас. — Я обняла книгу и вновь перевела насторожённый взгляд за корму.

Из-за корсета и вечно напряжённой осанки спину болезненно сводило, от волнения дышалось ещё труднее, и в вежливой тишине моё шумное дыхание звучало особенно встревоженно. Потому я едва ли удивилась, услышав спокойный тон сэра Уитлокка:

— Я понимаю, после пережитого вам трудно принять на веру любые слова о том, что вы в безопасности. Капитан Мэрис, безусловно, этого не одобрит, но, мне думается, так вам будет легче. — Я обернулась. Уитлокк откинул полу сюртука и снял с пояса пистоль. — Возьмите.

Я ошарашенно моргнула.

— Зачем?

Его лицо отражало безмятежную уверенность, от которой стало немного не по себе. Джеймс слегка прикрыл глаза, кивая.

— Я по-прежнему верю, что на нас никто не нападёт, но, если вдруг такое случится, вы сможете защитить себя.

— От пиратов? — нарочно уточнила я, ведь Уитлокк будто бы не желал этого говорить. — Но я не хочу никого убивать, — часто закачала я головой.

Джеймс выразительно приподнял брови.

— Но они убивают.

— Не все и не всех…

— Вы не возьмёте грех на душу, если сделаете это для спасения своей жизни, — настойчиво проговорил Уитлокк, подаваясь вперёд.

Я недоверчиво хмыкнула, посылая ему красноречивый взгляд:

— Вряд ли при захвате судна убийство одного мне сильно поможет.

— Вы не можете быть уверены, — спокойно возразил Уитлокк, затем шумно вдохнул. — Поймите, — он попытался заглянуть мне в глаза, — жизнь любого из этих мерзавцев — ничто против вашей.

Градус внутреннего раздражения всё поднимался. Я вновь покачала головой, поднимая на него взгляд из-под бровей; пальцы крепче сжали книгу.

— Я вас не понимаю. Теперь вы говорите, как капитан Мэрис.

Уитлокк поджал губы, рука с оружием резко опустилась.

— Я вижу, что вы до сих пор с тревогой глядите на море, — взволнованно заговорил он, — даже теперь, находясь под защитой, несмотря на все уверения. — Голос его стал громче и возмущённее: — И, возможно, этот страх никогда не покинет вас, и это их вина! Разве заслужили вы того, чтобы вздрагивать в ночи от каждого неверного шороха? Словом, — он бросил взгляд на пистолет, — я надеюсь, это поможет вам поверить в собственные силы, а тех, кто напал на вас, рано или поздно казнят, будьте уверены.

Он заявил это столь твёрдо и решительно, будто уже видел подписанные судьёй приговоры — или, пуще того, подписывал их сам.

— По-вашему, казнь — справедливое наказание? — сдержанно спросила я. Уитлокк медлил, я продолжила с напором: — Они стали пиратами не от хорошей жизни. Многие были раньше моряками и верно служили королю и его флоту — но что получили взамен? Наказания, пару монет и… смерти. По крайней мере, будучи пиратами, они знают, ради чего рискуют. Не во имя чужих амбиций и желания войны. Я полагаю, пиратство — лишь обратная сторона нашей жизни. — Я прямо посмотрела на Уитлокка, он взгляд не отвёл. — Так скажите мне, сэр, все, кто ходит под пиратским флагом, заслуживают смерти?

Уитлокк качнул головой и коротко ответил:

— Справедливого суда. — Я попыталась поспорить, но он опередил: — Поверьте, я не понаслышке знаю, что казнят не всех.

— Да! Кого-то пытают, обращают в рабов, клеймят, как животных! — запальчиво воскликнула я.

— Клеймо — лишь метка правосудия, — невозмутимо рассудил Уитлокк. Мои глаза вспыхнули гневом, острое словцо уже готово было сорваться с языка. Уитлокк подался вперёд: — Это необходимо, мисс Диана, поймите же! — Он взмахнул рукой. — Как вы боитесь сейчас взглянуть на горизонт, так и эти мерзавцы, и те, кто думает, что проще пойти в пираты, понимают, что их ждёт! — Уитлокк приосанился и продолжил спокойным тоном, будто рассказывал о посредственной пьесе: — Несколько недель назад здесь неподалёку, на Исла-де-Лагримас, казнили предводителей пиратов, среди них и одного из тех, чьи имена знает каждый на Багамах. С тех самых пор на нашем пути не встретилось ни одного пиратского корабля. Им тоже страшно, — подытожил он.

— Это жестокость и бесчеловечность, — процедила я, отводя взгляд, лишь бы удержать гнев в узде.

