В свете нового дня (гет)

Тринадцатого января, в понедельник, после обеда, Дарси, как обычно, сидел в кабинете.

Минуту назад занесли свежую почту, и теперь он неторопливо просматривал письма. Среди них было одно, с тяжелой сургучной печатью, которое привлекло его внимание. «Странно...» — пронеслось в голове у Дарси. — «Если только… Нет...»

Вскрыв конверт, он обнаружил не отличавшееся длиной сообщение, написанное убористым почерком и, к сожалению, подтвердившее его предположение.

Несколько раз перечитав письмо, он быстрым шагом вышел из кабинета, направляясь в свои покои. В коридоре он поймал лакея:

— Передайте кучеру запрячь экипаж. Мне нужно выехать через полчаса.

— Слушаюсь, сэр, — поклонился тот.

Дарси вошел в гардеробную.

— Флетчер! — позвал он. — Господи, да где же его носит… Флетчер!

Несколько мгновений спустя в комнату торопливо вошел камердинер.

— Простите, сэр, я…

— Меня не интересует, где ты был, — отмахнулся Дарси. — Помоги, будь так добр.

Полчаса спустя Фицуильям Дарси, свежевыбритый и встревоженный, вышел в коридор, несколько нервно сжимая в руке трость. «Ну конечно, — думал он, — этого вполне можно было ожидать. И все же, с чего, черт возьми, им понадобилось…»

— Ах да, Флетчер, — обернулся он к камердинеру. — Передай, пожалуйста, миссис Дарси, что я вернусь к ужину. Если она спросит.

* * *

Прошел час, два. Элизабет чувствовала, что что-то здесь неладно. Оставаясь внешне спокойной, она все же раздумывала над столь поспешным уходом мужа, а, если быть точнее, его причиной.

— Кхм, Флетчер? — окликнула она слугу, повстречавшись с ним в коридоре.

— Да, мэм?

— Мистер Дарси не уточнял, что конкретно приключилось? Нечасто он так поспешно покидает дом.

— Нет, мэм. Хотя… — задумался камердинер, — что-то он говорил о министерстве…

— Благодарю, — рассеянно кивнула Элизабет. «Да, — подумала она, — сведения не ахти какие…»

В полседьмого двери холла распахнулись. В дом ворвался поток холодного воздуха.

Наблюдая за мужем во время ужина, Элизабет с легкой печалью заметила перемену в нем: он снова закрылся в себе, думая лишь о чем-то, что так взволновало его, был мрачен и серьезен. Она вскоре оставила попытки разговорить его, каждый раз натыкаясь лишь на сухое «Да», «Вполне» и «Благодарю, все в порядке».

Еще одним тревожным знаком стало его поспешное удаление в кабинет, сопровожденное лишь кратким извинением.

Элизабет, остававшаяся с Джорджианой, заметила тревогу юной девушки. «Разумеется, — подумала она, — бедняжка волнуется еще сильнее. Она-то ничего не знает.»

Внешне, однако, миссис Дарси осталась спокойной; более того, она заставила себя успокаивающе улыбнуться Джорджиане.

— Вы ведь не?.. — дрогнувшим голосом вдруг спросила та.

Элизабет почувствовала ощутимый укол вины. И как она не догадалась?

— Что ты, нет! — со внезапной нежностью ответила она, кладя свою ладонь поверх руки золовки. Признаться, она и сама не до конца понимала, что происходит, но твердо решила ни в коем случае не тревожить бедную девушку. Она и так слишком много волнуется.

— Я пойду, узнаю, — мягко прибавила она.

Джорджиана кивнула.

В кабинет мужа Элизабет вошла без стука. Когда дверь открылась, Фицуильям резким движением закрыл рукой документ с сургучной печатью.

— Элизабет? Я думал...

— Я не могла не узнать, что же сделали с мистером Дарси, — просто ответила та, обходя стол и становясь напротив него. Дарси ощутил на себе ее внимательный взгляд, будто анализировавший каждый жест, каждую секунду.

Он попытался закрыться.

— Я просто устал, не тревожься, — стараясь сохранять ровный голос, пробормотал он. — Ничего более.

— И ничего более, но ты чуть не забыл снять перчатку, когда вошел. На подошвах твоих ботинок был сероватый песок, который рассыпают только на Даунинг-стрит, значит, там тебе сообщили что-то важное и встревожившее тебя, — изогнув бровь, перечислила Элизабет. — И в заключение, прямо сейчас вы пытаетесь спрятать от собственной жены письмо из Форин-офиса? И это «просто устал»? Напоминаю, с моим любопытством стоит считаться!

Фицуильям, несмотря на напряжение, не сдержал горькой усмешки, но тут же посерьезнел.

— Элизабет, — Дарси тяжело вздохнул. — Ты должна понимать... Это дело чрезвычайной государственной важности. Я связан обязательством молчания, и я не имею права подвергать тебя опасности, разделяя этот груз.

Элизабет не отступила ни на шаг. Напротив, она чуть склонилась к нему, и в ее глазах блеснула опасная искорка.

