Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

— Господин кансильер, Двор Висельников перестал существовать. Люди уничтожены — человек двадцать отправлены к Лоре, лачуги догорают. Пострадали от беспорядков несколько улиц — Кузнечная, Пикейщиков и Медников. Дальше они не успели пройти. Народ там живет крепкий — хвала Создателю, жертв немного, но есть. О причиненных убытках я приказал писать в приемную тессория и кансильера.

Лионель кивнул:

— Хорошо. Вице-канцлер Рафиано неплохо зарекомендовал себя за время отсутствия Штанцлера, да и я попозже проверю. Улицы-то какие выбрали, сволочи — половина живущих там обеспечивают армию… Хорошо, до складов с зерном не добрались. А племянник Манрика толковый малый, если справится сейчас, надо будет сделать его полноценным тессорием, а не временным.

Эмиль подмигнул: — Похоже, Манрикам на роду написано быть тессориями.

— У них неплохо получается, — кивнул Ли, — ещё бы не лезли куда не надо.

— Не забудь о графе Килеан-ур-Ломбах. Этот недалекий, хм… комендант, сидит в гарнизоне, под арестом. Полковник Ансел смотрится лучше на этом посту, как по мне.

— Посидит в Багерлее, поумнеет, — бросил Лионель.

— А где Сильвестр? — Алва склонил голову на бок. — Ему что, стало хуже?

Савиньяк передернулся: — Да. Спасибо герцогу Придду, он вовремя вспомнил о его лекаре. Нашли здесь же, в доме — пытался отсидеться, не вышло. Теперь они в задней комнате, вход вон там, за шкафом. Не ходи, Рокэ, зрелище то ещё.

Алва лишь приподнял брови. Лионель махнул рукой:

— Да кто тебе не дает, смотри. Придд вышел зеленый, да и отец Герман предпочел быть здесь. А мне просто противно.

Алва обернулся: — Ричард, сядь, отдохни.

А сам решительно прошел в тайную дверь.

— А что с Авниром? — спросил Супре.

Он просматривал бумаги, и сортировал их по одному ему известному принципу. Эмиль переглянулся с Диком.

— Как сказать… Он так громко кричал о своей вере в создателя, что тот его и прибрал к себе.

Супре удивленно вздёрнул брови.

— Его ложь и ненависть не выдержали даже камни мостовой, — нехотя сказал Окделл, — будет теперь защищать тех, кто живет на переулке Медников.

Монах перевел взгляд на Эмиля. — Не понял.

Тот пожал плечами: — Камни взяли его себе, отче.

— Вот как.

— Да, — кивнул Савиньяк, — еще. На ступенях центральной церкви умер послушник, его прирезал один из людей Авнира. Мальчишка совсем.

— Прискорбно, — нахмурился Супре, — я позабочусь о нем, спасибо, граф Лакдэми. А что остальные монахи?

— Трое ушли с Авниром, они погибли. Остальные разбежались, видимо. Отец Бордон остался в церкви, они там наводят порядок, и оказывают помощь раненым. Толковый мужик. С ними мэтр Гастон.

— Обязательно загляну туда днем. И, граф Савиньяк, как бы обеспечить пострадавшие улицы едой? Хотя бы на пару дней — раздать хлеб, еще чего-нибудь. Пока люди будут приходить в себя.

— Задействуй одну из наших полевых кухонь, — посоветовал Эмиль.

— Неплохо, — кивнул Лионель. Подумал, набросал приказ, и отправил гвардейца к тессорию. — Срочно.

* * *

Ричард устало присел на небольшой диван. Голова гудела, жутко хотелось спать. Сил хватило только расстегнуть теплый колет.

… Лит одобрительно улыбался.

— Ты радуешь меня, Ричард Окделл. Не отступай с выбранного пути, и удача Скал всегда будет с тобой.

Рядом с ним стояли два больших секача. Лит положил руку на голову одного из них…

Рядом со стоном кто-то присел. Дик лишь скосил глаза.

— Разбудил? Прости, Дик.

Цвет лица у Придда был нежно-зеленого оттенка, под глазами синяки.

— Плохо выглядишь, Вальхен, — Дикон сжал его пальцы, — и холодный совсем. Давай, надень, — снял свой колет, и накинул на Валентина.

Прижал к себе. — Что с тобой? Тебя трясёт.

— Я видел приступ у Сильвестра. Бр-р. — Передернул плечами. — Его начало ломать от сакотты.

