Мой монстр (гет)

Прошло несколько часов. Мэлис перевела взгляд на часы, которые были выданы в начале этапа. Цифры мерно отсчитывали секунды. Ещё два с лишним дня.

Капли падали всё так же мерно, раз за разом. Звук уже въелся в голову и стал фоном.

Спина прижалась к холодному камню. Хисока сидел на соседней скамье, лениво крутил карту в пальцах и строил карточную башню так, будто не случилось ничего особенного.

Странное чувство. После всего, что было — бесконечные коридоры, бои, кровь, адреналин — эта тишина казалась почти неестественной.

Веки сами собой опустились. В темноте — только звук капель.

Кап. Кап. Кап.

Они отсчитывали время, которое теперь текло сквозь неё.

Свет в зале не менялся — это она поняла, когда чуть приоткрыла глаза.

«Снаружи, наверное, уже поздний вечер», — предположила Мэлис в полудрёме.

Она окончательно задремала. Просто провалилась в легкий полусон, из которого её никто не вырывал. Хисока молчал. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное, и это почему-то помогало не сойти с ума от монотонного стука капель.

Прошло ещё несколько часов. Разбудил её громкий крик.

— Первый!

Мэлис вздрогнула, открыла глаза. В проёме стоял высокий лысый парень с платком на шее и внимательными глазами. Ханзо. Он оглядел зал и увидел Хисоку с Мэлис, и тут же изменился в лице, став похожим на ребёнка, у которого отобрали конфету.

— Погодите… вы уже здесь? Я думал… я первый… — он повесил голову.

Мэлис, сама того не ожидая, тихо прыснула*. Наверное, впервые за эти два дня.

Ханзо выпрямился, бросил на неё короткий взгляд — без обиды, скорее с пониманием: «Ну да, посмейся, я бы тоже посмеялся», — и, ни слова не говоря, прошёл к ближайшей колонне. Прислонился к ней и закрыл глаза.

Мэлис проводила его взглядом, пытаясь сдержать улыбку, но у неё плохо получалось.

А потом пришёл холод.

Она не сразу поняла, что это. Просто воздух вдруг стал тяжелее. Гуще. Липче. Он словно прилипал к коже, забираясь под одежду, под рёбра.

Мэлис повернула голову.

В дверном проёме возник силуэт. Тристо первый. Гиттаракур. Мэлис узнала его раньше, чем увидела лицо.

Он обвел зал пустым взглядом и на долю секунды задержал его на Хисоке. Тот даже не обернулся, лишь заметно приподнял краешек губ и продолжил крутить карту.

Мэлис не поняла, что это было, но холод уже крался по спине.

Гиттаракур прошёл к стене, прислонился к ней и замер. Он не смотрел на нее. Пока. Просто смотрел в пустоту, но Мэлис знала — он её видит. Всегда видит.

Она заставила себя отвернуться. Уставиться в стену, в пол, в свои руки — куда угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом, но холод распространился по всему телу. Сильнее всего поселился где-то под рёбрами и пульсировал в такт каплям.

Кап.

Кап.

Кап.

Ханзо, кажется, ничего не заметил. Сидел у своей колонны и смотрел в потолок.

А Гиттаракур так и стоял у стены неподвижно. Ждал. Чего — Мэлис не понимала. Но точно знала, что спокойствия теперь не будет.

Он не двигался уже несколько часов. Лишь смотрел в пустоту — жутко, не мигая. Иногда Мэлис ловила себя на том, что краем глаза следит за ним — и каждый раз её бросало в дрожь.

Она сжалась, стараясь стать незаметной. Маленькой. Невидимой.

Бесполезно.

Хисока, кажется, вообще не обращал внимания на напряжение. Он жевал какие-то припасы, играл и делал вид, что происходящее его совершенно не касается.

Мэлис смотрела на часы. Цифры мерно отсчитывали секунды.

«Ещё два дня… Два дня… с ним… в одном зале».

Она перевела дыхание и попыталась себя успокоить.

Холод под рёбрами никуда не девался.

Прошло ещё несколько часов.

Мэлис не спала. Не могла. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей казалось, что пустой взгляд Гиттаракура прожигает её насквозь. А ещё, эта пустая улыбка, застывшая, словно на кукле.

Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.

«Почему он не говорит? Почему просто стоит? Чего ждёт? Что ему нужно от меня?»— Мэлис взялась за голову.

Ответа не было. Только капли.

Кап. Кап. Кап.

Она и не заметила, как задремала. Сон был чутким, рваным, полным теней и липкого холода.

Разбудил её звук шагов. Мэлис открыла глаза.