Уитлокк на секунду задумался, затем сделал глубокий вдох.

— Да, я говорил вам, что в детстве мой отец отвёл меня на казнь. Но я наблюдал подобное ещё не один раз после. И единственное, что я видел, это то, что они не те, кем они себя считают. Они не повелители морей, не дерзкие авантюристы, а всего лишь трусы, что способны красть под покровом ночи. Я хотел бы, чтобы однажды и вы увидели, насколько они жалки.

У меня задрожали губы. Я торопливо отвернулась, чтобы он не заметил покрасневших от слёз глаз; обложка книги едва слышно заскрипела под пальцами. Моё затяжное молчание он, похоже, расценил как победу, задышал свободнее и прекратил испепелять взглядом мою спину. Я неровно вдохнула, а затем вкрадчиво проговорила, не позволяя голосу дать слабину:

— Казнь — это представление для многих, но также и трагедия для кого-то. Не забывайте об этом, сэр Уитлокк. — В стекле отразился сдержанный взгляд Уитлокка и снисходительная улыбка вежливости на его лице.

Я судорожно выдохнула, переводя взгляд на море. Пальцы левой руки вцепились в запястье правой, так что потупившаяся боль от ожога вспыхнула снова, подпитывая гнев, но и вместе с тем останавливая от всего того, что хотелось сделать именно сейчас. Сердце гулко билось о грудную клетку, и под этот набат я окончательно приняла решение. Пираты для них — сборище трусов и воров, не способных ни на что, кроме как стащить исподтишка и удрать? Ну что ж, поглядим, как они все запоют, о какой справедливости вспомнят, когда из ночи явится «Чёрная Жемчужина». В тот момент злость во мне была столь сильна, что хотелось увидеть «Королевскую лань» в огне — таком же яростном, какой плясал в моих глазах.

— Оставьте меня, пожалуйста, сэр Уитлокк, — равнодушным тоном проговорила я, так и не повернувшись.

Он подступил чуть ближе.

— Мисс Диана, я не хотел вас задеть, лишь…

— Всё в порядке. — Я обернулась с холодным спокойствием на лице. — Я задумала написать отцу письмо, мне необходимо собраться с мыслями. — Пришлось спрятаться за доброй улыбкой. — Только не подумайте дурного. — Уитлокк покачал головой. Взгляд задержался на пистолете, что он всё ещё держал в руке. — Оружие я не возьму, оно мне не понадобится.

Ежедневным ритуалам я изменять не стала: точно по склянкам явилась на обед в капитанскую каюту, чтобы провести полтора часа за бесполезными разговорами, а после начала готовиться к ужину. По словам Джека, пузырька лауданума хватило бы, чтобы обеспечить весь рядовой состав команды крепким сном на всю ночь. Я решила не тратить его на офицеров, капитана и губернаторского сына: от них всё равно бы ничего не зависело. К тому же мне виделось в этом маленькое отмщение.

Всякое волнение отступило перед радостным нетерпением. Всего несколько часов отделяло меня от возвращения на «Чёрную Жемчужину», и с каждым новым ударом колокола блеск в глазах становился всё более счастливым. Я готова была действовать уже в ту минуту, лишь бы поскорее покончить со всем этим и увидеть Джека.

Но пришлось ждать: вечерних склянок, смены вахты, ворчания кока, занявшегося приготовлением ужина. Моему присутствию суетящийся повар не удивился, только принялся отмахиваться от назойливых попыток предложить помощь — и из-за этого не заметил, как я опрокинула пузырёк лауданума в чан с похлёбкой для команды. Покрутившись ещё на камбузе и церемонно пройдясь по верхней палубе, я вновь укрылась в каюте, чтобы собраться с мыслями. Ужин с капитаном обыкновенно начинался достаточно поздно, и, если раньше я была этому только рада — всё же светские разговоры было трудно назвать достойным развлечением, — то теперь никак не могла дождаться приглашения стюарда. После все разговоры за столом проходили мимо меня, отзывалась я не сразу, отвечала рассеяно, так что капитан и Уитлокк молча сошлись во мнении, что меня утомили волнения. Отчасти, это было так, да только волнения эти были несколько иного толка, чем переживания из-за отставшего корабля-защитника.

В замке щёлкнул ключ, и лишь после я смогла выдохнуть. Осталось последнее — подать знак. Каюта погрузилась во тьму, вспыхнула свеча в фонаре. Подойдя к окну, я дрожащей рукой трижды обрисовала знак в виде буквы «X»: перекрещенные сабли или кости — первое, что пришло мне в голову, когда Джек спросил про условный сигнал. Теперь я ждала ответа. Через пятнадцать секунд, за которые с меня сошло сто потов, в темноте мелькнула огненная дуга. От радости я едва не выронила фонарь. «Жемчужина» была рядом, так близко! Мои страдания не были напрасны, чего не сказать о подозрениях… Я тряхнула головой: не время сейчас было для самокопаний.