Уткнулся холодным носом Дику в шею. — Страшно, Дикон…

— Рокэ пошел к нему.

— Зря. Расстроится же…

— Отдохни, — Дик крепче прижал Придда к себе, — хоть полчасика.

Вышедший от Сильвестра Алва увидел обнявшихся юных Повелителей. Оба спали, что называется, «без задних ног». Валентин явно искал поддержки у Дика, и тот её давал, несмотря на усталость. Рокэ тяжело присел на стул, усмехнулся. Повернулся к Ли: — Видел? — и кивнул на юношей.

Савиньяк кивнул:

— Пусть поспят. Всем тяжело, а им вдвойне — Хранителей нет, вот они и тянутся друг к другу.

— А кто такие Хранители? — спросил Давенпорт.

Рокэ махнул рукой: — Ли, сам объясни.

А сам аккуратно присел рядом с Диком. Обнял, и тихонько шепнул: — Хочешь лето, море, Алвасете?

Дик промычал, не просыпаясь: — М-м.

— Тогда пошли в мой сон. — Легко дунул Дику в лицо, уложил его голову к себе на плечо, и закрыл глаза.

* * *

Дик проснулся, улыбаясь. Просто смотрел в потолок, и чувствовал себя так здорово… Повернул голову, и наткнулся на синий взгляд. Слева зевнул Придд: — Такой яркий сон приснился — море, тепло, город такой красивый….

Дик хмыкнул: — Это Алвасете.

— Понравилось? Приглашаю тебя, Валентин, в гости. Вот разгребем здесь, и поедем, все вместе.

Валентин кивнул: — Я бы хотел.

— А как это мы втроем видели один сон, Рокэ?

Алва улыбнулся: — Это мой секрет. Я могу заказать себе сон, и позвать с собой в него тоже могу.

— Круто, — искренне восхитился Дик, — так вот как ты умудряешься отдыхать… А Дорак думал ерунду всякую.

Алва кивнул, и сел.

— Надо написать рапорт королю — двор сейчас в Тарнике. Они и не знают о беспорядках.

Вошедшие Лионель и Эмиль принесли с собой аромат шадди. Ли глянул на них, и сказал:

— Дик, Валентин, помогите Эмилю. Нужно осмотреть пострадавшие улицы, полевая кухня уже прибыла… И сопроводите заодно отца Германа.

И Эмилю: — Береги себя.

* * *

Если бы не сон с Рокэ, молодые люди не выдержали бы этого дня. Генерал Савиньяк располагал к себе людей, конечно, но бывают потрясения, меняющие людей. На изнасилованных женщин было больно смотреть. Один кузнец даже плюнул Савиньяку под ноги.

— Где был гарнизон, когда они насиловали мою дочь?!

Эмиль покачал головой:

— Мы всех уничтожили. Пусть это вас хоть как-то утешит. Двора Висельников в Олларии больше не будет.

Мужчина сдвинул брови: — А тот священник? Правду болтают, что это вы его к Леворукому отправили?

— Ого, — Эмиль хохотнул, — вот это врут. Создатель его, видимо, за все грехи, вогнал в мостовую. Не выберется.

Кузнец кивнул: — Жаль. Я б вам спасибо сказал.

— В церковь сходи, друг. Там тоже убитые есть. Помогите друг другу, глядишь, полегчает. И за спасибо Создателю сойдет.

На недоверчивый взгляд пояснил: — Другой там святой отец, боевой — ого. Помогал нам ночью, палашом махал — любо-дорого посмотреть.

— О, вот это дело, — кивнул кузнец. — Давно такого монаха сюда надо было.

— Молись, друг, может, что и выйдет, — подмигнул Эмиль.

Полевая кухня, где раздавали горячую кашу и хлеб, привела пострадавших в восторг. Ричард с Валентином сначала присматривали за порядком, но люди вели себя на удивление спокойно. Все понимали, что так накормят быстрее.

— Это король прислал еду? — наивно спросила их молоденькая девушка.

— Это новый кансильер Савиньяк, и кардинал Супре, — пояснил Ричард.

— А король выражает всем пострадавшим сочувствие, и скорбит вместе с вами, — дипломатично добавил Придд.

Девушка кивнула, и убежала к своим, рассказывать новости.

Валентин тихонько сказал Дику:

— Пока вы воевали ночью, мы с Лионелем читали бумаги Дорака. Он знал, Дик, представляешь. Даже подсчитал убытки — там и сгоревшие склады с зерном, и испуганные и ограбленные купцы, и убитые мастеровые — кузнецы, кожевенники, ювелиры, ткачи…

— Они ж живут в разных частях города, — нахмурился Ричард.