— Неужели вы полагаете, мистер Дарси, что неизвестность пугает меня меньше, чем правда? — тихо, но твердо спросила она. — Вы можете молчать. Но если это касается безопасности страны, то это касается и нашего дома. И рано или поздно вам все равно придется произнести это вслух, так к чему эта отсрочка?

Дарси посмотрел на нее — сосредоточенную, проницательную и бесконечно преданную.

— Вы разложили все по фактам, миссис Дарси. Читай сама.

Элизабет быстро пробежалась взглядом по строкам. С каждым предложением ее брови поднимались все выше и выше. Дочитав, она удивленно вопросила:

— Но почему именно ты? В Лондоне полно лордов, которые мечтают о дипломатической поездке. А ты никогда не стремился к такой карьере.

— В том-то и причина, Элизабет. Ах да, здесь второй лист.

Она взяла в руки протянутую бумагу и чуть не выронила ее, увидев третье слово.

— Но это безумие!

Элизабет резко поднялась. Ей внезапно стало не хватать воздуха. Привычные стены кабинета вдруг начали давить. Она сделала несколько шагов в одну сторону, в другую, вернулась обратно, замерла у окна. Рука ее неосознанно сжала край тяжелой портьеры. Сердце странно заколотилось — не сильнее, а наоборот, будто замирало. Ей просто не верилось в увиденное собственными глазами.

Дарси молча следил за каждым её движением. Видеть ее в состоянии этого немого беспокойства было невыносимо. Он поднялся, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, прежде чем она успела снова отвернуться к окну, обнял её, крепко прижимая к себе.

Элизабет замерла. Тихо вдохнула, затем выдохнула, и почти шепотом произнесла:

— Прости... Правда. Я не должна была так... я просто не ожидала...

— Не надо, Элизабет. Не стоит извиняться.

Прошло еще несколько мгновений тишины. Элизабет сделала глубокий, прерывистый вдох и медленно отстранилась. Она выпрямилась, поправила сбившуюся прядь у виска и расправила складки своего платья. Когда она снова подняла на него взгляд, в нем уже не было прежнего оцепенения — напротив, в уголках губ заиграла едва уловимая, знакомая ему улыбка.

— Ну что ж, мистер Дарси, — её голос окреп и обрел привычную, лукавую звонкость. — Полагаю, сцена «слабости провинциальной леди» официально окончена. Можете считать, что я выплатила свой налог на нервное потрясение.

Она опустилась в кресло, сложив руки на коленях с таким видом, будто они обсуждали всего лишь меню на завтрашний обед.

— Я приношу искренние извинения и прошу рассказать мне все подробности. Что именно послужило причиной этому... безумию? Пока все это выглядит для меня именно так.

Дарси покачал головой:

— К сожалению, нет. Дело заключается в том, что однажды по неосторожности моя матушка рассказала один факт, из-за которого, полагаю, именно меня и...

Элизабет удивленно приподняла брови, но молчала, ожидая продолжения.

— Помнишь книги на полке у окна в библиотеке? — он дождался ее кивка. — Это было ее небольшое увлечение — она очень любила зарубежную литературу, и, в особенности, их поэтов. Но из-за нехватки переводов ей приходилось читать в оригинале, со словарем. А мне было необыкновенно любопытно, благодаря чему она учила и меня. На одном вечере, когда мне было около семи лет, она просто похвасталась, что, мол, ее сын — единственный мальчик в Англии, способный наизусть прочесть оду Державина в оригинале.

Пока он рассказывал, Элизабет отошла к окну.

— А ты?..

— Я просто хотел ее порадовать, и, разумеется, прочитал. Я забыл об этом на следующий день! Но в Форин-офисе информация задерживается намного дольше, чем в наших мыслях. Лорд Картфаген вспомнил обо мне, и зарекомендовал как человека, который «отлично» говорит на языке нужной им страны.

— И ты действительно говоришь..? — странным тоном спросила Элизабет, повернувшись.

— «Говорю» — громко сказано, — с горькой усмешкой ответил он. — Но самые простые фразы — да.

— Получается, все это время я была замужем за человеком, который знает этот страшнейший язык? Мистер Дарси, вы меня пугаете, — рассмеялась она. — Если следующим вы предъявите мне, что умеете… скажем, играть на балалайке, то я не удивлюсь!

Тот облегченно улыбнулся.

— И что же, вы можете научить меня хоть немного понимать этот северный язык? Полагаю, мне нужно научиться отказу, чтобы в случае чего вежливо отказать медведю.

— Хорошо, — со смехом в голосе произнес Дарси и прибавил на непонятном ей языке:

— Добрый вечер, сударыня.

Элизабет удивленно взглянула на него, не поняв ровным счетом ничего. Он повторил.

— И что же вы сказали? — с подозрением сказала она. — Надеюсь, не что-то возмутительное?

Дарси усмехнулся:

— Нет-нет. Просто пожелал вам доброго вечера.

Элизабет улыбнулась, вновь повернувшись к окну и устремив взгляд куда-то вдаль, осознавая предстоящий путь. Они молчали.

А снег за окном все падал и падал, заметая улицу.