В проёме стоял новый человек — коренастый, в очках. Герета, номер тристо восемьдесят четыре. Он оглядел зал, задержал взгляд на Хисоке, потом на Мэлис, потом на Гиттаракуре, проигнорировав Ханзо.

Ничего не сказал. Просто нашёл место у стены и сел, не сводя глаз с выхода.

Мэлис смотрела на него и думала: «Сколько их ещё придёт?»

Герета сидел уже давно. Она сбилась со счёта, сколько раз капля ударила о камень.

Потом пришёл ещё один.

Молодой, с луком за спиной. Номер пятьдесят три. Он выглядел вымотанным — одежда в пыли, на лице следы усталости. Но глаза горели.

— Есть кто живой? — спросил он, входя.

Ему не ответили.

Он быстро прошёл вглубь зала, сел подальше от входа, поближе к Мэлис. Покосился на неё.

— Ты как? — спросил он тихо.

Мэлис посмотрела на него. Обычный парень. Почти нормальный.

— Жива, — ответила она.

— Ну и хорошо, — он выдохнул. — Я Поккль.

— Мэлис.

Он кивнул и уже собирался закрыть глаза, но вдруг его взгляд задержался на её лице.

— О, твои глаза, — сказал он, всматриваясь. — Никогда таких не видел. Красивые.

Мэлис моргнула, не зная, что ответить.

А в следующую секунду со стороны Хисоки донеслось тихое:

— О-о-о.

Поккль замер. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону красноволосого.

Хисока сидел на своей скамье, крутил карту в пальцах и улыбался — широко, предвкушающе, как кот, заметивший мышь.

Поккль перевёл взгляд на Мэлис. Потом снова на Хисоку.

— Я, пожалуй, пойду, — быстро сказал он. — Посплю. Вон там. Подальше.

Он поднялся и, стараясь не делать резких движений, переместился в самый дальний угол зала.

Мэлис снова попыталась закрыть глаза, но холод, кажется, прописался навечно. Привалилась спиной к стене, слушая капли.

Кап. Кап. Кап.

Она не заметила, как Хисока бросил на неё короткий взгляд. Оценивающий. Холодный. Но карта на секунду замерла в его пальцах, прежде чем снова продолжить свой ритмичный танец. Он ничего не сказал, но она чувствовала — он смотрит на неё. И почему-то стало чуть легче.

Мэлис открыла глаза и не сразу поняла, что снова задремала.

Всё те же: зал, камень, капли, но голосов стало больше.

Она села, оглядываясь. Людей прибавилось — человек десять, может, больше. Кто-то сидел у стен, кто-то тихо переговаривался, кто-то просто спал, прислонившись к колоннам.

Она скользнула взглядом по лицам. Увидела всё тех же и несколько незнакомых.

Гиттаракур стоял там же, где и раньше. Не двигался. Совсем.

Мэлис отвела взгляд и, вдруг, поняла: Киллуа нет.

Она ещё раз пробежала взглядом по залу, вглядываясь в каждое лицо. Нет.

«Где он? Почему его нет? Он же сильнее многих. Он должен был пройти…»

В груди защемило.

— Ищешь кого-то? — раздался голос Поккля.

Он уже сидел рядом, смотрел на неё с любопытством.

— Нет, — слишком быстро ответила она.

— Врёшь же, — он усмехнулся.

— Не твоё дело.

— Ладно-ладно, — он поднял руки. — Я просто спросил.

Мэлис отвернулась.

«Где ты, Киллуа?»

В зале стало тесно. Кандидаты сидели кто где — на скамьях, на полу, прислонившись к колоннам. Их было уже двадцать один. Кто-то дремал, кто-то тупо смотрел в стену, кто-то тихо перевязывал раны. Тишину нарушали только редкие шорохи и мерный звук капель.

Мэлис сидела, привалившись к стене, и смотрела в одну точку. Напряжение последних дней наконец отпустило, но взамен пришла пустота. Она просто сидела и ждала.

Щёлк.

Что-то пролетело у самого уха и вонзилось в камень рядом с её головой.

Мэлис дёрнулась, резко поворачиваясь. В стене торчала карта. Ровно в том месте, где секунду назад была её голова.

— Ты с ума сошел?!

Хисока сидел на своей скамье, лениво крутил следующую карту в пальцах, даже не глядя на неё. Только уголок губ чуть дрогнул.

— Мэлис-тян, не подашь мне карту? Я случайно выронил.

— Случайно?! Ты чуть не убил меня!

— Не убил бы, — он пожал плечами. — Я никогда не промахиваюсь. Даже случайно.

Мэлис издала короткий, злой смешок.

— Ах, ну конечно. Это всё меняет. Спасибо, успокоил.

— О-о-о, а тебе идёт сарказм. Я запомню.