Внутри всё дрожало от напряжения. Хоть за ужином кусок в рот не лез, мне всё же пришлось запихать в себя еду, чтобы не вызвать новую волну недоверия или переживаний, и теперь это решение казалось ужасно неверным. Я не могла найти себе места: когда садилась, хотелось встать, когда меряла шагами каюту, хотелось сесть из-за ощущения слабости в ногах; горло скребла жажда, но при взгляде на воду желудок свело спазмом и морская болезнь напомнила о себе впервые за долгое время. Волнение изводило настолько, что я готова была уже в одиночку брать «Королевскую лань» на абордаж, вооружившись только ножом для масла, что стянула со стола. Время шло, а снаружи не доносилось ни одного постороннего звука. В голову полезли сомнения: а правильный ли был сигнал, а тот ли ответ… Я взвыла вполголоса и уже потянулась рукой к фонарю, как наверху, точно надо мной, что-то грохнуло. Сердце подпрыгнуло. Тишина. Секунда, другая, третья… Я прижала руки к груди, отчаянно прислушиваясь. И тут корабль качнуло: «Чёрная Жемчужина» сошлась с «Ланью» в борт.

Я стартанула с места под чей-то вопль «Пираты!!!», врезалась в запертую дверь, дёрнула ручку, испугалась, чертыхнулась и, когда ключ выпал из нервных пальцев, прикрикнула на себя, что пора бы успокоиться. Ключ всё равно никак не хотел попадать в скважину, а на палубе, судя по звукам, происходило самое интересное. Выстрелов почти не было, а значит, диверсия удалась. Наконец я совладала с замком и, путаясь в юбках, вылетела на палубу. С губ сорвался радостный выдох: справа по борту над палубой, подобно призраку, парил нежно обрисованный тусклой луной силуэт «Чёрной Жемчужины». Взгляд заметался, тыкаясь в знакомые лица и не совсем знакомые спины. Томми воинственно размахивал саблей, забравшись на пушку на полуюте «Жемчужины», но до врагов ему было не дотянуться. Авангард во главе с мистером Гиббсом, что затеял на шкафуте дуэль с капитаном Мэрисом, активно подавлял защитников «Королевской лани» — да и их можно было по пальцам пересчитать. Капитана Джека Воробья я отыскала не сразу и то благодаря крику лейтенанта: Воробей кубарем спустил его с мостика по трапу, разочарованно тряхнул головой и начал спускаться следом.

Я рванулась к нему — и в этот же самый момент к нему кинулся и Уитлокк. Вот только намерения у нас были совершенно разные. Я даже выкрикнуть ничего не успела, как сэр Уитлокк оказался между мной и Воробьём, воинственно направляя на кэпа шпагу. Джек смерил его быстрым взглядом и вопросительно приподнял брови; я в ответ кисло кивнула.

— Ни шагу больше! — Уитлокк выступил вперёд, заслоняя меня.

Джек сверкнул ироничной улыбкой.

— Думаю, мисс с тобой не согласится, — спокойно заметил он, протягивая ко мне левую руку, а правой держа саблю.

— Не смей её трогать! — запальчиво выкрикнул Уитлокк, но сражаться, кажется, не торопился.

Я растерянно замерла. Кэп глянул на меня из-за его плеча и, чуть запрокинув голову, скребанул саблей по клинку его шпаги.

— Будешь защищать её? В одиночку от нас всех? — полюбопытствовал Джек.

— Буду, до самой смерти! — мигом отозвался Уитлокк, повергая меня в ещё большую растерянность.

— Но это весьма недолго, — заметил Воробей, — и, прямо скажем, бесполезно, — добавил он, разводя руками, чтобы указать, что бой проигран.

Уитлокк принял стойку.

— Посмотрим.

— Не очень-то разумно.

— Всё равно!

Джек вздохнул, поводя глазами.

— Глупость не делает тебя храбрым, а меня богатым, — сурово проговорил он. — Так что давай не будем тратить время на напрасные дуэли. Корабль наш, — кэп указал взглядом на безвольно осевшего у фальшборта Мэриса и довольного Гиббса рядом, — и шпага в руках губернаторского сынка этого явно не изменит. Ты можешь закончить, как он, — Воробей не глядя указал на лейтенанта у трапа, — или сдаться и избавить нас от хлопот. — В его глазах сверкнули лукавые искры. — А о милой даме я и сам позабочусь, будь уверен, — протянул кэп сладким тоном.

