Человек без души (джен)

«Случайности не случайны» — Мот

Лето заканчивалось; в воздухе витал запах близкой осени. Ветер из открытого окна проникал в комнату и пробирал мою обнажённую спину приятной прохладой. Я стоял перед зеркалом и оценивающе смотрел на замотанные бинтами шею и правую руку. Вздохнув, как перед самым сложным, я принялся заматывать левую руку. Белые ленты виток за витком закрывали кошмарную картинку — змею и череп, которые, невзирая на моё желание, всё ещё оставались частью меня. Я надёжно закрепил узел и надел рубашку.

— Войдите, — крикнул я, когда в дверь постучали. Я уже застёгивл последнюю пуговицу.

На меня налетела Эмили. Обхватив меня руками за шею, она буквально повисла на мне. На её лице сияла самодовольная улыбка.

— Тебе дали добро на передвижение по международной сети волшебного пороха, — сообщила она, от гордости забывая дышать. — Угадай, кто об этом позаботился?

Я улыбнулся и обнял её за талию.

— На заседании было столько крутых мракобрцев, — продолжала она. — Меня сначала и слушать не хотели. А потом я зачитала выдержки из твоего дневника.

Я вздохнул, поняв, что она не остановится. Без лишних церемоний я поцеловал её в губы, и её речь оборвалась на полуслове. Но она вырвалась с недовольным видом.

— Дазай! Я для тебя стараюсь!

Я поднял бровь. Она вздохнула и закивала.

— Ну да, для себя тоже. Вообще, почему ты молчишь? На тебя это не похоже. Ай!..

Я закружил её по комнате, и мы оба рухнули на кровать. Я распустил её волосы, расстегнул чокер и коснулся губами её тонкой кожи на шее, чувствуя пульс. Она вздохнула, принимая несостоявшийся разговор, и прильнула ко мне.

Боль неожиданно обожгла мою руку. Я вскрикнул и сел. Казалось, Метка вот-вот прожжёт бинты и вырвется наружу. Я сжал левое запястье и стиснул зубы, давя стон. Эмили тоже села.

— Тёмный лорд зовёт, — прошептал я.

— Пойдёшь?

Я посмотрел на неё. Она прижала руку к губам.

— Прости...

Я нахмурился, встал и отошёл к окну. Я уже давно замечал напряжённость в наших отношениях с Эмили: пусть я и бросил Пожирателей, пусть меня и признали невиновным, Метка никуда не делась, а прошлое оставалось грузом за нашими спинами. Я всё понимал и ничего не мог изменить. Сознавать это было унизительно.

— Я сегодня поеду в Японию, — заговорил я. — Оставшиеся вещи собрать.

Эмили кивнула. Она собрала волосы и никак не могла справиться с застёжкой чокера — руки дрожали. Я помог ей его застегнуть. Она убрала с лица чёлку и посмотрела мне в глаза.

— Ты согласился на предложение Дамблдора?

Я кивнул. Она облегчённо вздохнула.

— Я рада. Очень рада, правда. В Хогвартсе сейчас безопаснее всего.

Она поцеловала меня. Я губами ощутил её напряжение.

У судьбы своеобразное чувство юмора. Я гнался за свободой и добровольно отказался от неё ради Эмили. Я сносил высокомерие, иногда проскальзывающее в её отношении ко мне, и неприязнь, с которой она смотрела на мою Метку. Глубокое чувство к ней, от которого я страдал уже больше месяца, закрыло на замок моё самолюбие. И, что самое удивительное, я об этом не жалел.

* * *

Я выскочил из камина, и тут же меня обхватили тонкие руки Томми.

— Хозяин!.. — простонал домовик.

Я погладил его по голове.

— Томми без вас так скучал! Вы больше не уедете?

Я собрался ответить, но увидел на полу перед собой лаковые сапоги.

— Ну наконец-то, — холодно проговорил их обладатель.

Я мягко отстранил Томми и встал. Мори, как всегда, выглядел безупречно, хотя его лицо приобрело нездоровую бледность. Он не улыбнулся при виде меня. Я молчал. Он заговорил первым:

— Томми, накрой стол. Нашему блудному сыну надо пообедать.

Я уплетал уже третью тарелку отядзуке. Всё-таки, я соскучился по японской еде. Томми благоговейно смотрел на меня влажными глазами и предлагал добавку, на которую я каждый раз соглашался.

— Тебе плохо не станет? — спросил Мори.

— Возможно, — легко ответил я.

Мой опекун слегка усмехнулся. Он не ел; только пил чёрный кофе. Что-то подсказало мне, что за последнее время кофе был чуть ли не единственной его пищей. Я чувствовал на себе его взгляд, но не чувствовал дискомфорта. Наверное, вкусная еда так подействовала.