Придд кивнул. Дик гневно прошептал: — Ну, и сволочь же. Рокэ знает?

— Да, Лионель ему рассказал, и Супре тоже. А еще, у Дорака уже был договор с Урготом — они нам — хлеб, а он им — Алву. Бартер…

Ричард очень старался взять себя в руки, и у него получилось. Кривовато улыбнулся, и сказал:

— Плохой из меня эсператист — врагов не прощаю, и жалости во мне маловато. Перейду-ка в абвенианство — в Надоре люди только обрадуются.

Придд только головой покачал.

— Прими олларианство — чем плохо. Не смотри на Дорака, смотри на Супре. Очень верноподданечески будет. Новый кардинал и освятит твою веру. А в Надоре хоть храмы Литу строй. Придды так давно живут.

Дик усмехнулся: — Я потом с Рокэ посоветуюсь. Но эсператистских священников из Надора выгоню. Один отец Маттео чего стоит.

Дик замолчал, прислушиваясь. Резко поднялся в стременах, и закричал:

— Эмиль! Эмиль!!

Тот обернулся. Дик отчаянно махнул рукой: — Вниз!

Армейская выучка помогла быстро среагировать — Эмиль пригнулся к шее лошади. Раздался выстрел. Кто-то закричал, люди в панике отхлынули к стенам.

Придд выдохнул: — Вижу его, — и поскакал.

Дикон поспешил к Эмилю. Тот уже выпрямился в седле, махнул Дику — «всё нормально» — и поспешил за Приддом. Стрелок далеко не ушёл — его взяли стражи из гарнизона.

Савиньяк приказал: — В тюрьму, сразу в пыточную.

И Дику: — Скачи к Ли, предупреди.

* * *

Лионель смотрел на Ричарда — и тому впервые стало страшно. Савиньяк подошёл, и крепко обнял юношу.

— Дикон, я твой должник. За жизнь брата можешь просить, что хочешь. Я сам отправлюсь в тюрьму, за палачом присмотреть. А ты, — отодвинул его от себя, — поедешь в Тарнику, отвезешь пакет королю. Придд поедет с тобой, — вошедший Валентин лишь поднял брови. — С вами десяток гвардейцев, для охраны. Здесь, — вручил ему запечатанный пакет, — рапорты. И мои, и Рокэ, и отца Германа. И еще куча всего.

Ричард взял пакет, спросил: — Что я могу там говорить?

— Ты оруженосец, и много знать в принципе не можешь — помни это. Можешь, пожалуй, ужаснуться Сильвестру и сакотте, всё равно узнают, что ты это видел. О погромах скажи, Авнира упомяни. Но — просто, мол, погиб, понял? И вообще, говорить будет герцог Придд. Справишься, Валентин?

— Конечно, — невозмутимо ответил тот. — Пошли, Дик.

На выходе Дик обернулся:

— Ли, не надо мне ничего за Эмиля. Он же моя семья, как и ты.

* * *

В Тарнику добрались уже в темноте. Замок еще не спал, и отряд впустили, проверив подорожную. Король Фердинанд принял их быстро — Ричард преклонил колено, и вручил пакет. Они с Приддом почтительно ждали, пока король прочитает донесения.

— Герцог Окделл? — Серые глаза цепко оглядели Дика.

— Да, Ваше Величество.

— Как вам служба у Первого Маршала?

— Спасибо, Ваше Величество, лучшего монсеньора сложно пожелать.

— Верно, — кивнул Фердинанд, и резко сменил тему, — Герцог Придд, насколько я понял, вы в курсе написанного здесь.

— Да, Ваше Величество.

— Тогда, оставайтесь. А вы, герцог Окделл, свободны. Благодарю за службу.

Дик отдал честь: — Служу Талигу и королю!

Повернулся и вышел. Молчаливый слуга проводил его до покоев. Дик даже не стал ужинать, а сразу лёг в большую кровать, и уснул.

* * *

— Ричард, проснись.

Дик открыл глаза, зевнул: — Что? Пора вставать?

— Нет, — возбуждённо прошептал Валентин, — король всё подписал!

— Да? — Сон с Дика слетел. — У нас официально новый кансильер и кардинал?

— И епископ Олларии. Всё получилось, Дикон!

Окделл сгрёб друга в объятия.