Всё это время я терпеливо выжидала за «спасительной» спиной Уитлокка, — хоть и хотелось вырубить его, чтобы не мешал со своим напрасным геройством, — потому что распознала желание Джека Воробья позабавиться в момент триумфа. Отпор и правда уже было некому давать, Уитлокк оставался единственным, кто держал оружие.

Сам же он этого, очевидно, не осознал, потому как дерзко ответил:

— Корабль вам не взять! И я не отступлю!

Кэп вздохнул.

— Ты знаешь, кто я?

— Мне плевать!

— Я капитан Джек Воробей. — Кэп чуть обернулся, указывая на свой корабль. — А это — знаменитая «Чёрная Жемчужина», смекаешь?

— Мне плевать, кто ты, — брезгливым тоном бросил Уитлокк. — Думаешь, испугаюсь того, кто осмелился всего лишь трусливо напасть в темноте?

Джек закатил глаза, а потом глянул на меня:

— Этот парень всегда такой упёртый? — Я не сразу сообразила, что ответить, и слегка пожала плечами. Воробей вздохнул, пряча саблю, и быстрым движением наставил на Уитлокка пистолет. — Теперь тебе проще сообразить? — с притворным добродушием поинтересовался капитан. Джеймс пошатнулся, но шпагу не убрал.

Джек протянул ко мне руку, я смело шагнула вперёд и вложила свою ладонь. Чуть шершавые пальцы пирата обхватили моё запястье. Мелькнула мысль, что моя физиономия сверкает ярче маяка в Пенной Бухте.

— Нет, мисс, не делайте этого! — торопливо заговорил Уитлокк.

Я начала оборачиваться к нему, чтобы игриво повести плечом и дерзко улыбнуться, как краем глаза подметила движение за спиной Джека. Лейтенант, которого он скинул с мостика, поднялся на нетвёрдые ноги и занёс над его головой саблю.

— Сзади!

Кэп тут же нырнул вниз, сабля кольнула воздух. Быстрым движением я метнула нож в лейтенанта, но он даже китель не царапнул. Зато отвлёк. Джек мигом вывернулся и сбросил его за борт. Убедившись, что лейтенант больше не помешает, кэп благодарно мне кивнул, а я едва удержалась, чтобы не расплыться в улыбке.

— Как это… — выдавил Уитлокк. Я обернулась и тут же встретилась с его круглыми ошарашенными глазами. — Вы… — он будто боялся даже вслух произнести то, о чём подумал.

— Живу жизнью, которая мне по душе, да.

Он отчаянно закачал головой.

— Нет, вы не можете!.. С пиратами! Ведь вы… Как они вас заставили?

Я фыркнула.

— Никто меня не заставлял. Вам страшна мысль, что человек может податься в пираты добровольно?

Уитлокк отступил на полшага, не сводя с меня непонимающего взгляда.

— Это какая-то ошибка, — вкрадчиво отозвался он.

Я усмехнулась и задёрнула правый рукав.

— Всего лишь метка правосудия, так вы сказали?

В его глазах чётко отражалось клеймо, охваченное пламенем несогласия.

— Пиратка? Вы? — его голос дрогнул. Он так отчаянно боролся с осознанием этого факта, будто мы прожили бок о бок пару десятилетий, а не познакомились неделю назад.

— Будьте любезны вашу шпагу, Джеймс, — настойчиво попросила я, смягчившись. Его будто обухом по голове ударили, стоило быть снисходительнее.

Шпагу он почти выронил, взгляд застыл на палубном настиле. Уитлокк даже не среагировал, когда двое пиратов повели его на «Жемчужину», покорно пошёл следом.

— Вижу, ты даром времени не теряла, дорогуша, — хитро улыбнулся Джек, заметив, как я провожаю пленника взглядом.

Я не вытерпела и кинулась к нему с объятьями.

— Ещё немного, и у тебя появился бы конкурент, — едва слышно пробормотала я.

— Как это? — шепнул Джек прямо в ухо.

— А? Чего? — я тут же отстранилась. Щёки вспыхнули под его многозначительной улыбкой. — О чём это ты?

— А ты? — в той же манере вернул Воробей.

Я развела руками.

— О добыче, конечно же, — отозвалась я с максимальной невозмутимостью. Вроде вышло правдоподобно.

Джек всё продолжал улыбаться и испытывать меня подсвеченным коварными искрами ромовым взглядом, а мне всё никак не верилось, что он снова передо мной — настоящий и живой, не привидевшийся желанным наваждением во сне с лёгкой подачи тоски.