Мэлис встала. Не быстро, не резко, но решительно. Подошла к нему вплотную — на расстоянии вытянутой руки. Хисока с интересом наблюдал за ней, не отодвигаясь.

Одной рукой она выхватила карту из его пальцев. Второй — звонко, на весь зал, щёлкнула его по лбу.

Красноволосый замер. Глаза расширились. Он коснулся пальцами лба, будто не веря, что это произошло. Опустил взгляд на пустую ладонь, где только что была карта. Потом поднял глаза на Мэлис.

— Мэлис-тян, ты меня ограбила.

— Я предупреждаю, — отрезала Мэлис. — Ещё раз кинешь в меня что-то, щелбаном не отделаешься.

Он смотрел на неё. Потом хитро улыбнулся.

— Ты правда забавная. А что дальше?

— Не испытывай судьбу.

— О-о-о, мне нравится. Особенно когда ты действуешь, а не просто угрожаешь.

— Я не для твоего удовольствия это делаю.

— Знаю. Поэтому и нравится.

И тут кто-то фыркнул. Поккль. За ним — Герета. Ханзо хмыкнул в кулак. По залу прокатилась тихая волна смешков.

Мэлис обвела взглядом зал.

— Ну вот. Теперь весь зал ржет надо мной.

— Если бы ты сидела тихо, никто бы и не смеялся, — Хисока лениво повернул к ней голову.

— Если бы ты не кидался в меня картами, я бы и сидела!

— Справедливо, — он развёл руками. — Но тогда было бы скучно.

Мэлис зарычала и отвернулась, а Хисока сидел довольный, как кот, который только что сожрал канарейку.

Где-то в центре зала Леорио сидел, прислонившись к колонне, и пытался отдышаться. Рядом Курапика перевязывал ему руку.

— Держись. Осталось немного, — тихо сказал он.

— Ага. Спасибо, — Леорио прищурился от боли.

И вдруг до него донёсся знакомый голос:

— Случайно?! Ты чуть не убил меня!

Он поднял голову на звук — голос резкий, как пощёчина. Уставшие лица, грязная одежда, кровь на чьих-то руках — всё это было привычным фоном, но сейчас его внимание привлекло совсем другое.

Повернув голову, он наконец-то увидел. Вон там, у стены, сидела та самая девчонка с фиолетовой косой. Та, что на первом этапе так жёстко отшила Тонпу. А рядом с ней — красноволосый псих, который убил человека за то, что его задели плечом.

И эта девчонка... выхватывает у него карту. А потом щёлкает по лбу. Звонко. На весь зал.

Леорио замер с открытым ртом.

— Она... она ему... по лбу?

Курапика поднял глаза.

— Видимо, эта девушка сильная.

— Сильная? Она с этим психом, который убивает людей за косой взгляд!

— Вот именно. Выживать рядом с такими — тоже сила.

Леорио посмотрел на неё. Девчонка всё ещё стояла рядом с красноволосым и, кажется, продолжала на него шипеть. А он улыбался.

— Ну и экзамен... Тут либо с ума сойдёшь, либо сам с психами дружить начнёшь.

— Либо и то, и другое, — тихо добавил Курапика.

А в углу, у колонны, Киллуа замер.

Он вошёл вместе с остальными, пока Мэлис, занятая своей обычной перепалкой с Хисокой, даже не посмотрела в их сторону.

А он заметил. Не голос даже — глаза. Они выделялись в полумраке — яркие, маковые. Он видел их сотню раз. Каждый раз, когда пробирался к Айрис, эти глаза смотрели на него из окна и никогда не прогоняли.

— Мэлис? — тихо выдохнул он. — На экзамене... с Хисокой... Ничего себе...

— Что такое, Киллуа? — тихо спросил Гон, заметив, что друг перестал слушать.

Киллуа моргнул. Отвёл взгляд.

— Ничего. Всё нормально.

Гон посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал, а Киллуа просто стоял и переваривал увиденное.

Время тянулось медленно. Зал заполнился гулом голосов, но Мэлис не обращала внимания. Она всё ещё кипела после стычки с Хисокой и избегала даже смотреть в его сторону.

А когда наконец подняла голову, её взгляд упёрся в знакомую белую макушку. Дыхание перехватило.

Киллуа. Сидит у колонны. Смотрит прямо на неё. Давно? Определённо давно.

Она встретилась с ним взглядом — и в его глазах мелькнуло что-то. Удивление? Вопрос? Потом он усмехнулся — криво, по-своему — и отвернулся к Гону.

Мэлис выдохнула.

«Жив. Дурак. Конечно, жив. И всё видел…».

А потом экзаменатор объявил:

— Время вышло.

Этап закончился.

* Прыснуть — коротко, сдержанно засмеяться, часто невольно, пытаясь подавить смех.