— Мы молодцы!

Придд тихо рассмеялся, и уютно устроился рядом.

— Ты понравился Фердинанду. Поздравляю.

Дик хмыкнул:

— Сегодня он был другой, не как на церемонии. Такой… умный, властный.

Валентин зевнул: — А кто его дураком выставлял, вспомни… что Штанцлер, что Дорак.

— А ведь верно… — протянул Ричард, и душераздирающе зевнул. — Прости.

— Нет, всё нормально. Я тоже спать хочу, сил нет.

— Иди сюда…

* * *

В Олларию вернулись к полудню. Сразу поехали на улицу Мимоз — Рокэ был там. Дик буквально влетел к нему в кабинет, и замер — с Алвой сидел полковник Ансел.

— Герцог Алва, вам пакет из Тарники, — положение спас Валентин.

Невозмутимо взяв пакет, Рокэ начал читать. Ричард успел перевести дух.

— Кому еще пакеты?

— Кардиналу Супре и кансильеру Савиньяку, — чётко отрапортовал Ричард.

Алва кивнул.

— Хуан! Пригласи сюда отца Германа.

В ожидании священника внимательно осмотрел юношей. — Как дорога? Проблемы были?

— Никак нет, монсеньор.

— Хорошо.

Вошел отец Герман. Он явно обрадовался посланцам.

— Ричард, Валентин! Так рад видеть вас в добром здравии.

Оба улыбнулись в ответ:

— Вам пакет из Тарники, святой отец.

Супре тут же начал читать. На его лице отобразились потрясение и радость. Сияющими глазами обвел присутствующих:

— Его Величество назначил меня кардиналом, а отца Бордона — епископом Олларии. Обряд рукоположения будет проведен сразу же по возвращении королевского двора из Тарники. Через пару дней.

— Примите мои поздравления, отец Герман, — улыбнулся Алва. Повернулся к юношам: — Присаживайтесь. Граф Савиньяк и граф Лакдэми прибудут с минуты на минуту.

Супре иронично осмотрелся: — Думаю, есть смысл перейти в гостиную.

Алва усмехнулся: — Прошу.

Лионель с Эмилем не заставили себя ждать. Ли взял пакет, и отошёл к окну. Эмиль, не чинясь, обнял юношей: — Рад, что дорога прошла спокойно.

Дик спросил: — Больше покушений не было?

Эмиль покачал головой: — Нет.

— А что со стрелком? — спросил Придд.

— А это нам расскажет новый комендант Олларии, полковник Ансел, — слегка улыбаясь, сказал Лионель, — ваш патент, полковник. Поздравляю.

Ансел потрясённо взял пергамент, быстро прочитал. Неверяще мотнул головой, затем вытянулся перед Ли, отдал честь: — Служу Талигу и королю!

— Вольно, — кивнул Ли. — Так что там со стрелком?

Ансел, помедлив, ответил:

— У него был приказ от бывшего кардинала — Сильвестра. Убить было нужно либо графа Лакдэми, либо виконта Сэ — смотря, кто будет в столице. Зачем — не знает. Но мы из него вытянули несколько имен — тоже исполнители заказов Сильвестра. Некоторых нет — они погибли ночью, но парочку мы взяли — теперь вот допрашиваем их.

— Полковник, король подписал приказ об аресте графа Килеан-ур-Ломбах, держите. Он сейчас в гарнизоне. Переведёте его в Багерлее. Исполняйте.

— Есть! — Ансел чётко отдал честь, и ушел.

Рокэ прислушался к затихающим шагам, улыбнулся, и раскинул руки:

— А вот теперь можно, Дикон.

* * *

Алва устроился в кресле, Окделл — рядом, на морисском ковре. Рокэ ерошил светлые волосы, Дик млел. Савиньяки предпочли сидеть прямо у камина, в обнимку. Валентин занял второе кресло, и с улыбкой за всеми наблюдал. Покинутым он себя точно не чувствовал — его так все хвалили! Ведь именно он сыграл решающую роль — разговаривать с королем — непростое дело. Блики свечей играли в бокалах. Дик спросил:

— Ли, скажи, Ансел ведь не всё нам сказал?

Старший близнец усмехнулся:

— Нет, не всё. Решил, видимо, что молодёжи знать всё не обязательно.

Отпил вина, вздохнул.

— Он был там по долгу службы, а я — по велению сердца. Которое чуть не остановилось, когда ты сказал мне о покушении на Эмиля. Я умею пытать, Дик, и я пытал. Палач меня теперь уважает. — Фыркнул. — А Ансел боится.