— Посмотри на меня, — попросил Мори.

Я поднял голову, весело жуя. Его глаза несколько утратили свою остроту из-за морщин, скопившихся под ними. Не знаю, увидел ли он в моём лице то, что хотел, но он даже не применял легилименцию; просто посмотрел на меня минуты две, улыбнулся и снова стал пить кофе.

Когда Томми поставил передо мной чашку чая, я почувствовал себя готовым к серьёзному разговору.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Мори поднял голову.

— А именно?

Я усмехнулся и подпёр голову рукой.

— Мне изначально показалось подозрительной эта командировка. Почему отправляли только одного человека? И почему Одасаку? Ведь помимо него в Министерстве десятки талантливых мракоборцев.

— Программу международного магического сотрудничества первой предложила Багнолд, — ответил Мори. — Если ты видишь в этом злой умысел, у тебя начинает развиваться паранойя.

— Я никогда не ошибаюсь, и ты об этом знаешь, как никто другой. Хоть раз в жизни скажи всю правду.

Я не стремился чего-то добиться последней фразой, но после неё Мори так прикрыл глаза, что мне на секунду показалось — он теряет сознание, и посмотрел прямо на меня.

— Подумай, Дазай-кун, — мягко проговорил он. — Хорошенько подумай...

Я потёр лоб и сказал, не глядя на опекуна:

— Ты чего-то боялся... Но чего? Что я... — я засмеялся от пронзившей меня догадки. — Ну конечно! Ты ведь не хочешь, чтобы я попал в Министерство, а в последнее время мы с Одасаку стали много времени проводить в тренировочном зале. Если бы я захотел стать мракоборцем, ты ничего не смог бы сделать.

Мори одобрительно улыбнулся. Я продолжал:

— За время командировки наша дружба с Одасаку могла ослабеть, он мог погибнуть, в общем, вариантов много. В любом случае служба в Министерстве стала бы мне противна.

Мори усмехнулся и поаплодировал. В море моей души поднялась почти забытая волна ненависти, но тут же она улеглась. Я улыбнулся.

— Не переживай, Мори, я не посягну на твою империю. Мне предложили должность учителя.

Он чуть не выронил чашку.

— Что?

— Альбус Дамблдор пригласил меня в Хогвартс на должность профессора защиты от тёмных искусств, — спокойно объяснил я. — И я согласился.

Мышцы лица Мори заметно напряглись. Он через силу заставил себя засмеяться.

— Вижу, ты повторяешь мою судьбу. Однако учитывай, что в школе халтурить не получится. И говорят, что эта должность проклята. Ты в курсе?

— Это ж классно! — воскликнул я.

Мори хмыкнул и приказал Томми сварить ещё кофе.

* * *

Перед возвращением в Британию я пришёл на кладбище к могилам родителей. Отца похоронили рядом с мамой. Я положил перед надгробиями по букету белоснежных лилий и опустился на колени перед ними. Я начал рассказывать, как жил последние месяцы, но внезапно перебил сам себя, тихо засмеялся и провёл рукой по лицу.

— Вы ведь и без меня это знаете, так? Души, патронусы и всё такое...

Я посмотрел на высеченные на камне имена и годы жизни. Отец пережил мать всего на десять лет...

— Вам там, вероятно, пришлось краснеть за меня? — спросил я. — Мне жаль... Я бы понял, если бы вы от меня отреклись... Но я стану достойным вас. Обещаю. Больше мне незачем жить...

Я услышал за спиной шаги и встал. Обернувшись, я увидел Мори. Он не удивился моему присутствию. Взглянув на могилы, он взмахнул палочкой — букет голубых цветов опустился рядом с теми, что только что положил я.

— Могилы выглядят очень ухоженно, — заметил я. — За ними кто-то присматривал в моё отсутствие?

— Думаешь, я бы позволил прийти в запустение могилам моего лучшего друга и его жены? — вопросом на вопрос ответил Мори.

Я повернулся к нему и встретил серьёзный взгляд. Ни лицемерия, ни игры.

— Спасибо.

Над нашими головами сгустились тучи. Где-то вдалеке прогрохотал гром.

— Я пойду, — сказал я. — Мне ещё вещи собирать.

— Иди, — кивнул Мори.

Я пошёл по узкой дорожке. Шагов через двадцать я остановился и, обернувшись, крикнул:

— Мори!

Он оторвал взгляд от надгробия могилы моего отца и недоумённо посмотрел на меня. Я робко улыбнулся.

— Я простил тебя.

Он закрыл глаза и отвернулся. А я пошёл дальше.