— Боится, значит, уважает, — сказал Валентин.

Ли удивленно на него посмотрел.

— Слышал где-то, не помню, где, — пожал плечами Придд.

— А вы теперь тоже боитесь? — прищурился Ли.

— Почему? — Удивился Дик. — Рокэ тоже пытал, и Эмиль — мне генерал Вейзель рассказывал.

— Что еще тебе рассказывал добряк Вейзель? — процедил Алва.

Дикон запрокинул голову, упершись затылком Рокэ в бедро.

— Не сердись, Росио. Мне очень нужно было знать, что стало с теми… седунами. Я спросил, он ответил. И я благодарен ему, знаешь… А тебе и Эмилю я как благодарен!

Повисла тишина.

— Я еще и поэтому думаю абвенианство принять, Рокэ. Я понял — в Варасте, и сейчас, что мстить за дорогих людей — правильно. Если бы я всё-таки умер тогда, моя душа не знала бы покоя, без мести. Понимаешь?

Алва тяжело вздохнул:

— Такие рассуждения могут завести далеко, Дикон…Милосердие тоже нужно этому миру. Мы ведь казнили тех седунов не из злобы, пойми. Мы, старшие, отвечаем за мальчишек на войне. Вы — наша смена, будущее Талига. Пафосно звучит, конечно, но это правда.

Вплел пальцы в отросшие светлые волосы. — Прими олларианство, тут я согласен с Валентином. А Лита почитать тебе никто не запретит. Думаю, нужна золотая середина — душа ведь и покоя иногда просит, красоты, любви в конце концов. Верно?

— Верно… Ты, Рокэ, умеешь красиво говорить.

— А все-таки, зачем Сильвестру было нужно убивать кого-то из нас? — спросил Эмиль.

— Ну, спрашивать его я точно не пойду, — хмыкнул Ли, — а вариантов несколько. Рокэ вон говорил, что он хотел проредить старые рода, так? Так. Еще — он ведь сразу, как предложил мне пост кансильера, затребовал Арно. Думаю, как заложника, чтоб иметь на меня рычаг давления. Арно я ему не отдал, поэтому — ты.

— А еще?

— Тебе мало? Изволь. Приказ этот был отдан давно, я думаю. Поэтому он и бумагу мне подписал, не особо сопротивляясь. Знал, что скоро я потеряю последний ум от горя. Слабый кансильер ему на руку.

— Как же это всё мерзко, — грустно сказал Валентин. — Умных и неравнодушных наоборот, надо поддерживать. Тогда и государство станет сильнее. И жизнь в нем станет лучше.

— Вот и попытайтесь этот процесс хотя бы начать, — заметил Алва. — Подберите толковых помощников, дайте шанс вторым-третьим сыновьям, честным, хватким и умным. А то они вечно болтаются на вторых ролях… Кстати, Ли, а что там с Давенпортом?

— Король подписал моё прошение. Теперь он официально начальник королевской гвардии, лейтенант. Завтра его обрадую.

— Не забудь взять с него кровную клятву, и объясни, чем грозит ее нарушение. Думаю, пример Дорака будет наглядным… Не пришел в себя старик?

— Нет, — покачал головой Ли, — мэтр говорит, и не придет уже.

Посмотрел на Эмиля, и, не удержавшись, обнял. — Не удивлюсь, если покушение на Эмиля и дало такой серьезный откат.

— Рокэ, а где отец Герман? — спросил Дик.

— В церкви, с отцом Бордоном. Готовятся к обряду. Резиденция кардинала свободна теперь, Дорака перевезли в фамильный дом. Обживают ее — хотят вдвоем там жить, а дом епископа отдать под госпиталь, что ли… Уточню потом.

Придд вздохнул: — Они хорошие люди. Ли, может, им охрану организовать? Пусть у резиденции пост будет, на всякий случай. Вдруг у Авнира последователи какие остались.

— Отличная мысль, Вальхен, — оживился Ричард, — отец Бордон сможет за себя постоять, а вот отец Герман — нет.

Валентин улыбнулся: — Стреляет он неплохо.

— Точно! — и оба рассмеялись.

Рокэ с улыбкой переглянулся с близнецами. Эмиль молча поднял бокал, Рокэ кивнул, Ли чокнулся с братом. Все трое понимали — изменился не только Ричард Окделл. Они сами стали лучше.

* * *